# Иристур. Тайна города шпилей

Анабелла Саммерс

Загадочный город, жизнь в котором лишь на первый взгляд идёт своим чередом...Тайный Орден, о котором все боятся говорить, но так хотят узнать о нём побольше. И совершенно обычный парень, который мечтает быть кем-то большим, чем сыном пекаря.

Иристур — самый красивый город Государства. Именно здесь посчастливилось жить Китену Алгорту, простому пареньку с большой мечтой. Китен хочет узнать правду о таинственном Ордене Лавара, члены которого следят за порядком во всём Государстве и почти не попадаются жителям на глаза.

Всего за пару дней до своего четырнадцатилетия Китен сталкивается с орденцами лицом к лицу и понимает, что всё совсем не то, чем кажется. Примкнет ли Китен к Ордену и удастся ли ему разгадать тайну города шпилей?

## Глава 1 (часть 1)

В которой Рассказчик проводит обзорную экскурсию по городу — главному герою этой книги

Бродяга Икс — единственный в своем роде. Это не только потому что вы в солнце с огнём не сыщите бродягу в городе или даже во всем Предместье. И не потому что Бродяга, это далеко не скиталец, который может получить еду и кров, когда ему только захочется. А потому что бродяга Икс осведомлён о любом происшествии, о любом разговоре, о любом передвижении каждого в Иристуре. Ордену хотелось бы называть его своими глазами и ушами, но язык не повернется, ведь даже правительство относится к Иксу с благоговейным уважением. И если уж вам посчастливилось встретить Бродягу где-нибудь в тёмном переулке, что случается крайне редко — поклонитесь ему, спросите, как здоровье и поспешите уйти. Он вам, конечно же, не ответит. Но и вы остаток жизни не проведете в мучительных раздумьях, а будете спокойны, что в нужный момент не запомнились Бродяге, потому что были вежливы. Одни поговаривают, что Бродяга спит в солнце, а луньем собирает информацию у разных следопытов-доносчиков. Другие же уверены, что Бродяга и вовсе не спит, потому что ему хватает получасовой дрёмы за обедом. Никто не знает, как и чем он питается, где находит одежду и как пережидает непогоду. Но все, как один твердят, что его вечным спутником является никто иной, как трёххвостый теневой волк. Не обычный ворон или грач, не мусанг, генет или цивета, и даже не редкая саблезубая лиорелла. Каким надо быть человеком, чтобы твоим напарником стал теневой волк? Очень опасным и очень могущественным.

Его могущество, возможно, проявляется в силе волка. Именно поэтому никто не помнит, как выглядит Бродяга, никто не помнит его голоса, никто не помнит его имени. Среди детей даже стала популярна игра «Придумай Бродяге имя». Выигрывает смельчак рискнувший вслух произнести самое смешное. Люди знают, что среди них живёт такой человек, но предпочитают молчать. Вдруг он сделает что-то с их семьей, а потом заставит забыть? Вдруг он и вовсе...не человек?

Загадкой было и остаётся также то, что за пределами Иристура Бродягу никто не знает. Ни в Предместье, ни в Чистой Обители, ни в Загорье. И если, например, ваша тётя живёт где-то в окрестностях Амарантовых лугов, то на вопрос «Встречала ли ты когда-нибудь бродягу?» она скорее всего ответит: «Ты что, цветик мой, бродяг не существует!».

Некоторым хотелось бы видеть в Бродяге безмолвного защитника Иристура, другим же считать его мифом. Но одно я знаю наверняка. Бродяга связан с Орденом Лавара. Орденом, который денно и нощно бдит за порядком в городе. И если вы вдруг подумали, что это такое помпезное название для полиции, то ошиблись. Полиция в Иристуре есть, самая обыкновенная. Люди обращаются с единичными жалобами, ленивые следователи ищут пропавших путников, разнимают перебравших сидра гуляк и даже иногда помогают старым Тур снять шторы или прополоть пару-тройку грядок. Полицейские носят бордовые мундиры и высокие кожаные сапоги, сумку-планшет и пренебрегают ношением забавного круглого котелка с ярко-красным гербом Иристура.

Орден Лавара — самая древняя организация Государства, имеющая мрачную и загадочную историю, которая уже успела позабыться и обрасти мифами. Люди с детства привыкают не замечать членов Ордена, потому что те обычно появляются в самых разных местах в самое неподходящее время. Лаварцы, например, могут появиться в центре города на Бульварной площади, а через несколько секунд исчезнуть. Оказаться в пустой аптеке в западной части города, напугав при этом до смерти старого лекаря, а когда он уже соберёт осколки разбившихся пузырьков для настоек в мусорное ведро, их и след простыл. Часто члены Ордена ходят по одиночке, поэтому в девяноста процентах случаев, люди их просто не замечают, думая, что им почудилась чья-то внушительных размеров тень. Единственное место, куда Лаварцам путь заказан это человеческие жилища. Поэтому не пугайтесь, неожиданно заметив у себя на крыльце высокого человека в чёрном плаще, широкополой шляпе, маске, в профиль припоминающей маленький вороний клюв, реже — морду какой-нибудь дикой кошки. Скорее всего, этот человек уже через несколько минут покинет порог вашего мирного дома.

Никто не знает, кем являются члены Ордена. Никто не знает, как ими становятся, где находится их база, есть ли у них главарь и каково их истинное предназначение. Пока они не приносили никому вреда, не вступали ни с кем в разговор и даже не притрагивались к жителям Государства. О них слагали легенды, которые передавались из поколения в поколение только устно, чтобы не дай бог вдруг не навлечь беду. Из этих многочисленных легенд до сих пор нельзя сложить чёткого представления об Ордене, но люди знают по это солнцелунье, что за все эти сезония три вещи оставались неизменными: облик Лаварцев, сохранность порядка в Государстве и лёгкое ощущение дискомфорта, словно за вами постоянно следят. Возможно, вам это покажется дикостью, но жители Иристура настолько привыкли к такому положению вещей, что проживают свои жизни, совсем не обращая внимания на тени, взгляды или шорохи. Надеюсь, что я не накличу беды ни на кого из нас, если сравню Лаварцев с голубями, которые в некоторых провинциях или даже монаршествах, в огромном количестве просто расхаживают по улицам, летают, где им вздумается, а люди считают своим долгом кормить их хлебными крошками во время прогулок в парках! Конечно, никто не кормит Лаварцев крошками. Это было бы абсурдно! Я привёл этот пример только потому что хотел донести до вас то ощущение, которое стали вызывать у жителей члены Ордена (если вам только доводилось встречаться с голубями). Но всё же, к этому стоит прибавить настороженность и неприязнь. Какую, лично у меня, голуби не вызывают.

Старшие жители Государства любят дискутировать о том, являются ли Лаварцы существами из плоти и крови? И это вполне логичная мысль, если вы уж было решили списать всё на старческий маразм. Конечно, призраки и прочая сверхъестественная ерунда была и остаётся основой детских страшилок. А вот на Старых Дорогах можно встретить... Нет, не буду пугать вас раньше времени. Но когда речь заходит об Ордене, любую страшилку будешь воспринимать, как Книгу Жизни. Ни больше, ни меньше.

Итак, как вы уже могли понять, таинственный Бродяга Икс, частенько помогал членам Ордена Лавара решать их многочисленные проблемы, которые оставались загадкой для остальных живых существ. По крайней мере, так все думают.

Вы наверняка задаетесь вопросом: «Да что за город этот ваш Иристур?». Здесь нет никаких тайн, поэтому усаживайтесь поудобнее и включайте воображение (вы также можете открыть одну из туристических брошюр, если у вас таковая имеется).


## Глава 1 (часть 2)

Иристур — город-крепость чудаковатой формы с обширной территорией. Некоторые смельчаки упорно спорят с картографами о том, что на самом деле Иристур сверху выглядит, как стандартная отбивная, другие же, но не менее отважные – утверждают, что город имеет форму пятиконечной звезды. Однако большинство всё-таки решает довериться в таком важном деле профессионалам – людям, которые положили на благо этого дела не одно солнцелунье, не один роскошный парусиновый воздушный шар и даже не сотню увесистых мешков с цветочной мукой. Эти достопочтенные умы Государства, имеющие звания Государственных Картографов, все как один сходятся в одном – с высоты полёта лесной филии Иристур выглядит как семиугольник без углов. Да-да, вы не очитались, это не опечатка. На их месте, на месте возможных углов, в Иристуре располагаются достопримечательности.

Северо-восточная часть отделяется от Юго-западной предгорьем Ригорей, через которое вот уже десяток лет собираются проложить трамвайные пути. Пока жители добираются до самой старой части города на своих двух, или же на обычных Гривных повозках. Удивительно, но факт: самые первые жители, которых никто уже давно не помнит, начали строить свои изумительные башенные дома именно на возвышенностях! Спустя какое-то время город стал разрастаться вширь, и чтобы совсем не обижать соседей, жители решили воздвигнуть крепостные стены, огородив свой город. Большинству не хотелось запирать себя и свои семьи на клочке земли, поэтому они задумали перебраться через Ригорей, пугающий поначалу своей неприступностью, построили несколько обходных путей, и так и обосновались на плато Хеймс.

Еще через несколько временных отрезков, когда почти всё плато было заселено, городские власти наконец приняли решение о завершении постройки крепостных стен. К тому времени город уже нёс величественное название Иристур и был настолько огромен, что соседствующие городки, построенные ранее, приобрели статус поселений. К началу нашего повествования вы не найдёте в Иристуре ни метра не застроенной, не облагороженной, не заселённой земли. С виду этот город кажется ограниченным, загнанным в рамки высоких крепостных стен из белого, но потемневшего с течением времени горного камня аттилая. Но на деле, переступив одни из семи ворот, перейдя через один из семи мостов, вы поймёте, что внутри Иристура границ нет – он бесконечен. Чем дальше вы будете передвигаться, тем больше для вас станет Иристур, а эту загадку было не под силу решить еще никому.

Следовало бы побольше рассказать об устройстве самого города, но пока вы не знакомы с его окрестностями, которые формально тоже входят в состав Государства, я этого сделать не смогу. Пусть Иристур и бесконечен, пусть у него и есть семь удивительно величественных угловых крепостных ворот, но его окружение, жители окрестных мест – всё это влияет на течение жизни внутри. Ведь каждые из семи ворот носят названия мест, в которые вы можете попасть, только переступив границу Иристура. Город там умолкает, стирается, теряется, и о том, что где-то позади бурлит жизнь вам будут напоминать лишь возвышающиеся над землей, и словно бы даже над самым небом шпили, которые можно увидеть с любой точки Государства. Отовсюду.

Никто из ныне живущих жителей Государства уже и не вспомнит, что было раньше, Предместье или Иристур. Небольшая купеческая местность, отличающаяся от города разве только меньшим количеством зелени и бегающей ребятни, завлекает народ со всех местностей своей загадочностью и труднодоступностью. Если вам повезло жить в южной части Иристура, то дорога до Предместья не займёт у вас много времени. Нужно всего-то добраться до юго-восточных или восточных ворот, перейти через мощёные парные мосты над песочно-тягучим лилиевым болотом, и вы в Предместье. Но манит людей это прибежище торговцев и ремесленников не Иристурской брусчаткой, складами с товарами и ежегодной ярмаркой, а тяжёлой дорогой и жаждой приключений! Ведь если вам не так повезло, как южанам, то для покупки каких-нибудь редких товаров, вам нужно будет перейти Ригорей, дай создатель налегке. Если же вы возомнили себя отважным искателем приключений, хотя скорее всего, вам просто нечего терять, то вы можете срезать путь через Старые дороги, выход к которым доступен каждому прошедшему через западные ворота. Никто никогда не строил там домов и других зданий, никто никогда не выращивал там продуктов и не устраивал празднеств, а о давнем присутствии там человека говорит только заросшая травой дорожная каменная кладка и ветхие старинные могильные столбы со стершимися именами, некогда существовавших людей.

Но не будем забывать о северных землях Государства, жителям которых нужно добираться до Предместья не один и даже не два дня (если у вас, конечно, не очень длинные ноги или чересчур шустрая гривная повозка)! Крайне редко кто-то покидает Чистую Обитель. Зато в Чистую Обитель съезжаются люди со всего Государства, ведь в этом изумительно зелёном месте можно отдохнуть душой и телом, подышать волшебно чистым воздухом и помочить ноги в целебных водах Авейского водопада. В уютных маленьких домиках без башен и шпилей в Обители с давних времён живут коренные жители, отличающиеся от остальных людей Иристура тихим нравом, знанием древних историй и сильно выделяющимися острыми скулами, которые можно сравнить с лезвием хорошо наточенного ножа. Обитальцы носят простую холщовую одежду светлых оттенков, не стесняющую движений. Но отличительный признак, по которому Обитальца с первого взгляда можно определить в толпе – это наличие только одной брови. Или, если вам так угодно, отсутствие одной из бровей, левой или правой, у всех по-разному. Доподлинно неизвестно, рождаются ли Обитальцы такими или же на протяжении всех своих жизней бреют брови, но факт остается фактом. Этот удивительно добродушный и открытый народ очень дорожит своим домом и готов делиться им с другими, но большего им не надо. Если вдруг встретите Обитальца, например, в Иристуре, то обязательно расскажите мне об этом!

## Глава 1 (часть 3)

Кстати, я большой любитель рассказов, если вы ещё не поняли. А вот Китен Алгорт, напротив. Попросите его рассказать что-нибудь о себе? Он скорее передаст слово своему другу Тоферу. Тофер – сын трубочиста, ходит по крышам вместе с отцом и видит всё и всех. А вы только представьте, как это опасно, учитывая тот факт, что в их любимом городе вы не насчитаете и десятка прямых крыш. Намного больше домов с покатыми крышами. Но носит город почетное звание "Города шпилей". Тысячи разноцветных башней со шпилями и флюгерами, расположенных на плато Хеймс и предгорном Ригорее – это наш Иристур.

И именно о нём, пожалуй, Кит рассказал бы лучше, чем о себе. Его отец – не трубочист и не делает никакой опасной работы. Мама Кита говорит, что раньше он её делал, пока не умер. Обычно, когда дамы в возрасте узнают о том, что мальчик живёт с матерью-пекарем, а его отец умер давным-давно, они начинают охать и ахать, выражать соболезнования и даже принимать попытки погладить его по голове, будто случилось какое-то горе. Например, руки не стало, и он не сможет разносить выпечку. Это для Кита Алгорта самое ужасное, а не отсутствие отца. Он его совсем не помнит, и даже сомневается, что он у него когда-то был. У мамы нет ни одной его фотокарточки, пусть даже и сейчас не каждый может себе позволить такую. Но у них дома на стенах развешены карточки с каждого дня рождения мальчика. Скоро их будет четырнадцать. И Китен не думает, что когда-то на них будет изображен кто-то кроме него, мамы и дедушки Люциуса. Так они жили всегда.

Китен Алгорт – обычный долговязый тринадцатилетний мальчик, с ничем непримечательной внешностью и без каких-либо определённых талантов.

«Разве что я неплохо бегаю. Такой навык очень пригождается, когда стынет заказной пирог с синсепалумом или акебией. Вы пробовали есть такие пироги холодными? Врагу не пожелаешь!»

***

Ещё одно тёплое погожее солнцелунье – солнце, то пряталось за пассажем шпилей, то выглядывало, освещая даже самые потаенные уголки города. Например, узенький на взгляд взрослого человека проулок между домами Китена и глуховатой старушки Изии. Именно благодаря этим двум особенностям мальчишки могли обсуждать самые нелепые истории без страха быть услышанными.

– Хорошо тебе говорить! Ты вон по крышам бегаешь, как самый настоящий взрослый. А я что делаю? Пироги разношу, тоже мне работёнка! – Китен с досадой в голосе пнул лежащий на проулке камешек так, будто тот виноват во всех его редких несчастьях.

– Зато ты бываешь за пределами города! Пироги заказывают даже на Лугах. А вот трубочисты там никому не нужны. И вообще, ты меня старше. Мне четырнадцать только в морознике.

– Да ты эти Луга с любой крыши увидишь! У тебя вон это, даже «Разрешение» есть! – Мальчик специально растягивал слово «разрешение», якобы указывая на его значимость. – Официальная бумага! А у кого в Иристуре есть официальные бумаги? Только у взрослых!

Вдруг широкая зловещая тень загородила собой проникающие к нашей компании лучики солнца. «Орденец» – можете подумать вы. Игра света – скажу вам я.

– Инспирия! – В один голос воскликнули высокий русоволосый Китен и его светловолосый друг.

– Так-так, неужели мальчишки снова играют в словесные игры? – Всего один шаг и мы можем рассмотреть зачинщицу многих детских безумий: непослушные чёрные волосы от бега выбились из объёмного хвоста, нежно-розовый цвет укороченного платья подчеркнул острые черты лица и хитрые миндалевидные глаза. Чтобы Ини было легче участвовать во всех её шалостях, добросердечная няня изменила её привычное платье светской леди на укороченное с удобными свободными штанами на резинках. – Настало время активности!

– Разве тебе не нужно играть в куклы со своими умными подружками?

– Вы прекрасно знаете, молодые люди, что их обществу я предпочитаю игры на свежем воздухе с менее интеллектуальными особами нашего возраста.

– Ах, Ини, вот догоню я тебя и как отрежу твои длиннющие волосы! – Обиженно бросил Тофер и поднялся с корточек. Он на целую голову ниже Китена, но почти настолько же выше подруги. Девочка насмешливо захихикала и поспешила покинуть секретное место. Тофер со всех ног помчался ей вслед, а Китену только оставалось крикнуть вдогонку:

– Подождите меня!

– Нечестно, Китен! – Вторил ему друг, мчась по вымощенной брусчаткой ремесленной улице. – Ты бегаешь в сотни раз быстрее нас.

– Прекратите, немедленно! – Пожурил, пробегающих мимо палатки со свежими фруктами детей, лысоватый старик-торгаш с длинной жиденькой бородкой. – Я вызову полициантов!

Дети не остановились на торговой площади: их бойкие ноги подняли пыль и на Цветочном проспекте, около Травяного пруда, Тканевой и Красочной улицах и даже у самого дома Бургомистра.

– Китен Алгорт! Мать разыскивает тебя по всему Ремесленному Кварталу. – Выкрикнула из открытых деревянных ставней второго этажа своего дома вечно улыбающаяся краснощёкая тур Марен.

– Спасибо, тур Марен! Увидимся вечером! – Бросил он вслед друзьям и свернул на первой же развилке.

– И нужно же ему всегда так быстро исчезать. Такой шустрый, как Орденцы, – Сказала огорчённая Ини Тоферу.

– Мы ещё не кидали камешков в озеро. До моей смены есть ещё пара часов. Кто последний, тот тухлый фенор! – С озорством сказал мальчик, и от этого его курносый нос стал казаться ещё более курносым.

– Нет, только не фенор! – Ини наиграно положила руку на лоб, и, окружённые облаком смеха, ребята побежали к Детскому пруду. Ведь на взрослом как раз начинали свои чаепития «безработные», как их называет Тофер, леди.

## Глава 1 (часть 4 )

– Сынок, за твоё опоздание, мне придётся урезать плату этого солнца напополам! – не оборачиваясь сказала мама Китена, услышав характерный хлопающий звук двери в пекарню. Пара вздохов, и она повернулась к сыну, чтобы одарить его полным укоризны взглядом, который, однако долго на её лице не задержался. Китену часто говорят, что он вылитая мать, но именно широко распахнутые глаза цвета торфяного мха являются их семейной чертой. – Ты прекрасно знаешь, что я могу нанять пунктуального посыльного, но он даже близко не окажется так быстр. И ты этим пользуешься. – Мать вытерла перепачканные тестом руки о передник и указала сыну на противень со свежеиспечёнными булочками, посыпанными лепестками лазурного одея. – Подкрепись парочкой, а то небось набегался. Этот пирог заказала тур Бригон, этот в Теневую Рощу. По буханке тару Манеру и, конечно, дедушке. Не забудь про набор плюшек для детей, в хор и часовщикам. Не сухомятничай, Китен, вот же полный кувшин росовой воды!

Китен благодарно кивнул, взял из рук матери стакан с прозрачной тягучей жидкостью и остановил свой взгляд на колыхнувшейся снаружи оконной шторке. И рядом с крыльцом несколькими вздохами ранее ему причудилась чья-то тень. Неужто и правда, около жилищ рыскают Орденцы? Не переживай, Китен! В жилища им путь заказан, кто-кто, а ты должен знать это лучше всех!

Снарядив в путь свою небольшую, но очень вместительную ручную тележку, Китен Алгорт в который раз отправился доставлять людям радость. А вместе с ней, конечно, и выпечку. Совсем недавно ему и самому лучшему деревщику Иристура удалось переделать тележку, или если желаете, модернизировать. Одним движением руки она превращается в настоящую палатку для продажи, а в обычном же виде закрывается сверху тонкой деревянной ширмой-гармошкой, так что изделия добираются до заказчиков в целости и сохранности.

Всю дорогу от дома до ближайшего дома из списка, дома тара Манера, Китена не покидало ощущение, что за ним кто-то следит. Он даже пытался пойти самой длинной дорогой через известные только посыльным пустые дорожки, но и там оно не отступало. Но старый больной тар Манер дал Китену свежую хилею из своего сада, и от её сладкого сока у мальчика сразу поднялось настроение.

Дом за домом, семья за семьёй – тележка Китена опустевала, и вот ему оставалось добежать до дома дедушки Люциуса.

– Дедушка! Ты снова сидишь на улице. К вечеру холодает, тебе стоит зайти в дом.

– Посидишь с моё среди опилок, внучек, не будешь обращать внимание на такие мелочи, как ветер! – Дедушка Люциус такой же высокий и худощавый, как и его дочь и внук. И это именно он наградил их цветом и формой глаз. Но, в остальном, вы бы ни за что ни сказали, что они родственники. Честно-честно, разные от слова «совсем». Люциус встал со своего резного лакированного стула, поставленного под козырьком витрины, и придержал Китену входную дверь в лавку.

Надо сказать, что лавки в Иристуре похожи одна на другую: все ремесленники работают на первом этаже и живут на втором, а третий, обычно это чердак с крышей, увенчанный, конечно, башенкой со шпилем и флюгером, изображающим дело ремесленника, используют, как кладовку. Все, кроме Китена. Ему так хочется быть чушь выше, чтобы увидеть, что находится за пределами Государства, что будучи ещё совсем маленьким он попросил перенести его комнату именно туда.

– Но там совсем мало места! Когда ты вырастешь, твои ноги будут упираться в стену!

– И ладно. Зато я буду видеть чуть больше. – Ответил Китен, прекрасно зная, что его мама преувеличивает.

Так и лавка деревщика Люциуса Алгорта не была исключением – обширная застеклённая витрина с самыми ходовыми товарами (комод, резной сундук, лошадка-качалка и новомодные вееры), небольшой навес, широкая деревянная дверь с удобным для посыльных крыльцом и двустворчатое окно с деревянными ставнями. Как только Китен переступил порог дедова дома, ему в нос ударил запах пыли и опилок, и он громко чихнул.

– На счастье, Китен. А я тебе что говорил? Представляешь, что творится у меня в лёгких? Я уже даже не чихаю! — верный мафильяр Люциуса — ворон Зидеус радостно пролетел над мальчиком и вернулся на резную жёрдочку в виде настоящей ветки.

– Над чем сейчас работаешь? – Поинтересовался мальчик, поставив буханку на более или менее чистое место за прилавком. Седые до плеч волосы Люциуса обрамляли узкое лицо так, что он выглядел словно какой-то продавец очков или мыла. Но стоило ему забрать их в хвост – нет, и как только я мог такое подумать?! Это же вылитый дерёвщик! Даже маленькие круглые очки в металлической оправе не портят образа.

– Над книжной полкой для большой семьи с Лугов. А ты всё ещё не решил, чем займёшься? Я ведь уже не так молод, внук, да и мама твоя...

– Дедушка, опять ты за своё!

– Моё, не моё, Китен, а через несколько дней тебе исполнится четырнадцать сезоний. Тофер уже чистит трубы получше, чем его отец, а ты ни пироги толком печь не умеешь, разве что хлеб.... Ни говоря уже о мебели. Последний раз ты вырезал для магазина игрушек заготовки для человечков. С тех пор уже можно было и стол собрать!

– Пока мне нравится разносить хлеб. А там видно будет.

– Ах, Китен! Говоришь, как какая-нибудь старая тур.

– До завтра, деда. – Бросил погрустневший Китен дедушке и оставил того продолжать работу. Ворон понимающе каркнул на прощание, и мальчику стало немного легче.

Китен совсем не понимал, почему он должен перенимать какое-то семейное дело. А что, если бы он вдруг захотел стать садовником или сапожником? А, может, подался бы в актёры и выступал в городском театре? Что бы на это сказали его мать и дед?

Он постарался отогнать от себя странные мысли, ведь пока мама ничего не говорит, значит, всё нормально. После работы он ещё немного подурачился с Тофером и совсем немного с Ини, которой нужно было быстро возвращаться на вечерний урок по вышивке лентами. Поужинав запеченными овощами и мясом летоирди, Китен, как обычно, помог маме с уборкой и замесом теста на завтра, и отправился на мансарду.

Лёжа на кровати, он смотрел в маленькое узкое окошко, сквозь которое было видно только флюгер дома напротив и кусочек ночного неба, и думал о том, что ему всегда этого хватало. Ему хватало маминой работы, помогать ей, беседовать с дедушкой и забавляться с друзьями. Ему не нравилось ходить в школу, и он искренне радовался тому, что «работающим» детям, можно появляться там крайне редко.

Но дедушкины слова, словно назойливое насекомое, непрерывно жужжали над ухом: «Через несколько дней тебе четырнадцать лет». И что же ты собираешься выбрать? Кем ты хочешь стать? И, не смотря на то, что он понятия не имел, что ему выбрать, и зачем это нужно делать именно сейчас, Китен Алгорт чувствовал как к нему подбирается что-то неведомое, что-то, что может изменить его простую судьбу.

Иристур объяло тёмное и прохладное хилейское лунье.

***

– Скажи мне, друг. Что для тебя искусство?

– Искусство? Я не совсем понимаю, мастер. – Низкорослый и коротко стриженный молодой человек в сером жилете и брюках стоял рядом со статным мужчиной с утончёнными чертами лица. Мужчина был одет в дорогой костюм, лацкан пиджака которого украшало эмалированное камео с неизвестным некогда живым цветком.

В длинном мраморном холе галереи было пусто и резкие, словно выточенные из камня, холодные слова мастера эхом отдавались от до блеска начищенных полов.

– Ис-кус-ство. – Произнёс мужчина, смакуя каждый слог. – Взять, например, вот эту картину. Мы знаем её автора, название и даже примерное время её написания. Мы можем догадываться, какой умысел преследовал автор, но о чём он думал, когда её создавал? Что он хотел ей донести? И хотел ли? Каждый мазок кистью, каждая секунда потраченного времени, чтобы спустя тысячи лет мы с тобой стояли и просто так смотрели? А?

– Да, наверное. – Робко ответил юноша. В ответ мужчина сипло рассмеялся.

– И верно, зачем искать смысл, там, где его нет?


Словарь


Лесная Филия — птица рода Филиевых с огромным хвостом-плащом. Он также помогает ей ускоряться и набирать высоту, поэтому в последние сезония филий всё чаще стали приручать. Их используют для изучения местности, а также поиска пропавших. Многие модницы носят специальные ободки с перьями филий или инсталляции, напоминающие её хохолок.

Грач, ворон, мустанг, генет, цивета, саблезубая лиорелла — типичные спутники, мафильяры, которые становятся верными помощниками доброй половине жителей Государства.

Теневой волк — необычайно редкий мафильяр. Теневых волков почти невозможно приручить, и, будучи одиночками, они предпочитают сторониться людей и поселений.

Аттилай — крепкий горный камень с молочным оттенком. Используется в строительстве, оружейном деле, а также лечении зубов.

Акебия — сладкий плод фиолетового цвета. Он очень похож на акебию, растущую в вашем мире, правда растёт на деревьях, а не на кустах.

Лазурный одей — разновидность цветов семейства одеевых голубого цвета. Засахаренные лепестки часто используются для украшения выпечки.

Плоды хилеи — большой сиреневый фрукт округлой формы с сочной мякотью и съедобной косточкой-орехом.

Хилея — также поздний летний месяц, когда наступает время сбора плодов.

Летоирдь — неприметная на вид лесная дичь, широко используемая в кулинарии. Нежно-зелёный цвет мяса и невыраженный вкус отлично сочетаются с любыми гарнирами.

Солнцелунье — сутки. Также, солнце — утро, а лунье — ночь.

Сезоние — год, который равняется четырём сезонам.

## Глава 2 (часть 1)

В которой дом Китена внезапно посещает скиталец Рид, а Бургомистр заказывает у Люциуса новые ставни


– Мне не нужна помощь Тофера! Так я буду только отвлекаться. – Пытался убедить Китен маму за завтраком: кашей из росяного зерна и самыми ранними булочками.

– Не будешь. Тофер мальчик пунктуальный, ты – неимоверно быстрый. Из вас получится отличная команда. Я знаю, что это целая монета, но его отец обязан обучать подмастерье, тем более, что это не больше чем на пару солнцелунных циклов. Другой бы на твоём месте обрадовался, что будет всё время проводить с другом!

– Я рад. Я правда рад. Просто...– ответил Кит, кивнул и с благодарностью посмотрел на мать: молодую здоровую женщину в жёлтой косынке и жёлтом фартуке, надетом поверх приталенного длинного платья из самой обычной хлопчатой ткани. Он немного грустно оглянул её рабочее место – идеально чистая кухонная доска для выпечки, простецкий деревянный гарнитур, низенькие буфеты с основными ингредиентами, небольшой круглый кухонный стол, широкий прилавок, разделяющий жилую часть дома и рабочую, и много света, проникающего сквозь открытые деревянные ставни и короткие шторки апельсинового цвета. И, конечно же, достояние дома – украшенная росписью печь. Стены в каждой комнате дома Китена покрыты самыми обыкновенными полосатыми обоями в мелкий фиолетовый цветочек. Он знал, что и Тофер живёт в похожих условиях, разве что у него стол побольше, а доски для выпечки нет и в помине, а цветочки на обоях – цвета акебии. Но почему-то именно сегодня он подумал о том, что раньше не посещало его светлую голову: «Как же живут другие люди в Государстве?». Например, он знал, что Ини живёт богаче, чем они, ведь её родители не простые ремесленники, её мама – прима песенной труппы, а отец ищет драгоценные камни по всей местности. Но Кит никогда не бывал у неё дома, только мельком заглядывал в холл, оставляя горячо любимые всей семьёй девочки бисквитные рулеты. «Неужели, я взрослею?» – подумал Китен, и поперхнулся от неожиданного стука в дверь.

– Кого же принесло в такую рань? Мы ведь даже ещё не открыты. – Удивилась мама и быстро, но настороженно отправилась открыть дверь. – Скиталец Рид! – Воскликнула женщина и впустила нежданного гостя. – Проходите, проходите. Присаживайтесь.

Высокий и худосочный скиталец с коротко стриженными седыми волосами и не очень длинной бородой сначала низко поклонился хозяевам дома, а потом сел за кухонный стол. Полы его плотного серого отшельнического платья с широким капюшоном почти что касались напольной плитки, и даже сидя, он обеими руками опирался на толстую неотёсанную палку, служащую ему тростью.

– Чем обязаны вашему присутствию? – Спросила мама, хлопоча на кухне над ещё одной порцией завтрака.

– Вы же знаете, тур Алгорт. Я всегда прихожу туда, где меня меньше всего ждут, но где во мне больше всего нуждаются. – Голос странника прозвучал одновременно отчуждённо и усыпляюще, казалось, что он совсем не подходил его внешности. Слишком молодой голос, слишком молодые глаза ольхового цвета.

– И верно. Присоединяйтесь к нам.

– Расскажите, где вы были? Что видели? – Спросил Китен, не переставая разглядывать странника, хотя он прекрасно знал, что так делать невежливо.

– Ох, мой мальчик! Где я только не был и чего только не видел! Взять, например, пещеры в лесу.

– Пещеры?! В нашей округе есть пещеры?! – Восторгнулся мальчик с набитым ртом, чем навлёк на себя грозный взгляд матери.

– Удивишься ли ты, если я скажу, что сам до недавнего времени не знал об их существовании? Иногда мне кажется, что вздох за вздохом в Государстве появляются всё новые и новые места, а в Иристуре – улицы. Честное слово, зайдя луньем в город через северные ворота я увидел пару новеньких домов. А ведь нам, кажется, говорят, что город полностью застроен? Но, вернёмся к пещерам. Конечно, они есть и в горах, сначала я увидал одну именно там. Вход в неё был украшен огромными каменными обелисками, будто кто-то создавал их целую вечность! Но пещеры в лесу, вход в которые, тщательно сокрыт от людских глаз буйной растительностью... Внутри их находятся настоящие рудники драгоценных камней, озёра с чистейшей водой и даже небольшие леса! Подумать только! Мог бы я рисовать, запечатлел бы каждую пещеру. Но единственное, чем меня наградила матушка Судьба – это ноги, так что пока я могу, то хожу и узнаю что-то новое. Я, конечно, рисовал тебе тотем один раз, помнишь? Но сейчас я сомневаюсь, что он хоть чуточку был похож на оригинал.

— Вы его тогда так точно и красноречиво описали, что рисунок стал лишь приятным дополнением. Я вот не умею так разговаривать.

— Благодарю за похвалу! Очень приятно, что кто-то это ценит. Кстати, как твои дела, Китен? Когда я видел тебя в последний раз ты еле-еле доходил мне до пояса. А теперь ты почти перегнал свою матушку!

– У меня всё хорошо. А сейчас, когда я послушал ваш замечательный рассказ, всё стало просто отлично!

– А не замечал ли ты в последнее время что-то дивное? Может, тоже заприметил какую-то улицу?

– Дивное...Нет, улиц я новых не видел, а вот Орденцы...

– Китен! – Перебила мальчика тур Алгорт, принявшаяся убирать посуду.

– Что сразу Китен? Чего нам сделают эти твои Орденцы? Просто я заметил, что они в последнее время частенько рыскают у нашего дома.

– Хм...Это правда, тур Алгорт?

– Я ничего такого не замечала. Я вообще перестала их замечать уже несколько миллионов вздохов назад! Вы же знаете, какие мальчишки выдумщики в этом возрасте.

– Ничего я не выдумываю, мама! А вы знаете, что это значит, Скиталец Рид?

– Могу только догадываться, мальчик мой. Кто знает, может, совсем скоро они будут жить среди вас?

– Скажете тоже! – Засмеялась мама Китена. – Может быть, ещё работать извозчиками? Сынок, ты поел? Пока не началось время разноса, отнеси дедушке свежей выпечки. А то он за работой и о еде забывает.

– Отлично, я как раз вместе с Китеном схожу к Люцуису. Хотел с ним побеседовать. И по традиции – переночую у вас. – Мама кивнула и положила перед Китом на столе небольшую корзинку.

– Пожалуйста, сын, не задерживайся!

– Успею, мама, не переживай, – бросил мальчик матери вослед, и по обыкновению, зацепился за дверную ручку подтяжкой. – Я в порядке!

На улице мальчик наспех натянул холщовую курточку коричневого цвета, ставшую ему за последние вздохи уже маленькой. Но его спутник никуда не торопился: Скиталец Рид встал недалеко от крыльца и вперил взгляд в кованую раму деревянной таблички с изображением пирога.

– Ты часто задумываешься о своём доме, Китен? – Вновь отсутствующим голосом спросил скиталец.

– О доме? В каком смысле?

– Во всех. Вот он – твой дом. Стены, краска песочного цвета, маленькая витринка, вот эта кованая вывеска...Твоё окошко на мансарде и высокий шпиль, увенчивающий остроконечную крышу. А внутри стоит стойкий запах выпечки, который чувствуют только те, кто заходит купить хлеб, или такие скитальцы, как я. А для вас с тур Алгорт – это дом. Ведь вы уже не чувствуете запаха.

Китен замялся — за завтраком он и правда размышлял о доме. Как только Скиталец догадался? «Он что, умеет читать мысли? Да нет...такого не бывает» — подумал Китен и перевёл разговор в другое русло.

– Вы сегодня очень странный, Скиталец Рид. – Мужчина выпятил подбородок вперёд и слегка прикусил нижнюю губу.

– А ты ещё страннее, мой мальчик. Ещё страннее.

По дороге к дому дедушки Люциуса Скиталец Рид рассказал Китену о том, как любят слушать его немногословные жители Обители, но ему очень не понравилось то, что они никогда не задают встречных и не отвечают на его вопросы.

– Одни охи да ахи, представляешь? Будто мы разговариваем на разных языках! Кстати, о языках. Почему ты не ходишь в школу? – Китен скривил лицо, будто лизнул испорченное мороженое.

– Да что там делать? Всё, что мне надо, я узнаю от людей! Читать я умею, писать тоже, считать...никогда не было моей сильной стороной.

– В одном ты прав – от людей можно узнать многое. А в другом нет – учителя тоже люди, следовательно, могут тебя многому научить.

– А вы ходили в школу?

– Конечно, я ходил в школу! И мне тоже не нравились многие предметы. Но это не значит, что я из-за этого бросил учиться.

– Учиться можно и дома...Кстати, а как вы стали скитальцем? Вы никогда не рассказывали.

– Как-нибудь потом, мальчик, как-нибудь потом. Эта история не для одного вечера и не для одной сотни чашек чая. Неужели, это сам Бургомистр? – Скиталец Рид немного прищурился и громко стукнул своей палкой по брусчатке. – Точно он!

Бургомистр стоял недалеко от лавки дедушки Люциуса. Он был одним из тех людей, кто выходит из дома только по особенным случаям, и именно такой случай этим солнцем и был. Высокий, со стройными ногами и огромным животом Бургомистр Иристура тар Кёнгер был просто находкой для карикатурщика. Его малюсенький нос будто затерялся на лице, а копна пышных каштановых волос казалась настоящим париком. Он был одет в пурпурного цвета костюм-тройку по последнему писку моды, а на ногах красовались туфли с квадратным носом и большими золотыми пряжками-застёжками. Кроме того, из-за вечной аллергии на пыльцу он постоянно чихал и кряхтел в огромный платок, походивший больше на кухонное полотенце. Его спутница тур Кёнгер была намного ниже его ростом и по телосложению напоминала девочку-подростка, но покрывающие лицо мимические морщины от постоянных льстивых улыбок не давали ошибиться. На ней было модное платье с очень пышным лифом и прямой ниспадающей юбкой на тон светлее костюма мужа и женская версия его башмаков (такие парные обувные комплекты в Иристуре до сих пор считаются признаком самого лучшего тона).

– Я очень рад, тар Алгорт, очень рад. Простите ещё раз, что не зашёл в мастерскую. А-а-апчхи! Сами понимаете. Аллергия, будь она неладна. — Китен тихонько прыснул, потому что не хотел бы вырасти таким, как бургомистр. У него тоже была аллергия, но только на некоторые цветущие растения и травы.

– Ничего страшного, тар Бургомистр. До скорого свидания!

Проходя мимо Китена и Скитальца Рида Бургомистр немного улыбнулся в ответ на поклон первого, и поспешил ретироваться только завидев второго.

– Как некультурно! – Пробурчал Кит и поспешил к дедушке. – Дед, это тебе. Ты должен съесть при мне хотя бы рулет с фаршем. Мамин наказ. Что хотел этот модник? – Дедушка рассмеялся и обеими руками указал на входную дверь.

– Кит, сколько раз я тебе говорил не давать людям прозвищ. Потом будет сложнее отучаться.

– Подумаешь! Какие у меня могут быть дела с человеком, который от скитальцев, как от мух отмахивается?

– И то верно, внучек. Добро пожаловать в мою мастерскую, Скиталец. Давненько мы не виделись. А про Бургомистра... Он заказал мне новые ставни. Якобы прежние сильно пропускают солнечный свет, а он от этого самого света сильно чихает.

– Ну дела! Не легче ли тогда заколотить окна досками? Или краской покрасить! Чёрной.

– Охотник ты на выдумки, Китен Алгорт.

– Лучше был бы просто охотник. Больше бы пригодилось. – Ответил за мальчика дедушка, разрезая рулет. Потом он вытер руки о рабочий жилет и протянул по кусочку скитальцу и внуку, но после этой фразы Китен понял, что ему пора идти. А то дед точно возьмётся петь свою любимую песню про самый важный в жизни выбор!

## Глава 2 (часть 2)

По дороге домой Китен подумал о том, что ему очень повезло, ведь у него нет такой сильной аллергии и такого большого живота. А ведь существуют такие люди как Бургомистр. Одно мальчику не давало покоя: как такому больному человеку удалось стать Бургомистром, и как всё-таки Скиталец Рид оказался скитальцем? Ведь, если он когда-то ходил в школу...

Что это? Опять чья-то тень? «Да нет, показалось! Опять у меня воображение разыгрывается» – решил наш юный герой и поспешил домой. Внутри его уже ждал Тофер, отличившийся, как обычно даже не своей пунктуальностью, а тем, что пришёл намного раньше.

– И чего это ты так рано?

– А ты чего так поздно?

– С чего это я поздно? Я вовремя пришёл!

– У вас, мальчики, совершенно разное ощущение времени.

– Да, мам, в этом я с тобой соглашусь.

Рабочее солнцелунье обещало быть очень интересным: Тофер расстроился из-за того, что выпечку заказали только в пределах города, а Китен расстроился из-за того, что расстроился друг. Он очень быстро перенимал настроения близких.

– Слушай, а расскажи, какого это, по крышам ходить?

– Правда хочешь послушать это в тыщный раз? – Тофер закатил глаза, но Китен будто бы не заметил и с воодушевлением закивал.

– Ладно...первый раз, когда папа поднял меня на крышу я плохо помню. Мне тогда было три-четыре сезония. Помню только как ругалась мама и разбила целую кучу тарелок! Её мафильяру тоже досталось. А учить он меня стал в десять. Сразу было жуть как страшно, папа меня всего верёвками обвязывал. А теперь только одной. Да и нет у нас таких уж высоченный зданий, чтобы от страха сознание терять. А ещё меня очень смешит, когда мы с папой пачкаемся сажей. Он говорит, что мы становимся как племя Байа. Ну помнишь, они к нам приезжают на ярмарки. Темнокожие совсем.

– А если бы ты не был трубочистом, кем бы ты был? – Спросил Китен и остановился, чтобы передать тележку Тоферу, ведь они договорились меняться. Тофер, однако, не спешил брать воз в свои руки и недоумевающе оглядел друга.

– Как это, если бы я не был трубочистом?

– Ну вот приходишь ты домой, а отец тебе говорит: «Тофер, я нашёл себе десять подмастерьев. Ты можешь заниматься, чем хочешь». – Друг посмотрел на Китена настолько удивлённым взглядом, что последующий за этим смех даже показался логичным. Тофер буквально надрывал живот.

– Скажешь тоже! Чем хочешь! Ну, ты и шутник, дружище! – Только и бросил он, взял тележку за ручки и повёз её по главной площади.

Китен не понимал, почему друг не рассматривает никаких других вариантов, ведь в жизни может случиться всякое. А что, если он выпьет какой-то чудодейственный эликсир и станет силачом? Тогда он сможет податься в дровосеки или строители!

Вечером Китена дома ждал сюрприз. Он застал в сборе всю семью и, конечно, Скитальца Рида.

– О, ты как раз вовремя! Мы обсуждали время и место съёмки праздничной фотокарточки. – Дедушка Люциус был с ног до головы покрыт столярной пылью, и вокруг него даже словно парило пылевое облачко. – Мама предложила на Взрослом Пруду в полдень, что думаешь?

– А можно, мы сделаем фотокарточку у одних из ворот? На выходе? – Мама и дедушка многозначительно переглянулись. Китену совсем не хотелось, чтобы на него все пялились на пруду.

– Можно, наверное...Только это будет дороже и...

– Я доплачу! – Мальчик перебил маму и поспешил убедить родных. – У меня много накопленных монет, мы можем сделать даже не одну фотокарточку, или одну и поужинать в каферне.

– Вот это по-взрослому! – Люциус похвалил внука и даже решил почистить стёкла своих стареньких очков: вдруг Китен вырастет прямо у него на глазах?

Китену было сложно делиться на двое – ему уже очень хотелось стать взрослым и быть главой семейства, но быть взрослым также означало отказ от шалостей, бега по городу и других активных игр с друзьями. Вот бы была возможность всё это соединить! Повезло же сыну владельца лавки игрушек, он хоть и выглядит угрюмо, но может играть, когда ему только заблагорассудится!

– А можно... я помогу тебе завтра со ставнями? – Спросил Китен после долгого глядения в тарелку с овощной похлёбкой, и не получив от неё никакого ответа или знака в виде букв из моркови. Его интонация получилась немного грустной, но он понадеялся, что взрослые спишут это на усталость.

– Вот это рвение! – Обрадованный предложением Люциус положил рядом с тарелкой внука ещё один ломоть тыквенного хлеба.

– Только, скорее всего, не завтра. Послезавтра. Завтра у тебя, у вас с Тофером, большой заказ – я весь вечер готовила коржи для самого настоящего торта. Удивительный заказ. На самый край Амарантовых Лугов, почти на границе с Чистой Обителью.

– Ничего себе! – Обрадовался Скиталец Рид так, будто этот торт заказали для него. – И как ты справишься, Китен? Ты уже так захаживал так далеко?

– Так далеко ещё нет, но со мной будет Тофер. Да и опыта у меня много. – С напыщенной важностью ответил Кит, у которого от одного представления в голове маршрута затряслись конечности.

– Тем более, это единственный заказ на завтра. Я верю в тебя, сынок. Доедай и иди отдыхать. – Мама потрепала Кита по голове, и ему даже будто передалось немного её уверенности. Но этого всё равно было мало.

Перед сном Китену удалось улизнуть из дома. Они с Тофером так делали, когда особо громко каркали вороны. Это был их братский знак, и они встречались в своём любимом проулке, не смотря на то что Тоферу идти было гораздо дольше.

В ожидании друга Китен пересчитал не одну сотню вороньих восклицаний, но когда в проулке, наконец, показался друг, правда оказавшийся выше и больше обычного, он не на шутку испугался.

– Тофер? – Дрожащим голосом спросил мальчик.

– Можно и так. – Насмешливо ответил крепкий мужской голос.

– Тар, я жду здесь своего друга. – Выпалил Китен, сам удивившись своей смелости. А потом он резко передумал быть смелым. Ему показалось, что за мужчиной стоит самая настоящая цивета, глаза-бусинки которой ярко замигали в темноте.

– Хм. А почему именно здесь и в такой час? Что это за друг такой?

– А вы что, полициант?

– А ты что, правонарушитель?

– Совсем нет. Жду здесь друга, потому что это наше место.

– И почему же это оно ваше? Здесь где-то это написано?

– Нет, зачем писать на улицах? Это же варварство!

– Тогда, у тебя есть подтверждающий это документ?

– Конечно нет, кто таскает с собой важные документы поздно луньем?

– Добропорядочные граждане, например. А ещё такие граждане представляются взрослым, которых видят в первый раз. – Китен с досадой подумал, что незнакомец прав, и при следующем карканье очень сильно пожелал, чтобы Тофер скорее явился.

– Меня зовут Китен Алгорт. А вас?

За вопросом нашего героя послышалось очень долгое молчание. Китен уж было подумал, что мужчина ушёл, но нет – вот он стоит, отбрасывая могучую тень на узенькую полоску лунного света.

– Тар? – Попытался переспросить мальчик.

– Даже такие взрослые мальчишки как ты, Китен Алгорт, не должны так поздно разгуливать по городу. Возвращайся домой, твой друг, вероятно, уже видит третий сон.

Китен почувствовал, как по открытым участкам тела побежали мурашки. Старую присказку «видеть третий сон» использовали только жители Обители. Неужели, это Обиталец?! Он подумал, что Тофер и правда огромная соня и поспешил отправиться домой. Мужчина постоял в проулке пару десятков вздохов, пока мальчик не вошёл в дом, и удалился.

– Я не скажу твоей маме, что ты дышал воздухом. – Прошептал, сидя в объятой мраком кухне-столовой-пекарне, Скиталец Рид.

– Мы с Тофером должны были встретиться, обсудить завтрашнее солнцелунье. Но он не пришёл. Уснул, наверное.

– Наверняка. И тебе стоит отправиться спать. Перед важным путешествием всегда очень сложно заснуть.

– Поэтому вы не спите? – Скиталец шероховато засмеялся, будто его голос был наждачной бумагой, которую дедушка Люциус использует для подготовки дерева к лаку.

– Ты очень проницателен, Китен Алгорт, хотя сам этого ещё не осознаёшь.

– А куда вы отправитесь на этот раз?

– Я...надеюсь, попасть очень далеко. Дальше, чем можно увидеть с любой из крыш.

– За пределы Государства?! Тогда расскажите мне в следующий раз, когда нас посетите. Жаль, что вы не сможете ничего мне оттуда принести. – Китен вспомнил три правила скитальцев, которые все знали с детства: каждый житель Государства обязан в любое время дня и ночи предоставить скитальцу кров и пищу, скиталец не имеет права рассказывать о своём детстве и прежней жизни и, наконец, скиталец не может иметь никакой собственности, кроме простой одежды, палки и носового платка.

– В следующий раз, возможно, меня посетишь ты. – Снова загадкой ответил Скиталец Рид. – Доброй ночи.

– Доброй ночи, Скиталец, – прошептал Китен и осторожно отправился на чердак, чтобы не наступить ненароком на самую скрипящую ступеньку.

Ночью он и вправду увидел три разных сна. В первом он почему-то работал в лавке игрушек и продавал кричащим ребятишкам неотёсанные деревянные прямоугольники, которые должны были быть солдатиками. Во втором он увидел себя в зеркале в точно таком же костюме, какой утром был на Бургомистре. Во сне Китен был ещё выше и выглядел взрослее.

– Дорогой, наша дочь просит прокатить его на гривной повозке. – Обратилась к нему девушка, лицо которой было размыто. «Неужели, это моя жена?!» – подумал во сне Китен. Затем он спустился на первый этаж странного чужого дома, где у порога стоял Тофер. Он выглядел точно также, как и сегодня.

– Извините, а Китен выйдет погулять?

– Китен больше не гуляет с малышами! У него есть жена, дочь и большая фабрика. – Ответила его вымышленная жена, а сон плавно сменился последним.

На кухне, там же где раньше сидел скиталец, чванливо восседал член Ордена Лавара во всей своей экипировке.

– Ты уже запряг повозку? – Спросил Орденец голосом незнакомца из проулка.

– Нет, ещё нет. Сначала я должен отвезти торт на окраину Амарантовых Лугов.

– Забудь об этом! Теперь доставкой занимается Тофер. Пойдём, Китен Алгорт, тебя ждёт увлекательная работа извозчика.

Орденец поднялся со стула и с каждым вздохом становился всё больше и больше, совсем скоро, заполонив всю кухню, и удушая собой Китена.

Хорошо, что у Китена Алгорта есть феноменальная способность забывать сны сразу же после пробуждения. Я бы тоже не прочь иметь такую.

***

Здание Фарериадского художественного музея было построено по поручению верховного тара Таймурана Второго на девятом сезонии правления. Его до сих пор считают королём-просветителем, так как именно ему удалось вывести книгопечатание на новый уровень и открыть первую полноценную академию. С тех пор в величественном строении музея не только проводятся регулярные выставки, но также проходят театральные постановки, концерты и творческие собрания. Отдельное крыло на первом этаже галереи отведено расписным панно и десяткам пустых зал, стены и потолок которых расписываются именитыми художниками до сих пор.

Самую интересную экспозицию представляет серия картин Мофитиуса Наэйя, состоящая из семи пейзажей. Одна из картин в последствии была перенесена в одну из тех самых пустующих комнат, и повешена в самый центр огромной комнаты — в нишу, выдолбленную в стене. Наэй продолжал рисовать своё детище до самой смерти и передал это дело своему сыну. Прошло уже триста тридцать три сезония, и, поговаривают, что потомки художника до сих пор заполняют полотно. Билет на экспозицию стоит три монеты, а учащиеся академий могут увидеть картину бесплатно каждый третий четверг месяца.

Росяное зерно — крупа, получаемая из росяных колосьев. Приготовленная из неё каша, а также мука имеют лёгкий фруктовый привкус.


Словарь

Племя Байа — темнокожее население южной части леса Авэлис.

Каферня — самое популярное заведение Иристура, в котором принято собираться на чаепития, празднества и важные переговоры.

## Глава 3

В которой Китен и Тофер ссорятся, один из героев оказывается загнанным в ловушку, а судьба манафикового торта остаётся неизвестной


Тем чудесным, впрочем, как и всегда, хилейским солнцем у всех было замечательное настроение. Тур Алгорт заканчивала украшать двухуровневый торт с цельным засахаренным цветком и фигурами ручной лепки, Китен выбирал свою самую удобные, но в то же время презентабельные рубашку и жилет, Тофер получал наставления и двойную порцию завтрака от родителей, а Скиталец Рид...будто и вовсе никогда не появлялся в Иристуре.

– Мама, а на солнцелунье рождения ты тоже сделаешь такой торт?

– Ты же не любишь такие торты!

– Поэтому и спрашиваю...Чтобы ты чего не перепутала и не потратила на такую красоту целое солнцелунье!

– Ты уже подготовил тележку? – Тур Алгорт сосредоточенно выкладывала фиолетовые лепестки по окружности, так что торт цвета молодого зелёного горошка приобрёл черты лакомства для истинных богатеев.

– Ага. Не знал, что на Лугах живут богачи. Странно.

– Сейчас у них мода пошла на переезды! Кто знает...

– А кто вообще заказал торт?

– Имени семьи я не знаю. Только точный адрес и даже точный путь. Тебе настоятельно рекомендовали выйти из северных ворот и свернуть на Загорный Трап, впрочем, я дам тебе карту.

– Но ведь так дорога займёт больше времени!

– Это ты так думаешь. Может быть, именно этим путём ты выйдешь к нужному дому быстрее. Как ты опрятно выглядишь! Совсем взрослый. – Мама потянулась к голове сына, но вовремя вспомнила, что испачкала руки за работой.

Перед такой важной доставкой за самим ранним хлебом в пекарню зашли даже Ини с няней. Девочка выглядела точно также, как и всегда, только на ней был костюм цвета ясного неба.

– Тур Алгорт, можно мы с Китеном поболтаем на улице?

– Конечно, Ини. Может, и Тофера выловите.

Ребятам удалось «выловить» Тофера в ту же секунду, как они вышли из пекарни.

– Волнуетесь? – Ехидно спросила Ини, затянув ленту на волосах потуже.

– Вот ещё! – Хором ответили мальчишки и с чувством превосходства переглянулись.

– Не боитесь заблудиться?

– Мы же не в Авэлис идём! Вот там легко заблудиться. А до Лугов ведёт прямая мощёная дорога. – Ответил Тофер.

– Будто ты там когда-то был! – Смеётся над мальчиком Ини. – Выдумщик, каких поискать...

– И что, что не был? Я много знаю! – Рассерженно ответил Тофер, и повернулся к другу, как к проверенному источнику. – Я разве не правду сказал?

– Правду! – Закивал Китен, решив пока не говорить другу о том, что им придётся идти не совсем верной дорогой.

– А оружие у вас с собой будет? – Спросила подруга так, будто узнавала о начинке пирога.

– Оружие? Какое ещё оружие? Зачем оно нам? – Запаниковал Тофер.

– Ну, как зачем. Знаете, сколько разбойников на дорогах? Нападут, заберут торт, да ещё и покалечат!

– Хватит страх нагонять, Инспирия! Нет в Государстве никаких разбойников, у нас и тюрьмы то нет!

– А откуда ты тогда знаешь про тюрьмы, а? – Не унималась девочка, а Китен, пропустив мимо ушей остальную часть ругани, вспомнил как на этом же самом месте ночью он встретил незнакомца. "Может, правда, попросить у дедушки нож? Никогда не знаешь, что может случиться...".

– Нож? Зачем тебе нож, внучок? Фрукты можно есть и без ножа, ты что, аристократ?

– Да нет же, это для самообороны. – Дедушка Люциус вскинул брови вверх, снял очки и почесал бороду.

– Об этом я что-то не подумал. В городе, конечно, безопасно, Орденцев это заслуга или нет, а вот за пределами Иристура...Очень жалею, что ради таких случаев у нас нет крусабли.

– Они что, настоящие? Я о них только в книгах читал. Да и не положено простым ребятам расхаживать с крусаблями...

– Ты далеко не простой юноша, Китен. Я хотел подарить тебе это на праздник, но не думаю, что стоит ждать. Держи. – Люциус протянул внуку редчайшей красоты деревянный кулон на кожаном шнурке. Миллиарды вздохов кропотливой работы – на небольшом отполированном сзади прямоугольнике с закруглёнными краями был вырезан кусочек города шпилей. Он выглядел так реалистично, что Китену пришлось несколько раз протереть глаза. – Это не простой кулон, Китен. Также, как и ты.

– Спасибо, дедушка. – Китен очень разволновался и поспешил обнять дедушку, как часто делал будучи совсем маленьким. Тогда ему казалось, что силой объятий измеряется и сила любви. Но теперь он уже не был так уверен.

Китен вышел из дома дедушки со странным клокочущим ощущением внутри: надев кулон, он подумал, что эта деревянная побрякушка сможет защитить его от всех бед.

Но он, конечно, не знал, что дедушка провожает его полным тревоги взглядом из окна своей пыльной мастерской.

– Мне плохо! Мне очень плохо! Так плохо, что я счастлив! – Задыхающийся Тофер с первых вздохов их пути сумел рассмешить друга.

– У тебя же есть с собой обед? У меня тоже. На случай, если тебе и правда станет плохо.

Мальчикам казалось (а, может, и вовсе не казалось, а так оно и было), что их провожают все встречные жители, будто весь город узнал о их сложном и важном предприятии.

– Ну что, ты готов? – Наигранно загадочным голосом спросил Китен у северных ворот. Отдыхавший в своей каменной каморке полициант-пограничник уже давно знал Китена, поэтому только лишь кивнул, приметив его, и закрутил рычаг, поднимающий ворота.

Восклицаниям Тофера не было конца, но вы и сами, я уверен, поступили бы также, преступив в первый раз пределы родного города.

Солнечный Иристур оказался позади, и герои вышли на тёмную дорожку, полную опасностей на каждом шагу. Всё дело в том, что широкую (рассчитанную не только на пешеходов, но и на гривные повозки) дорогу обрамляли величественные деревья-исполины с толстенными стволами, а редкий свет проникал сквозь потолок крон, сотканный из мириады листьев.

– Это же настоящий северный мост! – Не переставая удивляться, Тофер нагнулся, чтобы посмотреть на живо бегущую речушку Ватрию.

Шаг за шагом Китен думал о том, что пришла пора рассказать об изменениях в маршруте, но он не мог набраться смелости вплоть до самого Тракта. Всё это время они шли по мощёной дорожке, окружённые лишь деревьями, кустарниками и дикими цветами.

– Здесь нам нужно...свернуть. На Луговой Тракт.

– Что? Зачем это? Вот же прямая дорогая, ведущая к Лугам. До ворот!

– Но заказчик сказал, что через Тракт мы дойдём быстрее.

– Быстрее – не значит безопаснее! – Закричал Тофер так, что перепугал бы своим криком всех диких животных, если бы они там были.

– Ты что это, в трусы записался? Мы же вместе! – Спросил Китен, ожидая совсем другого ответа.

– И что, это безусловно защищает нас от каких-либо опасностей? Вот мы вместе и злые работники не сунутся, ну да, ну да!

– Тофер, Тракт – та же дорога! Что ты выдумываешь?! – Мальчики услышали какой-то шорох, и Тофер резко переменился в лице.

– Что...что это было? – И без того бледный Тофер теперь стал белее аттилая.

– Ветер, Тофер! Фенор, амарития – я не знаю! Если не хочешь идти дальше, можешь возвращаться в город.

– Ах так! Ну и пожалуйста! – Сквозь зубы прошипел Тофер, отпустил ручки тележки и развернулся. – Правильно взрослые говорят, нельзя с друзьями работать. – Пробубнил мальчик так, что Китен услышал только половину фразы. Но он и без неё смог сделать важный вывод: пока он на самом деле начинал чувствовать себя старше, Тофер всё ещё вёл себя как ребёнок. Да ещё и жутко боязливый! «Чего можно бояться на Тракте?» – подумал Китен, поднял тележку и свернул направо.

Совсем скоро он понял, что одиночный поход его совсем не страшит, напротив, в тишине он чувствовал себя даже спокойнее. Через какое-то время Китен остановился, сделал привал, поел заботливо собранный мамой дорожный пирог. Плоский камень отлично подходил на роль стула, а два молодых антиана как нельзя лучше закрывали его от пригревающего солнца.

«Что это было? Шорох? Наверное, мне показалось» – подумал Китен, услышав странный звук, но через пару вздохов он повторился, и здесь у мальчика закралось настоящее любопытство.

– Кто здесь? – Вслух спросил Китен совсем чужим голосом, словно скиталец.

– Кто здесь? – Повторил Китен громче, но снова не получил ответа.

Также резко, как ушёл Тофер, на опушке появилась самая настоящая генета. Грациозная пятнистая кошка с серо-голубой шерстью сначала осторожно обнюхивала тележку, после чего не побоялась почти вплотную подойти к Китену. Она выглядела очень мирно, немного подвигала длинными усами, повертела головой, и всё это время не сводила круглых чёрных глаз с кусочка пирога.

– Хочешь? – Спросил Китен и аккуратно положил кусочек на землю. – Я не знаю, что едят генеты.

Кошка обнюхала кусок со всех сторон, после чего свирепо зашипела и издала пугающий свистящий звук. Все кусты на опушке задвигались, и Китен на секунду испугался, что генета позвала целую стаю. «Вот будет номер, если они нападут и мне придётся отдать им торт!» – подумал Китен, но то что он увидел не шло в сравнение ни с одной его выдумкой.

Из своих укрытий бесшумно выплыли члены Ордена Лавара – настоящие существа из плоти, крови, костей, с неизменными по рассказам чёрными широкополыми шляпами, с искусно сделанными масками с мордами диких кошек и птиц, высокие, широкоплечие, в длинных плащах и с острыми именными крусаблями в ножнах.

Китен был одновременно взбудоражен и потрясён. Он быстро забрался на камень, чтобы полностью видеть опушку и гордо запрокинул голову, якобы говоря «Я вас не боюсь!».

– Китен Алгорт. Здесь мы и заберём свой заказ. – Начал орденец, стоявший слева. Он подошёл ближе и раскинул руки в широких, словно садовничьих, перчатках.

– Это...это вы заказали торт? – Лаварец только кивнул, но в его кивке чувствовалась ужасная насмешка. – Чем докажете?

– Хм. Платой?

– Да-да. Платой! – Каждый орденец выразил сиплое одобрение. Меж тем, противная кошка вернулась к своему компаньону, первому заговорившему.

– Заплатить любой может! Вы лучше скажите, с чем торт, и что за фигурка его украшает. – Словно артист, читающий поэму, декларировал юноша.

– Торт с манафиковым кремом. Украшен засахаренными лепестками анидии, а на верхнем ярусе — фигурка гривохода ручной работы. – Послышалось откуда-то совсем издалека. «Ага, главарь банды всё это время отсиживался!» – подумал Китен, и хотел было подумать что-то ещё, но не успел: прямо сзади его ноги подкосило что-то молниеносное и пушистое, и вот он уже сидел верхом на этом звере, будто на настоящем гривоходе. – Я думаю, этого хватит. – Закончил, наконец появившийся орденец. Происходящее уже порядком надоело Китену, так что он начал брыкаться верхом на мафильяре.

– Забирайте торт и уходите, что вам нужно?

– Не волнуйся, торт мы заберём! И даже отправим тур Алгорт гонца с деньгами. Только вот тебе, Китен, придётся пойти с нами.

– Что?! – Начал кричать юноша, но не успел опомниться, как на его голову уже натянули какой-то мешок, внутри которого сильно пахло травами, и через пару настоящих вздохов он уснул сном младенца. «Сон-трава» – вспомнил мальчик и отправился в забытие.

Сколько дорог проехал наш герой верхом на гигантской цивете, мы можем только догадываться. Ввиду секретности Ордена Лавара, я не могу вам сказать, где находится их тайный главный штаб. Но я могу дать вам пару подсказок. Он не находится за пределами Государства. Он расположен где-то под Государством.

Китен чувствовал, как жутко его трясёт, и боялся, что обед в скором времени испортит чьему-то компаньону шерсть. Он хотел пошевелиться, встать на ноги, убежать далеко-далеко, но ему так сладко дремалось на этой пушистой подушке, что он решил поддаться воле случая, и раз уж его похитили члены Ордена Лавара, то с этим следовало смириться и...

«Стойте! Меня похитили орденцы» – подумал Китен, когда потихоньку стал приходить в себя. «Зачем им это нужно? Куда делись торт и моя тележка? Мама сойдёт с ума!». Китену показалось, что он прокричал последнюю фразу вслух, но на самом деле он лишь пробормотал «Ама ёё уа!».

Сначала из-под него исчезло что-то мягкое и тёплое, потом его будто закинули в резервуар полный холодного воздуха и перьев, а потом его накрыли лёгким тягучим покрывалом из хитросплетённых растений.

Кто бы мог подумать, что Китена разбудит его же собственный чих? Но он, громко воскликнув «Апчхи» побоялся, что у него разыгралась аллергия, прямо как у Бургомистра.

– На счастье, Китен Алгорт. – Послышался низкий и властный мужской голос, и Китен понял, что всё приключившееся с ним не было сном. А заодно и вспомнил свой третий сон.

«Я бы не назвал это счастьем» – подумал Китен и один за другим открыл глаза по-иному начавшие смотреть на мир.


Словарь


Манафик — нектар манафиковых крыланий, на основе которого делаются многие сладости.

Фенор — лисоподобный лесной зверь с очень острой мордочкой и сероватой шерстью. Любит есть незрелые плоды фруктовых деревьев, из-за чего издаёт неприятный запах.

Амарития — грациозный лесной зверь с высоким интеллектом, который понимает все человеческие действия, но держится особняком. У амаритии три маленьких хвостика, и расположены они на голове.

Антиан — вечнолиственное дерево с розовыми пятнами на листве в форме лезвий клинков.

Анидия — садовый цветок с широкими лепестками коричневого цвета, которые при жарке утолщаются и приобретают хлебный вкус.

## Глава 4 (часть 1)

В которой Китен знакомится со своим отцом, пятью очень серьёзными юношами и встречает редкого мафильяра (а также узнаёт судьбу торта)

В огромной и освещённой только искусственными светильниками комнате, похожей на кабинет или библиотеку, пахло табаком и старыми книгами. Китен лежал на мягком кожаном диване коричневого цвета, укрытый тонким пледом, сшитым из плетений каких-то трав.

Напротив дивана находился низенький книжный стеллаж, а из плотно занавешенных толстенными шторами окон едва проникало солнце. Китен сел: голова гудела, в горле пересохло. Он осмотрел всю комнату и пришёл к выводу, что ранее здесь не бывал. Кабинет был действительно большим, по периметру стояли высокие деревянные книжные шкафы, а между ними различные диковинные вещи на постаментах, прикрытых стеклом. На потолке Китен увидел диковинную фреску, запечатлевшую момент охоты на неизвестное ему животное. Снизу стены были обиты панелями темного дерева, а сверху оклеены обоями цвета крапивы. Пол комнаты был застелен множеством ковров, от одного взгляда на которые, юноша подумал «Должно быть, тут живут настоящие богачи!».

Высокие напольные вазы, драгоценные камни в прозрачных коробках, кожаные кресла с подставками для ног...

«Если бы так было в школе, я бы даже не раздумывал...».

– И как тебе здесь нравится? – Отозвался из неосвещённой части комнаты незнакомец. Китен повернул голову, и услышал звук включения новомодной лампы. Мужчина стоял напротив необъятных размеров стола, заставленного книгами, бумагами и писчими перьями. Высокий и стройный, с русыми, словно выцветшими волосами, и холёными усами, немного выдающейся вперёд квадратной челюстью, одетый в коричневый костюм в белую полосочку – мужчина выглядел так важно, что Китен сначала несколько вздохов подумал, прежде чем что-либо ответить.

– Я пока не понял. – Слукавил Китен. – И где это «здесь»? – Мужчина улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. Его улыбка не казалась притворной, так что юноша немного успокоился.

– В главном штабе Ордена Лавара, конечно! Нам пришлось заманить тебя, ты уж прости, Китен.

– Заманить? По-моему, это больше смахивало на похищение!

– Честное слово, я не хотел, чтобы до этого доходило. Иногда Лио пренебрегает моими приказами и действует не по плану.

– Это главарь банды Орденцев? – Мужчина засмеялся, и его смех показался Китену сотней маленьких камешков кинутых в озеро одновременно и создавших тысячи кругов на воде.

– Можно и так сказать. Я, конечно, не считаю наш Орден бандой. Мы ведь следим за тем, чтобы в Государстве было безопасно. – Мужчина направился ближе к дивану, и Китен машинально выпрямил спину. Вблизи незнакомец казался одновременно располагающим и устрашающим. Китен сам стал путаться в своих ощущениях, и решил списать своё волнение на травы из мешка, но никак не на страх.

Мужчина вальяжно расположился на диване и повернулся к Китену. Казалось, они оба сидят не в очень удобных позах для важных разговоров.

— Ты догадываешься, зачем тебя сюда привезли?

— У меня есть одна очень дерзкая догадка. — Выпалил Китен, наконец признав, что он совсем не боится этого человека. Мужчина ухмыльнулся и достал из нагрудного кармана курительный лист.

— В Ордене любят дерзкие догадки. Так что?

— Меня хотят посвятить в члены Ордена? — мальчик произнёс совершенно логичное и вместе с тем нелепое утверждение.

Мужчина одобрительно закивал, передумал закуривать, и убрал лист обратно.

— Всё верно, Китен. Ты такой же сообразительный, как и твой отец.

Его слова дошли до Китена не сразу. Пока он их переваривал, то уже успел скомпоновать в голове пару ответных вопросов: «Вы знаете моего отца?» и «Почему вы выбрали именно меня?».

Ноги казались совершенно чужими, будто их набили пухом из Авэлиских деревьев. Китен решил встать с дивана, чтобы иметь хоть какое-то преимущество в диалоге с сидящим незнакомцем. Но мужчина последовал его примеру и вот уже стоял напротив Китена.

— Почему...почему я? Это связано с моим отцом?

Мужчина не спускал глаз с Китена и не спешил с ответом. Казалось, чтобы ответить на эти вопросы ему нужно погрузиться в глубины мироздания и постичь какие-то страшные тайны. Он зачем-то чванливо оттянул пиджак и сказал:

— Это напрямую связано с твоим отцом. Он — Верховный Ордена Лавара. Я — Верховный Ордена, и я твой отец, Китен.

На лице мальчика появилось неприкрытое удивление, но он быстро пришёл в себя и стал машинально искать в мужчине схожие черты. Ему показалось, что он вглядывался в лицо Верховного не один десяток вздохов, но ему так и не удалось найти ничего общего. Хотя, с другой стороны, Китен понимал, что он очень похож на мать, ему всегда об этом говорили. Только мама иногда упоминала, что у Китена отцовская улыбка и такие же удивительно длинные ресницы, которых не было даже у неё. Верховный не улыбался, да и ресницы при таком освещении вряд ли можно было разглядеть. Одно радовало мальчика, Верховный был действительно высоким. Бывает же так, что ребёнок вылитая мать, Китен сам такое часто видит, когда разносит хлеб многодетным семьям Олмаров и Теанов. У последних, правда, все похожи на отца, но...

— Я понимаю, что тебе трудно в это поверить. Но это так. Мы обязательно узнаем друг друга поближе, и ты поймёшь, насколько мы схожи. — Прервал мысли Китена Верховный. Он думал, что, возможно, теперь тот улыбнётся или даже его обнимет, но отец лишь подошёл к столу с правой стороны и громко шикнул. В ответ последовало недовольное рычание, и вскоре Китен понял, что всё это время там крепко спал мафильяр Верховного.

Китен узнал лиореллу, как только она грациозно вышла из тени. Кошка ступала мягко и вот находилась уже в всего в паре метров. Казалось её шерсть припорошена снегом, и юноша понял, что это один из самых редких окрасов в природе. До этого он видел саблезубую лиореллу лишь один раз, на ярмарке, сезоний пять назад. И тогда все обходили её стороной, потому что все в Государстве знают — лиореллы самые опасные мафильяры. Тогда зверь показался ему величественным и недосягаемым, но он не шёл в сравнении с лиореллой Верховного. Она недоверчиво виляла пышным хвостом, который также был чёрным, но уже припыленным сверху словно серебром. Кисточки на ушах также казались серебряными, а огромные синие глаза на тупой черной мордочке гипнотизировали. Теперь Китен по-настоящему понимал, почему их так боятся.

— Не бойся, Китен. Терре нужно тебя обнюхать, привыкнуть к твоему запаху. Она поймёт, что у нас схожий шлейф и не будет тебе докучать.

«Мафильяр моего отца — саблезубая лиорелла?» — удивился про себя Китен. Он не знал, стоит ли ему гордиться или же, наоборот, начать страшиться. Какой вообще человек его отец? У мальчика было так много вопросов, но он мог лишь стоять как один из деревянных идолов племени Байа и ждать, пока Терра его обнюхает.

Не дождавшись ответа, Верховный последовал к двери, и его мафильяр, оскалившись на Китена, прошёл за ним. Китен вслух засмеялся, потому что придумал на его взгляд очень забавную шутку — хоть Верховный не показал улыбки, его лиорелла, наоборот, воспользовалась моментом. Хвала Создателю Миров, смешок Китена заглушил скрип открывшейся двери.

— Первые. Что вы здесь делаете? — Китен подумал, что его отец говорит так четко и так бархатно, словно он на самом деле артист театра.

— Ну, мы это... — послышался за дверью немного гнусавый голос.

— Мы знали, что нулевому нужно будет провести экскурсию. — Этот голос будто принадлежал очень уверенному в себе юноше.

— Не называй его так, Дармон. Китен, пройди сюда.

Китен попытался отогнать от себя мысли о сон-траве, запах которой всё ещё пробивал ноздри и на ватных ногах поплёлся к двери. Верховный уже вышел в широкий коридор, и скоро и Китен смог увидеть, что находится за пределами роскошного кабинета. Однако, его внимание привлёк совсем не коридор и не странная покраска стен, а ребята, которые стояли около двери. Их было пятеро, и они точно не были обычными мальчишками. Они не были похожи на Китена или на Тофера, они были другими. Что-то в них настораживало, но не так сильно, как при встрече с бандой молодых разбойников во главе с Тюфяком Аром. Он частенько намеревался ограбить тележку с хлебом, но его интерес быстро прошёл, когда мама Китена стала класть дополнительную порцию булочек для ребят из банды.

— Китен, познакомься. Это Первые. Их относительно недавно посвятили в члены Ордена. Это Дармон.

Прямо перед ним стоял по всей видимости главарь Первых. Дармон был высоким, но, конечно, не таким высоким как Китен. В отличие от других мальчишек, он был одет с иголочки — рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, надетая поверх майки, стильные широкие брюки, и ярко-лиловый платок на шее. У него тоже были русые волосы, но более острые черты лица. Китен подумал, что он наверняка аристократ и ни солнцелунья в жизни не работал, настолько утончённо выглядел Дармон.

«Поверить не могу!» — воскликнул про себя Китен. — «Мафильяр! Но он же ненамного старше меня!».

Внезапно у Дармона на плече появился настоящий мехалеон. Ящерица аккуратно пристроилась, встрепенулась так, что шерсть встала дыбом, но быстро остыла и улеглась спутнику на плечо.

— Рад знакомству, Китен. Надеюсь, тебе здесь понравится. — Дармон, казалось, искренне улыбнулся и протянул Китену согнутую ладонь со спрятанным большим пальцем внутри. Китен сразу понял, что это знак приветствия — он должен был также вытянуть ладонь, и лицевая сторона их пальцев должна была соприкоснуться. Но это только в том случае, если Китен был уже посвящён в члены Ордена. Дармон бросил Китену вызов.

— Я тоже очень рад, — произнёс юноша, обхватил руку Дракона обеими ладонями и знатно её потряс. Противник был озадачен и спустя несколько потряхиваний выдернул свою ладонь и засунул обе руки в карманы. Верховный прыснул, но продолжил представлять мальчишек.

— Это у нас Шишкарь, Йонтэ, Карл и Филион.

Шишкарь отказался коротко стриженным пареньком в очках. Его лицо усеивали веснушки, не смотря на то, что волосы у него были почти чёрными. Из его стриженных волос забавно выбивались прядки, так что он становился похож на важную птицу с хохолком. На вид ему было сезоний тринадцать, и он был одет типично по-иристурски — в рубашку с широким рукавом, тёмный жилет из плотной ткани, бриджи и простые кожаные башмаки. Где-то Китен его уже видел...

Йонтэ был поплотнее других ребят, но он не был толстым, как сын Тур Банар, три раза в неделю заказывающей сладкие пироги. Он был одет также как Шишкарь, только на его жилете красовались дорогие пуговицы. У Йонтэ были совсем светлые волосы и голубые глаза, и он в отличие от других ребят, очень располагал к себе.

Карл — самый угрюмый из всех, был похож на костлявого старика, запертого в теле мальчишки. Его длинную физиономию обрамляли тёмные волосы, которые доходили почти до плеч. Челка заходила ему на глаза и Китен удивился, как тот вообще что-либо видит. Вся его одежда, на удивление, была светлых оттенков.

Филион был самым низким и наверняка самым младшим из ребят. Он понравился Китену больше всего, потому что единственный сразу же встретил его с улыбкой. Мальчик был рыжим, однако веснушками, в отличие от Шишкаря, природа его не одарила. Китену понравилось что в лацкане жилетки у Филиона находился небольшой букетик из трав. Дедушка пытался привить Китену эту привычку, так делали многие семьи. Каждое растение тщательно подбиралось, чтобы только по взгляду на букетик можно было сказать из какой семьи происходит ребёнок. Китен терпеть не мог чихать от цветов. Он не успел разобрать цветы у Филиона, как мальчик вышел вперёд, низко поклонился и сказал:

— Здравствуй, Китен. Мы очень рады новому Первому. Ты, наверное, жуть как голоден? — Китен хотел было сказать правду, ведь после сон-травы его жутко тошнило и совсем не хотелось есть. Он увидел, как у ребят загорелись глаза и кивнул.

— Отлично! Тогда предоставьте его нам, Верховный. — Продолжил Филион. — Мы покажем Китену наши владения.

— Вот и чудненько, — сказал Верховный, и похлопал Китена по плечу. — Ребята тебе всё объяснят, а если что-то будет непонятно, ты всегда можешь зайти ко мне. Дармон. — Закончил мужчина и словно назначил юношу за старшего. Он начал удаляться так стремительно, что вскоре даже не был слышен стук его каблуков по лакированному деревянному полу.

## Глава 4 (часть 2)

Мальчики молча пошли в обратную сторону, и Китену оставалось только поспевать за ними да глазеть по сторонам. Он заглядывал в каждую приоткрытую дверь, а при виде закрытых одновременно страшился и сгорал от любопытства. Ему хотелось исследовать каждый уголок штаба Орденцев, хотя он сам до сих пор не мог поверить в произошедшее. Ещё утром он был простым сыном пекаря, а теперь...

«Я всё ещё сын пекаря. Что это я в самом деле!» — сказал про себя Китен и провёл рукой по крашеной в бежевый солевой стене. Неужто штаб Ордена и правда находится в пещерах, как об этом говорили старинные сказы?

Мальчики проходили мимо одиночных дверей и шли, кажется, целую вечность. Йонтэ что-то бормотал себе под нос, а Филион тихо присвистывал. У первых широких двойных дверей мальчики остановились и подождали, пока внутрь не зайдёт Дармон. Не успел Китен переступить порог, как старший заговорил:

— Итак, мы прошли один из первых уроков Орденского этикета. Ответь, Китен, что можно, а что нельзя делать в общих помещениях штаба?

Китена застали врасплох. Мало того, его тошнило и жутко хотелось подышать свежим воздухом, так ему ещё решили устроить экзамен!

— Ну...наверное...нельзя бегать? — В комнате, которую Китен ещё толком не успеть рассмотреть повисло молчание. Через несколько вздохов мальчики хором разразились звонким смехом.

— Во даёт! Бегать, говорит, нельзя! — Филион надрывался от хохота.

— Конечно, нельзя, это негласное правило. Бегать в общих помещениях можно только в случае нападения. — Китен хотел было спросить, а часто ли они случаются, но Дармон быстренько устроился в ближайшем кресле и продолжил. — В местах общего пользования можно разговаривать только в присутствии Орденцев третьего класса. В присутствии Орденцев второго класса можно только отвечать на их вопросы. Также нельзя прощаться со старшими по званию, потому что они обязательно вернутся. Это бессмысленно.

Китен не стал спорить с Дармоном о смыслах, ему очень хотелось осмотреть комнату. Вскоре ему удалось это сделать — в зале зажёгся свет. Помещение было больше кабинета Верховного раза в два и казалось обычной с виду обеденной, где принимают гостей. Китен часто видал такие, когда заносил выпечку к празднику в дома. Только в этом зале не было ни одного окна.

Слева стояли многочисленные стеллажи и серванты. На первый взгляд ему показалось, что во всех лежит утварь, но приглядевшись Китен понял, что это далеко не так. Во многих из них на полках хранились книги, а в других — оружие. Чуть дальше находились ещё одни двойные двери, а по середине несколько широких диванов. Справа Китен заприметил узенькую дверь и сервант. По правую сторону от диванов стоял огромный обеденный стол с массивными стульями. «Неплохая комната для Орденцев первого класса» — подумал мальчик и прошёл вперёд, чтобы посмотреть, какие книги стоят на пюпитрах чуть поодаль, но его остановило шипение компаньона Дармона. Юноша было хотел что-то добавить к своей ремарке про этикет, но его прервал воодушевленный Йонтэ:

— Надо же, ребята, у нас сегодня торт на десерт!

— У кого-то солнцелунье рождения? — Поинтересовался Карл.

— Да вроде бы нет...

— Это я принёс. — Решил пояснить Китен. Мальчики вопрошающе на него глядели. — Моя мама — пекарь. Пару солнцелуний назад ей сделали крупный заказ от богачей с Лугов. Я нёс этот торт, как в лесу меня настигли Лаварцы! Усыпили сон-травой и привезли сюда. Ну, и торт, конечно, тоже.

— Ну дела! Нам просто сказали, что будет новенький. Хотя, как иначе, ведь местонахождение штаба засекречено. Мне вот папа глаза завязывал, чтобы я ничего не прознал. — У Китена было столько вопросов, но Дармон не дал ему вставить и слова.

— Шишкарь, Карл, Йонтэ, несите еду. Китен пусть пока осмотрится. — Дармон зевнул и прошёл осмотреть остатки торта. — Наверное, Вторые забрали половину себе. А фигурка съедобная?

— Съедобная.

— Забавно. Тогда поделим её, как и торт. У нас редко бывает такая пища, ведь мы совсем не бываем в Иристуре. — С ноткой печали произнёс Дармон, будто бы общаясь сам с собой. — Не стой там так, осмотрись! Полистай книги, погляди по сторонам! Я помню своё первое солнцелунье в штабе. Удивительно чувство.

Китен подошёл к паре резных пюпитров, стоящих в центре комнаты, как на храмовном алтаре. На первом лежала открытая книга об оружейном мастерстве. «Совсем скоро я узнаю всё о крусаблях!» — подумал Китен, как услышал где-то совсем рядом недовольное мяу. Сначала ему показалось, что это был простой скрип, но когда он подошёл вплотную ко второму пюпитру, то обомлел. Перед ним лежала настоящая котокнига, о которых он раньше только слыхал да читал. Серая котокнига растянулась поперёк пюпитра и повиливала скудным хвостом. Она поджала под себя лапки, а недовольная мордочка расплылась в улыбке только тогда, когда Дармон подошёл и погладил её по обложке. Филион поглядывал на происходящее из-за торта.

— Ничего себе! Это же настоящая котокнига! — Китен даже не мог пошевелиться от удивления.

— Да, она самая. Не бойся, можешь погладить. А если почешешь за ушком, она откроется. Все котокниги открываются по-разному, но наша именно такая.

— Котокниги ведь хранят серьёзные материалы, да? Что внутри этой? — Дармон горделиво задрал подбородок, будто рассказывал о собственной вещи.

— Кодекс Ордена. С самого его начала создания. Ты не поверишь, сколько сезоний нашему Котиксу!

— А почему он хранится не где-нибудь в тайном месте? — В зале начал слышаться звон посуды и недовольные всхлипы ребят.

— Все котокниги в большей степени всё же коты. — Объяснил Филион. — Котикс очень вольная особа и часто ходит, где только захочет. Зал Первых ему полюбился уже давно, но его можно встретить в самых неожиданных местах.

— Всё, ребята, давайте есть! — Выкрикнул Йонтэ, ведь начинать есть по уставу можно только тогда, когда усядутся все члены группы.

— Можно я быстренько гляну, что внутри? — Спросил Китен, который голода не чувствовал, а вот любопытство съедало его самого.

— Конечно, валяй. — Бросил Дармон и отправился к столу. Филион всё-таки остался с Китеном и одобрительно кивнул. Юноша почесал кота за правым ушком, и тот довольно замурчал. Китен ещё не убрал руки, как где-то под мехом, в области кошачьего живота показался срез книги. Она открылась словно альбом, а мордочка и хвост Котикса и вовсе не меняли положения. Китен пролистывал страницы снизу вверху, на плотном пергаменте был написан не только свод правил и запретов, но также и иерархия Ордена. Он уже точно знал, что хочет найти и успел только мигом взглянуть на карандашный портрет Верховного в квадратной рамочке по типу генеалогического древа. Тар Фрагонард. Так звали его отца. Он не успел прочесть имени, которое в документах шло после фамилии, потому что на пол упала тарелка, и Котикс, напугавшись, решил убежать с пюпитра.

— Мама говорит, это на счастье. Только я не вижу в этом счастья, теперь надо собирать осколки! Шишкарь, у тебя что, руки жирные?!

— Сам ты жирный, Йонтэ! Мне наказали нарезать масло, я нарезал. Что, надо было до ночи стоять руки намывать?

— Так, ладно. Перестаньте дурачиться. Шишкарь, надень перчатки и убери осколки. Мы пока разложим еду по тарелкам.

Пока ребята накладывали варёные корнеплоды, соленья и куски мяса какой-то дичи, Китен задумчиво стоял около стола. Он пытался составить вопросы, но они уплывали от него, как облака в ветреную погоду. Неужели его зовут Китен Фрагонард?

— Ну всё, давайте есть! — Выдохнул Шишкарь после уборки.

— Кстати, Китен, ты будешь рад узнать одно из самых обалденных правил Ордена.

— Что ещё за правило?

— Орденцам, не зависимо от класса, можно болтать за столом с набитым ртом.

— Это время считается самым продуктивным для общения. — Включил умника Йонтэ.

Ребята набросились на еду будто не ели несколько дней, а Китен ради приличия стал ковыряться в тарелке.

— Тогда, можно мне задать вам вопросы?

— Канэшна, задафай! — Филион не только ел с энтузиазмом, но и был готов рассказать всё, что знает.

— А вы давно здесь? Как вы узнали, что вы члены Ордена?

## Глава 4 (часть 3)

— Посвящают уже с двенадцати сезоний, как Филиона. Меня посвятили в четырнадцать, я был одним из самых первых. Грустное было время, Вторые надо мной потешались, да и всё приходилось делать в одиночку. Особенно посвящение было скучным. — Китен проникся рассказом Дармона, он уже не казался ему таким заносчивым. — Через два сезона в Ордене появился Карл. Однако, как ты видишь, это мало что поменяло. — У Йонтэ и Филиона чуть из носа не полился сок ириндии. Карл открыл рот, чтобы что-то вставить, но быстренько передумал.

— Ну, что тут скажешь. Карл и правда немногословен. Через пол сезона к ребятам присоединился я. — Вступил в разговор Шишкарь. — Я в отличие от Карла и Йонтэ всегда знал, что мой отец член Ордена. Как ты понял, Китен... Становятся членами Ордена по преемственности.

— Вы бы знали, как худо было моей сестрёнке! — Начал Йонтэ. — Отец стал нормально к ней относиться только когда родился я. Страшное это дело, если у Орденца нету сына...

— Вскоре к нам присоединился Йонтэ и скучно уже совсем не было. Филион с нами всего сезон. — Закончил Дармон.

— Слушай, Китен. А правда что... — Филион осёкся. — Что Верховный...ну...это...Твой отец?

— Не отвечай на глупые вопросы, Китен. — Командным тоном произнёс Дармон и положил вилку на тарелку так, что она громко звякнула. — Может, у тебя ещё есть вопросы? Не стесняйся.

— Как старшим членам Ордена удаётся одновременно быть Орденцами и воспитывать детей? Все ваши отцы живут в Иристуре? — Китену не понравилось, что Дармон его перебил, но желание узнать ответы его пересилило.

— Да, им приходится маневрировать. Когда у Орденцев Второго класса появляются дети, уже подрастают и Первые. Вторым разрешается чаще покидать штаб. И так по кругу. Отец Йонтэ — ростовщик. У него в конторе работают люди и ему не обязательно постоянно там бывать. Работники думают, что у него хилое здоровье. Отец Филиона музыкант, он играет на струнном инструменте — Анервии. У него не много партий, поэтому очень легко исполнять свой долг.

— Не поверишь, но отец Карла — повар! Он нам всё время готовит. А его семья живёт в Предместье, поэтому никто особо не удивляется. Там людей поменьше, сплетни не так расходятся. Везунчик. — Объяснил Йонтэ.

— А мой отец — военный учёный. Он разрабатывает оружие. У него оружейная на Старых Дорогах. — Когда Шишкарь закончил, на Китена снизошло прозрение. Он где-то уже слышал эти слова с ноткой хвастовства, ведь Тофер тогда сказал: «Ври больше, Вертон, а мой отец — картограф!».

— Точно! Ты же Вертон Брызг, мы с тобой вместе учились! — Китен не на шутку обрадовался, но не чудесной встрече спустя сезония, а скорее своей исключительной памяти. Трудно вспомнить кого-то, с кем учился от силы несколько семилуний. Как только Китен стал достаточно взрослым, чтобы управляться с тележкой, он перестал ходить в школу. Вертон напомнил ему о себе не только своей речью, Китен долго не мог вспомнить, где раньше видел очки, веснушки и тщательно выглаженный костюм.

— Шишкарь, тебя чего, зовут Вертон Брызг? — Спросил Йонтэ, который уже начал заливаться смехом.

— Да, и что тут такого? Зато мой отец и правда разрабатывает оружие. Не думал, что ты меня вспомнишь, Китен. Я не долго проходил в школу. Сначала меня обучали на дому, а спустя пол сезона в школе уже забрали в Орден. Забавно, что мы так встретились, правда?

— Ага. И правда. Кстати, об оружии. А у вас уже есть оружие? И...

— И? — Дармон вызывающе поднял брови.

— Вы видели крусабли?

— Смешной ты, Китен! Конечно, видели. — Вновь прыснул Йонтэ.

— У каждого из нас уже есть именная крусабля. Она выдаётся на посвящении в Первые. Правда пользоваться ей можно только на тренировках. Насовсем их выдадут лишь после перехода во Вторые. А до этого ещё...ого-го. Несколько сезоний! — Объяснил Дармон.

— Ничего себе. Скоро у меня будет своя крусабля! — восхитился Китен и ущипнул себя так, чтобы никто не видел. Вдруг это всё не взаправду и он задремал на поляне?

Пока ребята за обе щеки уплетали торт и перекидывались шуточками, Китен съел половину своей порции и несколько раз успел испугаться Котикса, тёршегося об его ноги. После он вызвался помочь убрать и вымыть посуду в просторной, но очень тёмной кухне. Там он узнал многое об устройстве жизни в Ордене. Например, соседствующая с залой комната — это большая спальня Первых. Там стоят шесть кроватей, комодов и кресел. Всё, что нужно новичкам. Когда Орденцы переходят в класс Вторых, они переезжают в двухместные спальни с большими удобствами.

У Третьих уже личные покои и самая большая свобода, только вот всего один член Ордена носит такой титул. И это Верховный.

Китен был рад слышать, как ребята нахваливают торт его матери. Им очень редко доводилось есть сладости, поэтому это солнцелунье стало для них настоящим праздником. Остатки торта они убрали в холодильный шкаф и даже перед сном думали о своём королевском завтраке. Спальня Первых пришлась Китену по вкусу, потому что она была как минимум в десять раз больше его спальни. Конечно, ему не хватало любимого окошка, через которое лился лунный свет и были видны крыши со шпилями, но чувство перемен, которого доселе он не испытывал, было для него сродни чуду. Ему нравилось, что кровати Первых стояли кругом в центре комнаты, кресла сзади, а комоды — по периметру. Он подумал, что это сделано специально, чтобы сплотить ребят.

Китен удивился тому, что его ноги не свисали с кровати, а одеяло не было таким колючим, как дома. Его одолевала не только дрёма, но и приятное волнение, ведь он раньше не ночевал вне родных стен. Не смотря на это, он долго не мог заснуть, пялился в потолок и думал о том, что мама, должно быть, сходит с ума. Также он думал о том, что у всех мальчишек были отцы, которые готовили их к Орендству, а его отец почему-то его бросил. Он хотел расспросить Верховного обо всём, но особенно о том, что случилось почти четырнадцать сезоний назад. Может, у него была какая-то тайная миссия?

Китен покрепче затянул верёвочку, на которой висел новый оберег. Ему не хотелось, чтобы его отобрали или лезли с расспросами. С этими мыслями он погрузился в сон под мерное сопение мехалиона и кого-то из мальчишек. Засыпая, Китен одновременно боялся, что всё это было сном, и наделся, что завтра вернётся в Иристур. В нём боролись два начала, о которых он сам ещё ничего не ведал.


Словарь


Мехалион — довольно редкий вид мафильяра, ящерица с толстым слоем колючей шерсти. Мехалионы не только преданы своим компаньонам, но ещё и очень своенравны. Если им что-то не понравится, они могут лизнуть противника своим языком, выпустить яд, и одарить обидчика больнючими волдырями.

Котокнига — редчайший экземпляр мафильяра сообщества, в котором часто хранятся уставы или записывается история. Это не личный мафильяр, именно поэтому у него много свободы и он волен ходить, где хочет. В древности в котокнигах велись сезонописи Княжеств, Королевств и Тарств.

Ириндия — дерево, из которого добывают сладковатый сок зелёного цвета. Напиток способствует пищеварению.

Анервия — струнный музыкальный инструмент, игра на котором требует высокого уровня мастерства. Анервия похожа на дерево Анервы, из которого и делается. Шейка инструмента выглядит как ствол, а струны как ветки.

## Глава 5 (часть 1)

В которой Китена посвящают в члены Ордена Лавара, выдают крусаблю, и он отмечает Солнцелунье Рождения как настоящий взрослый


— Что ты здесь делаешь? — суровым тоном спросил тар Наэй своего ученика. — Ты же знаешь, что в этом зале находиться запрещено.

— Совсем скоро в Фарериард вернётся магия. — Ученик не спешил продолжать и ждал возражения мастера. Однако, тот вовсе не торопился с ответом.

— Вы же знаете, что за этим последует?

— Мне кажется, ты забыл, где твоё место. Не строй из себя всезнайку.

— Не обязательно быть всезнайкой, чтобы догадаться, что происходит. Я уже давно за вами слежу и всегда вами восхищался, но так больше происходить не может...

— Хватит! — Крикнул тар так сильно, что слово несколько раз отразилось по полупустой зале. — И больше сюда не заходи! Если хочешь сохранить работу, то будь так добр, займись делом.

Тар Наэй пробурил юношу взглядом и подождал, пока тот не покинет зал. Мастер понятия не имел, что его ученику удалось добавить на холст ещё один штрих. Штрих, который изменил жизнь Китена Алгорта.

***

Тур Алгорт с самого лунья не находила себе места. И отправленная Орденцами записка с сомнительным содержанием вовсе её не обнадёживала. А уж тем более не крупная монета, завернутая в этот клочок. «Китен в порядке, он с отцом» — было накалякано на куске бумаги заляпанном маслом.

Делу не помогло и то, что ранее в то солнцелунье Тофер Арон поднял на площади такую шумиху, что не только любопытные тур повыглядывали из окон, но и многие лавочники остановили работу.

— Что это за парень? — Слышалось по всему Иристуру.

— Он бегает по городу и кричит, что Китена похитили чудики в масках.

— Да это же сын трубочиста Арона! Он дружит с Алгортом.

Когда Тофер добежал до лавки дедушки Люциуса, то не мог связать и пары слов. Он бежал так быстро, как только мог, потому что прекрасно знал, что с Китеном ему не сравниться. Как вы уже могли догадаться, Тофер никуда не уходил, он шёл за другом по пятам до тех самых пор, пока того не похитили. Сначала Тофер подумал, что ему стоит дать о себе знать и тем самым отпугнуть грабителей. Его привело в чувство отнюдь не численное превосходство: когда тот понял, что Китена схватили Орденцы, его сковал настоящий ужас. Он просидел не одну сотню вздохов в своём укрытии, и как только пришёл в себя побежал обратно в город.

Тар Алгорт напоил мальчика росовой водой, и когда тот отдышался, спросил:

— Что-то стряслось? Ты поднял на уши весь город, мой мальчик!

— Тар Алгорт, заприте дверь! Закройте ставни!

— Не нужно паниковать, Тофер. Все уже разошлись по делам. Что случилось?

— Китена похитили! — Люциус не спешил верить пареньку и посмеялся.

— Это вы с ним придумали такой розыгрыш? — Тофер подумал, что сейчас сойдёт с ума. Ему и в голову не приходило, что ему могли не поверить.

— Дедушка, вы издеваетесь? Мы с Китеном поссорились, потому что я не хотел срезать путь, а он сказал, что так будет быстрее. Я сделал вид, что пошёл обратно, хотя...Сначала мне и правда хотелось пойти домой, но возвращаться одному было страшнее, чем тайком следовать за Китеном. Потом он остановился перекусить очень аппетитным дорожным пирогом, и вот тогда на него напали! — Люциус встал с табурета и протёр очки рабочим фартуком, будто это помогло бы ему лучше понять Тофера.

— Кто на него напал?

— Ну...эти...чудики. В масках. — Каждое слово Тофер говорил всё тише и тише, боясь, что они его услышат.

— Чудики? Какие ещё чудики? Ничего не понимаю!

— В масках... — Ещё тише добавил мальчик.

— Тофер, говори громче, мне же не двадцать сезоний!

— Его похитили члены Ордена! — Выкрикнул Тофер, и дедушка Люциус от неожиданности снова присел на табуретку.

— Ты...ты уверен, что это были они?

— Клянусь своей самой лучшей щёткой!

Тар Алгорт наспех закрыл лавку и поспешил к дочери. Тоферу пришлось рассказать об увиденном ещё раз, но теперь ему было ещё страшнее. Сначала он боялся, что Люциус упадёт в обморок, потому что он стар, а мама Китена упадёт, потому что она женщина. Тофер почувствовал облегчение, когда никто из них не упал, и был готов вот-вот сделать это сам. От падения его спасли свежие булочки со сладкой начинкой.

Тур Алгорт вовсе не удивилась произошедшему:

— Я знала...знала, что это когда-нибудь случится. Но я ждала этого несколько сезоний назад. Почему сейчас? Хорошо, что солнцелунье рождения только через несколько солнцелун, и кулон в полной сохранности! — Тур Алгорт продолжала месить тесто, чтобы совладать с нервами, но остановилась сразу же, как заприметила на лице отца странную мину.

— Папа? Папа, что ты наделал?

— Дочка, ты только не волнуйся. Но я уже сделал Китену подарок.

— Папа! — воскликнула Тур, а Тофер почувствовал себя зрителем ярмарочного представления.

Наутро Тур Алгорт последовала в жандармерию, так как заявить о пропаже сына нужно было обязательно. Все знали, что жандармы не то что пальца о палец не ударят, им просто не удастся ничего найти. Ведь Орденцы работают безупречно. К концу второго дня жандармы объявили о пропаже и даже расклеили по городу объявления с портретом Китена. Конечно, Китен на портрете был мало на себя похож, но на счастье, горожане прекрасно знали, как он выглядит. Его мама пыталась заставить себя работать и наняла гонца, чтобы разнести хлеб. Она не могла подвести своих постоянных заказчиков, да и это хоть немного отвлекало. Тур Алгорт была уверена в том, что Фрагонард не причинит Китену зла, и что ей придётся смиренно ждать. Вот только бы он только не узнал о кулоне...

***

На следующее солнцелунье Китену, как и остальным мальчикам, удалось хорошенько выспаться. Первые часто спали до позднего завтрака, потому что им нужно было набираться сил и расти. Когда мальчишки умывались, а после завтракали тортом, Китена переполняло чувство единства. Он раньше не был частью такого сплочённого коллектива, и ему это очень нравилось, хотя даже несколько настораживало. В это солнцелунье он не видел Верховного, зато смог по достоинству оценить тренировочный зал. Комната выглядела точно также, как и спальня Первых, только была намного больше. На стенах висело тренировочное оружие — деревянные подобия крусабель, такие же мечи, разные палки и даже простенькие щиты. Также в зале стояло множество манекенов — сшитых между собой мешков, набитых соломой, камнями и даже самодельными бомбочками на крепких палках. Об этом Китен узнал, когда Дармон воодушевил его напасть на самый неприметный манекен. Китену была чужда агрессия, но он не хотел падать в грязь лицом, и со всей силы бахнул палкой в правый бок. Бомбочка сразу же взорвалась и осыпала парня цветочной мукой. Хихикнул даже обычно молчаливый Карл.

Китену понравилось, что Дармон руководил процессом и показывал ему азы ведения боя и защиты. Он также узнал, что несколько раз в семилунье тренировки проводят вторые. Вот там-то пощады можно не ждать.

— А вы вообще когда-нибудь уже дрались?

— У нас ещё не было настоящих миссий. Мы боролись тренировочным оружием между собой и со Вторыми. А ещё пробовали свои крусабли на более крепких манекенах. — Дармон заметил беспокойство Китена. — Что такое?

Ребята отдыхали после нескольких тысяч вздохов тренировочного боя и скучной теории. Дармон был хорошим учителем, не смотря на юный возраст, и когда заметил, что ребята уже больше балуются от усталости, нежели отрабатывают приёмы, наказал им принести перекус.

— Я не совсем понимаю, с кем борются члены Ордена. Я никогда не слышал ни о чём из рук вон в Государстве. Как представлю, что манекен — это настоящий человек, а я нападаю на него настоящей крусаблей! — Китен съёжился от собственных мыслей. Дармон сел на пол, скрестив ноги и начал поглаживать своего мафильяра.

— Если честно, я надеюсь, что мы изучаем это всё с целью самозащиты. Верховный постоянно говорит, что мы защищаем Государство, но я и сам не понимаю, от кого мы его защищаем. Возможно, отцы нам что-то не договаривают. Нет...так оно и есть. Но тебе не стоит переживать. — Мальчики молчали, пока из коридора не стали доноситься шарканья и кряхтения их товарищей. Китен хотел спросить про отца Дармона и про то, как тот получил мафильяра, но их разговор закончился неожиданным комплиментом со стороны старшего:

— Ты очень крепок. Наверное, потому что каждое солнцелунье проводишь за развозом хлеба. Ты всю жизнь готовился к этому моменту, Кит, даже если об этом не знал. Как и все мы.

Вечером Китен поставил себе цель — узнать имя отца. Котикс как назло постоянно тёрся рядом, но как только мальчик к нему тянулся, тот убегал в неизвестном направлении. Перед сном Дармон предупредил, что завтра у них будет тренировка со Вторыми, и Китену стало тревожно. Он знал, что через солнцелунье ему исполнится четырнадцать, и его посвятят в члены Ордена. Ему хотелось одновременно приблизить и отдалить этот момент. Но перед тем как заснуть он думал лишь о том, как ему не достаёт свежего воздуха и ежедневных благодарностей жителей.

***

Если раньше Бродягу Икс невозможно было заметить ни в городе, ни за его пределами, то в это солнцелунье он вышел из укрытия. Он знал, где находится штаб Ордена, но долгие сезония не мог найти нужного входа. Ему предстояло сделать это в кратчайшие сроки, потому что он не мог допустить появления в их рядах нового члена. Но что делать, если твои привычные «глаза», «уши» и другие следопыты паникуют и не могут совладать со страхом возвращения магии?

— Всё приходится делать самому! — Отчаянно бросил Бродяга Икс и впервые за долгое время отправился на разведку в светлое время солнцелунья.

## Глава 5 (часть 2)

— А как часто вы выходите на воздух? — Мальчики обомлели от вопроса Китена за завтраком.

— Пару раз в сезоние... — Протянул Филион, и как остальные, отложил ложку.

— Вы это серьёзно?! — Кит не просто был удивлён, он начал по-настоящему злиться. Даже безэмоциональный Карл внезапно погрустнел.

— Я уже и не помню, когда мы выходили на улицу.

— Дармон, да как это может быть? Спать вам разрешают до позднего завтрака, кормят полезной пищей, но как же солнечный свет? Любой дурак знает, что без него не вздох захвораешь!

— Мы не можем перечить уставу Ордена. Тем более, что во всём штабе лечебные стены. — заключил Дармон.

— Чего? Как это лечебные? — Пока мальчики обсуждали свежий воздух, Йонтэ рискнул открыть банку с ярко-розовым джемом. Зал наполнился ягодно-цитрусовый ароматом.

— В коридорах на стенах соль, мы же всё-таки в пещерах. Комнаты обшиты разными породами лечебных деревьев. У нас ещё есть зал собраний, где и будет происходить посвящение. Там на стенах, полу и потолке целебная трава и различные соцветия. Как будто ты в травяном раю! Правда спать потом охота, но зато просыпаешься другим человеком!

— Ну, не знаю, не знаю. Чудно всё это как-то.

Джем стал настоящим спасением для безвкусной каши, а Кит всё не унимался и продолжил возмущаться по поводу постоянного сидения в штабе. Там всегда было свежо, но искусственный свет от свечей и редких светильников приводил его в бешенство. Так, за волнениями наступило время тренировки со Вторыми.

Войдя в тренировочный зал для Вторых, Китену сначала показалось, что они и правда вышли на улицу. На деле оказалось, что там больше светильников, для которых орденцы используют специальных насекомых. Их почти невозможно поймать, но когда всё-таки удаётся, то за вожаком следует весь рой. Живут такие насекомые несколько сезоний и летают почти беззвучно, что очень удобно для освещения помещений.

Пол большого тренировочного зала был и правда усеян целебной травой, как говорил Дармон. Только в отличие от зала собраний, в тренировочном стены были просто покрашены белой краской. Китена удивило и то, что комната была меньше того зала, в котором накануне тренировались мальчики.

— Ну что, ребята, готовы попотеть? — Спросил мужчина в очках с длинными тёмными волосами, собранными в хвост. Китен подумал, что это папа Шишкаря, но ошибся. Это был отец Филиона. В остальных случаях, отгадать родителя было проще простого, Карл был точной копией его отца, разве что тот был полной его противоположностью по характеру. Отец Йонтэ тоже был светловолосым и голубоглазым, а отец Шишкаря оказался таким же серьёзным и веснушчатым. Кроме них в число Вторых входило ещё семеро человек, трое мужчин постарше и четверо молодых людей. Если хотите узнать историю старших мужчин, их дети погибли. Возможно, я как-нибудь вам об этом расскажу (конечно, с их разрешения). Некоторые молодые люди ещё не успели жениться, а у Балиона три сезония назад родилась дочь. Но он не отчаивается.

Из всех Орденцов, кроме родителей ребят, Китену запомнился самый старший из них — Нэон. Он не выглядел как дедушка Люциус, был крепок и коротко стрижен. У него была косая челка и длинный шрам, идущий от левого глаза вниз по щеке. Его компаньон, серый лис, казалось, был полной его копией, разве что без шрама.

Ещё внимание Китена привлёк Мирилл, парень необычайной красоты. Он бы привлёк и ваше внимание, если бы вы увидели его, например, где-нибудь на улице. Густые длинные рыжие волосы казались Китену медными нитями, и он сразу подумал о том, как ему, наверняка, неудобно в бою. Все Орденцы были хорошо сложены, но Мирилл выглядел настоящим атлетом. Утончённые черты лица и чёткие скулы выдавали в нём актёра театра, но никак не бойца тайного Ордена! Верховного на тренировке не было, но Китен, даже не ожидал его увидеть.

Одним из парней был брат Дармона — Энтил. Они были похожи манерой поведения, но совершенно разные внешне. Дармон был больше похож на аристократа, а Энтил с квадратным подбородком и крупным носом казался разбойником с дороги.

Перед тем как начать тренировку, Вторые устроили Китену показательное выступление. Они разделились на пары и одновременно показывали разные техники боя, так чтобы проверить концентрацию внимания новенького. Китен никогда ничего подобного не видел: казалось, что члены Ордена мастера танца, а не боя. За каждым движением следовал пируэт, а тренировочные деревянные мечи бились друг об друга так мягко, словно были музыкальными инструментами, и всё происходящее казалось неким таинством. Когда Орденцы падали, то с лёгкостью вставали на ноги, а плавность их движений заставляла сомневаться в реальности, так что Китен несколько раз протирал глаза.

В голосе одного из них Китен узнал человека, который был главным в операции по его похищению. Старый вояка по кличке Звонарь извинился и сказал, что иначе поступить не мог. Его спутница — цивета уже привыкла к запаху мальчика и даже дала ему себя погладить.

После показательного выступления началась реальная тренировка. Мечи и крусабли у Вторых были тяжелее, как и манекены.

— Не перегибай, Кит, иначе завтра с кровати не встанешь! — Предупредил его папа Йонтэ, который взял на себя ответственность проверить физическую подготовку мальчика и обучить его азам.

Во время перерыва на обед Китен заметил, что Вторые относятся к Первым почти на равных, а отцы не делают сыновьям никаких поблажек. Да и ребята относятся ко всем Орденцам как к старым друзьям. Только Дармон и Энтил успели переброситься парой колкостей, как и любые братья.

«Неужели и я так когда-нибудь смогу?» — думал Китен, но спросил совсем о другом.

— Расскажите, как вы получили своих мафияльяров? — Историю завёл тар Нэон.

— Мафильяры по своей природе дикие существа. Они очень рано познают её и спустя полгода после рождения уже отправляются на поиски компаньона. У некоторых это происходит быстро, другим приходится приглядываться годами. Стоит помнить, что мафильяр выбирает человека. Наоборот тоже случается, но очень-очень редко. Мы с Сэо встретились, когда мне было пятнадцать на одном из орденских заданий. Он увидел меня, подбежал и поранил лапу. Когда я начал его лечить, то понял, что он уже никуда не уйдёт. — Нэон погладил, лежащего мордочкой у него на коленях лиса, и Китену тоже захотелось иметь компаньона. Настораживало то, что они были далеко не у всех Орденцев.

После, как казалось мальчикам сотен приседаний и ударов в одну и ту же точку, плотного обеда и такого же круга упражнений настало время показать Китену его крусаблю. Он думал, что это будет самый ответственный момент в его жизни, но это было далеко не так. Деревянный футляр со стеклянной крышкой принёс отец Шишкаря и положил на длинный дощатый стол. Он аккуратно снял крышку и сказал, что сегодня Китену разрешено только смотреть, в руки же оружие он возьмёт только во время посвящения. Ещё ему придётся съесть какую-то похлёбку и выпить какой-то странный напиток, но всё это прошло мимо ушей. Вроде бы ничего такого — с виду в футляре лежал вогнутый клинок с ручкой и кольцом с красным напылением. Но Китен смотрел как завороженный, ведь на резном винте красовались его инициалы. После тренировки многие Орденцы похлопали Китена по плечу — поздравили с почином. Конечно, ему было приятно, но от ощущения возложенной на него ответственности сводило живот.

Когда ребята ужинали, Китену в голову пришёл ещё один животрепещущий вопрос:

— Если вы не выходите из штаба, то у вас нет Орденских масок и плаща?

— Всё верно. — Подтвердил Дармон.

— И это ужасно нечестно! — Хмыкнул Йонтэ. — Когда я только приехал, папа сказал, что меня ждёт крусабля, маска, плащ... всё наврал. Просто чтобы я не ныл.

— Про крусаблю не наврал, — с полным ртом добавил Филион.

— Да, но плащ и маску придётся ждать ещё несколько сезоний. Мы только пялимся в щёлочку, когда Вторые надевают обмундирование на задания, а потом делаем вид, что просто шли по коридору.

— А правда, что маски сделаны из морд настоящих животных? — Задал Китен последний на тот день вопрос, и мальчишки попросили его не пугать Филиона.

Отправляясь спать, Китен понял, что у него и правда болит всё тело.

А ещё его пугало то, что завтра ему исполнится четырнадцать, но никого из родных не будет рядом.

«Погоди, ты о чём? Как это не будет? А как же... отец?».

Мальчишки засыпали очень быстро, и Китен подумал, что это наверняка из-за усталости от ежедневных тренировок и отсутствия солнечного света. Он считал вздохи, но никак не мог заснуть и решился пройтись хотя бы по коридору.

В коридоре было совсем темно, но по стенам летало несколько выбившихся из роя светодаров. Китен пошёл налево, чтобы ненароком не дойти до кабинета отца. Что-то ему подсказывало, что Верховный не любитель задушевных ночных разговоров. Он прислушивался к комнатам — ни шороха, а звук издавали только его потные ступни, отлипающие от лакированных полов. Китен почти упёрся в стенку, как заметил, что предпоследняя дверь коридора не только приоткрыта, но внутри ещё и горит свет. Соблазн подглядеть был так велик, что он не стал себе в этом отказывать.

Внутри у камина сидел Мирилл. Дверь скрипнула, и он сразу заметил бледное лицо Китена, контрастирующего с тёмным дверным полотном.

— Проходи, Кит, не стой в дверях. — Спокойно сказал орденец, хотя Китен был уверен, что ему сейчас влетит.

Эта комнатка была очень небольшой, а камин, который причудился мальчику, оказался странным горящим камнем. В комнате было два простых деревянных табурета, небольшой дощатый столик и старая софа в углу. А ещё там очень пахло солью и костром.

— Я тебя понимаю, сам всю ночь перед посвящением не спал. Как видишь, привычка осталась. — Когда зрение Китена привыкло к странному тёплому свечению, он заметил, что на софе мирно сопит мустел.

— Это Ай. Она только делает вид, что спит. Мафильярам трудно спать, если компаньон бодрствует.

— А что это у вас такое? — Решил спросить Кит, поскольку Мирилл казался ему не только воплощение красоты, но и дружелюбия.

— Во имя Создателя Миров, Китен, не говори со мной на вы. И не вздумай называть меня Таром! На сколько я тебя старше, на восемь сезоний? — Он замолчал, будто хотел удостовериться, что Кит его понял.

— Да, хорошо...Мирилл, я всё понял.

— Вот и отлично. — Парень указал Китену на свободный табурет. — Можно дать тебе пару советов? Хотелось бы, чтобы ты принял их к сведению ещё до того, как пройдёт Посвящение.

Если честно, Китен не очень любил советы старших, потому что они всегда корчили из себя умных, даже если говорили какую-нибудь простую истину. Но советам Мирилла ему сразу же захотелось последовать, потому что он был отличным примером для подражания. Не смотря на то, что Китен ничего о нём не знал. Он это чувствовал.

— Никому не верь, Китен. Даже своим глазам. И особенно тому, что говорят другие. Это, конечно, тебе решать, но в Государстве развелось столько лжи, что отличить от неё правду могут лишь Скитальцы. — «Вот бы стать Скитальцем» — подумал Кит, но сразу же отогнал от себя эту мысль. — Доверять можно только своему чутью. Если ты настоящий орденец, то оно тебя никогда не подведёт. — Слово настоящий Мирилл особенно подчеркнул и наклонился к Китену так, что тот увидел отблески света в тёмных глазах орденца.

— Расскажешь про эту штуку? — Китену хотелось перевести разговор в другое русло, но он не знал, что всё окажется намного сложнее.

— Это солевой кристалл. Они бывают разными и, кажется, этот хранит в себе силу огня.

— Ничего себе! Никогда не слышал. Откуда он у тебя?

— В том-то и дело, Кит. Раньше я о них только читал в очень старых книгах. Книгах, которые запрещены. Такие кристаллы обычно открывают Воздушные... — Мирилл осёкся, и зажмурился одним глазом, будто у него заболела голова.

— Воздушные что?

— Я уже не помню... Это неважно. Важно то, как я нашёл этот кристалл. — Мирилл наклонился к Китену и стал говорить ещё тише. — Вчера я тоже не мог заснуть и решил пройтись по окрестностям штаба. Я вышел на поверхность и увидел, как в кустах что-то горит. Ты, наверняка догадался, что найти вход в штаб почти невозможно. Говорят, что ещё работаю старые чары гламура. Но я не очень в это верю. Тем более, что за ним следят постовые мафильяры. Вчера постовой даже внимания не обратил на кристалл!

— Почему? Я не понимаю...

— Потому что это магия Китен. У меня в руках — настоящая магия! — голос Мирилла находился на грани восхищения и отчаянного страха.

Китен понятия не имел, сошёл ли парень с ума, или говорит правду. Сказки про магию ему в детстве рассказывала мама, но он подумать не мог, что они могут оказаться правдой. «Светильник как светильник, ну этот Мирилл и выдумщик! Наверное, решил меня напугать, чтобы я отказался от посвящения!».

— Ну, да, конечно. Никто не видел, как кристалл оказался в кустах, а ты подошёл, взял его и принёс сюда. Я не думал, что ты будешь лгать, особенно после таких слов. — Мирилл хотел было возразить Китену, но мальчик успел выхватить у него из рук кристалл, чтобы не только убедиться в его искусственности самому, но и доказать это Орденцу.

Как только обе ладони Китена коснулись ледяной поверхности шероховатого кристалла, у него в голове всё помутилось, и он словно провалился, но не вниз, а вверх. Он чувствовал, как его засосало внутрь и стало сначала жутко холодно, а потом жарко, будто он стоял вплотную к отрытой печи. Его сознание бежало вдоль диковинных мест: он видел тёмные туннели, пышные зелёные кроны, чьи-то яркие желто-зелёные глаза, могильные столбы, теневого волка, водопад, потом услышал клацание крусабель и, наконец, поставил кристалл на постамент, одним глазком увидел яркий свет за каменной дверью, а потом словно проснулся и выронил кристалл из рук. На счастье Мирилл, как и все Орденцы, отличался быстрой реакцией и подхватил артефакт до того, как тот упал. Конечно, кристалл бы не разбился, это же не какая-нибудь безделушка! Но вот шуму бы точно наделал.

— Что ты видел? — Мирилл перепугался, когда глаза Китена покрылись мутной пеленой. Если бы он знал, что висит на шее у мальчика, то сразу бы понял, в чём дело.

— Я будто погрузился в сон. Увидел столько всего, что сомневаюсь, всё ли успел запомнить...

— Ну, теперь-то ты мне веришь? — Китен кивнул головой и вновь посмотрел на кристалл.

— Кажется, в Иристур возвращается магия.

Китен думал, что после таких новостей не сможет уснуть, но сила кристалла сделала своё дело, и совсем скоро наш герой уже сладко спал. Не беспокойтесь, кошмары ему не снились.

Мирилл спрятал кристалл в более или менее надёжное место — под софу. Его успокаивало то, что в Мыслительную комнату почти никогда не заходили, но и он не мог позволить себе заглядывать туда каждый час с проверкой. Он передал это задание Ай, которая шустро и почти бесшумно передвигалась. Орденец понимал, что совсем скоро ему предстоит собрать все кусочки головоломки воедино, но пока от всего случившегося у него было ощущение, что его голову кто-то раскалывает на мелкие осколки. Он хотел помочь Китену, но в тоже время помощь нужна была ему самому.

## Глава 5 (часть 3)

В то рано Китен проснулся от смешков мальчишек, и сладкого привкуса во рту. Ребята решили посвятить его в члены Ордена по-своему. Они измазали его джемом, пожелали сладкой жизни и взорвали несколько бомбочек с цветочной мукой. Пока Китен отмывался, Дармон рассказал, что это он положил начало такой традиции и каким многословным в тот день оказался Карл.

Всё солнце Вторые готовились к посвящению, а Китену только оставалось сидеть и ждать. Первые помогали им как могли, но старшие во многом не доверяли ребятам, хотя и казалось, что общаются с ними на равных. Ведь дело шло о важном посвящении. Китен долго сидел в зале и думал о происходящем, вспоминал вчерашний случай с кристаллом и всё, что ему причудилось в видении. Иногда мимо него или совсем рядышком с диваном пробегал Котикс, но Китен решил не занимать свободное время его поимкой. Его больше волновало то, что никто не сказал ему самых простых слов — «С солнцелуньем рождения». Мама всегда будила его воздушным бисквитным рулетом, который был лишь прелюдией к вечернему пирогу. Ведь Китен не любил пышных празднеств и многоярусных тортов, но ему, как и каждому в своё солнцелунье рождения, в сердцах хотелось почувствовать себя особенным. Ребята, конечно, тоже памятно его разбудили, но это было совсем не то.

К полудню Китену принесли новую одежду — свободную белую рубашку, жилет, похожий на жилетки мальчишек, короткие брюки из дорогой тянущейся ткани и крайне удобные башмаки. Он прошёл в умывальную и взглянул на себе в небольшое зеркальце. Хотя он мог видеть себя только по грудь, ему и правда показалось, что он вырос. Возможно, Китен уже давно вырос и не был мальчиком, каким себя считал, но теперь, вдали от родного дома и материнской ласки, он почувствовал это по-настоящему. Китен Алгорт вырос и стал юношей.

Чтобы пройти в зал для посвящений, Китену пришлось дойти до конца правого крыла коридора и спуститься вниз по скользким и крутым ступенькам. Ребята с ним по-прежнему не разговаривали, но он догадывался, что их молчание это часть посвящения. Как только его ноги в башмаках, успевших уже натереть, ступили на последнюю ступень, он понял, что воздух в зале и правда отличается. Ещё один шаг и его ступни потонули в мягкой траве, которая щекотала щиколотки. Ребята замыкали процессию, и как только Китен вошёл в сам зал, они прошли вперёд. А там его ждало ужасающее на первый взгляд зрелище.

Над странного вида каменным троном, который будто бы был обвит корнями дерева, уходящими глубоко в землю, склонился верховный. На нем была надета красная бархатная мантия и такая же красная маска, с вырезами для глаз. Китен понял, что это он по характерному подбородку. По бокам от него, полукругом, стояли Орденцы — все в полном Орденском одеянии: в плащах, масках с мордами животных, длинных и широких перчатках, и с крусаблями наперевес. Единственное, чего на них не было, так это высоких широкополых шляп.

Китен понятия не имел, что ему нужно будет делать, но заметил, как Мирилл одобрительно ему кивнул.

— Пройди, Китен Алгорт, и воссядь на троне, дабы стать новым членом Ордена Лавара! — Голос Верховного пронесся по залу словно раскат грома.

Китен на трясущихся ногах прошёл к трону, башмаки словно стали железными сапогами, которые в древности носили рыцари. Не помогала даже трава. «Может, и первые орденцы их носили?» — подумал Китен и благодаря своим мыслям очутился у трона гораздо быстрее, чем ожидал.

Китен старался запомнить всё, что происходит как можно чётче, но из-за переживаний мог только считать свои учащённые вздохи. Трон был ужасно холодным, так что у Китена сразу замёрзла задница, и он пожелал, чтобы всё это скорее закончилось. Он увидел как мальчики встали напротив него, скрестили руки, а ладони положили на плечи и закрыли глаза. Следующим шагом Верховный завязал Китену глаза тонкой обрядной повязкой красного цвета, через которую не только проникал свет, но и было отчётливо видно силуэты. После этого макушку Китена окропили какой-то жидкостью, а Верховный начал зачитывать священный текст:

— В третью эру магии земли и света в Многомирье появился Орден Лавара. Его первый Верховный тар Храфн был мастером слова и создал писание, в которое верили, которому следовали все жители миров. Видения преследовали его каждый день жизни, а умирая, он оставил лишь один завет — продолжать его дело и защищать миры. В четвёртую эру...

Я солгу если скажу, что Китен не пропустил всё после словосочетания «четвёртую эру» мимо ушей. Целебный воздух и повязка на глазах усыпляла, не смотря на то, что трон был безумно неудобным для сна. Китен опустился в полудрёму и пробудился лишь когда кто-то из Орденцев кашлянул, чтобы привлечь его внимание. Верховный закончил зачитывать священный текст и снял с Китена повязку. Теперь только он должен был «провидцем», остальным же орденцам и даже Верховному надлежало закрыть глаза. Тар Фрагонард вскоре продолжил:

— А теперь повторяй за мной. Я — Китен Алгорт...

— Я — Китен Алгорт...

— Клянусь своей честью, достоинством, верой, смелостью и жизнью...

— Клянусь своей честью, достоинством, верой, смелостью и... — на этом моменте Китен осёкся, но продолжил, зная, что назад дороги нет. — И жизнью...

— Почитать и следовать всем постулатам кодекса Ордена Лавара...

— Почитать и следовать всем постулатам кодекса Ордена Лавара...

— Беспрекословно повиноваться воле Верховного...

— Беспрекословно повиноваться воле Верховного...

— И всегда поддерживать своих братьев — Орденцев.

— И всегда поддерживать своих братьев — Орденцев.

— Во имя Создателя Миров, за Государство и Иристур, за людей и мафильяров, за правду и мир. Окридс!

— Во имя Создателя Миров, за Государство и Иристур, за людей и мафильяров, за правду и мир. Окридс... — Закончил повторять Китен, и с каждым словом его энтузиазм угасал всё больше.

После словесной части посвящения, все открыли глаза, а Верховный помог Китену встать с трона. Он смотрел на юношу сквозь маску и держал того за кисти рук. Наш герой понял, что впереди самое сложное. Верховный повернул Китена и указал на стоящий позади трона небольшой каменный алтарь, похожий на умывальник. Его постамент тоже был обвит корнями. Китен сразу заприметил длинный каменный стол со скамьями, стоящие левее и чуть поодаль, там, где было совсем темно. Он подумал, что если сейчас упадёт в обморок, то его положат на одну из скамей и, возможно, ему не придётся заканчивать посвящение. А всё потому что последняя часть повергла Китена в шок своей абсурдностью.

— Первый удар новой крусаблей ты должен нанести себе сам. И наполнить кровью эту небольшую ритуальную чащу. — Произнёс Верховный, указывая на предмет в углублении алтаря. Кто-то из Вторых поднёс футляр с крусаблей, тар Фрагонард поднял крышку и снова взглянул на Китена.

Чаша была сделана из глины и выглядела как одна из мисок ручной работы, которые продавали в Предместье. Она была испещрена узорами, словно кружевная салфетка. Однако, от этого Китену легче не становилось. Верховный выжидающе на него смотрел, и Китен понимал, что все так и будут стоять и ждать, пока он не выполнит требования. Он не трусил, потому что много раз ранил руки, когда помогал маме на кухне. Несколько сезоний назад он даже поранил ладонь инструментом для резки по дереву, когда дедушка Люциус пытался привить ему любовь к ремеслу. Рана заживала почти месяц, и Китен наотрез отказался прикасаться к инструментам ещё раз.

Он сглотнул слюни и вытер вспотевшие ладони о брюки так, чтобы никто не заметил. До этого Китен держал в руках только тренировочную крусаблю, поэтому понятия не имел, как держать её в руке, и сколько она весит. Аккуратно, будто бы приподнимая тесто, Китен взял крусаблю и положил на внутреннюю сторону ладоней. Весила она чуть больше деревянного прототипа, но была сделана в миллионы раз искуснее. Совсем скоро он взял кольцо рукоятки в правую ладонь и поднёс лезвие поближе к глазам. Оно не просто блестело в мягком свете диковинных цветов, оно сверкало, словно было сделано из миллиардов искрящихся бриллиантов. А возможно, Китену просто показалось.

Он набрался смелости и сказал себе, что бывало и хуже. Одно лёгкое движение над алтарём, и Китен машинально сжал левую ладонь в кулак. Он громко прошипел, чтобы не выругаться, как мог закинул крусаблю в футляр, и направил кулак в сторону миски. Когда она была наполовину полна, Верховный обмазал рану странной смесью, похожей на травяное медицинское варево и обвязал той же самой повязкой, которая прежде закрывала Китену глаза. Потом тар Фрагонард поднял с пола ритуальный кувшин с двумя ручками по бокам, сделанный по той же технике, что и чаша. Он держал его руками, будто поднял маленького ребёнка, и три раза произнёс слово «Анойа». После чего вылил в чашу жидкость из сосуда, чтобы она была наполнена доверху.

— А теперь сделай глоток, Китен, и передай чашу Орденцу позади тебя. — Глаза юноши округлились, и ему даже стало всё равно на пульсирующую боль в руке. Он страшился не сколько выпитого, а того, что может случиться с ним потом. А ещё ему было жутко неприятно, что его отец, с которым он знаком без году неделю, вот так открыто над ними измывается на виду у всех.

— Пей Китен, не трусь. Ты поклялся. — Парень и сам прекрасно понимал, что он не может просто взять и убежать, поэтому успокоил себя тем, что это всего лишь глоток. Китен зажмурился: на его счастье, ларитовое вино полностью перебивало вкус крови, и он лишь почувствовал терпкое послевкусие и резкую тошноту. Он не знал, кто стоял позади него, но обернулся и передал чашу цепким рукам в длинных перчатках. Пока он приходил в себя, первая часть Вторых, стоящая по его левую руку закончила пить и тар Нэон передал чашу Йонтэ. Мальчишки вовсе не смотрели на Китена и решительно делали глотки. Только Филион немного замешкался и скорчил лицо от ужаса, как только Шишкарь передал ему чашу. Он первый раз пил чужую кровь, и Китен удивился его выдержке. Мальчик всё время знал, что его ждёт, но до последнего оставался позитивным. Процессию Первых завершал Дармон, который быстрее всех сделал глоток и поспешил избавиться от сосуда.