Марго Лаванда
Развод. Разбитые мечты

Глава 1

Разглядываю свое отражение в зеркале, поправляю прическу, наношу на ключицы несколько капель любимых духов. Но понимаю – даже этим не создать хорошее настроение, которое так необходимо мне этим вечером. Я не хочу ехать на это мероприятие, устроенное фирмой мужа. Ни макияж, ни помада, ни новое красное платье (мой любимый цвет), не сделает меня беззаботной и счастливой.

Последние месяцы меня вымотали перепады настроения мужа. Его грубость. Я все еще помнила дни, когда он все время говорил мне комплименты, восхищался.

– Я обожаю тебя, мой волшебный Цветочек. Ты самая красивая в этом мире, знаешь?

С какой нежностью и страстью он смотрел на меня.

Последние месяцы Анри Симон стал другим. Раздражительным, колким. Его все бесило: мои идеи, график работы, мои магазины, требующие много внимания. Мое дело шло в гору. Успешные показы коллекций, отличные продажи одежды в стиле кэжуал. Я обожаю свою работу. Мне необходима эта реализация. Не представляю себя сидящей дома скучной домохозяйкой. Но Анри все это выводило из себя.

Я не знала, что муж такой ревнивый собственник, когда убегала с ним в другую страну. Я была влюблена. Вообще ни о чем не думала.

Поссорилась с родителями, оставила друзей, привычный ритм, карьеру на подъеме. Наверное, кому-то со стороны покажется, что моя судьба – совершенно сказочная. Успешное дело, красавец-муж. Француз. С русскими корнями, это еще больше придает романтики и шарма.

Так что же с нами стало? Может быть, нам пора обратиться к психологу?

И еще. Одержимость мужа по поводу моей беременности. Первая закончилась выкидышем. Я очень сильно переживала, это случилось три года назад. Едва оправилась, Анри жаждал повторить попытки сделать мне ребенка. Отправил по врачам. Но у нас все равно не получалось.

В этом ли причина нашей отстраненности? Мы слишком желали идеальности во всем? Точнее, Анри. Он хотел наследника. Страстно, отчаянно.

До такой степени, что несколько месяцев назад взял меня силой.

Нет, это сложно назвать изнасилованием. И тем не менее, он пренебрег моим “нет”. Что оставила глубокую рану на душе. Возможно именно тот день стал поворотной точкой в наших отношениях.

Сегодня утром я сделала тест и увидела две полоски. Но я не обрадовалась, нет. Я…

Первой реакцией стал испуг.

Это ненормально. Говорю себе в которой раз. И признаюсь, что чувствую себя загнанной в ловушку.

Я не хочу, чтобы муж начал шантажировать меня беременностью. Заставил отказаться от бизнеса. Я эгоистична? Возможно.

Я устала от его постоянных упреков! Анри повторяет все чаще:

– Может, хватит играть в бизнес? Хватит заниматься ерундой! Женщина должна быть дома!

Хотя знает отлично, что эта “ерунда” приносит больше теперь едва ли не больше, чем его работа.

Снова сетую, что не могу отказаться, и не приехать на вечеринку. Не хочу никуда! Только лежать в постели, свернувшись калачиком. Прислушиваться к изменениям в своем теле. Я буду мамой! Это и моя мечта тоже. Я готова, я очень хочу ребеночка. Просто одержимость мужа этим вопросом пугает.

Секретарша Анри сказала, что муж задержится в офисе, приедет в особняк своего партнера, Патрика Дариля, позже.

– Все сотрудники будут, с женами, разумеется.

– Хорошо, Мари, я приеду, – пообещала, и теперь жалею об этом.

Анри даже не пригласил меня лично. Это могло быть отличным оправданием.

Но нет. Не хочу провоцировать очередную ссору.

Проще появиться, побыть недолго, и по-тихому уехать.

**

Вызываю такси, ехать около получаса. Помпезный особняк Патрика залит огнями. Я уже бывала здесь несколько раз. Хозяин очень любит пышные праздники. Где вино льется рекой. Громкая музыка, бокалы шампанского, блеск украшений.

Натягиваю на лицо приветливое выражение. Улыбаюсь знакомым, здороваюсь. Даже смеюсь комплиментам. Но внутри – я словно существую отдельно от этого праздника жизни. Мне не интересно. Чувствую себя чужой в этом роскошном особняке.

Надо найти мужа, поприветствовать его. Пусть видит, что я примерная супруга.

Меня пугает предстоящий разговор, но в то же время, я надеюсь, что беременность изменит испортившиеся отношения. Может быть, мы сможем больше прислушиваться друг к другу? Мы ведь были очень счастливы поначалу!

Вот так, балансируя между надеждой на будущее и сомнениями, продолжаю искать в толпе гостей мужа. Взгляд мечется по залу. Один из сотрудников фирмы Анри, очень улыбчивый и любезный, сообщает, что вроде видел моего мужа внизу. Там винный погреб. Анри большой знаток и любитель вин, как и Патрик.

И я направляюсь вниз по лестнице.

Стараюсь идти очень осторожно, ступеньки крутые. Меня окутывает промозглая сырость подвала.

Дверь приоткрыта. До меня доносятся странные звуки.

Как в замедленной съемке продолжаю бесшумно приближаться. Вот и Анри. Он не один. Женщина стоит к нему спиной, ее ладони лежат на стене, а бедра припечатаны к паху мужа. Ее платье задрано, пиджак Анри – небрежно валяется на полу. Эхом по подвалу разносятся глухие шлепки и стоны, их дыхание.

Я застываю как статуя. Потом, резко отпрянув, прикусываю губу, чтобы не закричать.

Я не помню, как выскочила наверх, проскочила мимо улыбающихся лиц, не замечая ни слов, ни вопросов. На улице тепло, даже душно, а я дрожу от холода.

От боли, унижения, злости.

Все, что я подозревала, но отгоняла от себя, как наивная идиотка, в один миг стало реальностью.

Глава 2

Прячусь за пышными кустами олеандра. Меня внезапно накрывает тошнота, спазмы очень сильные. Отдышавшись, вытираю слезы.

– Кира? Что ты делаешь здесь? Что с тобой? – спрашивает требовательный голос.

Меньше всего мне сейчас нужна встреча с этой женщиной! Свекровь смотрит на меня недовольно, требовательно.

– Где Анри? Ты его нашла?

– О да. Но лучше бы я сюда не приезжала! Он в винном погребе, занимается там непотребством с любовницей. Хотите поприсутствовать? – спрашиваю язвительно.

Со свекровью у меня плохие отношения. Я не нравлюсь Каролине. Она сразу невзлюбила меня и не раз высказывала Анри, что он сделал ужасный выбор, не стеснялась и от меня скрывать свое мнение.

Я пыталась поначалу наладить с ней отношения. Надеялась, что свекровь изменит поведение. Но увы, становилось лишь хуже. Меня постоянно в чем-то обвиняли, абсолютно незаслуженно. Если бы она придиралась по факту – я бы старалась измениться. Но была сплошная ложь, выкручивание ситуаций.

Вот кто точно будет счастлив от нашего развода.

– Я подаю на развод. У вас сегодня настоящий праздник, поздравляю!

– Какая же ты хамка! – фыркает свекровь. – Приди в себя. Что за сцену ты устраиваешь, идиотка? Мало ли, что ты увидела. Может, тебе показалось? Не смей порочить моего сына!

– Мне больше нет никакого дела до вашего сына, – хочу пройти мимо, но женщина хватает меня за запястье.

– Я сказала, приди в себя!

– Уже пришла! Теперь вижу все с кристальной ясностью! Я не потерплю измены!

– Не потерпишь? Да кто ты такая? Жалкая ничтожная плебейка!

– Мы правда сейчас будем говорить о вашем высокородном происхождении? – меня душит нервный смех. – Отпустите мою руку!

– Кира, повторяю, успокойся. Если Анри позвал тебя на вечер, значит ему нужно твое присутствие.

– А мне плевать на его нужды! Теперь уже окончательно.

Но Каролина не отпускает мою руку.

– Послушай, мало ли что ты увидела. Нельзя так реагировать. Воспитание и гордость должны быть на первом месте! Да и что такого, если мой сын развлекся с кем-то? Ты должна принимать его таким, какой он есть. Анри очень любвеобильный, страстный. Да, может он немного охладел к тебе. И что? Всем изменяют.

– Если для вас это нормально, то для меня это не так! Мне противны ваши слова. Я не хочу и не стану ни с кем делить мужа. Не хочу быть той, кто закрывает глаза.

– Тогда не закрывай, – с холодной ясностью говорит Каролина. – Только идти тебе некуда. Или поверила, что успешной стала? Твои шмотки, твой бренд – все записано на Анри. Ты уйдешь в одних трусах, дорогуша.

– Да пошли вы! – никогда никому так не грубила. Но сейчас я на грани.

Вырываюсь и убегаю. Слова свекрови звучат в ушах, как набат.

Да, я понимаю, что придется начинать с нуля. Еще раз. Как тогда, когда я порвала с родственниками. Родители вычеркнули меня из своей жизни.

Вижу машину такси, бросаюсь к ней. Через минуту уже еду домой. Только это не мой дом. Он тоже принадлежит Анри. Почему я была такой беспечной?

Боль затапливает меня с каждым километром приближения к дому. Я не понимаю, как действовать дальше.

В голове пульсирует одна мысль:

“А есть ли что-то, что ещё можно спасти?”

И я не понимаю, страх ли это, что останусь одна и не справлюсь, или остатки любви к мужу.

Глава 3

Но в то же время с ясностью понимаю, что не могу даже представить, что Анри снова прикоснется ко мне. Его руки, его губы, которые целовали другую женщину. Мне все это отвратительно! Я не смогу простить!

Захожу в наш дом, который кажется мне теперь чужим. Снова подступают слезы. Анри купил этот дом для меня, несмотря на возражения матери. Я обставляла его с любовью. Вложила частичку души.

Я не могу здесь оставаться. Эта мысль рождается в голове и захватывает меня целиком.

Я не смогу сейчас пытаться наладить отношения с мужем. Мне необходима передышка!

Но как уехать?

Если Анри только заподозрит, что я беременна, точно не отпустит.

Лгать мне претит, но похоже, нет другого выхода.

Растерянно стою посреди нашей супружеской спальни. Что ждет меня в России?

Разрушенные отношения с родителями. Отец до сих пор считает меня предательницей. Он мечтал, чтобы я вышла замуж за его делового партнёра. Удачная партия. Всё было просчитано, все шло по плану, и тут я заявила, что влюбилась во французского аристократа. Пусть и с русскими корнями. Каролина, например, предпочитает жить в Санкт-Петербурге большую часть времени. Как и старший брат мужа, Габриэль. У него бизнес в России. Так что даже уехав из Франции, я не смогу полностью вздохнуть с облегчением. С Габриэлем мы виделись всего несколько раз, и каждая из этих встреч – неприятное воспоминание. Я очень не понравилась старшему брату мужа. Буквально до открытой неприязни.

Я очень истосковалась по дому! Там моя подруга, Марианна. Мы очень поддерживали друг друга, вместе создали коллекцию одежды. Вот только я не хочу причинять ей неудобства. Она сама прошла через тяжелые испытания, и взваливать на нее свои проблемы… Нет, ни за что. У нее все наладилось с мужем, очаровательная маленькая дочка. Не стану грузить ее собственными трудностями.

Моя мама… Она может и помогла бы мне, но безоговорочно слушается отца. Даже побаивается его.

Она только однажды написала мне короткое сообщение:

“Ты сделала выбор, Кира. Мы не вмешиваемся.”

Сейчас, оказавшись в точке, где все рушится, я отчетливо понимаю: бежать некуда. Магазины, бизнес – все оформлено на Симона.

С собой я могу увезти лишь только свой талант, опыт и стальные нервы, которые я прятала за улыбкой годами.

И своего ребенка.

Это пока еще только мечты. Но очень скоро у меня не останется выбора. Грудь сжимало от боли, отвращения, обиды.

Телефон завибрировал. Сообщение от мужа:

“Куда ты подевалась, Кира?! Что за игры”

Телефонный звонок. Сбрасываю. Не могу сейчас говорить с ним.

Отправляюсь под душ, в попытке смыть с себя грязь этого вечера. Почему изменил Анри, а чувство испачканности – у меня? Это несправедливо!

Не знаю сколько провожу времени в ванной. Снова и снова тру свое тело жесткой мочалкой, пока кожа не начинает болеть. Выхожу, завернувшись в полотенце.

И застываю испуганно, потому что Анри – в нашей спальне. Сидит в кресле с бокалом в руке.

– Ты меня напугал! – вздрагиваю.

– А ты – взбесила меня сегодня. Что за игры, Кира? Почему ты уехала с вечеринки, ничего мне не сказав? Я даже не успел представить тебя своему новому деловому партнеру! Что за поведение?! – жестким голосом отчитывает меня муж.

Смотрю на него, поражаясь такой наглости! Внутри поднимается такая мощная волна возмущения и обиды! Как он вообще смеет так вести себя? Есть ли хоть крупицы совести, зачатки хотя бы? Похоже, что нет! Я давно поняла, что муж – самовлюбленный эгоист! Но не до такой же степени! Я не позволю вытирать о себя ноги! Если он думает, что будет спать с кем пожелает, а я – прощать и молчать, то он точно ошибается!

– Может ты меня не успел увидеть на вечеринке, – произношу глухо. Зато я тебя видела. Ты был очень занят какой-то шлюхой. Не хотела вам мешать.

Цежу эти слова ядовито. После них хочется прополоскать рот. Симон резко поднимается с кресла и подходит ко мне.

От него веет опасностью. Я знаю, что Анри не сдержан. Может схватить больно. Изредка от его хватки на моих руках и теле оставались синяки.

Волоски на руках становятся дыбом. Мне не по себе. Анри выглядит взбешенным.

– Повтори, что ты сказала.

– У тебя нет проблем со слухом!

Симон больно хватает меня за предплечье. Так что вскрикиваю. Пытаюсь отстраниться – он лишь усиливает хватку.

– Не трогай меня, мерзавец! Предатель! Ненавижу тебя! – прорывается наружу все что чувствую. – Нам больше не о чем разговаривать! Я подаю на развод!

Глава 4

Лицо вспыхивает от резкой пощечины. Я теряю равновесие и падаю на колени. В глазах темнеет от боли и унижения.

– Развод?! – сквозь стиснутые зубы бросает Анри. – Ты что, совсем охренела? Ты обещала любить меня всегда!

Он хватает меня за волосы, дергает так сильно, что я едва не кричу.

– Отпусти! Не трогай меня, – задыхаюсь. – Ты предал меня! Ты изменял мне!

– Я твой муж! – зло шипит Симон. – Ты должна быть мне верна, в радости и в горе!

– Я всегда была тебе верна… – я всхлипываю, почти не веря, что это происходит наяву. – Я верила тебе…

– Я тебя люблю, – шипит он и резко поднимает меня с пола, вжимая в себя.

Его любовь пахнет потом, злобой и ложью.

– Нахрен мне нужна такая любовь! – кричу я, захлебываясь слезами. – Я видела тебя! Своими глазами! С ней!

В этот момент раздается звонок. Я пытаюсь воспользоваться шансом, проскользнуть к двери, спрятаться. Я больше не чувствую себя здесь в безопасности. Я боюсь его.

Анри смотрит на экран телефона, зло поджимает губы.

– Отвали, я занят, – говорит он кому-то холодным голосом и сбрасывает вызов.

Я догадываюсь, кто это. Она. Его любовница.

– Дай мне пройти, – прошу тихо. – Между нами все кончено!

Анри бросает на меня взгляд, полный презрения и ненависти.

– Повтори, что ты сказала, – его голос опускается до ледяного шепота.

Я трясу головой. Мне страшно. Слишком страшно.

Муж медленно двигается ко мне. Его движения – угроза сама по себе.

– Ты думаешь, у тебя есть выбор? – усмехается он. – Всё, что у тебя есть, принадлежит мне. Бизнес? Деньги? Все мое. Ты – никто.

Я чувствую, как сердце сжимается. Это правда. Я сама допустила это. Я сама поставила себя в зависимость от него. Была слишком наивной и доверчивой.

Паника разрастается внутри. Но главное сейчас – не бизнес. Не измена. Главное – мой ребенок. О котором муж не должен узнать.

Невольно прижимаю руки к животу.

Анри наступает на меня. Выглядит бешеным.

– Пожалуйста, прекрати. Ты меня пугаешь! – бормочу, отступая вглубь комнаты.

Он приближается.

Меня охватывает ледяной ужас. Муж у меня очень несдержанный, но никогда не опускался до рукоприкладства. Сейчас я его не узнаю! Он теряет человеческий облик. Мне страшно за малыша, которого ношу под сердцем. Инстинкты вопят об опасности.

Страх парализует. Я цепенею на месте, словно животное, загнанное в угол.

– Ты всегда была слабой, Кира, – бросает он. – Не думай даже противостоять мне. Я тебя уничтожу, так же легко, как выбрасываю мусор.

Первый удар проходит мимо, попадая в мебель. Я вздрагиваю всем телом.

Второй – бьет меня в бок. Боль срывает с губ крик.

Я закрываюсь руками, пытаюсь увернуться, кричу.

Ему все равно. Анри словно входит в раж. Наносит удары один за другим, по спине, по ребрам. Я чувствую, как где-то внутри все надрывается, что-то хрустит.

– Пожалуйста… не трогай… Нельзя… – шепчу сквозь слезы, уже готовая признаться в беременности. Но говорить неимоверно тяжело. Горло сдавливает. Муж душит меня.

Я почти не вижу перед собой. Всё размазывается в страхе и боли. Я больше не думаю о том, что он изменял мне. Я больше не думаю о бизнесе, о деньгах. Передо мной стоит чудовище. И я просто хочу спастись, сохранить то маленькое чудо, которое только начинает жить внутри меня. Я превращаюсь в загнанное животное.

Но с каждой секундой надежды остается все меньше.

Меня спасает появление Каролины, и за это всегда буду ей благодарна. Ее голос врывается в пахнущее кровью и ужасом пространство. Быстрая французская речь, меня грубо отталкивают. Затем Анри тащит меня в комнату. Грубо толкает и запирает дверь.

– Посиди и подумай над своим поведением, жена!

Я не знаю, сколько времени прошло. Может, час. Может, вечность.

Свернувшись в тугой, болезненный клубок на самом краю кровати, я беззвучно плачу, не смея даже всхлипнуть вслух. Как будто каждое движение, каждый звук может навлечь еще больше боли.

Тело ноет. Сердце… нет, не ноет. Оно будто зажато в стальные тиски. Давит так сильно, что мне кажется – еще немного, и я задохнусь. Виски простреливает острая боль, рваными, беспорядочными импульсами.

Сжимаю руками живот. Инстинктивно. Как будто могу так защитить… защитить крошечную жизнь, о которой муж не знает. Даже когда он орал на меня, хватал за плечи, швырял, бил, я не смогла признаться, что беременна. И презираю себя за это. Анри мог убить нерожденного малыша. А я ничего не сделала, настолько сильным было оцепенение. Чувство вины перед ребенком захватывает все сильнее. Меня колотит страх.

Боже… а вдруг что-то случилось?

Он бил меня не по животу. Нет. Бил по лицу, по рукам, по спине. Но разве этого недостаточно, чтобы… чтобы…

Вжимаюсь глубже в матрас, стараясь стать меньше, исчезнуть. Закрываю глаза, но перед внутренним взором снова и снова вспыхивают сцены: перекошенное злостью лицо, рука, с силой размахнувшаяся, боль, удар, страх, невозможность дышать.

Мой ребенок…

Прижимаю ладонь к животу, молясь беззвучно.

"Пожалуйста, малыш, держись… пожалуйста, прости меня…"

Глухо стучит сердце. С каждым ударом в груди взрывается новая волна боли, разочарования, унижения. Я доверяла ему. Я носила его кольцо, я строила с ним жизнь, я отдала ему себя.

А он… Анри предал меня так, что кажется, я больше никогда не смогу дышать свободно.

И теперь он запер меня здесь, в этой комнате, как пленницу.

Угрожает забрать мой бизнес, все, что я строила своими руками. Он хочет отнять у меня все.

Но я боюсь не за бизнес. Не за деньги. Меня волнует только мой ребенок. Страх за него терзает сильнее любых пощечин. Зажмуриваюсь, пытаясь отогнать ужас, но он сжимает меня кольцом из холодного ужаса.

Пусть с ним все будет хорошо. Пожалуйста!

Молюсь беззвучно, впав в некий транс. Соленые слезы медленно скатываются по лицу, стекая на подушку.

Я одна.

Я сломлена.

Позже приходят вопросы – как вообще такое со мной могло случиться. Почему я не разглядела в Анри жестокость? Почему слепо доверяла? Позволила ему полностью взять власть надо мной?

Вопросы без ответов.

Прижимаю руку к животу, и вместе с этим движением воспоминания вспыхивают яркими кадрами, распарывая меня изнутри.

Когда-то его ладони были нежными.

Когда-то он держал меня, как самую драгоценную вещь в мире.

Вспышки картинок перед глазами:

Лицо мужа, освещенное мягким утренним светом, когда он смотрел на меня, будто не верил, что я настоящая.

Его голос, тихий, хрипловатый, когда он шептал мне на ухо глупости, чтобы я смеялась.

Его ладонь на моем животе – мы оба мечтаем, что однажды он будет так гладить растущий живот, наш общий.

Я мечтала об этом.

Я верила.

Теперь его руки оставили на мне синяки.

Его глаза смотрели с ненавистью, не узнавая.

Что я сделала не так? Почему человек, которого я любила всей душой, превратился в чудовище, запер меня здесь, угрожал мне, бил меня?

Я ищу ответы в себе, перебираю тысячи вариантов, но нахожу только пустоту.

Я ошиблась. Доверилась не тому человеку. Я… я подвела своего малыша.

Простит ли он меня, этот еще не родившийся крошечный комочек жизни?

Теперь, самое главное – я должна его защитить.

Я обязана.

Вновь вслушиваюсь в свое тело, пытаясь уловить хоть что-то, шевеление, какой-то знак. Но малыш еще слишком маленький. Слишком рано, чтобы почувствовать движение.

Только мое сердце стучит в гулкой, мертвой тишине комнаты, отбивая одинокий, судорожный ритм.

Я не спала всю ночь, провалилась в короткое сновидение лишь под утро. И открыла глаза сразу как рассвело. Свет бледного утра медленно заползал в комнату сквозь щель в занавесках, окрашивая все вокруг в безжизненные сероватые тона.

Голова гудела, будто ее выжали, сердце ныло тяжелой тупой болью. Я так и лежала на кровати, не раздеваясь, не двигаясь, обнимая себя руками.

Где-то в доме хлопнула дверь. Муж уехал. Я слышала, как рычал мотор его машины, как колеса со скрежетом выворачивали гравий на подъездной дорожке.

Тишина.

На несколько секунд я позволила себе вдохнуть чуть свободнее.

И в этот момент в комнату, не постучав, вошла Каролина, с подносом в руке.

Как всегда, с брезгливым выражением на лице.

– Кира, – произносит свекровь резко, будто укоряя. – Что вчера произошло? Почему Анри такой дерганый сегодняшним утром? Сколько можно трепать ему нервы? И с чего я должна приносить тебе в комнату еду? – ставит поднос на прикроватную тумбочку. Чашка с чаем, тост с маслом, что-то еще. Меня начинает подташнивать. Но надо поесть… ради малыша.

– И что у вас за игры, почему он запер тебя в комнате? Я не собираюсь быть ничьей нянькой!

Я молчу, у меня нет сил общаться.

Свекровь тяжело вздыхает, садится в кресло.

– Послушай меня, – начинает наставительным тоном, словно разговаривает с упрямым ребенком. – В браке всякое бывает. Мало ли, что у мужчины на стороне. Главное – дом, семья. Мудрая женщина знает, когда надо закрыть глаза.

Я медленно сажусь на постели. Поднимаю на нее взгляд. На лице свекрови появляется шок, удивление. Ну еще бы, ведь на моей скуле кровоподтек. Багровые синяки на руках, ногах.

– Ваш сын – жестокий садист.

– Это ты его довела! – вскрикивает, отрицая истину. Чего и следовало ожидать…

Глава 5

– Ну подумаешь, изменил, – произносит свекровь после паузы. – Ты бы лучше подумала, почему. Мужчинам нужно внимание, забота. Может, ты была холодной? Была слишком занята собой, своими делами? Ты слишком увлечена этим своим дизайном одежды. Ты замужняя женщина! Должна родить детей моему сыну, а не тешить свое самолюбие.

Каждое слово вонзается в меня, как ржавый нож.

– Серьезно? По-вашему, я занималась тем, что тешила свое самолюбие? – спрашиваю горько. – Ничего что доход мое дело приносит куда больший, чем сдыхающая фирма вашего сына?

– Вот! Ну конечно! И ты еще удивляешься, что Анри пошел на сторону? Ты грубая! Разве можно так с мужчиной? Ты эгоистка, Кира! – продолжает валить все на меня, словно читая лекцию. – Настоящая жена должна уметь терпеть. Понимать. Прощать.

Сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в ладони.

"Я должна прощать? Я должна понимать?"

Перед глазами вспыхнули образы: рука, с силой ударяющая меня по щеке, злобные слова, кровь на моих губах, мои попытки защитить живот, жестокие оскорбления.

И эта женщина сейчас говорит мне, что я виновата?

– Возьми себя в руки, Кира, – добавляет Каролина с нажимом. – Ради семьи. Ради своего будущего. Ты хочешь остаться ни с чем? Устроить скандал, разрушить всё? Глупо. Очень глупо. Женщина должна быть мудрой.

– Поешь и приведи себя в порядок. Нужно быть в форме. А то на кого ты похожа…

Бросает на меня последний холодный взгляд и наконец уходит. Дверь закрывается за ней с сухим щелчком.

Остаюсь одна в комнате, полной застоявшегося страха, боли и унижения.

Смотрю на поднос, на остывающий чай, и в горле стоит такой комок, что я едва могу дышать.

И только внутри меня, очень тихо, едва слышно, растет какое-то новое чувство.

Не страх.

Не вина.

Что-то другое.

Твердое. Живое.

Долго сижу неподвижно, глядя на остывающий чай, на крошку хлеба на краю тарелки, на всю эту притворную заботу, которая сейчас кажется особенно мерзкой.

Слова свекрови продолжают звучать в ушах, как глухое эхо: "терпеть", "понимать", "вина твоя"…

Из груди вырывается хриплый звук: не то вздох, не то беззвучный крик.

И вдруг я отчетливо понимаю.

Я не хочу так жить.

Я не хочу быть женщиной, которая терпит. Которая оправдывает удары. Которая винит себя за чужую подлость.

И не буду.

Медленно опускаю ноги на пол. Движение отзывается болью в боку, в спине, но я поднимаюсь. Тихо, осторожно, будто учусь ходить заново.

Мир вокруг по-прежнему серый, мутный, но внутри меня вспыхнул крошечный огонек. Слабый и дрожащий.

Обнимаю живот, еще совсем плоский.

"Ради тебя," – шепчу беззвучно. "Ради нас. Я выберусь отсюда."

Боль, страх, предательство все это никуда не исчезнет. Но решение помогло, теперь я отчетливо понимаю, что главное сейчас: я должна защитить эту маленькую жизнь внутри себя, даже если никто в этом доме, в этом мире, не поможет мне.

Я буду бороться.

Я не сломана.

Пока внутри меня бьется крошечное сердце, я смогу справиться с чем угодно. Не позволю им сломать меня окончательно.

Придумаю, как выбраться.

Прислоняюсь к стене, пытаясь удержаться на ногах. Комната кружится перед глазами. Заставляю себя дышать медленно, глубоко.

Начинаю думать, как сбежать.

Комната заперта снаружи – когда Каролина вышла, я слышала, как щелкнул замок. Окно. Я подошла к нему, осторожно отодвигая тяжелую штору. Второй этаж. Невысоко. Прыжок отсюда не убьет меня, если повезет. Но сможет ли выстоять тело после вчерашнего избиения? А если я наврежу ребенку?

Отступаю назад, кусая губы до крови. Нет. Нельзя рисковать так бездумно.

Нужно как-то выбраться из комнаты. Найти телефон. Вызвать полицию.

На всякий случай обыскиваю комнату, но это не дает результатов.

Сажусь обратно на кровать, сжимая в руках одеяло, пытаясь собрать мысли.

***

Дни слились в один бесформенный ком. Я перестала понимать сколько уже нахожусь в этом жутком плену. Не знала, какой сегодня день недели. Не знала, утро это или вечер, пока солнце не падало через окно в определенном углу комнаты.

Всё стало одинаковым: постель, ванная, еда. Как в больнице. Или в тюрьме.

Я потеряла связь с подругами и сотрудниками своей фирмы, теперь бизнесом руководил Анри. Даже думать не хотелось, во что он превратит мое детище.

У меня даже появилась сиделка, или, скорее, тюремщица. Крупная спортивного телосложения женщина. Она не говорила ни по-английски, ни по-французски. Смотрела на меня не как на человека, а как на функцию. Приносила завтрак, смотрела, как я ем. Не разговаривала, не задавала вопросов. Только следила.

Свекровь появлялась, как буря: шумная, раздраженная, капающая ядом, как старая ржавая труба. Жаловалась, что я "гублю мальчику жизнь", угрожала, что если я только попробую опорочить честное имя их семьи, то очень пожалею.

А потом снова тишина. Гнетущая. Пронзительная. Но я предпочитала ее.

Ходила по комнате взад и вперед, считала шаги. Прислушивалась к звукам в доме, надеялась услышать что-то извне: лай собаки, детский смех, гудки машин.

Но стены были глухи.

Как и люди.

Раны заживали.

Синяки сменяли фиолетовый на бледно-желтый, порезы затянулись.

Но внутри становилось все хуже.

Я чувствовала, как что-то во мне гаснет. Как будто тьма медленно затягивает душу, капля за каплей. Я все меньше говорила. Ушла в мысли, читала книги, благо в них меня не ограничивали. Лишь инстинкт, защитить ребёнка, держал меня на поверхности. Заставлял продолжать верить, что выберусь. Я должна его спасти. Он не может родиться в такой обстановке!

Я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и представляла, как он делает свои первые шаги. Мне почему-то казалось, что это мальчик.

"Мама, я тут. Не сдавайся."

Я слышала эти слова во сне и просыпалась. Стирала слезы с лица…

***

Меня снова тошнит, едва успеваю добежать до ванной. Тошнота вырывает из меня все: боль, страх, слабость. Я опираюсь о край раковины, дрожу всем телом. В горле жжет, глаза слезятся.

Я не слышала, как она вошла.

– Ты беременна, значит, – звучит за спиной голос свекрови. Холодный. Торжествующий. – Маленькая лгунья. Хотела скрыть это от нас?

Поднимаю глаза в зеркало. Каролина смотрит на меня, скрестив руки, словно только этого и ждала.

– Почему ты не сказала?! Анри должен знать.

– Нет, – шепчу я. – Не говорите ему… пожалуйста…

Но она уже уходит. Уже набирает номер. Я слышу его голос через телефон – громкий, злой.

Вечером Симон врывается в комнату, его глаза горят бешенством.

– Ты думала скрыть от меня моего ребенка? – орет не своим голосом. –Ты, идиотка?! Я мог навредить ему тогда! Больная дура!

Он подходит вплотную. Дышит мне в лицо, его кулаки сжаты. Но он не ударяет.

– Может стоило подумать о такой возможности, когда ты поднял на меня руку?

– Тварь! – шипит. Я вижу, как ему хочется удариться меня. Невольно сжимаюсь.

Вбегает свекровь.

– Идем, сынок. Не трать с ней нервы.

– Вы не можете вечно держать меня здесь! – кричу им вслед.

– Всему есть конец, Кира. Мне нужен ребенок. А вот ты… не так уж нужна, – бросает муж, и дверь снова захлопывается.

Глава 6

С того дня присмотр и контроль за мной еще более навязчивы и невыносимы. Мне вызывают врача для осмотра. Он подтверждает беременность, берет необходимые анализы. Сообщает, что все протекает нормально. Я пытаюсь поговорить с врачом, объяснить, что меня удерживают против воли. Но он смотрит на меня… как на сумасшедшую.

– Обязательно покажите жену психиатру и неврологу, – слышу, как он говорит это Анри, выйдя от меня.

И снова робкая надежда на спасение испаряется. Мой хитрый муж все предусмотрел. Я чувствую полную беспомощность.

Симон же, буквально помешался на своем отцовстве. Казалось, больше его ничего не волнует. Я для него лишь инкубатор.

Еще недавно я думала, что у меня интересная жизнь, я реализовывала себя в профессии, у меня была семья, муж, которого я любила. И до сих пор не могу уложить в голове, как могло все так быстро поменяться. Оказалось, что слова любви ничего не значили. Да, я прозябала каждый день в сожалениях. Казалось, что выхода нет, я почти потеряла надежду, что выберусь.

***

Этой ночью я проснулась от странного треска. Запах гари.

Вскочила, бросилась к окну. Пожар у соседей! Высокое пламя, жуткая картина! Звуки пожарных сирен приближаются. Свет мигалок заливает улицу. Люди бегают, зовут друг друга, кто-то рыдает.

Я слышу крики свекрови. Топот по лестнице. Огонь может перекинуться и на наш дом, хотя пока это достаточно далеко.

Я берусь за ручку двери, и о чудо – она не заперта. Боюсь поверить в удачу. Выбираюсь, босиком, в ночнушке. Ничего не беру с собой. Да и нет у меня ничего. Ни денег, ни документов, ни телефона. Ступаю максимально осторожно, не дай бог заскрипит половица.

Едва дышу.

Я не рискую бросаться к входной двери. Поворачиваю наоборот, вглубь дома. В прачечной есть небольшое окно, выходящее на задний двор.

Я царапаю кожу, рву рукава ночнушки, чувствую, как живот ноет от усилий, но мне удается выбраться.

Ступни касаются земли. Босиком, в ночной рубашке, со спутанными волосами, наверное, я выгляжу как привидение. Сердце стучит в висках.

Вижу полицейскую машину. Подбегаю к офицеру.

– Помогите! Пожалуйста! Меня удерживали в доме силой! Меня заперли, я беременна!

Мужчина смотрит на меня изумленно. Удивление сменяется тревогой.

– Вы сбежали из горящего дома? Вас там держали? – достает рацию.

– Да! Умоляю, помогите мне! Это очень страшные люди! – мне очень стыдно, что наговариваю, но я дико боюсь, у Симона везде связи. Не рискую произносить его имя.

– Увезите меня отсюда! Мне очень плохо! Мне надо к врачу!

– Всё в порядке, вы в безопасности. Садитесь в машину.

В его голосе мягкость, которой я не слышала уже много месяцев.

Мне открывают дверь машины.

Я сажусь. И только тогда, когда машина трогается, позволяю себе впервые заплакать от облегчения.

*******************************

Пять месяцев спустя. Санкт-Петербург

Снова дождь, но с тех пор как я сбежала от мужа садиста, и вернулась в родной город, я люблю любую погоду. Главное, что я могу сама решать, промокнуть мне, или взять зонтик. Остаться дома, или отправиться на прогулку.

Недели плена научили меня ценить прежде всего свободу. Не деньги, не положение в обществе.

Протираю витрину, красиво раскладываю пинеточки и распашонки на самом видном месте. Сегодня на них скидка.

Поправляю волосы, поглаживаю свой большой живот. Осталось полтора месяца, и я увижу своего малыша. Я волнуюсь и предвкушаю этот момент. Ни о чем больше не могу думать.

С тех пор как я сбежала из Франции, от мужа садиста, я еще до конца не разучилась беспокойно оглядываться по сторонам. Тем более, этот город не чужд семье мужа. У них здесь большая квартира, Каролина проводит тут много времени.

Но это и мой родной город тоже! Я родилась тут, выросла.

Я не готова отказываться от своих корней.

Хотя порвала все связи, только бы муж не выследил меня.

Я не писала родителям, не выходила на связь с подругами.

Сняла крошечную квартирку на окраине города. Гуляя по магазинчикам, наткнулась на объявление о поиске продавца. Хозяйке я понравилась. Ей показалось что очень мило, что ее продавец одежды для малышей будет беременна. Нашла это пикантным. Ну а я просто была счастлива найти работу.

Возвращаюсь мысленно в дни, когда находилась в подвешенном состоянии. Сидела в полиции, рассказывала свою историю и тряслась, что мне не поверят. Симон способен объявить меня сумасшедшей!

Но там была женщина-юрист. Она сразу взялась защищать меня. Не позволила полицейским усомниться в моей адекватности.

Она забрала меня к себе домой. Помогла с одеждой, обувью. А потом и документами.

Я не была уж совсем беспечной. Был тайный счет, о котором Анри не знал. Денег на нем лежало не то чтобы много. Но мне хватило расплатиться с Мари, юристом. На билет до Питера, на первое время, снять квартиру.

Я очень старалась забыть произошедшее со мной во Франции. Но это слишком сложно.

Следовало пойти к психологу, но не было лишних денег.

Так что, я просто погрузилась в работу, рутину. Это тоже помогало.

– Какой прелестный комплект, – покупательница любуется одеялком для новорожденного, розовым, ужасно милым, с вышитыми мишками.

– Ручная работа.

– Беру. Это в подарок. Заверните пожалуйста.

Сегодня неплохие продажи. Я работаю за процент, так что настроение поднимается. День продолжается, я перекладываю товар, вешаю новые поступления, отвечаю на вопросы клиентов. Немного устала. Все же, скоро уже срок рожать. Все покупатели со мной заботливы и обходительны.

Иногда меня охватывает страх, что не справлюсь одна. Возникает сильное желание позвонить родителям. Все же скоро появится на свет их внук. Может быть пора забыть старые обиды?

Но потом вспоминаю как жесток был отец. Сколько всего он наговорил мне, когда я призналась, что люблю Анри и уезжаю с ним.

Что я больше ему не дочь…

Что не хочет больше никогда слышать обо мне.

Колокольчик, висящий на двери звякает, отвлекая от грустных мыслей. Я оборачиваюсь.

Посетитель не типичен для нашего магазина. Его широкие плечи заполнили весь дверной проем…

Очень высокий, атлетически сложенный мужчина. Черные брюки, черная рубашка. Он делает шаг вперед, к прилавку, и пространство начинает стремительно сужаться. Я ощущаю, как воздух сгущается.

Узнаю это породистое лицо. Четко вылепленное, надменное. С твердой линией подбородка. Но главное – глаза. Глубокие, темно-синие, пронзительные, как будто прожигают меня насквозь.

Глава 7

Нет, нет, этого не может быть! Как они нашли меня? И почему прислали именно его??

Паническая дрожь заслоняет собой любые другие ощущения. Сердце заходится, но я изо всех сил пытаюсь дышать глубоко, чтобы унять панику. Мне нельзя, нельзя быть слабой.

– Успокойся, Кира, – голос брата мужа звучит низко и немного взволнованно. – Я приехал с миром. Мне не надо совершенно, чтобы ты родила тут передо мной.

Подонок! Как всегда презрительно откровенен!

Наша первая встреча произошла на свадьбе. Я выходила за Анри в узком кругу друзей. Его друзей. В Париже у меня никого не было.

Каролина нашу скромную свадьбу проигнорировала. У нее были свои планы. А вот старший брат заглянул на мероприятие. Лучше бы он этого не делал. Его изучающе-презрительный взгляд ужасно меня нервировал. Понятно было и без слов, что семья мужа не одобряет его поступка. Уже тогда надо было прислушаться к внутренним страхам и сомнениям. Но я была по уши влюблена.

Трясу головой, отгоняя воспоминания.

– Тебе здесь нечего делать! Я порвала с вашим семейством! Я подала на развод! Убирайся!

Обнимаю ладонями живот. Габриэль наблюдает за моим жестом пристально.

– Но развод не состоялся. Твой муж попал в аварию, Кира. Он сейчас в тяжелом состоянии. Ты должна быть рядом с ним, – припечатывает холодно.

– Нет, ни за что, – я вне себя от ужаса. – Я никуда не поеду! Никогда больше… – от мысли что снова окажусь беспомощной в чужой стране меня начинает колотить. Я верила юристу, который обещал, что расторжение брака вот-вот будет готово. Неужели меня снова обманули?

– Ты даже не спросишь, каковы прогнозы? Настолько безучастна?

Синева глаз Габриэля переходит в черноту. Он явно с трудом сдерживается. Лицо каменное. Только угол рта чуть подергивается, выдавая внутреннюю ярость.

– Ничего не хочу знать о вашем семействе!

Вздергиваю подбородок, пряча страх, но внутри все сжимается в один дрожащий, беззащитный комок.

– Жаль тебя разочаровывать, Кира. Я не уйду отсюда без тебя. Придется тебе смириться. Хоть ты и обожаешь вытворять что в голову взбредет. Не на этот раз. Я не позволю тебе рисковать ребенком Анри.

– В смысле не уйдешь без меня? Я никуда с тобой не пойду!

Габриэль хмыкнул.

Без радости. Без насмешки.

– Мой брат попал в аварию не случайно. Он задолжал много денег очень опасным людям. Поверь, я тоже не в восторге от того, что мне приходится нянчиться со вздорной бабой, еще и беременной. Но выхода нет. Они установили за тобой слежку.

– Это бред! Ты нарочно это придумал, – я не могу дышать от ужаса. Нет, не может все это быть правдой! Я же не в шпионском боевике…

Но я действительно пару дней как заметила странную машину, следующую за мной. Стало не по себе. Сразу возник страх – что это муж нашел меня. Отгоняла эти мысли от себя, убеждая, что показалось. Что это паранойя. Не хочу верить этому человеку!

Здесь, в родном городе, я смогу найти защиту. Никто не посмеет причинить вред беременной женщине посреди бела дня.

И тут же понимаю, что мои надежды по меньшей мере наивны.

– Ты же не хочешь, чтобы тебя похитили. Включи мозги. Хоть немного, Кира. Приди в себя. Хватит порхать по этой жизни бездумно, – произносит, наклонившись ко мне, Габриэль. Его дыхание щекочет мой висок.

Он так близко, что я чувствую тепло его кожи сквозь тонкую ткань платья. Хотя он даже не касался меня. Но ощущение такое, словно уже держал меня в кулаке.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Как обычно, классическое поведение члена семьи Симон. Запугать меня. Раздавить. Подчинить.

Перевожу взгляд на окно. И вижу отчетливо в витрине ту самую машину, что уже замечала пару дней. Вздрагиваю.

Габриэль тоже их видит…

– Ты сейчас едешь со мной, поняла? – приказывает резко. – Не устраиваешь сцен. Я смогу тебя защитить. Не играй в то, чего не сможешь выдержать, – добавляет хмуро.

И в следующую секунду отстраняется. Так быстро, словно ему невыносима, омерзительна моя близость.

Машина за окном продолжает стоять. Тонированные стекла.

Меня будто пригвоздили к полу. Все рушится. Все надежды. Я верила, что дни плена позади, что никогда больше не позволю никому запереть меня в золотой клетке. Все это в секунду теряет смысл, когда Габриэль говорит:

– Анри задолжал серьезным людям. Очень серьезным, Кира. Ты, ребенок – отличное средство давления. Сейчас ты полностью беззащитна и станешь игрушкой в их руках. Тебе не понравится.

– Или в твоих, – выдавливаю, с трудом глотаю воздух, он словно стал липким и тяжелым. Все внутри дрожит. Руки сами тянутся к животу.

Я не хочу ему верить. Не могу. Но…

Картины прошлого прорываются одна за другой. Еще до того, как застала мужа за изменой, Анри в последний месяц стал другим. Резким. Дерганым. Не ночевал дома, просыпался в холодном поту, шептал какие-то обрывки фраз во сне. Один раз я видела, как он кричал по телефону, выгоняя персонал из комнаты. А потом, заметив меня, схватил меня за руку и прошипел, чтобы я «никому и ни слова».

– Он не случайно попал в аварию, – продолжает Габриэль, пристально вглядываясь в меня. – И ты не случайно оказалась под наблюдением. У тебя есть, чем платить по его счетам. Или кого забрать взамен.

Я чувствую, как внутри все сжимается в узел.

Как же отчаянно хочется послать Симона к черту! Не сомневаюсь, он еще более жесток, чем его брат! Но я не имею права рисковать. Я уже однажды чуть не потеряла малыша. Я больше не выживу, если что-то случится.

– Ты же не думаешь, что я в восторге от этой ситуации? – Габриэль прищуривается. – Я не спасатель, Кира. И не герой. Но я не дам им добраться до тебя. Тем более, до наследника нашей семьи.

Я смотрю на него – холодного, чужого, почти ненавидящего. Мой враг. Но сейчас он реальнее и страшнее любой выдумки.

– Хорошо, – говорю тихо, будто сама себе. – Только… не думай, что я тебе верю.

Габриэль хмыкает, в его взгляде скользит тень – то ли уважения, то ли снисхождения.

– А мне всё равно, веришь ты или нет. Главное – что ты сделала правильный выбор.

Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел, как дрожат мои губы.

Нет, я не сдалась.

Я просто выбрала, что важнее.

Сейчас – выжить.

Потом – все остальное.

Глава 8

Закрываю магазин дрожащими пальцами. Замок заедает, как будто не хочет отпускать меня. Пишу короткое, сухое сообщение хозяйке под диктовку Габриэля:

Срочные обстоятельства. Не смогу больше выходить. Простите.

Он не настаивал на своей формулировке. Я просто не знала, что написать, зависла над чистым листком бумаги. Тогда старший Симон решил мне "помочь".

Смотрю на расплывающиеся слова на листке и понимаю:

Все. Меня уволят. Конечно, уволят.

Жаль до боли. Мне здесь было хорошо. Впервые за долгое время я чувствовала себя на своем месте. Маленький островок стабильности, красоты и смысла. И снова хаос. Снова семейство Симон вмешивается в мою жизнь, как ураган, все ломая, разрушая.

Следую за Габриэлем по пятам, как послушная собачонка, и сама внутри смеюсь над собой, с горькой, язвительной иронией. Что ж, так всегда и было. Он – решительный, резкий, непреклонный. Я – мечусь, пытаясь найти угол, где меня не прижмут к стене.

Сердце все еще колотится где-то в горле, и я никак не могу его загнать обратно в грудь. Мне страшно. Габриэль смог запугать меня. Он хочет сломать меня, как когда-то Анри. Видимо, это семейная черта. Их воля – как гвоздь, вбитый в дерево: не вытащишь.

Мне хочется закричать, вырваться, броситься обратно в магазин… Но уже поздно. Решение принято. Я переступила черту. И теперь – в их власти, снова.

Он подводит меня к огромной машине. Стекла тонированные, двери открываются плавно, бесшумно, сиденья обтянуты серой замшей, пахнет дорогим кожаным салоном и чем-то остро-пряным, мужским. Странным образом мне приятен этот запах, что я списываю на причуды беременности.

Я забираюсь внутрь, и как только усаживаюсь, волной накатывает головокружение. Живот тут же откликается ноющей, глухой тянущей болью. Стараюсь не выдать себя. Не показать. Только не перед ним.

Он замечает. Конечно же. Его глаза как рентген. Он уже сидит напротив и смотрит. Хмуро, пристально.

– Что такое? – в голосе раздражение, нетерпение. Будто я специально решила устроить драму.

– Ничего, – выдыхаю.

Сжимаю зубы. Как же я ненавижу это чувство страха. Оно стало вездесущим. Страх потерять ребёнка. Страх показать слабость. Страх, что он увидит, как уязвима я на самом деле.

Габриэль несколько секунд изучающе пристально смотрит. Потом, молча, подает мне бутылку воды.

– Пей, – приказывает коротко.

Я беру. Прикладываю к губам. Вода прохладная, обжигающая, и я чувствую, как содрогаюсь изнутри.

Габриэль продолжает изучать мое лицо. В его глазах ни капли сочувствия. Он вообще смотрит на меня не как на человека. Скорее, проблему, которую ему теперь приходится решать.

– Если тебе нездоровится, ты должна сказать. Ты беременна, и я несу за это ответственность.

– Боишься, что испорчу тебе дорогую обивку в машине? – не знаю откуда нахожу силы язвить.

Он морщится.

– Окей. Лучше сарказм, чем слезы. Ты всегда в слезах выглядишь жалко.

Его слова больно царапают, но я уже почти не реагирую. Слишком уставшая. Слишком… пустая.

– Ты можешь быть простым? Хоть раз? – вырывается у меня. – Или добрым, но это, наверное, из области фантастики.

– Ты хочешь доброты, Кира? – приподнимает бровь. – Серьезно? После того как предала моего брата? Сбежала, скрылась. Украла его наследника. Он безумно хотел ребенка. Устроила драму. А теперь сидишь тут и ждешь жалости?

Я замираю. Как могла забыть, что любой из Симонов всегда бьет в самое слабое место?

Но вдруг, на секунду, его голос меняется. Становится тише.

– Ты неважно выглядишь, – произносит он уже почти без злобы. – Сейчас приедем и я вызову врача.

Откидывается назад, закрывает глаза и делает глубокий вдох. Я смотрю на его руки – сильные, напряженные, они сжаты в кулаки. Он тоже на пределе.

Мы оба в клетке, просто с разных сторон прутьев.

Я отворачиваюсь к окну. С момента начала нашей перепалки я даже не заметила, что мы тронулись с места. Уже едем по трассе.

Закрываю глаза. Впервые с самого начала нашего разговора позволяю себе просто… устать. Забыть на пару мгновений, что рядом – огонь, холодный, беспощадный. Габриэль. Мой враг.

И возможно, мой единственный шанс выжить.

Я даже забываюсь коротким сном. А когда открываю глаза, понимаю – мы уже за чертой города. Здесь дышится легче. Очень много зелени. Двухэтажный дом, лаконичный, из черно-белого камня, утопает в деревьях. Тихий, отстраненный, будто специально спрятанный от остального мира. Высокие, железные ворота скользят в сторону беззвучно, как в кино.

Большие панорамные окна, холодный и величественный, очень стильный дом, он встречает меня тишиной. Ни запаха еды, ни шума телевизора. Только шелест дверей, мягкий свет из встроенных ламп в потолке, и звук каблуков пожилой служанки, которая, не глядя мне в глаза, ведет меня наверх.

Второй этаж. Гладкий деревянный темный пол, коридор. Меня проводят в просторную спальню. Огромная кровать в центре, стены серо-бежевые, свет приглушенный. Никаких фото, никаких личных вещей.

– Меня зовут Анна, если вам что-то понадобится, только скажите.

– Спасибо. Можно мне воды? И я бы хотела отдохнуть, чтобы меня не тревожили.

Мне хочется заползти в угол, свернуться и исчезнуть. Но я дохожу до кровати, ложусь, и тело словно проваливается в темноту. Ни мыслей. Ни снов. Только беспамятство.

Глава 9

– В шкафу есть необходимые вещи, – говорит служанка. – Вы можете переодеться.

– Спасибо, – киваю.

Перед тем как расстаться с Габриэлем, я пробормотала о своих вещах. Только когда уже приехали сюда, мне это пришло в голову. Он лишь бросил коротко:

– Ни о чем не волнуйся.

Я не поняла, что он хотел этим сказать.

Я хотела свои вещи. Выбранные для ребенка, и собственную одежду, пусть гардероб и очень немногочисленный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.