# Убийства в Новом Орлеане: Тень Вуду

Маргарита Сергеевна Теплова

Молодой детектив, Жюль, работает в полиции Нового Орлеана. Он расследует серию странных убийств, связанных с местной легендой о древнем культе вуду. Жертвы связаны ритуальными символами, а на месте преступления остаются загадочные артефакты. Жюль, скептик по натуре, вынужден столкнуться с мистическими силами, которые, кажется, выходят из-под контроля. Ему предстоит раскрыть тайну культа и остановить убийцу, прежде чем он сам станет следующей жертвой.

## Убийство на Ру-де-Шартр

Жюль проснулся от пронзительного звонка мобильного. На часах – 3:17 утра. Он застонал, перевернулся на другой бок, пытаясь игнорировать назойливый звук, но телефон не умолкал. "Черт бы побрал эту работу," – проворчал он, нашаривая трубку на тумбочке. Экран высветил имя Лероя, его напарника. Жюль вздохнул. Лерой звонил только в экстренных случаях.

– Детектив Дюбуа слушает, – прохрипел Жюль, стараясь прогнать остатки сна, чувствуя во рту привкус вчерашнего бурбона и сигарет.

– Жюль, это Лерой. У нас тут кое-что… странное. Ритуальное убийство в переулке за Ру-де-Шартр. Выдвигайся немедленно.

Жюль выругался про себя. Ритуальные убийства – это всегда головная боль. В Новом Орлеане, городе мистики и вуду, такие дела часто оказывались гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Он сел на кровати, свесив ноги на холодный пол. Голова гудела, но он знал, что нужно собраться.

– Что там хоть? – спросил Жюль, потирая глаза.

– Женщина. Найдена в переулке. Символы, свечи, перья… Все как в кино про вуду. Ты должен это увидеть.

– Ладно, буду через двадцать минут, – ответил Жюль, отключая телефон.

Он встал с кровати, чувствуя, как тяжесть усталости давит на плечи. Быстрый душ, чтобы взбодриться, чашка крепкого кофе, чтобы прогнать остатки сна – и вот он уже мчался на своем старом "Мустанге" по ночным улицам Французского квартала. Дождь моросил, превращая неоновые вывески в размытые цветные пятна на мокром асфальте. Жюль выругался про себя, вспомнив, что забыл купить новую резину. Он включил радио, надеясь найти джаз, но вместо этого услышал заунывный блюз, который только усилил его тоску.

Жюль Дюбуа был типичным детективом, по крайней мере, внешне. Тридцати с небольшим, с короткой темной стрижкой, которую он делал сам, пронзительными серыми глазами, в которых читалась усталость и разочарование, и легкой щетиной, придающей ему вид усталого, но решительного человека. Он носил потертую кожаную куртку, даже в жару, и старые джинсы, которые помнили лучшие времена. Он не заботился о моде, его больше волновала функциональность.

Он родился и вырос в Новом Орлеане, знал каждый его переулок, каждую тень. Его семья жила в городе уже несколько поколений, и он гордился своими корнями. Возможно, именно поэтому он и стал полицейским – чтобы защищать свой город от тех, кто хочет нарушить его спокойствие. Он не верил в мистику и вуду, считая это всего лишь суевериями, но уважал историю и культуру своего города. Он знал, что в Новом Орлеане даже самые безумные вещи могут оказаться правдой.

Он любил свою работу, хотя она и отнимала у него все силы и время. Жюль был одинок, если не считать его старого пса по кличке Луи, которого он подобрал на улице несколько лет назад. Луи был помесью лабрадора и дворняги, с грустными глазами и вечно виляющим хвостом. Он был его единственным другом и компаньоном, всегда готовым выслушать его жалобы и разделить с ним одиночество. Перед уходом Жюль бросил Луи кусок бекона и почесал его за ухом.

Подъехав к месту преступления, Жюль увидел яркие вспышки полицейских мигалок, освещающих узкий переулок. Ленты ограждения отгораживали место преступления от толпы зевак, которые всегда собирались при любом происшествии. Вокруг толпились полицейские, криминалисты и журналисты, все говорили одновременно, создавая какофонию звуков. В нос ударил резкий запах крови, смешанный с запахом сырости и чего-то сладковатого, как будто кто-то использовал дешевые духи. Он прошел сквозь толпу, показывая свой значок, и направился к месту, где работали криминалисты.

– Что тут у нас, Лерой? – спросил Жюль, подходя к своему напарнику. Лерой был высоким, крепким мужчиной с добрым лицом и мягким характером. Он был полной противоположностью Жюля, но они отлично работали вместе.

– Как я и говорил, Жюль, странное дело. Женщина. Молодая. Одета как на праздник. Но то, что с ней сделали… Это нечто.

Жюль нагнулся, чтобы лучше рассмотреть тело. Жертвой оказалась молодая женщина, на вид лет двадцати пяти. Она была одета в яркое красное платье с блестками, словно собиралась на вечеринку. Но вечеринка явно не состоялась. Ее руки были связаны за спиной грубой веревкой, а на груди вырезаны глубокие порезы в виде странных символов, похожих на древние руны. Символы были вырезаны очень аккуратно, словно убийца был профессионалом. Они напоминали перевернутые треугольники, окруженные кругами, с линиями, идущими от них. Жюль видел похожие изображения в старых книгах по оккультизму, которые читал в юности.

Вокруг тела были разбросаны лепестки красных роз, увядшие и почерневшие, и перья черных воронов. Запах крови смешивался с запахом благовоний и чего-то еще, сладкого и приторного, что вызывало у Жюля неприятное ощущение в животе. Рядом с телом лежала разбитая глиняная чаша и странный амулет, сделанный из кости и перьев.

– Похоже на ритуал, – пробормотал Лерой, качая головой. – Видел такое только в кино. Кто-то явно пересмотрел фильмов ужасов.

Жюль внимательно осматривал место преступления, стараясь не упустить ни одной детали. Символы на теле жертвы были ему незнакомы. Он достал свой телефон и сфотографировал их, а также другие улики: рассыпанные лепестки роз, перья воронов, разбитую чашу и странный амулет.

– Кто-нибудь опознал жертву? – спросил Жюль, не отрывая взгляда от тела.

– Пока нет, – ответил Лерой. – Ни документов, ни опознавательных знаков. Платье дорогое, но бирки срезаны. Будем пробивать по базе отпечатки пальцев и ДНК. Может, кто-то заявит о пропаже.

– Что говорит судмедэксперт?

– Еще не закончил осмотр. Но говорит, что смерть наступила несколько часов назад. Причина смерти – потеря крови.

Жюль поднялся, чувствуя, как тяжесть дела давит на него. Ритуальные убийства всегда были сложными и запутанными. Нужно было найти хоть какую-то зацепку, чтобы начать расследование.

– Лерой, займись опознанием жертвы. Проверь все ночные клубы и бары в округе. Может, кто-то ее видел. Я поеду в антикварную лавку Элоизы Дюваль.

– Она у нас тут единственный эксперт по всякой мистической чепухе, – сказал Жюль, направляясь к своей машине.

## Первые зацепки

Запах крови и благовоний преследовал Жюля даже в машине. Он открыл окно, надеясь, что свежий ночной воздух прогонит жуткие образы из его головы. Но вместо этого в салон ворвался влажный, сладковатый запах Нового Орлеана, смешанный с ароматом жасмина и гниющих листьев. Этот город умел хранить свои тайны, скрывая их под маской красоты и очарования. Жюль поморщился. Влажность проникала в кости, напоминая о бесконечной сырости, разъедающей стены старых домов.

Жюль крепче сжал руль. Он не любил ритуальные убийства. Они всегда казались ему чем-то грязным и бессмысленным. В его практике были случаи, когда мотивом преступления была жадность, ревность, месть. Но когда убийца действовал во имя каких-то древних богов или темных сил, это вызывало у Жюля отвращение. Он не понимал, как можно всерьез верить во всю эту мистическую чепуху.

"Новый Орлеан – это город, где возможно все," – всплыли в памяти слова его бабушки. Она была старой креолкой, выросшей в самом сердце Французского квартала. Она рассказывала ему истории о вуду, призраках и древних проклятиях. Жюль слушал ее с интересом, но всегда воспринимал это как сказки для детей. Он усмехнулся, вспомнив, как бабушка всегда говорила, что "вера – это оружие, которое может сломить даже сталь". Он верил только в то, что можно потрогать и увидеть своими глазами. Но даже он не мог отрицать, что в этом городе есть что-то особенное, что-то мистическое и необъяснимое.

Мысли Жюля прервал звонок телефона. Это был Лерой.

– Жюль, есть новости по жертве, – сказал Лерой. – Ее звали Изабель Легран. Двадцать четыре года. Работала танцовщицей в клубе "Красная луна".

– "Красная луна"? Это тот стрип-клуб на Бурбон-стрит?

– Да. Я отправил туда пару ребят, чтобы опросить ее коллег. Может, кто-то что-то видел или слышал.

– Хорошо. Сообщи, если что-нибудь узнаешь.

Жюль отключил телефон и прибавил скорость. Ему нужно было поговорить с Элоизой как можно скорее. Чем больше времени проходило, тем больше он чувствовал, что это дело затягивает его в какую-то темную воронку. Он почувствовал, как по спине побежали мурашки. Этот город, как всегда, сулил неприятности.

Антикварный магазин Элоизы "Тайны прошлого" располагался в старом здании с облупившейся краской и коваными балконами. Окна были заклеены темной бумагой, чтобы защитить антиквариат от солнечного света. Жюль припарковал машину напротив магазина и вышел на улицу.

Как только он вошел внутрь, его окутал густой запах старых книг, пыли и благовоний. В полумраке помещения, заставленного антикварной мебелью, книгами и странными предметами, он увидел Элоизу. Она сидела за старинным столом, склонившись над какой-то книгой. В свете настольной лампы ее седые волосы казались серебряными нитями.

Элоиза Дюваль была женщиной лет пятидесяти, с длинными седыми волосами, собранными в пучок, и проницательными карими глазами. Она всегда была одета в темные, просторные одежды, которые придавали ей вид загадочной жрицы. Ее лицо было испещрено морщинами, как старая карта, каждая морщина рассказывала свою историю. Она была живой энциклопедией Нового Орлеана, знала все его легенды, секреты и проклятия. И, что самое важное, знала, как эти легенды превращались в реальность.

– Жюль, какая неожиданность, – сказала Элоиза, поднимая на него взгляд. На ее губах появилась легкая улыбка. – Что привело тебя в мои скромные владения в столь поздний час? Неужели тебе понадобилась моя помощь в поиске древнего артефакта?

– У меня к тебе дело, Элоиза, – ответил Жюль, доставая из кармана фотографии символов, найденных на теле Изабель Легран. – Нам нужна твоя помощь.

Элоиза взяла фотографии, ее пальцы, покрытые кольцами, как змеями, бережно перебирали их. Ее улыбка исчезла с лица, брови нахмурились, а глаза сузились, словно пытаясь разглядеть невидимое. Она шептала что-то себе под нос, пока ее взгляд перемещался по снимкам.

– Это древние символы вуду, – сказала она наконец, задержав дыхание, – это древние символы. Не просто вуду, а нечто более темное. Они связаны с… Кети, – ее голос стал тихим, словно шепот ветра. – Это очень опасный знак.

Жюль нахмурился. – Кети? Что это значит?

Элоиза откинулась на спинку стула, глубоко вздохнув. В ее глазах читались страх и предчувствие.

– Это значит, что в Новом Орлеане объявился кто-то, кто играет с темными силами, – ответила Элоиза. – И это может привести к очень плохим последствиям. Чтобы понять, что происходит, тебе нужно узнать о вуду больше. Вуду – это не просто магия, Жюль. Это религия, философия, образ жизни. Она зародилась в Западной Африке, в основном среди народа йоруба, и была привезена сюда, в Новый Орлеан, вместе с рабами из Африки.

– Когда эти люди оказались в рабстве, они не могли практиковать свои религии открыто. Поэтому они смешали свои верования с католицизмом, который им навязывали. Так появилось креольское вуду, которое мы знаем сегодня. Католические святые были заменены лоа – духами, которые управляют жизнью. И каждый лоа имеет свои атрибуты, свои ритуалы, свои предпочтения.

– Но Кети… это не лоа, Жюль. Это… древнее, гораздо древнее. Она – одно из самых темных и могущественных сущностей, о которых рассказывают в вуду. Она олицетворяет собой хаос, разрушение и первобытный страх. Она – воплощение ночи, тьмы, которая существовала до сотворения мира. Эти жертвоприношения сделаны для нее, осталось узнать, что взамен они хотят получить…

Жюль покачал головой. – Ритуальные жертвоприношения? В наше время? Это звучит как бред сумасшедшего.

– В Новом Орлеане все возможно, Жюль, – ответила Элоиза. – Этот город пропитан мистикой и оккультизмом. Здесь верят в призраков, вуду и древние проклятия. И иногда эти верования становятся реальностью.

– Хорошо, допустим, это правда. Что мы можем сделать? Как остановить этих сумасшедших? – сказал Жюль со скептической улыбкой на лице.

Элоиза вздохнула.

– Культ Кети – не то, что можно просто найти и остановить. Они очень скрытные. Их корни уходят глубоко, глубже, чем ты можешь себе представить. Они действуют в тени, и их очень трудно обнаружить. Но у меня есть одна идея. В архивах Исторического общества Нового Орлеана есть старые документы, в которых упоминается этот культ. Может быть, мы сможем найти там какую-нибудь информацию, которая поможет нам. Возможно, нам удастся найти какие-то обряды, какие-то способы защиты… что-то, что поможет нам…

– Архивы? – переспросил Жюль. – Звучит как долгий и скучный процесс.

– К сожалению, у нас нет другого выбора, – ответила Элоиза. – Если мы хотим выйти на этих убийц, нам придется копаться в прошлом.

Жюль вздохнул. Он не любил копаться в архивах. Ему больше нравилось ловить преступников на улицах. Но он понимал, что Элоиза права. Чтобы раскрыть это дело, нужно было узнать больше о культе какой-то Кети…

– Ладно, – сказал Жюль. – Поехали в архивы.

В архивах

Архивы Исторического общества Нового Орлеана располагались в старом здании в самом сердце Французского квартала, впитавшем в себя все секреты города. Высокие потолки, узкие коридоры, заполненные книжными полками, и запах старой бумаги, смешанный с запахом плесени и забвения, создавали атмосферу таинственности и уединения, словно время здесь остановилось. Элоиза знала здесь каждый уголок, каждый шкаф, каждую трещинку в стенах. Она была постоянным посетителем архивов, ее лицо было знакомо каждому библиотекарю, и она пользовалась безусловным уважением среди работников.

– Здесь хранятся самые ценные документы, Жюль, – сказала Элоиза, проводя его в огромный зал, заполненный стеллажами до самого потолка, уставленный рядами книг и папок. – Здесь можно найти ответы на многие вопросы об истории Нового Орлеана, о его темных секретах и забытых культах.

– Надеюсь, мы найдем здесь ответы на наши вопросы, – ответил Жюль, осматриваясь. Он чувствовал себя неловко в этом месте, как будто его окружали призраки прошлого.

Элоиза провела Жюля к столу, заваленному старыми книгами и папками. Она уже подготовила все необходимые материалы для поиска.

– Я начала искать информацию о Кети несколько лет назад, – сказала Элоиза, голос ее был тихим, но полным знания. – Я нашла несколько упоминаний о ней в старых газетах, дневниках и церковных книгах. В записях о странных событиях, необъяснимых смертях и исчезновениях, которые никто не мог объяснить. Но информации очень мало. Культ всегда старался оставаться в тени. Кети предпочитает действовать скрытно, ее последователи – тени в этом городе.

Они начали перебирать документы, внимательно изучая каждую страницу, словно выискивая нить в огромном клубке. Жюль читал старые газетные статьи о загадочных смертях, произошедших в Новом Орлеане в прошлом веке. Странные происшествия, о которых полиция не могла найти объяснение, и которые, как он теперь понимал, могли быть связаны с тем, что он расследует сейчас. Элоиза изучала старые дневники и церковные книги, пытаясь найти хоть какую-то информацию о культе Кети, о ее ритуалах, о ее последователях. Она искала ключ к пониманию, что стоит за этими символами и этим убийством. Прошло несколько часов. Солнце уже взошло, и лучи света, как лучи прожекторов, пробивались сквозь узкие окна архива, освещая клубы пыли, танцующие в воздухе. Жюль и Элоиза были измотаны, их глаза устали от мелкого шрифта, но они не сдавались. Они знали, что каждая страница, каждый документ может быть ключом к разгадке.

– Смотри, Жюль! – вдруг воскликнула Элоиза, ее голос прорезал тишину. – Я что-то нашла!

## Допрос Жрицы Вуду

Элоиза показала Жюлю старую, пожелтевшую от времени страницу из потрепанного дневника, написанную разборчивым почерком священника, датированную 1850 годом. Жюль наклонился, чтобы лучше разглядеть написанное. И прочитал:

"В городе распространились слухи о культе, поклоняющемся Кети. Они совершают ужасные ритуалы, призывая тьму. Говорят, что у них есть артефакт, который дает им власть. Этот артефакт называется "Печать Тьмы". Он создан из… нескольких разных ингредиентов, объединенных одним лишь желанием, и содержит частицу самой Кети. Если "Печать Тьмы" попадет в руки тех, кто желает зла, Новый Орлеан будет обречен.

Жюль нахмурился. – "Печать Тьмы"? Звучит как… как что-то из дешевого бульварного чтива.

– Это может быть легенда, Жюль, – ответила Элоиза, ее голос был полон серьезности. – Но если это правда, то нам нужно найти этот артефакт раньше, чем это сделают последователи культа. Прежде чем они смогут использовать его.

– И как мы его найдем? – спросил Жюль, отводя взгляд от дневника. – У нас есть только старая страница из дневника священника.

Элоиза задумалась, потирая подбородок.

– В дневнике сказано, что культ совершает свои ритуалы… в особых местах. В местах, где тьма собирается воедино. Возможно, артефакт спрятан где-то там.

– В особых местах? – переспросил Жюль, чувствуя, как начинает нарастать головная боль.

– Новый Орлеан – город, построенный на воде, Жюль, – объяснила Элоиза. – Под ним целая сеть подземных ходов, туннелей и заброшенных хранилищ. Город всегда прятал свои секреты под землей. Здесь были убежища для контрабандистов, складские помещения, места для тайных собраний… и, возможно, места для ритуалов. Но это еще не все. В этой записи есть еще кое-что важное.

Элоиза указала на следующую часть записи. Жюль придвинулся ближе и прочитал:

«В те времена, когда город наполнился рабами из Африки, вместе с ними пришло и зло. Начались странные смерти, необъяснимые болезни, проклятия, которые преследовали жителей. Сначала это были лишь шепотки, слухи, но вскоре мы поняли, что это не просто совпадения. Однажды, при осмотре тела одного из погибших, мы увидели знак. Знак, который, как мы узнали позже, является символом приверженности Кети».

– Знак, который… точно такой же, как те, что вы нашли сегодня.

Жюль подавился воздухом. Он посмотрел на Элоизу, его взгляд был полон недоверия.

– Значит, ты хочешь сказать… эти убийства, эти символы… все это началось еще в 18 веке? Когда в Новый Орлеан привезли рабов?

– Именно так, Жюль, – ответила Элоиза. – Вуду пришло в этот город вместе с рабами. И вместе с вуду пришло нечто более древнее, нечто, что всегда пряталось в тени, ожидая своего часа. Кети.

Жюль вздохнул. Он понимал, что дело принимает совсем другой оборот.

– Ладно, – сказал он, – допустим, ты права. Допустим, эта "Печать Тьмы" – ключ к разгадке. Но я иду на это только для того, чтобы вычислить этих… сектантов. Если мы найдем эту штуку, я хочу, чтобы мы нашли и тех, кто совершает эти убийства. И, возможно, тех, кто стоит за ними. Не исключено, что убийца был не один. И теперь что-то мне подсказывает, что убийца может быть чернокожим…

– Возможно так, – буркнул Жюль себе под нос, размышляя. – Но я предпочитаю факты, а не мистические сказки. Мне нужно поспать, а потом связаться с Лероем. Представляю, как он отреагирует на всю эту вудуистскую дребедень.

– Отдыхай, Жюль. Завтра предстоит сложный день…

Они попрощались, и Жюль направился к своей машине. Он чувствовал себя выжатым, но готов был идти до конца, чтобы поймать убийцу. Не важно, какие мотивы им двигали – культ, безумие или жажда наживы – он должен был их остановить.

Добравшись до квартиры, Жюль первым делом покормил Луи. Пес радостно вилял хвостом, радуясь его возвращению. Жюль почесал его за ухом и машинально налил себе стакан бурбона. Он давно уже не верил в то, что алкоголь может решить проблемы, но сейчас ему просто нужно было хоть немного расслабиться.

Он рухнул на кровать, не раздеваясь. Сон навалился мгновенно, измученное сознание отпустило вожжи. Снились обрывки прочитанных документов, символы вуду и лица убитых, темные фигуры, смотрящие на него из тени… Проснулся он с головной болью и ощущением, что потратил время впустую. На часах было 14:00.

Жюль встал, принял холодный душ и выпил крепкий кофе. Затем позвонил Лерою.

– Лерой, у меня есть новости, – сказал Жюль, стараясь говорить как можно более нейтрально. – Похоже, убийство Легран связано с культом.

– С культом? – переспросил Лерой с ноткой сарказма в голосе. – Что дальше? Инопланетяне?

– Послушай, – ответил Жюль. – Я знаю, это звучит бредово, но факты говорят сами за себя. Они проводят ритуальные убийства и ищут какой-то артефакт.

– Артефакт? – Лерой тяжело вздохнул. – И что ты предлагаешь? Звонить Индиане Джонсу?

– Я собираюсь встретиться с одной женщиной, – сказал Жюль. – Ее зовут Мама Сесиль. Она – местная жрица вуду. Может быть, она знает что-то о культе и их ритуалах.

– Жрица вуду? – Лерой рассмеялся. – Жюль, ты серьезно? Ты, скептик до мозга костей, собираешься просить помощи у колдуньи?

– Я не верю в колдовство, Лерой, – отрезал Жюль. – Но она может знать что-то об этих людях. У нее есть связи в общине. Я просто собираю информацию. Мне нужны зацепки, чтобы поймать убийц. Нам нужно найти их, Лерой, и как можно скорее. Прежде чем они снова убьют кого-то.

– Ладно, делай что должен, – проворчал Лерой. – Но не увлекайся этими суевериями. Помни, мы ищем преступников, а не призраков. И не забывай, что у нас еще есть дело об ограблении ювелирного магазина, так что не пропадай надолго. Пока я возьму ювелирный на себя и прикрою твой зад перед начальством!

"Тень Мамы Сесиль"

Мама Сесиль жила в старом доме во Французском квартале. Дом был окружен высоким забором, увитым плющом, словно желая спрятаться от любопытных глаз. Жюль, как человек рациональный, отмахнулся от навязчивого запаха трав и благовоний, который витал в воздухе. Он старался смотреть на все происходящее как на сбор информации, не более. Ему нужно было оставаться хладнокровным, чтобы не запутаться в этих суевериях. Он знал, что в его работе нет места эмоциям, лишь факты и логика.

Он позвонил в дверь, и ему открыла высокая, худощавая женщина с пронзительным взглядом, который, казалось, видел его насквозь. На ней была длинная белая одежда, а голову украшал тюрбан, придающий ей вид загадочной жрицы.

– Да, – сказала женщина, улыбаясь. – Чем могу помочь?

– Детектив Дюбуа, – представился Жюль, доставая значок. – Полиция Нового Орлеана. Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

– О? – удивилась женщина, ее взгляд стал более внимательным. – Проходите.

Жюль вошел в дом. Внутри было темно и прохладно, воздух был насыщен странными ароматами. Стены были увешаны странными амулетами и талисманами, которые, как ему казалось, можно было бы выгодно продавать туристам. Жюль отметил про себя, что это может быть неплохой бизнес – продавать сувениры в таком стиле. Он зафиксировал в памяти каждую деталь, каждую безделушку, чтобы потом использовать это в своих выводах.

– Присаживайтесь, – сказала женщина, указывая на кресло. – Меня зовут Мама Сесиль.

Жюль сел в кресло и огляделся. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но старался не показывать этого. Он собирался задавать вопросы и внимательно слушать ответы, отсеивая зерна истины от шелухи суеверий.

– Я расследую дело об убийстве, – начал Жюль, переходя к допросу. Голос его был ровным и спокойным, как будто он разговаривал о погоде, а не о жестоком преступлении. – И у меня есть основания полагать, что к нему причастны члены вашей общины. Что вы можете сказать об этом?

Мама Сесиль вздохнула, ее взгляд был прикован к Жюлю. Она сложила руки на коленях, демонстрируя спокойствие и уверенность.

– Я не знаю, о ком вы говорите, детектив. Моя община – это место, где люди находят утешение и поддержку. Мы не занимаемся насилием.

– Но у меня есть основания полагать, что убийца или убийцы, – Жюль специально сделал акцент на множественном числе, – поклоняются Кети, – настаивал Жюль. И не собирался отступать. – О ритуальных убийствах вы что-нибудь слышали?

Мама Сесиль на мгновение замолчала, словно обдумывая ответ. Она прикрыла глаза, как будто всматриваясь во что-то невидимое.

– Я слышала разные истории, детектив, – наконец сказала она, ее голос был тихим и размеренным. – Но я не могу подтвердить ничего из этого. Я не знаю, кто стоит за этими ужасными событиями. И не знаю, что заставляет вас думать, что это мы.

Жюль наклонился вперед, положив локти на колени. Он внимательно посмотрел на Маму Сесиль, пытаясь найти в ее глазах хоть намек на ложь. И решил бить ее же оружием:

– Вы говорите, что не знаете. Но вы – жрица. Вы должны знать больше, чем кто-либо другой. Вы – хранительница традиций, вы должны быть в курсе всех событий, которые происходят в вашей общине. Не так ли?

Мама Сесиль слегка улыбнулась.

– Я знаю то, что мне положено знать, детектив. И поверьте, этого вполне достаточно. Но я не собираюсь раскрывать секреты своей общины постороннему человеку. Особенно человеку, который смотрит на нас свысока.

– Я не смотрю на вас свысока, – возразил Жюль. – Я просто выполняю свою работу. И если ваша община замешана в убийстве, я обязан это выяснить. Убийство Леграна – это лишь начало.

– Легран? – Мама Сесиль нахмурилась. – Я не знаю этого имени.

– Вы уверены? – Жюль достал фотографию жертвы и положил ее на стол. – Возможно вам стоит приглядеться.

Мама Сесиль взяла фотографию и внимательно ее изучила. Она долго молчала, прежде чем ответить.

– Да, я знаю эту женщину. Она была… постоянным клиентом. Она приходила ко мне за советом. Но я не знаю, кто ее мог убить…

– Она приходил к вам за советом? – переспросил Жюль, подняв брови. – О чем вы с ней говорили? О бизнесе? О личной жизни? Или, может быть, о ритуалах?

Мама Сесиль снова вздохнула.

– Она была несчастным человеком, детектив. Она искал ответы. Я просто пыталась ей помочь.

– Помочь? Вы помогали ей совершать какие-то ритуалы? Может быть, вы вместе искали этот артефакт? "Печать Тьмы"?

Лицо Мамы Сесиль стало непроницаемым.

– Я не знаю, что вы имеете в виду, детектив. Я ничем ей не помогала. И я не знаю ничего о "Печати Тьмы". Это все банальные сказки…

Жюль не верил ни единому ее слову. Он чувствовал, что она что-то скрывает, что она знает гораздо больше, чем говорит. Он решил сменить тактику.

– Хорошо, – сказал он, – давайте поговорим о вашей общине. Сколько у вас последователей? Чем вы занимаетесь? Какие ритуалы вы проводите?

– Мы – группа людей, которые ищут духовного просветления, – ответила Мама Сесиль. – Мы медитируем, молимся, изучаем древние тексты. Мы практикуем вуду, но мы не делаем ничего плохого.

– А что насчет жертвоприношений? – Жюль не собирался сдаваться. – Вы приносите в жертву животных? Или, может быть, людей?

Мама Сесиль нахмурилась еще сильнее.

– Мы не приносим жертв, детектив. Это все ложь, которую распространяют люди, ничего не понимающие в нашей религии.

– Но почему тогда люди боятся вас? Почему ходят слухи о ваших ритуалах? – Жюль надавливал, стараясь загнать ее в угол.

– Потому что люди боятся того, чего не понимают, – ответила Мама Сесиль. – Потому что они не хотят знать правду. Им проще верить в сказки.

Жюль покачал головой. Он уж точно не верил в сказки. Он верил в факты. И факты говорили о том, что Мама Сесиль что-то скрывает.

– Вы уверены, что не знаете ничего о культе Кети? – повторил он. – О убитой женщине вам больше нечего добавить? Вы уверены, что не знаете, кто ее убил?

Мама Сесиль долго смотрела на него, словно пытаясь понять, что он задумал.

– Я уверена, детектив, – наконец сказала она. – Я ничего не знаю. И я не собираюсь вам помогать.

Жюль выпрямился. Он понял, что больше ничего от нее не добьется.

– Что ж, – сказал он, вставая, – спасибо за потраченное время. Но я уверен, что мы еще встретимся, Мама Сесиль. И в следующий раз я приду с ордером на обыск.

Мама Сесиль проводила его до двери. Когда Жюль уже выходил, она сказала:

– Вы не найдете здесь ничего, детектив. Вы зря тратите свое время.

Жюль обернулся и посмотрел на нее.

– Может быть, – ответил он. – Но я не привык сдаваться. И вместо того, чтобы помочь, вы только сами себе сделаете хуже.

Жюль вышел из дома и направился к своей машине. Он чувствовал разочарование, но не собирался отступать. Он знал, что Мама Сесиль что-то скрывает, и он намеревался это выяснить.

Он сел в машину и включил двигатель. Ему нужно было найти способ узнать больше о культе Кети. Ему нужно было найти доказательства. И он знал, что ему придется обратиться к другим источникам. К тем, кто не боится говорить правду. Даже если эта правда будет страшнее, чем он мог себе представить.

Жюль достал телефон и набрал номер Лероя.

– Лерой, – сказал он, – мне нужна помощь. Я думаю, что мы должны проверить всех, кто был связан с убитой Легран. Нужно найти ее связи, ее знакомых, ее врагов. И еще… нам нужно узнать больше о Маме Сесиль. Нам нужно узнать все, что только можно о ней и о ее общине.

– Ты уверен, что хочешь копать в ее сторону? – спросил Лерой, в его голосе слышалось сомнение. – Что-то произошло?

– Пока ничего, но, возможно, произойдет, – ответил Жюль. – У нас нет выбора. Мы должны найти этих убийц. И мы должны сделать это как можно скорее.

– Ладно, – сказал Лерой. – Я начну работу. Но не забывай, что мы ищем преступников, а не ведьм и оракулов. И не лезь на рожон, Жюль.

– Я помню, – ответил Жюль. – Но иногда, чтобы найти правду, нужно рискнуть.

Жюль положил трубку и посмотрел на дом Мамы Сесиль. Он знал, что это только начало. Он знал, что ему предстоит долгий и сложный путь. Но он был готов к этому. Он был готов бороться с тьмой, чтобы найти истину. Он чувствовал своим полицейским чутьем, что Мама Сесиль как-то причастна к этому убийству, либо просто что-то знает, но не хочет говорить.

– Что ж, я найду способ тебя разговорить, обязательно найду!

Он снова посмотрел на дом Мамы Сесиль, на окутанный тайной дом во Французском квартале.

«Игра началась», – подумал он. И он был готов играть до конца.

## Удар прямо в сердце

Двигатель взревел, и Жюль почувствовал, как в него возвращается немного жизни. Он включил радио и выбрал блюзовую станцию. Мелодия, пропитанная печалью и надеждой, заполнила салон. Ему нужен был этот звук, чтобы хоть немного успокоить нервы. Он открыл окно в своем резвом Мустанге и вдохнул полной грудью, пытаясь избавиться от душного запаха благовоний, который, казалось, въелся в его одежду, как и от лживого взгляда мамы Сесиль.

Он выехал на улицу, и машина плавно покатилась по мостовой. Новый Орлеан, как всегда, встретил его шумом и суетой. Город, построенный на воде, дышал жизнью, бурлил, кипел, как огромный котел. Улицы были заполнены людьми всех мастей, рас и возрастов. Туристы, разглядывающие архитектуру, местные жители, спешащие по делам, музыканты, играющие на тротуарах, предлагая свой талант прохожим, все это было таким родным.

Французский квартал, через который он ехал, был особенно оживлен. Старинные здания с коваными балконами, увитые плющом, казалось, хранили в себе тайны веков. Атмосфера здесь была особенной, пропитанной духом старины, мистики и свободы. Жюль, в глубине души, всегда восхищался этим городом, его неповторимой атмосферой, его бурной историей. Но со временем, став полицейским, он разучился видеть красоту. Ему так часто приходилось видеть только грязь, тайны и опасность, что он едва не позабыл это чувство – свободы Нового Орлеана, который он любил всем сердцем.

Он проехал мимо знаменитой площади Джексона, где туристы толпились вокруг уличных художников и гадалок. Он видел, как люди смеются, веселятся, наслаждаются жизнью. Но он знал, что под этой веселой маской скрывается тьма. Тьма, которая прячется в тенях переулков, в старых домах, в сердцах людей.

Он выехал на более широкие улицы, где движение было более интенсивным. Он проезжал мимо кафе, баров, ресторанов, где люди наслаждались едой и напитками. Запах креольской кухни дразнил его обоняние и в желудке предательски заурчало. Жюль не ел уже больше суток… Хотелось скорее домой, поесть и завернувшись в одеяло – просто уснуть. Но проезжая по улицам родного города, он не мог для себя не отметить, что очень любил Новый Орлеан. Горько было осознавать то, что сейчас он чувствовал себя здесь чужим, как будто он был единственным, кто видел реальность.

Жюль ощущал усталость всем телом. Сон не шел из головы, так как он совершенно не выспался. Он чувствовал, как напряжение нарастает в его плечах, как глаза слипаются. Он хотел домой, в свою тихую квартиру, к своему верному псу Луи. Ему нужно было выспаться, отдохнуть, перезагрузиться. Он знал, что завтра ему предстоит еще много работы, еще много вопросов, еще много опасностей.

Он переключил станцию, когда заиграла нудная песня, которую он не хотел слушать. Он устал от всего этого. От этих загадок, от этих странных людей, от этих ритуалов. Ему просто хотелось, чтобы все это в один миг – закончилось.

Свернув на свою улицу и припарковав машину у своего дома, Жюль выключил двигатель и остался сидеть в машине еще несколько минут, глядя на огни города. Потом он вздохнул, открыл дверь и вышел.

Жюль направлялся к дому, чувствуя, как усталость отступает, уступая место тревоге. Что-то было не так. Он это чувствовал кожей. Поднимаясь по ступеням, он увидел, что его дверь в квартиру была слегка приоткрыта. Небрежно, словно кто-то спешил. Адреналин мгновенно заполнил его кровь, сердце заколотилось, словно обезумевший барабанщик. Он быстро, но беззвучно, достал свой Smith & Wesson Model 10, знакомый вес которого придал ему хладнокровия.

Затем осторожно, как учил его инструктор, прижался к стене, прислушиваясь. Тишина. Зловещая, мертвая тишина. Он медленно, крадучись, проскользнул внутрь.

Гостиная.

То, что предстало его глазам, разорвало его сердце в клочья.

Посреди комнаты, на старом ковре, который Луи так любил, лежало бездыханное тело его старого пса. Луи. Его верный друг, его компаньон, его семья. Его уши, которые он так часто трепал, сейчас были безжизненно прижаты к голове. Его глаза, когда-то полные преданности и любви, теперь были широко раскрыты, застывшие в ужасе. Вокруг тела были разбросаны свечи, оплавленный воск стекал по ковру, образуя причудливые узоры. На груди Луи, аккуратно вырезанная, зияла глубокая рана, а вокруг нее – зловещие символы, начертанные чем-то красным, что, как он понял, было кровью.

Это было не просто убийство. Это был ритуал. Кто-то хотел поставить Жюля на место. Значит он был в верном направлении.

Жюль застыл, не в силах поверить своим глазам. В голове у него был хаос. Словно кто-то выключил свет, оставив его в кромешной тьме. Он чувствовал, как мир вокруг него рушится. Его внутренний стержень, его спокойствие, его хладнокровие – все исчезло, испарилось, как дым.

– Сука! Твари проклятые! Я найду вас всех! – кричал он в агонии…

Он сделал шаг вперед, спотыкаясь о что-то. Его ноги подкосились, и он упал на колени рядом с телом Луи. Он коснулся шерсти, ощущая ее холод. Холод смерти.

Из его горла вырвался сдавленный стон. Он схватил Луи за морду, прижав ее к себе. Он чувствовал запах крови, запах смерти, запах отчаяния. Он не мог дышать. Слезы хлынули из его глаз, заливая лицо. Он не плакал много лет. Но сейчас… сейчас все его эмоции вырвались наружу, как прорвавшаяся плотина.

Он завыл.

Глубокий, животный вой, полный горя, боли и ярости.

Ярость.

Это чувство охватило его, как огонь. Ярость, смешанная с отчаянием. Он поднялся на ноги, его руки дрожали. Его глаза метали молнии. Он почувствовал, как кровь приливает к голове, как закипает его рассудок.

Жюль обезумел.

Он огляделся, ища хоть что-то, что могло бы указать на убийцу, на тех, кто посмел тронуть его Луи. Он заметил, что все было тщательно спланировано. Никаких следов взлома, никаких видимых признаков борьбы. Все выглядело так, словно убийца был здесь, в его доме, словно у себя дома.

Жюль крепко сжал свой Smith & Wesson. Его пальцы побелели. Глаза его были полны слез решимости.

– Я найду вас, ублюдки, – прошептал он, его голос был полон смертельной угрозы. – Я найду вас, и вы заплатите за это. Вы все заплатите.

Пробыв в таком положении примерно пятнадцать минут, Жюль встал, поглаживая уже окоченелого Луи, и взяв мобильный, нервно набирал номер Лероя. Гудки казались вечностью. Лерой взял трубку только с третьего раза.

– Дюбуа? Что случилось? – голос Лероя был сонным, обеспокоенным.

Жюль старался говорить ровно, будто читая сводку:

– Лерой, бери группу криминалистов и выезжай ко мне. Да! Прямо ко мне домой. Срочно, мать твою!

В трубке наступила тишина. Жюль услышал, как Лерой глубоко вдохнул.

– Что случилось, Жюль? Говори!

– Луи… его убили, – голос Жюля дрогнул лишь на мгновение. – В моей квартире. Это… гребаные вудуисты, чертовы суки! Они убили мою собаку прямо у меня в доме!

На другом конце провода наступила гробовая тишина.

– Черт… – выдохнул Лерой. – Я выезжаю. Не трогай ничего. Не смей ничего трогать, понял? Оставайся там.

Жюль хмыкнул, его голос сорвался:

– Не буду я ничего трогать. Я уже все трогал.

Он положил трубку. Внутри него все кипело. Ярость переполняла его и ему нужно было ее выплеснуть. Он продолжал стоять на одном месте и не сводил взгляда с Луи, который мирно лежал, уже окоченев. Глаза Жюля вновь наполнились слезами…

Через двадцать минут квартира Жюля превратилась в муравейник. Прибыли криминалисты, полицейские, понятые. Каждый уголок квартиры осматривали, снимая отпечатки, фотографировали, анализировали. Лерой, бледный и сосредоточенный, подошел к нему, ободряюще похлопав друга по плечу.

– Знаю, сейчас не время, – начал Лерой, голос его был тихим и осторожным. – Но ты уверен, что ничего не пропало? Ничего ценного?

Жюль покачал головой, его взгляд был устремлен в никуда.

– Нет, – ответил он, его голос был сухим и хриплым. – Ничего.

– Это было предупреждение, как же ты не поймешь, – продолжал он, его голос наполнился яростью. – Предупреждение, чтобы я не искал их. А знаешь, что самое странное? То, что после этой проклятой суки – Мамы Сесиль, после моего визита к ней, ко мне в дом сразу же вломились сраные вудуисты и убили моего пса! Они знали, что я копаю под них. Они знали, что я близок к правде. Если эта сука хочет со мной поиграть, то я устрою ей такие игры, которые она запомнит на всю свою никчемную жизнь! Я им покажу, что значит связываться с Дюбуа!

Жюль развернулся на пятках и быстро сорвался с места, его глаза горели безумием. Он схватил ключи от машины и выбежал из квартиры, не обращая внимания на крики Лероя:

– Ты куда?! Они ведь этого и добиваются! – кричал Лерой ему вслед, но Жюль не ответил.

Он помчался к своей машине, разъяренный, как зверь в клетке. Его разум был затуманен яростью, а сердце разрывалось от горя. Он знал, что ему нужно успокоиться, подумать, составить план. Но сейчас он не мог думать. Он чувствовал только одно: жажду мести.

Жюль сел в машину, громко захлопнув дверь и завел двигатель. Он не знал, куда ехать и что делать. Мысли его были в хаосе. Он чувствовал, как ярость переполняет его, как она выжигает все внутри. Сделав глубокий вдох, в попытке успокоиться, но ему это не помогало. Он должен был найти способ выплеснуть эту боль, эту ярость, эту жажду мести.

Жюль просто поехал, инстинктивно сворачивая на улицы, которые привели его в знакомый район. Пока машина катилась по ночным улицам, он лихорадочно размышлял. Он знал, что ему нужна информация. Ему нужно было больше, чем просто подозрения и догадки. Ему нужны были факты, доказательства, зацепки. Остановившись в каком-то проулке, он достал из отсека в приборной панели авто, сжатую пачку сигарет. Обычно Жюль не курил, но сейчас ему нужно было хоть как-то себя унять. Сделав глубокую затяжку крепких Marlboro Gold, он набрал номер своего старого знакомого, Пьера.

Пьер работал в отделе по борьбе с наркооборотом. Он был одним из тех, кто знал, как работать грязно, как выжимать информацию из людей, как использовать любые методы для достижения поставленной цели. Вудуисты, как правило, частенько попадали под подозрение в распространении наркотиков и привлекались за употребление. Жюль надеялся, что Пьер сможет ему помочь.

Пьер ответил быстро, его голос был бодрым и немного насмешливым:

– Дюбуа? Что случилось, старик? Ты звонишь в такое позднее время… Неужели снова какие-то проблемы?

Жюль вкратце объяснил свою просьбу. Ему нужно было срочно нарыть что-то на Маму Сесиль или на кого-то из ее близких. Любая информация, которая могла бы ему помочь. Он не собирался вдаваться в подробности, он просто хотел, чтобы Пьер помог ему найти хоть какой-то компромат.

В трубке на мгновение повисла тишина. Пьер, как всегда, был проницательным. Он быстро оценил ситуацию.

– Ты хочешь, чтобы я покопался в их грязном белье? – спросил Пьер, его голос звучал уже более серьезно. – Что-то случилось?

Жюль промолчал, не желая вдаваться в детали. Он не хотел, чтобы его личная трагедия превратилась в предмет обсуждения.

– Просто помоги мне, Пьер, – сказал он. – Я должен найти хоть что-то.

Пьер вздохнул и по голосу было слышно, что тот улыбнулся необычной просьбе, но по старой дружбе, конечно же он не отказал.

– Ладно, старик, – ответил он. – Я тебе помогу. Но помни, это не официально. И не жди слишком многого.

Жюль почувствовал облегчение. Хотя бы какой-то шанс.

– Спасибо, Пьер, – сказал он. – Ты знаешь, я в долгу.

– Да ладно, – усмехнулся Пьер. – Мы же друзья. Но я буду ждать от тебя ответной любезности, когда понадобится.

Через некоторое время Пьер перезвонил.

– Слушай, Дюбуа, – сказал он, его голос был полон азарта. – У меня для тебя хорошие новости. Как раз в нашем обезьяннике сидят два молодых орла, задержанных за распространение всякой дряни. И по удачному стечению обстоятельств, одним из них оказался сын той самой – Мамы Сесиль.

Жюль почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Судьба? Совпадение? Или… часть плана? Он не знал. Но он знал точно, что это – шанс.

– Отлично, – сказал он, его голос был тверд и спокоен. – Я сейчас приеду.

Он сбросил вызов и резко развернул машину, направляясь в сторону участка, где работал Пьер. Его ярость не утихла, но теперь она была направлена в нужное русло, он ее укротил. Теперь у него был план. И он не собирался упускать этот шанс.

Он ехал быстро, нарушая все правила дорожного движения. Ему было плевать на штрафы, на полицию, на все. Он должен был добраться туда как можно скорее. Он был просто обязан вытрясти все из этого сопляка и наказать каждую падаль, которая посмела посягнуть на жизнь его пса, вломиться и осквернить его дом…

Жюль припарковал машину возле участка и выскочил из нее, небрежно хлопнув дверью. Он направился к входу, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих.

Жюль вошел в участок, и его тут же в коридоре встретил Пьер. Пьер взглянул на него, оценивая его внешний вид и взвинченное состояние. Он сразу понял, что произошло что-то серьезное и жестом пригласил его в свой кабинет.

– Дюбуа, старик, ты выглядишь… не очень, – сказал Пьер, его голос был тихим и сочувствующим.

Он протянул Жюлю бумажный стакан с кофейного автомата.

– Здесь, – Пьер подмигнул, понизив голос. – здесь бурбон. Он поможет немного снять стресс.

Жюль взял стакан, вдохнув крепкий аромат алкоголя, уловив еле-заметные тона старого дерева, дыма и спичек. Он сделал большой глоток, обжигаясь.

– Спасибо, Пьер, – сказал он хриплым голосом.

Пьер сел напротив, закинув ногу на ногу. Он внимательно посмотрел на Жюля, ожидая объяснений.

– Так что все-таки произошло? – спросил Пьер. – Чем тебе не угодила эта ведьма – Мама Сесиль, или как ее там…

Жюль долго молчал, собираясь с мыслями. Он не хотел говорить об этом, но знал, что ему нужна помощь. Он должен был кому-то рассказать. И впрочем, Пьер никогда не был ему врагом.

– Убили Луи, – выдавил он наконец, его голос сорвался.

Пьер вздрогнул как от пощечины. Он знал, как много для Жюля значила эта собака.

– Черт, Дюбуа… – прошептал он, его лицо выражало сочувствие. – Я… мне очень жаль.

Жюль кивнул, его глаза наполнились слезами. Он сделал еще один глоток бурбона, пытаясь взять себя в руки…

– Это было… ритуальное убийство, – продолжил он, его голос дрожал. – Они оставили знаки вуду. Это точно связано с этой сукой – Мамой Сесиль. Я был у нее сегодня, задавал вопросы по текущему делу. Она что-то скрывает. И сразу ко мне в дом вломились какие-то твари, сотворившие такое с Луи.

Пьер нахмурился.

– Ритуальное убийство? – переспросил он. – Это очень серьезно, просто жуть какая-то. Ты уверен, что это она?

– Уверен, – ответил Жюль, его голос был полон ярости. – Я знаю это наверняка. И они… они знали, что я копаю под их секту. Они хотели меня остановить. И таким образом предупредили.

– Послушай, – сказал Пьер, – тебе нужно успокоиться. Ты сейчас не в лучшем состоянии.

– Нет, – возразил Жюль, его голос оставался твердым. – Я не успокоюсь. Я не остановлюсь, пока не найду этих ублюдков. И Мама Сесиль тоже заплатит.

Пьер вздохнул. Он знал, что Жюля сейчас не утешить ничем.

– Хорошо, – сказал он. – Давай начнем с ее сына. Он в камере. Его зовут Дамиан, кажется. Я постараюсь вытащить из него хоть что-то. Но обещай мне, что ты не будешь лезть в это дело один.

Жюль посмотрел на него, его глаза горели яростью, как у затравленного зверя.

– Я ничего не обещаю, Пьер, – ответил он.

Пьер покачал головой.

– Ладно, – сказал он. – Но я хочу, чтобы ты знал: я здесь, чтобы помочь тебе. Не делай глупостей.

Жюль кивнул. Он допил бурбон и поставил стаканчик на стол.

– Веди меня к этому Дамиану, – сказал он. – Время пришло.

## Новый план. Новый вудуист

Они вышли из кабинета и направились в сторону блока предварительного заключения. Жюль шел молча, сжимая кулаки. В его голове пульсировала только одна мысль: "Возможно этот ублюдок причастен к смерти моего Луи! "

Пьер остановился возле массивной металлической двери. На ней висела табличка с надписью "Камеры предварительного заключения". Он достал связку ключей, выбрал нужный и открыл дверь. Жюль шагнул внутрь, Пьер оставил его, перед этим хлопая по плечу, словно пытаясь передать хоть каплю своего спокойствия. Бесполезно. Внутри меня бушевал ураган, сметающий все на своем пути. Ярость, смешанная с болью, требовала выхода, и я знал, что найду его.

Последнее, что я услышал от Пьера: "Держи себя в руках, Дюбуа. Не лезь на рожон."

Ха! Легко сказать.

Внутри было еще хуже. Небольшое помещение, освещенное тусклой лампой. Несколько камер с зарешеченными дверями. Сквозь них были видны лица заключенных – бледные, испуганные, озлобленные. Атмосфера здесь была тяжелой, давящей. Жюль почувствовал, как его переполняло отвращение.

Войдя в эту затхлую атмосферу, я почувствовал, как моя злость, словно хищный зверь, затаилась в засаде. Моей целью был Дамиан Картье. Не сын грозной Мамы Сесиль, а всего лишь жалкий наркодилер, погрязший в трясине страха и зависимости. Но это не делало его менее виновным. Каждый, кто так или иначе был причастен к смерти Луи, должен был ответить.

Я остановился перед камерой, где его держали. Металлическая дверь, зарешеченная, как клетка. Я взглянул на него. Он сидел, ссутулившись, его длинные, грязные волосы падали на лицо, скрывая глаза. Взгляд был затравленным.

– Дамиан Картье, – начал я, стараясь говорить ровным голосом, хотя внутри все кипело. – Поговорим. Он вздрогнул, словно от удара. Его руки нервно сжимали тонкую ткань его мятой рубашки, выдавая его испуг.

– Знаешь, почему я здесь? – продолжил я, делая шаг вперед, приближаясь к решетке. – Ты ведь в курсе, что моя собака… Луи… погиб от рук ваших сучьих вудуистов. Его принесли в жертву в моей собственной квартире. И уверен, ты знаешь, кто за этим стоит. Знаешь, кто приказал. Знаешь, кто держал нож и вломился ко мне в дом!

Он молчал, испуганно глядя в пол, стараясь избежать моего взгляда, словно боялся, что я смогу прочесть его мысли. Я понял, что угрозы в лоб с этим ублюдком не сработают. Нужно было действовать тоньше, хитрее, чтобы заставить его говорить, вытянуть из него все, что он знал. Нужно было сломать его, чтобы получить правду. Я надавил на больное – в его случае мать.

– Ты знаешь, Дамиан, чем занимается твоя мать? – я говорил спокойно, как будто мы просто обсуждали погоду. – Что она промышляет черной магией, ритуалами, всякой дрянью? Как раз, к удивлению, пару дней назад произошло ритуальное убийство. Ее рук дело? Как считаешь?

Он вздрогнул.

– Я… я не знаю… – пролепетал он.

Я усмехнулся. – Не знаешь? – повторил я. – Ты, наркоторговец, который подсаживает на эту дрянь сотни людей, мерзкая тварь, не знаешь? Да ты в курсе всего, Дамиан. Просто боишься признаться. – я демонстративно закурил и выдохнул клубу густого дыма ему прямо в лицо, а затем присел на стул, чтобы быть с этой сукой лицом к лицу.

В этот раз он не выдержал. Закивал, как тряпичная кукла. – Да… да, я знаю… – прошептал он. – Но я не лезу в это… Я просто… просто торгую…

– Торгуешь, значит? – я нахмурился. – И что же ты продаешь?

– Все… – ответил он. – Кокаин, экстази… все, что нужно…

– А кому ты продаешь? – я приблизился к нему вплотную, нависая над ним, как хищник над добычей. Он замялся.

– Клиентам… – пробормотал он.

– А конкретно? – я наседал, не давая ему шанса уйти от ответа. Он замолчал, его глаза забегали по сторонам, выдавая страх. – Давай, Дамиан, – подбодрил я. – Не тяни резину. Время идет, а у меня его не так много.

– Я… я поставляю многим, но… – выдавил он наконец, словно выплевывая яд. – В одно место…

– В какое? – я подался вперед, готовый вырвать ответ из его глотки.

– Там… там собираются… – Дамиан осекся, словно споткнулся о собственные слова.

– Где собираются, Дамиан? – я нажал, не давая ему времени на раздумья.

– В старом особняке на отшибе… – прошептал он, словно произнося страшное заклинание. – Каждую пятницу проводят что-то вроде черной мессы… Я почувствовал, как мое сердце забилось чаще.

– Что там происходит? – я старался говорить спокойно, но внутри меня клокотала ярость.

– Жрецы… – прошептал Дамиан. – Ритуалы… Поклонение… Жертвы… Разврат…

Я почувствовал, как желудок сжался от отвращения. Но я не мог остановиться. Должен был узнать все до конца.

– И ты им поставляешь наркотики? – спросил я.

– Да… – кивнул Дамиан. – Каждую пятницу… Это… это мой хлеб…

– Где этот сраный особняк? – я перешел к делу, сбросив маску. Он назвал адрес, прошептав его так тихо, что пришлось напрячь слух. Я запомнил каждое слово, каждый номер.

– И когда следующая встреча? – спросил я.

– Завтра… – ответил Дамиан. – Пятница…

В этот момент в моей голове созрел план.

– Дамиан, – сказал я, – ты позвонишь своему клиенту. И скажешь, что завтра приедет другой курьер. Ты не сможешь.

Он уставился на меня, глаза его расширились от ужаса.

– Что? – пролепетал он.

– Ты все правильно услышал, – я говорил твердо, не давая ему шанса на сомнения.

– Ты позвонишь, и скажешь, что ты не приедешь. А я… я приеду.

Он затрясся, как в лихорадке.

– Я… я не могу… – прошептал он. – Это опасно…

– Ты хочешь, чтобы я сейчас же вытряхнул из тебя все, что ты знаешь? – я навис над ним, вынуждая его чувствовать мой гнев. – Или ты хочешь сотрудничать? Выбирай.

Дамиан замолчал, его лицо было мокрым от пота. Он знал, что выбор невелик.

– Хорошо… – прошептал он. – Я позвоню…

Я кивнул. Достал свой телефон из кармана и протянул его ему.

– Звони, – сказал я. – И помни… если ты хоть что-то сделаешь не так… я найду тебя. И тебе, твоей чокнутой мамаше и всей вашей семейке крепко не поздоровится. Просидишь еще сутки, затем тебя отпустят. И без фокусов…

– Я… Понял… – прошептал он.

Он взял телефон дрожащими руками, словно он весил тонну. Набрал номер, потом поднес трубку к уху. Я наблюдал за ним, впиваясь взглядом. Дамиан говорил тихо, нервно оглядываясь. Я видел, как менялось его выражение лица, когда он произносил эти слова. Когда он закончил, я забрал телефон.

– Что ты сказал? – спросил я.

– Сказал… – прошептал Дамиан. – Что у меня проблемы… И что завтра приедет… другой курьер… Я кивнул.

– Молодец, – сказал я. – Теперь ты будешь мне помогать. И, возможно, тогда ты останешься в живых. Я вышел из камеры, громко захлопнув за собой дверь.

Пьер ждал меня у входа в коридоры участка, которые были серыми и унылыми, пропитанными запахом хлорки и страха. Звуки шагов, эха, редкие обрывки разговоров – все это создавало гнетущую атмосферу. Жюль чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Он старался сохранять спокойствие, но ярость продолжала тлеть в его душе, как уголек в печи.

Пьер подошел к нему. – Дюбуа, остановись! – сказал он. – Это уже слишком!

Жюль проигнорировал его и молча вышел из участка. На улице уже стемнело. Холод пронизывал до костей. Я шел по темным переулкам, обдумывая план. Мне нужна была помощь. Я не мог пойти туда один. Лерой. Он должен мне помочь.

Я набрал его номер.

– Лерой, – сказал я, когда он ответил, – мне нужна твоя помощь. Завтра ночью.

– Что случилось? – спросил он.

Я рассказал ему все, что удалось узнать.

– Черт, Жюль… – выдохнул Лерой. – Это… это серьезно.

– Я знаю, – ответил я. – Мне нужна твоя помощь, думаю в этом месте можно будет найти убийцу не только Луи, но и девушки. И нужна подготовка. Времени нет.

Он согласился. Мы договорились встретиться утром, чтобы обсудить детали.

Я подъехал к подъезду, но возвращаться в квартиру совсем не хотелось. Там, внутри, все напоминало о Луи. О его смешном храпе, о его преданном взгляде и мягкой шерсти, которая еще недавно была на моем плече.