# Убийственный аромат

Юлия Евдокимова

Нас постоянно окружают запахи. Они бодрят и успокаивают, тревожат и создают комфорт, пробуждают воспоминания. Но может ли аромат убить? Бывший глава итальянской полиции Карло Бальери искренне пообещал полиции не вмешиваться в дело о смерти парфюмера; разленился,расслабился на пенсии среди пейзажей прекрасного Позитано. Но почему бы не пригласить в гости давнюю знакомую? Пока жара сводит с ума центр Италии, а на море- легкий бриз, аромат апельсинов и олеандра и... расследование. Конечно, Александра приедет! Никто не ожидал, что дело окажется опасным, ведь это давняя история обмана, предательства и разрушенных жизней. Она всколыхнет маленькую деревню, сошедшую с глянцевых открыток и прошлое вернется, чтобы убить.

Вдохнуть аромат- и умереть. Кто совершил это необычное убийство и почему?

Delitti e delizie- преступления и вкусности.

Новая история от лауреата премии Русский Детектив.

Аппетитные бестселлеры Юлии Евдокимовой: Италия, которую можно попробовать на вкус.

Газета «Аргументы и факты».

***

«Юлия- тонкий знаток и ценитель итальянской кухни и прочих итальянских тем».

Джангуидо Бреддо, почетный консул Италии, член Академии истории итальянской кухни.

***

«На книжной полке- тайны и туманы».

Журнал «Италия».


Духи – это незабываемый, невидимый модный аксессуар, который возвещает о вашем прибытии и остается после вашего ухода.

(Коко Шанель)

***

Мы все храним секрет, запертый на чердаке наших душ.

(Карлос Руис Сафон, испанский писатель)


Все совпадения персонажей и событий случайны

Говорят, что люди не меняются. Это действительно так. Но иногда, спустя годы, все наносное и приобретенное исчезает, слой за слоем, словно ветер уносит пожелтевшие листья. И тогда все яснее и четче на первый план выступает то, что долго пряталось глубоко внутри и, казалось, давно забыто. Так произошло с Карло Бальери. Он по-прежнему любил крепкие и дорогущие тосканские сигары, носил рубашки, сшитые известными портными. Но Лис больше не был могущественным и неподражаемым главой итальянской полиции, перед которым трепетали даже свои.

Он расслабился. За внутренними изменениями пришли внешние, волосы стали чуть длиннее, взгляд потерял цепкость и даже лицо обмякло. Пенсионер, что уж тут! Жесткий стержень, десятилетиями державший его изнутри, смягчился, а потом и вовсе стал плюшевым, словно игрушечный жираф. Растаял элегантный образ и на сцену вышел южанин, вроде сто лет назад искорененный и забытый, а вот, поди ж ты.

Бальери и книги писал расслабленно, нарушал сроки; не ругался с издателем, а кивал головой, обещая, что вот-вот пришлет рукопись.

Бывшие коллеги шептались за спиной: Лис уже не тот! А молодежь не верила, что этот седой и слегка рассеянный синьор та самая легенда и гроза мафии. Харизма? О чем вы!

Он даже купил летний домик с видом на море, правда, отдав дань прежнему Лису, в одном из самых красивых и шикарных мест Италии: в Позитано. Но это для приезжих оно шикарно, копни глубже – деревня, самая настоящая деревня, где все друг друга знают и никогда ничего не происходит.

***

Май в Позитано всегда был затишьем перед бурей. Через месяц крутые узкие улочки и галечные пляжи заполнят туристы, многочисленные магазины и кафе переполнятся, воздух запульсирует от переполняющей его энергии.

До тех пор было время. Дышать, размышлять, впитывать невозможную красоту, закончить, наконец, книгу. А потом- бежать. Бежать подальше до осени, когда жители Амальфитаны начнут жаловаться на пустоту и отсутствие благ цивилизации, сравнивать свои края со страной третьего мира где-нибудь в Африке. Вот тогда можно вернуться.

Стоя на небольшом балконе своего летнего дома, Карло Бальери любовался видом, от которого все еще захватывало дух. Такого сияния и таких ароматов он не встречал больше нигде, хотя пожалуй, был предвзят, как истинный южанин. Но он достаточно путешествовал, чтобы признать: другого такого очаровательного места действительно не существует. Говорят, что название Позитано произошло от финикийского имени бога моря Пезитан, ставшего у римлян Нептуном. Другая версия связывает название с голосом с неба, который предложил морякам высадиться в этом месте во время шторма. Остановка на пути. Ха, а кто бы отказался остановиться в раю?

В это время дня, прямо перед восходом солнца, он смотрел, как берег оживает. Большая полоса береговой линии еще казалась нетронутой, как в то время, когда деревня жила морем и ее домики выкрасили разноцветными красками вовсе не на потеху туристам, а чтобы их видели издалека рыбаки. возвращающиеся домой в непогоду. Скоро солнце прогонит аромат апельсиновых цветов, который окутывает деревню на рассвете, а пока птицы заливаются, приветствуя новый день, белые силуэты чаек расчерчивают еще бледную голубизну неба.

Кто-то сказал: чтобы красота была по настоящему ценной, она должна скрываться. Казалось бы, фотографии Позитано обошли весь мир и что тут скроешь, но в эти утренние часы и деревня и пейзаж раскрывались так, как не увидишь ни в полдень, ни в жаркие летние месяцы, ни на самых прекрасных фотографиях. Потому что красота включала все чувства сразу.

Бальери приезжал сюда уже второй год, но прекрасно знал, что никогда не станет для местных жителей своим. Конечно, он не был мимолетным туристом, такой же южанин-terrone, но слыл гостем. Если ты не родился здесь, свое место нужно заслужить.

Позитано был одним из тринадцати муниципалитетов, которые составляли побережье Амальфи. Каждый из них перетекал в следующий и каждый яростно сохранял собственную индивидуальность. Попробуй, скажи, что Вьетри суль Маре похож на Равелло, например! С тобой больше никогда не заговорят по-дружески.

Он не раздумывал ни минуты, сразу купил этот дом, не советуясь с женой, «прекрасной француженкой», как называли ее когда-то газеты. Расположенное на склоне горы, обращенном к морю, двухэтажное здание с арочными окнами находилось в двухстах метрах от вьяле Пазитеа, главной улицы деревни. Небольшие балкончики трех спален открывались на море. Поскольку все здания в Позитано построены на склоне гор Латтари, жителям требовалась спортивная подготовка. Viale Pasitea с извилистым спуском и крутыми поворотами – лишь один из способов добраться с вершины горы до берега. Более быстрый вариант предусматривал восхождение по многочисленным ступеням и тропам, которым не менее двухсот лет.

Одна из лестниц проходила как раз мимо заднего двора, и время от времени Бальери наблюдал за местными жителями или ошеломленными, запыхавшимися, выбившимися из сил туристами, преодолевающими четыреста ступеней.

Предметом зависти соседей являлось то, что дом отделен от строений по обе стороны. Пространство в деревне на вес золота, недвижимость стоит безумных денег и даже несколько метров свободного пространства казались роскошью. Большинство домов пристроено друг другу и два проулка по обе стороны от дома считались даром небес, в одном даже помещалась «Vespa». Да, на старости лет Бальери сел на мотороллер. А вы предлагаете карабкаться четыреста ступеней?

Сегодняшнее утро казалось особенно тихим. Видимо владельцы магазинов и ресторанов по максимуму отсыпаются в майские дни, ведь скоро начнется сезон и им придется работать почти круглосуточно, чтобы удовлетворить толпу.

Пожилой синьор, понимаясь по лестнице, приподнял выгоревшую соломенную шляпу.

– Buongiorno, signor Teresini. – Помахал в ответ Бальери.

В деревне о хозяине цветочной лавки Энрико Терезини отзывались чаще всего как о «una canaglia», очаровательном негодяе. Сколько сердец разбил по молодости, скольких туристов облапошил, но всегда выходил сухим из воды. Бальери находил его обаятельным и безобидным. Будь Карло женщиной, синьор Терезини непременно остановился бы для пары комплиментов!

– Энрико, когда откроется новая сырная лавка?

Прежде, чем ответить, цветочник пожал плечами и драматично поднял брови: – Не знаю, о чем они думают. Давно должна открыться. Толпы вот-вот нагрянут в нашу маленькую деревню! Вчера туда зашел мужчина и я пошел представиться позже днем, но там уже никого не было.

– Надеюсь, они скоро откроются. Нигде не могу найти пьемонтский сыр, робьола, хочу сделать пьемонтское ризотто, но без робьолы…

– Delizioso! – Энрико поднес пальцы к губам и смачно чмокнул.

Не успел цветочник раскланяться, как по ступенькам пронеслась синьора Бертина.

– Суматошное утро! – Вместо приветствия завопила женщина. Бальери не успел поднять брови так же драматично, как цветочник, ибо в безмятежном спокойствии утра не замечалось никакой суматохи. До тех пор, пока не появилась синьора. – Я уронила горшок с цветами, он свалил другой, все разлетелось, черепки, земля, и я должна попытаться спасти лимонное дерево!

Каких-то пять лет назад Бальери и представить себе не мог, что у кого-то могут быть такие проблемы. И такое утро. Теперь он наслаждался, раскрывая солнцу все фибры своей души.

– Вы заставите его выглядеть ее лучше, чем раньше, синьора, я уверен!

– Grazie, – ответила Бертина. – Buona giornata.

Сестра Бенедетта из церкви Санта Мария Ассунта, построенной бенедиктинцами, неслась, прыгая через ступеньку, навстречу синьоре Бертине. Помахала рукой в воздухе вместо приветствия, так и не сумев вовремя затормозить и тут же исчезла из виду.

Вот, собственно и весь утренний ритуал. Теперь до полудня на лестнице вряд ли кто-то появится, а когда нахлынут толпы, о которых говорил цветочник, привычно ворча, но в душе радуясь хорошим заработкам, Бальери здесь уже не будет.

Он спускался на кухню, чтобы сварить себе еще одну чашечку кофе, когда в дверь постучали, вернее, заколотили. Карло так отвык от нарушения ежедневного распорядка, что в первый момент застыл на месте, лишь потом медленно пошел к дверям.

На пороге стояла перепуганная светловолосая женщина лет тридцати, чем-то похожая на милого мышонка. Он часто видел ее на центральной улице, но не знал имени.

– Чем я могу помочь, синьора?

– Синьорина. Я… я живу вон там, рядом. У меня пансион. Ну, то есть я и живу там и сдаю комнаты…

– Очень приятно. Piacere, signorina. Вам чем-то помочь в доме?

– Дело не в доме. Дело в мужчине.

– Э… – Бальери опешил. – Каком мужчине?

– Не знаю. Незнакомец.– Не понял, причем здесь я? У вас проблемы?

– У меня серьезные проблемы.

– Синьорина, я ничего не понимаю.

– Идете со мной и я покажу.

– Почему вы просто не можете рассказать, что случилось?

– Потому что вы должны увидеть это своими глазами.

Бальери пожал плечами и, не закрывая двери на ключ, пошел за незнакомкой. Возможно эдакий поворот оживит зависший сюжет нового романа.

Буквально через сто метров они вошли в очаровательный розовый домик. Девушка остановилась в холле и уставилась на Бальери, застыв, как сыр робьола в ризотто.

– Так в чем проблема?

– Что?

– Мужчина!

– Точно, да, мужчина.

– Зачем вы привели меня сюда? Где он?

Девушка посмотрела на закрытую дверь справа. Бальери начала надоедать странная ситуация, он отстранил девушку, распахнул дверь и вошел в комнату. Вскоре вышел и что-то вроде прежнего огонька загорелось в глазах.

– Это вы его убили?

– Вы с ума сошли!

– Это ваш дом?

– Да!

– Ваша спальня?

– Да, вернее, не моя, гостевая.

– Так объясните, что делает в вашей спальне мертвец?

– Не знаю! Я нашла его таким, когда вернулась домой из пекарни со свежим хлебом!

– Как долго вас не было?

– Я остановилась, чтобы поговорить с Николой, булочником. А потом еще у Паломины, купила новое блюдо для гостиной.

– Долго вы с ней болтали?

– Не так уж долго. Она была занята сотней дел, как обычно. Меня не было дома максимум двадцать минут. Ну, может, тридцать.

– И за это время незнакомец, которого вы никогда раньше не видели.... Не видели?

– Никогда!!!

– Приходит в ваш дом, идет в одну из ваших спален, падает на кровать и умирает.

– Да. Его убили, да?

– Возможно. А может он решил провести последние минуты жизни в вашем очаровательном пансионе.

– Когда я нашла его, он лежал на боку.

– Что?

– Я думала, что это бродяга, который задремал, потрясла за лодыжку и он… перевернулся.

– Он был жив?

– Определенно мертв. Я проверила пульс. И… и побежала к вам.

– Это очень плохо, синьора.

– Синьорина. Я знаю, что это плохо. Вот почему я позвала вас на помощь.

– Почему меня?

– В деревне говорили, что вы самый главный в полиции.

– Я давно в отставке. И я не адвокат.

– Вы думаете, мне нужен адвокат?

– Это место преступления, а вы – главный подозреваемый.

– Я??? Я только что нашла тело!!! Я не знаю, как оно сюда попало!!!

– Допустим, я вам верю. Ваша семья тоже поверит. А судья-магистрат?

– Я серьезно!!!

– Я рад, что вы наконец поняли, что это серьезно. Потому что пришло время позвонить в полицию.

– А другого способа нет?

– Абсолютно нет, синьора. Конечно, мы можем вынести тело в ковре под покровом ночи и утопить в море…

– Как глупо!

– Вот именно. Так что звоните в полицию.


## Глава 1.

Полиция появилась в розовом домике через считанные минуты. Лука Романо, глава местной полиции, вытаращил глаза, увидев Бальери, закашлялся, но потом сообразил, что человек, известный каждому полицейскому в Италии, давно уже на пенсии. Однако представился и поздоровался с уважением.

При виде темноволосого красавца-полицейского, худенькая бледная хозяйка пансиона совсем стушевалась. Теперь Бальери узнал ее имя. Нет, он не поинтересовался раньше совсем не потому, что полиция прибыла слишком быстро. Прежний Лис за пять минут узнал бы не только имя девушки, но и всю ее родословную до десятого колена, а заодно и самые сокровенные мысли. Нынешнему это просто было не интересно.

Но услышав имя – Бриана Росси, он ухмыльнулся. Надо же назвать такую мышку именем неаполитанской принцессы из народных легенд!

– Что вы здесь делаете? – Поинтересовался полицейский у Бальери.

– Девушка прибежала ко мне в панике, попросила о помощи. Но толком не могла объяснить, что случилось. Пришлось пойти и посмотреть. – Карло развел руками, словно извиняясь и приглашая полицейского посочувствовать и войти в положение.

– И что вы увидели?

Бальери молча показал на дверь, смотрите, мол, сами.

– Там труп. – Неожиданно громко сказала мышка-принцесса.

Полицейские не сговариваясь хором воскликнули: – Что там? – И переглянулись.

– Прямо там, – подтвердил Бальери и почувствовал что начинает получать удовольствие от ситуации. Непременнейшим образом надо вставить этот эпизод в книгу. Что ж, время не совсем потеряно.

Полицейский распахнул дверь, вошел в комнату. Внимательно осмотрел тело на кровати.

– Этот человек мертв.

Бальери закатил глаза, мышка охнула.

– Вызывайте экспертов. Вы знаете, кто это?

Бальери и мышка покачали головами.

– Я знаю. – Вмешалась женщина-полицейский. – Это маэстро Макс.

– Кто? – Снова хором переспросили остальные, а мышка снова охнула.

– Разве вы не знаете? Знаменитый парфюмер. Они снимают здесь очередной эпизод телешоу.

– Этого еще не хватало… – Лука нахмурился. – Я что-то припоминаю… вроде

мэр давал разрешение на съемку, а мои сотрудники должны обеспечить порядок.

– Да, и завтра должны были снимать.

– Что за шоу? – История становилась все нелепее. Мышка-принцесса, какой-то маэстро из телешоу. – Парфюмерное шоу? Вы это серьезно?

Полицейская закивала. – Это же настоящая звезда! Они снимают эпизоды в самых красивых местах.

– И что там, в этих… эпизодах?

– Маэстро Макс использует местные ингредиенты и создает новые ароматы и блюда!

– Он еще и повар?

– Он говорит, что все взаимосвязано. Он лучший! Был…

Бальери пожал плечами. Создание аромата это алхимия, почти магия. Создавать новые духи на глазах у публики? Надувательство!

Судя по недоверчивой ухмылке, начальник полиции думал также.

– У вас много постояльцев?

– Только одна пара… еще не сезон… но у меня хороший пансион, с июля до сентября все выкуплено полностью!

– Что за пара?

– Пожилые немцы… вернее, жена итальянка, но с детства жила в Германии и почти не говорила по-итальянски. Они пенсионеры.

– Нам все равно придется с ними поговорить.

– Простите… я знаю, что должна была сначала вызвать полицию, но я запаниковала… не знала, что делать… вот и побежала к синьору… ведь меня могут обвинить в убийстве!

– А кто сказал, что это убийство? Скорее всего, это смерть от естественных причин.

– То есть он пришел ко мне в пансион, чтобы умереть?

– Ему стало плохо, он толкнул первую попавшуюся дверь. Кстати, почему она открыта?

– Я вышла на минутку… и это пансион, мы не всегда запираем двери…

– Вы могли позвонить в неотложную медицинскую помощь, это не пришло вам в голову?

– Не надо было никакой неотложной медицинской помощи. – Тихо сказала мышка. – Я проверила его пульс. Он… умер.

Полицейские закатили глаза. – То есть вы сначала проверили пульс, а потом запаниковали?

– Конечно! Зачем паниковать, если бы он был жив!

«А мышка-то молодец, с юмором»,– улыбнулся Бальери. Пока она рассказывала полиции, как провела утро, он вышел из домика на ступени городской лестницы. Утро испорчено. С другой стороны, все это непременно оживит сюжет!

– Я думаю, что в доме мог быть кто-то еще, когда я вернулась, – донеслась до него фраза мышки.

– Почему же вы сразу не сказали? – Последовал вопрос.

Действительно, она и ему ничего не сказала. Весело было бы зайти в дом и получить вазой по голове. Или чем нынче бьют нежелательных свидетелей?

– Я забыла! После того как нашла тело, я услышала шум внизу. Там никого не было, но я заметила, что входная дверь была открыта, а я помню, что закрыла ее, когда пришла домой.

– Вы думаете, кто-то прятался внизу, пока вы были здесь, а потом сбежал, когда вы поднялась наверх?

Мышка сдавленно пискнула, видимо, дошло, что жертвой могла оказаться и она. Хотя какой жертвой, скорее всего маэстро -как его там – вколол себе чего-нибудь стимулирующего, вот сердце и не выдержало.

– У меня нет доказательств, – продолжала между тем мышка. – Но это единственное объяснение.

– Может быть, вы забыли закрыть дверь, когда вошли,– съехидничала женщина-полицейский. – Точно также, как забыли, что в доме был злоумышленник.

Пора было идти домой, но надо попрощаться с начальником полиции. Или его статус позволяет наплевать на приличия и просто уйти? Раньше такие мысли не пришли бы в голову Бальери, но он больше не был Лисом. Пенсионер-писатель, не больше.

Лука Романо вышел из домика, прищурился, глядя на солнце.

– Дотторе…

– Просто Карло.

– Карло. Мне не нравится это происшествие. Надеюсь, медики подтвердят, что этот маэстро скончался от естественных причин. Но если нет… у меня к вам большая просьба. Не вмешивайтесь в это дело! Я не смогу послать вас на хрен, ведь все эти важные шишки из Рима, ваши приятели и все такое… с меня хватит прессы, которая с ума сойдет, узнав, кто наша жертва. Вы же понимаете, что в вашем присутствии я не смогу нормально работать.

Бальери похлопал полицейского по плечу.

– Не переживайте. Заниматься расследованием – последнее, что я хотел бы делать.

– Обещаете?

– Обещаю.

## Глава 2.

Позади цветочного магазинчика синьор Энрико и хозяин автомастерской с гаражом и стоянкой синьор Лучано играли в скопу, простую карточную игру, популярную на юге. Пара на пару играть интереснее, но и один на один выглядело весьма азартным времяпровождением.

– Двадцать один! Я выиграл!– Лучано бросил карты на стол и торжествующе посмотрел на соперника.

– На кого ты оставил гараж? – Поинтересовался Бальери.

– Мой племянник Пиппо начал работать у меня механиком и присматривает за парковкой. Так что появилось немного свободного времени, чтобы обыграть Энрико. Зато он обставил меня вчера в бочче!

Любовь местных жителей к спорту проявлялась даже в развлечениях. Кто бы подумал что два пожилых синьора с азартом могут кидать мячи в подобии боулинга! Вот потому им и крутые ступени нипочем.

– Смотрите, не разоритесь в азарте!

– Теперь мы квиты. И не волнуйся, никаких денег! Если выигрываю я, то даю ему бесплатный день на парковке, если он – получаю лучший букет!

– Я думал ты один живешь, не знал, что у тебя есть племянник.

Лучано нахмурился, бросил взгляд на Энрико, словно взглядом поинтересовался у цветочника, можно ли доверять Бальери. Тот взгляд не отвел, но Лучано ограничился кратким: – È complicato, все сложно.

– В семье просто не бывает, так ведь? – Поддержал Бальери и хотел откланяться, но к ним уже направлялась Нунция, владелица Сaffe del centro, по прозвищу «La chiacchierona» – болтушка. Она узнавала все новости и сплетни за пять минут до того, как они появлялись на свет, исключительный талант!

– Анналена из Caffѐ di Positano сама не своя,– после приветствия затараторила Нунция. – Я сразу поняла, что-то не так! И представляете, она должна была участвовать в съемках популярного шоу, ну, вы знаете, о чем я. И позавчера даже был торжественный прием, который устроил продюсер по поводу съемок. А главный герой не явился! Вернее, явился, но был не в себе!

– Как это не в себе, в ком же он был? – Ехидно поинтересовался Энрико.

– Вы же знаете, что у маэстро Макса выходит новая книга? Так вот съемки в Позитано должны были стать настоящим прорывом и рекламой книги. Во всей Европе уже рассказывают о ней, это настоящий бестселлер! Представляете, Анналена предложила маэстро Максу взять ее перечницу для съемок, для рекламы, с логотипом кафе! А он отказался!

– Поэтому он не в себе?

– Да совсем не поэтому, что ты меня перебиваешь! Знаете, где был прием? – Нунция выдержала паузу и торжественно сообщила: – в Le Sirenuse!

Мужчины изумленно присвистнули.

В 1951 году четверо неаполитанцев, братья и сестры, решили превратить свой летний дом в отель. Но они и не подозревали, что спустя годы Le Sirenuse станет самым роскошным заведением в Позитано, возвращая в эпоху, где мужчины надевали смокинг на ужин, а дамы выходили к бассейну в бриллиантах. Что бы не происходило за пределами этих стен, внутри отеля все еще царила belle epoque. Названный в честь мифологических сирен, которые завлекали моряков на скалы своим неотразимым пением, Le Sirenuse продолжал заманивать туристов и потрошить их кошельки вот уже семьдесят лет.

–Ничего себе,– ахнул Энрико. – Похоже, менеджер рассчитывает на хорошие доходы, раз раскошелился на такой прием!

– О, все было роскошно! Наш мэр не отходил от продюсера, я думала он не способен лебезить, но в этом случае просто выпрыгивал из штанов! И что? Все ждали главную звезду вечера, а маэстро Макс не пришел! Ему звонили, за ним посылали, его искали… Разве может ли быть вечеринка в честь знаменитости, если эта знаменитость отсутствует? В конце концов его нашли и он… был пьян! Итальянец, пьяный в стельку, вы представляете?

– И что было дальше?

– О, он совершенно не волновался! Казалось, что он не понимает, что все эти люди тут делают. Продюсер, его зовут Луиджи, попытался сгладить ситуацию, обнял Макса за плечи, но я все слышала!

– Что слышала? – Лучано с Энрико даже дыхание затаили, а Бальери ужасно хотелось распрощаться и идти дальше, но это было абсолютно невежливо и пришлось стоять и улыбаться идиотской улыбкой.

– Луиджи сказал: «Ты – специально приглашенная звезда, все в восторге от того, что ты здесь». А тот пробормотал: «Только потому, что они не знают правды». А продюсер спросил: «Что ты имеешь в виду?». А маэстро Макс ответил: «Тебе придется подождать, как и всем остальным, мой дорогой, но не волнуйся, я собираюсь во всем признаться».

– А он что?

– А он спросил: «В чем ты собираешься признаться?» А маэстро Макс: «Я покажу им то, что изменит все!». Протрезвел на моих глазах и пошел к гостям.

– А продюсер?

– А продюсер увидел меня и громко сказал: «Правильно, Макс! Ты на пороге потрясающих перемен!»

– И что?

Нунция впервые слегка смутилась. – И…все.

Наконец у Бальери появилась возможность уйти. Но на сердце было неспокойно, он уже догадывался, что естественными причинами смерть шоумена не объяснить.

Так и оказалось. Не успел он вернуться домой, как зазвонил телефон и Карло совсем не удивился, услышав голос Луки Романо.

– Я подумал, что вам будет интересно, дотторе…

– Карло.

– Да, конечно, Карло. Пришел отчет о вскрытии. Жертва, в смысле, маэстро Макс – был отравлен. Гликозоиды.

– Растительные или синтетические?

– Этого в заключении нет. Мы устанавливаем, как яд мог попасть в организм, в желудке лишь кофе, какое-то спиртное и оливки. К сожалению мы опоздали, не сможем исследовать ни бокал, ни чашку, все давно вымыто.

– Получается, что он выпил яд незадолго до смерти, а значит, это случилось в пансионе мыш… Брианы. Иначе умер бы гораздо раньше.

– Не обязательно. Следов рвоты не обнаружено, значит, доза оказалась не слишком большой, но сердечная система все же отреагировала. Не думаю, что девушка его отравила. Скорее он почувствовал себя плохо и толкнул дверь, оказавшуюся открытой, потом просто вошел в комнату и упал на кровать на автопилоте. Странно лишь, что почувствовав недомогание он не пошел в отель, а отправился вглубь деревни.

– Это я как раз могу объяснить… – пробормотал Бальери. – Если оценить всю картину происшествия, скорее всего маэстро Макс от кого-то убегал. И в пансион он вошел не из-за плохого самочувствия, а чтобы отделаться от преследователя. – И тут же пожалел о своих словах, ведь доказательств не было, а объяснить свою, не вовремя проснувшуюся, интуицию он не мог.

Но полицейский из Позитано поблагодарил, а потом помялся, но все же напомнил об обещании.

– Даже не сомневайтесь – честно ответил Бальери.– Мне совершенно не интересно это расследование.

Он отправился за компьютер, чтобы сесть, наконец, за рукопись, но в дверь постучали.

Да что ж это такое, второй день никакого покоя!

За дверью стояла Бриана Росси. Щеки раскраснелись, глаза горели.

– Это убийство! – Вместо приветствия сообщила девушка.

– И какое это имеет ко мне отношение? – Поинтересовался Бальери и собрался захлопнуть дверь перед носом мышки, но та уже протиснулась в холл.

– Вы же не хотите, чтобы убийца остался безнаказанным! Вы должны его поймать!

– Делом занимается полиция Позитано. Вот пусть…

– Полиция Позитано? – Ух, сколько в ней страсти, какая же это мышка, настоящая donna italiana! – Вы это серьезно? Да они ни разу в жизни не сталкивались с убийством!

Бальери неожиданно развеселился. И огонек снова загорелся в глазах.

– Дело в том, дорогая синьорина, что я дал слово не вмешиваться в это дело. А я не нарушаю обещаний.

На лице Брианы нарисовалось такое разочарование, что Бальери хмыкнул. – Но я знаю того, кто обещания не давал.

## Глава 3.

Пока итальянский юг замер в ожидании туристического сезона, в центре застрял антициклон и жара уже в мае стояла невыносимая. Что же будет в июле и августе, спрашивали себя жители, задыхаясь от духоты.

Саша сто раз пожалела, что приехала к подруге Соньке в Эмилию-Романью. В Тоскане хотя бы в погребе замка прохладно, а винодельня семьи Россетти арендовала под склад своего ламбруско погреба соседей. Не придешь, не попросишься отсидеться пару часиков.

Сонькиным близнецам жара нипочем, носятся по двору и виноградникам, домой не загонишь. А во взрослых уже и вино не влезало, лишь сок, разбавленный водой. Кондиционеров в старинном каменном доме не было, оставалось лежать на кроватях, ленясь даже шевелиться, и болтать о каких-то незначащих вещах. Лишь вечером, когда спускалась темнота и приезжал с работы Марко, муж Сони, они выползали в аркаду дома поужинать и слегка оживали.

«Надо было лететь с Лапо в Америку» – грустила Саша, забывая, что не полетела именно потому, что не способна на длительные перелеты. Да и у Лапо – командировка по винным делам, зачем мешать. Но зной она не выносила еще сильнее и теперь кручинилась и ругала себя. Но не сильно, на сильные эмоции сил не было – жара!

В таком состоянии ее и застал неожиданный звонок.

Они давно не общались с Бальери, поздравляли друг друга с праздниками, вот и все общение. Саша следила за его писательской карьерой, вздыхала, вспоминая свою глупую влюбленность и печалилась, что от некогда блистательного Лиса на фотографиях осталась лишь тень. Становилось ужасно грустно, ведь осознание того, что какая-то часть жизни ушла безвозвратно, всегда вызывает грусть. Ах, каким он был, неподражаемый, ироничный, харизматичный, невероятно умный и элегантный Лис!

И вдруг – он звонит. Душное оцепенение пропало как по взмаху волшебной палочки, стоило увидеть номер на дисплее телефона. Лет восемь назад она бы многое отдала за этот звонок…

– Жарко? Привет, Аликс, как вы там терпите этот ужас?

Никто больше не называет ее так…

– А вы не терпите? – Вместо приветствия поинтересовалась Саша.– В Риме не прохладнее.

– А я не в Риме, я в очаровательной деревне под названием Позитано, о которой вы непременно слышали. За балконом бескрайнее море, воздух пахнет апельсинами и – вот как раз сейчас – белые яхты скользят по синей глади.

– Я смотрю, писательство въелось в вашу кровь, то-то вы выражаетесь так образно! Так и вижу и море, и яхты. Но если вы позвонили, чтобы потравить душу человеку, изнывающему от сорока трех градусов выше нуля среди виноградников Романьи, то…

– Я позвонил совсем не за этим, хотя надеялся, признаюсь, что описание пейзажа тронет вашу душу. Тьфу, я и правда разучился выражаться нормальным языком. Аликс, я хочу позвать вас в Позитано, если супруг не будет возражать. Скажите, что я беру на себя всю ответственность!

– В посягательстве на мою честь вы никогда не были замечены,– фыркнула Саша. -Так что… Но с чего вы решили меня пригласить?

– Я предлагаю сменить жару и скуку на морской бриз, южные пейзажи и небольшое расследование. Совершенно неопасное, я присмотрю за вами.

– Расследование? Это по вашей части!

– Уже нет, Аликс. И потом, я дал слово… я никоим образом не могу вмешиваться в работу местной полиции. Вы – другое дело. Как вы всегда говорите – обычному человеку рассказывают больше, чем полиции. Так я могу надеяться? Хотите я сам позвоню вашему мужу.

– Который уехал по делам в Америку аж на две недели. И я с удовольствием приеду, как минимум есть повод убежать от жары.

– Вы будете жить в очаровательном пансионе с балконом на море.

И Саше захотелось немедленно оказаться на том балконе! Сонька не обидится, за два дня они поболтали обо всем, что пришло в голову, а что не пришло – на то все равно не было сил.


## Глава 4.

– Вы будете жить в нашей лучшей комнате! Принцесса. – Худенькая светловолосая девушка бежала впереди Саши и все пыталась отнять у нее чемодан. Два часа назад Бальери встретил ее на вокзале в Риме, повезло быстро добраться без пробок.

– Principessa… – Снова повторила девушка, покатав на языке непривычное слово, за всю жизнь ни с одной принцессой она и рядом не стояла.

– Давай договоримся, мы на «ты» и никаких принцесс. Это титул мужа, я тут совсем не причем. И кстати, у меня тут наше лучшее вино, «Липпина», так что давайте откроем бутылку и потом ты мне все расскажешь. В принципе дотторе Бальери ввел меня в курс дела.

Вино разлили на террасе. Легкий морской ветерок шевелил белую скатерть, смешивал аромат апельсинов с морской солью. Адское пекло осталось позади и Саша впервые за последние дни почувствовала зверский голод, организм требовал наверстать упущенное.

Бриана поставила на стол глиняное блюдо с шариками фрикаделек польпеттини, лоснящимися в лимонном соусе, густом, как золотое море на закате. На блюде взрывались алым пламенем дольки помидор с серебристыми анчоусами – солеными, тающими на языке, как морская пена на горячем песке.

Из глиняного кувшинчика полилось оливковое масло, зеленое, тягучее; хрустит корочка еще теплого хлеба, крошки падают в тарелку, оставляя масляные лужицы, но новый ломоть хлеба подбирает их дочиста. Саше показалось, что пальцы пахнут морем, солнцем и счастьем. Она жмурилась, впитывая восхитительный вкус, боясь открыть глаза и увидеть, что все это лишь снится и она снова умирает от жары.

На сковороде шипели le uova in purgatorio – неаполитанское блюдо один в один напоминавшее грузинскую шакшуку, только со средиземноморскими травками. Конечно, ни в каком Чистилище яйца не томились и даже об адском огне ничего не напоминало, никаких острых перчиков или избытка чеснока.

– Телевизионщикам не разрешили покидать Позитано. Продюсер в состоянии оплатить дорогой отель, а вот его помощница Фифетта живет у нас и я даже слегка снизила ей цену за номер. Продюсер потянет это без труда и… если она останется здесь мы сможем узнать много интересного.

Бальери взглянул на Сашу и в глазах его читалось: «Я же говорил, что девочка умница».

Саша кивнула, поняв Лиса без слов.

– Итак, в пансионе кроме нас с вами… то есть нас с тобой и Фифетты живет только пожилая пара из Германии, синьоры Крюгер, Лора и Вернер. Они очень приятные, воспитанные, не из тех немцев, что… ну, вы понимаете. Лора родилась в Италии и еще ребенком уехала с семьей в Германию. Супруги знакомы с детства. Она домохозяйка, он врач скорой помощи на пенсии, сюда приехали отметить юбилей совместной жизни.

– То есть когда этот маэстро пришел сюда и… э… помер, Фифетты здесь еще не было, а к остальным он прийти не мог. А кстати, почему маэстро? Он же не художник. Если он что-то готовит на камеру, то скорее шеф Макс. И как его зовут на самом деле?

– Зовут его Массимо Томмазини, но официально он больше известен как маэстро Макс. Маэстро потому, что он приравнивает себя к художникам, он творит чудеса и создает настоящие произведения искусства из ароматов, в первую очередь он парфюмер.

– Надувательство. – покачал головой Бальери. – Духи невозможно создавать перед камерой в прямом эфире Нужны температуры, специальное помещение… Если он действительно сам создает духи, то делает это в другом месте, для зрителей лишь устраивают представление.

– И что, он создает известные ароматы?

– Не слишком известные, но очень дорогие. Это не массовое производство, как у каких-нибудь Дольче и Габбана, его ароматы в парфюмерном отделе универмага не купишь. Только по специальной подписке.

– Не знаю, как у него, а у Дольче и Габбана я последнее время духи не узнаю. Как будто подделка в знакомом флаконе.

– Это не подделка. – На террасу впорхнула невысокая кудрявая девушка. – Во-первых, натуральные компоненты духов не могут быть одинаковыми, они растут в природной среде с разными погодными условиями в зависимости от года. Жасмин прошлого года и этого года могут иметь разный аромат! А во-вторых, чаще всего натуральные ингредиенты заменяются теперь синтетическими, а это уже совсем другой запах.

– Для удешевления производства?

– Не только. В парфюмерном мире всем заправляет организация IFRA- международная ассоциация ароматов. Она определяет стандарты безопасности парфюмерной продукции. Парфюмеры вынуждены подчиняться этим требованиям и либо убирать отдушку из аромата, либо заменять натуральную на синтетическую. «Шанель # 5» пахнет сегодня совсем не так, как десять лет назад.

– Ничего себе. И парфюмеры правда обязаны это делать?

– Конечно. Иначе им придется снимать духи с производства.

– Знакомьтесь,– включилась Бриана. – Это Алессандра, а это Фифетта.

– Вы хорошо подготовились к сьемкам. Помощник телевизионного продюсера знает все о духах. Brava. – Сказал Бальери.

– Так мой шеф не телевизионный продюсер. Он персональный продюсер маэстро Макса. Был… То есть он вел все его дела, включая съемки.

– И вы каждый раз готовите все эти вкусные и красивые блюда?– поинтересовалась Бриана.

– Что вы, конечно нет! Большинство пирожных – это просто муляжи. Можно испечь одно, чтобы красиво откусить перед камерой, но остальные – искусственные. Они хорошо сморятся на экране, у натуральных может что-то потечь или растаять, а муляжи остаются свежи и прекрасны.

– Нам осталось услышать, что маэстро Макс не создает ароматы перед камерой.

Девушка покраснела. – В принципе не создает… все это делается в лаборатории, но перед камерой он повторяет все основные действия. Нельзя же снимать изготовление духов целый день, это долгий процесс, зрителям просто надоест.

– Надувательство. – Резюмировал довольный Бальери.– Я оказался прав! Но расскажите нам дорогая Фифетта, что происходило в то утро, когда… когда маэстро Макс умер.

– Да ничего особенного не происходило.

– А вы постарайтесь вспомнить. Полиция все равно будет спрашивать вас об этом еще много раз, так давайте вспоминать, вдруг вы забыли какую-то деталь?

– Все, как обычно, Мы собирались репетировать. Луиджи, продюсер, и маэстро Макс выпили по чашечке кофе. Я приготовила реквизит для съемок, принесла полотенца для Макса.

– Которыми он вытирал руки на съемках?

– Нет, что вы. Мы всегда оставляем пакет с полотенцами, пропитанными настоем лаванды. Когда слишком жарко или Макс нервничает, он просто вытирает лицо полотенцем с лавандой и успокаивается. Он сам придумал такой способ. Я такая рассеянная, забыла эти полотенца в пансионе. Пришлось возвращаться. В то утро пришла эта женщина…

– Какая женщина?

– Хозяйка местного кафе. Где должны быть съемки. Нелли или Ненелла, как-то так ее зовут.

– Анналена. – Подсказал Бальери.

– Да, точно, Анналена. Она всех разозлила, а особенно – Макса. Притащила свою перечницу, она, видите ли, нанесла на нее логотип и хотела, чтобы перечница стояла на столе и попадала в кадр. Представляете, решила бесплатную рекламу получить!

– Как можно разглядеть что-то на перечнице? – Удивилась Саша.

– Так это высокая деревянная перечница, которую обычно используют в ресторанах, ну, знаете, такая – сантиметров 50, как большая скалка. Из оливкового дерева. Она увидела, что у Макса такая же и решила, что можно заменить на ее собственную.

– Не заменили?

– Конечно, нет.

– Еще раз по порядку,– сказал Бальери. – Собрались все вместе, Луиджи и Макс выпили кофе, вы подготовили реквизит и полотенца. Пришла Нунция с перечницей. Что дальше?

– Дальше мы обговорили, как построим репетицию, до нее оставался час и… и все разошлись с террасы по своим комнатам. А потом… Макс не пришел на репетицию, мы его искали, звонили и… узнали, что он умер.

– Посторонних на террасе не было?

– Только эта женщина, Анналена. Любопытствующие заглядывали, но на террасу не выходили. А операторы пришли за несколько минут до съемок.

– Вы ничего или никого не забыли, Фифетта?

– Нет! Больше ничего не было. Простите, но мне пора, Луиджи ждет. Я все еще на него работаю! – Фифетта упорхнула.

Бриана смущенно откашлялась.

– Я забыла… только сейчас вспомнила… это плохо, да?

– Что вы забыли?

– Вечером… за день до того, как… ну, вы поняли… я пошла прогуляться по пляжу и увидела парочку. Я бы не обратила на них внимания, но женщина… она была необычной.

– В каком смысле?

– Она была красивой. Не просто красивой, а в таком старомодном стиле, настоящая кинозвезда! Была такая актриса или стриптизерша, во всех журналах печатали ее фото, Дита фон Тиз. Она одевалась в стиле 30х годов. Так же красилась, прическу старомодную делала, лицо выбеливала… А эта женщина, ей не надо было специально наряжаться, в ней это было – особый шарм. Ну… как Мэрилин Монро. Просто потрясающая!

– И почему вы вспомнили сейчас про эту женщину, Бриана?

– Потому что мужчина с ней был маэстро Макс.

– Вы уверены?

– Да, уверена. Я просто только сейчас вспомнила.

– Что еще вы забыли? Сначала вы запамятовали, что в доме кто-то был или вам это почудилось, теперь о встрече с Максом за день до его смерти, что еще, Бриана?

– Больше ничего…

– Как вела себя парочка?

– Они шли по пляжу. Он так смотрел на нее… он точно был по уши влюблен! А она вела себя отстраненно.

– Как она выглядела?

– Глаза огромные, миндалевидные, высокие скулы. Блондинка, длинные волосы локонами. Знаете, женщины обычно находят недостатки в других женщинах, но эта была совершенством.

– Дита фон Тиз – жгучая брюнетка,– сказал Бальери, а Саша ухмыльнулась. Так-так, стриптизершами интересуемся, значит.

– А Мэрилин Монро- блондинка. Я же о стиле, в целом.

– Итальянка?

– Тогда я подумала, что иностранка, но теперь не уверена. Итальянка, но не наша, с севера.

– Итак, он влюбленно смотрел на женщину, а та отстранялась?

– Она смотрела на Макса с пустым выражением лица. Знаете, вроде изображала интерес, но на самом деле ей не было до него дела. А потом она сказала что-то резкое и оттолкнула его, да так сильно, что ему пришлось схватиться за фонарный столб, чтобы не упасть. А она развернулась и убежала.

– Какие страсти! – Присвистнула Саша.

– И вы забыли такую сцену? – Недоверчиво спросил Бальери.

– Если бы вы нашли труп, тоже обо всем на свете забыли бы!

Саша и Бальери посмотрели друг на друга и расхохотались.

Бриана убирала посуду, а Саша облокотилась о парапет террасы и любовалась видом. На небе ни облачка, солнце опускается к кромке моря, сливающегося с небом, только чуть более темного оттенка. Оно кажется неподвижным, лишь единственный парусник напоминает, что это вода. Жаркий южный день подходил к концу. Хотя разве это жара после только что пережитого в Романье…

– Устала или по аперолю? – Спросил Бальери. – Посмотришь на гламурную жизнь нашего роскошного местечка. Кстати, ходи здесь осторожно, в Позитано настолько узкие и кривые улочки, что чуть зазеваешься, или vespa собьет, или сумасшедший велосипедист.

***

Кафе, где должны были проходить съемки, оказалось закрытым, но на удивление тихим. Прошло чуть больше суток после обнаружения тела Макса и Саша полагала, что увидит полицейскую ленту, ведь полиция наверняка должна провести тщательный обыск и в отеле и в кафе. Но никаких лент не наблюдалось. Быстро они тут управляются, а еще говорят о южной неторопливости!

И тут раздался крик. Саша и Бальери переглянулись и, не сговариваясь, толкнули двери кафе, оказавшиеся не запертыми. Лис удержал ее на пороге:

– Я первый. Жди здесь.

Саша, естественно, не послушалась и они одновременно вбежали в зал.

Там стояла растерянная Фифетта, а у ее ног – расколотая фотокамера.

Увидев выражение лиц вошедших, девушка заторопилась:

– Я могу объяснить, я ничего не сделала.

– Мы слушаем.

– Я вернулась после того, как полиция ушла, и обнаружила, что задняя дверь осталась незапертой.

– Не похоже, чтобы полиция могла забыть.

– Может, они торопились, я не знаю, но я вошла… я ничего не вскрывала!

– Ты бы не заметила, что дверь не заперта, если бы не собиралась войти в кафе. Зачем?

– Здесь остался реквизит. Я хотела сфотографировать его для моего портфолио. Мне же придется искать работу!

– Именно сейчас? Раздался голос за спиной.

Саша обернулась и увидела незнакомого темноволосого мужчину в белой рубашке и джинсах. Он кивнул Бальери, удостоился ответного кивка и уже все трое вопросительно смотрели на Фифетту.

– Я жду.

– Я сегодня рассказывала про поддельные сладости… – девушка посмотрела на Сашу. – Они получились как настоящие. Я сама их сделала! Я побоялась, что их выбросят, а у меня нет фото. Мне же придется искать другую работу!

– Почему вы не спросили разрешения? Фактически вы вломились в чужую собственность. – Мужчина несомненно был полицейским.

– Так я собиралась, поэтому и пришла сюда! Я думала, что найду здесь полицию. Но никого не было.

– Она сказала, что дверь была открыта. – Сообщила Саша.

Мужчина вопросительно взглянул на Бальери.

– Разрешите представить вам главу местной полиции Луку Романо. Лука, это принцесса Орсини.

Глаза полицейского округлились, но Саша готова была поклясться, что видит в них искорки смеха, уж очень нелепым казалось сочетание всех, встретившихся в пустом кафе.

– Я помню свое обещание. Мы просто шли мимо и услышали крик. – Сказал Бальери.

– Я уронила камеру и она разлетелась… Вы же понимаете, такие снимки не делают на телефон! И закричала, я так испугалась! Это ведь не моя камера, а Луиджи, продюсера. И теперь мне придется работать на него бесплатно, – Девушка всхлипнула, неловко повернулась и смахнула со стола стопку блокнотов и книг. Два блокнота рассыпались на листы, сложенный тетрадный листок упал прямо у ног полицейского.

«Встретимся во вторник вечером в Le Sirenuse. Mamma Lola». – прочитал Лука вслух, а Бальери пробормотал еле слышно: – Обыск, значит, проводили?

– Это не место преступления и даже не номер, в котором проживал маэстро Макс. – Лука скривил гримасу. – Но я понимаю, что это не оправдание… Хотя и записка могла быть предназначена другому человеку.

– Поэтому и лежала в блокноте маэстро Макса,– Бальери поднял то, что осталось от блокнота. – Я же не ошибаюсь?

Фифетта закивала головой. – Это его блокнот.

– Кто такая мама Лола? – Спросил Лука.

Девушка пожала плечами: – Никогда не слышала.

– Кто-нибудь встречал это имя?

Присутствующие замотали головами.

– Может, она из Позитано? – Спросила Саша

– Деревня маленькая, я бы знал. – ответил полицейский.

– Идеальное имя для стриптизерши,– состроила гримасу Сашу. И есть только один способ узнать, кто она такая. – Все повернулись к девушке, та выждала мгновение для большего эффекта. – Сегодня же вторник? Я еще успеваю переодеться к ужину в вашем шикарном ресторане.

## Глава 5.

Французы говорят, что женщина всегда знает, когда она красива. Глядя на себя в зеркало, Саша с ними согласилась. Иногда целый час пытаешься изобразить из себя красотку, но ничего не выходит: то волосы не так уложены, то косметика не подходит, а может, просто настроение не то. Но сегодня она была полностью довольна собой: светлые волосы собраны в пучок, лишь несколько прядей остались падать свободно, словно прическу растрепал морской бриз; малахитовый шелк платья-халата сделал глаза глубокими и зелеными. Зеленым вспыхивали крошечные бриллианты в ушах, словно малахитовый цвет превратил их в изумруды. Вот только каблуки надеть она не решилась, на этих лестницах все ноги переломаешь! В конце концов принцесса имеет право носить то, что ей хочется! И Саша натянула замшевые мокасины под цвет платья.

Бальери надел пиджак по случаю визита в роскошный ресторан. Но никаких галстуков, белая рубашка расстегнута на вторую пуговицу, эдакий расслабленный, но в то же время элегантный стиль. «Что-то изменилось»,– подумала Саша. И почти сразу поняла: исчез равнодушный и ленивый взгляд, в глазах снова заплясали искорки. Хитрый Лис еще прятался под личиной пенсионера, но уже оживал там, где возвращение казалось невозможным.

Несмотря на мокасины, Саша с непривычки ног под собой не чувствовала. Неужели она приехала в Позитано только сегодня? Этот день вместил себя столько событий… Усталость дала о себе знать, глаза начали слипаться. Скорее бы появилась эта мама Лола! Тогда можно вернуться домой и лечь, наконец, в кровать.

– Вы позволите?– У столика нарисовался глава полиции, не менее элегантный, чем Бальери, в расстегнутом вороте рубашки блестит золотой крестик.

– Конечно, – оба кивнули, а Саша добавила, как бы про себя: – Видимо, теперь в полиции не назначают вице-квесторов, если их не зовут Лука.

– Простите, что? – Не понял полицейский.

Саша неопределенно махнула рукой:

– Не обращайте внимания, это я сама с собой.

Будь тут Лапо, ох, они бы развернулись! Из пары Орсини получились идеальные партнеры по преступлению, вернее, по расследованию. Луку Романо она совершенно не знала, а с Бальери так и не научилась чувствовать себя расслабленно. Дело совсем не в ушедшей влюбленности, а в уважении и боязни показаться дурочкой, Лис до сих пор казался ей недосягаемым.

И все же… было что-то в свободе быть самой собой, а не супругой принца Орсини. Мимолетное чувство вины вспыхнуло и тут же растаяло. Что там говорят психологи про растворение во второй половине? Сегодня Саша чувствовала себя абсолютно цельной, вот только спать хотелось…

Официант принес три аперитива и удалился.

– Вы не думали, кем может быть мама Лола?

– Возможно не она, а он.

– В каком смысле? Псевдоним?

– Нет,– отпил глоток Бальери. – Думаю, что если маэстро Макс знал эту женщину, кто-то мог написать записку от ее имени.

– Заманивал Макса в ловушку?

– Возможно.

– Но тогда его убили слишком рано, за день до встречи.

– Обстоятельства могли измениться. Но, Лука, вы же взяли с меня обещание не вмешиваться в расследование! Вы передумали?

– Я не передумал. Но вы не против, если я изредка буду обращаться к вам за консультацией? – Полицейский смутился, но продолжил, -вы же понимаете, что у нас нет опыта, да и штата не хватает.

Бальери улыбнулся и кивнул.

– Мы нашли свидетеля, который видел в то утро на лестнице двух человек. Первым был Массимо Томмазини, то есть маэстро Макс. Он шел очень быстро, постоянно оглядывался, казался напуганным, если свидетель не сочиняет. Вскоре после него прошел Филиппо Пенсаччи, у него был такой вид, словно он кого-то высматривал. Через пару минут Филиппо вернулся той же дорогой, вид у него был разочарованный.

– Кто такой Филиппо Пенсаччи?

– Племянник синьора Лучано, хозяина автомастерской.

– А, припоминаю, Лучано что-то говорил о племяннике. Вы его уже допросили?

– Пригласили в участок на завтрашнее утро. Парень непростой, в подростковом возрасте хулиганил, занимался мелкими кражами. Были приводы, даже получил небольшой срок. Видимо, не смог найти работу, вот и приехал к дяде.

– Но вы отложили допрос до утра.

– Пока нечего ему предъявить. Никто не видел Пиппо Пенсаччи рядом с Максом.

Их разговор прервал бармен. Пожилой мужчина в белом смокинге принес бутылку вина, которое они не заказывали.

– Для вас, дотторе, и для вашей прекрасной спутницы. – Он поклонился Бальери. – За счет заведения. Для нас большая честь…

Лука поднял брови. Бальери усмехнулся и кивнул, официант тут же вынул штопор.

– Преимущество пенсии,– снова усмехнулся Лис. – Приятно, когда твои заслуги еще помнят, а у тебя никаких проблем с подарками. Шучу. – И повернулся к бармену. – Благодарю, друг мой. От меня и моей вellissima compagna.

Они заказали легкие закуски. Никогда не мешает подкрепиться, пока ведешь слежку. В ожидании еды мужчины вышли покурить на террасу.

Саша сидела, потягивая вино, от аперитива давно не осталось и следа, смотрела на великолепный фиолетово-алый закат над морем. Струнный квартет наигрывал что-то романтическое. Но тут за столик под пальмой присела женщина и Саша сразу забыла и про закат и про оркестр. Дама полностью подходила под описание Брианы. Она была не просто прекрасна – уникальна и необычна, настоящая кинозвезда. Казалось, даже воздух вокруг нее был другим. Женщина была достаточно взрослой, но не найдется ни одного мужчины, способного назвать ее mamma. Такие и в семьдесят окружены поклонниками, им даже не надо ничего говорить, мужчины и так упадут к их ногам.

Светлые волосы спадали чуть ниже плеч длинными мягкими волнами, казалось, на незнакомке не было ни капли макияжа, но щеки пылали, а губы мерцали. Одетая в светло-голубой шелковый комбинезон с одним открытым плечом, она выглядела уверенной и знающей силу своей красоты. Женщина смотрела на закат с восхищением туристки, но что-то в позе, в непринужденности, с которой сидела в кресле самого роскошного заведения Позитано, создавало впечатление, что она здесь не впервые.

Где же эти мужчины, вот так всегда, в самый ответственный момент их нет! Хотя… при виде такой шикарной женщины любой мужчина потеряет дар речи. Придется самой. Пусть эта женщина не мама Лола, но она знакома с Максом и с ней надо поговорить!

Саша больше не чувствовала себя красивой, да и кто бы почувствовал на фоне такого совершенства! Она встала, не отрывая взгляда от женщины, и тут же столкнулась с официантом. Бокал с подноса в его руках рухнул на каменные плиты и разбился, яркие брызги разлетелись по белым скатертям и белому смокингу. Девушка чудом не искупалась под винным душем, начала извиняться, официант успокаивал, что ничего страшного не случилось. «Принцессы не суетятся, а я все переживаю из-за мелочей. Вот незнакомка точно и бровью бы не повела.» А кстати, где она? Саша бросилась к выходу, потом на террасу – красавицы нигде не было. Исчезла, словно мираж, пока она отвлеклась на инцидент.

На террасе мужчины все еще о чем-то разговаривали. Тот, кто сказал, что итальянские женщины много говорят, никогда не встречал итальянских мужчин. Сколько же можно!

– Черт возьми! – закричала Саша в сердцах и все головы повернулись к ней.

– Что случилось?

Саша огляделась, одарила публику очаровательной улыбкой и прошипела:

– Случилось то, что мы упустили маму Лолу.

– Она была здесь?

– Ну, я не уверена, что это именно она, но это безусловно та женщина, которую Бриана видела с Максом, ее невозможно не узнать.

Мужчины тут же начали озираться с любопытством.

– Так где она?

– Ушла…

– Почему вы не помешали ей?

– Я шла к ней, но столкнулась с официантом. Он нес бокал… в общем, бокал упал и разбился. В суматохе женщина исчезла. И вообще, я не имею никакого отношения к полиции. А вы прохлаждались на террасе!

Когда Саша подробно описала женщину, ее спутники синхронно подняли брови, не веря описанию.

– Но она правда такая!

– То есть конкурентка Софии Лорен.

– Если бы она была актрисой, София Лорен не попала бы на экраны.

Мужчины синхронно присвистнули и посмотрели друг на друга с весьма заговорщическим видом. Им захотелось немедленно отыскать и допросить незнакомку.

Саше стало обидно.

– Да! Она настолько хороша!

– Не одна она,– Лис вежливо склонил голову в Сашину сторону, а Лука Романо согласно закивал.

Наконец можно было идти спать. Иногда от сильного переутомления невозможно заснуть, но Саша отрубилась сразу, как только голова коснулась подушки. Последнее, о чем она успела подумать, было имя местного комиссара полиции. Как же странно обращаться к Луке и видеть перед собой совсем другого человека…

## Глава 6.

– Отравление Макса не обязательно убийство, – сказал Бальери, когда они допивали утренний кофе.

– То есть? Он решил свести счеты с жизнью и выпил яд? Но его карьера находилась в шаге от нового старта, этого не может быть!

– Отравление могло произойти случайно: аллергическая реакция на какой-то компонент, случайно включенный в рецепт, или он не знал о своей реакции.

– Разве опытный парфюмер и гастроном мог совершить такую ошибку?

– Случайность. Просто случайность. Видите ли, Аликс, я знавал одного электрика. Как-то ночью в его доме перегорели пробки и он полез на крышу, чтобы починить их. Но не закрепил лестницу! Лестница заскользила, электрик упал и разбил голову. И мгновенно умер. А стоило всего лишь закрепить лестницу или поставить пробки в другом месте и он был бы жив до сих пор. Или нет.

– Почему нет?

– Учитывая, как он относился к своему здоровью, до глубокой старости он бы не дотянул.

Саша фыркнула. –Провидение избавило его от мучений. Так что еще вы узнали вчера от Луки Романо?

– Есть свидетели, которые видели, как менеджер Луиджи принес бутылку самбуки, а Макс налил ее в свой кофе. Маэстро нервничал и плеснул хорошую порцию, чтобы успокоить нервы, как сказал свидетель. Макс всегда пил кофе с самбукой, весьма странная привычка. Но бутылку в тот же день допили и выбросили, а кофейную чашку вымыли, так что невозможно доказать, что в кофе или ликере был яд. Ну, сыщица, что будем делать дальше?

– Думаю, никто не знает одного из подозреваемых лучше, чем его дядя. Как там его зовут, синьор Лучано? Одолжите «веспу»?

– Вы же не водите, или я что-то упустил?

– А мне и не надо. Я прикачу ее в мастерскую.

Бальери скривился, представляя риск для своего мотороллера. Потом смирился:

– Возможно, идея и не плоха.

***

Впервые в жизни Саша держала в руках руль скутера. Правда, не в привычном смысле этой фразы, она просто катила «веспу» рядом и это было ужасно тяжело, особенно в горку. Но там, где дорога шла вниз, было не легче, скутер все время пытался вырваться из рук и отправиться в путь самостоятельно. А еще «веспа» оказалась тяжелее, чем Александра представляла.

Вьяле Пазитеа, центральная и почти единственная улица без лестниц, была заполнена машинами, велосипедами, скутерами и пешеходами, двигающимися в обоих направлениях. Саша сразу стала главной помехой дорожному движению. Ей сигналили, кричали, вертели пальцем у виска. Вот ведь дурацкая идея пришла в голову! Хорошо, хоть идти недалеко.

Когда она, наконец, добралась до гаража синьора Лучано, то была далека не только от образа принцессы, но и любой мало-мальски приличной женщины. Растрепанная, взмокшая, со стертыми ладонями.

Красивый темноволосый мужчина лет тридцати пяти копался в моторе ярко-красного автомобиля. Он сосредоточенно что-то закручивал, подтягивал, полностью игнорируя растрепанную блондинку.

– Чао.

– Хозяин в офисе,– не разгибаясь буркнул парень.

– Я пришла не к нему. Мне сказали, что вы прекрасно разбираетесь в скутерах, не посмотрите? Что-то стучит в моторе.

Может ли что-то стучать в моторе «веспы» и вообще, это скутер или мотороллер, или вообще одно и то же Саша представления не имела.

Парень по-прежнему не смотрел на нее, но работать перестал. Еще минута прошла в молчании.

– Я видел вас с полицейскими. Нам не о чем говорить.

– Я и не собираюсь… я пришла с «веспой». Люди говорят…

– Люди много чего говорят обо мне. Но не всегда правду.

– Я уверена, то, что говорят о вашем мастерстве механика – правда.

– Это не так. – Тон парня стал ледяным.

Саша почувствовала себя полной дурой. Гараж находился за парковкой и кроме них двоих здесь никого не было. Если синьора Лучано и сидел в своем офисе, то при всем желании не разглядел бы, что происходит в гараже.

– Вы хотели спросить меня, почему я шел в то утро за Максом.

– Я… нет, конечно, это дело полиции. А… почему вы шли за ним?

– Я повторю то, что уже сказал полицейским. Мне не нравится работа механика, я хочу стать поваром. Я шел за Максом, чтобы получить его совет, возможно, он взял бы меня учеником.

– И что он сказал?

– Ничего не сказал. Он оглянулся, увидел меня и пошел очень быстро, когда я завернул за поворот, его уже не было.

– И вы не поговорили?

– Не поговорили. Все? Довольны, дамочка?

–То есть вы приехали в Позитано, чтобы работать у своего дяди механиком, шили стать шеф-поваром?

Парень впервые смутился. провел рукой по волосам:

– Я работаю механиком, потому что не знаю другого способа зарабатывать деньги. ну… по крайней мере законным способом. Но я хочу стать шеф-поваром.

– А дядя в курсе?

– Он не знает. Он подумает, что я тупица и скажет, что я должен устроить свою жизнь, имея в руках надежное ремесло. а не мечтать о глупостях.

– Работа шеф-поваром – это не глупость. Глупость – преследовать незнакомого человека, вместо того, что просто подойти к нему и поговорить.

Глаза парня вспыхнули, но тут же погасли.

– Мне надо работать. Я все сказал.

– Синьора,– невысокий худощавый мужчина лет шестидесяти приветствовал ее как давнюю знакомую, даже чмокнул воздух у обеих щек. У Саши возникло ощущение, что таким образом хозяин гаража дает понять племяннику, что они знакомы, да еще и не доверяет ему. Как не доверяла и Саша. Поваром решил стать, обхохочешься! И сразу полез к знаменитости.

– Кофе? – спросил синьор Лучано.

Саша кивнула.

Они сели снаружи маленькой пекарни в двух шагах от гаража. Лучано смотрел в упор и девушка чувствовала себя ужасно неловко под его пристальным взглядом. Ежилась, отводила взгляд.

Наконец, он спросил:

– Вы из полиции?

Саша покачала головой. – Я лишь… немного помогаю.

– Я не хочу, чтобы Пиппо сильно доставали. У моего племянника было трудное прошлое, это не секрет. Но он хороший мальчик.

– Вы пытаетесь убедить в этом меня или себя?

– Я знаю, что произошло и понимаю, почему моего племянника подозревают.

– Он сам вам рассказал?

– Нет. Нунция. Но вы не местная, ее не знаете… В общем, Нунция хотела, чтобы я узнал прежде, чем это распространится по деревне.

Лучано вскинул глаза и Саша поразилась: они были полны печали.

– Он хороший мальчик. – Повторил мужчина. – Благодаря моим родственникам он стал порядочным человеком.

– Он жил с вашими родственниками?

– В детстве. Я не близок с той частью семьи, но они поступили правильно, когда взяли Пиппо.

– Почему это было правильно? Что случилось с его семьей?

– Моя сестра Лучия, его мать, умерла, когда Пиппо было всего пять лет, а Вито, его отец, ну… он не хотел быть отцом-одиночкой и ушел вскоре после смерти Лучии. Без Пиппо.

– Он оставил малыша?

– Со мной. А я в то время был не лучше Вито. Я собаку-то не хотел, не то, что племянника. Лучшее, что я когда-либо делал, это позволил племяннику жить с Валентиной и ее семьей.

– Кто такая Валентина?

– Сестра Вито.

– Она приняла племянника? Наверное, она добрая женщина.

– Ну, она приняла. Но воспитала Пиппо ее сестра.

– Сестра Валентины?

– Да, Лола была для Пиппо как мать. Он и звал ее mamma Lola.

Саша чуть не подпрыгнула на месте.

– Очень интересно. Расскажите побольше!


Всю обратную дорогу Саша сияла, как начищенный самовар. Помахала группе упитанных немецких туристов, пофлиртовала с кондитером, а молодой парень на скутере чуть шею не свернул, глядя ей вслед. Что уж говорить о старичках, традиционно оккупировавших лавочку у церкви, комплименты оттуда понеслись бурным потоком.

А Саша сияла и подпрыгивала. Она такое узнала! Уже второй день ее окутывало ощущение независимости, словно аромат апельсинов и морской соли, висящий в воздухе. теперь к нему добавилось ликование. Она взлетела на 240 ступеней к пансиону и даже совсем не запыхалась, но сначала забарабанила в двери дома по соседству.

– Погодите, не тараторьте,– сказал Бальери. – И вообще время обеда, так что проходите на террасу. Моя домработница приготовила рисовый пирог с лимоном, идеально для легкого ланча в жаркий день.

Лис разлил по бокалам Фьяно, одно из лучших вин Кампаньи, не уступающее знаменитому Греко ди Туфо. Элегантное, чуть состарившееся, что редко идет белым винам, но идеально в данном случае… Бальери всегда умел находить великолепные вина.

– И прежде, чем вы начнете: что случилось с моей «веспой»?

– Все хорошо, а скоро вообще будет как новенькая. Я оставила ее в гараже на профилактический осмотр.

Бальери издал звук, похожий на стон.

– Надеюсь, ваши новости этого стоят.

– А то ж! В общем, так: когда умерла сестра Лучано, мать Пиппо, а отец просто слился, Лучано тоже не захотел воспитывать племянника и обратился к невесткам, теткам Пиппо по отцовской линии. Он вел довольно свободный и рискованный образ жизни, а ребенку нужна была семья, надежный дом. И мальчика отправили к родственникам, которых он никогда не видел, в городок Латина неподалеку от Рима. – Саша рассказала Бальери о синьоре Валентине и синьоре Лорете, которую мальчик прозвал мамой Лолой.

– Представляете? Мы нашли маму Лолу!

Бальери кивнул.

– Надо туда ехать! – Горела энтузиазмом Саша.

– В полдень после обеда? В Латину? – Вздохнул Бальери, понимая, что не отвертеться.