Инесса Горда
Чудеса случаются

Первая Исповедь

Стоял жаркий солнечный июльский денек. Девочки в ярких коротких платьицах резвились вокруг горки, бегая и прячась друг от друга, а потом звонко вскрикивая и разбегаясь по сторонам, как только к ним подбегала водила – та, что должна была передать свою «должность» подруге по игре. Мальчишки, объезжая детскую площадку на велосипедах изредка подергивали пробегавших мимо девчонок за косички, от чего веселого звона становилось еще больше  в воздухе. Маленькая пятилетняя Анечка недалеко от песочницы старательно помогала старшему брату Алексею построить красивый песчаный город. Не город, а целое государство, с башнями, мощными стенами, красивыми теремами и домами. Много песка, времени и сил ушло уже у деток на эту работу. Десятилетний Алексей старался с видом градского архитектора, но и дело вытирая пот со своего подрумяненного загорелого личика.

– Ничего, осталось совсем чуть-чуть, и все пацаны обалдеют! А девчонок я даже не подпущу! – гордо заявил Алексей вставая, и, оценивающе глядя на свою работу.

– Даже моих подруг? – с горькой обидой в голосе произнесла Анечка.

– Хм, малявки! Будут таращиться во все глаза, да еще свалится кто из них на мое творение, будет им тогда, – заявил Алексей.

– Но я ведь тебе тоже помогала?– удивленно спросила Аня.

– Да, ну и что? Задумка-то моя! Ты всего-то песка два раза в ведерке принесла, воды и камушков, а все железки, деревяшки и постройки – нашел и сделал я, – почти не глядя на сестру молвил Алексей. Аня еле слышно всхлипнула. Алексей задумался над тем, что еще можно было поправить у этого прекрасного города, чтобы удивить всех мальчишек, которые гоняли на велосипедах и его словно не замечали, хотя и он был не плохой ездок. Просто велосипед стоит у бабушки, а он сейчас далеко от тех краев. Вдруг в кустах послышался какой-то странный шорох.

– Что еще такое?– промолвил Алексей и уставился туда, откуда доносился шорох и непонятное лепетание и гуканье. Анечка открыла рот. Из кустов прямо на только что построенный песчаный город кубарем выкатились два голубя, то ли дерущихся, то ли уже подравшихся, но не до конца еще выяснивших свои отношения. Один был поменьше и слабее с раненым крылом, он волочил его полуоткрытым по песку, то и дело спотыкаясь и падая. Противник же голубь постатнее и крепче остервенело нападал на юнца и поклевывал несчастного собрата то в затылок, то в это раненое крыло, словно доказывая тому какую-то его неправоту. Молодой голубь не сдавался, отклевывался от противника, но и вскрикивал и трепетал больше, так как имел уже рану, а тот – нет… В вихре песка они влетели в песчаный город Алексея, и словно два петуха на деревенском дворе продолжили свой некрасивый спор. Алексей тоже открыл рот от удивления. Такое он видел первый раз в жизни, что бы миролюбивые голуби дрались и клевали друг друга.

– Крошку хлеба не  поделили? – с криком бросился на них Алексей, видя как рушится последняя крепость его государства, – вот я вам. Он поднял с земли несколько камней и с яростью бросил в пернатых. Голуби заклокотали и замерли. Раненый смотрел на своего противника, главарь же уставился на Алексея и через секунду клюнув в затылок своего неприятеля улетел.

– Город мой разрушили, – отчаянно завопил Алексей и телом упал на руины города, с тем, чтобы схватить раненого безобразника. Голубь вырвался их крепких ручек Алексея и что было мочи попытался взлететь. Но крыло уже начало истекать кровью и полноценного полета не получалось. Тогда он снова направился в кусты, подлетая, подпрыгивая, порхая и спотыкаясь, а Алексей уже не зная пощады беглецу бил по земле руками чтобы ухватить его хотя бы за хвост.

– Негодник,– кричал Алексей. Мальчишки уже скопились вокруг и ротозействовали. Девочки прекратили свою игру, и выглядывая кто откуда наблюдали за происходящим. Алексей забрасывал голубя камнями, а тот удирал от него в кусты…

– Нельзя голубей обижать, – вдруг раздался красивый мужской добрый голос,– голубь – это Дух Святой, Бог накажет… Священник в черной рясе, отец Василий, проходивший мимо, благословил крестом детей и продолжил свой путь в храм, купола которого блестели за соседним домом.

– Как же, накажет, – огрызнулся Алексей,– я этого «духа святого» с подбитым крылом сейчас прибью… Что он разрушил мой город…

– Нельзя так говорить, – заплакала Анечка, – Бог накажет, сказал батюшка…

– Батюшке хорошо, его город никто не разрушал, вот он и защищает этого разбойника, – кричал Алексей, лежа уже в кустах и подбивая притаившегося там голубя остатками камней.

– Ты его убьешь, – кричали дети.

– Что из того? – вторил Алексей,– заслужил. «Голубчик»– язвительно добавил Алексей. Вдруг голубь перестал возмущенно курлыкать. На площадке наступила тишина. Мальчишки стояли как партизаны боясь шелохнуться, девчонки были подобны статуям. Одна сестра Алексея, стояла и тряслась от всхлипываний и держа запылившиеся ручки на груди в молитвенном жесте…

– Не надо, – почти хриплым голоском просила она брата… Алексей неожиданно встал, пнул последний камень, который перелетев через его голову громко ударился о горку, где стояли застывшие от удивления девчонки, раздавил до конца самую красивую башню в своем поломанном городе, презрительно глянул на него и направился злой и твердой поступью домой…. Анечка теперь ревела навзрыд, а кто-то из мальчишек, нырнув кусты и вытащив бездыханное тело голубя, объявил волнующимся присутствующим:

– Мертв.

Прошло лето. Алексей, как обычно отправился в школу. И в одно осеннее утро, увидев священника-соседа, который видел происшествие летом,  подбежал с тяжелым портфелем к церковнослужителю и сказал: – Благословите, батюшка, в школу иду. Отец Василий остановился. Глянул на мальчика и ответил: – Не благословлю. Ты голубя убил. А это Дух Божий. Мальчик остолбенел: как он до сих пор помнит этот день, того пернатого безобразника, разрушевшего со своим противником его великолепнейший город, который он практически выстроил сам, без существенной помощи сестры? Не может этого быть,– думал Алексей, смотря вслед легко идущему священнику. – К тому же не я его убил, я его просто поколотил камнями, а он сам издох, раненый был! После этой встречи, то ли осень настала промозглая, то ли Алексей одевался недостаточно тепло, мальчик заболел и слег в постель. Сначала пропустил три дня школы. Сестра Анечка заботливо ухаживала за братом, таким тихим и смиренным. Ни слова от него обидного теперь не звучало – сущий ангел,– не могла нарадоваться сестра и каждый вечер после мамы целовала его то в горячий, то в холодный лоб.

– Я тебя люблю,– говорила она ему, а Алексей в полубредовом состоянии уже усыпал и не слышал слов сестры, разжимая кулачок с тетрадкой, где описывал дни «своего выздоровления». Своеобразный дневник пациента. Которому с каждым днем становилось все хуже. Температура не спадала, дрожь шла по телу, губки были сомкнуты и веки тоже. Алексей стал походить на мученика или явно умирающего ребенка. Скорая ничего не смогла сделать, подтвердив, что это просто простуда. Скоро пойдет на поправку. Но по виду больного о поправке можно было не мечтать. Мать взяла больничный и целыми днями не отходила от кровати ослабевшего сына, обливаясь слезами и улыбаясь, когда Алексей сквозь дремоту бормотал: «Пить». Анечка, сломя голову, неслась на кухню, наливала в свою любимую кружку братцу воды и бежала с надеждой сестры-милосердия к кровати болящего. Когда подносили кружку к губам, Алексей отворачивался и впадал в забытие. Анечка, глядя на маму и больного братца однажды не удержалась и спросила сквозь слезы:

– Боженька хочет забрать к Себе  нашего Алексея? Мать нервно вскочила с постели выбежала из комнаты от слов дочери. Анечка своим маленьким чутким сердцем поняла, что: "да". Алексею становилось хуже. Приходившие врачи разводили руками и говорили, что это особый случай и они все держат  под контролем. А контроль был один: Алексей ничего не ел, не пил и словно таял на глазах. Однажды фельдшер из очередной скорой сказала матери на пороге, тоном почти загробным и сочувствующим: «Если вы верующая, пригласите мальчику священника», и с опущенной головой вышла из дома. Матери сделалось невообразимо плохо, а маленькая Анечка упала перед образами на колени и стала лепетать:

– Боженька, не забирай братца моего Алексея,  он такой кораблик красивый нарисовал для класса и там крестик поставил, сказав, что там священник поплывет… Не забирай я его очень люблю, кто будет со мной по вечерам в прятки играть?.... Мать в соседней комнате рыдала и набирала телефонный номер своей подруги-врача. Анечка подбежала к кровати, взяла за руку брата и со слезами прижала к своим лепечущим губам….

– Го-луб-чик, – вдруг в полубредовом состоянии, не открывая глаз,  молвил Алексей…..Го-лубь…. Анечка притаилась. Она не верила, что за последние несколько дней брат шелохнулся и что-то прошептал внятное.

– Мама, – громко закричала Аня, -Алексей сказал: «Голубь» и рванулась к матери.

– Какой голубь, – дрожащим голосом произнесла мать, на которой и без того лица не было….

– Летом Алексей побил камнями раненого голубя, за то, что он разрушил наш городок,  а тот потом  умер,– изумленно выпалила Аня. Проходивший мимо священник сказал, что это Дух святой и Бог накажет Алексея…. Мать с широко раскрытыми глазами уставилась на дочь и только молвила:

– Ты знаешь, где живет этот священник?

– Да, –  бойко сказала Аня и взяв маму за руку, потянула на улицу. Они обе выбежали искать отца Василия. А он тем временем возвращался домой со службы из Храма Преображения Господня.

– Что вы матушка, – удивился сосед, – увидев в каком растрепанном виде бежала мать с дочерью…

– Батюшка, – молвила она запыхавшись, мой сын у… (не смогла она произнести до конца слово, горе сдавило горло словно невидимой рукой). Нужно сына причастить, он болен и встать не в силах. Отец Василий что-то забормотал, глядя с просьбой на небо.

– Завтра утром я буду у вас, матушка,– сказал священник и быстрой походкой направился обратно в храм. В воскресное утро как-то необычно сияло солнышко, радостно пригревая всех вокруг, вместе со священником пришли ребятишки, посмотреть как себя чувствует Алексей, столько интересного пропустившего в школе. Кто-то принес гостинцы и подарки. На выздоровление. Священник вошел в комнату и громко прочитал молитву: «Отче наш».  После этого глазеющую ребятню мать Алексея вывела из комнаты. В дверях осталась одна Анечка с надеждой смотрящая на умирающего брата и приближавшегося к нему священника. Отец Василий перекрестил ребенка и приложил ко лбу большой золотой красивый крест. Алексей слегка шевельнулся и приоткрыв глаза увидел того самого отца Василия, что не благословил его по дороге в школу и после чего он сразу заболел. Мальчик попытался открыть рот, но губы были словно слипшиеся и ему пришлось напрячься чтобы глядя на сестру, а потом на священника  сокрушенно сказать едва слышным голоском:

– Батюшка, я голубя убил…. Священник слегка наклонил голову, словно вслушиваясь в то, что ему еще мальчик скажет. Аня вышла из комнаты…

– Я видел, Алеша,– со вздохом сказал отец Василий,– это очень плохо. Алексей, опустив глаза сказал:

– Да…. Слеза покатилась по его щеке…. Он попытался приподняться в постели и не смог, только ручки сложил на груди и молвил:

– А еще… Алексей задумчиво и почти внятно сказал, –  у приятеля однажды ручку стащил…. Священник сказал:

– Да, и это плохо…. Снова слеза покатилась по щеке Алексея.

– Еще , – после некоторой паузы, – я маму не слушался и сестру обижал….

– Знаю, Лешенька, – молвил священник. После этого мальчик разрыдался и долго не мог успокоиться потом сказал:

– У меня… много плохих дел.

– Говори, Лешенька, – сказал священник. Было видно, как Алексей делает над собой усилия и все же сказал бледными губами:

– Я учительницу обозвал и девочку в школе  ударил…. Отец Василий как-то светло на него посмотрел,  Алексей весь дрожал и потел, пытаясь то ли пот, то ли слезы вытереть с лица и бессильно вытягивал руки вдоль тела, чтобы больше не двигаться иначе последние силы уйдут. Отец Василий спросил:

– Ты больше так не будешь себя вести? Алексей, зажмурив глазки, отрицательно помотал головкой и снова задрожала его нижняя губа, предвещая всхлипывания и рев. Священник благословил его, поцеловал в лоб и сказал:

– С первой исповедью тебя, сынок. Твои грехи прощены… У Алексея засверкали влажные глаза точно  алмазы. Какие приятные слова сказал ему этот строгий священник. Он молча взглядом поблагодарил его и еле улыбнулся с облегчением. Отец Василий радостно подбежал к своему портфелю, достал оттуда ларец неописуемой красоты и сказал торжественно, подходя к больному:

– Это Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа. Причащается раб Божий Алексий… Мальчик со слезами радости на глазах причастился и заметно порозовел и повеселел. Священник еще раз благословил мальчика, поцеловал в лоб и поправив одеяло, подарил небольшую книгу, на которой со словами Святая Троица был изображен летящий голубь в лучах золотого света! На выходе из дома священник поцеловал  и благословил мать, дочь и еще раз комнату, где начал выздоравливать больной и радостно молвил:

– Поздравляю, матушка, совершилось великое Таинство Преображения Души вашего ребенка, ваш сын исповедался и причастился.  Отныне здрав будет во веки!!!  И со словами: «Только пусть в голубей больше камни не бросает! Бог накажет!» бодрой походкой покинул дом.

Здравствуй, Матронушка!

Златовласый Никита игрался с пышными волосами матери, склоненной у его маленьких ножек и завязывающей ему шнурки на милых, почти крошечных ботинках. Молодая мама  почти всегда это делала сама, заботливо усаживая сына перед собой,  и как будто  что-то «нашептывала в обувь».

– Мамочка! Ты разговариваешь с моими ботинками?– однажды резво спросил мальчик.

– Нет, сынок, я благословляю твои ножки, чтобы они учились ходить! – ответила мама.

– А зачем?! – поинтересовался ребенок.  – Мне нравится, что меня все носят на руках: ты, папа и дядя…

– Просто твои ножки особенные и пока они не хотят трудиться, вот я вежливо и прошу их…

Пятилетний Никита еще не знал, что с рождения он был обречен на инвалидное кресло. Заботливые и любящие родители его всячески оберегали от понимания грозной действительности и с каждым днем все более унывали от непонимания, как дальше жить. Ведь не всю же жизнь носить его на руках, как Царевича?! Пока он маленький, он думает, что так положено детям, чтобы их всегда носили на руках, но что будет, когда ему будет семь лет, десять? Когда выяснится, что мальчик изначально был нездоров, а они, родители, так долго утаивали это от него. Как воспримет этот факт Никита? Ведь он такой талантливый, юный гений Скульптуры. Его работы уже давно занимают умы видных критиков Искусства, Ваяния и Зодчества. Многие работы побывали на выставках и конкурсах детского творчества, где были отмечены жюри высокими отзывами, оценками и призами. «Его будущее в его руках», – восторженно говорили многие эксперты родителям, крутя в руках очередной шедевр из глины  маленького творца. «Но не в ногах!» – проносилось в голове матери, отчаявшейся ждать чуда. Ни у кого среди близких в семье Никиты не было такого недуга от рождения, поэтому все ждали, когда организм мальчика «проснется»,  и он станет обычным, проказливым  ребенком, часами бегающим во дворе с друзьями…  Но друзей у мальчика не было, кроме его прекрасных фигур и статуэток, все свое время он посвящал работе над скульптурами к очередному конкурсу и размышлениям. Его детское сознание словно готовилось к чему-то, что ему неминуемо предстояло узнать о себе. Что это могло быть,  он не знал, но его давно уже смущало, что у него нет друзей среди детей, и что его постоянно носят на руках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.