Александр Радин
Тень охотника

Глава 1. Запах крови

Лес дышал гнилью.

Он не шумел, не шептал, не скрипел – просто дышал. Глухо, тяжело, будто кто-то огромный лежал под корнями, скрытый, но живой, и с каждым вдохом впрыскивал в воздух запах плесени, старой крови и смерти.

Раэн стоял на границе деревни, под мокрыми от росы соснами, и смотрел, как туман стелется по земле, как живое существо. В сером рассветном свете всё выглядело будто выцветшим: деревья – как мрачные столбы, дома – будто склонившиеся вдовы, а люди… Люди прятались.

Деревня называлась Рудница. Где-то на краю герцогства, среди болот, куда редко добираются даже сборщики налогов. Он слышал про неё от трактирщика в Орвене: «Туда теперь только с мечом, охотник. Говорят, тьма поселилась под крышей кузнеца».

Он пришёл. Не за деньгами – там не платят золотом. Платят молчанием, опасными взглядами, и страхом, который липнет к коже. Но иногда и охотнику нужно напоминание: почему он всё ещё жив.

Он прошёл мимо покосившихся домов, неся за спиной меч – один, чернёный, без украшений. Рукоять затёрта, гарда простая, сталь темнеет у основания – следы крови не вымываются до конца. Этот меч знал больше смертей, чем вся деревня вместе взятая.

– Ты охотник? – голос, высокий и хриплый. Мальчишка с пустыми глазами стоял босиком в луже. – Ты убьёшь её?

Раэн ничего не ответил. Только кивнул. Иногда слова – это просто лишний груз. А грузов у него и так достаточно.

Староста ждал его у центральной площади – если эту пустую выжженную землю можно так назвать. За ним, в полумраке, прятались трое мужчин и одна женщина с младенцем. Все молчали.

– Шестеро пропали за три недели, – сказал староста. Голос у него был деревянный, почти механический, как у тех, кто уже всё оплакал. – Ушли в лес и не вернулись. А некоторых находили… но не всех.

– Рассказывай. Всё. Подробно. – Раэн говорил низким, усталым голосом.

– Первой была Мара, знахарка. Ушла по травы. Нашли её через день… кожу содрали, как с кролика, но аккуратно. Как будто с любовью. Потом близнецы Лары, пастух, кузнец. Вчера – моя дочь. Тоже ушла по дрова. Мы нашли её волосы… только их.

Раэн молча выслушал. Потом огляделся. Деревня была окружена лесом, но не обычным. Он будто сдвинулся ближе, сжал деревню в тиски. Каждое дерево – как сторож. Каждая ветка – как коготь.

– Покажешь кузницу?

Кузница стояла пустая, черная, как глотка зверя. Даже огонь в горне, казалось, был потушен навсегда.

Внутри пахло кровью. Старой, запёкшейся, с привкусом железа. На стене – отпечаток руки. Тонкой, длинной, как у женщины. Но слишком высокий.

Раэн провёл пальцами по пятну, потом поднёс их к лицу. Вдохнул.

Гниль. Голод. Старая магия. Не человек.

Он наклонился. На полу – след. Едва заметный. Пальцы касаются пола, как у паука. И запах – не просто смерть. Запах чуждой воли.

Он встал. Медленно, как будто сам стал частью тьмы. Вышел. Направился к лесу.

Лес заглатывал его без следа. Птиц не было. Ни одного звука. Даже ветер боялся касаться этих деревьев.

Он шёл долго, но ни разу не сбился. Он чувствовал.

Чувствовал, как что-то смотрит. Прячется. Изучает. Не атакует – не боится. Ждёт.

Через час он нашёл поляну. В центре – нечто вроде алтаря, собранного из костей. Животных. Людей. Всё перемешано. Над ним – паутина, густая, почти плотная, как шёлк. В ней – тело. Точнее, то, что от него осталось.

И тогда она вышла.

Ростом почти с дерево. Худая, чёрная, как копоть. Лицо вытянуто, но с чертами человеческой женщины. Глаза – мёртвые, без зрачков. Волосы длинные, спутанные, в них – засохшие листья, когти, шипы.

– Ты нарушил границу, – прошипела она. – Ты принёс сталь. Грязную. Человеческую.

– Ты ешь их, – сказал Раэн, не вынимая меч. – Ради силы? Или ради удовольствия?

Она ухмыльнулась. Там, где должны были быть губы, растянулась чёрная щель.

– Я вкушаю страх. Он слаще крови. Здесь много страха.

Он вытащил меч. Он не блестел – наоборот, как будто сам поглощал свет.

– Тогда попробуй мой.

Она двигалась, как тень. Раэн – как охотник. Не герой, не спаситель. Просто человек, слишком долго живущий среди чудовищ.

Её когти рассекали воздух, но не его. Его меч резал плоть, но не с гневом – с холодной точностью. Он знал, куда бить: под рёбра, в сочленения, за челюсть. Знал, как пронзить сердце, если оно бьётся в спине.

Она визжала, ломалась, меняла облик, пыталась заползти в сознание, внушить страх. Но Раэн не боялся. Он уже прошёл через такие страхи, что сама смерть сбежала от него.

Последний удар прошёл через шею, и чернота вырвалась, будто дым из разлома. Она рухнула.

Он стоял над телом, меч в руке.

– Ты была голодна. Но я – тоже.

Он вытер меч о её волосы, развернулся и пошёл обратно.

К утру он вышел к деревне. Тени рассеялись. Люди выглянули наружу.

Староста встретил его у того же костра, где теперь снова жарились курицы. Он смотрел, будто хотел что-то сказать. Но Раэн опередил:

– Она не вернётся. Пока вы помните, что тьма – не просто отсутствие света.

– А ты? Вернёшься?

Раэн посмотрел на горизонт.

– Если придёт другая.

Он ушёл. Шаг за шагом, в сторону следующей деревни. Где-то уже начинался новый страх. А он – шёл туда, где страх стал пищей.

Глава 2. Под кожей

Дорога к следующей деревне не была длинной – но длинной была тишина.

Раэн шёл уже третий час, и всё это время его не покидало чувство, будто мир изменился. Незаметно, без звука. Как будто кто-то повернул зеркало – и отражение стало чуть искажённым.

Сначала это были мелочи.

Птицы больше не пели. Но пепельные перья он находил на земле – слишком много. Трава вдоль тропы слегка пожелтела, хотя не было ни жары, ни засухи.

А потом – запах.

Он не бил в нос, как кровь, не вызывал тошноты, как гниль. Он полз. Едва уловимый, как смесь ладана и тухлой воды. И что хуже всего – он не был постоянным. Раэн чувствовал его, затем он исчезал. Возвращался, когда ветер замирал.

Он остановился у моста через речку. Река была мелкой, но воды в ней почти не осталось. Камни в русле были сухими, но на одном из них лежал дохлый лосось. Без глаз. Раэн наклонился – на шее рыбы был укус. Острый, аккуратный. Не звериный.

Он выпрямился, обнажил меч.

– Ты не покажешься сразу, – сказал он вслух. – Ты хочешь, чтобы я сам к тебе пришёл.

Ответа не было. Лишь лёгкий шорох в кустах. Раэн не стал смотреть туда – это была уловка. Он продолжил путь, но теперь шёл медленно, рука держала меч без напряжения, но готова к удару в любой момент.

К полудню он достиг деревни. Табличка на въезде, перекошенная, гласила: “Блессвуд”. Слова были почти стёрты, как будто дождь смыл их раз за разом.

Сначала всё выглядело нормально. Даже слишком.

Дома были ухоженными, крыши крыты свежей соломой, заборы не поломаны, ворота смазаны. На лавочке у колодца сидела женщина и вышивала. Мимо прошёл парень с вёдрами. Улыбнулся. Помахал.

Раэн остановился. Что-то не сходилось.

Люди улыбались. Не испуганно, не напряжённо. Обычная доброжелательность. Но слишком обыденная. Как будто они репетировали её.

– Добро пожаловать в Блессвуд, – сказала женщина с вышивкой. – Ты охотник, да?

– Да.

– У нас всё хорошо. – Её улыбка стала чуть шире. – Здесь тебе делать нечего.

Раэн не ответил. Он прошёл мимо. Женщина снова опустила взгляд на пяльцы. Но её игла двигалась слишком быстро. Без ошибок. Рука не дрожала. Взгляд – пустой.

На деревню опустилась гробовая тишина. Хотя колодец скрипел. Хотя дул ветер. Всё это не имело звука. Всё было приглушено, как в гробу, обитым бархатом.

Раэн почувствовал, как что-то скользнуло по его разуму. Как будто пальцы пытались раздвинуть его мысли. Он остановился, сжал рукоять меча. Прошептал себе под нос старое слово. Не заклинание – имя. Имя человека, которого он когда-то не спас.

Тень исчезла из его головы. На мгновение.

Он пошёл в трактир. Как и положено – в центре деревни. Но внутри было… неправильно. Все лица повёрнуты к нему, но никто не говорит. Четверо за столом, один у стойки. Пахло хлебом, вином и мёдом. Но это был запах маски, а под ним что-то тухло.

– Чем могу угостить, охотник? – трактирщик вытер руки о фартук. Его улыбка – натянутая, будто чужая кожа.

– Не за едой пришёл. Где староста?

– Староста у себя. На краю деревни. Хочешь – отведу.

Раэн кивнул.

Трактирщик обошёл стойку, и тут же под его ногами щёлкнул половица. Раэн остановился. Щелчок был… мокрым. Он опустил взгляд. Между досками пола медленно проступала тёмная жидкость. Она не пахла кровью. Она пахла воспоминаниями, болью, криком. Он чувствовал это.

– Не стоит беспокоить старосту, – сказал трактирщик вдруг. – Он сегодня… не совсем в себе.

Раэн развернулся к нему. Тот стоял слишком близко. Слишком спокойно. И вдруг – моргнул. Одновременно всем лицом. Как будто моргнули глаза, рот и нос. Сразу.

Раэн ударил. Мгновенно. Меч вонзился в грудь трактирщику, но тот не закричал. Он рассыпался в пыль, как старое полотно. На месте его тела – только чёрный след.

За спиной раздался шум. Люди из трактира поднялись. Их лица начали плыть. Мышцы двигались, как будто под кожей ползали черви. Одежда – сросшаяся с телом. Один из них засмеялся, но не ртом – голос раздался из живота.

Раэн схватил стол, отбросил его в сторону, разбив окно. Прыгнул наружу. Ударился о землю, перекатился, встал. Всё тело в напряжении.

Они не были людьми. Но и не чудовищами. Что-то посередине.

И он чувствовал, что главное чудовище – ещё не вышло из тени.

На окраине деревни стоял дом старосты. Чёрный, с резными окнами. Ворота открыты. Раэн вошёл.

Тихо. Холодно.

В центре зала сидел старик. Очень худой. На нём была мантия, как у жреца. Лицо покрыто сетью тонких трещин. В руках – чаша, из которой тянулся дым.

– Ты всё испортил, – прошептал он. – Они были счастливы. Они не чувствовали боли. Она заботилась о них. Питалась лишь сном… иногда…

Раэн подошёл ближе.

– Кто она?

– Она под деревом. Под старым. Корни её держат. Но если ты нарушишь круг…

Раэн вытащил меч.

– Я уже нарушил.

Старик медленно опустил голову. Его тело треснуло и рассыпалось, как сухая кора.

Раэн вышел из дома. На небе собирались тучи. Он чувствовал: настоящая встреча – впереди. И существо, живущее под деревом, не просто чудовище. Оно – древнее. И оно ждёт.

Глава 3. Корни под землёй

Раэн шёл к лесу, что начинался за деревней, туда, куда указывал взгляд мёртвого старосты. Воздух был густым, как перед грозой. Ни одного движения, ни одного звука. Даже собственные шаги казались чужими. Он слышал, как шевелится ткань плаща, как скрипит кожаная перевязь, но звук был как бы глубже, будто слышался не ушами, а костями.

Небо почернело. Ветер поднялся вдруг, и сразу – без колебаний, как будто кто-то распахнул дверь в небытие. Листья начали кружиться, но падали вверх. Раэн не смотрел на них. Он знал: это она уже пытается коснуться его ума.

"Не впускай. Думай ясно. Держи клинок крепко. Страх пройдёт – если ты выдержишь первые двадцать ударов сердца."

Он шёл, пока деревья не сомкнулись над ним. Лес здесь был другим, чем утром. Деревья старше. Стволы – с глубокими бороздами, в которых словно ползали тени. Некоторые из них казались… двуногими. Как будто деревья вросли в людей, или наоборот.

И тогда он увидел её дерево.

Оно росло в центре рощи. Огромный вяз, с чёрной корой, обвивающей ствол как змея. Ветви не тянулись вверх, они нависали, как когти. Вокруг него – каменный круг, покрытый мхом. На каждом камне – символ. Один – знак жертвы. Другой – покоя. Третий… страха.

Раэн сделал шаг. Прошёл черту. И в этот момент земля вздохнула. Словно проснулась.

Из-под корней поднялся голос. Тонкий, мягкий, будто женский, но с эхо, как в пещере.

– Ты первый, кто пришёл с клинком, не дрожа. Почему?

Раэн не отвечал. Он встал в стойку, выжидая. Глаза скользили по корням – искал движение.

– Ты сломлен. Треснувший сосуд. И всё ещё идёшь. – Голос стал ближе. – Хочешь мести? Искупления? Или тебе просто нечего терять?

Раэн двинулся вперёд. Клинок слегка вибрировал – не от магии, от волнения самого металла. Он часто чувствовал это: меч знал, когда будет бой. Он помнил кровь.

Из-под дерева она вылезла.

Сначала – пальцы. Длинные, как корни. Потом – руки, спина, лицо. Лицо… Она менялась, пытаясь найти облик, который может его остановить.

Сначала – девочка. Волосы в косах, глаза, полные слёз. Потом – старая женщина, с лицом его матери. Потом – женщина с белыми глазами и руками, покрытыми письменами. Наконец – она стала собой.

Чёрная, изломанная. Грудь в узлах, как кора. Ноги срослись в щупальца из древесины. На голове – венец из паучьих лап и зубов.

– Ты не победишь. Я здесь с начала времён. Я питаюсь тем, что вы прячете глубже всего. Я – мрак под ногтями. Я – голос, шепчущий детям, когда они боятся темноты.

Раэн шагнул вперёд.

– Тогда ты не нова. Я уже слышал тебя.

Он ударил.

Она уклонилась почти нечеловечески, её тело выгнулось назад, будто суставы перестали быть ей нужны. Из её рта вырвался визг – не голос, а вопль, ползущий по спинному мозгу. Раэн ощутил, как дрожат пальцы.

Она метнула в него нечто похожее на клочья ветвей, и они ударили в землю рядом, разрывая мох и выбрасывая в воздух чёрную пыль. Раэн прыгнул вбок, перекатился, встал. Всё тело – в напряжении.

Её движения были не резкими, а текучими. Как у тени, натянутой на чужую плоть. Она не бежала – надвигалась, с каждым шагом будто сгущая воздух. Корни шевелились, как щупальца, вырываясь из земли, пытаясь поймать ноги Раэна. Один удар лопнул в дюйме от его ботинка.

Он нанёс второй удар – прямой, в плечо. Почувствовал сопротивление, но не плоть – древесину, вязкую, гудящую. Из раны вырвался дым. Он отпрянул – дым не был ядом, но воспоминанием. Он вдруг увидел улицу Феларда, девочку, кровь, пепел… и услышал смех, слишком знакомый.

"Нет, – подумал он. – Это не моё. Это она. Это её яд."

Раэн зарычал, пробивая туман разума усилием воли. Он сделал выпад, ударив наотмашь – меч прочертил по её боку, но она, не отступая, вонзила когти ему в грудь.

Броня треснула. Боль – горячая, как плеть. Раэн ударил её локтем в челюсть, оттолкнул, шагнул назад.

Дышал тяжело. Слишком быстро. Кровь текла по ребру. Но он держался.

– Значит, ты всё же чувствуешь, – прошептала она, облизывая когти. – Твоя боль вкуснее их страха.

Раэн прижал руку к ране. Под плащом – бинты, засохшие от прошлого боя. Он сжал челюсти.

– Ты привыкла к тем, кто падает сразу. Я – не из них.

Она засмеялась. Смех – как детский, звонкий, но фальшивый до мурашек. Она рванула вперёд.

И тогда начался настоящий бой.

Раэн встретил её на полпути. Клинок свистел, воздух гудел от напряжения. Удары сыпались быстро – короткие, точные, рассчитанные. Она двигалась гибко, почти жидко, её конечности вытягивались и ломались под невозможными углами. Каждое движение – как танец боли.

Он заблокировал удар когтями, но она резко изменила траекторию – лезвие её кости рассекло ему плечо. Он взвыл, но не отступил – шагнул внутрь её движения, ткнул мечом вверх. Почувствовал, как он входит во что-то мягкое. Внутри неё – не органы. Там было что-то пульсирующее, будто сплетение снов.

Она закричала. Ударила в грудь – сильнее, чем раньше. Раэна отбросило назад. Он пролетел несколько метров, рухнул, прокатился по земле. В ушах гудело. Лежал. Пытался встать. Зрение – рябью. Тело – тяжёлое.

Тьма вокруг сгущалась. Ветка треснула. Корни зашевелились. Она шла к нему.

"Поднимайся. Сейчас нельзя упасть. Если упадёшь – останешься с ней. Вечно."

Он встал. Покачнулся. Меч в руке. Рана пульсировала. И в этот момент она прыгнула на него. Челюсти раскрыты. Вены – как корни. Рот – как яма.

Их столкновение сотрясло землю.

Глава 4. Пепел и соль

Фелард – город на краю. Последний перед лесом, куда не ступают люди.

Утром пахло хлебом и варёным молоком. Из каменной пекарни у восточной стены доносился пар, и даже тени были тёплыми. Люди говорили громко, смеялись. Кто-то спорил на рынке, кто-то стучал по ковке у кузни, кто-то кричал детям, сбежавшим на крышу. Жизнь в Феларде текла привычно, будто беда обходила его стороной.

Раэн шёл с корзиной, в которой болтались яйца, яблоки и кусок сала. Он был молчалив, как и всегда. Чуть сутулый, волосы непослушно падали на лоб. Глаза светло-серые, как ледяная вода – в них ещё не было той глубины, которую обретают охотники. Но внутри уже зреет что-то – не проговариваемое беспокойство, как слабый зуд на краю души.

На крыльце его ждала сестра. Лана.

Светловолосая, с тонкими чертами лица, острым взглядом и руками, уверенно сжимающими нож – как женщина, которая не верит, что мир будет добр сам по себе.

Она взяла корзину, не глядя.

– Ты снова опоздал.

– На десять минут.

– За десять минут можно умереть. Или убить.

Он усмехнулся.

– У тебя дар драматизма.

– У меня дар видеть дальше носа. Ты был на холме?

– Был. Всё спокойно. Птицы в небе, охотники вернулись.

– И солнце светит?

– Даже слишком.

– Вот и плохо. Это не должно было быть так.

Раэн замолчал. Лана отвернулась, поставила корзину на скамью, натянула кожаный нагрудник. Её движения были отточены. Бесшумны.

– Ты что-то знаешь? – спросил он.

– Видела сон.

– Ты веришь снам?

– Только тем, которые повторяются.

Раэн хотел возразить, но не успел. Она повернулась, и в её взгляде не было ни шутки, ни страха. Только знание.

– Сегодня ночью придёт нечто.

– Какое ещё «нечто»?

– Оно ищет имена. Забирает не плоть – память о человеке.

– Это сказки, Лана.

– Это предупреждение.

Утро стало тише. Воздух словно стянуло. Люди всё чаще поглядывали на небо. Птицы исчезли. Даже собаки замолчали.

Раэн стоял на холме за городом. Смотрел в сторону леса. В руках – старый подзор. Дальше – только чаща и змеящийся тракт. Солнце клонилось к закату. Кожа на шее покалывала от ветра. Он видел, как мир замедляется.

И вдруг – дым.

Поначалу он был тонкой нитью над деревьями. Потом – воронкой, извивающейся вверх. Белый в центре, с краями чернее угля. Раэн замер. Что-то внутри сжалось, словно угадав: это не костёр.

Он резко развернулся. Сбежал с холма. Пыль под ногами, хруст веток, сердце гремело в груди, как кузнечный молот. Он добежал до окраины, но всё в городе было неестественно спокойно. Люди двигались в тишине. Одни – как в забытьи, другие – с пустыми глазами.

И тогда он увидел его.

Высокая фигура, закутанная в плащ цвета обгорелой бумаги. Ткани не трепал ветер. Оно не шло – оно двигалось, как вода по наклонной. У него не было лица. Только чёрная маска с вплавленными в неё символами – движущимися, как если бы кожа сама писала проклятия. Буквы менялись: древние, незнакомые, шепчущие на краю сознания. Раэн не понимал их, но чувствовал: они знают его имя.

Существо остановилось. И без звука раскрыло рот.

– Раэн Дарвель, – произнесло оно.

Имя повисло в воздухе, как верёвка. Сердце мальчика оборвалось. Он отступил на шаг, потом ещё. Пальцы стали холодными.

Как оно узнало? Почему оно говорит так, будто помнит меня?

Он развернулся и бросился к дому. Сквозь улицы, где уже не слышно голосов. Где занавеси не колыхались. Где фонари начали гореть сами по себе, хотя солнце ещё не ушло.

Лана открыла ему дверь резко. Она уже была в кожаных поножах, с мечом за спиной. На плече – нашивка из чёрной ткани с тремя швами: сигнал бойца стражи.

– Оно здесь, – сказал он. – Оно… знало моё имя.

Лицо Ланы побелело.

– Тогда оно уже на пути. Слишком рано. Мы не успели предупредить… – Она замерла, затем сжала зубы. – Прячься. Я выйду к нему.

– Ты не должна! Оно не человек.

– Знаю. Но я – не девочка, которую можно спрятать.

Раэн схватил её за руку.

– Лана, не надо.

– Если я не выйду, оно возьмёт всех.

Он молчал. Он знал, что спорить поздно.

На каменном мосту через реку Синюю уже было темно. Вода текла чёрная, будто из недр земли. Ни звёзд, ни луны – только один фонарь, дрожащий, как страх.

Фигура уже ждала. Лана пошла к ней с поднятым мечом. Ветер колыхал её волосы, как крылья ворона. Она шла не спеша. Гордой походкой. Раэн прятался за опорой моста, вжимаясь в тень.

Существо говорило первое.

– Это не твоё имя.

– Но и не твоё.

– Я пришёл за тем, кто выживет.

– Тогда ты ошибся дорогой.

Они сошлись. Первый удар был быстрым, почти неслышным. Лана двигалась точно, как в бою с треногими – короткий шаг, разворот, удар в живот. Лезвие чиркнуло о пустоту, из которой вылетел язык чёрного дыма.

Оно не издавало звуков боли. Но каждое его движение отзывалось в костях Раэна.

Лана ударила снова. Рука – вниз, разворот, сечка по горлу. Пусто. Существо скользнуло мимо, и чёрные щупальца вырвались из его рукавов, пронзая воздух. Один удар – в грудь. Второй – в бок. Лана закричала, но удержалась на ногах.

Раэн не выдержал.

Он выскочил. Взял меч с земли. Глупо, неловко.

– Оставь её! Забери меня!

Существо остановилось.

– Ты предложил имя сам.

Оно шагнуло к нему. Раэн чувствовал, как сознание трескается, как мысли испаряются, как слова вылетают из головы.

И вдруг… оно замерло. Склонённая голова, как будто что-то внутри передумало.

– Не сейчас. Твоя пустота – не зрелая.

– Почему?!

– Потому что ты помнишь. Это делает тебя… полезным.

И оно исчезло. Раэн остался на мосту, с Ланой в крови на коленях. Она умирала – медленно, как уходящая тень. Он держал её, гладил по волосам, шептал её имя, пока оно не стало беззвучным.

Он ушёл в ночь. Искал тех, кто знал, что это было. Кто умеет охотиться на такие тени. И нашёл. Но не ради справедливости. Не ради мести. Он стал охотником, потому что хотел снова встретить его.

Потому что однажды оно вернётся – и назовёт имя снова.

Глава 5. Сердце тьмы

Всё сжалось до одного удара. Одного движения.

Раэн не думал – инстинкт вёл его. Он прыгнул вперёд, уходя из-под её когтей. Воздух просвистел, как стрела. Они столкнулись телами. Его плечо ударилось в её грудь – твёрдую, как кора, скользкую, как покрытая мхом кость. Он чувствовал её дыхание – оно было холодным, как могильный туман.

Она раскрыла рот, будто хотела проглотить его лицо – и в этот момент он всадил меч ей в бок. Не глубокий удар, но точный. Крови не было. Только дым, ржаво-чёрный, пахнущий ладаном и сгнившим деревом.

Она закричала – звук был похож на рёв ветра, врывающегося в храм. Всё пространство содрогнулось. Камни застонали. Мох оторвался от земли и поднялся вверх, кружась, как прах.

Раэн отпрыгнул. Его руки дрожали. Каждая мышца пульсировала. Он смотрел, как она выпрямляется – её рана затягивалась, но не полностью. Ему удалось зацепить её суть. Не тело – а то, что связывало её с этим лесом.

– Ты ощущаешь… конец, – прошептал он.

Она не ответила. Только раздвоилась.

Из её спины вырвались две тени – словно вытянутые версии самой себя. Они извивались, как дым, но имели массу. Раэн отступил – и одна из теней рванулась вперёд, хлестнув рукой, как плетью. Он уклонился, но вторая ударила с другой стороны. Он заслонился мечом – удар отбросил его на колено.

Тень вопила, но звука не было. Только пустота, провал в мире. Раэн едва не закричал – внутри черепа, в глубине души, этот вой оставлял шрамы.

Он прыгнул к ближайшему камню, используя его как баррикаду. Тени ударялись о камень, разрывая мох, крушили землю. Раэн выбрал момент – нырнул под один из ударов, перекатился, вскочил – и рубанул по тени. Меч пронзил дым – и… разрезал его. С неестественным, влажным звуком, как будто кромсал ткань из голосов.

Одна тень исчезла.

Вторая отпрянула, завыла, вильнула прочь. Ведьма зарычала, глядя на него. Теперь её глаза горели – не светом, а ненавистью. Лицо вспухло, глаза расползались в стороны, рот стал шире, чем должен быть.

Она швырнула в него корень, вздымающийся из земли, как копьё. Он прыгнул вбок, но дерево цепануло бедро – пронзило кожу, оставив рваную рану. Он закусил губу, не издав ни звука, и кинулся в контратаку.

Ближе. Только ближе. Она сильна на расстоянии.

Он рванулся вперёд, ловя каждый её шаг. Уклон, удар, обман – и снова удар. Клинок мелькал. Он бил по плечу – дерево скололось. Бил по ноге – когти отбросили его. Бил в грудь – звенящий звон, как по металлу. Её плоть пела от каждого удара. И всё равно она наступала.

Раэн был уже не человеком. Машиной из боли и решимости. Его дыхание вырывалось из горла хрипом. Пот стекал в глаза. Рука ныла, спина горела. Но он бился.

И тогда она изменилась.

Ведьма вскинула руки – из неё хлынули листья, острые, как бритвы. Буря. Он закрыл лицо плащом, присел, перекатился, мечем отсек самые быстрые. Но по щеке уже текла кровь, а пальцы – рассечены.

Он поднялся – и тут же она метнулась вперёд, как змея. Удар – в грудь. Он заслонился, но отлетел. Рухнул у корня дерева. Дыхание – резкое, в голове шум.

Она приблизилась. Вытянула руку. Её коготь – чёрный, как ночь.

– Теперь ты дрожишь, – прошептала она. – Прелестно. Позволь я сохраню этот миг.

Раэн не дрожал. Он только ждал.

Когда её коготь потянулся к его лицу, он вскинул руку – и вогнал меч ей в подбородок.

Клинок прошёл вверх – пронзая череп, выходит в затылок. Тело содрогнулось. Тени завыли. Всё пространство заколебалось. Деревья вздрогнули.

Он навалился всем весом, вгрызаясь мечом в голову, пока не почувствовал, как древесная плоть ломается. Раздался хруст, как если бы рвутся корни внутри черепа.

Она ударила его – в бок, в плечо, в грудь. Он плевался кровью. Но не отступил. До самого конца.

Когда она затихла – тело начало сыпаться. Листья, древесина, пыль. Она не рухнула – она рассыпалась, как старая статуя. Лицо исчезало последним. Без ужаса. Без боли. Лишь тихая зависть.

Раэн остался стоять. Пошатываясь.

Он посмотрел на меч. Лезвие было трещиноватым, гудело от перенапряжения. И тут – резкий, одинокий щелчок. Треск. Клинок раскололся от гарды до середины.

Раэн выронил его. И рухнул на колени. Он выжил. Но был пуст.

Глава 6. Искры и пепел

Он шёл, спотыкаясь, опираясь на обломок меча, как на посох. Каждый шаг отзывался болью – тупой, тянущей, глубокой, как холод в кости. Рана в боку пульсировала в такт сердцу, а плечо почти не чувствовалось – то ли от удара, то ли от кровопотери. Кровь уже не текла, но засохла в тёмные, ломкие пласты под одеждой.

Деревня встретила его не радостью, а – тишиной. Глухой, затаённой. Люди смотрели из-за ставен, не решаясь выйти. Для них он был теперь чем-то большим, чем просто человек. Он вернулся из леса, который пожирал всех до него.

Одна женщина, пожилая, с сединой в чёрном платке, подошла к нему.

– За амбаром баня. Вода теплая. Сына в прошлом году ведьма сожгла – он бы так хотел, чтоб кому-то помогли…

Раэн кивнул. Её голос был уставшим, но честным. И в этих словах – впервые за много дней – не было страха. Только сочувствие.

Он пролежал в деревне четыре дня.

Первые сутки почти не вставал. Жар поднимался волнами, колотил кости. Лекарь – мужчина с грубыми пальцами и спокойным взглядом – поил его чем-то горьким, вонючим, но действенным. Менял повязки, говорил немного.

– Это чудовище ранило тебя глубже, чем кажется. Её когти несут яд. Не магию, не болезнь – воспоминания. Люди ломаются не от боли, а от того, что она в них открывает.

Раэн не отвечал. Иногда он проваливался в беспокойный сон, где слышал смех, шаги по пеплу, и голос, шепчущий на грани слуха: «Ты не выбрался. Ты просто спишь. Скоро ты проснёшься – и я буду там…»

Но утро возвращало его в реальность. Сухая каша. Вода с травами. Солнце за окном. Живой.

На третий день он смог встать и выйти.

Сидел на лавке у старого колодца, кутаясь в плащ, смотрел, как дети гоняют кольцо по улице. Один из мальчишек подошёл к нему – светловолосый, с тонкими руками и синяком под глазом.

– Это правда, что ты сразился с ней на том дереве? Где символы?

Раэн посмотрел на него, но ничего не сказал. Мальчик всё понял. Побежал обратно, громко рассказывая что-то друзьям – уже преувеличенное, уже легенда.

В тот же вечер к нему подошёл молодой помощник лекаря, несмело, с заминкой в голосе:

– Ты ведь не останешься? Ты уйдёшь, когда оправишься?

Раэн кивнул.

– Тогда… Прежде чем уйдёшь, знай. Есть кузнец. Не обычный. Он делает мечи… не просто оружие, а наследие. Их зовут живыми. Он – один из немногих, кто кует для таких, как ты.

Раэн приподнял бровь.

– Где его найти?

– Имя его – Торрен. Живёт на севере, в ущелье Бендал. За рекой Кальмир, среди старых холмов. Его не найти просто так. Нужно идти туда, где дороги заканчиваются. А если он сочтёт тебя достойным – сделает меч. Такой, что срастётся с тобой.

Раэн опустил взгляд на обломки своего старого клинка. Их аккуратно принесли на второй день – два куска, всё, что осталось от верного оружия.

Он провёл пальцем по трещине. Сталь больше не дышала. Он чувствовал это.

– Благодарю, – тихо сказал он. – Я найду его.

На пятый день он ушёл.

Лекарь дал ему свежие бинты, мешочек с зельями. Девочка, потерявшая мать в ту ночь, протянула ему сушёное яблоко – молча, с застенчивой улыбкой.

Он не прощался. Просто шагнул за пределы деревни – и растворился среди туманных холмов, где начиналась дорога на север.

Глава 7. Снег и кости

Раэн двигался на север.

Путь был не тропой – а намерением. Земля под ногами менялась с каждым шагом. Сначала – сырые холмы, поросшие желтоватым мхом, потом – обледенелые кочки, обрамлённые скрученными кустами. Ветер здесь пел иначе – не выл, а шептал, низко, будто что-то древнее, чьё имя уже забыто, продолжало молитву.

Деревья редели. Холод становился плотнее, как если бы сам воздух начал сжиматься. Снег ещё не лёг полностью, но иней покрывал каждую травинку, каждый камень. Дышать стало труднее. Каждый вдох жёг ноздри, как раскалённый железом.

Он шёл один.

Одежда промокла в первый же день пути – мокрые листья, чёрная глина под ногами, дождь, похожий на сопли умирающего мира. Его плащ налипал к спине. Каждый шаг – со стоном суставов. Спал под корнями, под навесами из обломанных веток. Костры едва теплились. Уголь сыпался с дрожащих ладоней.

Потом пришёл снег. И забрал всё.

Склоны стали круче. Камни – злее. Раэн поднимался по осыпям, балансировал на мёртвых соснах, карабкался по скалам, где только ящеры и вороны оставляли следы. Он сорвался трижды. Один раз – по колено в ледяную воду. Лодыжка опухла, но двигалась. Он её не бинтовал – просто шёл дальше. Боль стала частью равновесия.

Он перестал чувствовать левую кисть. Она онемела после ночи без огня. Сначала кожа – просто белая. Потом – серая. Он натирал её снегом, пока не пошла кровь. Орал. Плакал. Потом смеялся. Не громко. Безумно. Глухо, в себя.

Следы появились внезапно.

Не он их заметил – тело само остановилось. Что-то в нём вздрогнуло. Как волк, что встаёт на лапы посреди сна. Он опустил взгляд – и увидел: в снегу отпечатки. Не лапы. Не копыта. Ступни. Человеческие.

Но босые. И… маленькие. Детские?

Следы начинались ниоткуда. Их не было сзади. Они не шли – они стояли. Две пары. Как будто кто-то просто вырезал их из снега, и оставил. Раэн не дотронулся. Он просто обошёл их. Медленно. Не глядя прямо. Как будто, если он не признает их – они не признают его.

Дальше следы стали страннее. Глубокие вмятины с тремя когтями. Один – искривлённый, как лом. Иной раз он видел примятую шкуру мышевидных зверей, выпотрошенных, но не съеденных. У некоторых – головы повернуты назад, как будто их кто-то обернул через шею. Не для еды. Для… разметки?

В одной из расщелин он нашёл кость. Огромную. Человеческую, но в пять раз крупнее обычной. Она торчала из мерзлой земли, как корень дерева. Поверхность гладкая. И будто… чищенная. Сухая. Свежая.

В той же расщелине лежали знаки. Каменные круги, сложенные из булыжников. Он видел такое раньше. В книгах наставника. Места, где дышала старая сила. До богов. До людей. До языка.

Раэн не вошёл в круг. Он обошёл его по дуге, не сводя взгляда. Чувствовал, как плечи сдавливает. Воздух – не тише, а тяжелее. И как будто внутри круга кто-то ходил. Шаг за его шагом. Невидимый. Слышимый только внутренним ухом.

Он споткнулся, когда снег закрыл камень. Падение было жестоким – грудью о скалу. Выбитое дыхание, хрип, мокрый кашель. Он лежал с минуту. Потом разогнулся. Кровь – на губах. От мороза она темнела почти мгновенно.

Это был перелом. Не костей – надежды. Она ушла в тот момент. Раэн не верил, что дойдёт. Не верил, что жив. Он просто шёл.

Он не помнил, как оказался в долине.

Ноги двигались сами. Глаза были как в тумане. Только свет впереди – не солнце, не луна. Тёплый. Оранжевый. Мерцающий, как от кузницы.

И он увидел дверь. Стальная. Вростшая в гору. Покрытая рунами, каждая из которых резонировала с его дыханием. Над дверью – символ меча, пронзающего сердце, окружённого змеями.

Раэн постучал. Звук ушёл в скалу. Ветер – замер. Снег – остановился в воздухе.

И тогда – скрежет. Тяжёлый, как если бы сама гора сдвинулась. Изнутри пахнуло жаром, железом… и пеплом чьей-то судьбы.

Голос прозвучал не как эхо – как удар в грудную клетку:

– Ты дошёл. Значит, ещё жив. Но прежде чем дать тебе клинок – я узнаю, чем ты его наполнишь.

Раэн стоял. Он дрожал, дышал, пах как зверь. Но меч в нём ещё не умер. Он шагнул внутрь.

Глава 8. Сталь и Шрамы

Тепло ударило в лицо сразу, как только массивная дверь за ним закрылась. Воздух внутри был тяжел, насыщен медью, гарью и чем-то, что можно было назвать… памятью. Раэн втянул этот воздух, как глоток давно забытого вина. Он рухнул на колени.

Он не слышал шагов. Но кто-то подошёл.

– Полутруп, – сказал голос. Грубый, с хрипотцой, будто о гвоздь тёртый. – Но в глазах – пламя. Значит, рано хоронить.

Раэн поднял голову. Перед ним стоял человек. Широкий в плечах, как кузня сама, с руками, обмотанными воловьей кожей. Полуобнажённый торс весь в ожогах и шрамах – не от сражений, а от работы с живым металлом. Волосы были седыми, но глаза – почти детскими: ясные, любопытные, цепкие.

Это был Торрен. Он молча подхватил Раэна под мышки и потащил его прочь от входа, вглубь зала. Там пахло исцеляющим дымом.

Раэна положили в нечто среднее между ложе и каменную ванну, где дно было покрыто серыми листьями, а пар поднимался от подогреваемой снизу воды. Жидкость была мутной, с прожилками синего света.

– Не дёргайся, – сказал Торрен, беря нож. – Придётся вскрыть несколько сгустков.

Он работал быстро. Резал кожу и пускал старую кровь. Раэн не орал. Лишь зубы сжал, пока пальцы врезались в края ванны. Затем шли мази. Порошки. Зелья с привкусом железа, соли, лука и ржавого вина.

Раэн не помнил, сколько прошло времени. Он бредил. Видел лицо чудовища. Видел старосту. Слышал голос матери. Видел, как его старый меч трескается на части и превращается в чешую. А потом – пустота.

Проснулся он в мягком свете. Он лежал на шкуре неведомого зверя. Одежда висела рядом, вычищенная. Раны – затянуты. Дышать стало легче.

Торрен сидел у огня. Плавил металл, но при этом… разговаривал сам с собой. Или с мечом, что плавился в тигле. Раэн подошёл.

– Ты говорил с клинком? – спросил он.

Торрен усмехнулся.

– С металлом. Меча в нём пока нет. Клинки надо выковать, но сперва – понять, чем он будет питаться. Ты ведь это знаешь.

Раэн кивнул. Он сел, наблюдая, как кузнец двигается. Каждый удар молота – как дыхание. Без усилия, с ритмом, в котором была… музыка. Или молитва.

– Я не родился кузнецом, – начал Торрен, не глядя. – Родился пастухом. Овцы, молоко, вера в доброго бога. Пока однажды в нашу долину не пришёл зверь. Огромный. В чешуе. С глазами, как у мертвецов. Он сжёг наш дом. Всех. Меня он пощадил. Не знаю, почему.

Он замолчал.

– Я был дитя. Жил потом у отшельника. Он был… странным. Делал оружие из костей. Говорил, что каждый клинок требует жертвы. Когда умер – я забрал его молот. И ушёл. Шёл, пока не дошёл до горы.

– Ты один здесь? – спросил Раэн.

– Я и пламя. Мне хватает. Люди приходят редко. Только когда им нужен… особый меч.

Он поставил тигель на камень, закрыл заслонку и повернулся.

– А теперь ты. Зачем пришёл?

Раэн посмотрел на ладони.

– Старый клинок сломался. Я победил ту, что убила деревню. Но клинок не выдержал.

– Значит, ты ещё жив. Это уже достижение. Но новый меч – не железо с рынка. Он требует материала. И ты знаешь, что это будет.

Торрен указал на нишу в скале. В ней – карта. Но не нарисованная – выжженная в кости.

– В этих горах есть трое, кого можно убить ради меча. Один – дух скалы, древний и медлительный. Второй – зверь с чёрной пастью и панцирем. А третий…

Он ткнул в вершину, отмеченную знаком черепа с рогами.

– Эш’Тар. Старый. Почти как сама эта гора. Питается жаром, пьёт яд из корней. Его кости – крепче железа. Его плоть горит даже после смерти.

Раэн не колебался.

– Его и возьму.

Торрен рассмеялся, как будто этого и ждал.

– Конечно. Только дураки или герои выбирают худшее. Посмотрим, кто ты.

Он достал из тайника оружие. Не меч – но клинок-дублет, короткий, будто нож разведчика, со следами рун.

– Возьми это. Не навсегда. Временно. Пока не добудешь то, что станет твоим клинком.

Раэн взял оружие. Оно было тяжёлым, как обет.

– Ты готов?

Раэн взглянул в сторону выхода. Там – склоны. Тени. Мороз.

– Почти, – ответил он. – Осталось только запомнить, зачем.

Торрен кивнул.

– Тогда иди. Я зажгу пламя, когда почувствую смерть Эш’Тара. Ты принеси его кость. И я сделаю из неё то, что выдержит любую тьму.

Глава 9. Прах древних

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.