Марина Парастаева
Осенний вальс

Бесконечная благодарность

доктору Семёну Климовскому – моему благодетелю —

за большой человеческий поступок.

На обложке использован рисунок Т. В. Ананяна

© Парастаева М. А., 2021

© Гаппоева Н. У., дизайн, 2021

© Оформление. ГУП «Издательство «Ир», 2021

Марина Парастаева

«Какое счастье…»

Какое счастье —
проснуться под шум дождя
в распахнутом окне.
Не открывая глаз,
слушать мокрую симфонию,
омывая ею мысли, чувства,
не успевшие всполошиться
навстречу новому дню,
и через невидимые
прорехи между ресниц
впитать в себя буйство зелени, выплакавшееся небо
и её величество Весну!

Судьба-старушка…

Судьба-старушка, не бубни
Про срок, морщины, лень и вялость.
Ты помнишь, как в младые дни
Глаза огнями зажигались?

Сводить и разводить мосты
Не всякий раз мне удавалось.
Спасибо близким. Были вы
Со мной, когда я ошибалась.

Душа и любит, и болит.
Вкусней, чем дальше, жизни сладость.
Мы тяжелеем – опыт мстит:
Теряем святость, свежесть, радость.

Я – под горой, под небом – ты,
Судьба, вновь принимаю данность.
Упав в объятия твои,
Благодарю за боль и радость!

Вальс

Кружил меня в омуте цвета пурпурный бостон,
Рука на плече его, еле касаясь, лежала.
Мелодию неторопливо повёл саксофон,
Сверкали огни в зеркалах танцевального зала.

В музыке вальса как будто вздыхал океан,
Шептал еле слышно о чём-то волнующе, нежно.
Кружил, замирал, снова бережно в плен забирал
И на басах погружал в глубину безмятежно.

Бостон, о бостон, чёрный бархат в атласном
жилете,
Длинное платье по краю с лебяжьей волной.
Ты не стареешь, мой вальс, не одно уж столетье,
Не покидай меня, вальс, за пурпурной грядой!

Лабиринт

Брожу в лабиринте,
Не ведая страха, стыда.
Я знаю о смерти, —
Что раньше готовишь, судьба?

Ещё цветут розы…
Сентябрь. Но будет зима.
И листья, как слёзы,
Покроют собою снега.

Осенней порою
Природа мудра и щедра.
От летнего зноя уже
Не осталось следа.

В моём лабиринте,
Наверно, не встречу тебя.
Мы брошены там,
Где не встретиться нам никогда.

Дорога и солнце
Такие, как были всегда.
Сентябрьской рифмой
Восславлю любовь и года.

Ровесница-осень
Ведёт в лабиринте меня.
Прошу и прощаю.
И так много в сердце тепла…

Бездна

Иных богов не надо славить:
Они как равные с тобой,
И, осторожною рукой,
Позволено их переставить.

О. Мандельштам

Заглянула в бездну ещё раз,
Не упала и не отшатнулась.
Я на краю… Живая тишина
В ответ на все вопросы улыбнулась.

Куда б ни увели пути-дороги,
Любовь и воля – крылья за спиной.
Свободы ветер сладок на просторе,
И жизнь, что так не властна надо мной.

Всё стерпит этот мир: грехи и песни —
Пусть кинет камень лучший из людей.
Закон не писан. Бездна иллюзорна.
И страхи наши все – игра теней.

Загадка – смерть. Манящая подруга,
Вот плоть моя и вот моя душа.
Лишь позови, когда наступит время,
Не оглянусь, хоть жизнь чертовски хороша.

Фабрика Не-я

Заглядываю внутрь себя, —
Никого. Пустота.
Ночь проводит по щеке,
Замерло перо в руке…

По спине ползёт змея,
Та змея есть жизнь сама.
Раскрывает черепа,
В них стекает белизна:

Лилейность вещая она,
Видит всё и знает вся.
Радуется ей душа,
Очи смотрят из нея.

Отбирает мозг слова:
Вот семечки, вот шелуха.
Ходит маятник в груди…
Стоп, вот это запиши!

Свет рассыпался на звуки,
Звуки выльются в слова,
Вот семечки, вот шелуха,
Стонет острие пера.

Маятник сошёл с ума,
Скорость слишком высока:
«Нет, не то, начни с нуля». —
Змея-череп-белизна…

Заглянула внутрь себя,
Никого. Пустота.
Снова замерла рука,
Познакомимся, Не-я?

А жил ли?

А жил ли тот,
Кто в жизни этой
Об стены лоб
Не разбивал?

А жил ли тот,
Кто в жизни этой
Друзей и близких
Не терял?

А жил ли тот,
Кто в жизни этой
Пари со злом
Не заключал?

А жил ли тот,
Кто в жизни этой
Для нового
Не умирал?

А жил ли тот,
Кто в жизни этой
Мечтой себя
Не баловáл?

Душа некормлена,
Раздета —
А жизнь и смерть
Вновь правят бал.

Безумный мир

Одни приходим в белый свет,
Одни уходим в неизвестность.
А Бог – он есть? Иль Бога нет?
И где берёт начало грешность?

Изменчивость, как лабиринт,
Ведёт всё дальше в сон иллюзий.
Душа тревогою горит,
Завязывая страсти в узел.

Одна любовь всегда права,
Но ядом злобы мир пропитан.
Сердца живых, как дерева,
Лианой душащей обвиты.

Свобода нам не всем нужна:
Что делать с ней, не знают люди.
Духовность в фарс обращена,
И нет пути. Лишь словоблудье.

Безнравственная простота.
Подменой смыслов мир контужен.
За сложным – просто пустота.
Безумный мир, кому он нужен?

Графический экспромт

Есть мир, всем понятный:
По форме квадратный.
Всегда в нём четыре —
Два множим на два.

За ним – треугольный:
Углом устремлённый
Туда, где идей и
Открытий звезда.

Затем – округлённый:
Сердцем взращённый,
Дух чистоты в нём,
Любви глубина.

Все три держит точка,
Ничто – оболочка:
В ней вечности тайны
Хранит темнота.

А что внутри точки?
Замедлились строчки,
Бессильно сознанье,
Немеет рука…

Отражение

Покоя не было и нет:
Среди толпы, друзей, одна ли,
Не соблюдаю пиетет,
И научусь тому едва ли.

Ищу в своём тоннеле свет.
Простите, что-то Вы сказали?
Здесь виноватых, правых нет,
А Вашу роль Вам просто дали.

Вы чей рисуете портрет?
Мы все не ангелы с крылами.
Покуда сохнет красок цвет,
Вы много раз себе солгали.

А выход есть, иль его нет?
Кругами ходим по спирали…
Да уберите пистолет,
Меня не раз уж расстреляли.

Я – бессеребренник, поэт,
Огнём жонглирую, словами.
Под ритмы дивных кастаньет
Мне рифмы душу расписали.

Лечу, как мотылёк, на свет.
А Вы-то как сюда попали?! —
Молчало зеркало в ответ
Знакомыми до слёз глазами…

«Осколки любви…»

Осколки любви,
Будто отзвуки тайны
В моих бесконечно
Усталых руках.
Если встречи людей
Не случайны,
Почему одинокие
Бродим впотьмах?

Уж к слабой надежде
Не тянется ниточка.
Смелым мазком
Дорисую пейзаж.
Счета все оплачены,
Путь обозначенный.
«Ко мне»! – я зову
Вороной экипаж.

Всё, что нужно – останется,
Что не нужно – забудется.
И не жалко любви,
Ни стихов, ни огня.
Года серебрят
Патриаршею проседью,
Где же, Непознанный,
Милость твоя?!

Вишнёвая мандолина

Всё отпустить, что крепко не держалось,
Произрастать подобно той траве,
Что по весне, под солнцем возрождаясь,
Не помнит об убийственной зиме.

По одному все пальцы ослабляя,
Всё прошлое оставлю позади.
Опять начну с нуля, прекрасно зная,
Что редко кто не путает пути.

Чудесна трель вишнёвой мандолины,
Что приглашает к дивным берегам.
Но воспарить над солнечной долиной,
Доверено лишь избранным, орлам.

Иллюзии отжили свои сроки,
Сорвав покровы липнущих страстей.
Зубрю всё зрелости безмолвные уроки,
Уйдя от плена человеческих затей.

Я отпускаю всё, что меня держит,
И так хочу нащупать, отыскать
Ту силу, что над пропастью удержит,
Наверно то, что называют – благодать.

Пока же сердце жаждущее бьётся,
Пока дыханье обновляет кровь,
Пусть на призыв лишь эхо отзовётся —
Я буду верить в чудо вновь и вновь.

Лето

Мои мысли, мои кудри
Разметались на лугу.
Дышит жарко, дышит пылко
Мир в полуденном бреду.

Соскользнуло в травы платье,
Я к реке скорей бегу,
Там в прохладные объятья
Себя смело уроню.

Вот слепой июньский дождик,
Нехотя, то там, то сям —
Чудо мокрое, угодник,
Улыбнулся, убежал.

По извилистой тропинке
К дому медленно иду.
Как же жарко, как же пылко,
Лето, я тебя люблю!

Наваждение

Лишь те сейчас поймут меня,
Кто в омут за предел ныряли,
Со стоном руки возведя,
Глухие стены пробивали.

Когда во всей красе Ничто,
Скрывая свет ночным нарядом,
Сжирало пустотою всё
Одним лишь мимолётным взглядом.

Как знать – на благо иль беду,
У дьявола в аду быть гостьей,
Креститься жадно на ходу,
Когда от жара тают кости.

Мирское – прах. Я на балу,
Где ногти переходят в когти,
Кромешной тьме в глаза смотрю,
И рот мой нем, набитый дёгтем!

Что движет мной? Любовь моя,
Тянущаяся нитью к Богу.
Кровавой битвы жар храня,
На ощупь нахожу дорогу…

В моём нескошенном саду
Все вырвав чёрные росточки,
Раскинув крылья, демону кричу,
Дойдя до самой крайней точки:

– Зачем пришёл?! Тебя я не звала,
Нет, никогда твоей не стану!
Стократно зла круги пройдя,
Вновь – белокрылая – восстану!

Визави

Былое всё, как утренний туман,
Почти история, почти обман.
Как долго я в других себя искал
И одиночество в толпе познал.

Бунтовать или смиренным быть?
Ребёнка как в себе не загубить?
Душою, телом Господу служить,
Иль в стае волчьей зверем быть?

Поводья отпустив, идти куда,
Где та дорога, что моя?
Как различить – что случай, что судьба?
Исчезнет или будет жить душа?

Подобны мы творцу, иль муравьи
На груди у матери-земли?
Не молчи, премудрый визави,
Ну кто ж ответит мне, если не ты?

Осенняя аллея

Опять меня влекут куда-то мысли,
Туманят, закрывают собой суть.
Круглая на тёмном вновь повисла
Луна. Волнует, не даёт уснуть.

Ушли в былое встречи, расставания.
И сердце отбивает шаг в груди.
Я по дорогам зрелости плутаю
В лабиринте жизни и судьбы.

Что дальше, жизнь? И радость, и печали
Кружат, как листья с древа моего…
Кто в любви себя не потерял,
Знает много. И не знает ничего.

Проживаем сложно и тревожно,
Под страхом смерти, чёрта и молвы,
Но, потеряв лишь, обрести возможно,
Толкая дно, всплывать из глубины.

У огня

Ты молчишь. И я молчу.
Понимаешь. Понимаю.
Ты не знаешь меня всю,
Да и я тебя не знаю.

Не тебе «люблю» шепчу,
Ты другую обнимаешь.
Ночью я стихи пишу,
Ты их с почтой получаешь.

Я своим путём иду,
Говорят, ты процветаешь.
Лишь по делу я звоню,
Ты тепло мне отвечаешь.

Иногда ты на меня
Смотришь молча, не скрываешь:
«Я желаю тебя». – «Да». —
Ты в глазах моих читаешь.

Всё пройдёт, и лист осенний
Ляжет в белые снега.
Ты как брат и друг душевный,
Я тебе почти сестра.

Прочитаем, пролистаем
Наши судьбы и года.
И былое всё растает
В зимний вечер у огня.

Откуда вы?

Мне вызов дан.
Ответить чем, не знаю.
В недоумении
Пространство вопрошаю:

Откуда вы
Приходите, слова,
Которые пишу
Как будто я?

От рифмы, ритма
Кругом голова.
Я, кажется, сейчас
Сойду с ума.

Но медленно
Застыла кровь моя…
Во времени
Ожили зеркала.

И зрят туда,
Как в омуты, глаза…
Гром!.. Молния
Проходит сквозь меня!..

Как прах и тлен
Покинувши края,
Освобождается
Бессмертная Душа.

С магических кустов
Сорвав слова,
Переливает их в сосуд —
В меня…

Пишу их здесь
И, шёпотом, едва:
– Откуда вы приходите,
Слова?!

«О жизнь, ты непроста и дорога!..»

О жизнь, ты непроста и дорога!
С тобою спорить – глупое занятье.
Потух очаг. Осталась лишь зола.
Пугает одиночества объятье.

Наброшен плащ, дорога нелегка.
Фонарь, надёжный друг, со мною.
Ты снова удивила, жизнь, меня —
Я пред тобой с протянутой рукою.

Дай силы встать, когда даёшь упасть,
С годами всё немножечко труднее.
Я лучшему в себе не дам пропасть,
Ты ж перед смертью будь ко мне добрее!

Следы

Я приняла посильное участье
В житейских бурях, Господи, прости!
Узнала, что бывает разным счастье
И кое-что осталось впереди.

Наполнено пространство скрытым смыслом —
Не хватит жизни, чтоб его найти.
Подобно поседевшим шахматистам,
Я тайны познавала средь игры.

Когда на миг завеса открывалась,
Живой материи я видела пути.
До боли тогда сердце разрасталось,
Огонь собой являя во плоти.

Заглянув в бескрайний омут ночи,
Будто Господа я видела следы,
Которые бескрайним многоточьем
К сердцам людей божественно вели.

Немая грусть

В растрёпанной душе – немая грусть —
Нет вызова, азарта, приключения!
Без напряженья стихло море чувств,
Проходят дни со вкусом сожаления.

К чему мне этот неземной покой?
Без скорости, огня смолкают скрипки,
Перестаю я быть сама собой.
Что делать с рафаэлевой улыбкой?

Коль мудрости сестра ко мне пришла,
Приму её, как неизбежность пытки,
А если старость – лучше б не она,
Наверно, горше нет её напитка.

Как человеку без волненья жить?
Поёт мой голос без сопровождения.
Любить, страдать и снова полюбить,
Найти в другом истоки вдохновения?!

Оставьте, право, это всё старо.
Проделав путь от взлёта до падения,
Не потревожу верное перо
Описывать все муки отрезвления.

Когда снижалась с неба высота,
Огни её во мне, увы, погасли.
Так очевидна стала суета
И неизбежность быть у ней во власти.

Друзья, враги, всем благодарна я!
Не очень верю в вечность отношений…
У каждого из нас своя судьба
И опыт свой – побед и поражений.

По большей части, я была добра,
Не поджигала все мосты в развязке,
О каждом друге память сберегла
И каждый был божественной подсказкой.

А дети, внуки, покидая берегá,
Найдут себе кто друга, кто подружку,
Наш дом открыт для них всегда,
Здесь мы встречаемся друг с дружкой.

И даже чёрт наскучил вожделеньем
Стать Господом на время для меня,
Как кости псу, кидая искушенье,
Всё в омут звал для умноженья зла.

Прости, Господь, коварный строй речей,
За слабость, неуверенность, тревогу.
Нелёгок путь твоих детей – людей,
Ты укажи нам верную дорогу!

Кофе

Вскипаю, как кофе в варке —
Ароматная… Чуть позже,
Тебе не жалко
Оставить меня
В прихожей.

За пузырьками пены
Несовместимое рабство.
Уход твой – не измена —
Возвращенье в мужское
Пространство.

Нота

Возрожденье. Весна.
Свежий ветер теплом
Обдувает.
Неспешно уходят и снова приходят
Трамваи.
На остановке, от радости еле
Живая,
Я еду к тебе! – Где же «тройка»? Скорее! —
Взывая.

Две параллели – видавшие многое,
Рельсы,
Плеер, наушники и Челентано
«Конфесса».
До середины двоими написана
Пьеса.
Еду в наш мир с неизбежным к тебе
Интересом.

Сладко и грустно… – Билетик! – Кондуктор
В заботе.
Два апельсина, помада и стрижка
По моде —
Я вышла к тебе ненадолго
На повороте,
За счастьем звучать в унисон твоей бережной
Ноте.

Кошка на крыше

Я – кошка на крыше,
Дыханье всё тише,
Размякшие лапки,
Изгибом спина.

На крыше и выше
Не бегают мыши,
Лишь небо и ветер,
И м-а-а-сенька – я.

Нелюбовь

Задули ветры. Я замёрзла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.