Максим Андреев, Александр Андреев
Реформаторы во главе Державы. Франклин Рузвельт, Шарль де Голль, Людвиг Эрхард

Реформы всегда должны сопровождаться контрреформами?

Проведение реформ – это закономерность, имеющаяся в истории всех государств, существовавших последние три тысячи лет. Все выдающиеся политические деятели и мыслители пытались создать модель идеального государства. Получалось далеко не всегда. Для создания идеального государства должны полностью совпадать интересы и стремления всех существующих социальных слоёв общества – возможно ли это, даже теоретически? Ещё древнегреческий философ Аристотель, учитель Александра Македонского, разделил государства на монархии – тирании, аристократии‑олигархии и демократии. Другой греческий мыслитель Полибий декларировал:

«В процессе развития всякая монархия превращается в тиранию. Тирания затем падает, и её заменяет аристократия, которая в свою очередь, переходя в олигархию, вызывает всеобщее недовольство, вследствие чего ниспровергается и заменяется демократией. Всякая демократия превращается в охлократию – правительство черни, толпы, – и эта демократия падает и заменяется снова монархией».

Руководящий принцип мировой политики – «цель оправдывает средства» – выдвинул философ и мыслитель Аристотель. Через две тысячи лет после Аристотеля создатель и историк систем государственной власти Н. Макиавелли писал:

«Цель оправдывает средства – это руководящий принцип политической мудрости, подвластными одним и тем же страстям». Трактат Макиавелли «Государь» пятьсот лет лежал под подушками многих монархов мира.

Историк XIX века Ж. Губер писал об историческом механизме:

«История доказывает, что при осуществлении какого‑нибудь грандиозного и рационального плана невозможно слишком строго считаться с правами и благами отдельных личностей. В большинстве случаев то лучшее, что требуется осуществить, покупается целью некоторых лишений и страданий.

Тот, кто безусловно отвергает тезис, что «цель оправдывает средства», будет вынужден осудить многие перевороты, которые совершались лишь посредством нарушения существующих прав, и ему придётся осудить многих великих людей, провозвестников новых идей. Кант говорит, что ни одному философу не удалось примирить господствующие в политике принципы с требованиями нравственности.

Иногда высшая нравственность требует отклонения от строгой морали.

Само общество со всеми своими учреждениями сложилось не совсем согласно с законами нравственности и справедливости, и многие из того, что освещено временем и традицией, основано на вопиющей несправедливости. В этих условиях право и добро могут быть осуществлены лишь посредством нарушения условных права и добра.

Тот факт, что высшие идеалы не всегда осуществляются не посредством мирного развития, а посредством бурных потрясений и переворотов, и составляет трагический элемент истории».

Считается, что реформы должны проводиться на основе согласия общества и в интересах всего народа. Однако именно народ болезненнее всего воспринимает нововведения в государстве.

Новые идеи должны излагаться в виде простых образов. Чтобы реализоваться, идея должна стать чувством, а это происходит не быстро; более всего людям нравятся чудесные, невероятные и легендарные образы и примеры. Необходимо воздействовать на воображение народа – именно на этом воображении часто основывается сила государства. За последние три тысячи лет многие государственные деятели различных стран использовали народное воображение, как основу своего могущества, стараясь не разочаровывать народ. Наибольшее впечатление на воображение народа производили Александр Македонский, Юлий Цезарь и Наполеон Бонапарт, заботившиеся об этом в своих речах, поступках, победах, даже в своей смерти.

Более всего на воображение народа действует великая победа, великая надежда, великое преступление, чудесные и таинственные факты. Именно гибель парохода «Титаник» в начале XX века поразила жителей многих стран, а не статистика того же года, упоминавшая о гибели тысячи судов. Воображение народа потрясают не сами факты, а их интерпретация – «тот, кто владеет искусством производить впечатление на воображение народа, тот и обладает искусством им управлять».

Государство и общество не может быть реформировано только с помощью логики, целесообразности и разума. Народ руководствуется многовековыми традициями и с трудом отказывается от привычек, укоренившихся в течение поколений. Глобальные реформы, проведённые без поддержки народа, часто ведут к анархии и развалу государства. Французский философ и психолог Г. Леблон писал в конце XIX века:

«Идеал каждого народа состоит в сохранении учреждений прошлого и в постепенном и нечувствительном их изменении мало‑помалу. Именно народ является самым стойким хранителем традиционных идей и упорнее всего противится их изменениям, особенно те его категории, которые именуются кастами. Не в храмах надо искать самых опасных идолов, и не во дворцах обитают наиболее деспотичные из тиранов. И те, и другие смогут быть разрушены в одну минуту. Но истинные, невидимые властелины, царящие в нашей душе, ускользают от всякой попытки к возмущению и уступают лишь медленному действию веков».

Многие инновации и реформы безболезненно для государства могут быть осуществлены только в определённые исторические периоды. Расцвет идей и успех реформ возникает не случайно, и не неожиданно, и, как правило, готовится очень долго. Г. Леблон считал, что «идеи – это дочери прошлого, матери будущего и всегда – рабыни времени; судьба народа определяется их характером, а не правительствами».

Большое значение для народа имеют надежды и иллюзии, «без которых они не могли бы существовать». Иллюзию не может заменить даже наука, которая никогда не обещает людям всё и сразу. Г. Леблон писал:

«Людям нужны иллюзии, во что бы то ни стало, и они инстинктивно, как бабочки, летящие на свет, направляются к тем, кто им их доставляет. Людская толпа отворачивается от очевидности, не нравящаяся ей, и предпочитает поклоняться заблуждению, если это заблуждение прельщает её. Кто умеет вводить толпу в заблуждение, тот легко становится её повелителем. Кто же стремится образумить её, тот всегда бывает её жертвой».

Огромное впечатление на народ производят исторические примеры и факты, имеющие параллели с современностью, исторические катаклизмы – Английская революция XVII века, Французская революция XVIII века, Российская революция 1917‑го года. Самым сильным видом внушения на народ является личный пример вождя или государя, однако «Боги, герои и догматы внушаются, но не оспариваются; они исчезают, как только их подвергают обсуждению».

Обаяние лидера – главный элемент любого правления. Успех – один из главных элементов обаяния, которое исчезает в случае неудачи, или его оспаривания. Правители и государи, долго сохранявшие своё обаяние, не допускали его оспаривания. Обаяние личности дополняется обаянием инноваций, иллюзий, литературных и исторических произведений.

Реформы – радикальное и всеохватывающее переустройство государства и общества, предполагающее изменения порядка его функционирования. Инновации – улучшение функционирования всех систем и функций государства и общества, с адаптацией его социальных структур. Реформы и инновации отличаются объёмом, масштабом, глубиной, основательностью. Реформы – основная часть инноваций, более широких по размаху, но более узких по глубине. Любая реформа – это инновация, специализированное инновационное предприятие. Судьбу реформ и инноваций обычно решает государь и его элита.

Реформы и инновации всегда имеют сторонников и противников – слишком много в обществе социальных слоёв, имеющих разные интересы. Очень многое зависит от норм и ценностей общества, культурного уровня народа. В XVI–XIX веках народы многих стран не обладали способностями и возможностями понимания реформ и инноваций.

История многих стран, оказывающих влияние на судьбы человечества, полна реформами и контрреформами. Многие выдающиеся государи и политические деятели Китая, Израиля и Иудеи, Древней Греции, Персии, империи Александра Македонского, Древнего Рима, Византийской империи, империи Чингисхана, державы Тамерлана, Турции, Европы, Соединённых Штатов Америки и России реформировали свои государства. Может быть об их судьбах с горестью писал гений XVII века – Арман дю Плесси, кардинал де Ришелье:

«Что бы человек не совершил, общество никогда не будет справедливо к нему. Великий человек, достойно служивший своей стране, сродни к приговорённому к смерти. Единственная разница состоит в том, что последнего карают за грехи, а первого – за добродетели».

Реформы и инновации в Российской империи XVIII века всегда проводились первыми лицами, выдающимися личностями, обладавшими незаурядными индивидуальными качествами, игравшими главную и определяющую руль во всём процессе. В XIX и XX веках главными реформаторами стали руководители правительства, высшие сановники империи.

Реформам Петра Великого противостояла родовитая знать государства. Екатерина Великая действовала осторожно и решительно, «простодушно» и мудро, и победила – во внутренней и внешней политике. Реформаторская деятельность Александра Первого и его сановника М. Сперанского была блокирована дворянством. Деятельность Александра Второго и Александра Третьего привела к возникновению «Народной воли», эсеров и анархистов. Реформы и инновации С. Витте и П. Столыпина не были доведены даже до половины и «закрыты» царствующим домом Романовых, почти не пережившим 1917 год. В XIX веке правящая элита не интересовалась мнением народа, мечтавшего о свободе и земле.

Реформы В. Ленина, И. Сталина, Н. Хрущёва и М. Горбачёва закончились в 1991 году ликвидацией Союза Советских Социалистических республик. В XVIII–XX века ни один цикл реформ и инноваций не был доведён до конца. Почему?

Создавший новую систему управления Московским царством Иван IV был душой и рычагом всей приказной системы. Приказные судьи и дьяки являлись только приказчиками царя, который, пытаясь контролировать все и вся, входил во все детали управления и везде пытался руководить сам. В результате личное участие царя в громоздком аппарате управления государством стало фикцией. Приказной строй лишился своего одухотворяющего начала и стал разрушаться.

Московские цари не любили сводов законов, действующих на всей территории государства. Они постоянно нарушали общее законодательство своими указами. На общие законы цари смотрели не как на нормы, которые следует применять всегда и везде, а как на приблизительные образцы для своих решений, своей «самодержавной» воли. В начале XVII века был издан общий закон – не давать кабаков на откуп дворянам. Через несколько лет Печатный приказ проверил исполнение этого закона – оказалось, что большинство совсем не знали этого закона, а остальные его не исполняли, руководствуясь особыми государевыми указами. Лишь меньшинство исполняло новый закон.

За подобную «самодержавную» систему управления, связанную и с личностью Ивана IV, Московское царство заплатило ужасающей Смутой 1605–1612 годов, чудом не уничтожившей само государство.

Приказная система, прогнившая и коррумпированная сверху донизу, могла уничтожить все достижения государства. Доходило до того, что дьяки «за хабары и посулы» пытались подсовывать невест московским государям от тех государств, послы которых «отстёгивали» необходимую сумму «приказной душе». Описание государственного устройства Московского царства XVI–XVII веков иностранцами, побывавшими при царском дворе, ужасающи.

Реформировать нереформируемое попытался Пётр Первый – и стал Великим.

Деятельность Петра изменила жизнь Московского царства, ставшего Российской империей, во всех областях – военной, административно‑политической, экономической, социальной, культурной, бытовой. Великая реформаторская деятельность Петра очевидна. Главное в реформаторско‑инновационной перестройке государства – изменение работы аппарата управления страной, системы деятельности бюрократии и чиновничества. В мировой истории известен единственный способ контроля и совершенствования чиновническо‑бюрократической организации власти – более рациональное её устройство, охватывающее экономику, общественно‑социальные отношения, политику, науку, культуру. Пётр Великий создавал Российскую империю сверху, что поставило аппарат управления в особые условия – бюрократия и чиновничество превратились в особый социальный слой. В правящее сословие, главной особенностью которого была знатность происхождения, входили не знатные и не родовитые люди. Старая субординация, основанная на принципе княжеско‑боярской родовитости, была нарушена. Однако Пётр практически не совершал ошибок – он использовал и старую знать – из‑за её престижа, авторитета, образования и опыта.

Будущий император стал создавать эффективную элиту, способную стать «птенцами гнезда Петрова». «Наверх» поднимались несколькими способами – с помощью способностей, эффективной службы, выслуги, женитьбы на членах семей реальных носителей власти, получения «фавора» у Петра. Именно император, «Россию вздёрнув на дыбы», стал первым монархом, осуществившим такие «инновационные проекты», которые затем были использованы монархами Пруссии, Австро‑Венгрии, даже Турции и Японии. Реорганизация административно‑чиновничьего аппарата управления – основная цель и средство петровских реформ – превратила бюрократию в их движущую силу.

Как и святой Александр Невский, Пётр Великий двадцать лет воевал за обладание балтийскими берегами – и победил. Идеи Александра Невского были восприняты Петром из прошлого, укрупнены и изменены так, чтобы ещё долго служить Российской Державе. Использовавший опыт Великого князя Пётр сменил азиатский выбор «засыпавшей» и чуть ли не безнадёжно отсталой от ведущих государств мира России на европейский – и создал Российскую империю.

Общего плана преобразований поначалу не было. Инновации и реформы порождали одна другую, вызывая недовольство со стороны различных слоёв общества, ожесточённое сопротивление и даже заговоры. Петру Великому приходилось «писать указы кнутом».

«Военные, социальные и экономические нововведения требовали от управления такой усиленной и ускоренной работы, ставили ему такие сложные и непривычные задачи, которые были ему не под силу при его прежнем строе и составе. Поэтому рука об руку с этими нововведениями и часто даже впереди их шла постепенная перестройка управления всей государственной машины, как необходимое общее условие успешного проведения других реформ. Другим таким общим условием была подготовка кадров и умов к реформам. Для успешного действия нового управления, как и других нововведений, были необходимы исполнители, достаточно подготовленные к делу, обладающие нужными для этого знаниями. Необходимо было и общество, готовое поддерживать дело преобразования, понимающее его сущность и цели. Отсюда усиленные заботы Петра о распространении научного знания, о заведении общеобразовательных, профессиональных и технических школ», – писал великий российский историк В. Ключевский. «Нужных людей мало», – часто говорил Пётр.

Деятельность Великого императора – создание новой армии и флота, победа в Северной войне и выход к Балтийскому морю, создание «на брегах Невы» Санкт‑Петербурга, ставшего гордостью Державы, строительство промышленных предприятий, подъём внешней торговли, европеизация страны и изменения в культуре и образе жизни общества, определили путь дальнейшего развития Российской империи.

В 1808 году фактически неудачей закончился проект преобразования России, порученный императором Александром I М. М. Сперанскому, статс‑секретарю и тайному советнику, крупнейшему государственному уму России.

М. Сперанский разработал План преобразования государственного порядка – «Введение к Уложению государственных законов», – реформу государственного управления и общественного строя.

М. Сперанский разделил подданных империи на «дворянство, имеющее все права в государстве, на основании собственности; на людей среднего состояния, которые имеют права гражданские общие, но не имеют особенных, политические права имеют при наличии собственности; народ рабочий имеет только права гражданские».

Гражданские права означали гражданскую свободу личности, политические права – участие в государственном управлении. Проект М. Сперанского давал права крестьянам. Россия делится на губернии, округа и волости. По проекту из волостных землевладельцев составлялась волостная дума, выбирающая делегатов в окружную думу; окружная дума избирает депутатов в губернскую думу. Губернские думы посылают депутатов в Государственную Думу – законодательное собрание Российской империи. По территориальному признаку в стране создаются суды, подчиняющиеся Сенату, а не созданным в 1802 году министерствам.

По проекту исполнительную власть представляют волостные, окружные и губернские управления под руководством министерств. Создаётся и главный координирующий орган государства – Государственный Совет, члены которого назначаются императором.

В 1810 году был создан государственный Совет, в 1811 году – преобразованы министерства. На этом всё закончилось.

М. Сперанский подготовил проект указа императора Александра I «О неприсвоении званий камергеров и камер‑юнкеров никакому чину, ни военному, ни гражданскому, и об обязанности лиц, в сих званиях состоящих, вступить в действительную службу и продолжать оную по установленному порядку с первоначальных чинов». Не успели камергеры стать коллежскими секретарями – низший чин по Табели о рангах Петра I 1724 года, как в 1809 году был принят указ «О чинах гражданских» – отныне нельзя было стать коллежским асессором без получения университетского диплома. Митрофанушки могли лишиться дворянства.

На М. Сперанского посыпались доносы, и Александр I без их проверки отправил реформатора в ссылку. Император‑лицемер плакал при прощании со своим статс‑секретарем, а за глаза говорил о его смертной казни.

Известный российский историк А. Левандовский писал:

«На первый взгляд самодержавный строй, к которому Россия пришла в XVIII веке, были воплощённым идеалом для её правителей: вся власть в твоих руках, никто и ничто тебе не помеха, управляй, как хочешь!

Самодержец по неизвестности вынужден был управлять, опираясь на тех, кто «толпился у трона», на тех, кто составлял серьёзную социальную силу. Бюрократы‑сановники, высший свет, гвардия плотным кольцом охватывали главу государства; на местах представители верховной власти тоже были надёжно «окольцованы» поместным дворянством. Вся прочая Россия терялась за этим «собранием».

Чиновник и дворянин‑помещик были определяющей силой в России, и если этой силе нечего было противопоставить, то глава государства неизбежно попадал в самую серьёзную зависимость от неё. Он вынужден был управлять, считаясь с теми, кто окружал его в столице, с теми, кто оказывал давление на власть на местах. Иначе…

Екатерина, бабка Александра, отлично понимала, что скрывается за этим «иначе», и потому раздавала направо и налево в помещичьи руки сотни тысяч десятин земли вместе с государственными крестьянами, жаловала дворянству все новые привилегии, а избранным представителям «во власти» – чины и ордена, нередко за заслуги весьма сомнительные, старательно закрывая глаза на явные, вопиющие их злоупотребления.

Павел I, отец Александра, был убит гвардейскими офицерами‑дворянами, возглавляемыми одним из высших сановников империи!

Когда вся власть оказалась сосредоточенной в одних руках, когда – один‑единственный человек стал нести ответственность за всё, что происходит в стране, у недовольных, которых хватает при любом строе, появился страшный соблазн: изменить положение дел «к лучшему» одним ударом – табакеркой или вилкой, чем угодно».

После смерти Александра I к власти через Сенатскую площадь пришёл Николай I, написавший матери: «Я удивлю милосердием весь мир». После этого он назначил суд над декабристами, покарав почти 700 дворян‑декабристов и около 3000 невиновных солдат, выведенных декабристами на Сенатскую площадь 14 декабря 1725 года.

Николая I не готовили в императоры. Он начал с того, что выдвинул жёсткое требование дисциплины и порядка. Началось настойчивое насаждение среди чиновников послушания и всеобщего страха. Выбранные средства привели к всеобщему отуплению чиновничества. А. С. Пушкин сказал своему приятелю, хвалившему Николая I: «Хорош, хорош, только на тридцать лет дураков наготовил».

К страху же все были привыкли. Это стало нормальным состоянием в стране. Николай I создал политическую полицию – Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Начальник политической полиции граф Бенкендорф тут же доложил царю: «Все ждут если и не полного преобразования, то хотя бы исправления в порядке управления». Генерал полиции М. Фок докладывал: «Теперь или никогда самое время приступить к реформам в судебном и административном ведомствах, не действуя, впрочем, слишком решительно. Этого ожидают с величайшим нетерпением, и все в один голос кричат об этом».

Для проведения административных реформ Николай I создал комитет, в котором ключевую роль стал играть М. Сперанский, вернувшийся в столицу ещё в 1821 году, с подорванным здоровьем. За пять лет он подал императору «Заметки по организации судебной системы в России», «Положение о порядке производства в чины», «Проект учреждения уездного управления», «Записка об устройстве городов», «Проект учреждения для управления губернией».

Ни один из этих законов не был принят. Офицеры III отделения метались по стране, хватая казнокрадов, Николай I срывал погоны с коррупционеров, и в то же время приказывал М. Сперанскому:

«Цель Вашей работы заключается не в полном изменении существующего порядка управления, но в его усовершенствовании посредством некоторых частных перемен и дополнений».

Чиновники сцепились с реформаторами. Половинчатые реформы готовились в секретных комитетах. Ни о каком гражданском обществе не было и речи – император не доверял своим подданным после 14 декабря. Высшие чиновники заявляли, что лучше всех знают, что необходимо стране. Горы рожали мышей. Разработка законов об улучшении жизни народа поручалась чиновникам, живших за его счёт. В Государственный совет подавались на обсуждение заведомо ложные документы.

Шла игра в реформы. Всё закончилось поражением Российской империи в Крымской войне 1856 года. Даже Аляску чиновники ухитрились продать в свою пользу – брат Николая I, ведавший снабжением американского полуострова, заявил, что кораблям, везущим продовольствие и снаряжение на Аляску, «далеко, а значит дорого плыть».

Реформы 1861 года законодательно закрепили коренное социальное переустройство, вовлекая в исторический процесс все слои общества. В течение короткого промежутка времени изменилось положение десятков миллионов людей на громадной территории, имевших множество региональных, национальных и культурных особенностей. Было отменено крепостное право, ещё через девять лет горожане поручили право избирать гласных в городские думы, которые избирали городского голову и членов городской управы. В стране появились мировые судьи, в 1864 году было принято «Положение о губернских и уездных земских учреждениях», была отменена 25 летняя служба в армии – теперь служили 6 лет. Была либерализирована система образования. Современники назвали реформы великими.

Реформы Александра II не дали земли крестьянам и политических прав подданным. «Великие реформы» стали началом великого конца Великой империи. Не все крестьяне смогли выкупить землю по тройной цене у помещиков, и не все дворяне разорились. Чиновников‑разночинцев было мало даже на низших должностях.

Безземельные крестьяне ушли в города и превратились в люмпен‑пролетариат. Вместо дарования политических свобод власти усилили политические меры. В стране началось глубокое брожение. «Облагодетельственный крестьянин» А. Желябов с «Народной волей» устроил охоту на царя‑освободителя.

Реформы привели к небывалой свободе личности. Личность захотела равенства. Власти пошли «назад в прошлое» и в уже образовавшейся революционной среде появились радикальные течения. Нигилисты и народовольцы «пошли в народ», появилась идея добиться цели путём террора. Россия вступила в период тяжёлой Смуты.

«Народной воле», имевшей в своём составе около 500 членов, удалось создать видимость таинственной многолюдной организации. В обществе уже было много людей, хотевших продолжения реформ, но отрицавших террор. Высшие сановники не смогли или не захотели отделить небольшую террористическую партию от всей оппозиционной среды и власть обрушилась на всё общество. Надзору и преследованию подвергались все, казавшиеся подозрительными и неблагонадёжными. Это не помогло, а только революционизировало общество.

Власти создали комиссию графа М. Лорис‑Меликова, которой удалось успокоить общество, перестав преследовать простых оппозиционеров. Представители земств должны были войти в Государственный Совет. Некоторые историки утверждали, что готовилась конституция. В этот момент власти умудрились неосознанно или специально упразднить Третье Отделение. Желябовцы тут же взорвали императора Александра II, которого боялась вся его многочисленная родня.

Его наследник Александр III заперся в Гатчинском дворце. Лорис‑Меликова уволили, и программа реформ была отвергнута. Начались контрреформы: 14 августа 1881 года Александр III подписал «Положение о чрезвычайной охране», которое позволяло властям вводить чрезвычайное положение в любое время и в любом месте Российской империи.

Александр III тоже не готовился к работе императора, став наследником в 1865 году после смерти своего старшего брата Николая. Все современники, как и семья, считали его человеком, которому государственная деятельность откровенно не по плечу. «Хозяевы земли русской» в период двух последних царствований Романовых не считали «глас народа» «гласом Божьим». Характер будущего царствования Александра III предсказал выдающийся писатель И. С. Тургенев, встречавшийся с царевичем:

«Те, кто ожидают от нового царя парламентской конституции, скоро утратят свои иллюзии. Его весьма близкие отношения с ультранациональной партией, напротив, указывают на известное недоверие по отношению к конституционалистам. Общепринятые в Европе идеи об ограничении власти, представляемой монархам, были и останутся ещё долго чуждыми России. Императорская власть предпочтёт проводить важные реформы, жалуя их сверху путём указов, чтобы мало‑помалу добиться заметного улучшения участи подданных, в особенности крестьян».

Александр III уволил всё правительство отца, разгромил немногочисленных народовольцев, отменил все подготовленные реформы и в манифесте 29 апреля 1881 года объявил, что будет охранять единовластие без сотрудничества с обществом.

Известный в то время «неадекватной» репутацией князь В. Мещерский писал в издаваемой на деньги монарха газете «Гражданин»:

«Прекрати сечь, исчезнет власть. Как нужна соль русскому человеку, как нужен чёрный хлеб русскому мужику – так ему нужны розги. И если без соли пропадёт человек, так без розог пропадёт народ».

Все высшие государственные посты в России заняли или члены императорской семьи, или чиновники, умевшие ладить с Александром. Коррупция в государстве стала нормой – кто тронет родственников или друзей императора. Революционное подполье регулярно информировало подданных о сиятельных мздоимцах.

Александр III восстановил принцип превосходства дворянства над народом – «Конституция? Чтобы русский царь присягал каким‑то скотам?» Он провёл ревизию всех отцовских реформ с точки зрения их совместимости с самодержавной властью. Царь восстановил цензуру, запретил недворянам получать высшее образование, возобновил контроль над судопроизводством, преобразовал земства, которые лишились независимости, восстановил русификацию Польши и Прибалтики.

Александр III включил взрыватель, а бомба подорвала всю династию вместе с Российской империей. Революционеры тут же назвали Россию «тюрьмой народов». Контрреформы власти отправили в оппозицию всю интеллигенцию империи, которой овладело неверие в наличие у самодержавия здравого смысла. Министр финансов Н. Бунге писал:

«Все требуют денег из государственного казначейства и для государственных нужд, и для промышленных предприятий, и для собственного благополучия. Если мы берём с населения более, чем оно может дать, то понятно, что мы только увеличиваем число нищих. Рвутся за деньгами и те, которым хочется весело пожить за счёт казны».

Спасти Российскую империю попытался министр финансов С. Витте. Его реформы способствовали превращению России в индустриальную державу. Стремительно растущая российская экономика сформировала состоятельный класс – купцов, промышленников, банкиров. Росли города, появились телефон, электричество, автомобили. Их обслуживали инженеры, техники, квалифицированные рабочие. Их было уже очень много, и они не хотели жить по‑старому, «Новые русские» смотрели на Запад, где реальная власть в государстве уже принадлежала банкирам и предпринимателям. Половинчатые реформы, как всегда ограниченные бюрократией, ударили по самодержавию, а, следовательно, по Империи.

О правлении Николая II современники говорили: «Ходынкой началось, Ходынкой кончится». Спасти и возвеличить Россию попытался П. Столыпин – «государственный деятель, опередивший своё время». И апологеты и его противники писали о том, что он смог бы предотвратить участие России в Первой мировой войне, а следовательно и предотвратить революцию и гражданскую войну в России. Его реформы окончательно вывели бы Российскую империю в группу великих держав с мощнейшей экономикой.

С 1902 года П. Столыпин – самый молодой губернатор в России. 9 января 1905 года в Петербурге произошло кровавое воскресение, которое вместе с позорно проигранной русско‑японской войной стало детонатором начавшейся русской революции. Манифест 17 октября 1905 года «даровал» населению гражданские свободы, образованная Государственная Дума получила законодательные права. 25 апреля 1906 года П. Столыпин был назначен Николаем II министром внутренних дел Российской империи, а 8 июля 1906 года стал председателем Совета Министров.

В историю России П. Столыпин вошёл как своими реформами, так и работой с Государственной Думой. В марте 1907 года он выступил перед депутатами нового законодательного органа с пакетом законопроектов и разъяснением правительственной программы:

«В стране, находящейся в периоде перестройки, а следовательно и брожения, законопроекты должны соотноситься с благом государства, учитывать все интересы, все изменения, требуемые жизнью.

Наше Отечество должно превратиться в правовое государство. Пока писанный закон не определит обязанностей и не оградит прав отдельных русских подданных, права эти и обязанности будут находиться в зависимости от толкования и воли отдельных лиц. Правительство вменило себе, прежде всего в обязанность подвергнуть пересмотру всё действующее законодательство».

П. Столыпин разработал законопроекты:

– о равноправии отдельных слоёв населения и свободе вероисповедания;

– о свободе совести;

– о неприкосновенности личности, жилища;

– о тайне корреспонденции;

– об устройстве быта крестьян;

– о гражданской и уголовной ответственности чиновников за их проступки и ограждении их от обвинений явно необоснованных.

Депутаты Думы обрушили на П. Столыпина яростный поток нелепых обвинений, используя «язык ненависти и злобы». Он ответил:

«Правительство должно соответственно относиться к нападкам, ведущим к созданию настроения, в атмосфере которого должно готовиться открытое выступление. Эти нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у правительства, у власти паралич и воли и мысли; все они сводятся к двум словам, обращённым к власти: «Руки вверх!»

На эти два слова, господа, правительство с полным спокойствием, с сознанием своей правоты может ответить только двумя словами: «Не запугаете!»

Выступление П. Столыпина вызвало бурю. Его читала и пересказывала вся Российская империя. Современники писали: «Правительство в этот день, на глазах у всех обрело и главу и оратора». С соответствующими комментариями придворные прочитали выступление премьера царю и царице. Сам П. Столыпин писал:

«Государство может, государство обязано, когда оно находится в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада.

Для всех теперь стало очевидным, что разрушительное движение, созданное крайними левыми партиями, превратилось в открытое разбойничество и выдвинуло вперёд все противообщественные элементы, разоряя честных тружеников и развращая молодое поколение».

В марте 1907 года П. Столыпин обнародовал свой план реформ. Он писал:

«Реформы во время революции необходимы, так как революцию породили в большой мере недостатки внутреннего уклада».

П. Столыпин предложил создать правовое государство, гарантированное сводом законов.

Российские подданные должны были стать гражданами цивилизованного государства. Работа полиции, жандармов и охраны вводилась в рамки закона. Центральная власть передавала часть своих важнейших функций местному самоуправлению. Деятельность земств должна была дойти до волости – самой мелкой административной единицы государства. Вертикальная система управления должна была быть упорядочена, проведена унификация.

Судебная система должна была быть усовершенствована. Адвокаты становились участниками предварительного следствия, судебных следователей теперь менять не могли. Была разработана школьная реформа, главной задачей которой являлась общедоступность, а позже обязательность начального образования.

Ключевой проблемой России была земельная. Она стала главной в программе Столыпина.

После 1861 года крестьяне имели общинную собственность на землю. Вековой уклад защищал крестьянина от неурожаев, засухи, стихийных бедствий, завистливых соседей с помощью круговой поруки и взаимопомощи. Община содержала семью умершего или погибшего крестьянина. Община платила все недоимки, всем миром строили дом. В общине были все равны, можно было работать хорошо, плохо, вообще не работать. Разбогатеть было практически невозможно. Всем давали поровну хорошей и плохой земли, чересполосица была чудовищна – один надел мог находиться в ста местах. Наделы менялись каждые несколько лет, крестьянин три года удобрял, обихаживал землю, а получал надел лентяя. Добрый хозяин не мог даже проявить инициативу, используя удобрения и агротехнику. Обработанные покосы менялись на болота.

Указ 9 ноября 1906 года, подготовленный Столыпиным, дал крестьянам право выхода из общины и получения земельного надела в частную собственность. Надел обязаны были дать одним куском‑отрубом. Крестьянин мог строить хутор. П. Столыпин заявил в Думе: «Я делаю ставку не на убогих и пьяных, а не крепких и сильных».

Из общин успели выйти более двух миллионов человек‑хозяев. Остававшиеся в общине к выходившим относились враждебно. В среднем за оформление выхода отрубник давал взятку в размере бочки водки. Часто хутора сжигали, скот калечили. Крестьяне поехали за Урал, в Сибирь – на пустующие земли.

Правительство сразу предоставило уезжающим льготы – простило недоимки, освободило на пять лет от налогов, давало беспроцентный кредит. Было создано переселенческое управление, помогавшее людям в длинной дороге. За Урал успело уехать полтора миллиона человек, полмиллиона вернулось домой.

П. Столыпин после поездки в Сибирь писал в восторге, что скоро Сибирь станет главнейшим поставщиком зерна в мире.

За время проведения аграрной реформы из общин вышли 20 % крестьянских хозяйств. Желающих выйти было намного больше. Сами крестьяне называли Управление землеустройства Управлением землерасстройства. По липовым отчётам за липовых переселенцев чиновники получали настоящие деньги, ссуды, льготы, кредиты. Для отчётов строились липовые деревни. Настоящим переселенцам говорили, что денег не дал Столыпин. При проверках чиновники за копейки нанимали на день соседних хуторян – изображать счастливую жизнь за Уралом. Разворованные деньги были очень большими.

П. Столыпин говорил, что ему нужно двадцать лет для преобразования России – ему дали четыре года. Все правительственные программы реформ блокировались бюрократией, Государственным Советом, царём. Современник столыпинских реформ писал:

«Развёртываются широкие и заманчивые программы будущих реформ, затем происходит какой‑то манёвр, поражение без боя, отступление без сражения, и из программы исчезает значительная часть того, что недавно в ней красовалось».

У П. Столыпина, по некоторым данным, была программа конституционной монархии. Возможно, он успел бы довести свои реформы до конца. Не успел. Его остановил Григорий Распутин.

Реформатор понимал, что появившейся в 1908 году в окружении царской семьи сибирский безграмотный мужик, окружённый тёмными личностями, дискредитировал монархию, династию, царскую чету. Было сделано несколько попыток выдворить Распутина в Сибирь на родину, но он или прятался во дворцах или находился рядом с членами царской семьи. П. Столыпин докладывал Николаю II:

«Повелитель России не может даже и в личной жизни делать то, что ему вздумается, так как он возвышается над всей страной и весь народ смотрит на него. Ничто нечистое не должно соприкасаться с особой государя».

Дочь реформатора‑одиночки Мария вспоминала: «Хотя Распутин в те годы не достиг ещё апогея своей печальной славы, но близость его к царской семье уже начинала возбуждать толки и пересуды в обществе. Мне, конечно, было известно, насколько отрицательно мой отец относится к этому человеку, но меня интересовало, неужели нет никакой возможности открыть глаза государю, правильно осветив фигуру старца?

Услышав имя Распутина, мой отец болезненно сморщился и сказал с большой печалью в голосе: «Ничего сделать нельзя. Я каждый раз, как к этому представляется случай, предостерегаю государя. Но вот что он мне недавно ответил: «Я с вами согласен, Пётр Аркадьевич, но пусть будет лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы».

Николай II попросил Столыпина никогда больше не говорить с ним о Распутине. Против премьера теперь действовало большинство власть предержащих. Столыпин писал о своей встрече с Распутиным:

«Распутин бегал по мне своими бесноватыми глазами и произносил какие‑то загадочные и бессвязные изречения из Священного Писания, как‑то необычно водил руками, и я чувствовал, что во мне пробуждается непреодолимое отвращение к этой гадине, сидящей напротив меня. Но я понимал, что в этом человеке большая сила гипноза и что он на меня производит какое‑то довольно сильное, правда отталкивающее впечатление.

Я прикрикнул на него и сказал ему прямо, что на основании документов он у меня в руках и я смогу раздавить его в прах, предав суду по всей строгости закона о сектантах, ввиду чего приказал ему немедля и безотлагательно покинуть Петербург, вернуться в своё село и больше сюда не появляться».

Распутин никуда не поехал, пожаловался царю, который ему ответил: «Он тебе что сделает, когда мы с тобою, а ты с нами».

П. Столыпин подал в отставку, царь под давлением общественного мнения и возможных волнений в обществе, побоялся её принять, но сказал, что подбирает премьеру новое место работы – наместником на Кавказе.

Враги реформатора увеличивались в геометрической прогрессии и 11 сентября 1911 года он был убит в Киеве под «пророчества» Распутина: «Смерть за ним! Смерть за Петром едет!»

В 1917 году Гордиев узел накопившихся проблем и противоречий был разрублен большевиками, и Российская империя рухнула в попасть, забыв, что нужно народу – чтобы власть обеспечивала порядок и права граждан, чтобы власть защищала свой народ и помогала ему.

За последнее тысячелетие многие ведущие страны мира накопили богатый опыт в проведении реформ и инноваций. Они сыграли весьма важную роль в их истории. Реформы обычно вызывает объективная историческая необходимость, внутри реформируемого общества ведётся отчаянная борьба их инициаторов и противников, замыслы реформаторов и реформ часто не совпадают с их результатами, и они почти всегда не завершаются.

Реформы присутствуют в истории многих стран. Именно они двигают прогресс, который невозможно остановить. Реформы и инновации всегда имеют свои специфические отличия, обусловленные национальными особенностями. Если реформы опаздывали и не завершались, это всегда сказывалось на рациональной экономике и внешней политике государств, и, естественно, на населении страны.

Особенное испытание народы и государства Европы прошли Первой и Второй мировыми войнами XX века. В ведущих странах мира нашлись выдающиеся лидеры, выведшие свои народы и государства из послевоенной разрухи. Успешно были разработаны и осуществлены программы реформирования и инноваций ведущих государств – демонополизация, проблемы собственности, организация государственного бюджета, проблемы кредитования и заработной платы, контроль за эмиссией, ценами и курсами национальных валют, проблемы промышленности и внутренней и внешней торговли, контроль за налогообложением, проблемы сельского хозяйства и его субсидирования, проблемы инвестиционной привлекательности государств в глазах мирового сообщества, использование инновационных технологий, изменение имиджа государства в лучшую сторону.

Бесценный опыт выхода из послевоенных кризисов очень пригодился образовавшемуся в 1917 году из Российской империи Советскому Союзу, который не смог пережить 1991 год – год распада государства. Предшествовавшее этому пятилетие «перестройки и ускорения» поставило точку на существовании Союза Советских Социалистических республик, ставших суверенными государствами.

Новый генеральный секретарь Центрального комитета правящей Коммунистической партии Советского Союза за пять лет до развала государства продекларировал смысл проводимых реформ, которые страстно ждало общество:

«Ускорение призвано обеспечить материально и духовно богатую, социально‑динамическую жизнь советских людей в условиях мира, ещё полнее и ярче раскрыть возможности и преимущества цивилизации исторически нового типа.

Мы будем идти к лучшему социализму, а не в сторону от него. Мы говорим это честно, не лукавим ни перед своим народом, ни перед заграницей. Ожидать, что мы начнём создавать какое‑то другое, несоциалистическое общество, перейдя в другой лагерь, – дело бесперспективное и нереалистичное. Тех на Западе, кто надеется, что мы откажемся от социализма, ждёт разочарование.

Мы будем всемерно социализм развивать и укреплять. Думаю, раскрыты ещё только самые минимальные возможности нового строя».

В 1987 году М. Горбачёв уточнил своё выступление: «я считаю, что неоправданная была установка на построение общества социалистического типа».

О ситуации в СССР 1970‑х годов писал тогдашний председатель совета министров СССР Н. Рыжков:

«Так и жили – ни черта не делали толком, пили по‑чёрному, воровали у самих себя, брали и всучивали взятки, врали в отчётах, в газетах и с высоких трибун, упивались собственным враньём, вешали друг другу ордена. И всё это – сверху донизу и снизу доверху, от генсека, еле выговаривающего слова, до последнего выпивохи, не умеющего с глухого похмелья включить станок».

Народ понимал, что так дальше жить нельзя.

Перестройка должна была провести экономические реформы, «ввести» демократию и гласность, социальную справедливость, приоритет человеческих ценностей над классовыми, ведомственными интересами.

Лучшие люди страны понимали, что реформирование Советского Союза будет любыми способами блокироваться многомиллионной административно‑бюрократической и чиновничьей системой. Она не могла просто так оказаться не у дел. Загубив замысел Ю. Андропова 1983 года после экономического рывка начать постепенную реформу политической системы, именно административно‑командная система противилась переменам, поощряя теневую экономику, просто не контролировала ситуацию в стране, заботясь, как любая номенклатура, только о своих интересах.

Романтики перестройки обещали «поднять народное благосостояние на качественную новую ступень». Обещали, но не учитывали реальные условия в стране – из‑за непрофессионализма одних и ненависти других, экономических просчётов третьих, непродуманных антиалкогольных компаний четвёртых, холуйства пятых «архитекторы» перестройки, не подготовив даже, что и как надо реформировать – превратили большие замыслы в иллюзии.

Было ли решение проблем, стоящих перед страной? Было. Писатель Ю. Бондарев, сравнивший перестройку с взлетевшим самолётом, который не знает, где сесть, был освистан партийными товарищами генсека М. Горбачёва. У людей была подорвана вера в успех.

Круговую оборону командно‑административной системы удалось пробить лучшим силам советского общества, добившихся выборов народных депутатов СССР в 1989 году. Голосовало 170 миллионов граждан СССР – 90 % всех избирателей. Политическая система в стране стала медленно, со скрипом меняться. Образовался съезд народных депутатов СССР – новый верховный орган государственной власти, появилась многопартийная система – было создано более двадцати партий.

Путём тайного голосования на Съезде народных данных СССР был выбран Верховный Совет, изменены функции Президиума Верховного Совета, лишившихся законодательных полномочий. Правительство было сформировано почти гласно и открыто, был создан Комитет Конституционного надзора. Новые органы власти и управления были созданы в союзных республиках.

В марте 1990 года в СССР появился институт президентства, продублированный во многих союзных республиках. К тому времени в занимавшейся политическими реформами стране резко снизился уровень жизни, начались этнические конфликты, сопровождавшиеся кризисом власти – «в центре и на местах».

17 марта 1991 года был проведён всенародный референдум о сохранении Советского Союза – 75 % проголосовавших граждан высказались за сохранение СССР. Почти сразу же после референдума в союзных республиках началась «война законов» и «парад суверенитетов», увеличились национальные конфликты. Советский Союз стал стихийно распадаться – в сопровождении экономического развала, инфляции и повышения цен, кризиса властей, разрыва связи между союзными республиками и даже областями.

Везде и всегда шла политическая борьба за власть, дестабилизируя общество. Несостоявшийся в августе 1991 года государственный переворот сдетонировал развал Союза Советских Социалистических республик, закреплённый Беловежским соглашением России, Украины и Беларуси. Советский Союз заменило Содружество Независимых государств. После этого, в декабре 1991 года бывший Генеральный секретарь ЦК КПСС и президент СССР М. Горбачёв заявил: «Я сделал всё. Главные идеи перестройки, пусть не без ошибок, я протащил. Дело моей жизни совершилось». Американская газета «Вашингтон пост» тут же подвела итоги правления улыбчивого генсека:

«Поглощённый политической борьбой, Горбачёв сделал фатальную ошибку, полагая, что экономические проблемы решатся сами собой. Результатом стало одно из самых катастрофических экономических падений, когда‑либо испытанных крупной промышленной державой».

Авгиевы конюшни после развала СССР почти двадцать лет разгребали руководители бывших союзных республик, ставших независимыми республиками. Сам Геракл бы не выдержал этого, позвал бы на помощь Аякса и Ахиллеса. Понадобился бы и хитроумный и талантливый Одиссей, умеющий найти выход из любого положения.

Авгиевы конюшни своей истории расчищали многие страны. И были у них свои Гераклы и Одиссеи. Период восстановления после ужасной Второй мировой войны Германии, Франции, многих других стран продолжался не один год. Государства восстанавливали по плану Маршалла, варианту Доджа. В 80‑х годах XX века Восточной Европе понадобился и план Бальцеровича.

Социальные программы «Нового договора» американского президента Франклина Рузвельта, социально‑рыночная экономика немецкого канцлера Людвига Эрхарда, политическая концепция французского лидера Шарля де Голля сделали их страны ведущими мировыми державами. Есть чем гордиться и новым государствам, образовавшимся на постсоветском пространстве.

Специфика каждого государства требует нешаблонных действий. Как решали свои проблемы и проводили реформы и инновации в Европе, Америке и республиках бывшего СССР? Умно, дальновидно и прозорливо, совмещая знания человечества с национальными особенностями своих государств? Пусть нам ответит история XX и XXI века. У неё эти ответы есть.

ФРАНКЛИН ДЕЛАНО РУЗВЕЛЬТ

Государственное вмешательство в «Великую депрессию»

«Нынешнее поколение американцев встречается с судьбой.

Если я буду плохим президентом, очевидно, я стану последним президентом»

Ф. Рузвельт, март 1933 года.

4 июля 1776 года Конгресс, высший правительственный орган бывших английских колоний в Северной Америке, объявил о создании нового государства – Соединенных Штатов Америки. Двухлетняя кровопролитная война закончилась победой молодого государства над самой могущественной державой мира и принятием «Декларации независимости», написанной гением американского народа Т. Джефферсоном:

«Мы считаем очевидными следующие истины: все люди сотворены свободными и все они одарены своим создателем некоторыми неотчуждаемыми правами, к числу которых принадлежат: жизнь, свобода и стремление к счастью.

Для обеспечения этих прав учреждены среди людей правительства, заимствующие свою справедливую власть из согласия управляемых».

В 1781 году в решающей битве при Парктауне не смирившиеся с потерей Северной Америки англичане были разбиты американской армией во главе с боевым генералом и богатым плантатором Д. Вашингтоном. Версальский мир 1783 года завершил войну за независимость Соединенных Штатов Америки от Великобритании. Впервые в истории новая революционная власть доказательно показала другим государствам необходимость и оправданность использования вооруженного насилия для свержения власти, неугодной народу, объявила право на создание нового строя, новой формы правления. Декларация независимости впервые письменно обосновала права человека и принципы демократии – «народной политической власти, защищавшей интересы всех граждан».

Перед приездом в мае 1787 года на Конституционное собрание в Филадельфию Д. Вашингтон писал:

«Я считаю, что для благополучия, для существования Соединенных Штатов как независимой державы жизненно необходимы четыре вещи:

1. Нерасторжимый союз штатов под руководством одного федерального центра.

2. Священное уважение к судебной системе.

3. Создание надлежащей армии.

4. Господство среди народа Соединенных Штатов мирного и дружественного настроения, которое побудит его забыть местные предрассудки и политику, сделает взаимные уступки, необходимые для всеобщего благосостояния, и в некоторых случаях пожертвует своими личными выгодами в интересах общества».

55 членов Конституционного собрания – 14 банкиров, 14 крупных землевладельцев и спекулянтов землей, 12 промышленников, купцов и судовладельцев и 15 плантаторов единодушно избрали Д. Вашингтона президентом Конституционного собрания, сравнив его «со спасителем страны, подобным Петру Великому». Именно под Д. Вашингтона был введен пост президента Соединенных Штатов Америки – с большими полномочиями и фактически не подчиненного Конгрессу. Принятая собранием Конституция определила государственное устройство США как демократическая республика. При согласовании Конституции 55‑ю членами Конституционного собрания, 30 из которых служили в армии Д. Вашингтона, один из его соратников заметил, что, в результате все кончится либо монархией, либо коррумпированной тиранической аристократией». Собрание ввело в документ статью о возможности дополнения конституции поправками.

С декабря 1787 года по июнь 1788 года конституция США была ратифицирована штатами и вступила в силу.

В январе 1789 года избранные от штатов выборщики и новоизбранный конгресс назвали первого президента США – Джорджа Вашингтона. Для управления государством были созданы государственный департамент, военное министерство и министерство финансов. Три министра и председатель Верховного суда были ответственны перед президентом или замещавшим его в крайних случаях вице‑президентом.

Созданная сторонниками президента американская газета «Федералист» писала в то время:

«Самый обычный и прочный источник раздоров – это различное и неравное распределение собственности. Имеющие собственность и не имеющие ее всегда имели отличные интересы. Регулирование этих интересов составляет основную задачу современного законодательства».

Через полтора века после создания Соединенных Штатов Америки, идеологией которых стала теория «laissez fair» – твердого индивидуализма и невмешательства государства испытала на прочность «Великая депрессия», ставшая основной составляющей мирового финансово‑экономического кризиса.

В 20‑е годы ХХ века Соединенные Штаты Америки переживали довольно интенсивный экономический подъем. Огромные поставки в воюющую Европу в Первую мировую войну 1914–1918 годов, как военные, так и сельскохозяйственные, превращение страны в государство – кредитора Европы с накоплением значительного финансового капитала, вызвали громадный рост внутреннего рынка США и экономический рост почти всех отраслей промышленности. Подъем экономики не остановили и проблемы 1924–1927 года, сложности в сельском хозяйстве и сахарной отрасли. В стране полным ходом шла концентрация, собирание капитала «в одни руки» способом поглощения мелких предприятий крупными. Половина всех активов к началу 1929 года принадлежала двумстам корпорациям, общее количество которых в США приближалось к четверти миллиона. 25 % всего национального богатства и 50 % всей промышленной продукции в государстве принадлежали ста промышленным, пятидесяти железнодорожным концернам и пятидесяти корпорациям «общественного пользования», занимающихся поставками электричества, газа, водой, радио, телефоном и телеграфом. Чистая прибыль этих двухсот корпораций в 1929 году составила половину прибыли всех промышленных концернов США.

Вторая группа корпораций – 800 менее мощных – получала 20 % чистой прибыли. Тысяча компаний, во главе которых стояли две‑три человек из 130‑миллионного населения страны, контролировали более половины промышленности США. Десять семей – Морганов, Рокфеллеров, Дюпонов, Меллонов, Гугенгеймов, Вандербильдов, Сверингенов, Гарриманов, Джеймсов, Инсуллов – держали в своих руках 110 самых крупных компаний из главных двухсот. Экономикой страны руководили громадные монополии, организованные в форме корпораций – акционерных обществ, для которых был характерен широкий выпуск своих акций небольшого номинала – с целью привлечения сбережений населения.

К 1929 году Американская телефонная и телеграфная корпорация имела пятьсот тысяч акционеров, Дженерал Моторс – двести тысяч. Выпуск и продажа акций являлась одной из самых доходных статей и часто превращалась в самоцель фирмы. Создавались финансовые группы, владевшие контрольными пакетами многих компаний в разных отраслях промышленности, даже финансов. Под контрольные пакеты выпускались и реализовывались на фондовом рынке тысячи и десятки тысяч новых акций, владельцы которых постоянно получали дивиденды – так «создавалась и работала» эпоха американского процветания 1920‑х годов.

Американский историк Г. Зинн писал в своей работе «Народная история США», опубликованной в 1980 году:

«В стереотипной картинке 1920‑х годов: времени процветания и веселья – «век джаза» и «ревущие двадцатые» – есть доля правды. Безработица сократилась с 4,2 млн. человек в 1921 году до цифры чуть больше 2 млн., в 1927 году. Миллионы людей жили неплохо, и они могли заслонить от взора другую часть населения: чернокожих и белых фермеров – арендаторов, семьи иммигрантов, оказавшихся в больших городах либо без работы, либо зарабатывающих недостаточно для обеспечения семьи насущными потребностями.

Процветали прежде всего верхи. С 1922 по 1929 год фактическая оплата труда на производстве выросла на душу населения на 1 %. Шесть миллионов семей (42 % их общего количества) имели доход менее тысячи долларов в год. 0,1 % семей из верхних слоев общества получали столько же доходов, сколько и 42 % семей, находящихся в его низах. В 20‑х годах ежегодно 25000 рабочих гибли на производстве, а 100000 навсегда становились инвалидами. Два миллиона ньюйоркцев арендовали жилье в многоквартирных домах, которые в случае пожара становились ловушкой.

Но благополучных людей было достаточно, чтобы оттеснить остальных на задний план. А притом, что богатые контролировали СМИ, кто о них мог рассказать?»

В 1929 году на 125 миллионов американцев приходилось 26 миллионов автомобилей, строились небоскребы, офисные здания, жилые дома, фабрики и заводы. Власти не вмешивались в частную экономику и дела корпораций, акции которых быстро росли в цене. Большая часть финансовых потоков уходили не на развитие промышленности и всей экономики, а на фондовый рынок, на участие в диких биржевых играх – спекуляциях. Начинающий политик‑демократ Франклин Рузвельт писал в 1926 году:

«Наше так называемое процветание со времен мировой войны случилось вопреки, а не в результате усилий политиков. Мы держим большую часть мирового золотого запаса, что обеспечило нам легкий, слишком легкий кредит. Строительство, улучшение транспорта, увеличение всех видов производства стали настоятельно необходимыми из‑за износа в военные годы. Добавьте к этому новые потребности: дешевые автомобили, радио, различные электроприборы, рост производства электроэнергии, распространение хороших дорог и последнее по счету, но не по значению – увеличение покупательной способности, расширение кредита, и тогда станет ясно, что республиканская партия, стоящая у власти, повинна в том, что она пытается присвоить под лживым предлогом достояние, принадлежащее другим, в данном случае – американскому народу».

Американский народ в массовом количестве брал банковские кредиты всех видов, включая ипотечные, и покупал жилье, машины, технику, играл на бирже, иногда вкладывал в производство. Ф. Рузвельт говорил соратникам, что «нация не изберет президента‑демократа до тех пор, пока республиканцы не ввергнут нас в серьезную депрессию с большой безработицей».

Племянник президента США Теодора Рузвельта Франклин Делано Рузвельт родился 30 января 1882 году в имении своей богатой и респектабельной семьи под Нью‑Йорком. В детстве Франклин часто путешествовал с родителями по Европе, владел иностранными языками. После учебы в привилегированной школе в Гротоне Франклин поступил и успешно закончил Гарвардский университет, в 1907 году – юридическую школу Колумбийского университета.

Часто бывавший в Белом доме у дяди Теодора, Франклин Рузвельт в 1910 году был избран сенатором в легислатуру главного штата Америки – Нью‑Йорк. В 1928 году Ф. Рузвельт стал от демократической партии губернатором штата Нью‑Йорк, опередив на выборах своего соперника – республиканца на пол процента. На посту губернатора штата, открывавшего дорогу в Белый дом, Ф. Рузвельт пробыл два срока, приобрел большой и ценный политический опыт. За сто дней до финансового краха на бирже в своей речи в День независимости 4 июля 1929 года губернатор Нью‑Йорка сказал:

«Есть все основания спросить, не находимся ли мы перед лицом опасности возвращения к временам троглодитов, возникновения новой феодальной системы, создания такого высокоцентрализованного контроля со стороны промышленников, что нам потребуется принять новую Декларацию независимости? Преобладающее большинство народа может оказаться рабами нового экономического феодализма».

В письмах однопартийцам Ф. Рузвельт писал:

«Нет никакого сомнения, что коммунистические идеи наберут силу по всей стране, если мы не сумеем поддержать старые идеалы и первоначальные цели демократии. Я знаю, что вы согласитесь со мной в том, что в США перед нами стоит не только опасность коммунизма, но равная опасность концентрации всей экономической и политической власти в руках тех, кого древние греки называли олигархией».

В октябре 1929 года биржевой финансовый пузырь лопнул. В «черный четверг» 24 октября было продано почти 13 миллионов акций. 29 октября на бирже было продано еще 16 миллионов акций. Акции многократно упали в цене и многие сотни тысяч мелких акционеров, игравших на бирже, разорились. Почти тут же начали падать цены на товары и продовольствие – для производителей. Великая депрессия начиналась медленно.

Президент Г. Гувер для оздоровления финансовой системы страны направил в банки громадную сумму в два миллиарда долларов. Банки стали массово закрываться, предприятия, не способные зарабатывать деньги, ликвидировались. Власти считали происходящее «сезонными колебаниями», но 1929 год оказался для Америки рубежом, оставившим в прошлом промышленный бум и повышенный спрос на рабочую силу. Относительное материальное благополучие населения сменялось беспрецедентным падением уровня жизни, охватившего почти весь американский народ и продолжавшегося с 1929 по 1933 год.

Начались массовые банкротства мелких, средних и крупных предприятий и корпораций. С 1929 по 1934 год из 25000 банков уцелело чуть больше 15000. За четыре года обанкротились более 100000 торгово‑промышленных фирм, включая и компании, входящие в Список – 200. Из 150 железных дорог обанкротились белее трети – длиной более 60000 миль.

Банки, предприятия, компании, железные дороги продавались с торгов, передавались кредиторам, сливались с другими, более крупными, уцелевшими в огне кризиса. Множество «предприятий общественного пользования» было продано городами и муниципальными образованиями в частные руки. Создавалась крупнейшая Республиканская стальная корпорация с производительностью более 5 миллионов тонн стали в год. Автомобильные монополисты Форд, Крайслер и Дженерал Моторс контролировали к 1934 году производство 90 % всей продукции отрасли. 40 ведущих корпораций из 200 перешли к другим собственникам. Прибыли компаний к 1932 году упали в восемь раз. Финансовый капитал стал требовать вмешательства государства в экономику – для ее спасения.

Количество торгово‑промышленных предприятий в 1929 году превышало 2200000 компаний, из которых около 2000000 были чисто торговыми. В розничной торговле шла ожесточенная финансовая война мелких и крупных фирм, вытесняющих друг друга с рынка. Волны заклада имущества компаний шли одна за одной. Не выкупившие заклады компании банкротились. Закладывалось и жилье – к 1934 году огромное количество собственников жилья лишились домов и стали просто квартиросъемщиками.

Из 300000 американских инженеров к 1932 году половина не имела работы. Почти в таком же положении оказались врачи и учителя, многие служащие. Шесть миллионов держателей акций были разорены. Сумма потерянных депозитов превысила два миллиарда долларов. Большинство обанкротившихся вкладчиков проживали в небольших американских городах. Государственное вмешательство в экономику стали требовать служащие, акционеры, инженеры, все работающие и безработные.

Цены на сельскохозяйственную продукцию резко упали, началось массовое разорение фермеров, которые не могли заплатить налоги, кредиты, аренды. Производство фермерских хозяйств стало убыточным. Именно на годы кризиса пришлись сроки погашения ипотечных кредитов, дававшихся на 5 или 10 лет, что было экономически невозможно. Фермеры теряли землю, создавались громадные агрохолдинги, которыми владели финансово‑промышленные группы. Было продано миллион фермерских хозяйств «в добровольно‑принудительном порядке».

До 1929 года большая часть разорившихся фермеров обычно уходила в города – около двух миллионов человек в год, начиная с 1921 года. После начала кризиса фермеры не могли уйти в города, в которых было множество своих безработных, которые сами уходили назад, на фермы – миллион человек в год. Фермеры начали требовать государственного вмешательства в сельское хозяйство.

В 1930 году началось массовое увольнение рабочих. Оставшимся постоянно снижали заработную плату. По разным данным, к началу 1932 года безработных в стране насчитывалось от 17 до 20 миллионов человек. Державшиеся на плаву предприятия работали неполный рабочий день с неполной нагрузкой. К 1932 году уровень номинальной заработной платы был ниже границ крайней нищеты. Пособий по безработице в США тогда вообще не было. Работающих заменяли женщинами и детьми, зарплата которых была меньше мужской. Количество работающих детей и женщин измерялось миллионами. Труд становился более интенсивным, но зарплата не повышалась. По данным американских исследователей занятость за 4 кризисных года уменьшилась на 40 %, заработная плата – на 60 %.

В профессиональных союзах находилось не более 15 % работающих. В 1930 году их было менее четырех миллионов, и за годы кризиса сократилось до двух миллионов.

Один из советников Ф. Рузвельта Р. Тагвелл писал:

«Мы уже знаем, что если на уровне нищеты в 1929 году жила треть нашего населения, то количество городского и сельского населения, живущего на таком уровне, в 1933 году приблизительно возросло до 15 миллионов семей, что составляет более половины всего населения Соединенных Штатов. Из этих 15 миллионов семей от 5 до 10 миллионов находились в состоянии крайней нищеты. Это значит, что около 10 миллионов городских семей находились на уровне нищеты, из них от 3 до 7 миллионов вероятно находятся в состоянии крайней нищеты. Эти цифры подтверждаются тем фактом, что около 4 миллионов семей находились на общественном призрении».

В США начал разрушаться механизм государственного управления, шла «война» всех против всех. В стране, фетишем которой было господство частной собственности всех видов и размеров, нарушился основной политический принцип. Народ в массовом порядке терял собственность. Известный в то время руководитель Социалистической партии Н. Томас писал:

«Если мы хотим предотвратить катастрофу, то нельзя терять времени. Каждый проходящий месяц увеличивает вероятность беспорядочного, насильственного уничтожения той политико‑экономической системы, которая уже скрипит под давлением поднявшихся масс. Незачем говорить нам о том, что Америка переживала подобные же экономические депрессии в семидесятых и девяностых годах прошлого столетия. Но тогда у нас было меньше внешних затруднений, тогда не было русского пятилетнего плана».

За четыре года кризиса стоимость акций понизилась в 10 раз, производство товаров – в два раза, реальные доходы работающего населения – на треть. Около трех миллионов американцев потеряли жилье, семнадцать стали безработными. Разорились 150 тысяч компаний и миллион фермерских хозяйств. И тогда президентом Соединенных Штатов Америки стал Франклин Рузвельт.

С весны 1930 года губернатор Нью‑Йорка начал борьбу с «Великой депрессией», одновременно пытаясь в ней разобраться:

«Обстановка серьезная, для нас пришло время хладнокровно и конструктивно подойти к ней, подобно ученому, разглядывающему пробирку со смертоносными бактериями, стремящемуся, во‑первых, понять их характер, соотношения причин и следствий и, наконец, пути победы над ними и технику предотвращения приносимых ими несчастий».

В пределах своих возможностей власти Нью‑Йорка стали оказывать всевозможную помощь безработным.

Американский историк А. Шлезингер писал о зиме 1931 года:

«И вот поиски работы – сначала энергичные и с надеждой, затем мрачные, потом отчаянные. Длинные очереди перед конторами по найму, глаза, напряженно ищущие слов надежды на меловых досках, бесконечный обход предприятий, ожидание целыми ночами, чтобы первому получить работу, если она будет утром. И неумолимые слова, скрывающие страх: «Рабочие не нужны».

Поиски продолжаются, одежда превращается в лохмотья, обувь расползается. Газета под рубашкой спасает от мороза, картон утепляет стельку, вата в носках ботинок смягчает ходьбу по улицам, рогожа, намотанная на ступни, облегчает долгие часы стояния у фабричных ворот. Отец растерял свою бодрость, он многие часы проводит дома, раздраженный, виноватый, выходит на улицу все реже. Отец зол, беспомощен и полон стыда, исхудавшие дети все чаще болеют, а мать, бодрящаяся днем, тихо льет слезы по ночам».

Бездомные просились переночевать в тюрьмы, на лавках в парках укрывались газетами – «одеялами Гувера». Толпы безработных совершали «голодные марши» в крупные города, разгонявшиеся полицией.

Ф. Рузвельт предложил создать комиссию по изучению проблемы введения страхования по безработице – его тут же обвинили в социализме. На чрезвычайной сессии легислатуры Нью‑Йорка в августе 1931 года губернатор изложил необходимость проведения социальных реформ:

«Что представляет собой государство? Это орган, представляющий организованное общество человеческих существ, созданное или для взаимной защиты и благосостояния, это только аппарат, посредством которого достигается такая взаимная помощь и защита. Долг государства по отношению к гражданам является долгом слуги по отношению к своему хозяину.

Одна из основных обязанностей государства заключается в заботе о гражданах, оказавшихся жертвами неблагоприятных обстоятельств, лишивших их возможности получать самое необходимое для существования. Помощь этим несчастным гражданам должна быть предоставлена правительством не в форме милостыни, а в порядке выполнения общественного блага».

Ф. Рузвельт создал в штате Нью‑Йорк Временную чрезвычайную администрацию помощи, повысив на половину подоходный налог в штате. От TERA – Temporary Emergency Retief Administration – получили помощь 10 % жителей Нью‑Йорка, что спасло их от голодной смерти.

22 января 1932 года Франклин Рузвельт официально заявил, что выставляет свою кандидатуру на пост президента США. Через десять дней он выступил в Нью‑Йорке:

«Высший идеал Америки требует, чтобы в строгом соответствии с принципами Вашингтона мы сохранили нашу свободу на международной арене и в то же время предложили руководство бедствующему человечеству».

Для решения проблем, стоящих перед страной и для борьбы в выборной президентской компании Ф. Рузвельт впервые создал совет из представителей науки – ученых. Во главе «мозгового треста» встали А. Роземан, О’Коннор, Р. Моли, Р. Тагвелл и А. Берни. Заседания «мозгового треста» проходили в столице штата Олбани несколько раз в неделю, всегда с участием губернатора. Идеи выдвигались, обсуждались, отклонялись, принимались. На заседания вызывались множество специалистов и экспертов по разным отраслям промышленности, сельского хозяйства, права. 7 апреля 1932 года Ф. Рузвельт выступил по национальному американскому радио. Его десятиминутная речь позднее вошла в учебники:

«Наполеон проиграл битву при Ватерлоо, так как забыл о своей пехоте и поставил все на заметную, но менее важную кавалерию. Нынешняя администрация в Вашингтоне очень похожа на него. Она либо забыла, либо не хочет вспоминать о «пехоте» нашей экономической «армии». В переживаемые нами тяжелые времена нужны планы, базирующиеся на забытых, неорганизованных, но необходимых элементах экономической мощи. Нужны планы, в которых возлагается надежда на забытого человека, находящегося в основе социальной пирамиды.

Ни одна нация не может существовать, наполовину обанкротившись. Фабрики и рудники, Бродвей и Майн‑стрит закроются, если половина покупателей не сможет покупать. Пришло время мужественно признать, что мы находимся в чрезвычайном положении, по крайней мере, равном войне. Мобилизуемся, чтобы справиться с ней».

Введение Ф. Рузвельтом термина «забытый человек» сыграло громадную роль в его избрании президентом США. «Забытые люди», о которых вспомнили, проголосовали за Рузвельта, практически впервые пойдя на выборы. Сам Ф. Рузвельт теперь старался, чтобы его речи «на Америку» по времени не превышали получаса.

1 июля 1932 года национальное собрание Демократической партии США почти единогласно выдвинуло Рузвельта кандидатом в президенты страны. 2 июля ФДР – так стали звать Рузвельта в Америке – выступил в Чикаго перед однопартийцами:

«По всей Америке мужчины и женщины, забытые в последние годы правительством, ждут от нас руководства и более справедливого распределения национального богатства. На фермах, в больших городах, в городках и деревушках миллионы наших сограждан трепетно надеются, что их прежний уровень жизни не канул в прошлое. Эти миллионы не могут, и не будут ждать зря.

Я клянусь проводить новый курс для американского народа».

Предвыборный поезд ФДР из шести вагонов колесил по всей Америке. Кандидат произносил ежедневно по нескольку речей, ежедневно выступал в нескольких городах, отвечая, в частности, на такой вопрос:

«Правда ли, что сейчас все дороги ведут в коммунистическую Москву?»

Безработные быстро самоорганизовывались, ветераны войны шли в поход на Вашингтон, деятели науки и культуры заявляли о поддержке Коммунистической партии США. 23 сентября 1932 года в Сан‑Франциско ФДР произнес одну из главных своих политических речей:

«Америка юна, она находится в процессе развития, у нее громадный потенциал молодости. Даже при беглом взгляде видно, что равенства возможностей, известного нам, более не существует. Наша промышленность построена, теперь проблема заключается в том, не слишком ли много заводов мы настроили?

Наша последняя граница давным‑давно достигнута, и мы не имеем больше свободных земель. Более половины нашего населения более не живет на фермах и не может существовать за счет возделывания собственной земли. Больше нет предохранительного клапана в виде прерий на Западе, где могли начать новую жизнь выброшенные экономической машиной Востока. Наш народ теперь живет плохо. Независимый предприниматель исчезает.

Если этот процесс будет идти в том же темпе, к концу столетия дюжина корпораций будет контролировать всю американскую экономику, а пожалуй, сейчас всего сотня людей руководит ей. Просто‑напросто мы неуклонно идем к экономической олигархии, если она не существует уже сегодня.

Наша задача ныне – не открытие и использование новых ресурсов или производство все большего количества товаров. Речь идет о будничной, отнюдь не драматической работе по обеспечению использования имеющихся ресурсов и предприятий, восстановлению внешних рынков для наших избыточных продуктов, решение проблемы недопотребления, приведение производства в соответствие с потреблением, более справедливому распределению богатств товаров, приспособление существующей экономической организации к нуждам народа».

Проблема выхода из экономического кризиса стала проблемой политической, проблемой защиты существующего строя от возможной революции. ФДР выступил с программой государственного вмешательства в американскую экономику, с программой помощи американскому народу, с программой защиты собственности вообще, защиты «забытого человека».

8 ноября 1932 года выборы принесли ФДР почти 23 миллиона голосов избирателей, его конкуренту – республиканцу Г. Гуверу – около 16 миллионов голосов. Франклин Делано Рузвельт был избран 32‑м президентом Соединенных Штатов Америки.

Американский историк Г. Зинн писал:

«После краха экономика была парализована и едва функционировала. Закрылось более пяти тысяч банков, а также огромное число предприятий, не способных зарабатывать деньги. Те же, которые продолжали функционировать, увольняли работников, а оставшимся сотрудникам снова и снова понижали зарплату. Промышленное производство сократилось на 50 %, а к 1933 году 15 миллионов человек, т. е. треть рабочей силы, остались без работы.

Разумеется люди, ответственные за экономику, не знали, что произойдет дальше, они были сбиты с толку, отказывались понимать происходящее и искали причины неблагополучия вовсе не в несостоятельной системе.

По всей стране скопились сотни тонн продуктов питания, но их было не выгодно куда‑либо везти и продавать. Склады ломились от одежды, но американцы не могли позволить себе купить ее. Многие дома пустовали из‑за высокой арендной платы. Квартиросъемщиков выселяли, и теперь они проживали в лачугах на мусорных свалках.

Наступившие очень тяжелые времена, неспособность правительства решить социальные проблемы – все это повлияло на исход президентских выборов в ноябре 1932 года.

Кандидат от Демократической партии Франклин Рузвельт, придя к власти весной 1933 года, начал осуществлять программу принятия законов для проведения реформ, которая вошла в историю под названием «Новый курс».

По американским законам избранный в ноябре президент вступал в должность 4 марта следующего года. ФДР не стал терять времени и разработал механизм реформ еще зимой 1933 года – в феврале 1933 года в стране началось массовое банкротство банков. Население массово пыталось снять со счетов свои 40 миллиардов долларов из банков, имевших в наличии только 6 миллиардов. Финансовый капитал потребовал власти срочно вмешаться и помочь банковской системе. Ситуация была настолько накалена, что в марте 1933 года ФДР сказал:

«Если я окажусь плохим президентом, я буду последним президентом».

Ф. Рузвельт считал главной причиной экономического кризиса противоречие между общественным характером производства и частным способом присвоения – это была почти марксистская формулировка.

Рост производительности труда и товарного производства не сопровождался радикальным налогообложением корпораций и распределением прибылей не только в пользу «олигархов». Количество товаров резко увеличилось, а покупательная способность населения резко падала. В условиях перепроизводства экономический крах потряс Америку. ФДР писал, что «главные усилия правительства должны быть направлены на радикальное преобразование сферы распределения, утверждение распределительной справедливости». 32‑й президент приветствовал экономический процесс преобразований, без революционных и радикальных «изысков», основанный на дополнении и совершенствовании демократических ценностей – Декларации независимости и Конституции. ФДР считал незыблемым историческое право свободного развития частной собственности, и призывал государство и народ бороться с «издержками при его осуществлении».

В марте 1933 года президент шел к народу с программой спасения финансового капитала, восстановления промышленности, сокращения и упорядочивания сельскохозяйственного производства, с программой «войны с бедностью».

В своей инаугурационной речи 4 марта 1933 года Ф. Рузвельт сказал:

«Сегодня день национального посвящения. Пришло время сказать правду, и всю правду. Единственное, чего нам следует бояться, – самого страха, безрассудного, безликого, неоправданного ужаса, который парализует необходимые усилия по превращению отступления в наступление.

Нечистоплотные действия банкиров и финансистов уже осуждены судом общественного мнения. Они противны сердцу и разуму народа. Они провалились из‑за собственного упрямства, своей неспособности, признали свой провал и бежали. Они не имеют воображения, а когда его нет, народ погибает. Ростовщики бежали со своих высоких постов. Пришла пора изгнать менял из храма нашей цивилизации, как это сделал Христос.

Мы должны идти вперед, как обученная и верная армия, готовые нести жертвы ради общей дисциплины, потому что без дисциплины невозможен прогресс, а никакое руководство не может быть эффективным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.