Наталья Лакота
(не) люби меня

Глава 1. Цветок на севере

– Только не смейся во всю глотку, – наставляла меня свекровь, ни капли не стесняясь в выражениях. – Это север, здесь люди суровы, а мужчины – особенно. И женщинам полагается молчать и смотреть в пол.

– Но мне нравится смотреть на моего мужа, – сказала я, стараясь не обидеться на ее грубые слова.

Я взглянула на Жозефа, и не смогла сдержать улыбки.

Он был таким красивым – мой муж. Высокий, широкоплечий, с настоящей гривой русых волос. И глаза у него голубые, как весеннее небо. Какое блаженство, когда тебя любит такой красивый мужчина. А то, что Жозеф любил меня – я не сомневалась. И я любила его, и ради него оставила родительский дом, свой город и даже страну, уехав от теплого лазурного моря в край снегов, где даже в середине весны приходилось кутаться в теплый плащ.

– Веди себя учтиво, – продолжала наставления леди Бригитта. – По нашим законам, король – бог на земле. Если ему что-то не понравится, вмиг отберет и землю, и титул, и сошлет куда-нибудь в горную деревушку. Будешь потом там хохотать.

– Матушка, ну что вы пугаете Диану, – вступился за меня Жозеф. – Его величество вовсе не чудовище, он не станет ничего у нас отбирать.

– Не чудовище? – свекровь поджала губы. – А с чего тогда он свернул с дороги и решил наведаться к нам? Мы на землях бывшего лорда Марвина, если помнишь. Что если королю вздумается вернуть ему привилегии? Куда тогда ты увезешь свою старую, немощную мать?

Конечно, она не была ни немощной, ни старой – крепкая женщина, которой не исполнилось еще и сорока. Но перед сыном, как я уже успела заметить, она любила поплакаться, чтобы склонить его на свою сторону.

Да, жизнь в замке Верей будет не такой безоблачной, как я себе представляла. Но рядом – Жозеф. А значит, мне ничего не страшно.

Муж незаметно для матери взял меня за руку и ласково пожал.

Леди Бригитту страшно раздражали наши влюбленные взгляды, нежные прикосновения, а уж поцелуев на людях она терпеть не могла и бесилась до горячки, поэтому теперь Жозеф боялся поцеловать меня даже в щеку на глазах у матери или сестры.

О! Его сестра была великолепным образчиком желчной старой девы, и делала всё, чтобы остаться ею на веки вечные. Едва увидев Элишу Верей, я поняла, что мира между нами не будет. Она милостиво приняла подарки, что я привезла, но тут же сообщила, что дочь их соседа – леди Кэтлин, особа немыслимых достоинств, очень огорчена, что Жозеф привез жену-чужестранку, ведь раньше все думали, что Жозеф и леди Кэтлин поженятся…

– Так думала только сама Кэтлин, – добродушно сказал Жозеф и подмигнул мне.

– Хорошо, если король тоже так считает, – проворчала леди Бригитта. – Если лорд Квентин подаст жалобу, и его величество сочтет, что она обоснована, с тебя ещё штраф взыщут, за обман девицы.

– Матушка, какой обман… – запротестовал Жозеф.

Я слушала эти разговоры, и мне было и смешно, и досадно. Конечно, я не понравилась ни свекрови, ни золовке, но глядя на них можно было не сомневаться, что им бы не понравилась и звезда небесная, вздумай Жозеф жениться на ней.

На севере женщины не уделяли внимания ни одежде, ни искусному плетению волос, и были похожи в своих темных платьях на бесформенные мешки. Как объяснила мне свекровь, на севере не любят щеголих, но я все равно отказалась убирать свое шелковое платье в сундук. Мы женаты всего две недели, и в медовый месяц я хотела оставаться для мужа самой красивой, чтобы при одном лишь взгляде на меня его охватывало желание.

Конечно, любовь не была такой золотой песней, как я представляла себе, читая знаменитый трактат о нежной науке, но мне нравилось быть любимой, нравилось вызывать желание, нравилось смотреть в затуманенные от страсти глаза мужа и слышать его стоны наслаждения. Это было счастьем – дарить себя любимому человеку, и я наслаждалась этим счастьем.

– Ей надо было надеть платок, – сказала Элиша, кивая в мою сторону. – Это неприлично, когда замужняя женщина не покрывает голову.

– Ничего неприличного, – возразила я. – Сама королева ходит с непокрытыми волосами. К тому же, у меня – сетка. Чем не головной убор? – я и правда убрала боковые локоны в золотую сетку, украшенную жемчужинами. – А Жозефу нравится, когда я распускаю волосы.

– Жозефу всё в тебе будет нравится ровно год, – желчно сказала Элиша. – Мужская любовь не длится дольше года, будь к этому готова, дорогая невестка.

Мне ужасно хотелось показать ей язык. Какая же она дурочка! Жозеф будет любить меня до самой смерти. Уж я об этом позабочусь. Конечно же, Элиша сказала это, чтобы меня разозлить, но Жозеф сделал вид, что не расслышал, и я решила не отвечать на колкость. В конце концов, сестра – не стена. Рано или поздно она выйдет замуж или отправится в монастырь, и я буду избавлена от её кислой мины, косых взглядов и словесных шпилек.

Пошёл снег – но не такой, какой идет на новый год в моей стране, не мягкими пушистыми хлопьями. Этот северный снег был колючим, он не кружился, плавно падая, а летел наискосок, царапая щёки. Я пожалела, что взяла плащ без капюшона.

На глаза мне попался тоненький анемон – первый цветок в этом году. Он бесстрашно пробился сквозь мерзлую землю, надеясь на солнце, а его встретили снегом. Я пожалела цветок, который дрожал под порывами ветра, трепеща всеми лепестками. Бедняга, не повезло же ему родиться в такой холодной стране. У меня дома в это время всё уже утопало в цветах и зелени, а здесь… Но я привыкну. Я обязательно привыкну к этой суровой красоте, научусь не замечать холод, снег и вечно хмурое небо. Потому что рядом будет Жозеф. А когда есть любовь, непогода – такая мелочь.

– Едут! – крикнул мальчишка, стоявший на воротах, и мы встрепенулись.

Жозеф много рассказывал мне о короле. У короля было нежное имя – Дезире. Правда, на севере правителя называли Дидье – северный говор был так же суров, как его жители. Еще короля называли Ланварским волком, намекая на свирепость нрава. Ланвар был столицей королевства, но я не верила, что под стенами города валяются полуобглоданные зверьём трупы, а над воротами прибиты человеческие черепа. Очень уж всё это походило на сказку, которую рассказывают детям в Сочельник. Стоит посмотреть на Жозефа, и сразу ясно, что ужасный Ланварский волк – всего лишь сказка. Потому что мой замечательный муж не мог восхищаться плохим человеком. А Жозеф именно восхищался королем – и тем, как его величество шел в бой наряду с простыми солдатами, и тем, как хитро и умело он вел переговоры.

Даже до нашего благодатного края долетали отголоски войны на севере – прежний король умер, не оставив наследника, и лорды передрались, пытаясь захватить корону. Надо всеми выдвинулся Дидье Ланвар – привлек союзников, победил врагов, и надел серебряную корону севера.

И вот теперь он едет к нам, и моя свекровь заранее умирает от страха.

Но зачем бояться? Ведь Жозеф говорил, кто король благоволит ему, и даже подарил ленд, отобрав его у предателя.

– Не забудь поклониться, – зашипела мне в ухо свекровь. – И не хохочи!

Глава 2. Ланварский волк

Свекровь говорила еще о чем-то, но я перестала её слышать, потому что это время в распахнутые ворота въехали всадники – их было много, человек тридцать, и все они выглядели грозно – крепкие, рослые, в меховых плащах, длинноволосые и бородатые.

Я никогда не видела короля Дидье, но безошибочно угадала его среди мужчин. Но выделялся он не роскошной одеждой и не драгоценными украшениями. Само лицо его было лицом короля – оно подчиняло, подавляло волю. Его взгляд сгибал, повелевал подчиниться. И эту властность подчеркивал меховой плащ, ничуть не напоминавший бархатную мантию, опущенную горностаем, которую носили наши короли.

Боже! Да видела ли я раньше королей?!

Теперь правители моей страны казались мне актёрами, представляющими на подмостках, а вот этот… он был настоящим правителем. Королем. Государем.

Он был загорелый, с обветренным лицом, и тёмно-русые волосы спадали на плечи, завиваясь на концах крутыми кольцами. Я вдруг подумала, что если потянуть эту жесткую прядь, то она распрямиться нехотя, а только отпусти – опять совьется в тугой завиток. И характер у такого человека, наверное, под стать северному краю – суровый, холодный, жестокий, не обращающий внимания на нежные анемоны, которые дрожат под снегом.

Король не обратил на меня внимания – просто мазнул по встречающим взглядом, а Жозеф уже бросился вперед, придерживая стремя, и меня почему-то покоробила его услужливость. Да, он восхищался королем, но можно восхищаться без подобострастия… Потом я подумала, что мой муж тут ни при чём. Это король подавляет всех. Может, не так уж неправа была моя свекровь, расписывая его, как жестокого и деспотичного человека.

– Вы оказали нам честь, ваше величество, – говорил Жозеф. – Для вас отведены лучшие комнаты, и уже затоплена баня, а как только вымоетесь – будет готов праздничный обед.

– Да, баня кстати, – сказал король, бросив поводья Жозефу – Мы грязные, как черти. Хотим задержаться у тебя дня на два. Льюис свалился с коня и немного расшибся, ему надо отлежаться, – голос у него был звучным, раскатистым, и я опять подумала, насколько он подходит этому краю, этой дикой, величественной природе.

– Огромная честь… благодарю… – повторял Жозеф, пытаясь удержать королевского коня, который сразу же начал мотать мордой и всхрапывать.

Король заметил и снова перехватил поводья, и конь сразу покорно склонил голову. Это была особая северная порода – животное не слишком высокое, но с широкой грудью. Такие не особенно красивы, но очень выносливы. Конь был черным, без единого пятнышка, так же, как и моя кобыла, которую я забрала в качестве приданного. Только моя лошадь была тонконогой, изящной, с высоко посаженным хвостом-репицей. Я представила, как забавно моя Морера смотрелась бы рядом с косматым северным жеребцом, и улыбнулась.

И тут король словно споткнулся. Взгляд его остановился на мне, и глаза блеснули. Этот блеск напугал и взволновал меня. Может, северные порядки – не такая уж глупость? И мне не стоило открыто улыбаться? Я едва не забыла поклониться, но свекровь дернула меня за руку.

– Ваше величество, – сказал леди Бригитта, делая два поклона вместо одного, – позвольте представить вам мою невестку…

– Твоя жена, Верей? – спросил король. – Разве я давал согласие на брак?

– Да, ваше величество, – торопливо напомнил Жозеф. – Вы разрешили мне сыграть свадьбу на побережье. Если помните, вы были в ярости, что я выбрал девушку чужого королевства. Вы сказали, что наши цветы не так красивы, как тамошние, но гораздо ароматнее.

Неужели он так сказал?! Я едва не фыркнула, задетая за живое. Красивые цветы без запаха! Это намек, что наши девушки недостаточно умны? Или недостаточно честны?..

Но откровенность Жозефа, похоже, задела не только меня. Король чуть заметно поморщился, и я приписала это смущению. Только винить в этом его величеству следовало лишь себя самого и впредь быть деликатнее, когда речь заходит о женщинах.

– Помню, – проворчал Ланварский волк. – Заберите уже коня кто-нибудь.

Один из спутников короля взял жеребца под уздцы и повел в сторону, а король подошел ко мне, снимая перчатки и разглядывая меня

– Новобрачная хороша, – сказал он. – Как зовут?

Он явно ждал ответа от Жозефа, но я опередила:

– Диана, сир.

– Диана… – повторил он. – Необычное имя.

– В моих краях – совершенно обычное, – ответила я и снова улыбнулась, потому что даже грубоватая похвала короля в присутствии моих новых родственниц была очень приятна. – И должна вас заверить, что в наших краях цветы не только красивы, но ароматны. У северных фиалок запах нежный, но с запахом роз им все равно не сравниться.

– Начинаю в это верить, – сказал король, сунув перчатки Жозефу, и тот сразу прижал их к груди, как нечто драгоценное. – Ваша улыбка осветила этот хмурый день. Так улыбаются только счастливые люди.

– Потому что я и в самом деле счастлива.

– Вот как? – он не спускал с меня глаз, и его взгляд смущал.

Его взгляд будто требовал от меня что-то, будто приказывал, и я не могла этому сопротивляться. Но я сказала себе, что это всего лишь внимание государя к верным вассалам. Конечно же, он волнуется, чтобы Жозеф выбрал в жены достойную женщину, и я должна доказать, что мой муж не ошибся в выборе.

– Мы с мужем счастливы, как только могут быть счастливы смертные на этой грешной земле, – ответила я.

– Тогда многие вам позавидуют, леди Верей. Потому что быть счастливым – это значит быть богаче самого короля.

Я заметила, как вытянулось лицо Жозефа, но не придала этому значения и произнесла:

– Что значат богатства по сравнению с любовью, ваше величество? Но я верю, что вы богаче нас. Ведь королевская любовь – самая огромная, она охватывает всех подданных – начиная от её величества и заканчивая последним вилланом.

– Вы правы, – согласился он. – Иногда я чувствую себя невыносимым транжирой.

Я не сдержалась и прыснула, посчитав слова короля остроумными, но больше никто не засмеялся, да и сам Ланварский волк продолжал смотреть на меня без тени улыбки.

– Пройдемте в замок, ваше величество, – вмешалась леди Бригитта. – Вам надо отдохнуть с дороги…

Король пошел за ней, задержав на мне тяжёлый взгляд, и за королем потянулись его люди. Некоторые посматривали на меня украдкой, некоторые не смотрели вовсе, но ухмылялись и перешептывались.

– Что случилось? – тихо спросила я у Жозефа. – Я сказала что-то не то?

– Всё хорошо, не волнуйся, – ответил мой муж, и я впервые увидела, что он побледнел. Он – мой Жозеф, которого я считала храбрейшим на свете. – Нам лучше не отставать, – сказал он, взял меня за руку и нежно пожал.

Глава 3. По правую руку от короля

– Веди себя прилично, – брюзжала мне на ухо свекровь. – А лучше скажи, что плохо себя чувствуешь, и уйди в свою комнату.

– Разве я нарушаю какие-то правила приличия? – спросила я, с любопытством глядя на короля и его свиту.

Мы, женщины, сидели отдельно, как было принято на севере. За нашим столом всё было чинно и правильно – ведь за всем бдила моя свекровь. Никто не смел засмеяться или даже улыбнуться, а съесть разрешалось лишь половину кушанья со своей тарелки, потому что женщина не должна быть обжорой.

Как назло, порция была так мала, что я не утолила, а только раздразнила аппетит. Но я не стала злить свекровь и отложила ложку, откровенно завидуя мужчинам, которые могли не ограничивать себя в еде.

Эти северные мужчины совсем не походили на аристократов. Они громко смеялись, грубо шутили, многие ели и пили без меры, некоторые – весьма неопрятно. Король тоже пил вино, и много, но не стал ни разговорчивее, ни веселее. Он мало говорил, и слушал разговоры рассеянно, словно думая о чем-то другом.

– Король грустит, – сказал Жозеф, подойдя к нам, озабоченно потирая ладони. – Матушка, надо бы поднести ему вина, как полагается по обычаю. Может быть Элиша…

– Надо угостить короля вином? – спросила я. – Так я сейчас угощу.

– Сейчас она уронит кубок или ляпнет что-нибудь не к месту, – тут же прошипела Элиша, бросив на меня злобный взгляд, но свекровь одернула ее.

– Пусть идет, – сказала леди Бригитта. – Подносить вино – обязанность хозяйки. А она, всё-таки, хозяйка.

– Хорошо, – пробормотал Жозеф.

Муж и свекровь смотрели, не отрываясь, пока я брала серебряный кубок, наливала его вином и ставила кубок на поднос. По-моему, они ждали, чтобы я и вправду уронила кубок или разлила вино. Но я справилась со всем безукоризненно, и подмигнула мужу:

– Пойдем со мной? – предложила я ему. – Вместе с тобой мне будет не так страшно.

Он кивнул, мы прошли через зал, и нас провожали взглядами все, кто был в зале. Жозеф волновался, а я чувствовала себя необыкновенно легко – как будто несла не серебряный кубок, а венок из маргариток, и шла не по каменному полу, а по зеленому лугу.

Король тоже смотрел на нас, и его обветренное лицо походило на деревянную маску – неподвижное, непроницаемое, только глаза блестели, как уголья в прорезях для глаз.

Я поклонилась, протягивая поднос, но король не взял кубок, словно чего-то дожидаясь. Жозеф кашлянул, и я повернула голову, глядя на него вопросительно: было что-то, чего я не знала.

– Прошу прощения, – сказал мой муж извиняющимся тоном, – но моя жена не знает пока всех наших обычаев, – и добавил уже тише и для меня: – надо пригубить вино, Ди.

– Что? – спросила я шепотом.

На неподвижном лице короля появилось какое-то подобие улыбки.

– По нашим обычаям, – пояснил он, – хозяину надо первому попробовать угощение и вино, а уже потом предлагать их гостю.

– О! – поняла я, и мне стало смешно и немного неловко. – Конечно же, мудрый обычай. Вдруг мы решим отравить самого короля!

Муж посмотрел на меня в ужасе, а за столом повисло напряженное молчание, но я уже поставила поднос, взяла кубок двумя руками и, улыбнувшись королю поверх кубка, сделала глоток.

Напиток обжег мои язык и горло, согрел сердце и желудок, и я почувствовала легкое головокружение. Неужели, от глотка вина? Или это король смотрел на меня так пристально, что это было почти неприлично.

– Теперь ваше величество может ничего не опасаться, – сказала я, протягивая кубок королю. – Под этой крышей вам не от кого ждать предательства. Мы с мужем будем верны вам до последнего вздоха.

– Хорошо сказано, леди Верей, – сказал король, принимая кубок.

На мгновение наши пальцы соприкоснулись, и король вздрогнул. Да так, что несколько капель вина выплеснулось мне на руку.

– Мне кажется, вы сидите на сквозняке, ваше величество, – встревожилась я. – Позволите передвинуть ваше кресло поближе к камину?

– Не откажусь, леди, – ответил он любезно.

Я приказала слугам передвинуть массивное кресло поближе к огню, а Жозеф расправил медвежью шкуру, чтобы королю было мягко и удобно сидеть.

Мы уже собирались уйти, но король остановил нас:

– Пусть твоя жена, Верей, сядет рядом со мной, – попросил он.

Такая просьба могла рассматриваться лишь как приказ, и Жозеф не посмел возразить:

– Да, ваше величество, – ответил он и сам поставил рядом с креслом скамеечку.

– На скамейке ей будет неудобно, – сказал король. – Принесите кресло для леди.

Моему мужу ничего не оставалось, как распорядиться, чтобы моё кресло из-за женского стола перенесли к камину и поставили справа от кресла короля, развернув, чтобы мы с его величеством сидели лицом к лицу.

Я пересела, не понимая причины такого внимания. Теперь мы с королем находились в стороне ото всех, будто бы наедине. На нас бросали косые взгляды, но король не замечал их, и я тоже постаралась не замечать.

– Мне захотелось поболтать с вами, – объяснил он. – Вы очень красивы. И у вас такая милая улыбка… Верхняя губа коротковата, кажется, что вы всё время чуть улыбаетесь.

– Леди Бригитта постоянно щипает меня за бок, – сказала я, как будто поверяя страшную тайну, – чтобы смеялась поменьше. Она утверждает, что в вашей стране женщине смеяться неприлично.

– Понимаю, почему ваша свекровка так считает, – сказал король, не сводя с меня взгляда. – По её лицу видно, что сама она улыбалась последний раз еще до первого причастия.

Я рассмеялась и тут же извинилась:

– Простите, ваше величество. Я не должна быть такой непочтительной.

– Ну что вы, это я был непочтителен, – утешил он. – Но вы и в самом деле не похожи на наших женщин. У вас смуглая кожа и темные глаза.

– Моя мама была принцессой княжества Лаллапур, если вы слышали о таком.

Он покачал головой, показывая, что не знает.

– Оно находится на востоке, – объяснила я. – Там всегда лето, всегда солнце, и люди смуглые и черноглазые. Но очень красивые.

– Даже не сомневаюсь, – галантно поддакнул он. – Говорят, на востоке женщины ведут себя, как мужчины…

– Если вы о том, что они могут смеяться, когда им вздумается – то да, как мужчины, – мне было приятно говорить с ним о своей родине.

Тем более, я видела, что он слушал меня с искренним вниманием. Жозеф тоже слушал, но когда я его о чём-нибудь спрашивала – отвечал так, словно только что с неба упал. А леди Бригитта с Элиш и вовсе не любили слушать о моих родных краях. По-моему, они считали, что я всё выдумываю, рассказывая о животных, величиной с крепость, которые носом могут вырвать с корнями столетний дуб.

Короля интересовало абсолютно всё, и я с удовольствием рассказывала ему об отце, о нашем короле, и о слонах, на которых каталась, когда приезжала в гости к маминой родне. Когда я упомянула, что люблю верховую езду, король спросил, как я нахожу его жеребца.

– Он не очень красив, – ответила я лукаво, – но сразу видно, что сможет выдержать не один заезд. Только моя кобыла всё-таки быстрее и выносливее. Я забрала её сюда, не могу с ней расстаться. Правда, здесь для нее слишком холодно, я всегда держу её в попоне.

– Будет любопытно на неё взглянуть, – сказал король. – Я наслышан о ваших скакунах. Говорят, они – помесь кобылицы и пса, и поэтому такие верные.

– Сказка, не имеющая почти ничего общего с истиной, ваше величество.

– Но что-то есть?

– Есть, – я опять разулыбалась. – Собачья верность наших лошадей.

Он тоже улыбнулся, и суровые черты немного смягчились, а морщинка между бровями разгладилась.

– В наших краях всё не похоже на те места, где вы жили, – задумчиво произнес он. – Как вы привыкаете к переменам?

– Здесь всё слишком… уныло, – призналась я, но тут же торопливо добавила: – Я не скучаю, нет. Совсем не скучаю, ведь со мной Жозеф. Но всё так непривычно…

– Вам надо обязательно посетить Ланвар, – сказал король. – Тогда ваше мнение о нашей стране изменится в лучшую сторону, я уверен.

– Даже не сомневаюсь, – вернула я ему его слова. – Думаю, Жозеф в ближайшее время сможет показать мне вашу столицу. Скажем, летом…

– Зачем тянуть? – он поднял голову, нашел взглядом Жозефа и поманил его пальцем.

Мой муж сразу же вскочил и приблизился едва ли не бегом.

– Ты так хорошо нас принимаешь, – сказал король, – что я хочу пригласить тебя и твою милую жену с ответным визитом. Приезжайте в Ланвар на следующей неделе. Устроим охоту на лис.

– Благодарю, ваше величество, – ответил Жозеф, но мне показалось, он не слишком обрадовался.

– Можешь идти, – бросил король, не глядя.

Жозеф тут же ушел, хотя я взглядом предлагала ему остаться.

Сказать честно, меня не вдохновили ни предполагаемая охота, ни то, что мой муж ведет себя в собственном замке вовсе не как хозяин, а как слуга на побегушках, поэтому я заговорила холодно:

– Я не люблю охоту, сир. Мне жаль бедных животных. Особенно лис. Они такие красивые.

– Тогда устроим соколиную охоту, – предложил он. – Вы никогда не видели, как охотится сокол? Это похоже на сражение. Прекрасно и грозно.

– Боюсь, мне будет жалко и птиц.

– Не бойтесь, они станут меньше вас смущать, когда окажутся на столе в жареном виде.

В ответ я вежливо улыбнулась.

– А как развлекаются у вас дома? – спросил король, рассеянно разламывая лепешку и кидая в рот кусок за куском.

Зубы у него были белые, крепкие, и я снова подумала, что он – воплощение севера, воплощение этой земли, как будто родился не от смертных родителей, а от богов гор и лесов.

Этот вечер я просидела рядом с королем, и он ни на кого больше не обращал внимания. Признаться, я тоже позабыла обо всех, и лишь иногда спохватывалась, отыскивала взглядом мужа и кивала ему. Жозеф кивал в ответ, но вид у него был не очень довольный.

Я рассказывала о великолепных маскарадах, которые устраивали в столице моей страны, об уличных актерах, о менестрелях, которые каждый год состязались друг с другом за право получить фиалки из рук королевы, я словно не вспоминала, а переживала свою прежнюю жизнь наяву.

– Вы очень скучаете по родине, – сказал король, когда я замолчала. – И очень её любите, это чувствуется даже в словах.

– Это так естественно – любить свою родину, – ответила я мягко, – но благодаря мужу я обрела настоящую любовь, и уверена, что смогу полюбить ваш край всем сердцем.

– Даже не сомневаюсь, что вы умеете любить только так – всем сердцем, всей душой.

– Разве можно любить иначе? – засмеялась я.

– Нет, – ответил он медленно и глухо, как будто каждое слово давалось ему с трудом. – Полагаю, что по-другому любить нельзя.

Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза, и вдруг я почувствовала себя, как тот маленький анемон, которого снег заковывал в холодный плен, и затрепетала, совсем, как цветок под порывами северного ветра.

– Почему вас прозвали Ланварским волком? – спросила я тихо, не в силах отвести взгляд от темных глаз короля. – Говорят, что вы суровы нравом. Но я не вижу в вас волчьей жестокости, и это прозвище у вас появилось задолго до того, как вы стали королем в Ланваре.

– Ваша прямолинейность очаровательна, леди, – сказал он. – Но слухи не то чтобы сильно лгут обо мне. Я и в самом деле не миндаль с сахаром. Иначе бы и не стал королем. А родился я в глухой деревушке в горах, которая называлась Ланвар. Сейчас её нет – прежний король приказал стереть её с лица земли вместе с жителями. В то время я был далеко, но когда вернулся – решил, что не дело моей деревне упокоиться безымянной, и переименовал в Ланвар столицу.

– Вы отомстили… – прошептала я, потрясенно.

– Можно сказать и так, – кивнул он. – Вы разочарованы?

Я помолчала, прежде чем ответить.

– Испуганы? – настаивал король, наклонившись ко мне. – Я стал вам противен? Ведь уверен, что почти всё, что вы слышали обо мне – правда. Я и в самом деле жесток с врагами.

– Не знаю, что ответить, – покачала я головой. – Не мне судить вас, ваше величество. Но возможно, когда-нибудь, вы поймете, что истинное королевское величие – это быть милосердным с врагами.

– Тот, кто милосерден с врагами, зачастую живет недолго, – спокойно ответил он, откидываясь на спинку кресла.

– В этом с вами не поспоришь, – сказала я, заставив себя улыбнуться. – Какое счастье, что мне не надо быть жестокой – я всего лишь женщина, и могу позволить себе жить в мире с собственным сердцем.

Король посмотрел на меня так, как будто я сказала несусветную глупость, но ничего не ответил. Я тоже замолчала, опасаясь обидеть его чем-нибудь или снова нарушить какой-нибудь северный обычай.

Пауза затягивалась, и я не выдержала первой:

– Разрешите мне удалиться к мужу, сир?

Он кивнул, я вскочила, поклонилась и почти бегом отправилась к мужу, который сидел мрачнее тучи. Но едва я оказалась рядом, как он нашел мою руку, сжал, и лицо посветлело, а голубые глаза засияли. Я потянулась поцеловать его, но Жозеф удержал меня, одними губами шепнув:

– На нас смотрят.

– Кто?! – спросила я с наигранным ужасом, но Жозеф не поддержал шутку.

– Матушка… – произнес он углом рта.

Свекровь и в самом деле косилась на нас неодобрительно, и я только вздохнула, чинно сложив руки на коленях, как и подобает жене лорда. Веселье продолжалось, гости ели и пили, а я вдруг заметила, что не одна свекровь наблюдала за нами.

Король Дидье тоже смотрел в нашу сторону, поставив локоть на ручку кресла и уперевшись подбородком в кулак. В этот момент его величество показался мне скалой, которую омывало шумное людское море. Неровный огонь камина заострил черты лица короля, и я испытала почти священный ужас, как будто блуждала по лесу, а из-за деревьев высунулась волчья морда с человеческими глазами.

Глава 4. Королевские милости

Дидье Ланвар и его люди пробыли в нашем замке два дня, пока поправлялся его человек. Все эти дни я видела короля только издали, и он больше не проявлял ко мне интереса. Порой мне даже казалось, что он намеренно избегал общества женщин и уходил под каким-либо предлогом всякий раз, когда появлялись мы со свекровью и Элишей. Его люди с удовольствием заигрывали со служанками, и я старалась не замечать ещё больших вольностей, потому что леди Бригитта, едва я упомянула о приличиях, обвинила меня в лицемерии, заявив, что муж проводит в моей комнате каждую ночь – а это верх неприличия.

– Но мы женаты! – воспротивилась я, возмущенная такими обвинениями. – И у нас медовый месяц. Разве можно упрекать влюбленного мужчину, что ему приятно проводить время с женой? А воины короля…

– Ни слова больше, – велела мне свекровь, угрожающе вскинув мясистый указательный палец. – Король и его люди вольны вести себя так, как посчитают нужным. На севере правила просты: нет никого на небе кроме бога, а на земле – никого, кроме короля. А тебе пора научиться держать язык за зубами, как и положено достойной женщине, раз уж вышла замуж за моего сына.

На третий день королевский караван потянулся дальше, к западу, в столицу, и мы вышли провожать гостей.

Жозеф лично придержал стремя, чтобы королю удобнее было сесть в седло, а потом кланялся, пока последний конь не скрылся за воротами. Я со свекровью, золовкой и другими женщинами, стояла на замковой стене, провожая гостей.

– Ну вот, вы напрасно наговаривали на короля, – сказала я, махая платком всадникам вслед. – Король – никакое не чудовище, а такой же человек, как мы с вами. Пусть не слишком приветлив, но он умен и учтив.

Свекровь посмотрела на меня искоса и, скрестив руки на груди, проворчала:

– Да, в этот раз его величество и в самом деле был необыкновенно учтив.

– Вы же так мечтали о его милостях, – напомнила я ей, – что готовы были терпеть разврат даже под крышей этого замка.

Как ни странно, свекровь не ответила, и даже Элиша промолчала. Я поняла это, как маленькую победу, и весело помахала рукой Жозефу, который, проводив гостей, посмотрел на стену, где стояли мы.

Этим же вечером, когда леди Бригитта удалилась в свои комнаты (а это означало, что всем в замке Верей пора отправляться в царство сновидений), муж проскользнул ко мне в спальню.

Мы начали целоваться уже на пороге, я на ощупь нашла задвижку и заперла двери изнутри, чтобы никто не заглянул в самый интимный момент, как случилось в первые дни моего пребывания в замке – леди Бригитта имела привычку врываться в любую комнату без стука.

– Я так соскучился, – прошептал Жозеф, прерывисто дыша и покрывая поцелуями мое лицо. – Ди, я думал, они никогда не уберутся отсюда!

– Но сейчас мы одни, – я обняла его за шею и привстала на цыпочки, чтобы ему удобнее было меня целовать. – И можем вознаградить себя за ожидание…

– Мне только об этом и мечталось все эти дни! – заверил он меня пылко.

Конечно, мне мечталось, чтобы наша встреча закончилась не так быстро, но Жозеф был готов уже через пару минут, и я решила не портить ему удовольствия. Ведь это тоже счастье – дарить наслаждение тому, кого любишь.

Чтобы не стонать, Жозеф закусил подушку. Сначала меня смешила и немного сердила подобная предосторожность, но леди Бригитта считала, что любые звуки во время исполнения супружеского долга недопустимы, и мой муж не хотел лишний раз раздражать мать. По моему мнению, не следовало подслушивать под дверями, но я посчитала, что устраивать скандал в первый месяц знакомства с родней мужа недостойно жены лорда. К тому же, леди Бригитта объяснила мне, что по обычаям севера жена лорда не считается хозяйкой в замке мужа, пока не родит здорового сына.

Я не сомневалась, что плодами нашей с Жозефом любви будут красивые, сильные сыновья, а значит, надо лишь немного потерпеть.

Жозефу понадобилось меньше четверти часа, чтобы достичь наслаждения. Потом он сполз с меня, рухнул на постель и замер, а я тихонько гладила его по спине, думая о том, что жизнь женщины в браке – это всегда служение, и не совсем те золотые сказки, что грезились мне в пору юности, и я только сейчас понимала, почему мама прятала от отца трактат о любви, который привезла из родного дома, и стихи, написанные звонкими двустишьями, воспевавшие сладость поцелуев и объятий. «Чего только не сделаешь ради любви», – шутила она, когда я спрашивала, почему мы прячем такие замечательные книги.

Но дело было не в любви, а в морали. Мой отец не потерпел бы подобных книг в доме, как и моя свекровь. И очень повезло, что Жозеф не был таким закоснелым моралистом. Наверное, этим он и понравился мне – тем, что набросился на меня с поцелуями, едва мы оказались наедине. Его страсть воспламенила и меня, и уже через месяц мы были счастливо женаты. Конечно, мои родители были огорчены, что мне придется уехать – в соседнее королевство, далеко на север. Но такова жизнь – дочери всегда улетают из родительского гнезда, чтобы жить вместе с мужем. Вот и я улетела – улетела без сомнений, без сожалений, потому что когда есть любовь, то ничего не страшно.

Зато теперь мы вместе – я и Жозеф, и никто не сможет нас разлучить. Да и не станет, потому что леди Бригитта ждет внуков, и хотя она поджимает губы всякий раз, когда слышит мой смех, она все равно желает сыну добра. А Жозеф любит меня, и его мать это прекрасно видит.

– Ах, Ди… – выдохнул муж, оживая и поворачиваясь на бок, чтобы меня обнять. – Как я раньше жил без тебя?

Он зарылся лицом в мои волосы, а я уютно устроилась под его рукой.

– Как не хочу ехать в Ланвар… – пожаловался Жозеф. – Это опять видеть тебя только урывками и лишь днем…

– Так давай не поедем, – предложила я. – Мы же решили, что дождемся лета.

– Не получится, – он вздохнул и притянул меня поближе, целуя в висок. – Король пригласил нас на охоту, мы обязаны приехать.

– Но он пригласил, а не приказал, – возразила я. – Если ты так не хочешь ехать, давай напишем, что я плохо себя чувствую…

– Это север, моя девочка, – невесело засмеялся мой муж. – Тут твое благополучие зависит от того, доволен тобою король или нет. Это у вас земли передаются по наследству, а у нас легко можно лишиться не только земель, но и жизни, если так пожелает его величество.

– Но он не чудовище… – начала я.

Муж не дослушал, поцеловав меня в губы и поднимаясь из постели:

– Да, с тобой он был необыкновенно любезен, я даже начал ревновать. Но это не значит, Ди, что его величество – благородный рыцарь. Поверь, ему лучше не перечить, и если он пригласил нас в Ланвар, нам надо собраться и ехать. Иначе со мной может случиться то же, что случилось с прежним владельцем этого замка.

– Но ты говорил, что король лишил прежнего лорда привилегий, потому что тот предал его.

– Это официальная версия, – усмехнулся Жозеф. – Кто знает, что там произошло на самом деле? Может, Марвин тоже не пожелал ехать в столицу, отговорившись болезнью. Нет, нам придется туда поехать… – он поспешно оделся и наклонился меня поцеловать.

– Почему бы тебе не остаться со мной на ночь? – спросила я уже в которой раз, прекрасно зная, каким будет ответ.

– Когда родишь мне сына, так и будет, – заверил меня Жозеф. – А пока не будем лишний раз раздражать матушку. Меня в дрожь бросает, когда она начинает скрипеть о приличиях.

Он выскользнул из спальни, и я осталась одна. Подушка еще хранила тепло и запах тела Жозефа, и я уткнулась в нее лицом. Какие же странные обычаи на севере. Неужели я когда-нибудь узнаю их все и привыкну к ним?

Жозеф оказался прав. Через два дня его величество напомнил о приглашении, прислав письмо с нарочным. В самых изысканных выражениях король приглашал лорда Жозефа с семьей присоединиться к придворной охоте, и мы начали собираться в дорогу.

С семьей – это означало, что леди Бригитта и Элиша тоже поедут. Я подавила вздох, представив, насколько «приятным» будет путешествие. Дамам полагалось ехать в карете, но я уговорила Жозефа, чтобы мне позволено было ехать верхом.

Когда мы отправились в путь, моя лошадь и конь Жозефа ехали бок о бок, и мы с мужем могли поговорить без участия леди Бригитты и Элиши, которые ехали в карете, время от времени хмуро выглядывая в окошко.

– Как мне не хочется туда ехать, – сказал Жозеф тоскливо.

– Но это ведь огромная честь, – сказала я, – когда король приглашает тебя лично. Разве нет?

– Да, честь, – согласился муж. – Нам все завидуют.

– Вот видишь, – подбодрила я. – Конечно, зависть – нехорошее чувство, но пусть все видят, что его величество благоволит тебе.

Я решительно не понимала опасений Жозефа, но потом напомнила себе, что мой муж стал лордом совсем недавно, а его предшественник потерял все привилегии в один миг. Мой род по отцовской линии не был особенно знатным, но своих предков, владевших замком на побережье, я могла перечислить до десятого колена, а род матери был ещё более древним, хотя её титул княжны не передавался по наследству, а в некоторых северных королевствах и вовсе не признавался. Но я чувствовала себя уверенно, зная, что никто не посмеет посягнуть на меня, на земли моих предков, на наше родовое имя. А Жозеф не мог чувствовать себя защищенным, получив титул лорда год назад.

Желая поддержать его, я протянула ему руку, и мы погнали лошадей, держась за руки.

– Жозеф! – немедленно раздался голос свекрови. – Не лихачь! Ты свернешь себе шею, и Верей останется без наследника!

– Да, мама, – с унылой покорностью ответил он, отпуская меня и берясь за поводья двумя руками.

Глава 5. Волк с человеческими глазами

В столице мы сняли две комнаты в гостином дворе, хотя свекровь ворчала, что лучше бы нам снять дом. Но Жозеф благоразумно заметил, что вряд ли охота продлится дольше трёх дней, снять дом на такой короткий срок невозможно, да и будет много хлопот с наймом слуг, потому что мы взяли только троих, а в гостином дворе будем жить на всём готовом.

Отдохнув и освежившись с дороги, мы готовы были нанести визит вежливости, когда Жозефу привезли ещё одно королевское письмо. Его величество приветствовал нас в столице и приглашал на маскарад, который состоится вечером в королевском замке.

– Маскарад! – возопила Элиша. – Мама! А у нас нет костюмов!

Свекровь сразу собралась к портнихе, и Элиша с ней, а я быстренько объявила, что у меня есть новое платье, а полумаску можно сшить из черного бархата, так что мне ничего не нужно.

По-моему, их это даже обрадовало, и они умчались за нарядами, оставив нас с Жозефом наедине, чем мы тут же и воспользовались.

– Как быстро король узнал, что мы остановились здесь, – сказала я, когда после мы поспешно одевались, опасаясь быть застигнутыми леди Бригиттой.

– У его величества всегда были способные шпионы, – ответил мой муж задумчиво, завязывая ворот рубашки.

– Почему сразу шпионы? Может, он ждал твоего приезда…

– Может и ждал, – Жозеф не стал со мной спорить и рассеянно поцеловал.

Я радовалась предстоящему маскараду совсем по-детски. После свадьбы это был наш с мужем первый общий выход в свет. Жозеф отказался надевать маскарадный костюм, ограничившись черной маской и черным камзолом, а я надела темно-синее платье и простую черную полумаску, а волосы украсила диадемой в виде полумесяца.

Уже темнело, когда мы отправились в королевский замок.

Замок меня разочаровал – он больше походил на крепость, чем на королевскую резиденцию. Впрочем, все замки на севере были такими – мрачными, серыми, неприступными.

Мы прошли в ворота вместе с остальными гостями, оставив лошадей и экипаж снаружи. Вместе с нами входили в замок лорды и леди, наряженные ярко и пышно, прячущие лица под масками. Я слышала, как они переговаривались – высокомерные, сдержанные, страшно гордые, как все северяне, они были недовольны маскарадом, называя его «забавой южных неженок», и недоумевали, зачем его величеству надо было устраивать подобное развлечение.

– Сейчас это вошло в моду, – важно сказал грузный мужчина в алом камзоле, проходя рядом с нами. – Скоро мы переймем привычки этих южных распутников и сами станем такими же.

– Но маскарад – это весело и совсем безобидно, – возразила я, и сразу же получила тычок в ребра от дорогой свекрови.

– Молчи! – зашипела она. – Это лорд Кадарн! Двоюродный дядя королевы!

К счастью, этот важный господин не услышал меня, а я поостереглась выражать своё мнение дальше и шла молча, держа Жозефа за руку, чтобы не потерять в толчее.

Мы вручили одному из помощников мажордома приглашение, и он внимательно прочитал его, проверил печать и оглядел нас, словно обыскал взглядом, после чего разрешил пройти.

Тут нам с Жозефом пришлось разлучиться – женщины должны были сначала засвидетельствовать почтение королеве, и я вместе со свекровью и Элишей отправилась в восточную башню, где по местному обычаю располагались женские покои.

Едва мы оказались под сводами Ланварского замка, я поняла, что мрачный облик замка-крепости оказался обманом. Внутри не было и следа мрачности – мозаичные полы радовали глаз яркостью и четкостью рисунка, стены занавешивали бархатные портьеры, украшенные зелеными ветками хвойных деревьев, Под высокими сводчатыми потолками горели сотни зеленых свеч, поставленных в металлические люстры, которые казались кружевными, так тонко они были сработаны. Великолепные фарфоровые вазы, мраморные статуи и картины, написанные темперой и маслом, вызывали желание остановиться и разглядывать эти произведения искусства, позабыв обо всем.

Лестница, ведущая к комнатам королевы, была застлана алым ковром с пушистым и толстым ворсом, заглушавшим шаги.

Такой же ковер, только еще пышнее и ярче, лежал в огромной комнате с камином, куда мы вошли, простояв длинную очередь из дам и девиц, желавших приветствовать венценосную леди Тегвин.

Я была взволнована и ослеплена той красотой, которая неожиданно открылась мне, и поэтому прозевала момент, когда следовало поклониться правительнице. Конечно же, я сразу исправила оплошность, низко склонившись перед миловидной женщиной в красивом синем платье с вышивкой серебром. Женщина сидела в кресле, положив тонкие руки на подлокотники, и смотрела на нас со спокойной улыбкой.

Она была без маски, и светлые волосы, уложенные кольцами вокруг ушей, украшала золотая корона из семи зубьев. К центральному была привешена каплевидная жемчужина величиной с голубиное яйцо.

В отличие от мужа, королева не подавляла и не подчиняла своим видом. Я с любопытством рассматривала её. Обыкновенная женщина, если не считать богатого наряда и великолепных драгоценностей. Кожа её была бледной и белой, как почти у всех северных женщин, и как почти у всех – брови и ресницы у миледи Тегвин были светлыми, что придавало ей несколько болезненный вид.

Мне показалось, что улыбка королевы – лишь дань вежливости, а в глазах прячется грусть, и сама королева словно бы смотрела внутрь себя, не замечая гостей, но едва было озвучено имя «Верей», как королева встрепенулась, и её лицо окрасил нежный румянец.

– Леди Бригитта? – спросила её величество, протягивая руку, и моя свекровь грузно опустилась на колени, поцеловав её. – Рада вас видеть, – продолжала королева. – А это – ваши дочь и невестка?

Свекровь представила сначала Элишу, а потом меня, и мы тоже поцеловали руку королевы. Пальцы её были холодными, но румянец все жарче разливался по нежному лицу.

– Вы ведь недавно вышли замуж, леди Верей? – спросила королева, и мне пришлось задержаться у её кресла.

– Да, ваше величество, – ответила я. – Меньше месяца.

– Мне рассказывали, что лорд Верей привез невесту из далеких краев, – королева смотрела на меня, и улыбка не сходила с её губ, но теперь эта улыбка казалась не рассеянной, а принужденной. – Говорят, вы очень красивы… Покажите лицо, чтобы мы могли убедиться, правдивы ли слухи.

– Слухи всегда превосходят действительность, – ответила я со смехом и развязала маску.

Королева не поддержала мою шутку. Румянец сбежал со щек её величества, и она несколько раз кивнула, словно отвечая на чей-то безмолвный вопрос.

– В этот раз слухи не смогли передать и половины, – сделала она мне комплимент.

– Благодарю, вы очень добры, ваше величество, – ответила я.

Стоявшая справа от королевы дама тихо кашлянула, и королева снова кивнула:

– Буду рада увидеть вас в главном зале, леди Бригитта, и ваших милых спутниц тоже.

Мы поклонились и гуськом вышли через другие двери, уступая место новым приглашенным.

– Она выглядит больной, – сказала Элиша вполголоса, когда мы миновали коридор и уже спускались по боковой лестнице, чтобы пройти в главный зал, где собрались мужчины. – Не удивительно, что почти все её дети умерли еще до родов.

– Но наследника она родила, а большего и не надо, – одернула её леди Бригитта. – А тебе не следует болтать о том, что тебя не касается.

Элиша обиженно надула губы, стрельнула в мою сторону глазами, и едко сказала:

– С чего бы это королева попросила её снять маску?

– Ты же слышала, ей рассказали, что я необыкновенно красива, – ответила я, кокетливо поправляя волосы.

Это разозлило Элишу, и она хотела уже высказать всё, что думает обо мне, но мать остановила её одним суровым взглядом, и моя золовка присмирела.

– Поменьше болтайте глупостей, – посоветовала нам леди Бригитта, – и ведите себя прилично, – эти слова относились явно ко мне, – не надо хохотать по поводу и без повода, как полоумной.

Я пропустила грубость мимо ушей, потому что в это время двери перед нами распахнулись, и мы очутились в огромном зале – таком огромном, что здесь можно было вместить сто – нет, двести! триста гостей!..

Тонкие колонны поддерживали своды, горели свечи в настенных канделябрах, витражные окна переливались всеми цветами радуги. Уже звучала музыка, но никто ещё не танцевал. Я оглянулась, высматривая Жозефа, но найти его в этой толпе было не так-то просто.

– Дамы должны встать в первом ряду, – подскочил к нам распорядитель праздника. – Извольте следовать за мной.

Свекровь схватила нас с Элишей под руки и потащила следом за распорядителем. Постепенно зал заполнялся дамами, которых слуги выстраивали в две линии от центральных дверей до королевского стола, за которым стояли два кресла под пурпурным бархатным балдахином.

Я наконец-то увидела Жозефа – он стоял напротив, среди мужчин – и помахала ему, за что сейчас же получила выговор свекрови. Муж увидел меня, но перейти на нашу сторону уже не успел, потому что музыканты заиграли что-то бравурное, двустворчатые двери распахнулись, и появилась королевская чета.

Гости склонились в поклонах, и я не удержалась и чуть повернула голову, чтобы посмотреть на короля и королеву.

Королева была в том же синем платье, и синяя маска скрывала ее лицо, оставляя открытыми лишь рот и подбородок. Ее величество держалась очень прямо, лишь иногда приветствуя кого-то из лордов и леди легким кивком.

А король… На этом празднике король он решил быть самим собой. На нем были тёмно-серый камзол, скупо украшенный вышивкой, и… маска. Маска волка. Серая морда хищника скрывала лицо короля, а в прорезях маски я увидела человеческие глаза.

Волк с человеческими глазами…

Глава 6. Разговоры о любви

Не сказать, чтобы костюм короля внушал ужас, но мне стало не по себе. А Ланварский волк, проходя мимо нас, как будто нарочно повернул голову, посмотрев в нашу сторону. Тёмные глаза блестели в прорезях маски, и мне показалось, что он смотрит именно на меня.

Но уже в следующую секунду король отвернулся и прошёл мимо, а я с облегчением перевела дух, не понимая, почему меня так взволновал и испугал этот мимолетный взгляд.

Король проводил королеву к столу, усадил в кресло, но сам рядом не сел, а спустился в зал, и распорядитель праздника объявил павану.

Его величество медленно шёл вдоль двух шеренг девушек и женщин, и я видела, как блестели под масками глаза – сначала с волнующим ожиданием, а потом разочарованно, когда король приближался, а потом проходил мимо. Жозеф выглянул из-за плеча грузного лорда Кадарна, но я не успела даже улыбнуться мужу, потому что вдруг увидела рядом смуглую крепкую руку, обращенную ко мне ладонью. Это было приглашение на танец.

Человек в волчьей маске стоял рядом и приглашал меня открыть бал.

– Чего ждёшь? – услышала я за спиной шипение свекрови и поспешила принять приглашение, коснувшись ладонью жесткой мужской ладони.

Это была огромная честь – открыть танцы в паре с королем! Мне захотелось приподнять маску, чтобы все увидели, кого пригласил его величество на первый танец!

А он уже вел меня вокруг зала, и гости отступали к стенам, давая нам дорогу. Вслед за нами выстраивались другие пары – кавалеры приглашали дам, и я увидела, что Жозеф тоже пригласил какую-то юную девицу, судя по тонкой шейке. Я хотела шутливо погрозить ему пальцем, но тут король заговорил:

– Рад видеть вас в Ланваре, леди Верей. Надеюсь, придворная жизнь придется вам по вкусу.

– Разве она может быть кому-то не по вкусу? – засмеялась я, позабыв все наставления свекрови. – Мне кажется, я попала в райские кущи. Здесь так красиво!

– Я обещал, что Ланвар вам понравится, – сказал он.

Наши ладони соприкасались, и рука короля была горячей, как у лихорадочного больного. Но выглядел он здоровым и говорил с воодушевлением, а не с напускной вежливостью. Глаза его блестели под маской, и я невольно вздрагивала всякий раз, когда смотрела на него. Как будто сказки про оборотней, что я слышала в детстве, стали вдруг реальностью.

– У нас не слишком в почете маскарады, – продолжал он, – но вы вспоминали о них, и я решил, что вам будет приятно поучаствовать в этом развлечении.

– Я ужасно люблю маскарады, – призналась я ему. – Мы всегда так славно развлекались с сестрами – самое главное удовольствие, чтобы вас никто не узнал. И мне часто это удавалось.

– Мне кажется не узнать вас невозможно. Даже ваш костюм намекает, кто его хозяйка.

– Ах, вы догадались? – я так и просияла улыбкой.

– Диана, богиня луны.

– Я просто решила облегчить вам задачу, – пошутила я. – В свою очередь замечу, что и вы не слишком проявили фантазию. Ланварский волк! Хотя… нарядитесь вы хоть монахом, вас все равно не спутаешь ни с кем другим.

– Почему же? – спросил он, меняя фигуру танца.

Подчиняясь приказу короля, ведущего танец, пары разошлись по залу. Я, как и остальные дамы, достала платок, потому что долго держаться за руки считалось неприличным, и теперь кавалеры взялись за один конец ткани, а дамы за другой.

– Вы не ответили, – напомнил король. Он взял мой платок, намотав его на ладонь, словно притягивая меня все ближе.

Я не придала этому большого значения, посчитав, что его величеству всего лишь хотелось побеседовать во время танца, не повышая голоса.

– Вы самый высокий из мужчин, – сказала я. – Так что костюм не имеет значения. Узнать вас не составит труда.

Его губы под маской на секунду сжались, словно король рассчитывал услышать нечто другое. Он опустился на одно колено, и все танцоры повторили за ним, а дамы обошли мужчин кругом. Я воспользовалась этим, чтобы отыскать взглядом Жозефа. Муж тоже смотрел на меня, и я послала ему улыбку. Пусть видит и гордится своей женой! Не всякой выпадает честь танцевать с королем.

– Вижу, вы очень любите своего мужа, – сказал король, поднимаясь и делая хитрый пируэт, после чего я оказалась в кольце его рук, а мой платок каким-то невероятным образом захлестнул мое запястье, подобно веревочной петле.

– Очень люблю, – подтвердила я, немного обеспокоенная близостью, в которой я сейчас находилось от его величества.

– Ваша любовь сильна? – последовал новый вопрос.

– Более чем, – ответила я в тон, догадавшись, что разговор затеян непростой, как будто король загадывает загадки, а я должна их отгадать.

Довольно странная игра, но если королю угодно…

– Он так хорош? Верей?

– Он лучше всех на свете, ваше величество.

– Как вы узнали? Вы знакомы всего ничего.

– Разве любовь отсчитывается часами знакомства? – я снова не удержалась от смеха, таким забавным показались мне эти рассуждения. – Любовь – это нечто молниеносное, когда разум ещё не понимает, а сердце уже загорелось. И сердцу не прикажешь, кого выбрать, ваше величество. Моё выбрало Жозефа – сказало, что это он. И всё, я стала его женой.

– Как легко вы рассуждаете о любви, – он резко взмахнул рукой, державшей платок, заставляя меня повернуться вокруг своей оси, словно деревянную куколку на верёвочке.

Я едва не потеряла равновесие, но он удержал меня, обхватив за талию и на мгновение прижав к груди. Конечно же, я сразу отстранилась, но танец перестал мне нравится. Что-то непонятное, безумное, что-то страшное произошло сейчас, но что именно – я не поняла.

Но все продолжали танцевать, и король, как ни в чем не бывало, повёл меня по кругу, легко поддерживая под локоть и распустив платок. Мне ужасно хотелось потереть онемевшее запястье, но я не осмелилась, побоявшись, что это будет воспринято, как оскорбление.

– Значит, Верей получил редкий дар – женщину, которая его любит, – сказал король, наклонившись к самому моему уху, и я почувствовала себя так же, как девочка в красном шапероне, которая встретила в девственном лесу волка-оборотня. – Удивительно, когда жена так привязана к мужу.

– В этом нет ничего удивительного, – сказала я, стараясь придерживаться легкого светского тона, – каждый человек обязан любить ближних, и я стараюсь придерживаться этого правила.

– Ваша золовка похожа на ведьму, – сказал король без обиняков. – Вон она, смотрит на вас так, словно мечтает зарезать. Вы любите и её?

– Стараюсь, – ответила я с принужденным смехом. – Жозеф нежно привязан к ней и рассказывал множество историй, как они шалили в детстве. Леди Элиша была тем ещё сорванцом, хотя и носила юбку.

– А ваша свекровь похожа на людоедку. Её тоже любите?

– Она родила Жозефа, – ответила я просто, начиная понемногу сердиться, что король так пренебрежительно отзывается о членах моей новой семьи. Пусть и они мне не по нраву, но это не значит, что можно потешаться над ними за глаза. – Леди Бригитта выносила его под сердцем, воспитывала, качала на груди, только за это я люблю её искренне и всей душой.

– Значит, вашей любви хватит на всех?

– О! Я не стала бы так утверждать. Например, я никогда не полюблю нашего каноника – когда он читает проповедь, то неприятно чвокает зубом – уверена, за это его хотят убить не меньше двадцати человек из прихода!

Но в ответ на шутку король помрачнел. Я обеспокоенно взглянула ему в лицо, уже собираясь спросить, не обидела ли неосторожными словами, но тут он спросил:

– А я мог бы получить немного вашей любви?

Рука его скользнула по ткани платка и сжала мою руку, поглаживая ладонь, но тут же отпустила. Все произошло так быстро, что я решила, что нежное прикосновение мне почудилось.

Музыка закончилась, дамы и кавалеры обменялись поклонами, благодаря за танец. Мы с королем тоже поклонились друг другу, но прежде, чем он повёл меня к свекрови, я сказала:

– Моя любовь вассала принадлежит только вам, ваше величество. В то время как любовь моего сердца принадлежит только мужу, а любовь души – только небесам. Как видите, моей любви хватит, чтобы охватить весь мир.

– Вы так радостно улыбаетесь, – сказал король, – будто верите в это.

Он вел меня туда, где стояли свекровь и Элиша, которую так никто и не пригласил, и держал мою руку в ладони осторожно и почтительно – это совсем не походило на то прикосновение во время танца.

Боже, что только не почудится от волнения!

– Мне кажется, сир, – сказала я, задумчиво глядя на него, – что вы тоже в это верите, но боитесь признать.

– Упрекаете короля в трусости? – хмыкнул он.

– Нет, не упрекаю. Но убивать легче, чем любить. Убивают из страха, а любят – только смелые. Смелым быть всегда труднее.

Он не ответил, потому что мы уже подошли к леди Бригитте. Жозеф стоял рядом с матерью, и король передал меня ему, сказав необходимые слова учтивости. Потом он прошел через зал и сел в кресло, рядом с королевой, а мы с Жозефом провожали его взглядами, держась за руки.

– О чем вы так увлеченно говорили? – спросил Жозеф, сжимая мои пальцы.

– О пустяках, о любви, – ответила я со смешком.

Музыканты заиграли сальтареллу, и все бросились танцевать под задорные переливы свирели. Элишу тоже пригласили, и она проплыла мимо меня красная и важная.

Мы с Жозефом тоже встали в круг. Мой муж танцевал очень хорошо, и в его руках я взлетала, как птица. Боюсь, я совершенно позабыла наставления леди Бригитты, потому что не могла сдержать радостного смеха, когда Жозеф поднимал меня, кружа в танце. И когда мы вернулись, свекровь не забыла прочитать внушение:

– Что ты все хохочешь, как полоумная?! – зашипела она мне в ухо, пока Жозеф отвлекся на разговор с кем-то из гостей. – Хочешь, чтобы все подумали, что мой сын взял в жены дурочку?

На мое счастье Элишу опять пригласили танцевать, и свекровь отвлеклась, угадывая, кто из мужчин скрывался под маской.

Мы с мужем танцевали почти каждый танец. Трижды ко мне подходили незнакомые мне лорды, и Жозеф добродушно кивал, разрешая принять приглашение.

– Ты сегодня словно звезда, – сказал он мне на ухо, когда я вернулась к нему после очередного танца. – Так и сияешь!

– Луна, – поправила я и прижалась к нему.

– Ди, сейчас я взорвусь, – шепнул он, отстраняясь. – На нас смотрят…

– Кто смотрит? Все танцуют! – я оглянулась.

Леди Бригитта увлечена беседой с пышнотелой леди, затянутой в алое платье. Элиша танцует, скромно опустив глаза и улыбаясь уголками губ – как и положено благородной леди. Нет, никто не обращал на нас внимания, да и стояли мы в тени колонны. Слуги уже накрывали столы к трапезе, и я, рассеяно проследив за ними, увидела королевскую чету.

Королева сидела, опустив голову, и гладила крохотную собачку, лежавшую у нее на коленях. Её величество открыла лицо, сдвинув маску на лоб, что-то говорила дамам, толпившимся рядом, смеялась над карликом в жёлто-зелёных одеждах и с бубенцами на туфлях, а король так и остался в маске волка, и сидел неподвижно, как статуя.

Мне показалось, что глаза его блеснули из-под маски. Может, это он следит за нами? На мгновение мне стало страшно – отчаянно страшно, как будто я и правда встретила оборотня в лесу.

Но вот король наклонился к королеве, её величество приподняла собачку, показывая её мужу, и я облегченно вздохнула. Всё это было наваждением, отравой, разлитой свекровью. Не надо было слушать её сплетен, чтобы потом не видеть зло там, где его нет.

За столом нам отвели место в середине стола. Элиша сидела рядом со мной, а леди Бригитта – рядом с Жозефом. По неписаному правилу, Жозеф прежде всего подавал блюда с угощением матери, а потом мне. Это было не очень приятно, но я посчитала, что не стоит спорить по поводу очередного обычая, принятого на севере.

Королевский ужин был вкусным, обильным и весёлым. Менестрели бренчали на лютнях, и собачка королевы звонко лаяла на них. Постепенно гости стали вальяжнее и развязнее, то и дело слышался смех, музыканты снова начали наигрывать песенки, и молодежь продолжила танцы.

Я бы тоже с удовольствием продолжила танцевать, но леди Бригитта заявила, что пляски до упаду приличествуют лишь незамужним девицам, а жене её сына полагается вести себя спокойнее.

Элиша посмотрела на меня со злорадством, покидая стол, а я решила скоротать время в компании долек апельсина, политых медовым соусом, но тут Жозеф незаметно толкнул меня коленом. Я покосилась на мужа, и он взглядом указал на выход из зала. Чуть не фыркнув, я сделала страшные глаза, потому что без слов поняла, о чем он просит. Но муж жалобно приподнял брови, его рука под столом легла на мое бедро, нежно сдавила и погладила, и я не смогла отказать.

Чинно промокнув салфеткой губы, я вышла из-за стола и направилась вместе с другими дамами в дамскую комнату, сопровождаемая одобрительным взглядом свекрови, но едва мы вышли из главного зала, я отстала от благородных леди и спряталась за колонну. Ждать пришлось недолго, и вскоре показался Жозеф – он шёл крадучись и оглядывался, отыскивая меня. Чтобы немного его помучить, я не сразу вышла из своего укрытия, а дождалась, когда он пройдет мимо. Проследовав за ним на цыпочках, я закрыла ему ладонями глаза, и тут же оказалась прижатой к каменной стене, а моя маска улетела в угол с оборванными вязками.

– Какой быстрый, – упрекнула я мужа с нарочитой суровостью. – А я просидела над ней два часа, к твоему сведению. Все пальцы исколола.

– К черту маски… я уже не могу, Ди… – шептал муж, покрывая поцелуями мои щёки, глаза, губы, – я думал, что умру, когда смотрел на тебя!..

– Но мы же в королевском замке, – ответила я, закрывая глаза и растворяясь в его объятиях. – Это неприлично…

– Наплевать на приличия! – выпалил он, жадно лаская меня. – Ты принадлежишь мне! И будешь принадлежать там, где я захочу!

– Какой у меня пылкий муж! – восхитилась я.

– Скорей бы вернуться, – простонал он, прижимаясь ко мне напряженными бедрами. – Здесь даже обниматься приходиться тайком!

– Бедный, ты уж потерпи, – пожалела я его и поцеловала так, как ему нравилось – коснувшись языком языка.

После этого Жозеф перестал шептать и без лишних слов оттянул ворот моего платья вниз. Мы страстно целовались в темноте, и муж ласкал мои груди, высвободив их из пены кружев. Я запрокинула голову, позволяя ему целовать меня в шею, и закрыла глаза, блаженно отдаваясь теплу его рук и губ.

– Я сейчас возьму тебя прямо здесь, – Жозеф уже пытался задрать подол моего платья.

– Но это так неприлично!.. – поддразнила я его.

Видела бы сейчас моя свекровь своего правильного сына!

– К черту приличия… – взмолился он.

– Ты испортишь мне прическу, – сказала я, целуя мужа. – Потерпи до дома…

– Это долго!.. Ди, пожалуйста!..

Я откинула с лица выбившуюся прядку и едва не вскрикнула, потому что за спиной Жозефа маячил чей-то силуэт.

Мой муж резко обернулся, но вместо грозных слов из его горла вырвалось нечто нечленораздельное, и я прекрасно понимала, почему он потерял дар речи – перед нами стоял король. Стоял и смотрел на нас, приподняв волчью маску. Глаза его ничего не выражали, и свет, падавший сзади и косо, придавал его величеству, поистине, дьявольский вид.

– А-а… э-э… – заикался Жозеф, а я, отвернувшись, приводила в порядок платье.

Щёки мои так и пылали – какая глупая ситуация! Оказаться перед королем в таком виде! Поправив ворот, я обернулась и поклонилась, кусая губы. Ситуация глупая, просто дурацкая, и мне так некстати захотелось посмеяться.

– Приносим извинения, ваше величество, – сказала я. – Мы с мужем очень скучаем друг по другу, но у нас мало времени и возможностей, чтобы побыть вместе.

– А-а… да, – подхватил Жозеф. – Простите мой порыв, сир… Нам приходится жить в гостинице с матерью и сестрой, а это, сами понимаете, не располагает к любви…

– Ну что вы, – сказал король, и его неожиданно хриплый голос гулко прозвучал под сводами замка. – Это мне надо извиниться, что потревожил вас так некстати.

– Сир! Ваше величество! – забормотал Жозеф. – Уверяю вас, я случайно увидел жену в полутьме и потерял голову…

– Прекрасно тебя понимаю, Верей, – король опустил маску, опять превращаясь из человека в оборотня. – Я бы тоже потерял голову.

Он повернулся и пошел в сторону главного зала, а я не сдержалась и прыснула, уткнувшись мужу в плечо.

– Господи, мы с тобой – двое сумасшедших, – сказала я, отсмеявшись. – Нам лучше вернуться, иначе точно не избежать недельного покаяния. Твоя матушка об этом позаботится.

Мне было смешно, а Жозеф только натянуто улыбнулся и уныло кивнул.

Глава 7. Спальня в подарок

Остаток вечера прошел не менее весело – представляли пьесу, а потом выступали жонглеры и акробаты. Я с восторгом хлопала в ладоши и притворялась, что из-за грохота барабанов, которым сопровождалось выступление артистов, не слышу ворчания свекрови.

Праздник подходил к концу, по знаку распорядителя бала все сорвали маски, и слуги вынесли на огромном блюде гору фруктового мороженого – самое желанное лакомство, когда ты разгорячен весельем.

Жозеф принес нам фарфоровое блюдечко, на котором лежали шарики ванильного мороженого и ломтики апельсинов. Пока мы лакомилась, пользуясь вместо ложек палочками песочного печенья, к нам подошел мажордом. Поклонившись, он в витиеватых выражениях сообщил, что его величество надеется, что праздник пришелся нам по душе, и предложил воспользоваться королевским гостеприимством и переночевать в замке.

Стоявшие вокруг гости замолчали, позабыв о мороженом. Жозеф поклонился, бормоча благодарности, а леди Бригитта невозмутимо кивнула:

– Передайте его величеству, что мы с удовольствием принимаем его приглашение. Это честь для рода Верей.

– Для вас апартаменты приготовлены рядом с покоями королевы, – поклонился мажордом леди Бригитте и Элише, а лорд и леди Верей могут расположиться в Голубой спальне, ваши вещи привезут в течение часа, если изволите.

– Я сама съезжу за вещами, – тут же решила свекровь.

– Как вам будет угодно, – сказал мажордом и добавил, посмотрев на нас. – Его величество выражает надежду, что вам понравится комната, и заверяет, что там вас никто не побеспокоит.

Намек был более чем прозрачен, и мы с Жозефом переглянулись.

На наше счастье леди Бригитта этого не заметила – мыслями она уже устраивалась в комнате, рядом с королевой. Ей хотелось, чтобы мой муж сопровождал ее и Элишу, но Жозеф отказался – перевезти вещи достанет и двух слуг. Ему, как и мне, не терпелось оказаться в королевской спальне.

Реальность превзошла все ожидания – я никогда не видела таких красивых и удобных покоев. Восточные ковры, бархатный балдахин, простыни из самого тонкого шелка, изящная мебель и смежная комната, в которой стояла огромная ванна…

– Твой король – замечательный, – сказала я, распуская шнуровку на корсаже, чтобы поскорее избавиться от платья и окунуться в горячую воду. – Я так ему благодарна! Посмотри, какая широкая кровать, какое зеркало! И ковер! Сегодня я буду танцевать для тебя.

– Я бы согласился на все прямо сейчас и без танцев, – сказал Жозеф, обнимая меня за талию. – Наконец-то мы одни. Только ты и я – чудно, правда?

– В королевской спальне и ночь должна быть королевской, – ответила я, уклоняясь от его поцелуев. – Имейте терпение, лорд Верей! Вашей супруге хочется предстать перед вами чистой и благоухающей.

– Для меня ты – самый душистый цветок, – заверил он, подталкивая меня к постели.

После недолгой шутливой борьбы я одержала победу и удалилась в ванную, прихватив кое-что из своего дорожного сундука.

Выкупавшись и расчесав волосы, я не стала одеваться. В княжестве, где родилась моя мать, танцовщицы не кутались в ткани. Танец – это движение тела, а не колыхание одежд. Однажды я уже танцевала перед мужем – в нашу первую брачную ночь, и оказалась в постели быстрее, чем смогла бы досчитать до тридцати. Больше у меня не было возможности развлечь его эротическим зрелищем, но сегодня у меня появился шанс полностью раскрыть мужу мои таланты.

Умение танцевать было одним из главных женских умений по трактату любви, и у родственников матери я с удовольствием училась искусству танца. Только это были совсем другие танцы, даже не те, что любили на родине моего отца. Нет, восточные танцы были мистерией, таинством, которое нельзя было показывать сторонним. Только небесам, только любимому мужчине. Подарком из Лаллапура я привезла сагаты – медные тарелочки, которые полагалось надевать на пальцы и вызванивать ими мелодию, аккомпанируя танцу.

Это настоящее мастерство – танцевать и играть одновременно, это называлось гармонией движения души и тела, а сегодня я чувствовала, что гармония движений переполняет меня.

Повязав на бедра газовый шарф, я распустила волосы и надела на пальцы сагаты, а потом вошла в спальню, чтобы одарить мужа красотой и любовью.

Глава 8. Чужая и желанная

– Ты их устроил? – спросил его величество Дидье Ланвар у мажордома сэра Лиммерика, когда шёл по коридорам своего замка к покоям королевы.

Сняв надоевшую волчью маску, король перебросил её сэру Лиммерику.

– Как вы и приказали, – ответил мажордом, – вдову с дочерью – в комнате рядом с её величеством, а лорда и леди Верей – в Голубой спальне.

– В Голубой? – король резко остановился. – Я же сказал тебе – в Жёлтой.

– Но Голубая ничуть не хуже, – ответил слуга, вполне невинно вскидывая брови.

Сэр Лиммерик служил у нынешнего короля уже давно, и знал своего хозяина лучше, чем кто-либо. Он никогда не лгал и ничего не скрывал. Но сейчас Дидье смотрел на верного слугу с подозрением, а тот, как ни в чем не бывало, пояснил:

– В Голубой им будет удобнее. Спальня расположена в стороне от основных комнат, там их никто не потревожит. Вы же хотели именно этого?

В простом вопросе королю послышался подвох, но мажордом даже глазом не моргнул:

– К тому же, в Жёлтой спальне сейчас меняют кладку в камине.

– Первый раз слышу, – буркнул Дидье и пошёл дальше.

– Начали только сегодня, – невозмутимо сказал сэр Лиммерик. – Я счел событие слишком незначительным, чтобы докладывать. Желаете, чтобы я сопровождал вас?

И в этом простом вопросе всё было не так просто. Но верный слуга оставался верным до конца – в лице его ничто не изменилось, и Дидье готов был поклясться, что Голубая гостиная и в самом деле стала пристанищем для молодоженов лишь по случайному стечению обстоятельств.

В Голубой гостиной обычно располагали представителей дипломатических миссий, потому что за стеной имелась потайная комната, а в стене – глазок, через который можно было видеть и слышать всё, что происходит в спальне. Дьявольское искушение для того, кто уже несколько дней мучается от страсти. И вот теперь так легко можно посмотреть на нее – на леди Верей, на Диану…

Сэр Лиммерик ждал ответа, а Дидье боролся с демонами в своей душе. Посмотреть, только посмотреть, какая она – когда вокруг нет посторонних, когда распускает волосы, когда снимает платье…

– Тогда я пойду, сир, – поклонился мажордом. – Мне ещё предстоит проводить гостей. С вашего позволения.

И он преспокойно направился в другую сторону, оставив короля один на один в борьбе со страстями. Дидье провожал его взглядом, понимая, что правильнее будет окликнуть слугу, приказать ему вернуться, чтобы вечер прошёл, как обычно – в компании супруги, в разговоре с сыном. Но язык словно окаменел, и произнести несколько коротких слов оказалось невозможным.

Мажордом скрылся за поворотом коридора, и Дидье выругался сквозь зубы.

Эта девчонка и в самом деле колдунья, как болтают о людях её страны. Разве можно объяснить иначе, почему он всё время думает о ней, почему хочет на неё смотреть, почему хочет… хочет её.

Оглянувшись по сторонам, король быстрым шагом пересёк несколько лестниц и арочных пролетов и остановился перед статуей горгульи, закрывавшей вход в потайные коридоры замка, а потом потянул горгулью за высунутый из клыкастой пасти язык.

Дверь, неотличимая от стены, открылась бесшумно, и король нырнул в темноту, даже не взяв факел. Он знал местные тайники наизусть, но никогда ещё не пользовался ими с такой дрожью и с таким нетерпением. И снова он подумал, что не зря слуга распорядился заселить гостей именно в эту спальню. Он уже разгадал тайные желания своего господина – такие же чёрные, как потайные ходы замка Ланвар. И если разгадал – то поступил так умышленно? Получается, Лиммерик предвидел и одобрял поступок своего короля. Что ж, старый чёрт мог бы собой гордиться.

Дидье подошел к стене, отделявшей его от спальни, и услышал приглушённые голоса, женский смех, от которого кровь закипала в жилах, а потом – странный мелодичный звон, будто кто-то встряхивал колокольчиками, создавая музыку…

Дидье в последний раз призвал себя к благоразумию, но уже знал, что нарушит все мыслимые нормы – человеческие и божественные. Уже нарушил, потому что возжелал чужую жену. Глубоко вздохнув, он нащупал на стене край створки, закрывавшей сквозное отверстие, сдвинул её и приник к «глазку».

Глазок располагался так, чтобы можно было без труда осмотреть всю комнату. И Дидье увидел леди Верей – Диану. Она стояла перед зеркалом, полуобнаженная, прикрытая лишь на бедрах газовой тканью. Чёрные волосы струились водопадом до пояса – в них так и хотелось зарыться лицом, вдохнуть их запах – незнакомый, сладкий, манящий. Король не сразу понял, что делает женщина – она медленно и волнующе поводила бедрами, вскинув руки над головой, а звенящая музыка сопровождала каждое движение.

Она танцевала!

Дидье отстранился от «глазка», пытаясь унять бешено забившееся сердце, а потом снова посмотрел.

Да, чужая жена танцевала – чувственно, странно. Он никогда раньше не видел подобных танцев. На пальцах красавицы были надеты небольшие медные диски, и она ловко выстукивала ими, создавая музыку для танца. Дидье следил за ней, не отрываясь, а она, как нарочно, распаляла каждым движением, извиваясь с таким исступлением, словно умирала от желания.

Вот она повернулась, блеснув улыбкой, и изогнулась назад, отчего распущенные волосы коснулись ковра, а высокие груди указали сосками точно вверх.

Рука сама собой легла на отвердевший член, потому что смотреть на это и оставаться безучастным смог бы только мёртвый. Дидье жадным взглядом ласкал женские груди – он видел их мельком, в темноте, выглядывавшими из приспущенных кружев, а теперь ими можно было любоваться открыто – упруго подрагивающими при каждом движении, жаждущими мужского прикосновения. Хотелось погладить их, сжать, поцеловать каждую, легко прикусывая соски, чтобы женщина в его руках изогнулась точно так же, предлагая ему себя, и застонала от страсти…

Он и сам застонал, все теснее вжимаясь в ладонь напряженным членом. Это была самая настоящая мука – видеть эту женщину так близко и не иметь возможности к ней прикоснуться. А почему не иметь возможности?.. Разве он не король?.. И разве всё в этой стране не принадлежит ему? А она показала, что он ей не противен. Впрочем, она не сказала и обратного, когда он напрямую намекнул ей о любви. Не поняла намека или отказала?..

Как во сне, Дидье потянул поясной ремень, расстегивая пряжку.

– Милая, если ты сейчас не подойдешь… – услышал он прерывающийся голос Верея, и с неудовольствием заметил и его самого.

Счастливый муж лежал на постели – голый, готовый к любовным подвигам, и смотрел на танцующую Диану, пожирая её глазами. Дидье поморщился – как глупо выглядит этот молокосос. Но и сам он, наверное, выглядит не умнее – прячась в темноте и рукоблудствуя. Он почувствовал стыд и злобу. Хотелось грохнуть кулаком в стену, заорать, чтобы парочка в спальне испуганно подскочила, как это было вечером, когда он застал их за поцелуями. С трудом сдержавшись, Дидье закрыл «глазок». Безумие… настоящее безумие… и ни к чему хорошему это не приведет, надо остановиться, пока не поздно…

Но разум был посрамлен, потому что король снова потянул задвижку, не в силах отказаться от зрелища, сводящего с ума.

Медные тарелочки зазвенели быстрее, теперь Диана повернула их ребром, отчего звук изменился – стал приглушенным и четким, без звона. Завертев бедрами, она поводила грудью, как голубка, призывающая самца, и черные волосы летели шёлковым покрывалом с одного плеча на другое, то скрывая гибкое женское тело, то открывая его.

– Ди!.. – умолял Верей, но она засмеялась.

Этот хрустальный смех!..

Дидье машинально отер пот со лба.

– Подождите немного, мой господин! – промолвила Диана, кланяясь на восточный манер – сложив руки ладонями перед грудью, а потом опять начала танцевать, покачивая бедрами и играя волосами. – Терпение, мой повелитель, любовь слаще, когда путь к наслаждению долог…

Она звала этим танцем. Звала, обещая наслаждение, обещая любовь и страсть – чистую, без дурацких правил и условностей… Это была женщина совсем иной породы чем те, которых он знал – настоящая женщина. Радостная, открытая, искренняя, прекрасная в проявлении своей любви.

И чужая.

Король прикусил нижнюю губу, когда Диана скользнула на постель, раскрывая объятия мужу. Верей тут же облапил ее, хватая за груди, срывая газовую ткань и кладя руку на треугольный холмик – гладкий, без единого волоска, бесстыдный в своей наготе, нежный, как лепестки розы.

Диана всхлипнула и запрокинула голову, опуская ресницы. Верей бросил её на подушки и торопливо склонился к ней, разводя стройные женские ноги и нацеливаясь уже торчащим членом.

Это было невыносимо – видеть эту женщину с другим, пусть она и принадлежала другому. Дидье прижался щекой к стене, отворачиваясь. Но слышать он не перестал, и сдавленный вскрик Дианы отозвался в его душе болью и восторгом. Ревность и трепет, муки совести и вожделения – раньше он и подумать не мог, что можно испытывать столько чувств разом. Если бы это он был там, на шелковых простынях, рядом с ней, он ласкал бы её с большим пылом, и дал бы ей больше страсти. Верей дурак, он не достоин такой женщины…

Молодой муж уже достигал пика наслаждения, судя по сопению и убыстрившимся ударам плоти о плоть, а Диана, наоборот, затаилась. Женщина, которой хорошо, не молчит. Её вздохи опаляют, иногда она всхлипывает, что-то шепчет…

«Простите, сир, я потерял голову…» – услышал Дидье, как наяву, голос Верея.

Нет, это он потерял голову.

Презрев все законы морали, король посмотрел в «глазок». Как раз в этот момент Верей вскрикнул и замер, а потом скатился с жены.

– Любимая… милая… Ди… – бормотал он, тяжело дыша. – Я счастлив… я безмерно счастлив…

Она поцеловала его в плечо и вытянулась рядом с мужем. Рука её легко порхала по его торсу, но Верей уже сонно прикрыл глаза.

А Диана не была удовлетворена. Дидье видел это, чувствовал. Вот она чуть сжала колени и подвигала бёдрами, а на губах появилась грустная улыбка. Потом женщина повернулась на бок, спиной к мужу, который уже сладко посапывал, разметавшись. Теперь король мог видеть её лицо – смуглое, темноглазое, с гордым разлетом бровей. Верхняя губа немного коротковата, и поэтому кажется, что леди Верей всегда чуть улыбается. Вот и сейчас видна была белоснежная полоска ровных зубов, особенно ярких по сравнению с золотистой кожей. Но женщина не улыбалась, она даже вздохнула – коротко, удрученно, как будто резанула по сердцу ножом.

Зажав ладони между коленями, Диана смотрела на огонек оплывшей свечи, а Дидье казалось, что она смотрит на него.

Она не была удовлетворена, и, промучившись сколько-то, приласкала себя. Одна рука её осталась между стиснутыми бёдрами, а другая легла на грудь – сжала, ущипнула сосок…

Дидье обезумел по эту сторону стены. Если бы сейчас он был рядом. Он, а не этот молодой осёл. Разве можно допустить, чтобы такая женщина ласкала саму себя? Это противно природе, это…

Бедра Дианы двигались теперь так же, как в танце – чувственно, ритмично. Тонкие пальцы играли то одной грудью, то другой, и королю представлялось, что это он ласкает податливое золотистое тело.

Может, в это время она мечтала о нём. Так же представляла, что это он берет её. Уперевшись лбом в стену, Дидье сжал член, лаская его в такт движениям Дианы, не отрывая от женщины взгляда. Он бы любил её медленно, смаковал, как хорошее вино. Разглядывал, как редкое произведение искусства, гладил бы нежно, как породистую лошадь.

Диана задвигалась быстрее, губы её приоткрылись, из них вырвался полувздох или полустон, а потом рука, сжимавшая грудь, поникла, а золотистое тело вздрогнуло, и колени разжались… В исступлении терзая член, Дидье тоже чувствовал развязку – ещё немного, и он взорвется… Еще чуть…

Но Диана воровато оглянулась на мужа, коротко вздохнула и осторожно подтянула покрывало, лежавшее в изножье кровати. Глядя, как она заботливо укрывает спящего Верея, Дидье ощутил разочарование. Разочарование и злость – чужая жена думала вовсе не о нём, не о короле. Она мечтала о своём муже. И это напрочь уничтожило всё желание.

Возбуждение спало, и король застегнул поясной ремень, чувствуя себя отвратительно. Больше всего хотелось ударить кого-нибудь – просто так, чтобы выпустить ярость. А еще лучше – придушить. Например, Верея.

Закрыв «глазок», Дидье пошёл к выходу, едва не скрипя зубами. Пожалуй, сейчас он не смог бы с уверенностью сказать, кого ненавидел больше – себя за слабость, Верея – за беспросветную тупость, или эту черноволосую девчонку, которая взглядами и улыбками лишила его покоя…

Глава 9. Королевская ночь

Открыв дверь в спальню жены, Дидье сразу увидел и её, и сына. Они сидели в креслах у шахматного столика и, судя по всему, заканчивали очередную партию без особого интереса.

При появлении мужа, Тегвин радостно встрепенулась, а Дреймонд, воспользовавшись тем, что она отвернулась, стащил её коня.

– Поставь фигуру на место, – велел Дидье, проходя в комнату и сбрасывая сапоги. – И привыкай честно вести игру.

Служанка тут же принесла ему мягкие домашние туфли и помогла надеть, встав перед его величеством на колени.

Дреймонд, скривившись, вернул коня на клетку, но Тегвин проворно перемешала фигуры:

– Я сдаюсь, дорогой. Я всё равно бы проиграла.

Дреймонд, которому недавно исполнилось восемнадцать, поспешил с ней согласиться. Такое поведение сына – наследного принца, покоробило Дидье и не прибавило спокойствия.

Усевшись в кресло у камина, он подпер подбородок кулаком и мрачно смотрел в огонь, не замечая, что жена поднесла ему бокал с разбавленным вином, подогретым со специями и дольками апельсина.

– Вы чем-то огорчены, милорд? – спросила Тегвин.

– Отец просто устал, – заявил Дреймонд, закладывая руки за голову и вытягивая ноги. – В вашем возрасте уже нельзя столько танцевать.

Упоминание о возрасте разозлило ещё больше. Дидье впервые подумал, что леди Диана – ровесница его сына.

– Мне не так много лет, чтобы я устал после одного-единственного танца, – сказал он резко.

– Но это был бурный танец, – сказал сын, улыбаясь углом рта.

– Дреймонд, – мягко одернула его мать.

– Ты что-то хочешь сказать? – Дидье повернулся к сыну, поглядев в упор.

Юнец поднялся из кресла, одергивая богато украшенный вышивкой камзол. На сегодняшнем маскараде принц был в образе единорога – сейчас маска лежала в углу, поблескивая позолоченным рогом. Принц Дреймонд был не слишком похож на отца – больше на мать. Светловолосый, среднего роста, достаточно крепкий, чтобы считать себя справным рыцарем, но вряд ли он сможет сражаться в полном вооружении от рассвета до заката, а потом ещё ехать сутки в седле.

– Что-то сказать?.. – сын сделал вид, словно припоминая. – Даже не знаю, что вам ответить, отец. Хотя… Нет, ничего. Само собой разумеется – ничего. Доброго вечера, – он поклонился королю. – Доброго вечера, матушка, – он поцеловал мать в щёку. – Спокойной вам ночи, дорогие родители.

Когда дверь за принцем закрылась, королева устало всплеснула руками:

– Он обижен на вас.

– Он всегда на кого-то обижен, – ответил Дидье. – Не стоит придавать этому большого значения.

– Дреймонд просил вас пригласить на первый танец леди Элизабет Сатис, – тихо напомнила королева. – Он уже пообещал ей…

– Я поступил так, как посчитал нужным, – ответил Дидье угрюмо. – А нашему сыну пора запомнить, что он – будущий король, и не следует опрометчиво раздавать обещания женщинам, к которым залез в постель.

– Да, конечно, – поспешила согласиться королева. – Вы не голодны? Вы ничего не ели на празднике. Я прикажу, чтобы принесли ужин сюда?

– Нет, не хочу.

– Тогда, может быть, ванну?

– Нет, – он ответил резче, чем следовало, и жена тут же опустила голову.

Дидье смотрел на её бледное лицо – такое домашнее, неяркое, привычное. Несомненно, его жена – достойная женщина. Они вместе уже столько лет, и ни разу она не дала повода для недовольства. Благородная, тихая, скромная, добрая – такой и должна быть женщина. За всю их семейную жизнь она ни разу не показалась ему голой, и даже в постель надевала длинную рубашку, а перед выполнением супружеского долга гасила все свечи.

Король смотрел на свою жену, а перед мысленным взором стояло совсем другое лицо – смуглое, с алыми губами и блестящими, как ежевика после дождя, глазами.

– Что-то случилось? – спросила королева, и так как король не ответил, повторила вопрос.

– Ничего не случилось. Что за глупости? – Дидье вскочил из кресла и раздраженно заходил по комнате.

Леди Тегвин проследила за ним взглядом, а потом достала рукоделие и занялась кружевной тесьмой. Только руки её дрожали так, что иголка постоянно падала на колени.

– Вы неспокойны, – сказала женщина кротко. – Почему бы вам не облегчить душу?

– На исповеди? – фыркнул король.

– Как вам будет угодно. Можно на исповеди, но легче рассказать близкому человеку, что вас гнетет. Вы вернулись из поездки сам не свой…

Король остановился и долго молчал, перекатываясь с пятки на носок, а потом спросил:

– Как получилось, что я – добившийся абсолютной власти, живу здесь, словно в клетке? Почему радости мира проходят мимо меня? Почему я должен следовать правилам, установленным неизвестно кем и непонятно для чего?

– Вы государь, – размеренно ответила леди Тегвин, – ваша первая обязанность – хранить страну от хаоса. А значит, вы должны показывать пример всем и во всём. В том числе и в следовании законам и правилам.

– Какой пример?! – вспылил Дидье. – Как стать несчастным?

От его голоса леди Тегвин побледнела и уронила шитье. Иголка скатилась с колен и упала в пушистый ворс ковра, а женщина даже не осмеливалась наклониться, чтобы её отыскать.

– Простите меня, – сказал Дидье, остывая. – Я не должен был на вас кричать.

Королева подобрала юбку и опустилась на колени, отыскивая оброненную иглу. Дидье наблюдал, как она осторожно обшаривала ковер, все ниже наклоняя светловолосую голову. Он почувствовал угрызения совести и повторил:

– Вы простили меня? Отвечайте.

Леди Тегвин слабо улыбнулась, найдя пропажу. Вернувшись в кресло, она с преувеличенным старанием разгладила примётанные кружева, вдела нитку в иглу и сказала:

– Вот проклятие и свершилось, мой дорогой муж.

– Какое проклятие? – проворчал он.

Она посмотрела ему в глаза:

– Вы полюбили.

– О чём вы? – спросил Дидье сердито, а сердце опалило предательское пламя.

Он и ждал, и боялся того, что сейчас услышит. Потому что сам никогда бы в этом себе не признался. Никогда. Никогда…

– Всё дело в леди Верей, верно? – королева улыбнулась, но губы её задрожали. – Она красива, я видела. Но… мне искренне её жаль. Бедная девочка… не знаю, сможет ли она выдержать вашу любовь…

– Вы несете бред, – Дидье сбросил туфли, натянул сапоги и вышел из спальни жены, хлопнув дверью.

Он почти бегом преодолел два этажа, кипя от ярости. Навстречу ему попалась одна из служанок королевы – белокурая девица с ярко-голубыми, словно нарисованными эмалью, глазами. Она несла сложенные простыни и поклонилась, увидев короля.

– Ты! – окликнул он её. – Подойди.

Служанка приблизилась, и он взял её за подбородок, погладив большим пальцем пухлые губы.

– Милорд?.. – прошептала она, и глаза заблестели.

Ясно, как майский день, что она не была бы против, вздумай он задрать ей подол в коридоре, как Верей. Но это было не то, и Дидье убрал руку и мотнул головой, приказывая девице уйти.

Его спальня находилась в северном крыле, и слуги, зная, что король не любит суеты перед сном, уже удалились, оставив воду для умывания, вино и фрукты, свежее белье. Постель была разостлана, и край одеяла услужливо откинут – во всём чувствовались забота, тепло и спокойствие. Но спокойствия не было и в помине.

Дидье скинул камзол и швырнул его, не глядя. Потом потянул вязки на рукавах рубашки и порвал их, потому что не хватило терпения развязывать затянувшиеся узелки. Стащив рубашку, король скомкал её и замер, глядя на себя в зеркало.

Ему исполнилось тридцать шесть. Двадцать из них он был лордом, четырнадцать – королем. Леди Верей едва ли родилась, когда ему пришлось встать во главе войска, чтобы отстоять свои земли от соседей, только и мечтавших, как отхватить кусок пожирней.

Дверь приоткрылась, и в спальню без стука вошла женщина – не слишком молодая, но красивая и статная, в платье замужней леди, но с распущенными, как у девушки, рыжеватыми волосами. Она держала подсвечник с двумя свечами и не поклонилась королю.

– Доброго вечера, сир, – сказала она. – Вот, принесла вам свечи, и хотела спросить – не понадобится ли ещё что-нибудь.

– Ты точно не понадобишься, – ответил он, бросая рубашку вслед за камзолом. – Свечи можешь унести, я хочу спать.

– Судя по тому, что рассказала Иветта, то, что вы хотите – вовсе не сон, – промурлыкала она, оставляя подсвечник на столе. – Вы намерены спать в одиночестве? Я могла бы… – и она встряхнула волосами, томно глядя на короля.

Однажды он поддался на эту уловку – на томные взгляды и кошачьи повадки, но теперь почувствовал лишь отвращение. Отвращение к этому роскошному женскому телу, к зазывному взгляду …

– Ты могла бы убраться, Сибилла, – спокойно приказал он. – Сделай все сама, чтобы мне не пришлось выталкивать тебя взашей. Ты, все-таки, благородная дама.

Она хотела говорить, но Дидье нахмурился, и женщина быстро передумала. Зашуршал шёлк, стукнула, закрываясь, дверь, и король остался один.

Да, Тегвин оказалась права. Зло свершилось. Он влюбился в Диану Верей и желал только её.

Глава 10. Дамский кортеж

На следующий день предполагались лошадиные скачки, и благородные лорды вовсю делали ставки, обсуждая, какая лошадь победит. Жозеф предлагал выставить Мореру, но я отказалась. Я слишком любила свою лошадь, чтобы позволять ей участвовать в бегах.

– Уверен, она пришла бы первой, – настаивал мой муж. – Подумай, какие мы могли бы получить деньги!

– А если она порвет сухожилие? Или поранится? – не сдавалась я. – Нет, Жозеф, я никогда не соглашусь. Выставляй своего жеребца, если так хочется денег!

Не знаю, чем бы закончился наш спор, но в это время к нам подошел мажордом – воплощение респектабельности и величия. Мы с Жозефом замолчали, одинаково досадуя, что свидетелем ссоры оказался посторонний человек, но мажордом поклонился, будто ничего не произошло, и обратился ко мне:

– Леди Верей, его величество хотел бы перед завтрашними скачками устроить выезд всадников. Сначала поедут мужчины, потом женщины. Вы говорили ему, что любите верховую езду. Не будете ли любезны принять приглашение и участвовать в выезде?

Я посмотрела на Жозефа, не зная, что ответить, но он только пожал плечами – он тоже ни разу не видел подобных развлечений.

Мажордом с готовностью рассказал нам суть выезда – всадники по очереди объезжают поле, на котором будут проводить скачки, и каждый показывает свои умения в выездке.

– В прошлом году сэр Колвин поразил всех, когда гарцуя, повернулся в седле лицом к хвосту лошади, а потом обратно, – рассказал мажордом, сдержанно усмехаясь. – От дам подобных подвигов не требуется, им достаточно просто усидеть в седле. Обычно костюмы для выезда готовят сами участники, но его величество приказал, чтобы вам сшили платье за ночь. Фасон – по вашему желанию.

Слушая его рассказ, я чуть не запрыгала от восторга.

– Хорошо, пришлите портних, – сказала я, подмигнув Жозефу. – И еще мне бы хотелось получить шесть метательных кинжалов. Это возможно?

– Вы будете метать ножи в цель? – мажордом утратил невозмутимость и вытаращился на меня.

Жозеф только хмыкнул, уже понимая, что я затеяла.

– Почему нет? – спросила я у удивленного господина. – Если поставите мишень, будет еще лучше. Но если нет, я не промахнусь и в столб.

– Я потрясен, – только и произнес он. – Но мне надо спросить разрешения у его величества, позволит ли он такую забаву.

Он удалился, а через некоторое время ко мне явились портнихи, и принесли письменное разрешение короля на увеселение с применением кинжалов. Письмо было прочитано вслух при Жозефе, леди Бригитте и Элише, и моя золовка тут же разревелась от досады.

– Что она вытворяет?! – всхлипывала она, размазывая слезы. – Это недопустимо, когда замужняя женщина себя так ведет!

Но Жозеф промолчал, сделав вид, что ничего не услышал, а леди Бригитта ещё раз внимательно перечитала королевское разрешение. Лицо её ничего не выражало, и я не могла угадать, о чём она думает.

– Матушка, запретите ей! – канючила Элиша, а я про себя решила, что даже если леди Бригитта костьми ляжет, я выступлю на завтрашних скачках.

Ничего постыдного в этом нет. И выступив в кортеже, я покажу, что ничуть не хуже северных леди, а во многом и превосхожу их.

– Думаю, Диана уже не может отказаться. К тому же, это честь – участвовать в праздничном выезде, – изрекла свекровь, и Элиша гневно завопила. – Не ори, – одернула её мать. – Если тебе не повезло с мужем, не стоит завидовать другим.

Элиша пошла красными пятнами, а я отвернулась, скрывая улыбку, и почти простила леди Бригитте её грубость и сухость. Я поблагодарила свекровь и поцеловала мужа, но о том, какой костюм я попросила сшить к завтрашнему дню, не сказала даже Жозефу. Портнихи выслушали меня с таким же потрясенным видом, как мажордом, но пообещали сделать, как приказано.

Предстоящее выступление необыкновенно радовало меня, несмотря на хныканье Элиши. Когда свекровь с золовкой ушли в свою спальню, я не могла усидеть на месте и бродила по комнате, разминая мышцы. Всё-таки, я почти месяц не тренировалась, но была уверена, что на завтрашнем выступлении не оплошаю.

Уже ближе к полуночи принесли метательные кинжалы – небольшие, как раз для женской руки. Я тут же их опробовала, несколько раз метнув в сундук, в котором перевозились мои платья. Жозеф заворчал, что не надо портить вещи, но я только расцеловала его в обе щеки. Ночь мы провели крайне бурно, и всё равно утром я чувствовала себя бодрой и готовой к подвигам. Портнихи принесли костюм, и я выгнала Жозефа из спальни, чтобы примерить наряд в одиночестве.

Это был необычный наряд. Рубашка из черного шёлка, шёлковые черные шаровары, завязывающиеся тесьмой пониже колена и возле щиколотки, и черный платок, который надо было повязать на голову особым способом – чтобы были открыты только глаза. Так в княжестве, откуда была родом моя мать, одевались разбойники.

Метательные кинжалы я подвесила к поясу, в специальных ножнах, которые мне тоже ссудили из королевской оружейной.

Теперь можно было и позабавиться.

Глава 11. Кинжал летит

– Никогда ещё не было таких веселых праздников, – сказала миледи Тегвин. – Гости очень довольны.

– Да, ты права, – ответил Дидье, из королевской ложи наблюдая выезд всадников.

Господа рыцари хвастались выправкой и великолепными жеребцами лучших пород, гарцуя перед публикой. Особо ловкие награждались громкими аплодисментами и восторженными криками.

Посмотреть на скачки собрались не только королевские гости, но и простые горожане. Разумеется, им позволили смотреть с противоположной стороны, даже близко не подходя к ложам и скамьям благородных господ, но простолюдины были рады и этому.

Благородные господа тоже по достоинству оценили великолепное зрелище, а дамы бросали самым бравым и красивым рыцарям свои рукава в знак восторга и признательности.

Смех, фанфары и барабаны, ржание лошадей и звон сбруи – всё это горячило кровь и наполняло весельем. А ещё были яркое солнце и ясное небо без единого облачка, и на поле уже пробивалась первая трава – нежная, светло-зелёная, которую тут же затаптывали копыта.

Но Дидье не разделял восторгов зрителей. В этот раз его не интересовали ни кони, ни всадники. Леди Верей пожелала метать кинжалы – вот это была новость! Когда мажордом передал ему пожелание Дианы, он не нашёлся с ответом.

– По-моему, леди уверена в себе, – сказал сэр Лиммерик, сжал губы, а потом не выдержал и хохотнул, но тут же извинился: – Простите, ваше величество. Так вы удовлетворите её просьбу?

– Пусть делает, что пожелает, – сказал Дидье.

– Кинжалы тоже предоставить?

– Не вижу причин, чтобы ей отказывать, – король пожал плечами. – Ты думаешь, она собирается кого-нибудь убить под шумок? Меня, например?

– Сомневаюсь, что леди Верей способна на убийство, – сказал сэр Лиммерик деликатно. – Она – нежное создание.

На этом и порешили. И сейчас Дидье ждал появления дам, стараясь скрыть нетерпенье.

Не он один ожидал выезда дамского кортежа. Принц Дреймонд, сидевший между отцом и матерью, довольно потер руки, когда фанфары объявили конец выезда мужского кортежа.

– Леди Сатис тоже участвует, – сказал принц, ерзая в кресле.

– Леди Сатис очень красива, – подтвердила королева. – Но не стоит так выказывать своё ожиданье. Веди себя спокойнее, как и положено будущему королю.

Принц тут же замер и нахмурился, старательно подражая отцу.

А на поле тем временем выехал женский кортеж. Дам приветствовали с ещё большим пылом, чем рыцарей. Благородные леди – девицы и юные замужние женщины – ехали парами, в дамских сёдлах. Крупы лошадей до самых бабок покрывали подолы платьев – алых, синих, жёлтых, украшенных изящной вышивкой.

Дамы хвастались богатством нарядов и украшений, распущенные волосы струились по ветру, а драгоценные камни в головных уборах и на сбруе ослепительно сверкали.

Казалось, что волшебницы-феи снова появились на этой земле, чтобы прельщать и соблазнять смертных мужей.

– Леди Сатис в желтом платье! – сказал Дреймонд, оглушительно хлопая в ладоши.

Дама в жёлтом и в самом деле притягивала взгляд – белокурая, в золотой парче, сияющая, как солнце, она восседала на светло-серой лошади и поворачивала лилейно-белое лицо в одну сторону и другую, чтобы все могли насладиться её жемчужно-золотой красотой.

Но вдруг в рядах дам произошло смятение, а зрители и вовсе потеряли дар речи – нарушая движение кортежа, вопреки всем правилам, на поле галопом вылетела черная лошадь, на которой восседал мужчина, закутанный во всё черное. Даже лицо было скрыто под плотным чёрным шелком – видны только глаза. Лошадь была так же необычна, как всадник – лёгкая, гладкая, совсем не похожая на мохнатых тяжеловесов северной породы. К тому же, хвост у нее стоял высоко на крупе и пушился метёлкой, придавая сходство с собакой.

– Что за невежа! – возопил принц, вскакивая, потому что белая лошадь леди Сатис испуганно всхрапнула и дернулась в сторону, едва не уронив всадницу. – Остановите его! Это дамский выезд!

Словно услышав принца, всадник открыл лицо, и зрители дружно ахнули – в мужском костюме, в седле по-мужски, сидела женщина!

Сердце Дидье забилось, как птица, потому что он узнал всадницу в чёрном сразу. Диана Верей.

Промчавшись по полю галопом, чёрная лошадь пошла на второй круг. Зрители испуганно закричали, а Дидье чуть не подскочил следом за сыном, потому что ему показалось, что всадница вылетела из седла на повороте.

Но леди Верей не упала – чудом держась на боку лошади, цепляясь коленом за луку, она проехала половину круга, а потом ловко вскочила в седло и повисла уже с другой стороны.

– Это женщина или летучая мышь?! – заорал принц.

Королева прижала ладони к щекам, наблюдая подобное бесстрашие.

Словно в ответ, Диана вскочила на седло и, балансируя, выпрямилась в полный рост, держа уздечку одной рукой.

Такого в Ланваре еще не видели, и люди лезли по головам в первые ряды, чтобы ничего не пропустить.

Черный шёлк летел, как чёрные крылья, и распущенные волосы всадницы пластались по ветру. Усевшись в седло, леди Верей вскинула руку, и все замерли, ожидая новое зрелище.

Дамский кортеж сбился, как стадо овец, в центре поля, и женщины, желавшие покрасоваться нарядами, недовольно подтягивали подолы, чтобы не зацепиться за сбрую соседок. Но на их недовольство никто не обращал внимания – все смотрели на всадницу в чёрном.

Вот на поле выставили деревянный щит с намалеванной мишенью – в такую стреляли на тренировках королевские рыцари. Всадница направила лошадь мимо мишени, и восторженный рёв накрыл поле – сверкнув на солнце, с ладони леди Верей сорвался метательный кинжал и вонзился в самый центр мишени.

Снова и снова поворачивая лошадь, женщина метко швыряла кинжалы с замахом и без, снизу, и обернувшись через плечо, и каждый бросок достигал цели, а вороная лошадь даже не замедляла стремительного бега.

– Какая точная рука у леди Верей, – сказал сэр Лиммерик, стоявший за креслом короля. – Кто бы мог ждать от нежной красоты такой силы.

– Ха! Не удивительно! – фыркнул принц, падая в кресло и потирая подбородок, на котором только-только начали появляться первые волоски. – Говорят, у них там все женщины любят притворяться мужчинами.

– Это неправда, – сказал Дидье, и ему лишь усилием воли удалось говорить ровно.

Выезд Дианы ошеломил его, взволновал, заставил кровь быстрее заструиться по жилам. Такое же возбуждение охватывало на охоте, во время погони за оленем-двухлеткой.

Мужской костюм шёл ей бесподобно, и струящийся шёлк ласкал гибкое тело. Только вчера Дидье видел это тело безо всяких покровов, и сейчас невольно представлял её себе обнаженную – с гладкой, как у кобылицы кожей, стройную, гибкую и удивительно сильную.

– Лошадь кажется крохотной, – продолжал сэр Лиммерик, – но готов поклясться, она выдержит недельный переход и будет все так же резва.

– И хвост у нее задран, как у сучки, просящей случки, – насмешливо сказал принц, понизив голос, чтобы слышали только отец и ближние слуги.

– Это особая порода, – объяснил мажордом. – Говорят, эти лошади и в самом деле преданы, как собаки. Посмотрите, леди Верей почти не правит поводьями. Мне кажется, лошадь слушается ее голоса. Такое понимание редко бывает между хозяином и животным. Надо отдать леди должное – она умеет подчинять… зверей.

Дидье сделал вид, что не расслышал последних слов, а принц вынужден был признать правоту сэра Лимерика.

– Ваша правда, наездница она знатная, – сказал принц и добавил: – Верей рассказывал, она скачет на нем с таким же пылом.

– Что за сплетни? – спросил Дидье резко, не отрывая взгляда от Дианы, которая метнула в цель последний кинжал, а потом взбодрила лошадь, заставив её встать на дыбы, чем вызвала новую волну восхищения.

– Это не сплетни, – заявил принц, прищурившись на всадницу в черном. – А ещё Верей рассказывал, что она выщипывает волосы – везде гладкая, как персик. Он прямо слюни на неё пускает. Но тут не поспоришь – горячая девка. Такой место где-нибудь в монастыре святой Магдали…

Он не договорил, потому что крепкая отцовская оплеуха отбросила его на спинку кресла. Дидье ударил сына коротко, без замаха, даже не глядя, и мало кто понял, что произошло. Только мажордом кашлянул в кулак, да королева бросилась к сыну, который зло сверкал глазами на отца.

– Ты будущий король, а не сплетник из подворотни, – сказал Дидье. – Изволь вести себя соответственно своему положению.

Дреймонд хотел ответить, но мать предостерегающе схватила его за руку, покачав головой.

– Бить принца при всех, всё же, не стоило, – пробормотал мажордом, наклоняясь к королю и делая вид, что просто желает подлить в бокал воды с лимоном и медом.

Дидье даже не повел бровью, но эта невозмутимость не обманула старого слугу.

– Лорду Верею досталось настоящее сокровище, – сказал он на ухо королю, одновременно смахивая салфеткой невидимые пылинки с подлокотника, – но он, похоже, только и ждёт, чтобы его ограбили.

– Замолчи, – сказал Дидье, не поворачивая головы.

– Слушаюсь, сир, – тут же согласился сэр Лиммерик.

Тем временем чёрная лошадь шагом объехала поле, помахивая пышным хвостом, а ее всадница приветственно помахивала рукой зрителям. Когда лошадь проходила мимо королевской ложи, Диана прищёлкнула языком и хлопнула кобылу по шее.

Зрители взревели от восторга, потому что чёрная лошадь низко поклонилась, их величествам, склонив морду до самой земли и изящно выставив переднюю ногу. Диана ласково потрепала лошадь по холке.

Глядя на смуглое смеющееся лицо, Дидье испытывал самые жесточайшие муки вожделения. Чужая жена была такой красивой, такой притягательной, она была полна жизни, молодости, дерзости…

– Вы поразили нас, леди Верей! – воскликнула королева, приветственно помахивая платком.

Из-за шума Диана не услышала её и заставила лошадь подойти поближе.

– Что вы сказали, ваше величество? – спросила она учтиво, но без тени подобострастия.

Королева хотела повторить, но король перебил.

– Вы уверены, что вы – леди, а не разбойник? – спросил он.

Шутка понравилась всаднице, и она расхохоталась, показав белоснежные зубы.

– Уверена, ваше величество! И вы тоже не сомневайтесь! – ответила она со смехом и защёлкала языком, понукая лошадь развернуться и помчаться к выходу.

Дидье смотрел на молодую женщину, не отрываясь, вцепившись в подлокотник так, что костяшки пальцев побелели – прекрасный всадник поразил кинжалом мишень, а ему показалось, что кинжал был нацелен в его сердце.

Глава 12. Охота началась

На следующий день устроили лисий гон. Я старалась держаться подальше от охотников, а когда таксы затравливали лисиц, отстала и свернула в буковую рощу, чтобы не слышать отчаянного лая и визга погибающих зверей.

Возвращаясь вместе со всеми, я увидела, как главный лесничий подносил королю кинжал старинной работы, и его величество коснулся кинжалом с привязанной к нему еловой веточкой, каждой лисьей тушки. Жозеф объяснил мне, что это древний обряд, чтобы умилостивить души убитых зверей. Так они не будут мстить охотникам.

Обряд показался мне странным, как и многие северные обычаи. Несмотря на радость, которую я получила от скачки, на душе у меня было тяжело. И, слушая вечером, уже в спальне, болтовню Жозефа, я принуждала себя улыбнуться и время от времени кивала, чтобы он видел мое участие. Муж лежал на кровати и похвалялся двумя убитыми лисами. Добытых зверьков отдали королевским скорнякам, и мой муж, валяясь на кровати, рассуждал, как красиво я буду выглядеть осенью в лисьей шапке.

Я приняла ванну и переоделась в рубашку и халат, готовясь ко сну, когда в дверь постучали и мажордом объявил о предстоящем визите короля. Я метнулась в сторону сундуков, чтобы одеться, но Жозеф уже впустил венценосного гостя и рассыпался в любезностях и благодарностях за оказанную честь.

Дидье Ланвар медленно кивнул, повернул голову и увидел меня – простоволосую, в исподнем, и взгляд короля пригвоздил меня к месту, как арбалетная стрела несчастную лисицу. Впервые я стояла перед посторонним мужчиной в том виде, в котором меня полагалось видеть лишь мужу. Я пыталась прикрыться волосами и мечтала только об одном – чтобы убежать в ванную комнату и спрятаться там.

– Не надо беспокоиться, леди Верей, – сказал король. – Я пришел, как друг, вам нечего меня бояться. Посмотрите, я тоже одет не для официальной встречи.

На нем и в самом деле были лишь безрукавка и простые полотняные штаны. Вместо сапог на ногах были домашние туфли, отороченные лисьим мехом. Я уставилась на этот рыжий мех и больше ни о чем не могла думать, как о несчастных лисицах, убитых сегодня.

Жозеф усадил короля в кресло и суетился вокруг, спрашивая, не угодно ли гостю чего-нибудь, а я продолжала стоять возле кровати, не смея поднять глаза и чувствуя себя стыдно и неловко.

– Предложи своей жене присесть, Верей, – сказал вдруг король. – Что с вами, леди Диана? Вы нездоровы? Я не видел вас на охоте.

– В самом деле, Ди, ты же хозяйка, – сказал Жозеф, делая за спиной короля выразительные движения руками, призывая, чтобы я пришла в себя. – Предложи его величеству вина и фруктов. Это огромная честь для нас, что вы, сир, почтили своим присутствием…

– Леди нездорова? – перебил его король.

Мне пришлось отвечать, и я постаралась улыбнуться – в конце концов, если мой муж считает, что нет ничего неприличного в том, что почти ночью в нашу спальню входит чужой мужчина, почему я должна строить из себя скромницу? Может, это еще один из северных обычаев?

– Благодарю за беспокойство обо мне, ваше величество, – ответила я, потуже затягивая поясок халата и подходя к столику, на котором стояли кувшин с вином и бокалы, – я была на охоте. Просто ехала в самом хвосте. Я уже говорила вам, если вы помните, что не люблю подобных развлечений.

– А зря! – весело воскликнул Жозеф. – Его величество лично подстрелил десять лисиц! Да так метко – почти не попортив шкурок! А одну…

Я как наяву услышала отчаянный визг погибающих лисиц, и король заметил, что мне не по себе.

– Оставь, Верей, – перебил он Жозефа. – Твоей жене не нравится слушать об охоте, будем уважать её желания. Я рассчитывал развлечь вас, леди Диана, но получается, что только огорчил. Поэтому в качестве извинений прошу принять лисиц, которых я добыл на охоте. Шкуры выделают и передадут вам.

Я взглянула на туфли, отороченные лисьим мехом, и вздрогнула. Но Жозеф уже рассыпался в благодарностях по поводу столь щедрого подарка.

– Ты будешь выглядеть, как богиня, Ди! Мы сошьем тебе накидку из лисьего меха!

– Несомненно, в такой накидке красота твоей жены засияет ещё ярче, – сказал король. – Но вы опять не рады, леди?

– Мне трудно отказать, когда вы предлагаете от чистого сердца, – сказала я, наливая вино в бокал, – но это слишком щедрый подарок, ваше величество. И о каких извинениях вы говорите? Вы ничем меня не оскорбили, а значит, вам незачем просить прощения. Мне хватит двух лисьих шкурок, добытых моим мужем. Свою добычу вам лучше преподнести миледи королеве. Думаю, она будет счастлива.

Лицо Жозефа вытянулось.

– Нельзя отказывать, Ди! – сказал он громким шепотом.

Я промолчала, разрезая яблоко и сосредоточив на нем всё внимание. Визит короля нравился мне всё меньше и меньше, и я не могла отделаться от мысли, что его появление у нас – это очень неспроста. Что-то гнетущее повисло в воздухе, и я лишь удивлялась, как Жозеф не заметил этого напряжения, продолжая беззаботно болтать.

– Если не хотите принять их, как извинение, – заговорил король, совсем не слушая моего мужа, – то примите, как знак восхищения. Вчера вы поразили всех, и меня тоже. Даже не подозревал таких талантов в женщине.

– Да, думаю, многие не подозревали, что женщина способна на что-то, – ответила я сдержанно. – Но и это не повод для подарков. Угоститесь вином, ваше величество.

У нас не было подноса, и бокал королю мне пришлось подавать из рук в руки, а рядом с креслом на шахматный столик я поставила блюдце с нарезанными яблоками.

Принимая бокал, король коснулся моих пальцев. Это прикосновение почему-то напугало меня, и я поспешила отойти. Странно, ведь мы танцевали с его величеством, и я не испытывала никаких тревог и страхов… Почти…

Наверное, дело в необычной обстановке. Будь я одета и причесана, я бы чувствовала себя гораздо увереннее.

– Не смущайтесь, леди, – сказал король, будто прочитав мои мысли. – Вы выглядите великолепно. Понимаю, что в ваших краях принято прятать женщину за пышными платьями и хитро заплетать волосы, но по мне – естественная красота превыше всего. Прекрасно человеческое тело, а не разноцветные ткани.

Он сказал то, о чем я размышляла совсем недавно, готовясь танцевать перед Жозефом, и это приободрило меня. Я кивнула, благодаря за поддержку, и король улыбнулся.

Улыбка необыкновенно ему шла – черты жёсткого лица смягчались, в глазах начинали плясать смешливые искорки. Безрукавка позволяла видеть мускулистые руки, несколько старых шрамов на правом плече, а на левом – синюю татуировку в виде бегущего волка. Только сейчас я поняла, что он гораздо моложе, чем показалось мне вначале, при первой встрече.

– Сколько вам лет, ваше величество? – спросила я, желая проверить свою догадку.

Почему-то мой вопрос ему не понравился. Улыбаться он сразу перестал, и между бровями пролегла морщинка.

– Его величеству в конце прошлой осени исполнилось тридцать шесть, – ответил Жозеф гордо, как будто был королевским отцом.

– Замечательный возраст, – сказала я, пытаясь понять, что так расстроило короля. – В этом возрасте мужчина силен духом и телом, и его жизненный опыт ещё не давит на плечи, а разворачивается за ними крыльями.

– Вы сыплете мудрыми цитатами, как мой наставник по латыни, – усмехнулся король, заметно расслабившись. Он сделал глоток вина и бросил в рот дольку яблока, крепко захрустев. – В свою очередь, спрошу, сколько лет вам.

– Девятнадцать, сир, – опередил меня с ответом Жозеф. – Моей жене в начале зимы исполнилось девятнадцать.

– Прекрасный возраст, – сказал король. – В этом возрасте женщина пребывает в самом расцвете сил и красоты, и мечты разворачиваются за плечами, как крылья.

– Вы как будто упрекаете меня в чём-то, – заметила я.

– Нет, что вы, – он покачал головой. – Просто удивлен, откуда в столь юном существе столько мудрости.

Жозеф придвинул два кресла поближе к креслу, в котором расположился его величество, и я села напротив, сложив руки на коленях.

– Моя жена очень умная, – похвалился Жозеф так же горделиво, как до этого хвалился убитым лисами. – Она прочитала кучу книг, а её отец в молодости состоял канцлером при короле.

– Это похвально, когда отцы уделяют образованию дочерей столько внимания, – сказал король и взял ещё дольку яблока, не спуская с меня глаз.

Под этим пристальным, испытующим взглядом я почувствовала себя голой. Этот взгляд поглаживал, ощупывал, его можно было ощутить кожей. Невольно я провела рукой по щеке, будто прогоняя назойливую муху.

– На самом деле, это заслуга моей матери, – сказала я. – Отец уделял внимание воспитанию моих братьев, а мама занималась мною и сестрой. Но сестра намного младше меня, и чаще всего я гостила у родственников мамы, в Лаллапуре.

– Я помню, – кивнул король. – Пальмы, слоны и экзотические танцы.

– Про танцы речи не было, сир, – я не удержалась и покраснела, вспомнив прошлую ночь.

– Возможно, я что-то перепутал, – милостиво согласился он. – Но может именно поэтому вы и отличаетесь от наших женщин, леди Диана? В нашем королевстве женщины не слишком стремятся блистать знаниями и остроумием.

– Возможно, это не вина женщин? – предположила я. – Может, это происходит именно потому, что северные обычаи так отличаются от наших.

– Мои соотечественники убеждены, что при дворе вашего короля царят разврат и беззаконие, – произнес король с самым невозмутимым видом.

– Ничего подобного! – ахнула я возмущенно.

Жозеф тем временем налил ещё вина и принес всё блюдо с фруктами на столик, предлагая его величеству то нож, то салфетку.

– Наш король считает, что чрезмерные ограничения лишь вредят морали, – бросилась я защищать свою родину. – Но никто не нарушает законов порядочности, можете мне поверить.

– У них там женщины разговаривают на равных с мужчинами, – тут же поддакнул Жозеф. – Я слышал, как одна леди спорила с королевским министром о войне.

– Было и такое? – короля эта новость, казалось, позабавила.

– Она не спорила, – поправила я мужа, – а всего лишь выражала свою точку зрения… отличную от взгляда господина министра. Речь идет о госпоже де Феррер, она изучала труды древних историков и сама участвовала в осаде крепостей. И, смею сказать, в конце концов, министр принял её доводы и признал, что был неправ.

– Уверен, что это больно ударило по его самолюбию, – усмехнулся король.

– Если и так, он тактично об этом промолчал, – сказала я.

– Тогда я понимаю, почему вы ведете себя столь смело, – сказал он, чуть подаваясь вперед. – Ваш король позволяет своим подданным вольности. Но в нашей стране король – первый после бога, и все его желания должны исполняться. А вы разговариваете со мной, как будто я простой смертный.

– Простите, ваше величество… – забормотал Жозеф. – Она больше не посмеет…

– Но разве вы не смертны? – спросила я, выдерживая взгляд короля. – Над вами небеса того же цвета, что и надо мной, и над последним нищим.

– Ди!.. – зашипел на меня муж точно так же, как шипела свекровь.

– Мне нравится ваше прямодушие, леди, – король указал на опустевший бокал, и Жозеф налил еще вина. – И ваша смелость, чёрт побери, тоже нравится. Но вряд ли она понравилась бы мне в ком-то другом.

– Сильные мира сего многое прощают красивым или умным, – ответила я, склоняя голову. – Если что – это не моя мудрость, так говорили на родине моей матери ещё тысячу лет назад.

– Правильно говорили, – король выпил вино залпом, поморщился и взял протянутый Жозефом ломтик лимона, чтобы освежиться после вина. – Тогда и я буду откровенным. Сказать по правде, я пришёл, потому что мне понравилось беседовать с вами. В последнее время таких людей, которые были бы мне интересны, всё меньше и меньше. Я хотел бы посещать вас и впредь, пока вы гостите в моем замке.

– О, это огромная честь, сир, – голос у Жозефа задрожал от волнения. – Вы можете приходить к нам, когда захотите. Ведь это ваш дом, и мы всего лишь пользуемся вашим гостеприимством.

Я промолчала, потому что не была впечатлена так, как мой муж. Если и мне быть откровенной, то едва ли я хотела видеть ночью в своей спальне чужого мужчину.

– Но твоя жена молчит, – король кивнул в мою сторону.

– Ди тоже будет счастлива, – уверенно заявил Жозеф. – Ди, скажи.

И мне пришлось отвечать.

– Конечно, я буду рада видеть вас, и буду счастлива, если смогу развлечь вас беседой, – сказала я. – Прошу только выполнить мою просьбу…

– Какую? – казалось, король весь обратился в слух.

– Когда захотите нас навестить… в вашей спальне, – я смягчила слова улыбкой, – предупредите хотя бы за четверть часа, чтобы я успела привести себя в вид, приличествующий жене лорда.

– Его величество ведь сказал, что и так… – начал Жозеф.

– Просьба принята, – перебил его король в третий раз. – Сожалею, что доставил вам беспокойство. Я должен извиниться, и пусть моим извинением будет особый подарок…

– Вы так щедры, милорд! – воскликнул Жозеф.

– Не надо подарков, – возразила я, предостерегающе глядя на мужа. – Вы ничем не обидели нас и не побеспокоили.

– Но я настаиваю, – возразил уже король.

– В наших краях, – назидательно сказал Жозеф, – отказываться от королевских милостей – означает оскорбление. Мы же не хотим оскорбить его величество?

– Это лестно, сир, но совершенно излишне, – попыталась я объяснить. – Я и мой муж любим и почитаем вас безо всяких подарков…

– Не отказывайтесь, леди, – глаза короля затуманились, и я посчитала, что виной всему выпитое вино. – Тем более, я уверен, что угадаю с этим подарком больше, чем с лисьими шкурами. Верей, – он указал моему мужу на дверь, – выйди и возьми у сэра Лиммерика лютню.

– Лютня?.. – я непонимающе посмотрела на короля, а Жозеф уже вскочил и подбежал к двери.

– Верей рассказывал, что вы любите музицировать. Вот я и подумал, что вам приятно будет получить в подарок лютню. Она сделана лучшими придворными мастерами и звучит чудесно. До сегодняшнего вечера она была моей.

– О… – я не нашлась с ответом, пораженная до глубины души.

Король решил подарить мне свою лютню? И в самом деле, очень щедрый подарок! Я бы не смогла расстаться со своими музыкальными инструментами, они были словно частью меня самой.

Жозеф почтительно принес и положил королю на колени прекрасную лютню светлого дерева, инкрустированную перламутром.

– Струны серебряные, – сказал король, касаясь их пальцами. – От этого и звук чарующий. Не находите?

Он заиграл что-то нежное, трепетное, и серебристая музыка наполнила комнату. Мелодия простая, но такая притягательная, и в самом деле чарующая. Она звала, она тревожила сердце, и я заслушалась, удивляясь, как эти мускулистые крепкие руки могут держать музыкальный инструмент с такой нежностью. Как эти сильные пальцы могут касаться струн так ласково, что лютня пела почти человеческим голосом.

Музыка закончилась, и я словно очнулась от волшебного сна.

– Это просто чудо, – сказала я, глядя на короля восхищенно. – Ваши руки… Они творят чудеса!..

– Вы думали, они умеют держать только меч и арбалет? – усмехнулся он. – Но ваши глаза сияют. Значит, подарок понравился?

– Давайте будем считать, что подарком была эта чудесная мелодия, – ответила я. – После того, что я услышала, я не осмелюсь принять у вас лютню. Забрать её – все равно, что забрать у вас возлюбленную.

– Это всего лишь лютня, – покачал он головой.

– Ди, прояви вежливость, – шепнул мне муж, – отказываться неприлично.

– Нет, – я была тверда в своем намерении. – Его величество и так сделал нам королевский подарок, почтив присутствием. Но мне бы хотелось выучить эту мелодию, сир, что вы играли.

– Это вряд ли, – сказал он, и я снова почувствовала, как его взгляд скользнул по моему лицу – медленно, словно ощупывая. – Мелодия кажется простой, но сыграть её сможет не каждый – аккорды слишком сложны. Ваши нежные пальцы вряд ли смогут их взять. Убедитесь сами, – он передал мне лютню, а сам поднялся из кресла и встал позади меня, взяв мою левую руку и положив её на гриф.

Глава 13. Зловещий свет луны

Король наклонился, показывая аккорды, и сказал тихо, почти касаясь губами моей щеки:

– Зажимаете все струны указательным пальцем, а средний и безымянный ставите сюда…

От него пахло вином и яблоками, и ещё чем-то крепким, одурманивающим. Голова у меня закружилась, хотя я не выпила за вечер ни капли. Мужские пальцы касались моей руки точно так же, как до этого лютни – ласково и очень нежно.

– Играете перебором, – продолжал объяснять король и положил мою правую руку на струны, не спеша отпускать.

Мою щёку опалило горячим дыханием, и я почувствовала, как король содрогнулся всем телом, сжимая мои руки. И это было вовсе не обучение музыке. Страсть – вот что это было!

– Вы правы! – почти выкрикнула я и вскочила, уронив инструмент – Жозеф едва успел его подхватить. – Эти аккорды слишком сложны для меня!

– Но вам стоит лишь пожелать, – сказал король, медленно выпрямляясь, – и я сыграю эту мелодию для вас.

– Попрошу музыкантов, – сердце мое колотилось, и я с трудом могла дышать, взволнованная и испуганная, – вам незачем утруждать себя, ваше величество.

– Музыканты её не знают, – ответил он. – Потому что я сочинил её.

– Вы?! – Жозеф решил добавить свою порцию восхищения королевскими талантами. – Сир, вы настоящий мастер!

– Я назвал эту мелодию «Манящий свет луны», – сказал король, будто не слыша его.

Он смотрел на меня, не отрываясь, и мне захотелось заслониться рукой от этого взгляда.

Вместо этого я сказала почти холодно:

– Мелодия прекрасна, но я слишком устала, сир. Вам лучше уйти, уже очень поздно.

– Ди! – ахнул Жозеф. – Это невежливо! Его величество может оставаться…

– Пожалуй, и в самом деле слишком поздно, – король, не глядя, кивнул Жозефу, а потом поклонился мне – слишком почтительно, короли не кланяются так женам лордов. – Благодарю за чудесный вечер и за разрешение прийти к вам в следующий раз. Спокойной ночи, леди Диана…

Я не смогла вымолвить ни слова, пока он уходил, и только когда дверь за королем закрылась, рухнула в кресло и прижала ладони к пылающим щекам.

– Ди! Взгляни только, – Жозеф показал мне лютню, которую его величество оставил, – на ней украшений из серебра и перламутра на десять золотых!

– Убери её подальше! – взмолилась я, потому что не могла видеть этот инструмент.

Больше всего меня удивляло, что Жозеф ничего не заметил, а ведь он сидел рядом и смотрел, как… как…

– Ты права, её надо спрятать подальше, – деловито заявил Жозеф, оглядываясь. – Воров во дворце больше, чем в нищенском квартале, утащат – и не заметишь.

Он подошел к одному из наших сундуков, рассуждая, куда бы спрятать подарок, а я не выдержала и воскликнула:

– Жозеф!

– Что? – он оглянулся недоуменно.

– Ты… ты… – мне было стыдно говорить об этом, я с трудом подыскивала слова. – Ты не думаешь, что король вёл себя… неподобающе?..

– Что? – переспросил он почти тупо, и это придало мне смелости, а стыд отхлынул.

За что мне стыдиться? Я не сделала ничего постыдного.

– Король вёл себя неподобающе! – я даже всплеснула руками. – Разве ты не видишь? Ты ослеп? Мало того, что он притащился в нашу спальню посреди ночи, даже не дав мне одеться, так он ещё и обнимал меня прямо перед тобой!..

– О чём ты? – Жозеф положил лютню на постель и подошёл ко мне, скрестив руки на груди. – Это ты вела себя неподобающе! Зачем надо было отказываться от его подарков? Это настоящее оскорбление!

– Прежде чем принимать подарки, подумай – не потребуют ли от тебя что-то взамен!

Жозеф задохнулся от возмущения:

– Ты обвиняешь короля в тайной корысти?! Его величество очень добр к нам, надо ценить это! Ты сама говорила, что все завидуют…

– Да, говорила! – я взвилась, как ужаленная. – Но разве это поступок доброго короля – открыто соблазнять жену своего вассала?!

– Попридержи язык! – загремел он.

Теперь мы с мужем стояли лицом к лицу и смотрели друг на друга чуть ли не с ненавистью.

– Он всё просчитал, неужели ты не видишь? – я была так взбешена тупостью Жозефа, что мне захотелось надавать ему пощёчин, чтобы привести в чувство. – Он даже о лютне озаботился! Оставил её в коридоре! Зачем вы говорили обо мне? Тебе не показалось странным, что чужой мужчина расспрашивает о твоей жене? – я почти кричала, позабыв, что мы находимся в королевском дворце, где нас могут услышать придворные.

– Конечно, говорили! – муж тоже не потрудился понизить голос. – А что в этом такого? Ты – из другой страны! Король обязан знать всё о своих подданных. Вдруг ты – шпионка?

– Я – шпионка?! Тогда ты точно дурак!..

Он опомнился первым и притянул меня к себе, целуя в лоб.

– Это ты что-то там напридумывала себе, дурочка, – сказал он с ласковым смешком. – Король всего лишь немного выпил, хотел быть любезным…

Я подчинилась его объятиям с неохотой, но потом тоже обняла мужа за пояс.

– Он так смотрел на меня, – прошептала я, словно наяву видя тот горящий взгляд, – а потом, когда взялся учить на лютне…

– Всего-то показал, какие струны зажимать, – Жозеф сел в кресло и усадил меня к себе на колени. – А ты уже возомнила невесть что.

– Нет… – пробормотала я, но муж погладил меня по голове, укачивая.

– Придумала и сама испугалась того, что придумала, – он поцеловал меня в щеку, потом нашел мои губы, а потом рука его легла на мою грудь.

Я ответила на его ласки с особым пылом, пытаясь позабыть всё, что произошло этим вечером.

Мы занялись любовью прямо в кресле. Жозеф сорвал с меня халат и рубашку и развернул к себе лицом, а я перебросила ноги через подлокотники.

– Ты принадлежишь мне, – шептал мой муж, тут же приступая к главному, энергично задвигав бедрами и поддерживая меня за талию. – Ты моя, Ди… только моя… А! Ещё немного… Ещ!..

Вцепившись в спинку кресла, я скакала на муже, пытаясь подстроиться под его движения. Вскоре он замолчал, и только наше тяжёлое дыхание и треск огня в камне нарушали тишину. Жозеф кончил быстро – застонал и уткнулся лицом мне в грудь, всё сильнее прижимая меня к себе. Я тоже не спешила отстраняться. Может, после этой ночи я стану Жозефу настоящей женой, зачав его сына, наследного лорда Верей.

Мой муж шептал что-то, но я только машинально поглаживала его по затылку, глядя на постель, на которой лежала королевская лютня, поблескивая перламутром и серебром. И этот блеск казался мне зловещим.

Глава 14. Спор на желание

Весь следующий день я была крайне рассеянна. Беспокойство, поселившееся в сердце, подтачивало меня, лишив веселья. Для королевских гостей было устроено театральное представление, а потом мы присутствовали на состязании менестрелей.

Я заставляла себя не думать о прикосновениях короля, о его жарком дыхании на моей коже, и о том, как он дрожал от страсти рядом со мной. Может, Жозеф и прав – всё это мне показалось. Когда кажется, надо читать молитву, но молитвы никак не шли на ум. Зато мелодия, наигранная королем, не оставляла. Как я ни пыталась гнать её, она снова и снова звучала в моём сознании. Она преследовала меня так же, как взгляд короля. Где бы я ни была – с Жозефом или со свекровью, взгляд короля следовал за мной неотступно. Я ощущала себя дичью, на которую Ланварский волк начал охоту. Но прошло три дня, а король больше не заговаривал со мной, и не приходил к нам в спальню для бесед. Может, я и правда слишком мнительная?..

Жозеф, в отличие от меня, чувствовал себя прекрасно. Все лорды при дворе искали его компании, особенно молодые. Он поздно возвращался, и каждый вечер был навеселе. Мне не нравилось видеть мужа пьяным, но он так трогательно извинялся, что его невозможно было не простить. Он был очень нежен и предупредителен ко мне. Пожалуй, так нежно он не относился ко мне и сразу после свадьбы. Свекровь и Элишу я видела только два раза – они находились в свите королевы и, судя по всему, е величество очень их привечала.

Объявили очередную охоту – на этот раз соколиную. У Жозефа не было ловчего сокола, их могли иметь только лорды высших ступеней, но он горел желанием посмотреть на хищных птиц, и без конца рассказывал мне о сапсане короля.

– Нападая, он поднимается над жертвой, – говорил муж взахлеб, – некоторое время парит над ней, распластав крылья, а потом наносит удар! Падает отвесно вниз и ударяет когтями! Говорят, от его удара уткам сносит головы, как мечом!

– Может, я останусь? – спросила я тихо. – Не хочу смотреть на это.

– Останешься? – Жозеф посмотрел на меня, широко распахнув глаза. – Ты смеёшься, Ди? Нас пригласил его величество! Мы не можем отказаться. И в этот раз держись возле меня, не вздумай опять отсиживаться где-нибудь в лесочке.

После недолгих споров, я уступила, и на охоте ехала рядом с мужем так же обреченно, как утка, которой собирался отрезать голову королевский сапсан.

Моя надежда, что мы с мужем останемся незамеченными, не сбылась. Едва мы появились, как король через распорядителя охоты приказал нам приблизиться. Мы подъехали, и Жозеф рассыпался в благодарностях за приглашение и в комплиментах сапсану, которого король держал на руке.

– А вам нравится мой Террант? – обратился он ко мне.

– Очень красивая птица, – ответила я сдержанно.

Сапсан и в самом деле был красив. И грозен. Черные перья, отходившие от круглых глаз вниз, придавали ему особенно зловещее выражение, а кривой острый клюв хищно разевался. Я представила, как этот клюв терзает утку или куропатку, и отвернулась.

– Его красота в полной мере раскрывается, когда он охотится, – сказал король. Он говорил, растягивая слова, немного вальяжно, и чувствовалось, что он гордится своим Террантом по-настоящему. – Сейчас вы увидите, леди Верей…

Подняли из зарослей уток, и король подбросил сапсана. Хищная птица бесшумно взмыла в синее небо, и все следили за её полетом, прикрываясь ладонями от солнца, слепившего глаза. Против воли, я тоже следила за соколом. Полёт его и в самом деле был прекрасен – стремительный, смертоносный.

– Это самая быстрая птица на свете, – сказал король вполголоса.

– Он великолепен, сир… – с придыханием ответил Жозеф.

– Смотрите, он нападает! – король взял меня за руку, указывая вверх.

Я отдернула руку, но продолжала смотреть, как сапсан почти отвесно падает на утку, отставшую от стаи.

Миг – и полетели пух и перья, и несчастная птица забилась в острых когтях, пытаясь мягкими крыльями отбиться от острого изогнутого клюва. Последняя агония – отчаянная попытка спастись, когда уже ясно, что смерть неизбежна…

Слабо вскрикнув, я спрятала лицо в ладони, роняя поводья и почти теряя сознание. Придворные вокруг довольно зашумели, обсуждая стремительность полета и свирепость ловчей птицы.

– Вот это сила удара! Он проткнул её когтями!.. – сказал с восторгом лорд Кадарн.

Я покачнулась в седле, и в тот же миг крепкие мужские руки поддержали меня – бережно, но настойчиво взяв в кольцо. Крепко зажмурившись, я уткнулась лицом мужу в грудь, ища защиты. Мне вдруг показалось, что это не в несчастную утку вонзились когти сапсана, а меня саму скогтил хищник. Тяжелая ладонь легла мне на плечо, сжала, а потом скользнула вниз по руке – до локтя… Я прижалась к мужской груди еще сильнее, постепенно успокаиваясь в этих крепких объятиях, словно напитываясь от них силой.

– Зачем же вы поехали, если так чувствительны? – раздался над моей головой тихий голос, и это не был голос моего мужа.

Это был голос короля.

Освободившись рывком, я смотрела на Ланварского волка, который только что обнимал меня при всех.

– Вы… вы… – только и смогла произнести я.

– Какое удовольствие наблюдать за ним, сир! – воскликнул мой муж, и я поняла, что всё это время Жозеф был увлечен сапсаном и совершенно не обращал на меня внимания, да и остальные придворные старательно задирали головы, придерживая шапки, чтобы не свалились. – О, я бы всё отдал, чтобы обладать такой птицей!

– Считай, что один из королевских соколов твой – сказал его величество. – Можешь выбрать любого, Верей. Кроме Терранта, разумеется.

– Благодарю! Благодарю, сир! – выпалил Жозеф прежде, чем я успела сказать хоть слово.

Но король смотрел на меня, явно дожидаясь ответа. Я молчала, и тогда он повторил:

– Вы слишком нежны, леди Верей, зачем поехали?

– Вы же знаете, что моя жена очень любит верховую езду, – пришел муж мне на помощь. – Она хотела развлечься прогулкой.

«Не поехала бы, если бы ты не настоял», – ответила я ему мысленно, злясь и на Жозефа, который не видит, что происходит у него под носом, и на короля, позволяющего себе такие вольности, и на себя саму – потому что по собственной глупости позволила чужому мужчине слишком многое.

– Вы так побледнели, Диана, – продолжал король, полностью игнорируя Жозефа. – Прекратим охоту, мне не хочется огорчать вас. А давайте прокатимся с ветерком? Предлагаю скачки вперегонки, вон до того дерева, – он кивнул в сторону раскидистого одинокого дуба, стоявшего на расстоянии одного перелета стрелы.

– Отличная идея! – поддержал Жозеф. – Ди безумно любит такие забавы!

– Сейчас я не очень хорошо себя чувствую… – попробовала я возразить.

– Пустяки! – заявил мой муж. – Ты даже во сне не вылетишь из седла, не скромничай. А конь его величества считается самым быстрым в королевстве. Хотя, Морера тоже очень быстра, и я даже не знаю, кто победит!

– Итак, до дерева? – предложил король, оглаживая меня взглядом.

И как только Жозеф не замечает этого?!

– Устроим состязание, – король развернул своего коня по направлению к дубу, но я не торопилась следовать его примеру.

– Ди, немедленно соглашайся, – приказал Жозеф, подъезжая вплотную и хватая меня за предплечье. Понизив голос, он добавил: – Прекрати привлекать к себе внимание! Ты же не хочешь неприятностей?

Пальцы его больно впивались в мою руку, и я затравленно оглянулась. И в самом деле, взгляды всех были обращены на нас. В глазах придворных я прочла жадное любопытство – словно они наблюдали занимательное театральное представление.

– Состязание? – переспросила я медленно. – Каков же будет приз? Не хотелось бы по пустяку загонять лошадь.

Жозеф тут же отпустил меня и разулыбался.

– Пусть будет желание, – сказал король.

– Желание? – я подтянула перчатки и размяла пальцы. – Как необычно. Но вы – легкомысленный человек, ваше величество…

– Почему же? – живо поинтересовался он.

– Потому что я выиграю и могу попросить у вас корону.

– Если победите, мне останется уповать лишь на ваше милосердие, леди Верей.

Распорядитель охоты мигом обозначил начало забега, прочертив кинжалом по земле, взрывая влажные, но промерзшие еще комья с зелеными ниточками молодой травы.

– Удачи, милая! – напутствовал меня Жозеф, он был очень воодушевлен, но когда спешился, чтобы заботливо проверить подпруги и погладить Мореру по холке, шепнул мне: – Только не вздумай победить! Обязательно проиграй!

Его совет был разумен. При иных обстоятельствах я бы тоже поддалась. Но не сейчас.

Мы с королем подъехали к проведенной черте, и я произнесла сквозь зубы:

– Если рассчитываете на милосердие, то лучше бы вам не состязаться. Моя Морера обойдет вашего жеребца на два корпуса.

– Я видел, как бежит ваша кобыла, – ответил король очень любезно. – У нее короткий шаг, она отстанет уже через сто шагов.

– И в самом деле рассчитываете выиграть? – сухо усмехнулась я.

– Никогда не начинаю войну, если не уверен в победе.

Придворные вокруг нас молчали, и от этого я испытывала ещё большую неловкость – не самое приятное, когда твоя жизнь выворачивается исподним перед посторонними. А сейчас происходило именно это – моя жизнь превратилась в публичное развлечение. Неловкость, злость, раздражение – всё это клокотало в моей душе, и я не сдержалась от язвительного вопроса:

– А если не уверены? Отступаете? Спасаетесь бегством?

– Если не уверен, я делаю всё, чтобы победить в будущем, – сказал король. – Упорство – отличительная черта моего народа.

Взгляд наши встретились, и что-то мощное, как ураган, как гроза, как шквальный ветер плеснуло от него ко мне. Невидимое, но очень страшное, и я ударила Мореру, не дожидаясь знака к началу состязания.

Моя лошадь рванулась вперед, и я почти легла на её шею, чтобы облегчить сопротивление воздуха. Тяжелый стук копыт подсказал, что король тоже пустил вскачь своего жеребца. Но я была уверена, что Морера обгонит в коротком забеге любую лошадь.

Король нагнал меня, мы поравнялись, и взгляды наши снова встретились. Я вздрогнула – он смотрел на меня, как на настоящего врага. Безумие, темнота, почти ненависть – вот что было в его глазах.

Я подхлестнула Мореру, а сердце заледенело от страха. Что же он попросит, если победит? Что он…

Но Морера чуть выдвинулась вперед – на ладонь, на локоть, а потом на полкорпуса.

Краем глаза я заметила, как король оскалил зубы и хлестнул своего коня, понуждая мчаться быстрее. Я тоже подхлестнула Мореру, а потом ещё, и ещё…

Она вырвалась вперед, и король остался позади. Вожделенное дерево было всё ближе, ближе!.. Вцепившись в поводья, я прижалась щекой к гриве своей лошади, мысленно умоляя её поднажать ещё, и ещё!..

Позади раздалось оглушительное ржание, а потом звук падающего тела. Но Морера уже промчалась мимо дуба, и я натянула поводья, приказывая остановиться. Разгоряченная бегом, лошадь подчинилась не сразу, и у меня заболели руки – такую силу пришлось приложить, чтобы сдержать кобылу.

– Тише, тише, девочка!.. – забормотала я, чувствуя невероятное облегчение – победа!

Оглянувшись, я увидела, что король стоит на коленях перед своим лохматым жеребцом, и тот лежит, судорожно подгибая передние ноги. Мне был виден атласный бок, который то поднимался, то опадал. Повернув Мореру, я направила её шагом, пытаясь понять, что произошло. Атласный бок поднялся, опал – и конь замер.

– Что случилось? – воскликнула я, подъезжая.

Король поднялся мне навстречу, держа в правой руке охотничий кинжал, с которого капала кровь. И только тут я заметила, что у коня перерезано горло. Черный глаз закатился под веко, а из раны на шее течет кровь, поливая нежную весеннюю травку. Король несколько раз воткнул кинжал в землю, очищая клинок. Лицо его величества было замкнутым и угрюмым, и он избегал смотреть на меня.

– Зачем вы убили коня?! – воскликнула я.

Морера, напуганная запахом крови, затанцевала под седлом, и мне стоило больших трудов её удержать.

– Так я поступаю с теми, кто лишает меня победы, – сказал король бесцветным голосом.

– Победы?! – я не верила, что вижу и слышу это. – Вы убили коня только потому, что не смогли победить? Вы человек ли?!

– Не кричите, – он поморщился и вытер рукавом потный лоб. – Конь сломал ногу, попал в нору. Прирезать его было милосерднее.

– Милосерднее? – выговорила я с трудом.

Посмотрев туда, где остались придворные, я увидела, что никто не тронулся с места. Я видела лица, обращенные к нам, но никто, даже ловчий, не подхлестнул коня.

– Вы упали? – спросила я глупо.

– Как-то так получилось, – ответил король, пряча кинжал в ножны.

Я махнула рукой, призывая придворных на помощь, но мне никто не махнул в ответ, и люди продолжали сдерживать коней.

– Не зовите их, – сказал король.

Прихрамывая, он подошел к Морере и схватил ее под уздцы.

– Я приказал, чтобы никто не следовал за нами, они не осмелятся нарушить мой приказ.

– Вы целы? – тихо спросила я, глядя на него сверху вниз.

Солнечный свет падал немного сбоку, и глаза короля казались прозрачными до донышка. Я только сейчас поняла, что они совсем не темные, а светло-карие, и, подсвеченные солнцем, казались янтарными. Как у волка.

– Садитесь в седло, – сказала я, спрыгивая на землю. – Я поведу Мореру…

Но он вдруг отпустил поводья и сделал шаг вперед, встав почти вплотную ко мне. Рука его легла на мою щеку, и я почувствовала, что пальцы его влажные – от крови.

– Простите, запачкал вас, – сказал он, но руку не убрал.

Наоборот, положил тяжелую ладонь мне на плечо – сжимая, поглаживая, и вздохнул тяжело, прерывисто…

– Что вы делаете? – прошептала я, пытаясь освободиться.

Но он только крепче сжал пальцы и спросил:

– А вы не понимаете, Диана?

– Н-нет, – забормотала я, забившись, как птица в силке. – Не понимаю и не хочу понимать! Отпустите!

– Не понимаете? – он схватил меня за плечи уже двумя руками. – Тогда я вам объясню.

Совсем близко я увидела дикие, полные звериного безумия, янтарные глаза. Король приблизил свое лицо к моему и сказал – тихо, почти касаясь своими губами моих губ:

– Я пытался бороться с собой, взывал к собственному благоразумию, напоминал о королевской чести и рыцарском благородстве, но рядом с вами всё это оказалось лишь пустым звоном… Я пленен вами, я у ваших ног…

– Ваше величество! Остановитесь! – взмолилась я. – Не говорите того, о чем потом пожалеете!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.