Марина Клейн
Эвендины. Между «до» и «после»

Диос в очередной раз перечитал письмо и снова сложил. За то короткое время, что прошло с его получения, бумага уже успела истрепаться – так часто он доставал его и убирал обратно.

– Давай проясним еще раз, – сказал Юст. Он сидел в карете напротив него, и зрелище, увидь их непрошеный свидетель, предстало бы странное: мальчишка сидит напротив представительного господина, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди – впору было подумать, что собирается его отчитать. – Магнус считает, что в замке эвендин, причем ни одна живая душа, кроме него, об этом и не подозревает.

– Ты ведь и сам прочел письмо, Юст.

– Да, и прекрасно помню его содержание, – он жестом отказался от протянутой бумаги. – Но я скорее о том, уверен ли ты, что он не ошибся.

– Ты мне скажи. Ее кровь попала на трехгранник. Могла выйти ошибка?

Юст помрачнел еще сильнее и нехотя признал:

– Нет. Но мне все равно сложно поверить, что эвендин так долго находится под носом у Готтрана… И, вдобавок, ничего не предпринимает. Странно, с какой стороны ни посмотри.

Диос задумчиво посмотрел в окно, за которым проносились деревья, уже тронутые сумерками.

– Возможно, объяснение кроется в имени. Если это та самая Эндара…

– То ей все равно ничего не мешает напасть на Готтрана, – закончил за него Юст.

– Мне кажется, все сложнее. Должна быть причина, по которой ее не могли найти столько времени, а теперь она преспокойно работает служанкой в королевском замке.

– А ты не можешь… Ну, узнать наверняка? Как тогда, с этой… – Юст скривился. – Кристиной.

Диос скосил на него глаза и усмехнулся.

– Ничего я не узнавал – просто сказал, чтобы вы отстали. Не дело бросать в беде прекрасную даму.

Юст, как ни странно, не особенно удивился.

– Мы, в целом, догадывались, – проворчал он. – Значит, тайновидец из тебя никакой?

– Нет, просто это крайняя мера. Сперва прибудем в замок и поговорим с Дорианом, как и планировали. Заодно найдем эту Эндару, узнаем, в чем дело, и потом решим, что делать дальше.

– Ты что, хочешь взять ее к нам?

– Ну да. А ты против? – Диос слегка удивился.

– Конечно! Зачем нам нужен эвендин, который преспокойно живет рядом с Готтраном и Дорианом и ничего не делает?! – Юст был возмущен.

– Давай все же сначала узнаем, в чем дело, – Диос снова глянул в окно. – Подъезжаем…

Карета приблизилась к городским воротам, и Юст, спохватившись, сосредоточился на том, чтобы любой, кто заглянет в карету, увидел лорда Йорана, а не Диоса. Вовремя; к визиту подготовились по всей форме, и их даже лично вышел встретить генерал Рода. Юст мгновенно преобразился, без всякой магии: опустил ногу, чинно сложил руки на коленях и даже склонил голову, ни дать ни взять – примерный слуга. Диос мысленно усмехнулся – он уже не раз замечал, что Юст не лишен актерского таланта, и его применение явно доставляло ему удовольствие, хотя он и отказывался это признавать.

Генерал Рода, которого, судя по упитанности, не пощадил его высокий пост, уставился на них так, словно увидел нечто абсолютно неуместное. Диос было подумал, что дело в шраме, рассекающем шею Йорана – на нем настоял Юст; хотя он был уверен в качестве своих иллюзий, лишняя осторожность не могла помешать, а шрамы обладали замечательным свойством отводить взгляды и укрощать болтливость. Генерал Рода и впрямь быстро отвел глаза, однако Юст, похоже, вызвал у него не меньше эмоций.

– Прошу прощения, милорд, – слегка наклонил голову он после того, как они обменялись полагающимися приветствиями. – Но мне необходимо знать всех, кто остановится в замке…

– Это всего лишь Юст, – Диос даже не глянул на своего спутника. – Мой оруженосец. Он может представить мою свиту поименно, если нужно.

– С огромным удовольствием, милорд! – Юст стрельнул в генерала таким озорным взглядом, что тот, предвидя сложности, поторопился отступить и, бормоча, что все формальности можно уладить потом и лучше бы им поскорее прибыть в замок, удалился.

– Проверку прошли, – тихо сказал Юст, когда карета снова тронулась.

– Да, видимо, они все же что-то подозревают. Оно и немудрено – визит спустя столько лет…

– Только как, интересно, он планировал вас опознать, если раньше в глаза не видел? – они с Диосом договорились: на территории Эрбелы они не будут выходить из своих ролей, если не до конца уверены, что совершенно одни и посторонние никак не могут их услышать.

– Должно быть, Регина меня как следует описала, – Диос усмехнулся. – Про шрам она, понятно, знать не могла.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – пробормотал Юст, имея в виду смерть реального лорда Йорана – тот умер как раз от ранения в шею.

Когда они подъехали к замку, их ждала неожиданность. Диос предполагал, что лорда Йорана встретят с достаточной пышностью – как-никак, родственник королевы, – но чего он никак не ожидал, что его лично выйдет встретить король Дориан.

Где-то в глубине сознания хранился его образ – правда, совсем еще юноши: высокого, с растрепанными золотистыми волосами, в рваной одежде, но с таким взглядом больших серых глаз, одновременно добрых и грозных, что против воли хотелось протянуть ему руку дружбы. Таким его запомнил Ригет.

Диос не знал, видит ли он Дориана сейчас – сам или его глазами, но мысленно горько усмехнулся разнице. Да, сейчас перед ним был король, и хотя внешне он поражал красотой и величественностью – ничуть не наигранной, происходившей из самой его сути – в глазах блуждали призраки боли и безразличия ко всему на свете.

Не меньшее значение имел тот, кто стоял за его спиной. Готтран, конечно, просто не мог позволить Дориану одному выйти навстречу непонятно к кому – именно к такой категории он относил лорда Йорана, это Диосу было доподлинно известно. Готтрана Ригет тоже знал, но увидеть мрачного подростка в королевском советнике оказалось много сложнее – глаза того горели гневом, который он с трудом сдерживал в себе. Словно ему было необходимо спалить мир до основания – или, по крайней мере, ту его часть, где обитают эвендины.

– Йоран! – Дориан подошел к нему, словно обычный прохожий к случайно увиденному другу на базарной площади, и протянул ему руку. – Я глазам не поверил, когда получил от тебя письмо с просьбой о визите. Регина очень рада, да и я тоже.

Свидетели этой встречи увидели, как лорд Йоран посмотрел на него с некоторым недоумением – вполне понятно, учитывая нарушение всех традиций, – но с поклоном ответил на рукопожатие.

– От всего сердца благодарю за то, что согласились принять меня, Ваше Величество. Но, право, мой приезд не стоил такого внимания.

– Еще как стоил, – возразил Дориан. – Прошу тебя, располагайся со всеми удобствами. Отдохни с дороги. Регина примет тебя сегодня же, как ты и просил. Если останутся силы, мои двери тоже открыты.

На этом они расстались.

Для порядка Диос и Юст зашли в отведенные Йорану покои, но об отдыхе нечего было и думать. Им предстояло решить, как именно вести разговор с Региной, чтобы потом добиться наилучших результатов в переговорах с Дорианом – они не без оснований рассчитывали, что она сможет на него повлиять, а затем – собственно встречу с королем. Но дальше обсуждения беседы с королевой дело не пошло.

– Не могу сидеть здесь, – Юст весь извелся. – Времени еще полно. Наверное, схожу на стену, туда же отправили наших?

– Подожди, я с тобой, – Диосу тоже было неуютно в роскошных комнатах, свежий вечерний воздух манил куда сильнее.

– Полагаю, вполне обычное дело для лорда, сопровождать своего оруженосца во время прогулки?

– Я иду полюбоваться округой, а тебе просто повезло, что ты можешь пойти со мной.

Юст тихо фыркнул. Поначалу у него были сомнения, что Диос сумеет как следует войти в роль лорда, но, похоже, тревоги были беспочвенными.

Они поднялись на стену, где увидели людей из своей свиты, которых тщательно отобрали среди бывших подчиненных Йорана. Те вполне дружелюбно беседовали со стражниками замка. Отойдя подальше, Диос сделал Юсту знак, что он может перестать использовать магию: в непосредственной близости никого не было, а заметь его кто случайно, он всегда может сослаться на то, что состоит в свите лорда – по пути он время от времени присоединялся к ним в своем облике.

Избавившись от личины Йорана, Диос облегченно вздохнул. В последние дни быть самим собой стало для него не таким уж частым удовольствием. Хотя сам он, когда Юст применял магию, ничего не чувствовал, ему было неуютно при сознании того, что любой, кто бросит на него взгляд, увидит лорда, да еще с весьма сомнительной репутацией.

– Красиво, – сказал Диос, глядя на огни Эрбелы.

Юст равнодушно дернул плечом.

– Мне больше по душе леса и горы. Но послушай, я вот о чем хотел поговорить. Эта Эндара не выходит у меня из головы. Как ты вообще себе все это представляешь?

– Никак не представляю. Для начала ее надо найти.

– Все-таки насчет того, чтобы взять ее к нам… Стоит подумать.

– Тут не о чем думать.

– Но если Магнус ошибся?

– Кажется, ты сам сказал, что он не ошибся. – Диос прислушался; ему показалось, что кто-то поднимается по лестнице и вот-вот появится на стене. – Вопрос закрыт. Лучше скорее сделай так, чтобы лорд Йоран…

Он хотел попросить Юста, чтобы снова пустил в ход магию – внезапная и безосновательная тревога, которую он сам потом никак не мог объяснить. Проблемы могли возникнуть лишь в том случае, если бы на стене появился сам Готтран, однажды увидевший его у Занты, но королевскому советнику нечего было здесь делать.

Договорить Диос не успел. Человек уже вышел прямиком к ним, и это был вовсе не Готтран, а маленькая и хрупкая девушка в платье служанки. Волнистые светлые волосы, чуть спутанные после долгого рабочего дня, обрамляли бледное лицо, на котором лежала печать усталости и тень страха – казалось, от каждого встречного она ожидает в лучшем случае выговора.

Диос онемел. Его сотрясло до основания – он и сам не понял причины. Нечто похожее случилось с ним в Занте; тогда им овладела одна-единственная мысль: пойти в том направлении, вытащить из огня эвендина… Это была воля Двуликого, яркая, ничем не сдерживаемая, не повиноваться ей было невозможно. И сейчас случилось нечто похожее – им целиком завладело какое-то чувство, яркое и сокрушительное. Но важное отличие заключалось в том, что иной воли Диос не чувствовал совсем, да и голова была совершенно пустой. Никто не указывал ему верный путь, не побуждал действовать. Он просто был потрясен.