Марианна Красовская
Нет – это да

Часть 1. Путешествие. Глава 1. Запретный город

Запретный город заметно опустел после смерти Императора Шунь Тао. Иссякли фонтаны, заросли сады, затянулись зеленью песочные дорожки. Даже кошек стало как будто меньше. По Реке Наслаждений лодка плавала крайне редко. Хотя плавала, не без этого.

Ли Таймэну Оберлингу (или просто Таймэну, как называли его близкие) было всего девятнадцать. Он бы и рад по этой самой реке плавать, да только мать и так злится: его наложницы ей – как бельмо на глазу. С женщинами у него проблем не было: на шестнадцатилетие отец, несмотря на бурные возражения матери, купил ему пинь. Красивую, юную, нежную. Она целую неделю учила Тая любовному искусству. Он даже был близок к тому, чтобы потерять от нее голову. Впрочем, юный Император не был глупцом. Женщины продажны – он это понял очень быстро. И его первая пинь ничем не отличается от дочери садовника. Шиалла тоже была нежной и трепетной, вот только куда всё это делось, когда он сделал ее своей наложницей?

Таймэну нравилось разнообразие. Он мог себе его позволить. Отец только посмеивался, уверяя, что когда-нибудь он встретит ту единственную, кроме которой никто ему не будет нужен, но Тай ему не верил. Как вообще можно любить лишь одну женщину? Они ведь такие разные – страстные и покорные, веселые и спокойные, гладкие и мягкие. К примеру, на восемнадцатилетие послы из Ганы подарили ему темнокожую рабыню. Она во время любовных игр сопротивлялась, рычала и кусалась. К ней оказалось непросто найти подход, но он справился. Женщине требовалась сильная и уверенная рука, вот и всё. Ласковой кошечкой она так и не стала, но кошечек у него было достаточно. А черная пантера только одна.

Близняшки из Кадры тоже были хороши, особенно одновременно. У них были пушистые белые волосы до ягодиц и прозрачные зеленые глаза, а кожа была до того нежна, что на солнце покрывалась безобразными красными пятнами.

Они были такие податливые, такие нежные, ласковые, что рядом с ними Таймэн всегда терял счет времени.

Сегодня он наслаждался сразу двумя: одна из них стояла перед ним на четвереньках, отставив свой прекрасный зад, а вторая прижималась грудью к его спине и обнимала за талию, лаская. Дверь в его покои с грохотом распахнулась. На пороге стояла мать, взбешенная, сверкающая светлыми глазами. От одного ее вида близняшки взвизгнули и кубарем скатились с кровати.

– Вон отсюда обе, – негромко скомандовала Лилиана, которую не зря называли Ци – колючкой. – А ты прикройся, бесстыдник!

– Что ты себе позволяешь? – заорал Таймэн, заматывая бедра покрывалом. – Как ты посмела?

– У меня тот же вопрос. Что ТЫ себе позволяешь? Не прийти на совет гуаней… ради чего? Ты будущий император, а ведёшь себя как похотливый мальчишка!

Таймэн заметно смутился. Разумеется, он совершенно забыл про этот совет. А ведь он должен был высказать свое мнение о проекте строительства торгового тракта. Даже читал этот проект и советовался с отцом. Как вообще так получилось?

Лилиана тяжело посмотрела на сына и вышла. Она была зла настолько, что решила не затевать скандал на горячую голову. Наговорит лишнего, окончательно рассорится с Таем – и кому от этого будет легче?

Вышла в сад, глубоко дыша и пытаясь успокоиться. Ей как никогда хотелось сейчас взять хворостину и отходить глупого мальчишку так, чтобы он сидеть неделю не смог! Насколько проще ей было с младшими сыновьями! Они-то были больше похожи на Кьяна Ли – спокойные, послушные, любящие учиться.

Таймэн пошел в нее, тут никаких сомнений. Оттого и ругались они с ним всегда, оттого и любила она старшего сына больше других. Он был очень умён, но ленив и охоч до развлечений. Оставалось только надеяться, что это пройдёт, но парню уже девятнадцать, а не девять. Пора принимать самые решительные меры.

Таймэн, ощущая себя виноватым и злясь от этого – разумеется, не на себя, а на мать – натянул штаны, накинул на плечи халат и бросился вслед за ней. Он не стал ждать обвинений, и сам начал тараторить:

– Мама, ты нарушаешь все приличия! Я взрослый мужчина, а ты врываешься в мою спальню даже без стука! Я был голый, мама!

– И что я там не видела? – пожала плечами Лилиана, даже не оборачиваясь.

– Мама! Ты не имеешь права распоряжаться моими наложницами!

– Ты пока еще не император, – неожиданно холодным тоном произнёс отец, появившийся рядом. – Ты здесь пока никто. Мать имеет право.

Тай замер. Отец его был человеком мягким, голос повышал редко, никогда не ругался. Таймэн его плохо знал – отец постоянно где-то ездил. Дома заправляла мать, и уж она-то не давала никому повода усомниться в своём праве. Мать держала весь Запретный Город в ежовых рукавицах. Возражать ей осмеливался только Тай, да и то старался не перегибать палку: Лилиана могла и пощёчину влепить, не поглядев, что перед ней будущий правитель Катая. Наверное, именно ее твёрдый характер и позволял стране процветать, ее характер, да еще алмазные рудники Янгуна. Тай знал, что мать осмеливалась спорить с гуанями, и даже многомудрый Шань Тайлин всегда прислушивался к ее словам.

– Я думаю, Таймэн, что тебе стоит продолжить свое обучение за границей, – неожиданно сказала Лилиана. Она сплела пальцы с пальцами Кьяна Ли, успокаиваясь. Рядом с мужем всегда утихала любая буря в ее душе. – Выбирай: Галлия, Франкия или Степь?

Таймэн замолчал озадаченно. Во всех этих странах он бывал и теперь прекрасно понимал, какой стоит перед ним выбор. Хан Таман, канцлер Браенг или король ди Гриньон. Канцлер уже стар, хотя это скорее плюс. В Катае уважают старость. К тому же в Льене есть университет. Но кроме канцлера, в Галлии есть еще дядюшки Оберлинги, и плевать они хотели, что Таймэн почти император. Юноша содрогнулся, представив, как они его строят вдвоём. В Степи тоже, помимо хана, есть еще дед, бабушка и целая куча родни. Зато во Франкии лишь дядя Раиль, а он запомнился Таймэну рассеянным чудаком-целителем, который занимался своими больницами, а на племянника никакого внимания не обращал. К тому же во Франкии весёлые нравы и красивые женщины. Выбор очевиден, не так ли?

– Франкия, – буркнул Таймэн недовольно. Он был зол, что пришлось выбирать. – Но я все равно не понимаю…

– Ничего, – прищурилась Лилиана. – Поймёшь. Я попрошу Раиля заняться твоим воспитанием.

Тай прищурился в ответ совершенно так же. Что ж, его ждут прекрасные и свободные девушки, балы и музыкальные вечера. Пожалуй, это будет интересно – словно отпуск перед коронацией. Ха-ха, уж не думала ли мать его запугать или наказать? Глупость какая! Во Франкии ему вообще никто не указ будет! Подальше от родителей – что может быть лучше?

Настроение улучшалось с каждой минутой. Таймэн уже предвкушал это путешествие. Собрать, нет – сшить новую зимнюю одежду! Уже осень, надо поторопиться. Море, конечно, встанет не скоро, но когда на заливе лед ляжет – будет опасно плыть. Ай-яй-яй, надо торопиться. Сколько понадобится портным – неделя? Две? Еще добраться до порта. Еще само плавание. Тай уже не слушал, что говорила мать – представлял, что брать с собой.

Глава 2. Ласковая Франкия

"Дорогой братец, отправляю тебе Таймэна на перевоспитание. Он упрямый, умный и ленивый, думаю, ты понимаешь, в кого. Признаюсь в своём полном воспитательном провале. Боги, матушка наша – просто ангел, теперь я это поняла, потому что у меня столько терпения нету, сколько было у нее. Заклинаю, не давай ему спуску, я верю в твою силу. В конце концов, ты единственный, кто мог переспорить меня, так что с мальчишкой справишься. И да, нравственность у Таймэна как у мартовского кота. Не льщу себя надеждами, что беспорядочных связей удастся избежать, но хотя бы дурные болезни вовремя выявляйте.

С любовью и стыдом за сына, Лилиана"

Раиль прищурился, еще раз бегло проглядев письмо от сестры. Стало быть, племянника ему направляют! К Таймэну Раиль испытывал некоторую сентиментальную слабость – в конце концов, именно он первым принял его из рук повитухи. Письмо его озадачило: своих сыновей Раиль особо не строжил, просто с раннего детства таскал везде с собой, как это было принято в Степи, где он вырос. Считать себя каким-то авторитетом в детском воспитании он никак не мог. Но Таймэн и не ребёнок, он юноша. Каким был он, Раиль, в девятнадцать? Шесса бы сказала: самым лучшим. Но Раиль считал – дураком набитым, думающим только о двух вещах: о медицине и о том, как бы потрахаться. Видимо, Таймэн такой же. Только не целитель, водник, кажется.

Задала же Лили ему задачку! Раиль любил сложности. Слишком простой и гладкой стала в последние годы его жизнь, взбодриться не помешает. Когда этот охальник приплывает? Встретить его, что ли? Да нет, много чести. Сам доберётся. Воспитание началось, племянничек.

Весело насвистывая, Раиль отложил письмо в шкатулку с корреспонденцией и отправился на поиски супруги.

Они все же жили во дворце: так оказалось проще. Не нужно заботиться о том, что поесть. Одежду стирает прислуга. Об уборке думать не нужно. К тому же с детьми так проще. Двое сыновей Раиля, сын и дочь Маркуса Иванны учились вместе, и вместе же хулиганили и носились сейчас по дворцу, играя в степняков и, судя по крикам, в их лошадей. Пусть. Дети должны бегать.

А их родители вполне могли заняться куда более приятными вещами… К примеру, Раиль давно уговаривал Шессу родить ему дочь. Что же это – у Маркуса есть, у Карла Рюссоле целых две дочки, а у Раиля нет! Непорядок! Но Шесса была вечно занята на своей работе. У нее была в Труанне целая акушерская служба. До своей ли ей беременности, если у других женщин столько проблем? Шесса любила свою работу, Раиль любил Шессу, но собирался в ближайшее время настоять на своём; впрочем, его жена еще молода. Время у них есть.

Сегодня Шесса осталась дома, но без дела не сидела, пытаясь в его лаборатории что-то химичить.

Раиль неслышно подошёл сзади, опустил руки ей на плечи. Она подскочила от неожиданности, выплеснула отвар, который держала в руках, на стол и заорала:

– Ты что делаешь! Я же… нашёл время пугать меня!

– Не кричи на меня, – строго сказал он и, не удержавшись, запустил руки в ее волосы, пропуская их сквозь пальцы.

– А ты не мешай мне работать!

– К бесу работу, – заявил целитель, сажая жену на стол и расстегивая пуговки на ее платье.

– Но Раиль! Мне нужно… что ты делаешь?

– Давай честно, Шесса, химик из тебя паршивый, – Раиль, повинуясь ее ладоням, чуть отступил. – Все, что ты можешь – только делать яды, причем из любых ингредиентов. Хотя если у тебя такой план – перетравить всех беременных женщин в Труанне, ты добьешься успеха.

– Какой же ты…

– Какой?

– Циничный! – Шесса обиженно поджала губы, притягивая его к себе за рубашку. – Нет бы помощь предложить, а он только смеется.

– Как тебе помочь, моя красавица?

– Мне нужен тот обезболивающий настой. Ну помнишь, который твой отец придумал.

– Помню. Сделаю. Но что мне за это будет?

– Хочешь, я буду посылать к тебе своих девочек с благодарностями?

– Упаси боги, – содрогнулся Раиль. – Мне только толпы беременных баб не хватало!

Раиль был бы идеальным целителем, если бы не одна проблема. Он терпеть не мог беременных женщин. К счастью, дела ему с ними иметь не приходилось – для этого у него была Шесса. Иногда требовалось и его вмешательство, но такие случаи можно было пересчитать по пальцам. Женщина в положении казалась ему безобразной: неестественно огромный живот, опухшее лицо, усталый вид, а главное – какое-то дурацкое, бессмысленно слащавое и тупое выражение лица, будто она смотрит не вокруг себя, а внутрь. Ну и характер, конечно. Все беременные – истерички, но говорить им об этом нельзя, вообще лучше не волновать.

На жену, впрочем, его нелюбовь не распространялась. Женщину, которая носила ЕГО ребенка, он не любить не мог, хотя Шесса тоже была не пряником, когда носила сыновей. Но он очень хотел еще одного ребенка и готов был терпеть любые ее капризы, только бы она согласилась. И работать над этим процессом он собирался прямо сейчас – прямо на лабораторном столе.

––

Таймэна никто не встречал на пристани, но он не слишком-то и расстроился. Уж до столицы-то он сможет добраться самостоятельно. Он наслаждался такой непривычной свободой: никаких церемоний, никаких неудобных нарядов. Только практичные штаны, сапоги и теплая куртка. Сундуки, правда, тащить некому, но блестящие монетки с отверстием посередине быстро решили этот неудобный вопрос.

Каких трудов ему стоило отделаться от обязательного сопровождения! Как он был красноречив, доказывая родителям, что вполне способен на самостоятельные действия! Он ведь практически Император – должен уже уметь преодолевать трудности, если, конечно, можно считать трудностями путешествие в лучшей каюте лучшего корабля Империи. Свита? Кормить дармоедов? Увольте! Личный слуга? Для чего? По-вашему, матушка, я не сумею сам натянуть сапоги? Или меня нужно кормить с ложечки? Охрана? Помилуйте! Инкогнито путешествовать гораздо безопаснее. Если не орать на всю Франкию – ой, смотрите, катайский Император едет, то никто и не заподозрит в скромно одетом молодом человеке Ли Таймэна Цань Оберлинга. Нет, если уж вы требуете соблюдения приличий – тогда Тай и гарем с собой берет. Да, весь. Всех девятерых своих наложниц. Гулять так гулять.

Гарем стал последней соломинкой, переломившей спину верблюду, то есть Лилиане. Она махнула рукой, утешая себя тем, что сама она в свое время вместе с Кьяном Ли проделала гораздо более сложный путь через объятый гражданской войной Катай, и ничего, справилась. А Таймэн все же мужчина, хоть и юный. И боевыми искусствами он никогда не пренебрегал, с ним Кьян всегда, когда был дома, тренировался – Тай был хорош в бою на катанах, и в рукопашном совсем не плох.

Таймэн хохотал от радости, стоя на носу корабля: наконец-то он свободен! Впрочем, весело ему было недолго, через несколько часов его свалила морская болезнь, и оставшиеся три дня плавания он провел в своей каюте в компании фарфоровой ночной вазы.

Оттого он был вдвойне счастлив, сходя на гостеприимный берег Франкии и вдыхая сладкий запах… кхе-кхе… гниющих водорослей и прелой листвы: побледневший и пошатывающийся от слабости. Краем глаза заметил, что Линь Ор, верный помощник его отца, тоже соскользнул с корабля, и усмехнулся. Разумеется, отец не отпустил его без присмотра, но Линь Ор – мировой старик. Лишнего отцу не доложит, вмешиваться ни во что не будет, пока не сочтет, что Императору угрожает что-то, с чем он не сможет справиться. В общем, пусть будет где-то там, на горизонте. Наверное, так даже спокойнее, и ему, и родителям. Таймэн прекрасно понимал, что он не бессмертен и не всемогущ, а вот Линь Ор, некогда один из самых успешных членов гильдии убийц Катая, судя по ходящим про него небылицам, и бессмертен, и всемогущ.

Тай был страшно голоден – он решил не торопиться и немного отдохнуть в первом же постоялом дворе. Документы у него были, разумеется, не совсем истинные, но и не фальшивые: судя по ним, он был племянником господина Раиля Кимака, самого известного целителя Катая, главы целого Медицинского Департамента Франкии (ага, надо учитывать – в Катае гильдии, во Франкии – департаменты. В Галлии, к слову, Службы). Это родство, как оказалось, открывало такие перспективы – дух захватывало. Его готовы были носить на руках. Таймэн даже немного ревновал: как же здесь обожали дядюшку Раиля, если отсвет от этой любви накрыл и самого путешественника с головой? Ему бесплатно предоставили лучшую комнату, а прехорошенькая дочка хозяина так на него смотрела, что он понял: гарем бы ему существенно осложнил жизнь. Зачем таскать с собой уже поднадоевших женщин, если на месте полно красавиц, жаждущих разделить с ним ложе?

Словом, Франкия юноше нравилась чрезвычайно, и неторопливое путешествие по первому снегу было познавательным и полным удовольствий. Он немного сожалел о том, что Франкия раза в два меньше, чем Катай по территории, да и передвигаться здесь теперь было удобнее на мобиле. На лошади вышло бы дольше, а тут – меньше недели, и он в столице.

Города здесь крупнее, чем в Катае, и пахотных земель гораздо меньше, но страна, конечно, богаче. И люди живут привольнее – дама-то какие: даже в деревнях большие, прочные. Впрочем, и нищета встречается, но именно как отбросы общества, а не как основной класс. Таймэн специально останавливался на постой и в маленьких деревнях, и в городках – чистых, словно с картинки, и гулял по улицам, знакомясь с людьми. Когда спрашивали, кто он такой, отвечал – торговец. Едет в столицу для заключения договоров. И ведь не врал: Шань Тайлин напоследок потратил несколько часов своего драгоценного времени на глупого недоимператора, объясняя ему, почему надо добиться пересмотра цен на шелк – должен же Таймэн хоть какую-то пользу принести отечеству!

Они все (гуани, разумеется) считали Тая глупым ленивым мальчишкой, а он их не переубеждал. Так проще. Ленивый – да. Глупый – не правда. Уже тот факт, что Таймэн не пытался их ни в чем убедить, говорил о его разумности. Рано. Чем меньше они его знают – тем больший их ждет сюрприз после второго совершеннолетия Императора.

Глава 3. Мэй

В столице уже лежал снег, белый и пушистый, и город казался чистым и приветливым. Он кружился крупными хлопьями, заглушая звуки вокруг.

В королевский дворец Таймэн не спешил. Он долго гулял вокруг него, осматриваясь, подмечая его слабые стороны. Если вдруг случится война – взять его будет парой пустяков. Стены невысокие, решетки скорее декоративные, чем действительно защищающие от чего-то. Разумеется, вражеской армии придется пройти через всю страну, чтобы завоевать столицу, но это было маловероятно. Зато, если вдруг случится гражданская война, здесь все запылает так, что любо-дорого. В Катае своя богатая история гражданских войн. Таймэну она не нравится, он постарается сделать всё, чтобы не допустить подобного во время своего правления.

Покачал головой: надо же, какие у него бывают мысли – аж гордиться можно, и прошел к парадному входу. Там показал гвардейцам свои бумаги и был препровожден к другим дверям, менее пафосным. Ну правильно, кто он такой-то? Какой-то племянник какого-то Раиля Кимака, не катайский Император же. Нечего для всякого сброда парадный вход открывать. Зашел в холл, огляделся: все кругом камерное какое-то. Ни высокого пространства, ни колонн, ни золота. Пол обычный мраморный, без узорной кладки, стены деревом отделаны, ковры везде. Скромно живет франкийский император… в смысле, король.

Долго разглядывать обстановку ему не дали: мимо Таймэна пронесся вихрь, вслед за которым послышался крик:

– Самюэль ди Гриньон, стоять! А ну стоять, кому я сказала! Ох, погоди у меня!

С лестницы вниз бежала женщина… или девушка, не разобрать. Распущенные чёрные волосы плескались волной – это всё, что Тай успел заметить. Тело среагировало как-то само собой. Он шагнул в сторону лестницы, ловя девушку в свои объятия. Она врезалась в него с такой силой, что он едва устоял на ногах. Его окутало шлейфом ее запаха: жасмин, сандал и еще какая-то пряность.

– Ах, простите, господин, – отпрянула девушка, неловко приглаживая волосы. – Простите, простите, простите!

Таймэн замер, удерживая ее за плечи. Последнее, что он ожидал здесь увидеть – это катаянку. Ну, или наполовину катаянку, если точнее. Восточный разрез больших глаз, нежная фарфоровая кожа, маленькие, но пухлые губки… Молоденькая, не старше двадцати, тоненькая, высокая – почти вровень с ним. Таймэн был на полголовы ниже своего высокого отца, но никогда не считал это недостатком. А сейчас ему бы хотелось быть чуть выше, потому что франкийцы все высокие. И девочка эта слишком высокая для катаянок.

– Отпустите меня, – шёпотом потребовала красавица, не решаясь вырываться. – Я спешу.

– Не отпущу, пока вы не скажете, как вас зовут, прекрасное виденье.

– Мэй. Меня зовут Мэй Цвенг.

– Прекрасная? Да, тебе подходит. Я угадал, значит, – Таймэн осторожно убрал волосы от ее лица.

– Пусти… те!

– Разве я держу тебя? – удивился юноша.

Мэй внезапно осознала, что он и вправду больше не держит ее, только прикасается к ее волосам, слабо пискнула и, подобрав юбки, побежала прочь. Щеки пылали. Какой позор! Как он на нее смотрел! Почему он так смотрел? Почему она сказала свое имя, а он не представился? Какой стыд, боги! Увидела красивого парня и растаяла как снег на солнце!

Кстати, о снеге: надо было пальто накинуть, прежде чем выбегать на улицу.

Снежок, ударивший ее в шею, противно стек под воротник. Мэй поморщилась и скрипнула зубами.

– Ну погоди у меня, звереныш, – крикнула она. – Я отомщу! И за горжетку, и за сорванный урок, и за это тоже!

Под издевательский мальчишечий смех Мэй гордо вернулась во дворец, впрочем, сначала осторожно поглядев, не было ли в холле этого… красивого. Интересно, кто он такой? Степняк? Нет, скорее катаец. Мэй не могла не испытывать интереса к катайцам хотя бы потому, что мать у нее была из Катая. И тётя Шесса тоже катаянка, а она очень интересная женщина.

С матерью Мэй не ладила. Слишком мало Оюми уделяла внимания своим детям. Ей они были неинтересны. Если сын еще хоть немного удостаивался материнской заботы – в Катае всегда больше ценились сыновья – то дочь Оюми почти не замечала. Конечно, у Мэй были и няньки, и учителя, и лучшая одежда, и вообще все, что можно было купить за деньги. Но любви материнской не было, да и не больно-то она была ей нужна.

Правда, когда Мэй начала расти не только ввысь, но и в стратегически важных местах, Оюми попыталась было преподать ей несколько уроков любовной науки, но Мэй здесь встала на дыбы. Она заявила матери, что никаких дел с мужчинами иметь не хочет (нет, с женщинами тоже не хочет) и вообще уйдет в монастырь Пресветлой. Мать настаивать не стала, предоставив Мэй своим книгам, а два года назад и вовсе уехала из Франкии вместе с отцом и братом.

Мэй уезжать отказалась. Совершеннолетней по франкским законам она стала в шестнадцать, а значит, сама могла распоряжаться своей судьбой. Почему она должна куда-то ехать из своего любимого дома? Здесь она чувствовала себя нужной: учила юных принцев галлийскому, славскому и катайскому, переводила на франкский медицинские книги и систематизировала записи Раиля. Сама она разговаривала на нескольких языках, немного знала математику, химию и естествознание. Мэй нравилось учиться, она ладила с детьми и была очень терпелива.

Франкию она любила всем сердцем, несмотря на фривольные нравы. А еще (и это был ее самый большой секрет) она очень любила театр.

Разумеется, отец бы ее увёз насильно, если бы узнал, что дочь лорда Цвенга играет в театре. Поэтому он не узнал. Да никто не знал. Потому что роли у нее были незначительные, вроде третьей служанки в четвёртом ряду. Теперь она была рада своим навыкам, потому что оказалось, что этот парень с красивыми раскосыми глазами оказался племянником дяди Раиля.

Мэй достаточно знала о катайском дворе, чтобы сразу догадаться – боги! Катайский император! Пусть пока номинальный – но император же! Сегодня он только символ, а в двадцать пять, после второго совершеннолетия, станет абсолютным владыкой немаленькой страны. Он страшный. Мэй рядом с ним отчаянно робела, особенно, когда Таймэн нарядился в традиционный катайский костюм, расшитый золотыми драконами, и сделался прекрасным и величественным.

Мэй искренне восхищалась этим юным красавцем (а император был на год младше ее), во всяком случае, пока он не открыл рот и не сделал ей абсолютно недвусмысленное предложение стать его любовницей на время пребывания во Франкии.

– Что, простите? – выдавила она из себя, отчаянно надеясь, что ослышалась.

– Мне нужна женщина, Мэй. Ты красивая. Ты мне понравилась. Я щедрый, соглашайся, – он смотрел на нее со снисходительной улыбкой.

Мэй огляделась вокруг – боги, только бы никто этого не слышал! Но людям не было дело до скромной гувернантки королевских детей, хотя на катайца дамы, разумеется, бросали пристальные и многозначительные взгляды. К счастью, все были заняты своими делами, а музыканты играли громко: с двух шагов и не расслышишь, что ей такого говорит этот мерзкий мальчишка.

– Я не буду вашей любовницей, – с негодованием воскликнула девушка, сжимая кулаки. – Я не такая!

– Какая не такая? – Таймэн склонился к ней так низко, что она почувствовала запах его кожи.

– Я не сплю с мужчинами ради развлечения.

– А ради чего спишь? Деньги? Сколько ты хочешь, скажи.

– Вообще не сплю.

– Почему? – Тай был искренне удивлен. – Ты ущербная? У тебя есть жених? Ты… в монастырь готовишься?

– Да, в монастырь, – уцепилась за последние слова Мэй. – Именно! Мечтаю служить пресветлой.

– И за всю жизнь не познать радостей плоти? Ты скучная!

– Зато вы очень веселый, – сердито буркнула девушка, на миг забывая, с кем разговаривает. – Отпустите меня. Я же сказала – нет!

– Нет – это да, моя сладкая, – улыбнулся Таймэн. – Еще ни одна женщина мне не отказывала, поверь. И ни одна не жалела о том, что была моей любовницей. Я умею… заставить женщину кричать от страсти.

– Значит, я первая, кто сейчас закричит от отвращения, – сердито нахмурилась Мэй. – Если вы немедленно не отойдете.

– Ты. Говори мне «ты». Все равно моей будешь, привыкай.

Мэй открыла рот, чтобы и в самом деле закричать, но он вдруг улыбнулся невинно, поцеловал ей запястье и с самом деле отошел. Нет, каков наглец! А казался таким порядочным юношей. Она кипела от злости, нервно вытирая руку, которой он касался, об юбку. Какая гадость! А еще Император!

Во Франкии мужчины, конечно, назойливы, но не настолько, к тому же Мэй никогда не стеснялась громко ругаться и выписать оплеуху неприятному ухажеру. Девушку мало интересовала эта сторона жизни. Она вообще не нуждалась ни в ком, кроме пары близких людей и книг. Ладно, она не мужененавистница. Если бы в ее жизни появился взрослый галантный мужчина, который захотел бы взять ее в жены (лучше галлиец, они все серьезные), она бы с радостью нырнула в семейное счастье. Но в малолетнем катайском Императоре она видела лишь избалованного мальчишку, который привык, что всё, что он захочет, падает к его ногам. Так вот, она не всё. Даже если бы она вдруг разглядела в нем мужчину, никогда – никогда бы на него не клюнула. Но он казался ей очередным Самюэлем ди Гриньоном – мелким пакостником, которому не помешает хорошая порка, но нельзя, ибо титул.

Да, титул ее остановил. Любому другому она дала бы пощечину. Но Императору, да еще гостю страны? Увольте, только дипломатического скандала ей и не хватало. Лучше она будет избегать его как можно тщательнее. Так будет лучше для всех.

Глава 4. Близкое знакомство

Таймэна неудача не смутила. Он разыскал дядюшку и поинтересовался:

– А можно я у Его Величества попрошу девушку в подарок? Это допустимо во Франкии?

– Вообще-то нет, – невозмутимо ответил Раиль, про себя тяжело вздыхая – теперь он понимал, о чем писала сестра. – Но попробовать можно. Большинство местных женщин не откажутся стать фавориткой гостя с таким статусом, как у тебя. Кто тебе понравился?

– Мэй Цвенг.

– И думать забудь! – рявкнул Раиль, едва удерживаясь, чтобы не выдать сластолюбивому племянничку оплеуху. – Мэй не трогай! Она точно не согласится!

– Почему?

– Потому что она не такая!

– Ты в самом деле считаешь, что существуют женщины, которых нельзя купить? – страшно удивился Таймэн.

– Да. Шесса. Мэй. Твоя мать. Дальше перечислять?

– Мама это мама, – недовольно поморщился катаец. – Она…

– Что она?

– Тьян-хоу она. Истинная Императрица. Твердо знает, чего хочет. Ее не переспоришь.

– Вот и Мэй такая же. Ее не переспоришь.

– Ты просто хочешь оставить ее себе, да? – другого варианта у Таймэна не было. – Ай!

Раиль все же не выдержал и больно стукнул племянника по затылку. Поганец какой! Целитель считал, что детей бить нельзя, но этого можно и нужно.

– Мэй мне как дочь, – процедил он. – Следи за своим поганым языком, щенок. Еще раз услышу что-то подобное, накапаю тебе в чай чего-нибудь, от чего ты на женщин сможешь только смотреть.

– Это противоречит этике врача, – осторожно сказал Тай, на всякий случай отступая на пол шага. – Не навреди.

– Тебе это только на пользу пойдет, – прищурился Раиль. – Надеюсь, мы друг друга поняли.

––

Таймэн не привык отступать, тем более, если дело касалось женщины. Мэй ему понравилась. Она его заинтриговала. Он ее хотел. Мысль, что что-то может пойти не по его воле, даже не приходила юноше в голову. Он был уверен, что может получить всё, что захочет – нужно только приложить усилия.

Он был похож характером на свою мать, которая всегда добивалась своего. Для Лилианы не существовало слов «нет», «нельзя» и «не сегодня». Единственный, кого он слушалась, был ее муж, Кьян Ли, но и он никогда не спорил с ней, предпочитая решать все проблемы и недопонимания по-хорошему. Кьяна Ли она любила и потому уступала ему. Таймэн никого не любил настолько сильно, кроме себя, разумеется. Себя он любил.

В Катае девушки другие, покорные, робкие, мягкие. Ни одна не посмеет отказать Императору, это просто невозможно. Все женщины Катая принадлежат ему. Таймэн готов был допустить, что франкийки другие. Они изначально более свободные в своем выборе, к тому же он – не их король. Но в целом все женщины одинаковы. Им нужна твердая рука, как лошади. И чтобы Мэй покорилась, требуется немного настойчивости. Если уж он свою черную пантеру приручил, даже не зная ее языка, то что уж говорить о какой-то сиротке?

Тай уже навел справки: Мэй здесь совершенно одна, родители ее бросили, защитника у нее нет. Никто не помешает ему… поиграть с этой недотрогой.

Он дождался момента, когда она была одна – кажется, шла в сторону библиотеки – и неслышно пошел следом. Все-таки она не так уж и холодна, как хочет казаться – а иначе для чего надела платье из катайского шелка с журавлями? Журавли – символ удачи и счастья, а еще, без сомнения, императорская птица. Она дает ему знак, не иначе!

Тай настиг ее в коридоре, ухватил за руку, толкнул в стену, прижимая руками плечи.

– Мэй, ты избегаешь меня?

– А ты только сейчас заметил? – зашипела девушка, пытаясь вырваться. – Отпусти немедленно!

Разумеется, Тай не стал ее слушаться – все знают, что женское "нет" – практически "да". Он силой поднял ее руки, зафиксировав запястья над головой водными оковами.

– Ты водник, – пробормотала Мэй, дергая руками. – Демоны! Только сумасшедшего мага мне и не хватало!

– Не бойся, не обижу, – прошептал Таймэн, проводя носом по ее шее и тут же фиксируя оковами ноги, которыми она пыталась пинаться.

– А что, по-твоему, ты сейчас делаешь? – рыкнула она, трепыхаясь, как бабочка, пришпиленная к листу бумаги.

– Разговариваю с тобой? – предположил юноша, проводя костяшками пальцев по ее груди и ловко расстегивая пуговку на шелковом вороте.

– Отпусти меня, придурок, – шипела она, пытаясь увернуться от горячих нежных губ, прижавшихся к ее шее прямо под ушком. – Не смей!

– Нет – это да? – насмешливо спросил Таймэн, поглаживая ее грудь.

– Нет – это нет! – выкрикнула она, дергая головой, и когда он, наконец, заглянул ей в глаза, чуть отступив, она сделала единственное, что могла: плюнула ему в лицо.

– Даже так? – спокойно спросил Тай, утираясь рукавом. – А ты дерзкая девочка! И глупая – дразнить мужчину в таком беззащитном состоянии… Смело. И глупо.

Он принялся было расстегивать остальные пуговки, но в этот момент раздался голос Раиля:

– Что здесь происходит?

– Ничего, – быстро ответил Тай, движением пальцев убирая оковы. – Мы разговариваем.

– Дядя Раиль! – воскликнула девушка с отчаянием в голосе. – Он пытался… хотел меня изнасиловать!

– Ты дура? – несказанно удивился Тай. – Хотел бы – изнасиловал бы! Я поговорить пытался!

– Теперь это так называется? – злобно прищурилась Мэй, потирая запястья.

– Он тебя обидел? – спокойно спросил Раиль девушку.

– Да!

– Нет!

Раиль коротко, без замаха ударил племянника кулаком под дых. Тот согнулся пополам, задыхаясь. Мэй взвизгнула, зажимая руками рот. Она не ожидала от всегда спокойного целителя такой жестокости. На миг ей даже стало жаль Тая.

– Я ведь тебя предупреждал! Только посмей еще к ней подойти, и я ударю ниже, – сердито сказал Раиль. – Здесь тебе не Катай, мальчик. Ты здесь только гость. Оставь свои императорские замашки, понял?

– Понял, – прохрипел Тай с ненавистью.

Он с трудом выпрямился и нашёл глазами бледную Мэй. От его колючего взгляда она вскрикнула и побежала прочь, кусая губы.

Нельзя было отрицать, что Тай на самом деле не причинил ей никакого вреда. Он сказал правду: захотел бы сделать что-то дурное – никто его не смог бы остановить. Да и рот он ей не зажимал. Можно было бы позвать на помощь, но ей это и в голову не пришло. Наказание было, пожалуй, несоизмеримо проступку. Впрочем, так ему и надо, засранцу!

Следующие несколько дней Таймэн вел себя подчеркнуто вежливо – настолько вежливо, что и придраться было не к чему. Но все равно появлялся на пути Мэй слишком часто. То рядом за обедом окажется, то в саду навстречу идет, то на музыкальном вечере принесет ей вина. И это было ужасно. Один вид его после происшествия в коридоре ее бесил неимоверно, она готова была рычать от злости, видя его. Но он не давал никакого повода, если и касался ее – то только кончиками пальцев, и даже не смотрел пристально и жадно, точнее, смотрел, но когда она не видела. А если вдруг поворачивалась внезапно, то тут же опускал глаза.

Мерзкий, гадкий, противный, красивый… Стоп! Последнее, хоть и соответствует истине, но в перечень его качеств входить не может. Просто Мэй инстинктивно нравились мужчины с раскосыми глазами, видимо, это –  голос крови. И немного восхищения дядей Раилем – самым достойным из известных ей мужчин. Впрочем, стоило признать, что такой Таймэн был вполне ничего, только Мэй теперь знала, на что он способен и ни капельки ему не верила. За этим лощеным безобидным котом скрывался мелкий, но опасный хищник. Примерно как в ее меховой горжетке иногда оживала зубастая тварь.

Пришлось даже отказаться от модных нынче воротников, стилизированных под зверей. Бес с ней, с модой, здоровье, особенно психическое, дороже. Неужели все наследники – такие засранцы? Если с Таймэном всё понятно, то что делать с юным Самюэлем ди Гриньоном, Мэй не представляла. Мальчишка ее ненавидел, да этого и следовало ожидать. Она единственная из всех учителей, кто осмеливался его ругать за невыученный урок. Остальные только улыбались и хвалили. Но Мэй видела, что Самюэль вполне талантливый мальчик, и знала, что языки ему непременно пригодятся, и оттого была безжалостна. Нечего спать на уроках. Нужно учиться.

Самюэль платил ей за строгость самыми изощренными пакостями. Хорошо еще, что он пока не догадался заглянуть в ее комнату, ограничиваясь учебным классом и садом. За это она была ему искренне благодарна. Но меховое манто из меха лисы все же сменила на шерстяной плащ с опушкой из зайца. У зайцев память тела не такая воинственная. А Самюэль, при всей его лени и легкомысленности, даже в своем нежном возрасте некромантом был очень сильным, и умел оживлять практически всё, что когда-то бегало, ползало или летало в прошлой жизни. К счастью, сил на это уходило немало, и он устраивал свои выступления не так уж и часто, да и от отца ему влетало. Но Мэй королю на сына не жаловалась: у его величества и без того забот хватает, к тому же она перед Маркусом ди Гриньоном трепетала. Мало что король, так еще и некромант – страшно. Лишний раз не заговоришь. Да и на что жаловаться, если она сама с мальчишкой справиться не сумела? Хороша учительница!

Поэтому Мэй терпела и порой мстила: могла и сама Самюэля снежками закидать при подходящем случае.

Глава 5. Шаг, шаг, поворот

Зима во Франкии прекрасна. В дворцовом парке все занесено снегом, лишь дорожки расчищенны. На вечернюю прогулку вышел весь двор. Где-то на балконе играют скрипки. В парке горят разноцветные фонари, раскрашивая белоснежные кусты в розовый, голубой и зелёный. Мэй сделала вид, что поправляет меховую шапку, а потом отряхивает подол юбки, и отстала от толпы придворных. Задрала голову, с восторгом наблюдая, как кружатся крупные хлопья снега в свете фонаря, высунула язык и принялась их ловить губами, а потом расхохоталась от счастья. Жизнь была прекрасна. Огляделась, не видит ли кто, и свернула на боковую дорожку в сторону от главной аллеи. Ей хотелось в одиночестве насладиться этим чудным вечером. Но долго наслаждаться не получилось: мужские руки обхватили ее за талию и дернули в темноту кустов.

– Мэ-э-эй, – прошептал Таймэн протяжно. – Красавица…

Он был без шапки, и доха меховая распахнута.

– Опять ты? – взвизгнула девушка. – Да почему ж ты такой тупой? Слушай, мальчик! Ты мне не интересен, понимаешь? Оставь меня в покое!

– Не могу, – как-то грустно и растерянно произнёс он. – Ты мне нужна.

– Зачем? – против воли заинтересовалась Мэй.

– Хочу тебя.

– Перехочешь, – она даже не могла оскорбиться, ей было просто смешно.

– Мэй, поверь, я опытный любовник. Я могу доставить тебе удовольствие.

– Рада за тебя, но нет.

– Ты девственница?

– Ты идиот?

– Мэй… – голос Таймэна стал вкрадчиво-нежным. – Первый раз для женщины – больно и страшно. Со мной ты можешь не бояться.

– Почему? – насмешливо спросила девушка. – У тебя настолько маленький член?

Он вздохнул, поймал ее ладонь и положил на пах. Мэй гневно засопела, но руку выдернуть не смогла. Твердый бугор под ладонью маленьким не ощущался, хотя она понятия не имела, сколько это – маленький.

– Я так и думала, – она вложила в голос все презрение к нему. – Не впечатлил.

– Да? – ничуть не расстроился Тай. – Ну что ж. У меня есть еще пальцы и язык.

Мэй побагровела словно свёкла, задыхаясь от его наглости, открыла рот, чтобы высказать все, что давно было пора, но он воспользовался этим моментом и прильнул губами к ее губам, нагло просовывая ей в рот свой язык. Самое ужасное и отвратительное в этой ситуации было то, что у нее колени от этого задрожали, а низ живота словно молния пронзила. Если бы это был не Тай – любой другой мужчина, но только не этот говнюк – она бы позволила себе ответить на поцелуй, но сейчас отпрянула и изо всех сил ударила его по лицу.

– Что ж, это того стоило, – улыбнулся он, держась за щеку. – Все равно моей будешь.

– И не мечтай! – вскинула голову Мэй.

– Буду мечтать, – он прищурился, глядя ей в глаза. – Как ты извиваешься в моих руках. Как я спускаюсь поцелуями по твоей шее… как ловлю губами сосок…

Мэй молча развернулась и ушла прочь, почти убежала. От его бесстыжих слов мурашки бежали по рукам. Она ненавидела его… но отчего-то сейчас хотела, чтобы он воплотил все свои фантазии. С ней.

А ведь он совсем мальчишка, даже младше нее! Красивый мальчишка, но и только! Почему он вцепился именно в нее? Выбрал бы себе другую жертву!

– Мэй, – окликнул ее Раиль, который тоже предпочитал гулять в одиночестве. – Ты в порядке? Опять Тай приставал?

– Нет, что вы, – тут же соврала девушка. – Просто устала. Да и Сэм куда-то запропастился, точно гадость готовит. Не удивлюсь, если у какой-нибудь дамы оживёт манто.

Раиль хмыкнул и покачал головой: Маркус, по его мнению, давал старшему сыну слишком много воли. Пожалуй, действительно, нужно его разыскать. Они неторопливо пошли по белым дорожкам, беседуя обо всем и ни о чем.

Раилю нравилась эта девочка. Своей дочки у него пока не было, и к Мэй он испытывал отцовские чувства, иногда с усмешкой понимая, что она и в самом деле могла быть его дочерью – если бы Оюми была не так расчетлива.

Никаких чувств, кроме небольшого стыда и мимолетной нежности, Раиль к бывшей куртизанке не испытывал. Благодаря ей он встретил свою Шессу. Благодаря ей же понял, что любит жену. Не было ни злости, ни обиды на прошлое. В конце концов, его ошибки – это только его ошибки. Без них он не стал бы тем, кем есть сейчас. Конечно, забавно вышло, что Мэй стала им с Шессой практически родной. Это к Шессе Мэй когда-то пришла с женскими неприятностями, это Шесса объясняла неуклюжему длинному подростку, как устроен женский организм.

Раиль не понимал жену, которая отчего-то привязалась к одинокой девочке – как так, она ведь дочь Оюми! – но был уверен, что у Шессы своя голова на плечах. Он вообще считал, что с женой они, скорее, партнеры, чем влюбленная пара, и это ему нравилось. Любовь любовью, но когда ты можешь абсолютно положиться на свою жену – это очень важно. И если Шесса привечает чужую дочку – что ж, с чего бы ему возражать? К тому же целитель быстро понял, что Мэй по характеру скорее галлийка – спокойная, умная и склонная к самосозерцанию. К тому же она была внимательна к деталям и стремилась все довести до совершенства, а оттого ей можно было поручить готовить лекарства – она не ошибается. В общем, он назначил Мэй своей помощницей в лаборатории, а потом рекомендовал ее Маркусу в качестве учителя языков для детей, и ни капли не жалел об этом.

Засранца племянника он тоже понимал – тот клюнул сначала на хорошенькое личико, потом был заинтригован отказом. Не исключено, что парень и вовсе потеряет от Мэй голову – и Раиль тогда будет долго смеяться. Пока же н с любопытством наблюдал за происходящим – и следил, чтобы Таймэн не переходил черту.

Раиль ни беса не понимал в танцах, но видел происходящее между Мэй и Таем как танец: шаг, шаг, шаг, поворот. Подошел к партнерше вплотную, отступил. Пара разошлась, наблюдая друг за другом издалека. Потом снова шаг, шаг, шаг, поворот…

В каком-то углу парка вдруг раздались истошные визги.

– Вот и Самюэль нашелся, – задумчиво сказала Мэй, подбирая юбки. – Ну, я побежала.

Раиль побежал следом: ему было очень интересно, что натворил наследник на этот раз. И он не подвел его ожиданий.

На одной из лавочек обнаружились две пронзительно кричащие девицы. Вокруг лавки прыгало непонятная тварь, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся весьма мертвой собачонкой. От твари воняло, полусгнившая шерсть висела клочьями, из горла вырывалось сипение. И где только Самюэль откопал эту гадость?

Мэй отважно тыкала тварь палкой, не забывая выкрикивать ругательства в сторону маленьких мерзких мальчишек. При виде целителя одна из дам позволила себе грохнуться в обморок, рискуя сломать шею при падении с лавочки. Пришлось ловить и приводить в чувство – сломанную шею лечить сложно. Впрочем, холодный снег за шиворот – очень действенное, хотя и жестокое средство. А кто сказал, что целитель должен быть нежным с пациентами? Сработало? Вот и отлично. Вторая дама при виде столь радикальных методов лечения благоразумно прекратила истерику самостоятельно.

Тварь, повинуясь удару крепкой мужской ноги, улетела куда-то в кусты, а Мэй уже вытаскивала за воротник из сугроба кудрявого темноглазого мальчишку, который отчаянно сопротивлялся.

– Самюэль ди Гриньон, – орала она. – На этот раз вы перешли все границы! Я буду вынуждена рассказать о вашем поведении отцу!

– Ябеда, – злобно рычал мальчишка. – Дура и ябеда! Я тебе за это отомщу! Ты у меня еще попляшешь!

– Посмотрим, как вы заговорите, когда Его Величество посадит вас под домашний арест, – мстительно ухмыльнулась девушка. – Я специально попрошу короля увеличить количество уроков катайского на это время!

Наказание было слишком жестоким даже на взгляд Раиля, и он поспешил вмешаться.

– Самюэль, а собака откуда? – спросил он мирно.

– Так это Тоби!

– Ясно.

Тоби, пес одного из придворных, и при жизни не отличался покладистым характером. Мерзкая была собачонка, попортившая немало крови всем. После его кончины все вздохнули с облегчением. Видимо, рано. Что ж, тело следовало сжечь, а не хоронить. Сами виноваты. Надо будет разыскать бывших хозяев покойника и заставить произвести кремацию.

А пока Раиль вызвался сопровождать нынешнего преступника к отцу, как свидетель – а то Мэй наговорит лишнего. Целитель не видел в поступке парня ничего криминального, шутка, конечно, получилась злая, но веселая. Никто не пострадал, кроме горла трех дам. Все три, включая Мэй, точно придут в ближайшее время за микстурой от кашля.

Глава 6. Уроки политики

Король Франкии Таймэну Таймэну нравился. Спокойный высокий мужчина с умным лицом как-то сразу показался катайцу настолько похожим на его отца, Кьяна Ли, что он моментально проникся к нему симпатией. Внешне два правителя стран были не так уж и похожи, разве что ростом, но внутреннее достоинство их роднило. Маркус, впрочем, был более резок и язвителен, а еще он любил спать до обеда, и это Таймэну особенно в нем нравилось, потому что катаец уснул под утро.

Сегодня Таймэна пригласили на совет министров, где как раз планировали пересмотреть пару торговых договоров Франкии и Катая. Тай даже вполне понимал, о чем речь и вставил пару умных фраз. Ведь Шань Тайлин несколько раз рассказывал будущему Императору о том, почему цены на шёлк нужно поднимать.

Таймэн все честно пересказал: и про то, что сады тутовые в связи с непогодой последних лет гибнут, и про увеличение пахотных земель, и про мастеров, которые вынуждены кормить семьи. Намекнул на галлийскую моду на шёлковые обои – а ведь, чтобы до Галлии добраться, корабли не нужны. Достаточно через перевал пройти, а там на грузовом аэростате переправить шелк в столицу.

Торговались долго, Таймэн даже вспотел. Катайскому недоимператору было очень стыдно, что он не знал, какая цена будет выгодна его стране, и он до последнего убеждал министра финансов, как мало они выпускают шелка. В конце концов, когда министр заявил, что им теперь выгоднее перекупить ткань в Галлии, чем переправлять через море, согласился на их условия. Все равно его слово пока значит не так уж и много – настоящим Императором он станет в двадцать пять – в возрасте второго совершеннолетия. Именно в двадцать пять юношей допускали до серьёзных дел. Все бумаги утверждал обычно Кьян Ли или Шань Тайлин.

Быть Императором Таю внезапно понравилось, хотя и показалось утомительным. Зато из возражений министра торговли он узнал, что в той же Галлии шелк не раскрашивают вручную, а печатают на нем, и ему сразу же захотелось попробовать сделать нечто подобное дома. Книги же они печатают – так отчего не сделать гравюры и оттиски на шелке? Можно производить шёлковые обои с национальными элементами.

Таймэн внезапно понял, как много опыта он может подчерпнуть у франксого короля и буквально вцепился в него, требуя, чтобы тот взял его с собой на верфи, а потом и вовсе попросился присутствовать на уроках юных принцев – хотел посмотреть, чему их учат. Король смотрел на него, как на идиота. На верфи не взял – нечего там делать катайцам. А к урокам допустил: все-таки старшему принцу всего десять лет, никаких государственных тайн на этих уроках не оглашали.

Таймэну и не нужны были тайны – только Мэй. Он-то знал, что она учит наследника катайскому и галлийскому языкам.

––

Парты в классной комнате были Таймэну маловаты: колени упирались в стол. Но он не жаловался. Сам придумал такую глупость. Или не глупость, это с какой стороны посмотреть.

Фракский наследник ему понравился – бойкий высокий мальчишка с хитрыми глазами. Сыновья Раиля, стало быть, его двоюродные братья, похожи как две капли воды, хотя и не близнецы. Одному одиннадцать, другому девять с половиной. Серьёзные мальчишки. Смотрят строго, совсем как Шесса. На уроке отвечают бойко. В отличие от них, Самюэль Ди Гриньон зевает, глядит в окно и рисует смешных человечков в тетради. Таймэн тоже всегда рисовал на уроках, хотя ему было сложнее – никто не подсказывал.

На урок катайского языка пришла и кудрявая девочка, сестра Самюэля. Тай оглядел ее с ног до головы, решил, что она хорошенькая и непременно вырастет красавицей. От скуки посчитал степень родства, нашел ее довольно дальней. Интересно, у нее уже есть жених? Если галлийцы ее не просватали, не подойдёт ли она какому-нибудь из братьев Тая.

– Господин Таймэн, – раздался у него над ухом строгий голос Мэй. – Я задала вам вопрос.

– Да? – он поднял голову и заглянул ей в лицо. – Простите, госпожа Цвенг, я задумался.

– Так что вы можете нам сказать о поэзии Катая?

– Ну… я могу рассказать стихотворение, – нашёлся Тай.

– Будьте любезны.

– Видели мои глаза все на свете

    И вернулись к вам,

   Белые хризантемы, – с серьёзным видом продекламировал Таймэн.

– Вы можете объяснить, о чем сказал поэт?

– Конечно. Это значит, что он испытал многое, путешествовал, видел мир… а белые хризантемы – символ вечной любви. Значит, он видел много женщин, но только одна ему дорога, та, к которой он всегда возвращается.

Тай смотрел ей в глаза, а Мэй вдруг залилась краской и опустила ресницы. Вздохнула прерывисто.

– Катайская поэзия глубока и символична, – хрипло сказала она. – Как и весь катайский язык. Можно выучить основные слова. Можно научиться складывать их в предложения. Но красоту его и скрытый смысл можно познать, только если полюбить его всем сердцем.

– Вы любите катайский, Мэй? – удивился юноша.

– Я без ума от него.

"А из нее выйдет прекрасная Императрица, – пришло в голову Таю. – Красивая, умная, умеет себя вести. Все равно же мне нужна жена".

У прежнего Императора, прадеда Таймэна, жен было много. И детей много, а внуков и вовсе без счету. К примеру, Шесса тоже была родственницей Тая, внучкой Императора. С одной стороны, это и неплохо – с наследниками проблем не будет. А с другой – слишком хлопотно. У отца вот только мама, он даже гарема не завёл, и ничего. Ничуть об этом не жалел. Хотя, конечно, Лилиана никогда гарем бы терпеть не стала. Слишком она собственница. Тай представил реакцию матери на то, что отец заводит наложницу, и хмыкнул. Нет, дворец бы не устоял. Перевел взгляд на Мэй, которая что-то проверяла выполнение заданий. Мэй явно не из тех, кто согласится стать частью гарема. Нет, даже предложить ей подобное страшно. Снова получит по физиономии. Вообще-то она постоянно его бьёт. Никому другому Тай бы это с рук не спустил, но ее прощал. Это было странно и неприятно. Не мог же он, в самом деле… Значит, в жены взять готов, пощечины прощает… нет-нет-нет! Исключительно похоть. Вожделение. И любопытство.

Сам того не подозревая, в глазах Мэй Таймэн неожиданно поднялся на целую ступень. Нет, в постель с ним она всё равно не согласна, но подружиться было бы неплохо. Не такой уж он и плохой, оказывается. Человек, который любит и понимает стихи, не может быть полным идиотом. В целом Мэй подозревала, что будь Тай чуть старше – он и мужчиной был бы более приятным. Пока же он только мальчишка – очаровательный своей наглостью. Если не воспринимать его приставания близко к сердцу (в конце концов, каких-то серьезных обид он ей не причинил), терпеть его можно.

Мэй любила катайскую поэзию. Таймэн любил катайскую поэзию. А Самюэль ее ненавидел, и потому весь урок рисовал в тетради человечков и думал о том, как отомстить Мэй. Планов была уйма, нужно было лишь немного подготовиться. Собрать материал. Рассчитать время, когда Мэй будет одна. Подкопить сил. И тогда держись, училка! Будешь знать, как ябедничать на наследника!

Глава 7. Спаситель

Мэй визжала так, что горло перехватило от боли. Пауки окружили ее со всех сторон. Умом она понимала, что они неживые, что это очередная выходка Самюэля, с которым у нее была давняя война, но остановиться не могла. Если она чего-то в жизни и боялась, то это высоты и пауков. Откуда малолетний гаденыш узнал – вопрос актуальный, но сейчас это не важно. Она вся дрожала, слезы текли из глаз, голос охрип, но двинуться с места было совершенно невозможно. А пауки уже начинали забираться на ее юбку. У девушки потемнело в глазах, руки похолодели, дыхания не хватало. Кажется, она сейчас грохнется в обморок: и прямо в эту чёрную копошащуюся массу.

– Ты чего орешь? – раздался с лестницы знакомый голос. – Великий дракон, что это за дрянь?

Мэй позорно всхлипнула от облегчения и позволила себе зажмуриться. Никому в жизни она не была так рада, как Таймэну сейчас.

Раздался противный хруст – Тай шёл к ней прямо по паукам, а потом сильные руки легко подхватили ее. Мэй перестала визжать, только тихо всхлипывала, обхватив его за шею и прижимаясь изо всех сил.

– Тише, мэйли. Я рядом. Не бойся, я никому не позволю тебя обидеть. Тебя могу обижать только я, – Таймэн бормотал всякие глупости, пылая от ярости. Он хотел убить этого мальчишку.

Даже если бы это была не Мэй – любая другая женщина, он бы разозлился. Женщин нельзя так пугать. А за Мэй он и вовсе любому голову оторвет. Он нервно плеснул в пауков водой, смывая их как сор, а потом поставил дрожащую девушку на пол.

– Мэйли, их больше нет. Открой глазки, – прошептал он, пытаясь отцепить ее руки от своего воротника. – Отпусти меня на минутку, я быстро.

Он прекрасно слышал шорох под лестницей. Но Мэй мотала головой, по-прежнему жмурясь и цепляясь за него. Он сделал единственное, что пришло ему в голову (впрочем, это никуда и не уходило): обхватил ее лицо руками и поцеловал. Она замерла, буквально оцепенела, а Тай тут же этим воспользовался, раздвигая языком солёные от слез дрожащие губы. У него самого тут же закружилась голова от близости ее тела и сладости рта. Жаль только, что податливой и тихой она была лишь пару мгновений, а потом распахнула глаза, замычала протестующе и принялась вырываться. Он тут же отпустил ее, делая два шага назад и перехватывая занесенную для удара руку.

– Вот и умница. Постой здесь, я сейчас.

Он побежал вниз под лестницу и выволок оттуда протестующе визжащего Самюэля, ухватив за ухо.

– Эй, отпусти! Права не имеешь! Я королевский наследник!

– А я катайский император! – веско ответил Тай. – Я выше тебя по статусу. Так что, мелкий, молись. Я очень зол!

– Да что такого-то? Это всего лишь шутка!

– Шутка? Да ты Мэй до смерти перепугал!

– А чего она? Вот Милли пауков совсем не боится!

– А чего она боится?

– Ну… темноты и монстра под кроватью.

– А давай я ночью ее за ногу из-под кровати схвачу, что будет?

– Ой!

– Вот именно. Сейчас ты пойдёшь и извинишься перед Мэй. И тогда я не буду тебя бить.

– А Милли пугать будешь?

– Я не такой дурак, как ты. Девочек обижать нельзя. Девочек надо беречь и защищать.

– И целовать? – блеснул интеллектом Самюэль. – Как ты Мэй? Что взрослые в этом находят?

– Вырастешь – поймёшь. Хотя ты-то вряд ли. Ты некромант.

– И что?

– А у отца спроси. Он расскажет.

Тай выпустил ухо мальчишки и покачал головой. Он и сам, конечно, не образец добродетели, но девочек обижать никогда не думал, и даже с Мэй старался быть аккуратным. Хотя пугать ему ее нравилось.

Мэй была еще бледна, но уже не дрожала. Шоковая терапия – вот как это называется. Даже обидно, что его поцелуи на нее действуют совсем неправильно. Она смотрела на Самюэля строго и устало, а тот отчаянно покраснел и пытался выдавить из себя какие-то извинения. Возможно, он просил прощения впервые в жизни.

Мэй кивнула и махнула рукой – сказать что-то она была не в силах, и мальчишка тотчас сбежал. Тай церемонно подал ей руку:

– Леди, позвольте вас проводить в более приятное место?

– Тай, – хрипло выдавила она из саднящего горла. – Спасибо.

– Запишу на твой счет, – легкомысленно пожал плечами он. – Потом всё стребую. Когда ты станешь моей.

– Нет, не записывай, – Мэй была сама серьёзность. – Я отблагодарю сейчас.

Тай замер, хлопая глазами: именно сейчас он не ждал никакой благодарности. Да и заговорил об этом, чтобы немного ее отвлечь. Но эта невероятная девушка подошла к нему вплотную и положила ладони на его грудь. У него сразу заколотилось сердце и пересохло во рту. Он сделал шаг назад, потом другой – и упёрся лопатками в стену. Дальше отступать было некуда.

– Куда же ты? – низко мурлыкнула она. – А награда? Не ожидала, что ты такой трусишка!

– А вдруг ты откусишь мне нос? – нервно пробормотал он, облизывая губы. – С тебя станется.

Она с лёгкой улыбкой покачала головой, а потом прикоснулась губами к его губам. Нежно, осторожно, лаская одним дыханием. Влажный острый язычок скользнул между его губ, коснулся зубов, проник чуть глубже. Дыхание смешалось. Тай много раз целовался (в Катае это не слишком принято, но для него не было в любви запретов), но так его ни разу от простого прикосновения губ не трясло. Он сдерживался изо всех сил, но этого невинного поцелуя было слишком мало и слишком много. Слишком пронзительны были ощущения, и он не выдержал, попытался перевести их в привычное для себя русло: вцепился в ее плечи, крутанулся так, чтобы в стену упиралась спиной она и принялся целовать сам: жадно, грубо, втягивая ее язык в рот, сминая нежные губы до боли. Он хотел напугать ее, как она напугала его, наказать самого себя… чтобы никогда больше не чувствовать себя таким слабым и беззащитным перед женщиной.

Тай добился своего: Мэй принялась протестующе вырываться, а потом вдруг застонала ему в рот так жалобно, что он сам отпрянул испуганно, заглядывая ей лицо и крепко прижимая ее запястья к холоду стены. Она смотрела на него широко раскрытыми, почти круглыми глазами и хватала распухшими алыми губами воздух.

– Драться будешь? – спросил он встревоженно.

Она помотала головой.

– Долг закрыт, – с насмешкой сказал Тай, целуя кончик ее носа. – Пошли.

– Ты иди, – выдавила из себя она. – Я сама.

– За тебя можно не волноваться?

– Можно. Не волноваться.

Тай кивнул и побежал по лестнице вниз, а Мэй пару раз стукнулась затылком об стену и потрогала пальцами губы. Какой страшный человек! Страшнее пауков, честное слово. Почему ей так хочется его ненавидеть и одновременно целовать до потери дыхания? Почему ее тело предаёт? Ведь гад же, настоящий лицемерный гад! А у нее колени дрожат и в голове студень от его напора.

Мэй наконец отлипла от стенки – в голове немного прояснилось. Все ясно с ней. Просто не стоит его подпускать так близко, вот и все. На расстоянии эта его любовная магия действует гораздо слабее. Нет, Таймэн, ты ей не нужен. Сердце у Мэй одно, и позволить его разбить она не может. С долгом она расплатилась – этого вполне достаточно. Да, это был тот случай, когда он действительно заслужил награду. Нет, она не жалела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.