Наталия Журавликова
Мятежная принцесса повелителя драконов

ПРОЛОГ

– Служанка?! Что ты делаешь в покоях повелителя в неурочный час?

Гора мышц, обтянутых одеждой из дорогой кожи тончайшей выделки, нависла надо мной. В голосе рокотала ярость, смешанная с презрением. Еще бы, ведь одно мое присутствие оскверняет это место.

Стальные пальцы сомкнулись вокруг запястья.

Молодой, высокий брюнет драконьей расы. Длинные волосы туго стянуты в хвост.

Этот мужчина, который отчего-то выглядит смутно знакомым, возник словно ниоткуда. Я увидела его, когда моя голова вынырнула из-под широкой, как небольшой торговый корабль, кровати.

Стояла перед ним в униженной позе, на коленях в потрепанном платье служанки, длинные светлые волосы собраны в нелепый пучок. Еще и щеки измазаны чем-то непонятным.

– Отвечай, недостойная! – прорычал дракон.

Какой высокомерный! Наверное, он очень доверенное лицо императора Кайтона, раз ему дозволяется вламываться в его спальню и хозяйничать, решая, кто там вправе находиться.

– Пришла прибраться, у вас тут пыль. Вот.

Я демонстративно выставила указательный палец свободной руки, показывая налипший на него пышный сероватый клочок.

Неряха этот их император. И прислуга у него так себе.

– Ты носом грязь, что ли, вытирала? – с издевкой подметил мужчина.

Сильная рука потянула вверх, заставляя меня встать. Какой он высокий! А ведь и я не коротышка.

Было безумно сложно пробраться в опочивальню императора, неужели все это зря, и бдительный страж сейчас меня спалит драконьим огнем?

– Ради императора могу и волосами все это непотребство смахнуть!

– Сегодня не нужна уборка, я никого не звал. Тем более… сэлонимку.

Последнее слово он будто выплюнул. И его синие глаза в один миг стали янтарными, зрачки приняли вертикальную форму. Жутко, но в то же время завораживает.

Снизу вверх я всмотрелась в лицо дракона и поняла, что именно его черты, волевые, четкие, будто высеченные в самой твердой породе, повторяют статуи по всему городу. Или даже по всей империи, не знаю, не везде успела побывать.

Высокий, чистый лоб, точеные скулы, большие глаза. Едва приметный тонкий шрам пересекает левую бровь. Ровный нос с маленькой симпатичной родинкой на правом крыле, чувственные губы, очерченные в форме лука, чуть подрагивают в усмешке. Слова, которые срываются с них, ранят сильнее и глубже отравленных стрел.

– Ты хотела забраться в мою постель, недотёпа? – он усмехнулся. – Почему не признаться в этом сразу? Я не против хорошеньких девиц на моем ложе. Если тебя отмыть и причесать, возможно, ты и станешь пригодна, чтобы ублажить императора. Хотя бы на один раз.

Какое чувство превосходства было в каждом его жесте по отношению к жалкой, никчемной человечке! Венец творения снисходит до отброса, низшей, по его мнению, расе. О, знал бы он, как я ненавижу его и презираю. Как сложно изображать покорность, когда хочется отвесить пощечину.

Пресыщенный взгляд Кайтона скользнул по моему телу, и в этом взоре не было даже похоти. Он был готов воспользоваться мной, без страсти и желания просто потому, что это в его власти. А потом выкинуть.

Принял меня за служанку? Тем лучше. Больше шансов выжить в логове врага.

Но мне и впрямь придется сделать вид, что я пришла с надеждой погреться о светлейшие бока великого императора.

Как бы мерзко не было от этой мысли. А уж дальше… дальше я знаю, куда нужно вонзить заточенную спицу, подшитую изнутри подола, чтобы убить дракона.

Потупив глаза, я сказала:

– Да, великий правитель, я жаждала коснуться вас, хотя бы раз, побыть в лучах вашего сияния… только руки вот помою. Дозвольте служить вам, как вы того пожелаете!

Он отпустил меня так же резко, как до этого схватил.

Не удержавшись, я упала на роскошную кровать.

– Скучно, – проронил великий император драконов Кайтон Даэрд, – вечно одно и то же. Ты не успеваешь проголодаться, как тебе несут еду. Но можно было хотя бы блюдо получше подобрать.

Он снова глянул в мою сторону с пренебрежением.

Я старалась усмирить свою кипящую кровь, чтобы не попытаться выцарапать эти холодные, надменные глаза цвета неба, опушенные длинными ресницами. Спокойно, Адела, ты сможешь найти то, что у тебя отобрали. И отомстить Кайтону и всей его проклятой империи за свое поверженное, разоренное и поруганное королевство, как положено принцессе!

Даже если придется притвориться влюбленной в этого чешуйчатого самодержца. Да отсохнут его крылья до того, как он решит раскрыть их в очередной раз! Но боги, сколько же достоинства и величия в каждом его движении и простом повороте головы! Какая в нем чувствуется мощь! Он подчиняет одним только взглядом.

Сложив ладони в молитвенном жесте, я сказала:

– Прошу простить мое неуместное восхищение вами, император. Я полностью в вашем распоряжении.

– Будто у тебя есть выбор, – холодно сказал Кайтон, проглотив “неуместное”, – и так сделаешь все, что я прикажу. Только сначала разберемся, как ты сюда пролезла. И если ответишь честно, возможно, я оставлю тебя живой.

ГЛАВА 1. Адела, принцесса Приграничья

– Что за темное пятно на ободке тарелки? – Матиас Второй, молодой король Приграничья и мой старший брат, брезгливо отодвинул блюдо.

– Это всего лишь перчинка, – сказала я примирительно, убирая салфеткой мельчайшую соринку.

– Оставь! – рявкнул брат. – Ты не служанка, а принцесса. Верни, как было!

Увы, недавнее вступление на престол слишком вскружило голову моему некогда довольно спокойному родственнику.

Отец даже сетовал иногда по поводу невозможности передать власть мне. Я и младше, и что совсем уж прискорбно, девица. Хотя ростом выдалась почти с Матиаса, а характером – как трое Матиасов.

Однако едва на голову брата водрузили корону, она проросла ему, кажется, прямиком в мозг.

Или Мати прекрасно притворялся все наше детство и юность, не напрягал властную мышцу специально.

– Не смею возражать, Ваше Величество, – я притворно потупила взор, отковыряла перчинку с салфетки и вернула на сияющий золотом край блюда.

– Слуги! – воззвал король.

Я вздохнула. Пока Матиас не наиграется в монарха, кары будут лететь беспорядочно и не по делу.

Хорошо хоть, за грязную тарелку не полагается смертная казнь.

– Прибыла делегация Его Величества Аштона Первого, короля Далении, – явление главного распорядителя дворца спасло чью-то задницу, если не голову.

Матиас весь подобрался.

– Как? Уже? Я ожидал его в Гардии только к вечеру!

– Попутный ветер, Ваше Величество, позволил добраться до столичного порта чуть быстрее, – распорядитель почтительно склонил голову.

– Это чудесно, – обрадовался Матиас, – отправьте приветственную процессию, я присоединюсь прямо сейчас.

– Мне нужно быть с вами, король? – вежливо спросила я.

– У нас с Аштоном мужской разговор двух правителей, – отмахнулся от меня братец, – иди и готовься к торжественному приему, я даю бал в честь прибытия моего высокородного соседа. Вот там ты очень будешь мне нужна. Можешь взять любые украшения из сокровищницы. Я дозволяю.

“Я”, “мне”…

Надеюсь, Аштон, как более опытный монарх, даст достойный пример молодому коллеге.

Я не сердилась на Матиаса. Ему всего двадцать лет, из них на троне он тридцать два дня. Тяжелая ноша на него свалилась. Мама говорила, что мальчики взрослеют позже девочек, поэтому мне, хоть я на два года младше брата, некоторые его поступки кажутся совсем ребячьими.

Мама… когда ее унесли черные лебеди в царство первых Сэлонимов, мне было пятнадцать. И отец обращался со мной, как со взрослой, делился горестями и даже спрашивал временами совета.

Недавно не стало и отца. Смертельное ранение, которое он получил… тогда же, со временем доконало его сильный организм. Не помог и мой редкий исцеляющий дар. Отец просто прогнал меня перед концом. Резко, почти грубо сказав:

– Адела! Ты принцесса, а не лекарка. Прекрати отдавать все свои силы старику. Ты должна жить, а не тлеть подле меня. Не будем больше бороться с судьбой, старший Сэлоним ждет меня на краю небес. И отведёт к твоей маме.

Гард Сэлоним, наше божество, один из семерых создателей прекрасного мира под названием Аперфод. В котором мы уживаемся с воинственными драконами и холодными эльфами.

Я рыдала, пыталась пробиться к ложу папы, такого родного, мудрого… Но он запретил пускать, чтобы я не делилась с ним своей энергией. Уверяла, что артефакт Магики, который я храню, ускорит течение силы. Но отец был неумолим. Он считал, что если усиливать меня артефактом, то я еще быстрее сгорю. Возможно, он был прав, но я так хотела спасти его!

Папа разрешил мне прийти перед самым концом. Когда я уже не сумела бы влить жизнь в его ослабленное до предела тело.

– Подойдите, дети, – прошептал он мне и моему брату. Мы оба не могли сдержать слез.

– Прости меня, Адела… – дрожащая рука старика, в которого превратился молодой и крепкий отец, гладила мою ладонь. – Мне тяжело было не пускать тебя… но я боялся, что не сдержусь. И выпью твою жизнь. А ты должна идти дальше. Вы оба. Дети, всю свою жизнь я старался, чтобы Приграничье стало надежным рубежом, что разделяет драконью империю с человечьими владениями. Продолжайте мое дело. Сохраняйте равновесие.

Даже сейчас, вспоминая эту сцену прощания, я разрыдалась. О, если бы только он тогда позволил его спасти!

Матиас еще не дозрел до короны. Как бы до беды не довел Приграничье. Или Эмедеру, как звучит название государства на древнем языке.

1.2

– Адела! Какой же красавицей вы стали, принцесса! Позвольте поцеловать вашу руку! – Аштон Первый уже отдохнул и хорошенько выспался после долгого пути.

Высокий, мощный, рыжебородый король соседнего государства в более юные годы казался мне стариком. А сейчас я понимала, что это мужчина, что называется, в самом соку, не старше сорока пяти. И на меня он смотрел, опять же, с вполне мужским интересом.

– Сколько же мы не виделись? – удивлялся Аштон. – Кажется, лет восемь.

– Точно так, гардо Аштон, – скромно отвечала я.

– Подумать только, раньше я держал вас на своих коленях! А теперь!

– Теперь подобное поведение будет истолковано как очень вызывающее, – подхватил Матиас. И рассмеялся так, что корона зазвенела.

Мы сидели в лазурной гостиной для высших приемов. В бальный зал уже стекались гости со всего Приграничья, представители лучших семей королевства. Нам надлежало явиться последними и вызвать шквал рукоплесканий.

Это был первый бал после ухода отца. И откроет его новый король. Так положено.

Дети скорбят по родителю, однако светская жизнь должна продолжаться. Нет ничего хуже для репутации королевства, чем унылый монарх. Уныние – это уязвимость.

Вот почему прибыл наш ближайший сосед из человеческих правителей, Аштон Первый в сопровождении знати своего королевства. Выразить официальное признание новому правителю и поздравить со вступлением на престол.

А заодно посмотреть, насколько силён и уверен в себе молодой король Матиас Второй.

Двери в гостиную распахнулись, являя нашим взорам Алена Китра, глухонемого помощника Матиаса. Брат считал его самым надёжным из своего окружения человеком.

Китр уже пять лет был кем-то вроде секретаря и телохранителя, сначала у принца, теперь у короля.

Ален отвесил нам три почтительных поклона и указал на коридор.

– Мой помощник сообщает, что в бальном зале уже полный сбор, – сказал Матиас, – можем идти.

– Он не говорит? – догадался Аштон.

– И не слышит, – подтвердил Матиас.

– Идеальный слуга! – восхитился Аштон и, неожиданно легко для своего массивного сложения, поднялся. И тут же подал мне руку, чтобы сопроводить на бал.

Встав рядом, я поняла, что на каблуках выше соседского короля на два сложенных вместе пальца. На обруч короны.

Мужчина ничего не сказал, но я видела, что тоже заметил. Да, девочка подросла. Мне нравилось быть взрослой, носить великолепные платья с женскими секретиками. Такими, как лифы, поддерживающие уже не детскую грудь и корсеты, утягивающие талию. А еще чулки, из самого дорогого во всем Приграничье кружева.

Мои волосы пахли травами и цветами, были уложены лучшими столичными мастерами. А туфельки стоили не меньше, чем новенькая статуя молодого короля Матиаса на торговой площади.

Кто, увидев меня, скажет, что перед ним – Хранительница ценнейшего сокровища Эмедеры, артефакта Магики?

Мы поднимались по широкой лестнице, и я поймала свое отражение в одной из зеркальных панелей, которыми облицованы стены.

Очень, очень неплохо. И венец принцессы прекрасно сочетается с прической.

В бальном зале уже играла музыка и был приглушен свет. Но наше появление заметили все.

Вновь засияли люстры, а нарядные дамы и кавалеры обратили взоры на высокую арку, через которую мы зашли.

– Король Эмедеры, Матиас Второй, его высокородный гость – король Далении, Аштон Первый и принцесса Адела Атейн!

Голос глашатая звучал так, что его можно было услышать и на главной площади перед дворцом.

Бал в честь вступления моего брата на трон открылся.

Официанты сновали между гостями, заменяя пустые бокалы полными и вручая крошечные, но очень изысканные угощения в корзиночках из теста.

Спустя час, разгоряченная танцами, музыкой и светскими беседами, я решила прогуляться по дворцу.

Обмахиваясь веером, прошла на этаж выше, туда, где находились небольшие зоны отдыха для членов королевской семьи. С фонтанчиками, зеленью и диванчиками в виде ракушек. Почувствуй себя жемчужиной!

Ноги горели, и я сняла туфли, наслаждаясь прохладой мраморного пола. Да и стучать каблуками не хотелось. Я желала побыть в одиночестве, а вовсе не привлечь какого-нибудь случайного поклонника, которых у меня слишком много.

Меня тянуло к самому дальнему алькову, и я уже почти дошла до него, когда поняла, что не единственная, кто этим вечером захотел сбежать от толпы.

Я услышала мужские голоса.

– Но мой отец был против! – с горячностью произнес Матиас.

– Мой друг, – отозвался Аштон, – теперь именно вы отвечаете за то, что происходит в Приграничье. И напомню, от вас зависит надежность рубежа между людьми и крылатыми ящерами. Правление вашего батюшки, увы, в прошлом.

– Да, это верно. И я рад, что именно с вами решил обсудить данную тему. Мне показалось, вы один не станете меня отговаривать.

– Ваш план, разумеется, по-юношески дерзок. Но не этой ли смелости не хватало в последние годы Приграничью? Разумеется, нужно учитывать множество факторов, прежде чем вторгнуться в Драторин. И я бы советовал вам сперва хорошо подумать.

– Подумать? После того, что мне стало известно о планах этого чешуйчатого бабуина, возомнившего себя властелином мира?

Вторгнуться в Драторин?

О, великие Сэлонимы! Мой брат собирается напасть на драконов?

И тут из-за ближайшей колонны вышел Ален Китр и посмотрел на меня в упор, прижав к губам указательный палец.

1.3

Я вернулась на бал, смятенная и ошарашенная. Мне нужно было поговорить с братом, но как? Вмешиваться в его беседу с королем соседней страны нельзя.

– Позвольте пригласить вас, принцесса! – ко мне потянулись сразу три руки. Красивые, разряженные в пух и прах юноши. Сыновья графов и маркизов. Блестящие кавалеры, желающие забраться еще выше на гору жизни, а лучше взлететь, смешав свою кровь с королевской.

– Что, все сразу? – спросила я, иронично приподняв правую бровь. Сейчас и правда мне не хотелось танцевать, хоть я это и обожаю. Слишком неприятный осадок оставила подслушанная мною беседа.

– Кто первым принесет мне бокал с эльдако, тот молодец! – решила я развлечься.

– Одно мгновение, принцесса!

– Вам со льдом или без?

– Может, добавить клюквенный сироп?

Трое услужливых молодых мужчин ретировались.

И меня тут же подхватил за талию четвертый.

– Я знал, что дождусь своего момента! – смеющийся Кайл Толоти, сын придворного советника, изысканно поцеловал подушечки пальцев моей правой руки. – Не откажите в удовольствии потанцевать с вами, Адела.

Нахал вытащил меня в центр зала, к остальным парам, по пути чуть не сбив мною же моих кавалеров, наперегонки бегущих с бокалами.

– Вам все равно одной столько сразу было не выпить, – прокомментировал Кайл, – официанты с радостью нальют нам еще.

– Где ваш отец, Кайл? – спросила я. Присутствие советника Толоти не помешало бы моему взбалмошному брату. Но я не видела его, кажется, три дня.

– Разве вы не знаете, Адела? – Кайл помрачнел так, что его сияющие волосы прекрасного пепельного оттенка потускнели. – Батюшку отправили в отставку, высочайшим распоряжением монарха. Его Величество Матиас сказал, что молодому королю нужны новые советы.

Вот это да.

Значит, еще до визита Аштона мой братец решил, что пора начинать править по-своему. А я вообразила, что это сосед его вдохновил на перемены.

– Вы расстроились, принцесса? – Кайл напрягся. – Вот же я идиот. У отца все в порядке, ему определили превосходную пенсию.

– Я рада за сэлта Толоти, – пришлось признать, чтобы Кайл не переживал, – но не представляю, как король проживет без его мудрости.

– Отец всегда рядом и готов служить родному Приграничью, – заверил Кайл.

Мне больше не хотелось увеселений, а навязчивые ухаживания поклонников казались комариным зудом.

Дождавшись, когда прилично будет удалиться, я сбежала. Но отправилась не в свои покои, а в Хранилище при дворцовом храме, где в окружении свечей, в золотом ларце за семью магическими печатями пребывала наша главная ценность, артефакт Магики.

Открыть печати можно перстнем, который я носила на цепочке, как кулон, пряча под одеждой, очень уж велико мне это кольцо, болтается на любом из пальцев.

Сейчас я не собиралась тревожить артефакт. Присутствие рядом с ним меня уже ободряло.

Эта удивительная святыня в виде небольшого золотого жезла с семью разноцветными драгоценными камнями, по преданию, перешла к людям от создателей-сэлонимов. Сама Фенимола Сэлоним, богиня, которой мы посылаем молитвы в этом же храме, вручила артефакт первой королеве людей, своей дочери. И по легенде хранить его должна прямая наследница Фенимолы.

Артефакт Магики усиливает способности мага, в руках которого находится.

Отец не дозволял пользоваться им без особой надобности. Потому что Артефакт разгоняет кровь и энергию, тем самым ускоряя жизнь мага. За одну минуту он словно изнашивается на год или два.

Я, как Хранительница, могла передавать артефакт на короткое время кому-то из магов, в зависимости от того, чьи способности требовалось усилить.

Иногда мы этим пользовались. Когда нужно было спасти урожай, я доверяла святыню местному стихийнику-колдуну, чтобы он вызвал дождь. Однажды мне и самой пришлось выручать Эмедеру. Два года тому назад пришла хворь под названием чахотка и начала косить народ.

Отец не хотел, чтобы я использовала усилитель Магики. Но не смог противостоять толпе, которая сначала умоляла, а затем требовала. Да и я сама настояла на том, что должна помочь сэлонимам. Так мы, люди, себя называем.

Взяв артефакт, зарядила все родники Приграничья целительной силой, и сэлонимы выздоравливали.

Мне тогда только исполнилось шестнадцать. Отец сказал, что после этого я стала взрослее на несколько лет.

Увы, у нас становится все меньше магов, которым можно передавать артефакт. Старики умирают, а у новых сил совсем уж мало. Потому что кровь наша с каждым поколением становится все жиже, мы все дальше от первых сэлонимов, созданных богами. В отличие от драконов и эльфов, живущих в несколько раз дольше нашего.

Поэтому они считают себя выше нас. И более достойными, чтобы управлять нашим миром, Аперфодом.

Положив руку на ларец, я взмолилась:

– Фенимола, помоги! Не дай случиться беде!

Свечи вокруг алтаря вспыхнули и погасли.

Странный ответ. И тревожный.

1.4

Аштон гостил у нас три дня, и все это время я почти не видела ни его, ни своего коронованного брата, кроме как на общих трапезах. Короли за едой важных проблем не обсуждали, так и пришлось мне мучиться неизвестностью.

Когда правитель Далении отбыл в порт вместе со свитой, брат удалился в храм Сэлонимов со своим глухим поверенным, и велел никого не пускать.

Я начинала беспокоиться все сильнее.

Какие мысли одолевают этого упрямца под родовой короной, пригнанной для него размер в размер лучшими мастерами Приграничья?

Какого совета он просит у Гарда Сэлонима, создателя людского племени?

Не надеясь получить ответ на свои вопросы, я успокаивала нервы в саду, за бросанием дротиков по мишени. Для девушки, особенно принцессы, занятие странное. Но развивает сосредоточенность и помогает скоротать время.

– Адела! – окликнул меня Матиас, и я вздрогнула, отправляя оперенную металлическую стрелу мимо мишени.

Брат был взволнован и корону в руках держал, будто шляпу.

Быстрыми шагами он подошел ко мне, огляделся.

– Никого не вижу тут, но давай лучше подальше уйдем от чужих ушей.

Я согласилась.

Мы отправились в малый тронный зал, за нами тенью следовал Ален Китр. Но он за уши не считается.

– Он меня благословил, Адела! – возбужденно произнес брат, едва его секретарь-телохранитель закрыл дверь за нами всеми.

– Кто? – испугалась я.

– Великий Сэлоним! Я слышал его голос, когда молился. Он прозвучал сверху, велел пасть ниц, чтобы я не ослеп. И дальше продолжал говорить.

– И что же сказал божественный Гард Сэлоним? – разволновалась я.

– Что я могу и должен сделать это. Отстоять наши владения.

– А на них кто-то покушается? – прищурилась я.

– На них уже покусились, отобрав еще у нашего отца. Вспомни, тридцать лет назад проклятый император драконов, едва вступил на трон, полностью захватил водный пояс Горного континента. Отобрал нашу часть реки Фенимолы, на которой до сих пор остались деревни сэлонимов. Он поработил живущих там людей, заставил их служить себе.

– Но, Матиас, – возразила я, – после этого Кайтон Даэрд заключил мирное соглашение с папой! И жителей побережий не угнали в рабство, они продолжают вести там хозяйство, хотя и в составе империи Драторин. И наши суда могут ходить по водам реки без препятствий. Для путешествий туда нет запрета.

– Мне стало известно, что Даэрд собирается нарушить договоренности. Просто потому, что человек, с которым их заключили, мертв. До меня дошли вести, что реку Фенимолы переименуют Драконью. А самых сильных из деревенских велели забрать в рабство и увезти в шахты, на Холодный континент. Добывать Орикоты. Для кораблей сэлонимов же воды закроют.

Новость и правда была ужасная. Кайтон Даэрд, кажется, вошел во вкус и жаждет мировой власти. А люди для него – обычный мусор!

– Ты доверяешь своему источнику информации? – спросила я ошарашенно.

– Их было несколько. Не все захотели раскрыть имена, боясь гнева императора, мне передавали их письма. Но и кроме того, было столько знаков, что я уверен: меня ведет рука Гарда Сэлонима. Демиург хочет, чтобы я стал орудием справедливости.

– Матиас! – я бросилась к нему в надежде переубедить, схватила за руки. – Брат, заклинаю тебя от поспешных решений! Мы не выстоим против войск императора Даэрда! Это безумие!

Матиас оттолкнул меня, сняв мои ладони со своих плеч.

– Прежде всего, я сейчас не брат тебе, а король. И даже если ты со мной не согласна, тебе придется принять это решение. А будешь препятствовать – станешь изменницей. Великий Гард обратился ко мне со словами: “Ты должен спасти честь сэлонимов. Верни реку Фенимолы своему племени”. Мы готовим удар по прибрежной границе. Ты поняла меня?

– Да, король, – ответила я бесцветным голосом, зная, что спорить с ним бесполезно.

ГЛАВА 2. Кайтон Даэрд. Император Драторина

– У владыки Дрианы, что на Водном континенте, уже вторая дочь достигла брачного возраста.

Снова этот разговор, будто бы невзначай. Мама себе не изменяет. Знает, что, как почтительный сын, я не сожгу тронный зал в гневе.

– А у наместника на острове Пустыни внучку пора выводить в свет.

– Очень интересно, мама.

Я подлил в бокал медового питья и внимательно посмотрел на родительницу.

– Эти разговоры ты ведешь со мной последние десять лет. Но в нынешний год отчего-то особенно часто.

– Императору нужна жена, – спокойно ответила мать, – ты еще молод, всего тридцать лет, как занимаешь престол, но это не значит, что можно оставлять рождение ровесника на зрелый возраст.

– Я пока не расположен жениться.

Обычно этих слов хватало, чтобы мать отстала. У нас с ней отличные отношения. Главное в них – четкое распределение ролей.

Я ее сын, но был рожден и воспитан, чтобы стать императором. Преумножать владения Драторина и, возможно, захватить весь мир. Разве что кроме эльфийских эрлоинов.

Кайя Даэрд соблюдала правила и вела себя со мной, не переходя разумных границ. Я и ее император, в том числе.

Но она всегда умела тактично донести свою родительскую волю, а после того, как отца не стало, ей приходится делать это за двоих.

Вот и сейчас она вежливо намекает, что я не совсем уже мальчишка и должен задуматься о потомстве. И о соратнице из древнего драконьего рода. Разумеется, мало у кого есть столь блестящая родословная, как у меня. Фамилия Даэрд была у демиургов-драконов, божественной пары, Сайтона и Симоны. От них рождены первые драконы, правители. А племя для своих детей они создали уже вселенской магией.

То же самое было и в остальных парах богов-демиургов, у эльфов и сэлонимов. Всего же наш мир и население в нем создали семь творцов. Три пары и Высший, не имеющий определения, Амистен.

Об этом я размышлял, неторопливо обходя свой тронный зал и рассматривая в сотый раз висящие на его стенах картины с изображением сцен сотворения мира.

Мой взгляд упал на портрет Сайтона Даэрда. Если верить летописям, не просто творца, но и моего предка.

Между нами есть определенное фамильное сходство. И я ношу такую же прическу.

– В твоих словах много правды, мама, – признал я наконец, – согласен, пришло время устроить бал в императорском дворце. И на смотрины пригласить представительниц самых древних семей.

– Ты можешь поручить мне выбрать их для тебя, мой великий сын, – предложила Кайя.

– Буду благодарен, если ты это сделаешь. Пусть ближайшие родственницы владык всех драторий империи прибудут сюда в одно место и время.

– Для подготовки потребуется не менее полугода, Кайтон, – заметила мать.

– Так тому и быть, – согласился я, радуясь, что эта светская повинность откладывается на шесть зеперов, а то и дольше, – займись. Главный орин столицы в твоем распоряжении.

Этот орин, артефакт связи, самый большой не только в Даэре, но и во всем мире. Изготовлен из цельного кристалла орикота и позволяет без малейших помех услышать собеседника хоть из подвала, хоть с вершины высочайшей горы. Именно такой нужен, чтобы связаться с самыми отдаленными уголками моей империи. Ведь и там живут благороднейшие семьи.

Не каждая драконица может стать супругой императора. Только наследница рода, близкого к первым драторинам.

Чем чище кровь, тем сильнее в ней древняя магия.

Высшие драконы живут порой до четырехсот лет. Мне еще нет и первой сотни. Но Кайя права, с наследниками слишком тянуть не стоит, мой отец тому пример. Он был намного старше матери… та и сейчас прекрасно выглядит, и по летам могла бы выйти замуж снова. Но это недопустимо: вдова императора должна оставаться одна. Таков закон.

Я уважаю правила, соблюдаю обычаи и соответствую канонам. И при этом не боюсь менять мир вокруг драконов и для них. Поэтому я и великий правитель.

2.2

После того как я дал согласие на проведение императорских смотрин, прошло два семидневья, половина зепера.

Кайя очень вдохновилась процессом, и я понял, что это было удачное решение. Приятно видеть ее бодрой и воодушевленной.

Эта домоседка даже вновь ощутила интерес к жизни и прогулкам не только вне дворца, но и самой Даэры.

Для драконов расстояния условны.

Когда ты можешь раскинуть за спиной огромные крылья, способные вынести тяжелое драконье тело, какие для тебя существуют преграды?

Боги выделили нас из трех рас, дав возможность и желание летать.

Но Кайя в последние годы ими почти не пользовалась, иногда прогуливаясь в горах пешком, со свитой. И не более того.

Что ж, это ее выбор. Но я был рад, когда она ему изменила.

– Собираешься полетать? – позволил я себе удивиться, увидев мать в “костюме полудракона”. Легкая кожаная безрукавка и обтягивающие брюки, которые не рвутся во время превращения, а растягиваются, становясь чешуей.

– Да, мой император, – улыбнулась Кайя, – отправлюсь на речной пояс, посмотрю на бурные воды Фенимолы сверху. Спущусь погулять по берегу и может, поплавать в лодке.

– Тебе стоит взять свиту, – сказал я, – там хоть и наши подданные, но они сэлонимы.

– Разве границу не охраняет сотня твоих воинов, император Кайтон? – отмахнулась мать.

– Все равно, – я настаивал, – хотя бы будут вторые руки для весел, если ты решишь грести.

– А вот это правильно! – вдруг рассмеялась Кайя. – Какого же мудрого императора у меня получилось вырастить! И заботливого сына.

Мать поцеловала меня в щеку, и этот жест откликнулся в груди теплом. Я приобнял Кайю, пожелав ей отличной прогулки.

– Я вернусь и расскажу тебе о наследнице владыки с острова Спящего дракона, – пообещала она, оглянувшись на пороге, – просто удивительная девушка.

– Наслаждайся прогулкой, не торопись возвращаться, – я изобразил ярость и даже зарычал.

Мать послала мне воздушный поцелуй и убежала беспечно, как девчонка.

Я и не знал, как сильно буду сожалеть о своих невзначай брошенных словах.

Если бы я ее не пустил… Тогда бы я ее спас.

Но после шторма крыльями не машут.

Кайя то ли прислушалась ко мне, то ли и правда увлеклась прогулкой, но не было ее много часов.

Когда Ипиро уже клонился к закату, я отвлекся от свитка с новым торговым предложением эльфов. Они зачем-то хотели выкупить целую ледовую глыбу, одну из тех, что плавают среди вод, омывающих Холодный континент.

Надо бы выяснить, какая им выгода из этого. Возможно, драконам их изобретение тоже пользу принесет.

Спина затекла. Все же я не конторская крыса, а повелитель величайших воинов мира. Поднявшись, я прошелся к окну. И замер. На фиолетовом закатном фоне с юго-западной стороны тянулся по небу шлейф черного дыма. Оттуда, где протекает величественная река Фенимолы.

– Драйт! – закричал я, призывая советника.

Он появился не сразу. И по лицу подданного я понял: случилось что-то дурное.

– Император! – сказал он тревожно. – Поступил сигнал по орину. Начальник береговой охраны сообщил, что сэлонимы попытались захватить речной оплот.

– Пострадавшие, разрушения? – отрывисто спросил я. Мне хотелось раскинуть крылья и самому полететь разобраться.

– Эти глупцы… они вероломно напали, еще до темноты.

– Потому что днем им легче затеряться в толпе сэлонимов, – понял я, – а ночью мой караул совершает регулярный облет побережья.

– Именно, император. Через ваших воинов не прорваться среди ночи. Кто-то их надоумил. Они убили начальника охраны и…

Драйт замолчал.

Я понял все без слов.

– Что с ней?

Горло перехватили чувства, из тех, с которыми я привык справляться с детства. Их вытравливали у меня, выжигали драконьим огнем.

Советник не отвечал. Не решался.

– Где она? – взревел я, чувствуя, как мои зрачки становятся вертикальными, а хребет трещит от вот-вот готовых прорезаться крыльев.

– Она жива?

К моему облегчению Драйт кивнул.

– Дерра Кайя и ее сопровождающий были посреди реки, когда это случилось. Одна из рыбацких шхун оказалась судном мятежников. Оттуда раздался залп. Дерра Кайя была ранена сразу же, не успев обратиться. Но ее верный слуга… он смог ее спасти.

Мы оба молчали. Я ждал продолжения, но пол подо мной начал нагреваться.

– Сейчас вашу мать доставляют в Даэру под охраной троих драконов. Она еще не пришла в сознание, но дышит.

2.3

Я боролся с собой.

Император драконов хотел не мешкая, лететь на место преступления. Оценить масштабы разрушений и покарать виновных.

А сын Кайи Даэрд предпочел бы дождаться, когда мать принесут во дворец, и понять, в каком она состоянии.

Владыка победил.

Он всегда побеждает во мне, поэтому Драторин – величайшая империя Аперфода. А других на нашей планете и нет. Только хаотично раскиданные королевства и владения.

Во мне выжигали чувства. Целенаправленно с детства. И Кайя тоже приложила к тому крыло и руку. Так что она поймет, почему я распорядился собрать со мной двадцать сильнейших солдат.

И немедленно вылетел с ними к речной границе.

По пути нам встретились драконы, несущие паланкин, внутри которого лежала Кайя.

Воины продемонстрировали знак почтения, показывая, что узнали императора, и мы разминулись.

Я не видел Кайю за пологом. Но драконий нюх даже на расстоянии безошибочно распознал запах крови и умирания.

И в груди моей заклокотал огонь.

Убить, сжечь…

Уничтожить.

Но нет, я не стану уподобляться сэлонимам в глупости, губя собственные владения.

У берегового оплота шла битва. Драконы летали, словно большие сильные птицы, разя сверху огнем.

Сэлонимы, глупые людишки, пытались поражать мою воздушную армию десятками стрел. Временами слышались выстрелы пороховых ружей. Все же подготовились, нашли хоть сколько-то огнестрелов.

Увы, нападающие быстро смешались с местными, моими подданными. Гибли те и другие, без разбора.

Отлетев чуть дальше от средоточия битвы, я превратился в полудракона и щелкнул пальцами.

Тут же рядом со мной оказался маршал Грайт Даурн, также в виде полудракона.

– Мои соболезнования, император, – сказал он тихо, – я видел ее, брал на руки, чтобы положить в паланкин.

– Кто напал, мятежники из деревень или пришлые?

– Приграничье, – подтвердил мои догадки Даурн, – там новый король. Он решил вернуть то, что мы взяли три десятка лет назад.

– Какая же короткая память у этих людей, – процедил я, – сжечь Гардию. Выживших взять в рабство. Добыть и доставить мне их святыню из королевского храма.

– Но… – нерешительно попытался возразить маршал.

– Ты видел Кайю, – сказал я, – ее кровь требует отмщения. Приказываю доставить в мой дворец, и предать казни короля Приграничья и членов его семьи. Расправа должна быть быстрой, не позже следующего полудня после поимки. Воля императора!

Грайт Даурн просто кивнул и увеличил расстояние между нами, чтобы обрести полную мощь дракона.

Я же не спешил лишать себя дара речи. В образе дракона можно обмениваться сообщениями, но ограниченно. Они касаются в основном тактики боя. Отдавать приказы удобнее, когда выглядишь теплокровным.

Осмотревшись, я понял: у мятежников нет шансов. Даже то, что они подставили жителей побережья, их не спасет.

Кто-то встал на их сторону, но большая часть либо спряталась, либо помогала моим воинам. Этим людям было что терять. И они не помнили себя частью Приграничья.

Горели дома и корабли.

Неслись крики ужаса и боли.

Дым, огонь и кровь. Краски и запахи битвы.

С северо-востока небо потемнело. Летело подкрепление. Бесчисленная армия драконов, столько даже и не требовалось, чтобы подавить наступление. Сейчас они зачистят берега и отправятся в Приграничье.

К утру от Гардии ничего не останется. И я даже не собираюсь включать Приграничье в состав империи. Не сейчас. Иначе не получится отомстить. Ведь тогда я буду разрушать свое имущество, которое придется восстанавливать из имперской казны. А этих глупцов сначала надо проучить.

Пусть они залижут раны и наведут хоть какой-то порядок. Там посмотрим. Если и после этого не успокоятся, второго предупреждения не будет, и еще одна территория на карте окрасится в цвета Драторина.

2.4

Лучшая месть – та, что происходит на твоих глазах.

Я присоединился к летящему на Гардию отряду. Тем более что мне проще будет найти святыню сэлонимов. Я знаю, как она выглядит, потому что сам вернул ее прежнему королю. Но раз его детишки настолько неблагодарны, грау побери все былые договоренности.

Столица Приграничья сверху выглядела безмятежно.

Улицы мягко освещают фонари, летний ветерок колышет кроны деревьев.

Гардия располагалась в удачном месте, на Зеленых Холмах, в “мягкой части” континента. Остальная была преимущественно “костлявой”.

У Приграничья был самый удачный выход к морю Сайтона. И от проклятых селений полукровок королевство отделено высокими, непроницаемыми хребтами гор Грау.

Сладкий кусок для любого завоевателя. И столько лет я давал им жить в покое и благоденствии. Сделка была удачной для обеих сторон.

Но теперь сэлонимы смертельно ранили мать императора.

Первый огненный поток ударил по крыше королевского дворца.

Треск ломаемых перекрытий, звон стекла и крики.

Мои воины действовали четко и слаженно.

Я подал знак двоим лететь за мной, к храму сэлонимов при королевском жилье.

Мне нужен ларец, что оберегается семью печатями. Открыть их может только Хранитель. Не знаю, кто это теперь. Если не получится взломать крышку ларца-футляра, я велю найти того, кто владеет перстнем.

Огонь и молнии разбили высокое витражное окно.

Я и мои воины проникли внутрь.

Обратившись полудраконом, я опустился на расчерченный ритуальными узорами каменный пол, прошел к дверям хранилища, собираясь и их сжечь. Но сюрприз, те оказались открыты.

Спиной ко мне у алтаря стоял высокий мужчина, сэлоним.

Вот и хранитель, надо полагать!

Трясущейся рукой он вскрывал печати, одну за другой.

– Отлично! Отдай теперь его мне! – приказал я.

Сэлоним вздрогнул и обернулся, закрывая спиной алтарь.

– Дракон! Владыка! – простонал он. – Пощадите!

Я брезгливо смотрел на этого слизняка. Крепкий, не юноша уже по меркам этих бабочек-однодневок.

Богато одет и тщательно выбрит, в темных глазах плещется ужас.

– Кольцо, артефакт – и можешь убираться отсюда, пока я не передумал.

Я вытянул руку ладонью вверх.

Хранитель положил на нее перстень на цепочке, тонкой, будто бы женской. А потом бережно передал мне продолговатый золоченый футляр.

– Иди! – я указал ему на дверь.

Трус, который даже не попытался отстоять сокровище своего племени, поклонился и поспешно убежал. Что ж, пусть его боги позволят пройти мимо моих парней и остаться живым.

Надев кольцо на мизинец, я открыл коробочку. Артефакт Магики был там. Семь камней демиургов сияли так же ярко, как и тридцать лет тому назад.

Эта святыня изначально считалась человеческой, поскольку связана с именем Фенимолы, их богини. Что ж, людишки, вы не смогли ее сберечь, как и добрые соседские отношения.

Захлопнув крышку, я крепко ухватил футляр, так чтобы, даже когда я обращусь, он надежно был защищен и не выпал.

Выйдя из алтарной, я взмахнул крыльями, поднимаясь к окну, через которое сюда проник.

– Стой, вор! – полетел мне в спину разъяренный женский крик. – Верни святыню, гад чешуйчатый!

А девица не робкого десятка.

Уже возле окна я оглянулся.

Она стояла внизу, в дверях. И с моей точки казалась маленькой и хрупкой. Светловолосая девушка, лица которой я не мог рассмотреть, в роскошном платье, в прическе блеснула диадема. Красавица из благородных. Жаль, я не могу задержаться, чтобы увидеть ее ближе.

Один из моих воинов бросился к ней.

– Оставь девчонку, – велел я ему, – в ней куда больше мужества, чем в ее соотечественнике. Летим дальше. Она заслужила шанс выжить.

ГЛАВА 3. Адела. Бегство из Приграничья

В тот проклятый демиургами вечер мы с Матиасом кидали кости на игральном столике в гранитном зале. Специальная комната для развлечений, здесь собраны все настольные игры мира.

С тех пор как прическу Матиаса дополнила корона, а в имени появился хвостик “Второй”, мы не встречались в игровой ни разу.

А сегодня он заливисто смеялся, пытался жульничать, отвлекая меня от игрового поля, менял фишки местами.

И его глухонемой секретарь, разумеется, способствовал этому обману, помогая рассеивать мое внимание.

То запускал бумажных птичек под потолок, то принимался двигать мебель. Ему все равно, он не слышит. А мне скрежет тяжелых дубовых ножек по гранитному полу казался невероятно громким. Наконец, Матиас сжалился надо мной и подал Алену знак оставить нас.

– Не пойму, король, ты нервничаешь или, наоборот, весел? – спросила я на середине игры. Благодаря ухищрениям брата и слуги, счет был в его пользу.

– Это предвкушение, Адела, – ответил он снисходительно, – у мужчин бывает такое перед великими свершениями.

– Очень надеюсь, что это сулит хорошие перемены нашему процветающему Приграничью, – сказала я осторожно.

– Мы станем не просто процветающими, но великими! – кажется, даже самоцветы на короне Матиаса засияли еще сильнее, когда он это говорил. – Но женщине не дано понять мужской замысел. Вы готовы сидеть на крошечной лужайке, не видя ничего дальше своего носа.

Пропустив мимо ушей его обычные заносчивые выпады, я похолодела, поняв главное.

– Матиас, это случится сегодня?

– Это происходит прямо сейчас!

Король подпрыгнул в своем кресле.

Ох, женить бы его. Жаль, у Аштона нет дочери. Может, тогда бы Матиас немного отвлекся от своих воинственных планов.

Двери гранитного зала с треском распахнулись.

– Ваше величество! – закричал один из военачальников, врываясь без доклада. – Наша армия терпит поражение на прибрежном оплоте Драторина.

– Что? – глаза Матиаса округлились. – Не может быть! Мы все продумали вместе с адмиралами! Все было тщательно спланировано.

– Однако наше наступление подавлено.

– Откуда вы узнали, грау вас побери? – король широким жестом смахнул со стола доску вместе с фишками и кубиками.

– Один из сотников смог связаться с главным штабом, используя полевой орин. И в тот же момент его убили, а шар разбили огненной стрелой. Больше связи с армией нет.

– Отправляйте подкрепление! – Матиас старался говорить спокойно, но я видела, как он побледнел, и на лбу выступила испарина.

– Ваше Величество! – воскликнул воин. – Возможно, стоит усилить воздушную оборону Гардии?

– Я приказываю закончить начатое! – Матиас сжал кулаки. – Срочно шлите подмогу к реке Фенимолы из тех войск, что собраны на границе!

– Принято, мой король, – мужчина склонил голову и вышел.

– Матиас! – закричала я. – Если драконы нападут на Гардию, погибнут мирные люди! Будут разрушены дома!

– Сразу видно, что ты не разбираешься в воинской стратегии, – прервал меня брат, – Кайтон Даэрд не станет разрушать город, в худшем варианте – попытается прибрать его к рукам. Драконы любят, когда все в хорошем состоянии, а это означает длительную осаду, на которую нужны силы…

Матиас гордо посмотрел на меня, проверяя, не ослепла ли я от его блестящих выкладок.

– Так что моя задача – ослабить драконов на границе, отбросить их назад и выстроить свой оплот на берегах Фенимолы. Они направят свои силы туда, чтобы отстоять реку и не спалить все, что там уже построено. И к нам не сунутся. Они не ожидают, что мы перебросим свои главные ресурсы туда же. Мы разгромим их крылатый отряд, подчиним речной оплот, и наша граница станет нерушимой!

– А если император Даэрд захочет нас проучить, в назидание остальным сэлонимам? – тихо спросила я.

– Адела, – свирепо посмотрел на меня король, – а не пойти ли тебе в свои девичьи покои, пока мужчины занимаются делом? Можешь помолиться демиургам, если тебе так станет спокойнее.

– Хорошо, король, так и сделаю, – я поднялась и покинула игровой зал.

Возможно, мне и правда стоит принести молитвы богам. Но сначала зайти в свои покои. Цепочка с кольцом Хранителя заперта в шкатулке в моей спальне.

Но, открыв шкафчик, где была шкатулка, я застыла, не в силах осознать то, что случилось.

Крышка ларчика откинута, а перстня внутри не оказалось.

3.2

Кто мог проникнуть в спальню принцессы, вскрыть запечатанную магией шкатулку и так же легко выйти?

Тот, кому дозволено ходить по дворцу без препятствий. Слуги, советники, члены семьи… Но не Матиасу же воровать украшения сестры?

Он бы просто приказал отдать то, что ему нужно. Власть быстро вскружила голову моему брату и грозит превратить его в тирана.

Я решила пойти в храм и попытаться хоть что-то сделать. Но что?

Подкараулить вора?

Спать возле святыни, чтобы ее не утащили?

Я поспешила к выходу, но еще не успела добраться до первого этажа по лестнице, как по дворцу прокатился глухой рокот.

Выбежав на улицу, я посмотрела вверх и увидела дым со стороны крыши.

И мечущиеся крылатые тени.

Драконы! Они прилетели мстить за неповиновение людей!

Я остолбенела и не знаю, сколько времени простояла, глядя, как загорается дворец. Как вылетают от жара стекла из окон верхних этажей и вместо лиц выглядывают языки пламени.

Отвсюду слышались крики. Слуги в спешке покидали дворец.

Придя в себя, я побежала по направлению к храму.

Еще издали увидела, что и там разбиты окна.

Возможно, захватчики уже внутри. Но это меня не остановило. Я Хранительница артефакта Магики и должна быть рядом со своим сокровищем.

У входных дверей я увидела тело. Мужчина в богатой одежде. Неужели драконы его убили?

Склонившись над несчастным, я узнала Кайла Толоти. Лицо его было измазано сажей, из уголка рта струилась кровь.

Кайл был еще жив.

– Адела, – прошептал он, – артефакт… я пытался, пытался остановить… его.

Глаза молодого мужчины закрылись. Подавив рыдания, я зашла в распахнутые двери храма, и сразу же увидела вора. Точнее, воров. Три полудракона, один из которых поднялся к окну и готовился покинуть храм. В руке захватчик крепко сжимал футляр с артефактом, который я должна оберегать хоть ценой жизни!

– Стой, вор! – закричала я, не помня себя. – Верни святыню, гад чешуйчатый!

Один из драторинов кинулся ко мне. Я видела его бесстрастное лицо и понимала, что такой без сожалений прикончит меня.

Помощь пришла, откуда не ждали.

– Оставь девчонку, – спокойный голос вора разносился под куполом храма, отражался от стен, – в ней куда больше мужества, чем в ее соотечественнике. Летим дальше. Она заслужила шанс выжить.

Полудракон не выразил никаких эмоций, просто развернулся и последовал за своим господином, то же самое сделал и третий летун.

Я прошла к алтарю просто, чтобы убедиться: он разорен.

Наглые, гадкие драконы унесли нашу святыню. Зачем она им сдалась, спрашивается?!

Неужели я права, и крылатые решили нас проучить?

Бессильно оперлась на край мраморного алтаря и соображала, что же мне делать теперь.

Я не могу оставить все как есть. Должна следовать за святыней, которую поклялась хранить до конца своих дней и передать наследнице.

– Принцесса! – низкий, спокойный голос раздался над моим ухом. – Вам нужно уходить, здесь опасно. Огонь подбирается к храму.

Хаур Гроти, один из старших жрецов святилища, внимательно на меня смотрел.

– Я упустила его, Хаур, – сказала я, чувствуя, как прорываются из груди рыдания. Нечего реветь как девчонка, которая потеряла карманные деньги.

– Дракон унес артефакт Магики.

Лицо Гроти исказилось.

– Я надеялся, что вы успеете его забрать до того, как здесь окажется враг, – сказал он обескураженно, взъерошив большой ладонью короткие седые волосы.

Загрохотало, кажется, вокруг нас. Шум слышался из-под потолка.

– Бежим! – закричал жрец, хватая меня за руку и утаскивая к выходу.

За нашими спинами что-то рушилось. По моему лицу струились слезы. Драконы забирали у нас самое дорогое, беспощадно разоряя и сжигая главные постройки.

Хаур вытащил меня через черный вход. В нос ударил запах гари.

Люди бежали по улицам, толкаясь и голося, уносили ноги из центра Гардии, на который пришелся самый мощный драконий удар.

– Где мой брат? – спросила я, глядя на черное от дыма небо над Гардией.

– Король Матиас спасся, я слышал, как он велел найти вас, – сообщил Хаур.

– Вот вы меня и нашли, – кивнула я, – а теперь отпустите туда, куда меня зовет долг.

– И куда же, принцесса? – Гроти продолжал уводить меня от горящего здания.

– Я отправлюсь в Даэру, разыскивать артефакт Магики. Потому что лишь я одна могу его вернуть. И вам меня не остановить.

Хаур удивленно и оценивающе посмотрел на меня. Он ведь старше моего отца. Сейчас будет поучать и рассказывать, где место молодой принцессы.

– Разумеется, я не дам вам уйти одной, – сказал он наконец.

И только я приготовилась ему возражать, добавил:

– Мы поедем вместе.

3.3

– Вам нужно переодеться в платье попроще, принцесса, – заявил Хаур, – прямо перед нами дом, из которого уже все сбежали, половина стены разрушена, но огня нет, из разбитого платяного шкафа торчит одежда. Идем.

Паника на улице уже достигла критических размеров. Мы удалились от дворца, туда, где жили простолюдины, обслуживающие господ.

Люди передвигались хаотично, налетая друг на друга. И в этой мешанине легче было оставаться незамеченными. Всем просто было не до нас.

– Но я не мародер! – предложение, а точнее, требование Гроти показалось мне возмутительным.

– Правила изменились, принцесса. Вперед.

Он подал мне руку, помогая перебраться через куски стены, лежащие во дворе.

– Нам нужно поторопиться, огонь идет сюда от соседних домов, – предупредил Хаур.

Не мешкая, я потянула на себя ближайшее платье. Простое, но на пару размеров больше, чем мне нужно. Достав еще два, я убедилась, что они все мне велики.

Что ж, подпоясаюсь потуже.

Постаравшись найти укромный уголок и поминутно озираясь, чтобы никто не зашел, я сменила одежду. Оставила себе лишь украшения, которые могут пригодиться в дороге вместо денег. Монеты я ведь не взяла, мы с Матиасом не на них играли.

Пришлось остаться и в своих туфлях. В разрушенной комнате не было совсем никакой обуви.

– Принцесса! – позвал меня Хаур. – Вы готовы?

Я вышла к нему и чуть не рассмеялась, увидев наряд, который он подобрал для себя. Грубая полотняная рубаха была ему коротковата, длинные руки торчали из рукавов. Поверх он накинул линялый жилет ниже колен. Широкие штаны залатаны в нескольких местах и подвязаны веревочным поясом. Гроти посчастливилось найти еще и сапоги. Старые, заношенные, но по размеру.

Величественный жрец преобразился, теперь он походил на деревенского старика-рыболова.

– Отлично, на первое время сойдет, – кивнул Гроти, – идем, достанем себе коней.

Мы вышли как нельзя кстати.

Как раз над нами пролетел дракон и пустил столп пламени, волной опаляющий все без разбору.

Огонь попал в центр брошенного дома.

Хаур по-отечески укрыл меня своей жилеткой.

– Зачем они это делают? – спросила я, со слезами глядя, во что превращается любимый город.

Мне было страшно. Очень. Но я старалась сдерживать панику.

– Это похоже на месть, принцесса, – заметил жрец, – император Даэрд известен своим хладнокровием. То, что сейчас происходит, говорит о каком-то личном ущербе, нанесенном ему нашим войском.

– А может, все дело в том, что император Даэрд – обычный зарвавшийся правитель, – выкрикнула я, не в силах смотреть на страдания и разрушения, – безумец, опьяненный властью!

– При всем уважении к вам, принцесса, это описание больше подходит другому монарху, – твердо сказал Хаур, – идемте, пока сами не сгорели.

Этот совет был весьма разумным.

Пробираясь сквозь обезумевшую толпу, мы толкались и кричали, как все. Плакали дети, ругались мужчины. Рыдали их жены. Слезы текли и по моему лицу, должно быть, серому от дыма и горя.

А ведь мы еще находились недалеко от дворца, внутри крепостных стен. Что же встретит нас снаружи?

Гроти привел меня на этот раз к конюшне. Такой же разоренной и опустошенной, как и все остальное.

Мы открыли все двери и ворота, чтобы выпустить испуганных животных.

Одна из лошадей меня узнала.

– Персик! – обрадовалась я, обнимая ее морду.

– Вот и вам есть на чем ехать, – рассудил Гроти.

Сам он с трудом остановил гнедого жеребца.

Я кинула последний взгляд на родной дворец. На главном корпусе уже не было крыши и верхнего этажа.

Нет больше богатого и процветающего Приграничья. Эмедера пала.

3.4

Крепостные стены давно остались позади, мы выехали из столицы, направляясь в сторону границы с Драторином. Великой драконьей империей, что занимает теперь берега реки Фенимолы. Некогда ближайшая к нам ее часть принадлежала сэлонимам.

Почему отец ее отдал, не стал отстаивать?

Понять это легко, глядя на мощные очертания драконов в небе над Приграничьем.

Они кружили, как чёрные зловещие птицы. Небольшим облегчением было видеть, как драконы поднимаются все выше. Значит, завершили расправу и возвращаются на место битвы или дальше в Даэру.

Запах гари чувствовался даже в маленькой приграничной деревне, в которой все дома оказались целы. Драконов интересовал лишь удар по Гардии.

– Нам нужно незаметно достичь границы и переправиться на другой берег, – сказал Хаур, когда мы в объезд миновали деревеньку и пробирались через редкий лесок к рубежу.

На нас уже опустилась ночь, в небе светило Зеперо, красноватое от дыма, или гнева богов.

Стараясь быть как можно более неприметными, пробирались мы запутанными тропами к границе.

Владения Приграничья заканчивались сразу же за этим лесом.

Берега принадлежали драконам.

Притаившись за деревьями, мы выискивали взглядами обычный крылатый караул.

Но никого не встретили.

От воды поднимался пар. Возможно, она была раскалена дыханием злобных драконов, уничтоживших все живое.

– Нам нужно на ту сторону, – растерянно сказала я, понимая, что это и так очевидно.

– Кони переведут нас, – подбодрил меня Хаур, – надо только найти мель. И тишину.

Последнее было наиболее важно, потому что мы слышали гул, который к нам приближался. Непонятно, люди это или драконы.

– Принцесса, такой момент. Нам придется представляться мужем и женой.

Хаур спешился и вел своего коня и мою лошадь под уздцы, я все так же оставалась верхом.

– Но почему не отцом и дочерью? – удивилась я. – Мы больше на них похожи.

– Это да, – кивнул жрец, – и отношусь я к вам как к дочери, принцесса. Но представить вас дочерью означает подвергнуть домогательствам. Вы прекрасны, Адела, словно юная богиня. Разумеется, есть мерзавцы, которых ничто не остановит. Но им мы не будем представляться никем. А сразу дадим отпор.

– Я поняла, вас, жрец. Но мне тогда нужно назваться другим именем.

– Это так. Можно придумать что-то созвучное, чтобы вам проще было отзываться, а мне обращаться.

– Делия, – уверенно сказала я, – мама звала меня Дел, иногда Делли. А вас, то есть, тебя мне как величать?

– Имя Хаур никому ничего не скажет, – рассмеялся жрец, – но давай придумаем нам фамилию попроще. Как насчет Липи?

– Делия Липи. Вполне нормально.

Хаур остановился.

– Вот здесь мелко и река не кипит, – сказал он, – место далеко от битвы и воинов тут нет.

Хаур легко вскочил на коня. Берег был крутоват, но вода и правда низко, можно было увидеть лежащие на дне бревна. Да и сужение здесь сильное, мы доберемся быстро.

Это словно милость богов, знак, что мне все же нужно на другой берег.

Мы были уже на середине, когда над нашими головами просвистели драконьи крылья.

Раздался отвратительный клекот, смешанный с рычанием. В своем истинном облике эти рептилии не могут говорить и общаются между собой с помощью жутких звериных звуков.

Рядом с Персиком ударил огонь, на меня тут же обрушился фонтан горячих брызг. Вода моментально вскипела.

Бедные животные заржали и в ужасе бросились вперед. Я с трудом удержалась в седле.

Нас заметили!

Дракон был только один.

Но и с ним нам не справиться. Мощное создание, призванное убивать. Не знающее сострадания к сэлонимам. Они называют нас “однодневками”. Считают, наша жизнь настолько коротка, что ее ценить не обязательно. Мы умираем, не поняв, что родились.

Это, разумеется, глупость несусветная с их стороны. Но спорить с таким заблуждением, особенно сейчас, бессмысленно.

Дракон спустился ниже.

Я видела его оскаленную пасть, огромные, острые будто мечи, зубы. Неужели я так глупо погибну, едва покинув Приграничье?

Но тут Хаур вырвался вперед. С нечеловеческим напряжением выбросил вперед правую руку, и я увидела, как пещеру из плоти и крови полетел остро заточенный дротик. Длиннее тех, какие любила метать я ради развлечения. Дракон взревел, спустился ниже и ударил хвостом, оглушая коня Хаура.

Животное встало на дыбы.

Моя же Персик пришла вдруг в себя и понесла меня к спасительному берегу. Остановилась она только лишь когда ее все ее четыре копыта коснулись твердой почвы.

Оглянувшись, я увидела, как гигантский ящер сдулся. Вместо него в реку упал светловолосый мужчина в кожаной одежде, с ярко-алыми перепончатыми крыльями.

Хаур же направлялся ко мне.

– Вперед, быстро! – скомандовал он.

– А что с ним? – испуганно кивнула я в сторону поверженного дракона.

– Ранен, не утонет. Нам надо спешить, Дел. Не спорь. Сейчас тут будут его соратники. Наш путь лежит в Даэру, не стоит отвлекаться от цели.

Я послушала жреца, но внутри меня все протестовало. Как я, целительница, могу оставить раненого, беззащитного, пусть и врага? Это против моей природы, моего предназначения.

С тяжелым сердцем я проследовала за Хауром.

ГЛАВА 4. Адела. Столица драконьей империи

В Даэру мы добрались уже к утру. Измотанные, в грязной, порванной и местами подгоревшей одежде. У главных городских ворот нас остановили двое хмурых стражников в тяжелых латах.

– Кто такие? – прорычал тот, что повыше. – Шпионы с Приграничья?

Я видела, что они не драконьей расы. Сэлонимы в услужении драторинов.

– Мы с женой бежим из береговой деревушки, – Хаур уже с трудом слез с коня. Возраст давал о себе знать, пожилому жрецу тяжело далась эта изнурительная поездка.

– Вот пенек старый, какую себе красотку в постель отхватил! – проскрипел из-под железного шлема второй стражник. – Как звать?

– Хаур и Делия Липи, – услужливо ответил жрец, – я рыбачил, а баба моя рыбку готовила. Но спалили домик наш, лодки все потопли. Разорены мы.

– А сюда чего притащились? Думаете, в столице без вас народу мало?

– Господин, – заканючила я, – я же еще и немного лекарка, могу в лазарете работать. Сейчас же раненых много повезут. А я расторопная.

Мужчины переглянулись. Уж не знаю, как через узкие щели для глаз они могли обменяться взглядами. Но кажется, сделали это.

– Проходите, – буркнул высокий, – вы уже не первые сегодня. Наверняка с утра император сделает какие-нибудь распоряжения насчет беженцев с реки. Сейчас-то самые шустрые добрались. А к полудню вас и не сосчитать будет.

Стражник открыл нам неприметную дверцу в нижней части громоздких огромных ворот. Чтобы пройти в них, мне пришлось спешиться.

И сразу я обнаружила неприятную неожиданность. Одна туфелька свалилась с ноги, пока мы ехали. А я даже внимания не обратила. У второй же каблук подвернулся, так что я вскрикнула, хватаясь за сбрую своей лошадки.

Пришлось разуться полностью и входить в Даэру босиком.

Острые края камней больно резали нежные подошвы.

– Нам нужен закладной дом, – негромко сказал Хаур, – у меня есть немного золота без гербов Эмедеры. Хватит снять комнату в ночлежке. Но нам понадобится заложить твои серьги или еще что-то.

– Можешь взять все, что у меня есть.

Как же больно идти!

Каждый шаг отдается в голове, кожа будто остается на камнях.

– Если принесу все сразу, это вызовет подозрения. Сдам серьги, скажу что это приданое твое.

Город еще спал, несмотря на то, что в опасной близости от него горели дома, гибли люди и, возможно, драконы.

Пустые улицы, с редкими и не вполне трезвыми прохожими, украшены статуями драконов. Повсюду флаги Драторина. Дома низкие, каменные.

– Мы идем по бедному району, здесь обитают сэлонимы, которые у драконов в услужении, – сказал Хаур, – ты можешь сесть обратно на лошадь, покуда не сбила ноги.

– Они уже в кровь, – призналась я.

– Надо купить тебе простую обувь. Все улицы Даэры вымощены камнем. Босиком недолго сможешь проходить.

Я благодарно воспользовалась предложением жреца.

– А где живут драторины? – спросила я, видя, что вокруг только низкие дома, не более чем на два этажа.

– Ближе к центру, в больших зданиях, больше похожих на замки. А основная часть их селений – на возвышенностях. К небу ближе. Сам центр Даэры тоже на возвышении. И его средоточие – дворец императора.

Мы остановились у трехэтажного здания, которое выглядело солиднее и вместительнее остальных.

– Вот и гостиница, – сказал Хаур, указав на вывеску, – не самая дешевая. Но чем низкопробнее заведение, тем опаснее в нем останавливаться.

Мы зашли во дворик, где был даже навес для лошадей.

Навстречу нам вышел сонный служащий. Увидев его, я оторопела. Это полукровка! Помесь сэлонима и эльфа. Видно по ушам, заостренным, но все же более круглым, нежели у настоящих эрлинов. Да и глаза слишком маленькие, человечьи. Ну а последние возможные сомнения развеял широкий кожаный ошейник, положенный полукровкам. У рожденных от связи людей и эльфов он синий, от драконьего блуда – черный.

– Комната нужна? – спросил мужчина вежливо. При этом он с любопытством нас оглядывал.

– Нужна, сэлт, – подтвердил Хаур, – мы с женой ушли от реки, хозяйство наше разорили.

– Сочувствую, – покачал головой полукровка, – у нас осталось две свободных комнаты. Одна ночь – семьдесят драт.

– Дороговато, сэлт! – схватился за сердце Хаур. Его испуг выглядел правдоподобно.

– Так в эти деньги завтрак входит и за лошадками вашими присмотр.

– По рукам, – решил жрец, доставая монету.

– О, да у вас тут на две ночи! – оживился управляющий.

– Вот пока на две ночи, стало быть, селимся, – сказал Хаур, – а дальше подумаю где денег раздобыть.

– Чемоданов у вас нет, надо полагать? – уточнил полукровка, зевая, пока Хаур помогал мне слезть с коня

– Да мы только и успели, что ноги унести живыми, – вздохнул мой спутник, – всего лишились, всего! А такое было хозяйство!

– Да поразят боги глупого короля сэлонимов огненным поносом, – выругался неожиданно управляющий.

Хаур сжал мне руку, чтобы я себя не выдала.

– Пойдём, провожу вас, а после лошадьми займусь. Ты их привяжи просто, отец, чтоб не сбежали.

Идя вслед за полукровкой, я думала только о том, чтобы лечь и провалиться в сон, так вымоталась.

4.2

– Почему он говорит о короле с такой ненавистью? – горько спросила я Хаура, когда мы разместились в комнатке. Убогой, с узкой кроватью, недостаточной даже для

одного взрослого человека, не то что для двоих.

– Видишь ли… Делия, – по-отечески ласково ответил жрец, – прежний король заключил с императором Даэрдом соглашение. Которое нынешний правитель нарушил. Но лучше не будем об этом. Жители Даэры, да и многие из тех, что обитают на берегах реки, считают себя гражданами Драторина, а войска Приграничья – грубыми вандалами.

– Даже представители рода сэлонимов, – вздохнула я, – совсем отошли от своих настоящих корней. Воображают, что драконы будут относиться к ним как к равным?

Хаур усмехнулся:

– Ну уж нет, это был бы верх наивности. Вся наша религиозная система мироздания говорит о том, что на высшей ее ступени стоят крылатые и эльфы. Они живут долго и только в их руки божественный Амистен, высший над всеми демиургами, мог передать управление миром. Но никак не сэлонимам, что прогневили создателей и не способны запомнить ничего дальше одного-двух своих поколений.

Увы, я как образованная девушка, понимала, о чем говорит мой жрец.

Человеческая раса прогневила богов.

Когда каждая из трех пар демиургов создала свое племя, тут же была спущена непререкаемая заповедь: эти народы не должны смешиваться, чтобы не нарушить равновесие Аперфода.

Однако сэлонимы, которые в те далекие времена обладали долголетием, равным с эльфами и драконами, совершили грех. Две человеческие женщины, привлеченные могуществом и красотой мужчин других рас, опоили их, чтобы возлечь с ними. И смогли понести. Одна от эльфа, другая – от дракона. Так появились полукровки, или “дети грау”.

Узнав об этом Амистен разгневался и наказал людей малой продолжительностью жизни. Наш век короче, чем у всех остальных. Всего-то сто пятьдесят лет, и последние пятьдесят это угасание и дряхление.

Удивительно, что на возможностях деторождения эти кары никак не отразились. Эльфы и драконы могут иметь потомство с сэлонимами, а между собой – никак.

Полукровки же с рождения в лучшем случае считаются слугами, в худшем – рабами. Нечистые существа, по сути.

А о том, чтобы представители разных рас могли заключить брак, речи не идет тем более. Эти союзы изначально прокляты богами и такой грех не отмолить и не искупить во веки вечные.

Вот почему император драконов, если встретит меня, принцессу Приграничья, посмотрит так, будто я горстка осенних листьев под его ногами.

Но мне не нужно его расположение.

Я хочу лишь вернуть то, что у меня украли. Артефакт, без которого мое государство словно ослепло и оглохло. Сейчас, после всех разрушений, причиненных драконами, восстановить жизнеспособность Приграничья без вверенной в мои руки святыни почти невозможно!

И я готова вынести любые лишения, чтобы получить артефакт Магики обратно.

Хаур уступил мне единственную кровать, сам же улегся на полу.

Я уснула, едва моя голова коснулась подушки. На ощупь будто каменной. Но и это оказалось несущественным.

Утром полукровка принес нам завтрак и помог Хауру притащить воды, чтобы мы могли умыться.

Еда оказалась сытной и довольно вкусной. Или это я слишком проголодалась. Драторины предпочитают острую пищу в любое время суток. Сэлонимам и полукровкам, живущим на их территории, приходится с этим мириться.

Поэтому похлебка из фасоли оказалась огненной, а куски мяса, которые в ней попадались, словно пропитаны перцем.

Но большое количество зелени и овощей позволяли потушить пожар во рту. Кроме этого нам предложили аппетитную лепешку, обсыпанную обжаренными зернами кунжута и сладкий напиток.

Насытившись и приведя себя в порядок, мы с Хауром отправились в город, разведать обстановку. Мне пришлось обмотать ступни найденными тут же в гостинице кусками грубой ткани, пропитанной для защиты от воды и грязи. Из таких сооружают тенты для уличных кафе и полевые палатки.

Едва выйдя за порог, мы обратили внимание, что в Даэру пришло уныние.

Флаги, гордо реющие до этого на шпилях зданий, оказались приспущены.

А горожане, снующие по улицам, выглядели унылыми.

– Что случилось? – удивился мой спутник. – Разве не должны сейчас драторины праздновать удачно отраженную атаку?

– Беда к нам пришла, сэлт, – вдруг внезапно ответил случайный прохожий, – варвары из Приграничья едва не убили мать императора Кайтона. Кайя находится при смерти и поэтому вся Даэра в печали.

Мужчина говорил громко, с нами рядом начали задерживаться и останавливаться другие люди.

– Я слышал, – поддержал новый собеседник, – император Кайтон объявил охоту на всех членов семьи правителя Приграничья Матиаса Атейна. Если задержать его или кого из родни королевской, можно получить хорошее вознаграждение или даже вольную, если ты раб.

– Кровь за кровь! – высказался кто-то третий. – Атейнов казнят на главной площади, если поймают.

4.3

Я не просто враг империи Драторин, а теперь еще и военная преступница, подлежащая смертной казни!

Это известие стало для меня нестерпимой ношей, легло на плечи и повисло на ногах, заставляя их подкоситься.

– Чего застыла, Дели? – подчеркнуто небрежно спросил Хаур. – Все мы переживаем за здоровье матери императора. Но надо продолжать путь, нечего создавать сутолоку на улицах столицы.

Остальные прохожие одобрительно покивали и начали расходиться.

– Впечатлительная дочка у тебя, – цыкнул зубом тот, что начал разговор. Цепкий взгляд его черных вороньих глаз оглаживал мою фигуру.

– Это жена! – резко ответил Хаур.

Мужчина цыкнул еще раз и удалился.

– Идем на рынок, там всегда можно услышать последние новости, – сказал жрец.

– Кажется, с меня уже хватит новостей, – вздохнула я, – страшно подумать, что еще я могу услышать о…

– Семье короля Приграничья, – подсказал Хаур.

Точно. О какой-то далекой, не имеющей ко мне отношения семье. Пока я не нашла артефакт Магики, буду сама по себе. Не должна попадаться в лапы алчных высокомерных драконов.

– Держись ближе ко мне, – велел жрец, – мы в бедном квартале столицы, народ тут не обучен манерам. Приставать будут, не отмашешься.

Я кивнула. Уже ловила на себе похотливые взгляды неряшливого вида мужчин. Одни подмигивали мне, другие откровенно облизывались.

От их сальных улыбочек подкатывала тошнота.

Я – принцесса Эмедеры, Адела Атейн, воспитанная в строгих правилах. Мне прививали безупречную нравственность. В свои восемнадцать лет я еще не знала мужского поцелуя. Но прекрасно чувствовала, что у этих потрепанных жизнью даэрцев насчет меня порочные мысли.

– Нам нужно найти менялу, – Хаур внимательно осматривался, – ты уже едва ходишь, раздобудем монет за твои серьги и купим удобную обувь.

Первого скупщика драгоценностей мы обнаружили быстро. Он нарочито скучающим взглядом глянул на предложенную ему серьгу. Из самого скромного набора, но разумеется, дорогую, с великолепным изумрудом.

– Дешевка, – уверенно сказал меняла, лизнув камень и посмотрев, как бликуют в нем лучи Ипиро, – за всю пару дам пять драт.

– Пойдем, поищем знатока получше, – взял меня под руку Хаур, – у этого совсем глаза не видят.

– Эй, подожди! – алчный мошенник вцепился в рукав жреца так, что нитки ветхой рубахи затрещали. – Так и быть, восемь.

– Ты, верно, считаешь, что коли я стар, то ничего не смыслю в золоте и каменьях? – Хаур с достоинством скинул пальцы менялы.

Жрец решительно меня уводил в другую сторону, а скупщик перескочил через свой прилавок и бросился следом.

Все-таки глаз у него на самом деле наметанный, определил ценность фамильной драгоценности. А если глянуть в мощную лупу, можно увидеть клеймо мастера и марку золота.

Цена этих серег – примерно пять тысяч сэлтоинов, что равняется трем тысячам драт. Разумеется, на этом рынке никто таких денег нам не даст. Но и восемь монет – не та сумма, за которую я готова сбыть уникальное украшение.

– Сотня! – кричал скупщик, задыхаясь.

– Вот как, за дешевку? – усмехнулся Хаур. – Ты бы хоть в стеклышко посмотрел на застежку этой вещицы. Тогда бы понял, насколько глупо звучат твои слова.

Мужчина вздохнул, плечи его поникли.

– Я не могу купить у вас эти серьги дороже, чем потом сумею продать. А в нашем районе кто себе позволит украшение, достойное фрейлины императрицы. Так что моя последняя цена – пятьсот драт. Уверяю, никто больше мого не даст! Можете пойти и спросить у других менял. Но когда удостоверитесь, что моя цена самая выгодная и вернетесь, я уже не буду таким щедрым!

Скупщик, подбодрив себя своими же словами, приосанился. Гордо посмотрел на жреца. Меня-то он ни одним взглядом не удостоил, что взять со слабой женщины!

Хаур сделал вид, словно размышляет. Потом кивнул и сказал, обращаясь ко мне:

– Что ж, Дели, пойдем поищем другого скупщика. Если уж и правда не найдем вариант лучше, то вернемся к этому достойному сэлту и доверим ему твое приданое за полцены.

Меняла заскрипел зубами, завел глаза под веки. Как же ему не хотелось упускать хорошую вещь!

– Твоя взяла, – простонал он, – называй свою цену!

– Полторы тысячи, – спокойно сказал жрец.

– Что? За эти ржавые…

– Все-таки ювелир ты отвратительный, нечего на тебя и время-то тратить, – махнул рукой Хаур, – мы пойдем к тем, кто поболе твоего понимает.

– Семьсот! – хмуро бросил скупщик.

– Тысяча двести, – не сдавался жрец.

Я с восхищением следила, как умело торгуется Хаур. Откуда у жреца королевского храма такие навыки?

Вокруг палатки собрались зеваки, подбадривали то одного, то другого, давали советы обоим. Представление, да и только!

Мужчины ударили по рукам, когда определилась цена в девятьсот пятьдесят драт.

Меняла отсчитал монеты, чуть не плача над каждой из них, жрец каждую подержал в руках и положил в кожаный мешочек, затем достал вторую серьгу, обе передал скупщику.

По тому, насколько алчно блеснули глаза торговца, я поняла, что он прекрасно знает, где взять щедрого покупателя. И уверен, что выгадает себе отличную цену.

– Прости, что пришлось отдать столь ценную вещь меньше, чем за половину ее стоимости, – извинился Хаур, стоило нам отойти подальше от палатки.

– Ничего, – улыбнулась я, – ты и так торговался будто демиург. Я не надеялась выручить хоть сотню монет. А за удобные башмаки готова выменять свой браслет с бриллиантом.

– Этого не потребуется, – вздохнул с облегчением мой спутник, в котором я все больше видела отца, – сейчас подберем тебе что-нибудь. И из одежды тоже.

Торговцы устроили на нас настоящую охоту!

Накидывались с туфельками разных фасонов, пригодных разве что на бал пойти. Но я четко понимала, что мне нужно. А присутствие рядом жреца, который лучше всех умел торговаться, облегчало задачу многократно.

В итоге спустя полчаса я обзавелась парой отличных, добротных кожаных башмачков на плоской подошве, всего за тридцать драт.

– Тебе понадобятся теплые колготки, ночи в Даэре холодные. Особенно в горах, куда мы скоро направимся.

Хаур потянул меня к прилавку с женскими вещами.

– Мне бы их примерить, – сказала я, нерешительно беря в руки две пары колготок.

– Пожалуйста, сэли, – с готовностью предложил торговец, – вон там примерочная, за соседней палаткой. Нам ей можно пользоваться.

Жрец кивнул, отпуская меня.

Первые же колготки сели на мне идеально. Мягкие, качественные, никаких режущих швов и торчащих ниток. Я решила на вторые даже время не тратить, как услышала голоса на улице. Примерочная была сколочена из тонких досок, а внутри обтянута тканью. Так что все происходящее снаружи не оставалось для меня секретом. А вот я оставалась невидима.

– Видел этих приезжих? – вопрошал молодой мужской голос. – Девка молодая и старик, муж ее. С берегов Фенимолки вроде как сбежали. Из зажиточных, Эмола у них дорогие серьги купил. Так что и деньгами богаты, и наверняка еще побрякушки есть.

– Да и баба загляденье, – причмокнул второй собеседник, постарше, – что предлагаешь?

– Проводим их незаметно до гостиницы. А там заманим в место понадежнее. Девку в заложники возьмем, пусть нам старикашка за нее выкуп несет.

– Но от такого залога быстро никто не откажется! Как с этого блюда пробу не снять?

– Да мы бедняжке услугу этим окажем. Каково ей с дряхлым пеньком-то в постели?

– Того гляди, и сама у нас остаться потом захочет!

И оба довольно захохотали.

4.4

– Отличные колготки, берем, – спокойно сказала я, слегка касаясь руки Хаура. Он сразу понял: что-то не то.

Расплатился за товар. Взглядом поискал место укромнее.

– Дальше! – шепнула я.

Кивнув, он быстро потащил меня вдоль вещевых рядов, увлекая в сторону овощных и бакалейных лавок. Народу там тоже было немало, но там толклись в основном люди степенные, облеченные целью накормить семью.

Тряпки же и безделушки привлекали и обычных зевак, для которых других развлечений в небогатом людском квартале Даэры не нашлось.

Достав небольшое зеркальце в золотом ободе, одну из своих вещиц, которую я тоже не против была продать, я поймала отражение позади.

И вскоре увидела двоих мужчин, совершенно не похожих на покупателей молока или сушеных бобов.

Заглянув в мое зеркальце, Хаур накрыл его ладонью и прошептал:

– За нами слежка?

Я просто кивнула.

– Пойдем-ка сообразим себе хлеба к ужину, – сказал он громко.

Пекарня была как раз перед нами.

Мы вошли внутрь, дверь закрылась звякнув колокольчиками.

Круглая, пышная продавщица приветливо нам улыбнулась.

– Милая сэли, – обратился к ней Хаур, – мою жену домогается ее старый владелец, у которого я ее честно выкупил. Но человек он молодой, я боюсь не справиться с ним. Не могли бы вы помочь нам выйти через черный ход?

На прилавок легло мое зеркальце, которым невозможно не залюбоваться, будучи женщиной.

И когда он его успел у меня перехватить?

– Каков нечестивец! – возмутилась продавщица. И я побоялась, что эта фраза адресована Хауэру.

Но к счастью, жрец выбрал верную легенду для этой славной сэли.

Прибрав зеркальце под прилавок, женщина указала нам на штору влево от себя:

– Идите туда, там выход на тупичок, в котором наши подсобки.

– Только осторожнее, сэли, этот негодяй буйный, может бегать искать нас по всем палаткам.

– За это не волнуйся, дорогой, – усмехнулась продавщица.

Тут же из-за ее спины показался огромных размеров мужчина с такой мрачной физиономией, словно он питался не умопомрачительными булочками из пекарни, а камнями с гор Драторина.

Поблагодарив нашу спасительницу, мы выскользнули в закоулок, как и предупреждала продавщица сдобы.

Пробравшись по узкому пространству между складами, оказались у ворот рынка.

– Расскажи, что случилось, – попросил Хаур.

Я коротко изложила ему суть подслушанного.

– Плохо дело, – помрачнел он, – эти разбойники нас разыщут. Наведут справки, раз уж мы им на глаза попались. Так что скорее идем в гостиницу и постараемся покинуть ее незамеченными. Уплаченный за номер задаток пропадет, но жизнь дороже. Хорошо бы лошадей забрать. Можно бы вступить в бой, но нельзя привлекать внимание.

Это точно. Я его понимала. Когда ты разгуливаешь по столице вражеского государства в компании заочно приговоренной к смертной казни девицей, хочется оставаться незаметным как можно дольше.

Благодаря маневру Хаура, мы оторвались от наших преследователей, добрались до гостиницы довольно быстро. Зайдя в комнату, взяли скудные пожитки. Можно было уходить.

Однако, пытаясь отвязать лошадей, столкнулись с трудностью – узлы не поддавались ни пальцам, ни кинжалу!

– Заговоренные эльфийской магией веревки.

К нам сзади незаметно подошел полукровка.

– Решили прогуляться верхом по городу?

– Да, нам нужно дальше, к горам, – сказал Хаур.

– Но ведь за две ночи заплачено, деньги мы не возвращаем, – напрягся управляющий.

– Знаю. Но нам надо ехать.

Полукровка поскреб за острым длинным ухом и решил:

– Оплату я отдать не могу, но соберу вам в дорогу еды.

– Это огромная с вашей стороны услуга, – просветлел лицом обычно хмурый жрец.

Служащий отвязал коней, дал им напиться. Когда мы уже привязали к седлам сумки, полукровка принес два кожаных увесистых мешка.

– Здесь провиант и вода каждому на сутки, – сказал он, – не знаю, зачем вам вглубь Даэры, но желаю удачи.

Мы тронулись, стараясь выбирать безлюдные места.

– Ты говоришь так, словно и правда знаешь, куда нам нужно, – сказала я, когда мы въехали в прозрачную рощу.

– Знаю. Пока ты примеряла колготки и услышала, что нас собираются убить, я беседовал с продавцом. И узнал новый слух – император Кайтон, когда узнал, что сотворили с его матерью, сам полетел в Гардию, разорил королевский дворец и лично забрал какой-то артефакт, бывший предметом гордости сэлонимов Приграничья.

– Святыня Магики! – ахнула я.

Значит, это я самого императора видела. Жаль, не разглядела. Со спины – дракон и дракон. Правда, в голосе и правда чувствовалось небывалое величие. Особенно, когда он велел оставить меня в покое. Будто даровал жизнь и имел на это право.

– До этого я сомневался, что артефакт точно доставили во дворец. Думал, возможно он пока что в одном из военных лагерей или в сокровищницах, куда солдаты почестнее стаскивают трофеи. Но раз Кайтон сам забрал артефакт, значит нам без всяких вариантов нужно в сердце Даэры. К великим драконьим горам.

Драконы предпочитают жить на высоте, строят свои замки в горах. Дворец императора – не исключение. Расположен он так, чтобы бескрылым до него добраться было невозможно.

Рабов и прислугу из сэлонимов доставляют туда по воздуху. С этой целью изготавливают огромные деревянные короба, к которым крепятся длинные жерди. Получается что-то вроде крытых носилок. Внутрь набивается народ. И драконы-прислужники императора хватаются за жерди и поднимают короб на посадочную площадку дворца.

Там уже распределяется, кого куда – на кухню, в уборщики или для прочих хозяйственных надобностей.

– Наверняка, в ближайшее время среди рабов его императорского величества будет пополнение, – сказал Хаур, – и нам надо попасть в одну из переносок. Даже если придется подкупить драконов-доставщиков твоими драгоценностями. Ты будешь первой принцессой, Адела, которая заплатит за то, чтобы ее взяли в рабыни.

ГЛАВА 5. Кайтон Даэрд. Сыновья скорбь

Кайя угасала.

Ее кожа стала пепельной, словно золой присыпана. На щеках появились черные пятна. Дракон при смерти выглядит именно так.

Я смотрел на нее, и в груди моей поднималась ярость.

Нет ничего хуже для владыки мира, чем чувствовать свое бессилие. Есть вещи, которые ни купить, ни завоевать.

– Мы можем только молиться, великий император, – лекарь Райко Наирн скорбно поджал губы. Мне захотелось его убить. Выпустить кишки и поджечь. Но я понимал, что этот гнев направлен вовсе не на целителя, а на саму ситуацию. И держался.

– То есть, ты считаешь, Райко, что работа лекарей закончилась и пришло время жрецов? – спросил я, сам удивившись тому, как звучит мой голос.

Кайя была без сознания третий день.

– Надежды на целебную магию нет, – подтвердил Наирн, – верховная дерра уходит от нас.

Я закрыл глаза и стиснул зубы, чтобы не спалить все вокруг.

Приграничье и так выжжено, Гардия лежит под собственными обломками, а король Матиас Атейн объявлен в моей империи преступником, как и все члены его семьи. Любой Атейн подлежит смертной казни на центральной площади Даэры.

Заговоренная магическая стрела пробила грудь моей матери, когда она была в человеческом облике.

Слабой, хрупкой оболочке.

Острый наконечник, смоченный ядом, прошел рядом с сердцем, ломая ребра и протыкая легкие.

Кайя выдыхала кровь и пену.

Сейчас в ней все еще теплилась жизнь, благодаря усилиям армии лекарей. А я на них еще и злился, за то, что не могут достать драконицу с того света.

– Оставь меня с ней одного, – приказал я Райко.

– Повинуюсь, великий, – склонился лекарь передо мной. И вышел, пятясь так, чтобы не повернуться ко мне спиной, проявив тем самым неуважение.

Но я бы сейчас не обратил внимания на эти условности.

Глаза Кайи закрыты, они не открывались с тех пор, как на мать напали. Иногда под веками перекатываются белки, словно Кайя что-то видит, наблюдает скрытые миры демиургов.

Но по большей части лицо матери неподвижно, застыло словно маска.

Как же это пугает.

Внутри огромного, жестокого императора драконов начинает биться и голосить крохотная ящерка.

Ящерка. Так она меня называла в моем далеком детстве. Пока можно было с будущим властителем обращаться как с ребенком.

Кайя брала меня на руки, сажала на колени, прижимала к себе так, что я слышал стук ее сердца. И говорила со мной, ласково, нежно.

Память драконов устроена так, что мы не забываем ничего, начиная с третьего года жизни.

Слова, ощущения, запахи и свои на них реакции.

Мы просто запираем это под броней своего огромного, чешуйчатого тела.

Сейчас, глядя на отходящую в небесные горы Кайи, я снова стал вдруг ребенком.

В уголках глаз закипели позорные, не дозволенные правителю слезы.

Сердце застучало, как было лишь однажды. Когда по приказу отца-императора меня бросили в бесконечно глубокий каменный мешок.

Это была часть инициации, положенной шестнадцатилетнему дракону, по венам которого течет кровь демиургов.

Расшибись о камни или обратись в первый раз.

Я тогда справился.

Смогу ли сейчас?

Я видел смерть не раз и лишал жизни сам, на поле боя.

Отдавал приказы, отправляя на казнь предателей и преступников.

Проводил в последний путь в долину вечной памяти своего отца.

Но сейчас чувствовал боль, какой не было раньше.

Опустившись без сил у ложа умирающей, я хрипло позвал ее:

– Мама!

И ящерка забегала внутри, сгорая в огне собственной скорби.

Вдруг холодная рука матери, которую я держал в своей, крепко сжала мои пальцы.

Губы матери не двигались, но ее голос, тихий, невнятный, прошелестел:

– Верь, Кайтон. Это не конец. Это новый этап.

И тут же пальцы Кайи вновь расслабились.

Неужели мне это показалось?

5.2

Выйдя из опочивальни Кайи, я несколько мгновений собирался с мыслями.

– Император, может, сжечь их дотла? – услышал я голос Сиура, своего оруженосца. Молодой дракон смотрел на меня преданными глазами, стараясь не пропустить ни одного движения, взгляда, слова. Он был полон энтузиазма и решимости мстить. Лет сорок назад я сам был таким же. Готовым действовать раньше, чем думать. Но став правителем, изменился.

– Они получат соразмерное наказание, Сиур, – сказал я помощнику и проследовал к себе.

Мне никого не хотелось видеть.

Сейчас я просто спрячусь в своих комнатах, чего обычно не позволяю себе в середине дня.

Рванув на себя дверь в покои, я опешил.

В гостиной никого не было, однако из спальни слышались какие-то звуки. Кто там может быть?

Любая уборка проводится под присмотром охраны, поскольку грязную работу делают сэлонимы-невольники. От них не стоит ждать верности драторинов. Люди не способны на глубокие чувства, живут слишком мало, ничтожные полтора века, и не успевают даже оценить ценность бытия, легко меняют интересы и переходят из одного лагеря в другой. Поэтому среди моих союзников никогда не будет сэлонимов.

Из-под моей кровати торчал девичий зад, обтянутый линялой юбкой.

Формы привлекательные, угадываются длинные стройные ножки, грубые башмаки не в состоянии скрыть изящные маленькие ступни.

Что она здесь выискивает?

– Служанка?! Что ты делаешь в покоях повелителя в неурочный час? – я одним прыжком преодолел разделяющее нас расстояние.

Императора драконов сложно вывести из себя. Но сейчас, когда в груди моей бушевала смесь гнева и скорби, я готов был взорваться.

Обхватив тремя пальцами запястье, такое тоненькое, что кажется, сейчас сломается, я дернул ее руку.

Светловолосая оборванка, стоявшая на коленях, подняла голову.

И глаза ее не могли принадлежать нищей невольнице. Это были глубокие озера, в которых утонули небеса.

Длинные, черные ресницы делали взгляд еще более пронзительным. Высокий, чистый лоб, на который падает прядь золотистых волос. Ровный нос мог бы принадлежать благородной особе. Губы словно выполнены резцом лучшего скульптора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.