Крименская Анастасия
Бремя

Я ни за что не позволю нести ей то бремя, что несла всю свою жизнь я.

Глава 1

Мне было восемь лет, и я отчётливо помню то утро … наконец-то наступило лето, яркие солнечные лучи раскинулись по комнате, проникая через старенькое окошко прямо ко мне на постель. Хоть и было всего семь утра, я, радостная, побежала на речку, она была тут, не далеко от дома. Мы жили в деревне, в самой настоящей русской деревушке, с печкой, курицами и туалетом на улице. Детей было не много, поэтому все знали друг друга чуть не с рождения. Молодёжь, как только достигался возраст «самостоятельности», бежала оттуда из-за безработицы, да и в целом, провести досуг в деревне было негде, разве что дешёвые дискотеки, да на лавочке посидеть по вечерам, лясы поточить. Можно, конечно, ещё коров было пасти, да кур гонять, тоже такое себе развлечение, мало кто хотел провести всю жизнь, разгребая навоз, а потому, зачастую, целые семьи уезжали отсюда в поисках лучшей жизни, оставались в основном старики. Кто-то всю жизнь тут прожил и не хотел уезжать из родного места, кого-то некому было забрать. У всех были свои причины уехать и свои причины остаться.

Наш дом находился в самом конце улицы Садовой, стоял практически последним, можно сказать, на отшибе, на небольшой поляне возле реки. Уютный маленький домик, с простым забором из сетки-рабицы, аккуратной тропинкой, огородом и небольшим садом, а прямо возле крыльца росла огромная сосна. Домик был старенький, деревянный, но безумно милый, окрашенный в синий цвет . Его строил ещё мой прадед, я в живых его не застала. Обставлен скромно, но в те года мне было на это плевать, я любила саму жизнь, до интерьерных вопросов мне дела не было. Кстати, говоря об интерьере … в моей комнате стоял шкаф, возле окна стол со стулом, а в углу кровать, немного игрушек, светильник и пару мелков для рисования, вот и весь интерьер. Я обожала рисовать, поэтому, мелки были очень ценной для меня вещью, а ещё я обожала природу, по утрам, выйдя на улицу, я шла к реке и просто любовалась всем тем, что видела вокруг. Казалось бы, одна и та же река, один и тот же пейзаж, но каждый день я видела что-то новое, одинаково не было ни одного дня. Птицы летели по другому, рыбаки сидели по разному, казалось, даже река течёт всегда по-иному. «Нужно уметь видеть красоту в самых обыденных вещах, тогда и жить будет радостнее» – говорил мне папа. И этому совету я придерживалась с раннего детства. Меня зовут Анна, мне было восемь и я помню то утро очень хорошо, в то утро моя мать впервые меня ударила.

Я ушла на речку как обычно, в семь утра, а когда вернулась, на пороге меня уже ждала она, в её взгляде, как мне показалось, читалась ярость по меньшей мере.

– Где шлялась? – спросила она сквозь зубы.

– Да как обычно, на речке была, мам. – я не понимала в чём дело на этот раз, ведь на дворе лето, никакой учёбы, да и на речку я ходила при любой удобной возможности.

– На речку она ходила, как же … а я одна на огороде корячиться должна? Кобыла уже такая здоровая, а помощи ноль, шляешься не понять где!

Я не стала ничего отвечать, знала, что у неё бывают такие вот приступы агрессии. Может, встала не с той ноги, может соседи с утра уже настроение испортили. Бог его знает. Я привыкла. С раннего детства я училась понимать в каком настроении она приходит домой, чего от нее ждать и буду ли я виновата сегодня в том, что картошка на рынке подорожала, а тётя Галя с соседнего дома как-то криво-косо на неё посмотрела. Спустя время я научилась определять её настроение по шагам, по звуку поставленных на пол пакетов, даже просто по взгляду. Редко я видела её в хорошем настроении, чаще всего она была замкнута, ворчала и обвиняла всех вокруг в несправедливости этого мира, особенно меня, ведь я, как она говорила, «корень всех её бед». Не скажу, что она не любила меня. Любила, наверное, по-своему, в глубине души, а может, просто чувствовала ответственность и не более. Я всегда была одета, обута, накормлена, но что до объятий, совместных прогулок, чтения перед сном, ласковых слов, увы … этого мне не доставалось. Мама считала, что итак всё делает для меня и я должна быть ей за это благодарна.

Я и была благодарна, ведь любила её, любила так сильно, как способен любить ребёнок.

Пройдя мимо неё с опущенной головой в свою комнату, я надеялась, что она переключит свой гнев на что-нибудь другое, но нет, её только сильнее разозлил мой "игнор" …

– Я со стеной разговариваю? – рявкнула она и кинулась в мою сторону. Она налетела на меня как сумасшедшая и схватила за волосы, тряхнув голову, толкнула на пол. Когда я упала и посмотрела на неё с ужасом, глазами, полными слёз, мама лишь небрежно взглянула на меня, мол «сама довела до этого» и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Внутри было миллион вопросов, был страх, была обида на себя, на неё, но в тоже время и стыд. Ведь я действительно считала, что виновата перед мамой, она никогда прежде не подымала руку на меня, ну а тут что скажешь? Видимо, я сделала что-то действительно ужасное. Не будет же просто так мама обижать своего ребёнка, мама же любит, мама только за дело будет ругать или бить … думала я в восемь лет.

Спустя час я вышла из комнаты и пошла к маме, она готовила обед на кухне и даже не слышала, как я подошла.

– Господи, чего надо?

– Мам, прости меня, не знаю за что, но прости. – Я постаралась обнять её, но она убрала мои руки и отошла. – Мам, да что я сделала такого?

– Ничего, как обычно, для тебя нормально ничего не делать.

– Ты злишься, что я не помогла тебе? Так ты бы попросила, я бы обязательно помогла.

– Почему я должна просить? Ты не видишь что ли, что матери помощь нужна? Нет же, я должна раскланяться перед барыней, чтоб та соизволила  помочь!

Тогда я не понимала, что она делает со мной и испытывала какое-то чувство никчёмности. Было неловко от того, что я сама не догадалась помочь, но с другой стороны, я так же искренне не понимала в чём проблема просто попросить об этой самой помощи. Решив хоть как-то порадовать маму и загладить вину, я принялась за уборку в доме, на что в оконцове тоже получила «Вон пыль оставила, тут тоже не до конца убрала и откуда вообще у тебя руки растут, лучше бы я сама всё сделала». Так было всегда, чтобы я не сделала, она практически всегда оставалась недовольна, но каждый раз я всё равно искала повод порадовать её и доказать, что я хорошая дочь.

Глава 2

На следующий день за окном шёл дождь, и всё бы ничего, но мне было безумно жаль Клима. Это наш сторожевой пес, он жил в будке возле той самой сосны у крыльца. В такую погоду, когда ветер задувает так, что пробирает до костей, да ещё и ливень стеной, мне всегда хотелось забрать его к нам, но мама говорила, что уличным собакам не место в доме, у него есть будка, пусть там и сидит. Я думала, что когда вырасту, обязательно куплю себе свой дом и заберу Клима жить со мной туда, где тепло и уютно. Да и сторожевой пёс из него был так себе, он, скорее, мог до смерти зализать, чем укусить.  Я иногда брала его с собой на речку, было весело, мы бегали, играли, я брызгала на него водой, а он ловил брызги и забавно клацал зубами. Однажды, когда лет в семь я начала тонуть, Клим спас мне жизнь, он так громко лаял, что привлёк внимание почтальона, проезжавшего мимо и тот, не раздумывая, кинулся меня спасать. После того, как почтальон привёл меня домой и рассказал маме что произошло, она запретила мне выходить из дома целый месяц и причитала о том, что надо быть внимательнее и смотреть куда лезешь, вода – не место для баловства. Что ж, доля правды здесь есть и не поспоришь, но было досадно, что даже тогда она не обняла меня, не спросила как я себя чувствую, нет … снова упрёки и нравоучения, несмотря на то, что в тот день меня могло не стать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.