Марлен Измайлов
Я больше не приеду

Глава 1 Я больше не приеду

Я больше не приеду

***

Внизу хлопнула дверь. Еще раз. И с оглушительным треском еще разок. Грохот на весь коттедж. Потом приглушенные ругательства и возня со щеколдой. Это потому, что дверь туалета на первом этаже рассохлась и отказывается нормально закрываться.

Уже месяц никто из нас не может взять себя в руки и поправить чертову дверь. Поэтому каждое утро всех будит грохот пополам с приглушенным матом. Витамин всегда встает первым, и дверь раздражает его больше других. Впрочем, это никак не влияет на намерение Витамина заняться ремонтом. Все мы жутко устаем за день, а выходных у нас не бывает. Поэтому каждое утро Витамин нестерпимо долбит и долбит этой дверью, вышибая нам мозги.

Внизу шумно спустили воду, и я знаю, что Витамин сейчас вышел на середину кухни, почесывает загорелый живот и посматривает на потолок. Сейчас заорет…

Я уже проснулся, но глаза открывать не хочется. Вот когда Витамин начнет орать, тогда и встану, а пока у меня есть целая минута, чтобы «пожить для себя».

Открываю глаза. Солнце поднимается и длинный зеленый побег бугенвилии, с пурпурными цветами и шипами в палец длиной, настырно лезет прямо в комнату, отбрасывая причудливую тень на постель. В моей комнате еще прохладно, но солнечная полоса уже движется по терракотовым плиткам балкона. Через пятнадцать минут здесь будет нестерпимо жарко. Июль…

Привычно прислушиваюсь. Иногда, очень редко, с берега доносятся тяжелые удары прибоя. И это означает выходной. Но сегодня снова тихо. Штиль. Как и весь последний месяц.

– Гюнайдын! Гюзель Аланья бельдиесы диёр ки: уянын ороспу чуджуклар!, – орет надсаживаясь до хрипоты Витамин по-турецки с отвратительным пермским акцентом. Он кричит скрипучим голосом, и на удивление точно копирует воззвания местного муниципалитета, которые часто звучат из громкоговорителя на столбе. В приблизительном переводе это значит:

– Доброе утро! Муниципалитет прекрасного города Аланьи сообщает: вставайте сукины дети!

Слышу, как коттедж начинает оживать. После воплей Витамина и его дребезжащего ржания снова не заснешь. Начинается новый горячий денек.

Оборачиваю чресла полотенцем и отправляюсь в душ, пока его никто не успел занять. Мы живем вшестером, а душ только один. Спасибо, что туалет у нас в двух экземплярах.

Волосы просолились и выгорели на солнце до прозрачности. Осматривая себя в запотевшем зеркале, вижу вместо волос пучок спутанной лески. С этим надо что-то делать, но что именно – непонятно. Вздыхаю, собираю волосы в хвост, натягиваю выгоревшие, неопределенного цвета шорты, бывшие еще пару месяцев назад красными.

Если Витамин с утра орет и будит нас матюками, значит у него хорошее настроение. Так и есть. Тощий, белобрысый, в синих плавках и резиновых шлепанцах вятской фабрики «Искож» он сидит на мраморной ступеньке крыльца нога за ногу. В одной руке у него сигаретка, а в другой кружка с растворимым кофе. Сидит, улыбается и близоруко щурится на солнышко сквозь свои дурацкие очки. Подсаживаюсь к Витамину со своей кружкой.

– Давай спустимся через «Гюней Пансион», хочу булочек на завтрак купить, – говорит Витамин, и я с ним соглашаюсь. В животе сразу начинается невидимая, но хорошо слышимая работа.

Маленький гостевой домик «Гюней Пансион» держит чудесная женщина, тётя Севжи. У нее лучшая выпечка в Окуджаларе. Иногда по утрам мы идем на причал через ее домик, и по пути покупаем горячие, благоухающие булочки с маслинами, белым сыром или шпинатом, посыпанные черным кунжутом. Когда утром, сидя под палубным тентом запиваешь эти булочки сладким чаем, всегда испытываешь счастье.

Недалеко от нашего крыльца в ограде есть калитка, и мы с Витамином идем через нее, чтобы сделать небольшой крюк до «Гюней Пансиона». Остальные гурьбой пошли через главный вход, по прямой аллее, ведущей к морю.

Пансион стоит на небольшом пустыре прямо у пляжа. Со всех сторон тут большие отели, но тётя Севджи как-то отстояла свой пятачок земли. У нее всегда отдыхает богема, какие-то потрепанные поэты, музыканты и художники. Есть подозрение, что тетушка была завзятой хиппи лет тридцать назад. В ее маленьком дворике висят гирлянды из цветного стекла, восхитительно грубой работы. Под оливами растянуты гамаки. В стороне стоит белый полотняный навес, где можно подремать в полдень, когда солнце начинает болезненно щелкать твердым лучом прямо по макушке.

Сама тетушка очень стройная, быстрая и весь ее вид хранит следы нестерпимой и я подозреваю, роковой красоты. Она носит пестрые свободные платья и обвешивается громоздкими украшениями, сделанными руками свободных художников из Анкары и Измира. В изящной руке у нее всегда сигарета.

Тётушка выдает нам пакеты с булочками прямо через окно кухни, параллельно разговаривая с работницей, которая недовольно ворчит. По обрывку разговора понятно, что кто-то из постояльцев устроил вчера пьяный дебош, и ей своими руками придется бороться с последствиями…

Но мы этого уже почти не слышим, ускоряем шаги вдоль пляжа, чтобы побыстрее дойти до причала и успеть позавтракать волшебными булочками. Через час привезут туристов, а нам нужно много чего подготовить.

На фоне нестерпимо сверкающего моря виден силуэт причала, вокруг которого гроздьями стоят прогулочные яхты. Еще нет и половины восьмого, а солнце уже поджаривает нас как на мангале.

Мелкая галька раскалилась. Витамин периодически останавливается и дергает ногой, чтобы избавиться от горячего как уголь камешка.

Я действую разумнее. Тапки несу в руках, а босыми ногами шлепаю по краю воды. Это приятно, если ноги привычны к гальке.

В ожидании туристов наша команда рассыпалась по укромным местечкам в тени и завтракает. У нас с Витамином богатство – божественные булочки из «Гюней Пансиона». Захватив из камбуза по кружке чаю, мы сидим на верхней палубе под тентом и молча едим, впитывая последние минуты покоя. Прихлебываем чай, откусываем сразу по половине булочки, и молчим с набитым ртом. Вкусно и хорошо.

Витамин прихлебывает чай, долго смотрит на горизонт, откладывает надкушенную булочку и говорит с протяжным вздохом:

– Я больше не приеду…

Глава 2 Рай умеренного комфорта

Наш коттедж расположен в маленьком поселке, отгороженном низким забором. Такие поселки здесь называют «site» – или «городок». Это место оправданно называется «Гюль Бельде», что-то типа «Роза Таун». И действительно здесь везде растут розы. Множество кустов самых разных роз, которые распространяют концентрированный аромат универсального моющего средства «Детержан».

Хотя это и недостроенный поселок, повсюду много следов стройки, все равно здесь очень уютно. Помимо розовых кустов вокруг полно пальм, стены заплетены бугенвиллиями, повсюду гранатовые деревья и чудесный газон, на котором приятно прилечь. Это наш маленький, слегка всклокоченный рай в сотне метров от Средиземного моря.

В городке несколько маленьких улиц, вдоль которых группами по четыре стоят одинаковые коттеджи. Некоторые из них хорошо обставлены и имеют броскую отделку. Другие стоят пустыми и серыми.

Нас шестеро, и мы живем в аскетичном домике без мебели, который снимаем по дешевке. Он достроен и вполне готов к эксплуатации, но пустоват. Спим мы без кроватей, прямо на матрасах. Но так даже лучше. Кондиционеров в нашем коттедже нет, и спать на полу немного прохладнее. Витамин на правах старшего товарища захватил себе единственный диван в гостиной на первом этаже, и теперь парится на нем. Осознав ошибку он предпринимает попытки поменяться, но все игнорируют его предложения.

Команда наша, называется Tripple Dolphins. Название спорное, креатив сомнительный. Возможно, поэтому окружающие зовут обитателей коттеджа «8D» без церемоний, сукиными детьми. Возможно, нас так называют и по другим причинам. Ночные крики, музыка и ржание до утра не прибавляют соседям любви.

Обычно нас шестеро, но периодически к команде присоединяются добровольные помощники, друзья нашего шефа, студенты из Анкары, Стамбула или Бурсы. Для них это отличный способ провести две-три недели на яхте, занимаясь дайвингом и получая бесплатную еду и кров.

Туристы у нас в основном из России, бывшего Союза и Германии. Но изредка бывают голландцы и англичане. Поэтому на нашей яхте ценят тех, кто знает русский и немецкий. Между собой мы говорим на адской смеси английского и турецкого.

Витамин, бывший участковый из Перми, Вероника, девушка с севера – наш специалист по немецкий туристам, и я – это русскоязычная часть команды. Мы обеспечиваем сервис, насколько возможно радушный прием и дайвинг на русском языке. Турецкие дайверы периодически меняются, а на весь сезон с марта по ноябрь с нами остается только Эркан, турок, которого русские девушки постоянно принимают за своего. Причудливо тасуется генетическая колода – Эркан у нас голубоглазый, белокурый великан, который парадоксально сочетает в себе повадки опытного ловеласа и девичью застенчивость.

Несмотря на атмосферу, носящую легкий оттенок общаги, все в нашем доме сделано по богатому – из мрамора и оникса. Ступени, кухонная столешница и даже раковины – все из полупрозрачного, натурального камня. Обстановка богатая и нищая одновременно.

На первом этаже большая гостиная и огромная кухня. Здесь стоит газовая плита и баллон с пропаном. А чтобы попасть из кухни в гостиную нужно спуститься на две ступеньки. Там как раз диван, на котором спит Витамин, и низкий стеклянный столик. За этим столом мы ужинаем, пьем пиво и часто засиживаемся до утра.

Самая продуктивная и смешная тема разговоров – это туристы, который побывали на яхте сегодня. Расслабленные люди с мозгом работающем в режиме «я в отпуске» очень уморительная тема, как всем нам кажется. И еще, конечно, девушки. Их присутствие на яхте смакуется в мельчайших деталях.

Задняя стена гостиной сделана из раздвижных панелей и выходит прямо в сад с упомянутыми розами, пальмами и какими-то пахучими кустами. Наш домик и еще три соседних, стоят вокруг бассейна, который к сожалению пуст. Наш садовник каждый день говорит, что вот уже завтра, точно даст воду. Но в турецком языке слова «завтра», «скоро» и даже «сейчас» означают произвольные отрезки времени. От пяти минут до двух-трех столетий. Это как повезет.

Поэтому, когда мы вечером приходим домой, и наслаждаемся нестерпимой духотой, всем очень хочется залезть в прохладный бассейн. В такие моменты наш Витамин, как самый строгий и рассудительный, натягивает рубашку, что уже равняется подвигу, и идет в контору ругаться. Возвращается он всегда с одним и тем-же ответом:

– Все, завтра сказали, будут заливать бассейн, управляющий при мне орал на садовника, а тот очень извинялся…

Но и на завтра сокровенного журчания в бассейне снова не слышно. Будем угрожать администрации финансовым эмбарго и переездом в поселок, расположенный через дорогу… там кстати и кондиционер есть. Не станем уточнять, что переезд в соседний рай нам просто не по карману …

Каждое утро мы идем по деревянному настилу причала к лодке и привычно отмечаем суету конкурентов. Все местные яхты увеселяют туристов дайвингом и коллеги относятся друг к другу ревниво. Каждый пытается подглядеть сколько баллонов завозят конкуренты на лодку, сколько сегодня персонала на борту и сколько продуктов тащит кок в свой камбуз.

Все это ценная информация о количестве гостей. Мы тут, чтобы зарабатывать деньги. Впрочем, это не мешает конкурентам дружить, шутить и беззлобно подкалывать друг друга. Правда иногда страсти вскипают, и дело доходит до драки. Но это очень редко. Кроме того, турецкие скандалы и драки совершенно безопасны для здоровья. Бодрят, возбуждают нервы, но всегда заканчиваются нежным и теплым примирением.

С соседней лодки нас окликает Реджеп, лысый упитанный мужчина за сорок. В прошлом, чемпион Турции по фридайвингу, между прочим:

– Вы сегодня с утра где стоите? У меня полная запись, хочу отдельно от вас встать, а то неудобно будет толпой работать.

Мы с Витамином пожимаем плечами, потому что точного маршрута на сегодня еще не знаем. Наша команда славится непредсказуемостью, потому что нашего шефа зовут Фырат. А Фырат это Фырат. Но об этом позже…

Реджеп не получив внятного ответа качает головой и тихо бормочет, стараясь чтобы мы не услышали, но мы слышим:

– Вот сукины дети…

Наша лодка называется «Yakamoz» или «Якамоз». Якамоз это одновременно и существительное и глагол. Слово означает на турецком свечение моря в августовскую ночь, когда планктон загорается голубыми искрами от любого движения. Этот планктон и называется якамоз.

Лодка, как и остальные похожие друг на друга посудины, это бывшие рыбацкие шхуны, перестроенные в туристические гулеты. Их владельцы, бывшие пайщики рыболовных артелей. Они еще в восьмидесятые поняли, что развлекать туристов выгоднее, чем ловить рыбу, которой в море с каждым годом все меньше.

Теперь нам предстоит сполоснуть белую лодку из шланга, проверить оборудование, и главное, перенести с берега сотню тяжелых баллонов с воздухом. Как только мы с этим покончим, на дорожке ведущей к причалу появится белый микроавтобус Митсубиси, на котором Фырат привезет туристов. И начнется новый день.

Глава 3 Девять метров

Глава 3 Девять метров

От этой девчонки было невозможно оторвать глаз. Все существа мужского пола на борту, включая команду и прибывших на яхту туристов до самой развязки старались сидеть, работать и вообще суетиться так, чтобы иметь возможность хотя бы изредка бросать взгляд на гибкую, загорелую нимфу.

– Это идет моя любовь! Я не могу… что за сияющая звезда, что за медовая, сливочная девушка? Я сейчас брошусь в море!

Эркан, ведущий ходок дайверской команды включил свое эротическое радио на корме лодки. Он как раз поливал из шланга платформу, когда на парковке в клубах пыли остановился белый микроавтобус с туристами. Пока гости осматривались и с интересом вращали головами, Эркан уже стрельнул глазом и выхватил из толпы потенциальный объект своего сокрушительного обаяния.

Я тоже начал всматриваться в группу людей, идущих по причалу, чтобы понять, кто же привлек его внимание на этот раз. Вкус у Эркана был странный, далеко не всегда можно было понять, почему он орет – «вот идет царица моей души». Но на этот раз Эркан не ошибся. У него не было шансов ошибиться. По настилу причала шла невысокая, но очень стройная брюнетка с волнистыми волосами, выкрашенными в радикально черный цвет. Яркая девушка в короткой белой тунике, двигалась какой-то шикарной, развинченной походкой. Загорелые ноги показывались публике практически целиком, и было очень сложно отвести взгляд от их шоколадной гладкости.

В верхней части пейзажа взгляд приковывал треугольный вырез, разделяющий белые одежды волнующей тенью. Этот длинный и узкий треугольник приглашал взглянуть на контуры изящной груди, а потом уходил вниз на головокружительную глубину. Чтобы там, где-то невероятно глубоко, взгляд мог снова перескочить на ее гладкие бедра.

Вокруг себя туристка поглядывала с наглой улыбкой, и весело махала застывшим в эротическом экстазе парням на соседних яхтах. Было ясно – она точно знала, какое впечатление производит на окружающих и буквально накачивала мужскую публику тестостероном. Выражение ее глаз терялось за непроницаемыми стеклами огромных очков, что усиливало зрелище. Девушка загадка, знаете ли.

– Нам пиздец… стая павианов теперь весь день будет скакать вокруг этой девки, – буркнул подкравшийся сзади Витамин прямо в ухо, – а работать мы с тобой будем… ага

Витамина эстрогено-тестостероновой бурей не возьмешь. Он как монах-инквизитор – твердый, сухой, бесстрастный. Витамин не подвержен искушениям. И с точки зрения чистой прагматики он совершенно прав. Каждый раз, когда на борту оказывались особенно красивые девушки, яхтенный уклад трещал по швам. Всем хотелось таскать на руках юных красавиц, а таскать тяжелые баллоны и готовить к подводным прогулкам тучных дядечек, охотников не находилось.

Позади шумной толпы туристов, размахивая пухлым матерчатым саквояжем с надписью «First Aid» широко шагал Фырат. Свободной рукой он обнимал высокую кудряшку Берниз и как всегда, втолковывал своей девушке что-то нежное, глядя снизу вверх в ее огромные глаза. Увидев с причала, что мы столпились на корме «Якамоза», Фырат убрал руку с талии Берниз и одним только жестом, как бы вращающим невидимый бокал, задал безмолвный вопрос:

– Что за херня?

Витамин с расстояния в полста метров молча ответил ему одним наклоном головы в сторону Эркана, пожиравшего глазами деву:

– Эти придурки с цепи сорвутся из-за бабы, помяни мое слово, сегодня будет кошмарный день, умоляю, ты сам то хоть не лезь в этот кобелиный карнавал!

Фырат также молча ответил, кивнув на Берниз и горестно пожав плечами:

– Как видишь, я вне игры… сегодня приперся со своим самоваром…

Судя по мрачному взгляду, Берниз уже расшифровала эту безмолвную беседу, успела в красках представить себе предстоящий день и смертельно обидеться. Ласковую руку Фырата, снова ползущую по ее тонкой талии, она с омерзением оттолкнула. Фырат показал нам тоскливую мину и стало очевидно, что день и правда будет паршивый.

Туристы расселись в тени, на нижнем ярусе лодки. Витамин приступил к приветственному ритуалу – с планшетом в руках он обходил гостей и записывал их на листочек, выполняющий роль официального списка пассажиров. Попутно туристы заполняли анкеты по здоровью и отказ от претензий на случай травм, ранений и прочих неприятных итогов.

Выяснилось, что красавица, взбаламутившая команду, это Инга из Москвы. Оказывается, она была еще и со своим парнем, которого мы даже не заметили поначалу. Он был самый обыкновенный – столичный, офисный, невзрачный. И ему явно приходилось прилагать усилия, чтобы не беситься от ревности в компании своей русалки. Он выдавал своей девушке сто киловатт заботы. Но она реагировала равнодушно.

А русалка была не промах. Сидела, закинув ногу на ногу и выкрикивала хрипловатым голосом ироничные замечания, не обращая внимания на гримасы, которыми ее пытался притормозить приятель:

– А чё так долго стоим? Почему не едем? Что за бумажки? А давайте без бюрократии, мы не за это платили! Почему музыку не включаете?

Другие туристы поглядывали на нее неодобрительно, Витамин кипятился. Манеры агрессивной девицы как-то размыли образ эротической богини. Только наши турецкие дайверы были все еще загипнотизированы, не особо врубаясь в контекст.

Витамин заканчивал сбор данных, а я в последний раз проверял акваланги, лежащие на палубе. Турки продолжали глазеть, стеснительно высовываясь из-за гидрокостюмов, развешанных для просушки. Фырат метался по носовой палубе, и размахивая руками пытался вернуть себе расположение ревнивой Берниз. Как всегда, они быстро перешли к нудной, тоскливой ссоре. Берниз стояла в драматической позе, глядя куда-то далеко за правое плечо и явно готовилась рыдать.

«Якамоз» под приглушенные звуки семейной драмы тихонько отвалил от причала и пошел в направлении мыса Кара-Бурун, нашего обычного места для утреннего погружения.

Первая порция туристической суеты была прожита, Витамин приходовал кассу, а я тратил свои спокойные двадцать минут на чашку кофе, сидя подле него. Вдруг на планшет Витамина легла тень. Длинный красный ноготь постучал по планшету. Мы подняли головы и увидели стоящих над нами Ингу и ее парня, имя которого как-то стерлось. Парень показал заполненную анкету и спросил неуверенно:

– Вот, мы заполнили тут все, а вы как-бы подскажите, зачем вообще эта анкета, это все опасно?

Пока Витамин не начал запугивать людей, а он уже открыл рот для ответа, я поторопился ответить в том смысле, что никакой опасности нет, это формальная анкета, которая позволяет нам быть уверенными, что у вас нет действительно опасных заболеваний:

– Вы почему переживаете? У вас есть что-то из списка? Ну там, инсульт или инфаркт перенесли на прошлой неделе. Или давление у вас под 200, а вы решили понырять. Ну или вы с эпилепсией к нам приехали…

Взгляд у Инги, которая в момент разговора избавилась от очков, был неприятный. Брови выщипаны в ниточку, вокруг глаз желтоватые круги, лицо напряженное и злое. Очарование загорелой нимфы несколько померкло, и похоже она сама уже устала от своей эротической роли. Смотрела рассеянно и тревожно, при этом с усилием натягивала на лицо желчную улыбку:

– Нормально у нас все, просто спросили… Может у вас шарашкина контора. А долго еще плыть будем? А то уже два часа сидим. Сервис у вас, конечно, почему напитки не разносите? Нам сказали будут бесплатные напитки и вода…

Отругав нас авансом за плохой сервис, дамочка и ее спутник стали пробираться на свое место, а Витамин, философски глядя на удаляющуюся изящную корму, медленно проговорил:

– Даже если Эркан будет валяться у меня в ногах, я ему эту девку не доверю. Бери-ка ты ее лучше сам…

Тем временем «Якамоз» приблизился к точке. Был брошен якорь, ребята закрепили канаты на скалах, и команда приступила к подготовке. Тем временем Витамин на верхней палубе собрал вокруг себя туристов и начал инструктаж, гордо именуемый брифингом. В его исполнении это было целое представление, состоящее из смеси страшилок, шуток и правил поведения на воде.

– Ты за этой дурой присматривай хорошенько, она и ее чувак вообще меня не слушали, что-то терли между собой и встревали с тупыми комментариями. С ними проблемы будут, – тихо говорил мне Витамин, поглядывая в сторону Инги, – ты возьми ее, а парня давай Каану дадим, он спокойный и опыта ему хватит.

А Эркан времени не терял и уже торчал рядом с нимфой, делая вид что помогает ей облачиться в короткий гидрокостюм. Ему очень хотелось участвовать делом, но рядом стоял парень и строго дозировал объем предлагаемой помощи.

Вскоре дело дошло до грузового пояса. Чтобы его закрепить, нужно обязательно наклониться, положив свинцовый груз на поясницу. Иначе не застегнешь. И конечно Эркан начал заходить на Ингу с тыла, растягивая в руках тяжелый пояс и напирая передком. Еще немного и начался бы международный конфликт, но Витамин вовремя вмешался и помог девушке надеть пояс наименее эротическим способом. Эркан был с позором изгнан и окончательно отлучен от веселого погружения с нимфой.

Эркан вспыхнул. Эркан был обижен. Эркан страдал. Османский принц ушел на второй ярус, лег под тентом и больше в сервисных мероприятиях участия не принимал. Остальные члены команды имели вдвое меньший уровень наглости и ограничивались лишь долгими взглядами в сторону Инги. Сухое, администраторское сердце Витамина успокоилось…

Фырат по своему обыкновению уселся по-турецки на холодильник, накрытый ковром. С Берниз он добился временного перемирия, и она начала угощать гостей напитками. Сам Фрат, прямо с холодильника раздавал ценные указания. Впрочем, все и без него знали, что делать.

Разбили туристов на группы, помогли облачиться в гидрокостюмы и начали парами усаживать на платформу для спуска в воду. Инга сперва попала в группу номер три, но тут же подняла адский крик и была переведена в число первых, кто пойдет под воду. Нимфа окончательно перешла в статус невыносимой фурии.

Пока ее готовили, она сохраняла свою самоуверенность и сыпала наглыми комментариями. Но вот ноги болтаются в воде, девушка сидит на краю платформы придавленная весом баллона и свинцовых грузов, на лице нелепо скособочилась маска. При виде этой перемены в голове вдруг некстати стала крутиться похабная частушка, адаптированная к моменту. Сразу захотелось проорать эту частушку во все горло Витамину, но я сдерживался, и напевал ее лишь внутри своей головы:

– Не ходите вы на дайвинг,

ничего хорошего

В воду прыгнешь,

маска набок,

и… [башка?] взъерошена

Рядом Каан на ломаном русском объяснялся со спутником Инги:

– Регулятор в рот. Носом не диши, ротом диши. Вооот. Давай пошли!

Инга судорожно вцепилась в мою руку и соскользнула с платформы, направляемая рукой Витамина. Жилет акваланга держал ее на поверхности, а я размеренно и спокойно говорил стандартные фразы перед погружением:

– Дышите спокойно, только ртом. Носом дышать не пытайтесь, видите, маска присасывается, потому что в маске нет воздуха. Спокойно дышим ртом, вдоооох-выыыыдох…

Это самое важное, чтобы человек спокойно задышал через загубник, не делал судорожных вдохов и не испытывал удушья. Но Инга дышала судорожно, напрягалась всем телом и мертвой хваткой стискивала мне руку.

– Теперь спокойно опустите голову в воду и посмотрите вниз, дышите спокойно…

Едва опустив голову в воду, Инга резко всхлипывала и вскидывала голову над водой. За стеклами маски горели безумные глаза. Она выдергивала загубник, за которым тянулись ниточки слюны и задыхаясь говорила в нос:

– Как дышать я не понимаю?! Воздух поступает? У вас что-то не работает!

– Инга, продолжал я свой гипнотический бубнежь, – все в порядке, так бывает в первый раз, вы пытаетесь дышать как обычно, а нужно делать вдох только ртом, опускайте голову, смотрите вниз и старайтесь очень спокойно и медленно дышать.

После нескольких попыток девушка начала дышать спокойнее и тогда удалось перейти ко второй фазе – медленно уходить вниз, периодически продувая уши. Небольшой выдох в зажатый пальцами нос, выравнивает давление между ухом и водной средой. Если этого не сделать уже через пару метров уши пронзает острая боль.

Ясное дело, у Инги сразу не получилось. Она была слишком напряжена, взволнована и кажется, раздражена. Тем временем Каан с ее молодым человеком уже расположились на дне в пяти метрах от нас. Краем глаза я видел, как Каан что-то жестами объясняет туристу и указывает пальцем на Ингу, болтающуюся у поверхности.

Если есть опыт, то даже самого сложного клиента можно успокоить, перевести в нужное состояние у погрузить под воду. Через несколько минут магия спокойствия и уверенности сработала, Инга продулась, и мы наконец коснулись дна.

Внешняя сторона мыса Кара-Бурун прекрасное место для простых, туристических погружений в хорошую погоду. На глубине девяти метров там нагромождение камней и крупных обломков скал. Полно небольших гротов, углублений и красивых скальных навесов. В тени всегда много разной рыбы, можно увидеть крупных групперов, осьминогов, иногда мурену. А с другой стороны расположен уступ, который отвесно уходит на большую глубину. Здесь открывается впечатляющий вид в синюю бездну.

Маршрут построен так, чтобы пройти вдоль края обрыва, увидеть глубину и вернуться к лодке через каменный сад, пронизанный солнцем и наполненый жизнью. Мы потихоньку двинулись к краю уступа. Все было хорошо, Инга и ее спутник ровно дышали и крутили головами, глядя по сторонам. Она отвечала на запросы бодрым жестом ОК, и заметно оживилась. Правда, все еще до боли стискивала мою ладонь. Рука ныла и затекала от этой хватки. Такой силы не ожидаешь от хрупкой на вид девушки.

Впереди показался светлый мраморный уступ. Здесь всегда интересно наблюдать за новичками. Они подплывают к краю и надолго застывают, повиснув в метре от скалы. Мелководье обрывается в глубину и от этого захватывает дух, возникает чувство полета. В первый раз это впечатляет.

Я смотрю как Каан чуть впереди показывает парню край обрыва и предлагает заглянуть вниз. Медленно поворачиваюсь, чтобы подвести к краю Ингу, она по инерции скользит к обрыву и вдруг стискивает мою руку до хруста, будто стальными тисками. Ее тело содрогается и дальше все происходит медленно и страшно как в тягостном ночном кошмаре.

Руки девушки жутко изгибаются, скручиваются как кривые сучья дерева и сдирают с лица маску. Правая рука цепляет шланг подачи воздуха, и загубник выскакивает из ее губ, веером выпуская белую струю воздуха. Тело Инги судорожно выгибается и это жуткое, фантастическое зрелище. Ее голова так далеко отведена назад, а спина так прогнулась, что ласты практически касаются затылка. Маска дайвера, сильно ограничивает поле зрение. Трансформация девушки в туго скрюченное кольцо произошла за тот миг, пока я поворачивал голову, чтобы охватить ее взглядом.

Дальнейшее происходило без участия мозга. Левая рука хватает девушку за затылок. Правая прижимает загубник к ее рту, нажимает кнопку принудительной подачи воздуха и зажимает нос указательным и большим пальцами. Ласты ударяют с максимально возможной силой и толкают тело вверх. До поверхности всего девять метров. В экстренной ситуации можно всплывать сразу, без остановок. Пять секунд до поверхности. Голова Инги над водой и должна там оставаться.

Но мои руки заняты, и нет одной единственной свободной секунды, чтобы нажать кнопку подкачки жилета. Чтобы лицо Инги оставалось над водой, мне приходится оставаться прямо под ней и работать ластами изо всех сил. Периодически лишь на секунду я могу поднять голову над водой и осмотреться. Лодка всего в двадцати метрах от нас, но все спокойно, никто не замечает происходящего. У меня во рту загубник акваланга, и я не могу позвать на помощь. Выплюнуть загубник я тоже не могу, руки заняты, изо всех сил работаю ногами и подолгу остаюсь под водой. Мне нужно дышать. Когда я в очередной раз вскидываю голову над водой и смотрю в сторону лодки, происходит маленькое чудо. Я встречаюсь глазами с Фыратом.

Я снова ухожу под воду, придерживая голову Инги над водой. Ее все еще сотрясают конвульсии, а тело на глазах окрашивается в голубовато-землистый цвет. Когда через секунду выныриваю снова, вижу, как Фырат летит головой вниз с борта яхты и быстро гребет в нашу сторону.

Держу Ингу снизу и вижу, как подплывает Фырат, перехватывает ее голову за подбородок, подкачивает ей жилет и двигаясь спиной начинает быстро тянуть девушку к лодке. Мне достаточно появившийся секунды, чтобы подкачать свой жилет и догонять Фырата. Он аккуратно держит Ингу за подбородок и резко выкрикивает по-турецки:

– Витамин, сумку на платформу! Витамин, сумку на платформу!

В это время Витамин уже маячит на платформе с саквояжем «First Aid», а остальные ребята прыгают в воду и перехватывают Ингу. Краем глаза вижу, как вдалеке Каан всплывает с парнем и жестикулирует, пытаясь понять, что произошло.

Когда я подплыл, на платформе было страшно. Лежит неподвижная девушка совершенно синего цвета. Лицо такого глубокого цвета, что сознание не хочет это принимать. Человек не может быть окрашен подобными оттенками неживого. Витамин прижимает к ее лицу маску маленького кислородного баллона, а Фырат толчками ладоней заводит сердце. Это происходит бесконечно долго. Снова и снова. Теперь Фырат помимо кислорода добавляет дыхание рот в рот, продолжает массаж сердца, а Витамин снова возвращает на лицо девушки кислородную маску. Все происходит молча. Фырат двигается как автомат, платформа поскрипывает в такт его толчкам.

Я продолжаю висеть в воде, забываю снять маску и просто смотрю на них сквозь капли на стекле. Теряю связь с реальностью. Это какой-то абсурдный сон. Ум уже осознал, что девушка умерла, и убил ее именно я. В моем сознании отчетливо прорисовывается утренняя сцена:

– Вы почему переживаете? У вас есть болезнь из списка? Или вы с эпилепсией к нам приехали понырять?

И я вижу, как они медленно переглядываются. И я не могу себе соврать. Я помню, что уже в ту самую секунду точно знал, что у нее эпилепсия. И тогда я сразу отогнал эту мысль, отмахнулся от нее. Потому что надо отменять погружение, надо возвращать деньги, утрясать проблемы, объясняться с агентством… Слишком много всего. А анкета уже подписана, люди приняли на себя все риски… и они сами не сообщили мне о своих проблемах со здоровьем. Но я уже знал. Все знал уже в тот момент. И вот на платформе лежит мертвая девушка.

Я очнулся, когда Фырат начал кричать, – Разойдитесь, освободите дорогу, надо переложить ее в тень, – и взяв Ингу вчетвером они начали поднимать ее наверх, под палубный тент. Стало совершенно оченвидно, что это конец.

Платформа опустела, и я оглушенный начал выбираться наверх. Бросив акваланг на платформе, на ватных ногах, пошел к площадке у бара, где лежала на полу Инга. Ее видно не было, вокруг столпились люди, а я все пытался сообразить, что конкретно мне сейчас нужно сделать.

– Откройте колу, ей надо сладкого, чтобы силы восстановить, – говорил по-русски видимо кто-то из гостей, а я никак не мог сообразить, кому это срочно нужно выпить колы, кому нужно силы восстановить?…

Мимо, спотыкаясь через разбросанные вещи, пронесся огромными скачками парень Инги. Вероятно, Каан дотащил его до платформы, и парень сообразил, что произошла беда. Растолкав любопытствующих, он молча кинулся к ней. Люди снова сомкнулись, и я опять перестал видеть тело Инги.

– Отвали от меня! Вы чё тут все столпились? – послышался слабый хрипловатый голос, – вам тут что, шоу?

– В тюрьму у меня сядете!, – язык у нее еще заплетался, но знакомые хамские интонации уже неприятно дребезжали.

– Пусть еще полежит и кислородом подышит, Витамин, скажи ей чтобы не вскакивала!, – Фырат поднялся на ноги и на лице его было изумление.

На полу сидела Инга, облокотившись спиной о барную стойку. Она была вполне нормального цвета. Лицо уставшее, глаза запали, но сверкали злобно. Берниз пыталась сунуть в руку девушки открытую банку Кока Колы, но та отмахивалась. А парень Инги, сидел на корточках и тихим голосом ее увещевал:

– Я же говорил тебе, не надо, опасно, а ты, как всегда. Полежи еще, подыши из баллона…

– В жопу иди со своим баллоном, – отвечала ему Инга злым шепотом и отталкивая кислородную маску, – я щас полицию вызову и всех их засужу, сидеть будут как миленькие, у них тут по нулям техника безопасности…

Я совершенно ошарашенно стоял посреди палубы и смотрел на Ингу, она тяжело поднялась и опираясь на своего спутника на своих двоих поплелась к дивану на корме. Встретившись со мной взглядом, Инга быстро отвернулась.

За барной стойкой стоял Эркан, вид у него был ошалелый, посмотрев на меня огромными глазами он одними губами проговорил по-турецки, – еб@л я такой давинг… ваши русские туристы сумасшедшие…

***

На низком стеклянном столике стоял маленький ночник на батарейках, все сидели молча и смотрели как несколько мотыльков настырно тычутся в лампу. Фырат приложился к пивной бутылке, посмотрел на нее, будто не ожидал, что внутри окажется пиво, глубоко затянулся сигаретой и наконец проговорил, – Хотите кое-что знать? С самого начала сезона кислородный баллон валялся в моей комнате, и я все никак не мог уложить сумку неотложной помощи. Думал, на яхте аптечка есть, и все ок. А сегодня утром увидел этот баллон, и все сложил в сумку. И потом ее чуть не забыл, оставил на террасе. Берниз про нее случайно вспомнила, когда в машину садились…

Витамин пошевелился в кресле, в темном углу гостиной, – А вы видели, как она с лодки уходила? Они с этим чуваком ржали как лошади, и поехали в отель как ни в чем ни бывало. А я был уверен, что мы сегодня сядем…

Он отхлебнул из бутылки и хихикнул. Печальная Берниз прыснула в кулак. Эркан заржал в голос и это уже невозможно было остановить. Минут десять всех нас трясло в неудержимом истерическом хохоте как в приступе эпилепсии.

Глава 4 Факерман

Глава 4. Факерман

В переводе с турецкого – Фырат – это Евфрат. Река такая. Помните в школе? Месопотамия, Междуречье, Тигр и Евфрат. Евфрат берет начало в Турции и название реки это довольно популярное турецкое имя. Так родители и назвали Фырата. Фырат Аккерман. Да-да, во всех документах у него так и написано F.Akkerman. Поэтому, когда мы злимся на Фырата, то называем его Fuckerman. Он, кстати, не против. Почему-то гордится.

Фырат может вызывать два типа чувств – в первом случае это смесь уважения, любви и привязанности, а во втором постоянное раздражение. Мы с Витамином испытываем оба этих чувства непрерывно. Фырат бесит. Фырат выводит из себя. Фырат жутко раздражает. Фырат наш близкий друг и мы любим Фырата.

C Фыратом нужно быть в море. С ним надо нырять, осуществлять рискованные вылазки и веселить туристов. В особенности юных туристок. При этом Фырат каждый день учит нас – непосредственно передает подводное мастерство высшего пилотажа. Он непринужденно и доходчиво передает то, чего не найти в учебниках и справочниках. Поэтому в море с Фыратом хорошо и интересно. На берегу Фырат бывает тоже ничего – особенно если вечеринка.

Но работать и организовывать работу с Фыратом невыносимо. Он питает отвращение к графикам, планам и договоренностям. Пунктуальность ему физически недоступна. Если на завтрашнее раннее утро назначена самая важная встреча в его жизни, накануне он поедет на ночной пикник, хорошенько выпьет и выбросит в окно будильник. Это не фигура речи. Однажды он именно так и сделал.

Фырату, наверное, лет сорок, он очень маленький, худой и ловкий как мартышка. Где-то посередине между черной кудрявой шевелюрой и такой же бородой, блестят веселые глаза. Большую часть времени Фырат пребывает в дурашливом настроении, которое иногда сменяется глубокой, лирической грустью. Промежуточного состояния у него не бывает. Или радуется или страдает по невыясненным причинам.

Еще год назад Фырат был как и мы с Витамином, наемным дайвером, летом работал на туристических лодках старшим инструктором, а зимой занимался техническими спусками как промышленный водолаз. Но теперь он независимый бизнесмен и наш начальник. Собственно, основатель и владелец дайвинг-центра «Tripple Dolphins».

И если дайвер он первоклассный, то бизнесмен из него выходит с трудом. То есть предпринимательского духа, амбиций и идей у него полно. А вот последовательности и терпения не хватает, когда дело касается организации работы, продаж, договоров с партнерами, обязательств и планирования расходов. В этой сфере, все к чему прикасается Фырат, превращается катастрофу…

– Я открываю свой дайвинг центр, брат, приезжай ко мне работать, Витамина я уже позвал, он подтянется в марте… давай и ты ко мне, – говорил Фырат по телефону еще зимой. Он как раз занимался кредитами, закупкой оборудования и фрахтом яхты на сезон. И это был очень вдохновляющий звонок, потому что приглашения уже были, но от людей, работать с которыми не хотелось. И тут Фырат – сам владелец конторы. Такое пропустить было нельзя.

Планы пришлось срочно менять, в редакции рассчитывали что я буду работать до конца апреля, но мне приспичило уже в начале марта оказаться на берегу, с Фыратом. Включился режим чемоданного настроения и было очень трудно фокусироваться на проблемах Феодосийского муниципалитета. Писать про вывоз мусора и сидеть на совещаниях по подключению Кировского района к газоснабжению стало просто невыносимо. Подоспел лаконичный e-mail от Витамина:

«Привет! Какие планы на сезон? Буду в Аланье 9 марта. Фырат открыл свою контору! Еду к нему. Денег будет мало, но точно не заскучаем. Он снял коттедж в Окуджаларе, крыша есть. Жду»

Противиться было невозможно, и достав из тайной коробочки последние пятьсот евро, отправился в Севастополь за билетами на пароход «Герои Севастополя», чтобы он доставил меня в Стамбул уже одиннадцатого марта. А когда у тебя оплачена каюта в один конец и билеты, вот они, аккуратно вложены в загранпаспорт, две недели ожидания превращаются в праздник. Как это у Фазиля Эскандера – «Праздник ожидания праздника»…

– Посмотри какая херня случилась, – говорит Фырат с искусственной грустью и поворачивается ко мне задом. Его гидрокостюм наискось распорот поперек задницы, огромный треугольный лоскут потешно болтается, открывая миру ягодицы в плавках и филе загорелого бедра.

– Зацепился за платформу… Хороший был костюм, Mares, всего десять лет носил, теперь такого не купишь. Пойду покажу девчонкам, что получилось…

Мы с Витамином как в замедленной съемке бросаемся к Фырату с криками, – Нееееет, – ну знаете, когда голос при замедлении растягивается в низкий рев. Туристкам на яхте такое показывать конечно нельзя… Но Фырат уже далеко.

Он развязной походной прохаживается перед туристами, стараясь в деталях продемонстрировать свой рваный зад. При этом, комментирует шоу на своем экзотическом варианте русского языка. Мы с Витамином давно снабдили его небольшим запасом слов и выражений…

– Пасматри! Это акула. Обед! На меня жопа!

Факерман говорит это с очень серьезным видом и заглядывает назад, показывая пальцем на всю эту тревожную картину в районе своей задницы.

После секундной паузы до туристов доходят причинно-следственные связи и в голову поступает перевод. Теперь яхта под угрозой затопления. Судно шатается. Русские туристы хватают воздух ртом и брызжут слезам. Кое кто валяется на палубе, не в силах обрести равновесие и успокоиться.

Мы сидим на террасе коттеджа, в котором живет Фырат. Еще недели нет, как я приехал. Работы мало и по вечерам мы много общаемся. Вкрадчивым голосом Фырат рассказывает о легендарном рифе, который находится где-то недалеко от нас, но его трудно найти. Фырат как будто рассказывает нам сказку, и сам иногда мечтательно прикрывает глаза, затуманенные порцией виски.

– Я там был только один раз. Расположение знаю только примерно, но мы его обязательно найдем. Будем весь сезон водить туда опытных туристов, с сертификатами. Этот риф мне иногда ночами снится, там такая красота…

– Высокая острая скала выступает из темноты. Когда спускаешься вниз, видишь только ее, а вокруг все синее-синее. Вершина скалы – это глубина 38 метров. Она темно красного цвета, вся покрыта отложениями. Кое где видны мягкие кораллы лимонного цвета, они ветвистые и приятные на ощупь, как поролон. А потом надо идти вокруг скалы по спирали вниз. Когда спускаешься метров на семь-восемь, на северной стороне начинается широкий навес, скала закрывает свет и ты плывешь как будто в гроте.

Темный проход идет под углом прямо вниз, как шахта. Это уже пятьдесят метров. Здесь большое каменное плато и совсем рядом со скалой обрыв. Там очень глубоко. Я видел показания эхолота у рыбаков, дальше в море от рифа начинаются глубины по шестьсот метров. С этого места надо смотреть вверх, скала темной громадой уходит вверх, как небоскреб или огромный бивень… Если нырять на баллонах с воздухом, то тут можно пробыть максимум минуту… Почти шестьдесят метров.

Мы сидим в забегаловке «Газиантеп» прямо у дороги на Аланью. Фырат терзает свою шевелюру и со страданием в голосе жалуется нам с Витамином:

– Уже апрель заканчивается, если так пойдет дальше, я залезу в долги… Почему нет туристов? Русские в отелях уже появляются, вон толстяк с женой, это же русские? – он показывает на пару немцев, которые проходят мимо. Мужчина и женщина среднего возраста громко что-то обсуждают на немецком…

Витамин само спокойствие. У него очень своеобразный турецкий, грамотный с хорошим словарем… но говорит он с сильным пермским акцентом и очень медленно:

– Это немцы, Фырат. Наши соседи. Ты их знаешь. Они идут за фруктами к завтраку. И немцы нам тоже подходят, почему бы нам не водить на погружения немцев? Их еще с зимы тут полно.

– Витамин, брат, ну что ты говоришь, какие немцы? Я подписал договор с русским «Пегасом», денег дал этому здоровому мужику, как его? Да, Атилла! И русские гиды должны продавать наши туры своим туристам! Они ведь всем, кто заезжает в отель продают экскурсии. Рафтинг, Памуккале, что там еще? Джип-сафари! Наш давинг-шмайвинг тоже должны продавать… Но продаж нет. Ни одной заявки не прислали за две недели… Скажите мне, почему русские не покупают дайвинг?

Мне приходит в голову самая очевидная мысль, ведь погода отличная, вода теплая и туристы, это точно – валяются на пляже и бродят по окрестностям, разметая в лавчонках свежую клубнику и мушмулу, которым самый сезон:

– Фырат, а ты почем знаешь, что гиды предлагают наш дайвинг туристам? Они точно его продают? Если бы на каждом заезде предлагали, то хоть один случайный турист к нам бы заявился, нет?

В этот момент хозяин забегаловки принес нам горячие слоеные бюреки с сыром и зеленью. Фырат уже сидел с набитым ртом, когда я поделился своими очевидными сомнениями. Он задумчиво дожевал свой пирожок и протянул:

– Брат, я не знаю, что они предлагают туристам. Атилла передал гидам прайс и расписание, а что там гиды говорят я вообще не представляю…

Витамин поставил свой стаканчик чая на клеенку и отрубил:

– Хрен они чего предлагают! Если у гидов нет буклетов, если они не знают как и что у нас устроено, хрен они чего продают! Они не знают, что продавать и продают только то, что хорошо знают! Они продают – «всю ночь ехать в автобусе, чтобы посмотреть Памуккале». А на дайвинг они забили.

Фырат смотрит на нас с Витамином, как будто прямо сейчас увидел впервые. В его глазах восхищение:

– Вы сукины дети! Теперь понятно, что за херня происходит. Только что с этим делать?

Мы с Витамином величественно переглядываемся, команда из уральского мента и провинциального журналиста готова делать феерический маркетинг!

Глава 5 Маркетинг, машалла!

Даже сюда доносится музыка с лодки, стоящей на якоре. Мы полдня ее драили, развешивали гирлянды и расставляли столы. Утром закупали провизию, напитки, помогали нашему коку делать заготовки для большой вечеринки. А сейчас уже два часа ночи, штиль и сияющий «Якамоз» отражается в гладкой как зеркало воде. Отплыл на добрые две сотни метров от лодки и завис в темной воде, глядя на волшебный корабль.

Уплыл подальше, оттого что захмелел, начал терять контроль и улетать из реальности… Но эта сияющая лодка, парящая над своим собственным отражением. Это что-то невероятное. Невозможно оторваться. Хочется запомнить навсегда. И я болтаюсь в море, не в силах вернуться в грохот вечеринки…

– Фырат, у нас есть план как сделать поток туристов! Давай отойдем, переговорим! – мы с Витамином тащим Фырата за соседний столик. Почти неделю мы думали, спорили о деталях, прикидывали возможности и даже разок поссорились. Всю эту неделю я скакал по лодке с цифровой мыльницей, делая фото для нашего буклета. В конце концов мы закончили эту работу и теперь едва дождались ужина, чтобы вытащить Фырата и спокойно с ним поговорить.

– Буклеты мы уже сделали, вчера сидели рисовали, сегодня зайди к нам, покажу на ноутбуке, осталось только распечатать – быстро говорю я, пока Витамин не начал нудить о том, что там еще надо все править.

– Надо еще кое-что поправить! Хотя в целом уже все сделано. Но буклеты, это не главное! Как распечатаем, надо взять у Атиллы список гидов и ехать по отелям общаться с каждым, – торопится перебить меня Витамин.

Но Фырат не слушает Витамина, он через плечо подмигивает Берниз, которая заканчивает ужин за соседним столиком и в больших темных глазах девушки уже нарастает недоумение, что это еще за разговоры без ее участия? Поэтому мы торопимся.

– Фырат, Фырат, послушай! – мы хором орем, стараясь сфокусировать его внимание на себе, – Фырат, есть план, слушай, ты должен понять! – и наконец, Фырат смотрит на нас с веселым негодованием и тоже орет, – Все, все, задолбали, рассказывайте, что там у вас!

Витамин начинает рассудительно и спокойно, строго по пунктам излагать наш план. Гениальный естественно. Время от времени он быстро вскидывает указательный палец, которым останавливает Фырата, уже готового комментировать и сыпать вопросами.

– Еще раз! Мы сделали буклеты. Хорошие. После ужина покажем. Если что, сможешь там что-то изменить на свой вкус. Буклеты надо будет напечатать. Мы их сами развезем всем гидам. Отдадим прямо в руки. И каждому проведем небольшую лекцию про наш дайвинг. Чтобы каждый гид знал, что он продает – какая у нас лодка, как проходят погружения, что там у нас и как. Что гости увидят за свои тридцать долларов. Мы прям с каждым поговорим, и каждого пригласим к нам. Чтобы гид в свободное время к нам приехал, и мы с ним нырнули. Бесплатно, конечно. Ты должен взять у Атиллы список отелей, гидов при отеле и их телефоны. И мы все на этой неделе провернем!

Фырат сияет. Он пожимает нам руки. Он любит нас. Потом он тоже поднимает указательный палец вверх и говорит почти серьезно и даже сурово:

– План отличный, но вы, сукины дети, забыли про самое важное. После того, как мы с вами сделаем всю эту фигню с буклетами и гидами. После того как все эти ваши планы будут завершены. Мы должны устроить вечеринку! В эту пятницу – ночной байрам для «Пегаса» на нашей лодке! И вот этого они уже точно не забудут! Русские туристы к нам поедут двухэтажными автобусами!

Три дня подряд мы колесим на нашем потрепанном автобусе «Митсубиси» по отелям и общаемся с гидами. Все это ребята из России, Украины, Казахстана, Киргизии, есть мой земляк из Крыма. Все они учатся в Турции, а в сезон зарабатывают, подписав контракт с «Пегасом». Некоторые из них отпетые пройдохи, а некоторые нежные и пугливые как олененок Бемби. Это те, кто первый сезон гидом работает.

Мы назначаем им встречи в лобби, вручаем буклет, передаем привет от Атиллы и наперебой с Витамином выдаем искрометную лекцию про дайвинг. После каждого такого рассказа, у меня у самого возникает смещение в сознании. Будто у нас не старая рыбацкая шхуна, переделанная в водный трамвайчик, а глянцевая яхта, сверкающая лаком и хромом. Когда кто-то из нас уж очень сильно пересаливает, второй толкает его локтем в бок и перехватывает инициативу, слегка понижая градус роскоши, доступной за 30 долларов.

В фешенебельном отеле «Мериан» нас встретила ослепительная брюнетка по имени Дарина. Старший гид «Пегаса» в округе Аланья. Она в отличие от других гидов, вела себя уже не как сезонный работник по срочному найму, а скорее как герцогиня, вынужденная давать распоряжения на кухне по случаю выходного у лакея. Роскошный интерьер «Мериана» этому весьма способствовал. Здесь был даже седой мужичок в белом фраке, играющий на рояле какой-то бархатный джаз. В десять утра.

Дарина расслабленно сидела в кресле, закинув ногу на ногу. Царственным жестом она подозвала официанта и с надменной улыбкой предложила нам кофе. Витамин с прямой спиной сидел на краешке стеганного пуфа, а я все никак не мог найти в глубоком кресле позу, выражающую одновременно расслабленность, уверенность и мужественность. Поэтому бесконечно ерзал и поглядывал на Витамина. Рассчитывал, что именно он начнет эту ответственную беседу. Было совершенно ясно, что если мы не проймем своей лекцией старшего гида, то продаж нам не видать.

Витамин выдохся. Уже около часа мы с ним по очереди берем слово и расписываем невероятные дайвинг-туры с компанией «Трипл Долфинс». Дарина не впечатлена. На каждое вдохновенное утверждение, она срезает нас гранитными аргументами.

– Наши туристы летом едут сюда, но зимой то они в Египте. А там дайвинг совсем другого уровня. Там вода как хрусталь, коралловые рифы, богатая фауна… а у вас тут что? Мне ведь жалобы пойдут, будут говорить, что ваш дайвинг за пятьдесят баксов, не дайвинг, а говно по сравнению с Шарм-Эль-Шейхом…, – в очередной раз припечатывает нас осведомленностью Дарина. Кажется ей очень нравится играть роль жесткой бизнес-леди.

– Вообще-то тридцать долларов, а не пятьдесят, и у нас ведь договор уже подписан…, – глядя куда-то вниз бормочет Витамин.

– Пятьдесят, не меньше, – твердо чеканит Дарина, – Виталий, мне меньше чем за пятьдесят ваш дайвинг продавать вообще невыгодно. Мне проще людей в аквапарк отправить, больше денег – меньше проблем, так и передам Атилле, а договор у нас рамочный, как со всеми агентствами…

Когда мы выходим из лобби и плетемся к своему фургончику, я чувствую насколько отсырела моя задница в этой схватке. Приходится прямо отклеивать шорты. Мы-то представляли, что нас примут в нежные объятия, а тут какие-то стальные тиски.

– Как думаешь, сколько ей лет? – спрашиваю я у Витамина, выруливая на трассу, – Да ссыкуха совсем, – устало бормочет Витамин, – лет двадцать или двадцать два. Но хватка, блять, стальная. Всю душу вымотала… Фырату ничего не будем говорить, а то застебет до конца сезона с этой вечеринкой. Договорились и договорились…

Когда наша беседа зависла в ледяном вакууме и Дарина выразительно посмотрела на огромные часы, висящие над баром, я решил вежливо окончить переговоры:

– Дарина, вы пожалуйста оставьте у себя наш буклет и прайс, возможно возникнут какие-то вопросы… А мы хотим вас пригласить на вечеринку в эту пятницу. Устраиваем тусовку на яхте, днем покажем наш дайвинг, а вечером устроим ужин с дискотекой. Вся информация будет у Атиллы, мы всех вас приглашаем. И тут мы неожиданно увидели совершенно новую версию Дарвины:

– В эту пятницу? Вечеринка? -, девушка расцвела в улыбке, – А я тут торчу уже второй месяц безвылазно, из отеля с начала сезона не выезжала, даже на пляже не могу поваляться, заездов много, но туристы ни черта не покупают, Атилла орет, выручки нет. Большое вам спасибо, с турами разберемся! Купальник надо брать с собой?

К вечеру огромный автобус с надписью Pegas Touristic осадил в клубах пыли у нашего причала. Умытый «Якамоз» принимал на борт гостей – человек двадцать пять парней и девчонок. И прямо в этот момент, грамотно рассчитав время, чтобы не вляпаться в хлопоты на причал явился Фырат.

С появлением Факермана естественно начались жуткий шум и традиционный хаос – сначала все обнимались, потом знакомились, потом просто суетились без особой цели. Интересно было наблюдать за бурной дружеской встречей Атиллы и Фырата. Атилла – мужик огромного роста, мускулистый, смуглый и лысый – выглядел довольно устрашающе. Когда они шли с Фыратом по причалу, было похоже что папа ведет своего сынишку кататься на кораблике. Только у сынишки ковбойская шляпа, татуировки и борода.

Мы снимаемся с якоря и выходим в море. Заходящее солнце как-раз коснулось горизонта на островком Джустиниано, где руины стародавней римской тюрьмы темнеют на фоне заката.

Программа началась с того, что мы с Фыратом и Витамином рассказываем гидам о дайвинге с нашей командой. Фират как обычно кривляется, сыплет шутками и пошлостями. Гидам все это очень нравится. Факерман выступает на жуткой смеси турецкого и английского, а его реплики мы с Витамином насколько это возможно переводим на русский язык. Толпа гидов неприлично смеется.

После морской прогулки и пробного погружения у скалистого мыса, мы поставили «Якамоз» на якорь прямо у островка Джустиниано. Ребята из «Пегаса» по одному, по два спускаются в каюту и переодеваются к вечеринке. По всему видно, что намерения у них серьезные.

Этим намерениям вполне соответствуют 12 бутылок виски, ящик игристого и множество упаковок пива, которые лежат в нашем холодильнике. Второй холодильник под завязку забит мясом. Сегодня у нас гриль.

Огромные колонки, установленные на верхней палубе, грохочут, накрывая пару прибрежных поселков. Все жители окрестных отелей вынуждены слушать русский рок, независимо от музыкальных предпочтений. Солнце быстро скатывается за горизонт, а мы с Эрканом начинаем установку здоровенного мангала на кормовой платформе. В суете приготовлений, и чтобы побороть накопленную усталость, мы уже успели лизнуть по паре шотов виски, и возможно поэтому история с грилем продвигается туго. Много дыма, мало жара и Витамин периодически влезает с раздражающими советами.

Мы с Эрканом плачем. По нашим чумазым щекам щедро текут слезы, но рыдания делу не помогают. Дым ест глаза, но проклятый гриль не разжигается.

– Слушайте, сукины дети, а когда будет готово мясо? – хищно интересуется Фырат, перегнувшись через кормовые перила, – мы тут все голодные как волки!

– Фырат, эта херня не хочет гореть, уголь купили паршивый!

Фырат ненадолго скрывается, а через несколько секунд появляется, спускаясь по лесенке задним ходом. С кряхтением и ругательствами он тащит в руках 12-литровый баллон со сжатым воздухом.

– Сукины дети, от голода с вами сдохнешь. Отвалите нахрен от мангала, щас я его раздую! – кричит Фырат в веселом негодовании.

Эркан пытается как-то поддержать баллон, а Фырат поднимает его над углями и открывает вентиль… Воздух вырывается с оглушительным грохотом. Звук на мгновение полностью перекрывает рев двух огромных колонок на крыше. Весь уголь из мангала, а заодно и решетка с мясом, стоявшая на краю, унеслись во тьму как по волшебству… Двести двадцать атмосфер.

Фырат полностью покрытый сажей, зажмурив глаза, вслепую ставит баллон на платформу, – Только надо по чуть-чуть открывать вентиль и все! Давайте-давайте, жарьте мясо, а то гости голодные… И шаря руками как слепой, он покидает зону боевых действий.

Новая попытка. Под напором воздуха в ночное небо снова улетели все угли вместе с обрывками газеты Vatan и щепками. Обитатели яхты замерли как тушканчики от реактивного грохота воздуха, перекрывшего рев стерео-системы. Где-то далеко, в горном кишлаке, залаяли собаки…

После пяти-шести таких попыток мы с Эрканом научились раздувать угли с помощью баллона. И я впервые в жизни увидел, чтобы мангал для жарки мяса раскалился до белого каления… Веселье набирало обороты. Мясо было пожарено и съедено. И далее сюжет стал ломаться и дробиться на несвязанные друг с другом осколки. Все понеслось как в сумасшедшем калейдоскопе. Виски-кола, джин-тоник, флирт, музыка и танцы.

Вот мы направили прожекторы в море у борта «Якамоза», вот со второй палубы летят в воду парни и девчонки. Витамин со смехом барахтается в подсвеченной прожектором голубой воде и что-то кричит мне. Потом я нахожу себя сидящим за столом с большим стаканом. В нем соотношение колы и виски, перевешивает в пользу виски. Рядом Фырат, Витамин, Атилла и Дарина, все мы смеемся и обнимаемся…

И вот я остываю в воде, держусь за лесенку кормовой платформы. В голове кружит вертолет, потерявший управление. Дарина сидит напротив меня на платформе, опустив одну ногу в воду. Она в купальнике и мокрой белой футболке. Наверное, очень пьяна. Несвязно рассказывает, как попала в Турцию из Казахстана, как поступила в местный университет и познакомилась на практике с Атиллой. Ее загорелая нога хулиганит. Старается дотянуться до моего плеча. Я уже было собираюсь заняться этой стройной ногой, но с палубы на платформу буквально ссыпается Фарат. Он хватается за перила, будто в сильную качку. Алкогольный шторм кидает его в разные стороны и кренит на бок. Фират смеется, с усилием выравнивается и с грохотом усаживается на платформу рядом с Дариной.

– Как вы классно здесь устроились, – ухмыляется Фырат, это самое тихое место. Можно я с вами немного посижу? Наверное я «набухался»…

Всю эту фразу Фырат произнес по-английски, за исключением слова «набухался». Это он очень старательно произнес по-русски.

Фырат смотрит на меня сверху вниз с какой-то ехидной улыбкой, и не глядя на Дарину говорит:

– Девочка, тебя там ищет Атилла, и никак не может найти. Он пока не может встать из-за стола, но совсем скоро победит гравитацию и придет сюда.

Дарина смеется, смотрит на Фырата с пьяной улыбкой и говорит, что Атилла в таком состоянии ни за что не вылезет из-за стола, и она сама его сюда приведет освежиться. Потом тихо встает на нетвердые ноги, взбирается по лестнице и исчезает наверху.

Фырат смотрит на огни нашего поселка и что-то бормочет. Потом произносит заплетающимся языком:

– Брат, я завидую твоим талантам. Сколько ты общался с этой девчонкой? Минут двадцать? Атилла очень напрягается. Сейчас сказал мне, – попроси своих ребят не лезть к Дарине… Наверное у него какие-то планы…

Я не стал слушать дальше. Развернулся, нырнул в черную воду и быстро поплыл прочь от лодки, чтобы смыть с себя чувство неловкости и усталость от всего этого грохота и суеты. И главное, смыть острое чувство разочарования. Мне кажется, что из нашей затеи ничего не вышло, Атилла зол, гидам невыгодно продавать наши туры и это все зря. Остаемся без клиентов от «Пегаса» на весь сезон. Только деньги потратили…

И я болтаюсь один в море, мучаюсь угрызениями совести. Где-то в горле стоят пьяные слезы. Как под гипнозом я смотрю и смотрю на сияющую во тьме лодку. Расслабленное тело висит в пустоте и возвращаться совсем не хочется. Хочется уплыть подальше в море, или потихоньку догрести до берега. Добраться до коттеджа, заползти в свою комнату и спрятаться там под одеялом.

Глава 6 Афиногенов

Прощание с Пегасом было трогательным. Девушки поголовно влюблены, парни с дружескими слезами на щеках жали нам руки и обнимали. Кое-как мы погрузили их в автобус, а сами, согнувшись и едва переставляя ноги, полезли на холм к своему коттеджу.

В предутреннем тумане мельком я увидел Фырата, он с трудом вползал в свой «Старекс», а на пассажирское сиденье карабкалась его подружка из Анкары по-имени Ишик. Мне еще вяло так подумалось, куда это можно в таком состоянии ехать? Спать надо…

Утро наступило внезапно. Рядом вопил телефон. Солнце, врываясь в комнату, нещадно слепило и все вокруг было раскалено как в духовке. Шторы ночью никто не задернул.

Зрение не в фокусе. Постель мокрая от пота. Рука онемевшая в неудобной позе, вся покрыта черными потеками сажи. В голове бьет тяжелый молот… Пробуждение в стиле Степы Лиходеев. Но даже сам дьявол не придет с рюмкой ледяной водки и сосисками в остром томатном соусе.

Телефон продолжал истерически орать, причиняя невыразимые страдания. В трубке нечленораздельно подвывал Фырат. Мешая турецкие и английские слова, всхлипывая и ругаясь, он пытался мне что-то объяснить.

Насколько мог внятно, я строго попросил его выбрать что-то одно и говорить либо на турецком любо на английском. Он всхлипнул, и поведал мне душераздирающую историю, которую начал словами:

– Брат… мне теперь пиздец…

После вечеринки душа требовала праздника, и они с Ишик отправились «покататься». Отъехали на несколько километров в сторону Сиде. Подыскали романтическое местечко на пляже и… застряли в песке. Вместо романтики получилось мучительное и безрезультатное выкапывание. Где-то уже на рассвете, друзья плюнули на спасательные работы, выкурили по специальной запрещенной сигарете, и провалились в небытие.

Для Фырата день тоже наступил внезапно. И его тоже разбудил телефон. Звонили из «Пегаса». Сообщили, что вечеринка была чудесной, впечатления самые солнечные. Продажи пошли! Еще после нашего с Витамином визита в отель, гид из Казани по имени Равиль, вдохновился презентацией и сразу продал дорогой индивидуальный тур какому-то очень важному русскому перцу с супругой. И прямо сейчас этот перец уже едет на нашу яхту.

Положив трубку, Фират обнаружил себя наполовину вывалившимся на прохладный утренний песочек. Рядом в неестественной позе лежала Ишик. В дополнение ко всему на теле отсутствовал портфель с деньгами, кредитками, документами, разрешениями и лицензиями. А вдалеке по пляжу медленно приближался синий джип с надписью JANDARMA.

Рыдая в трубку Фырат сказал, что ни до Втамина, ни до кого либо другого из славной команды «Триппл Долфинс» он не дозвонился. Мне он тоже звонит четвертый раз. И это чудо, что я взял трубку. Поэтому мне теперь нужно встать и идти. Встречать высокопоставленного русского дайвера с его женой. И времени нет совсем, так как где-то уже сейчас они прибудут к причалу. Сам Фырат, едва успел закопать в песок остатки травы до прибытия жандармов, и поедет с ними в участок, чтобы заявить об ограблении…

Но с таким же успехом я мог бы в это утро совершить восхождение на Эверест. Меня тошнило, голова пульсировала от предательских ударов внутри головы. По спине лился холодный пот, а ноги тряслись как у новорожденного олененка.

Ввалившись в душевую, я минуты три пил воду огромными глотками просто открыв рот и задрав голову, а потом меня шарахнуло будто током – ОНИ СЕЙЧАС ПРИЕДУТ!!! И я двинулся дальше.

Витамин оказался не транспортабельным. При попытке его разбудить, не удалось добыть даже тихого стона… Про турков нечего и говорить. Мертвы. Безучастно лежат и плавятся, пропитывая собой матрасы.

Вяло пошевелилась лишь Вероника, наша суровая и крепкая северная девушка. Она тоже ни в чем себе не отказывала – пила, танцевала, носилась по яхте в веселом иступлении и флиртовала со всеми мужчинами сразу. Но видимо у нее сработал инстинкт самосохранения, и доза алкоголя была не смертельной. Мне удалось поднять ее на ноги и медленно спустить с горки к нашему причалу.

Уже на скрипучих досках пирса в затуманенном рассудке, который мало-помалу прояснялся, появилась очень простая и ужасная мысль, от которой стало физически больно.

Вчера на нашей яхте была грандиозная вечеринка, НО ТАМ ЕЩЕ НИКТО НЕ УБИРАЛСЯ…

Разгром был катастрофическим. Белый корпус яхты весь покрыт сажей после экспериментов со сжатым воздухом. На палубе вповалку лежат столы с разграбленными закусками. Какая-то неаппетитная еда втоптана в ковровое покрытие. Повсюду валяются пустые бутылки, банки из-под пива и пластиковые стаканчики.

Сердце что-то грубо толкло в груди, к горлу подступала тошнота, мир временами темнел, будто накрытый серым одеялом. Моя помощница тоже была в полуобморочном состоянии.

Не особенно заморачиваясь эстетической стороной вопроса, мы просто свалили все, включая столы, посуду и мусор вниз, в каюту. Потом я взял шланг и сильным напором сбил все съестное в море. Рыбам понравилось. Потом Вероника пошатываясь поливала корпус из шланга, а я пытался оттирать сажу шваброй. Все это было похоже на агонию. Нам повезло, гости похоже задерживались. После тридцати минут мучений мы перестали оттягивать неизбежное, смыли с себя грязь прыгнув в море и повалились на палубу без сил, превозмогая острую сердечную недостаточность. Было уже, наверное, часов двенадцать. Солнце в зените, и невыносимая жара расплавляла воздух над несчастным «Якамозом».

Вскоре подъехала белая машина, из которой вылез Равиль, лучезарно улыбаясь он открыл дверь и помог выйти красивой женщине. Здоровенный рыжий мужик вылез сам. Уже на причале Равиль быстрым шепотом проговорил, что это знаменитый хоккеист Афиногенов со своей девушкой, знаменитой тенисисткой. Они взяли индивидуальный тур «все включено» и этим людям нужно устроить настоящий шикарный сервис.

Хоккеист оказался веселым и приятным чуваком. Держался просто, шутил, задавал вопросы по делу и много улыбался. Поэтому было хорошо видно, что хоккей – очень суровая профессия. Из отведенных ему природой тридцати двух зубов, у него осталась в лучшем случае треть. Рот его сверкал металлом.

А вот девушка оказалась стервой. Во всяком случае в похмельном состоянии мне именно так показалось. Она взошла на борт судна и сразу начала требовать исключительного сервиса. Напитки. Шезлонги. Питание.

Суровая женщина хоккеиста Афиногенова ледяным тоном осведомилась о видах на обед. Также уточнила, какое именно шампанское есть в холодильнике. В ответ на ее вопросы, я с ужасом представил себе картину разгрома, которая царит внизу – в камбузе и каюте.

Но делать нечего. Я полез вниз в поисках элитных напитков, чудесного угощения и вообще, искрометного сервиса. Вероника осталась наверху, чтобы быть наготове и в любой момент доставить все необходимое.

Пришлось немного разгрести мусор и складную мебель, чтобы освободить место у плиты. Повезло. Во вчерашнем маринаде болтались два бараньих стейка на ребрышках. В наличии были огрызки каких-то овощей и вдоволь специй. Трясущимися руками прямо на сковородке я поджарил мясо и сервировал его на две здоровенные тарелки с помидорами и зеленью. Добавил немного вчерашней картошки фри, разбросанной повсюду на кухонном столе. Взял бутылку гранатового соуса и поставил на тарелках две-три кляксы. Где-то уже видел такое… Красиво. Но я был вполне готов к тому, что Афиногенов наденет мне эти красивые тарелки прямо на голову.

Вниз сползла Вероника с половиной бутылки турецкого игристого, заткнутой скрученной салфеткой. К счастью ледяного, потому что бутылку забыли в холодильнике. Бокалов не было, вино налили в обычные толстые стаканы для виски.

Я присел на складной стул чтобы перевести дух, а Вероника стала выносить еду и напитки. Мне было страшно идти наверх, пусть она там сама справляется с восторгами клиентов. Но наверху было тихо, никто не кричал и не кидался в ярости посудой. Минут через пятнадцать Вероника спустилась вниз:

– Слушай, они с удовольствием лопают, нахваливают. Наверное голодные… Спросили, почему шампанское в стаканах, я им сказала, что на яхте опасно использовать тонкое стекло. Типа, нарушение техники безопасности… Прокатило.

Якорь пришлось поднимать в одиночку. Лебедку так и не починили, поэтому к штурвалу я вернулся на трясущихся ногах. От слабости едва не свалился в воду. Потом мы двинулись в море и стало полегче. До мыса Кара-Бурун идти всего полчаса и погода была чудесная – штиль. Пока шли к месту погружения Вероника не торопясь подготовила оборудование.

К моему удивлению, хоккеист очень внимательно и серьезно выслушал инструктаж. Вел себя дисциплинировано и аккуратно. Задавал уточняющие вопросы. Его девушка от погружения отказалась, и не спеша допивала шампанское, лежа в тени.

Вода в тот день оказалась волшебно-чистой. Мы парили над дном на глубине двенадцати метров и смотрели на собственные тени, ползущие по камням. За полчаса сделали большой круг у скалистого мыса, проплыли через сквозной тоннель, где лучи света, проникающие через трещины в скалах, скользят по стенам, заросшим алыми полипами. Потом, сидя на платформе, обсуждали погружение, купались и вообще, шикарно провели день. Оказалось, что индивидуальный тур в формате люкс, был предназначен не только для Афиногенова и его девушки, но и для нас с Вероникой. К вечеру от тяжелого наследия вечеринки, не осталось и следа.

Незадолго до заката мы подошли к причалу. Фырат ждал на берегу. Его фигурку, одиноко торчащую на пирсе, было видно издалека. Теперь, восстановившись и освежившись в море, хотелось его поддержать и приободрить.

Фырат сейчас был похож на Паниковского, как если бы его все-таки догнали жители города Удоев и наказали за кражу гуся. Согнувшись под тяжестью утраты, он был угрюм, и его все еще потряхивало злое похмелье. Мы тепло и дружески проводили хоккеиста и его спутницу, сели в тени и Фырат поведал нам жуткую историю его утра.

Как выяснилось, подъехавшие жандармы не стали ничего слушать про исчезновение имущества, но живо заинтересовались историей попадания Фырата и его спутницы на пляж. Их очень заинтересовало состояние этой парочки, которое плохо стыковалось с автомобильной прогулкой. Ему пришлось что-то плести о друзьях, которые его сюда доставили, а сами уехали.

– На чем уехали? Это к делу не относится! – кипятился Фырат, и призывал жандармов скорее искать воров, а не придираться к законопослушным гражданам. В итоге жандармы вытащили его из песка, один из них сел за рули «Старекса» и веселая компания поехала в жандармерию, где Фырат с Ишик провели весь день до самого вечера.

Уже поздно вечером, когда мы сидели за столом попивая пиво и обсуждая эти безумные сутки, Фырату позвонили жандармы. Кто-то нашел его чемодан на обочине дороги и позвонил в полицию. Все оказалось в целости и сохранности, за исключением трех сотен евро. Воры взяли только деньги и выкинули портфель на дороге.

На следующий день гиды «Пегаса» записали на наш дайвинг-тур около семидесяти человек, и лафа закончилась. Туристический сезон навалился всей тяжестью. Дни замелькали в горячем калейдоскопе. И уже через месяц мы с Витамином втайне мечтали о шторме, урагане или небольшом землетрясении, чтобы получить передышку.