Лея Вестова
Развод. Время платить по счетам

Глава 1+

День выдался изматывающим. А последние недели я вообще жила как заведенная: утром закупка ткани, днем работа с клиентами, вечером – неотложные дела с поставщиками. Усталость накапливалась, тяжелым грузом оседая в каждой клеточке тела.

Поежившись от промозглого ветра и мелкого дождя, который больно бил по лицу, я заперла заднюю дверь магазина. И поспешила укрыться от непогоды в старенькой «Ладе», что стояла в тусклом свете единственного фонаря на стоянке. Добравшись до машины, я с облегчением открыла дверь и бросила на заднее сиденье тяжелую сумку с образцами новых моделей. Завела двигатель, включила печку и откинулась на сиденье, позволив себе минуту отдыха перед дорогой домой.

Несмотря на поздний час, мне предстояло еще заехать в продуктовый магазин, а после приготовить ужин Алексею. Он снова был недоволен моими задержками на работе, кривил губы в усмешке, хотя делал вид, что ему все равно…

Но, видимо, вселенная решила, что у меня мало проблем. И километра через три машину начало заносить. Со стороны правого колеса раздался странный глухой звук откуда-то снизу. Внутри меня тотчас все сжалось от нехорошего предчувствия. Я сбавила скорость, включила аварийку и осторожно подъехала к обочине. А выйдя из машины, увидела то, чего больше всего боялась – спущенное колесо.

– Черт возьми, только этого не хватало, – пробормотала я, зачем-то доставая телефон, пальцы дрожали не столько от холода, сколько от бессилия и злости. Но увы, звонить было некому. Алексей никогда не приезжал на помощь – ему было некогда заниматься такими мелочами. А такси в нашем городке после девяти почти не работало.

Обреченно вздохнув, я полезла в багажник за запаской. Крупные капли дождя стекали по моим щекам, смешиваясь с непрошеными слезами усталости и обиды. Волосы растрепались и прилипли к мокрому лицу. Руки дрожали от холода, когда я пыталась сообразить, как правильно установить домкрат. В автошколе нас этому учили, но когда это было? Пятнадцать лет назад? Мозг отказывался работать, а тело сковывало оцепенение.

В этот момент яркий свет фар ослепил меня. Дорогой внедорожник медленно проехал мимо, затем остановился и начал сдавать назад. Я даже на мгновение обрадовалась такой удаче и, прищурившись, пыталась разглядеть водителя.

Однако высокий мужчина в элегантном пальто, выйдя из машины, обошел внедорожник и открыл пассажирскую дверь, из которой выпорхнула молодая женщина в светлом плаще. Свет падал так, что я не могла разглядеть их лица, но было видно, что мужчина галантно взял женщину под руку и поднял над ней зонтик, защищая от дождя. И что-то в его движениях показалось мне до боли знакомым. Я сделала шаг вперед, вглядываясь в темноту, а через миг все внутри похолодело… Алексей.

Мой муж, который за двадцать лет ни разу не открыл мне дверь. Который морщился, когда я просила помочь донести пакеты. Он стоял в пяти метрах от меня, бережно придерживая локоть молодой красавицы, которой на вид было не больше тридцати.

На секунду наши глаза встретились. Я увидела, как его зрачки расширились от удивления. Он на мгновение замешкался, а потом… сделал вид, что не узнает меня. Просто отвернулся и повел свою спутницу к ярко освещенному входу ресторана, расположенного через дорогу.

От жгучей обиды у меня перехватило дыхание. Острая боль пронзила сердце, внутри будто все оборвалось. А я стояла, замерев, не в силах пошевелиться, пока они не скрылись за дверями.

– Женщина, вам помочь? – низкий голос сторожа, вышедшего из будки у ресторана, вернул меня к реальности.

– Н-нет, спасибо, я справлюсь, – выдавила я, голос предательски дрогнул.

Он с сомнением посмотрел на меня, промокшую и растерянную, но молча кивнул и вернулся на свой пост.

Я не помню, как сменила колесо. Руки работали механически, разум отключился. Что-то внутри превратилось в ледяной комок, мешающий дышать. Пальцы двигались будто чужие, не чувствуя ни холода, ни боли от ссадин. Когда я села в машину, то увидела в зеркале заднего вида свое отражение: растрепанные волосы, размазанная от дождя и слез тушь, красные от недосыпа глаза. Вот такой меня увидел Алексей. Горечь этого осознания была невыносимой.

Я сидела в машине, вцепившись в руль, и смотрела на светящиеся окна ресторана. Было видно, как Алексей ухаживает за своей спутницей. Как он улыбается ей – открыто, свободно, совсем не так, как дома. Сердце сжималось от боли и унижения.

Кем была эта женщина? Как давно это происходит? И почему я так ослепла, что не замечала очевидного?

Домой я приехала около одиннадцати. Алексея, конечно, не было. Я разделась, приняла горячий душ, пытаясь смыть не только грязь и пот, но и унижение этого вечера. Приготовила чай и села у окна в гостиной.

В голове беспрестанно крутились обрывки воспоминаний: Алексей, галантно открывающий дверь молодой женщине – и его взгляд, когда он увидел меня. Холодный. Равнодушный. С оттенком брезгливости…

Что-то во мне сломалось… но я поймала себя на мысли, что я не чувствовала ревности. Только боль от предательства и – что удивительно – какое-то странное облегчение. Словно загадка наконец-то получила объяснение. Словно тугая пружина, годами сжимавшаяся внутри, наконец освободилась…

Я прождала его до двух ночи. Он не пришел. Не позвонил. Не прислал сообщения. Как будто я вдруг перестала существовать.

«Двадцать лет, – думала я, глядя в темноту за окном. – Двадцать лет нашему браку. И он даже не считает нужным позвонить». Горько, обидно. Но почему-то вместе с обидой пришло и чувство собственного достоинства, которое я, оказывается, давно утратила.

В три часа ночи я поднялась с кресла и отправилась в спальню. Завтра – точнее, уже сегодня – предстоял тяжелый день. Нужно было доделать заказ для постоянной клиентки, встретиться с новым поставщиком фурнитуры, заплатить налоги. Эти мысли меня успокаивали.

Утром я проснулась с тяжелой головой. За окном было еще темно. Я машинально потянулась к другой половине кровати – она была холодной и нетронутой. Алексей так и не пришел домой.

Я встала, умылась, сварила кофе. Руки двигались механически, выполняя привычные действия. Мысли были далеко. А каждый глоток горького кофе отдавался такой же горечью внутри.

Телефон пискнул, оповещая о новом сообщении. И я почти подпрыгнула – неужели Алексей наконец-то решил объясниться? Сердце забилось быстрее, дыхание перехватило. Но сообщение было от Наташи, моей швеи: «Анна Сергеевна, не могу сегодня выйти, ребенок заболел. Извините, пожалуйста».

Я вздохнула. Это означало, что мне придется самой садиться за машинку, если я хочу успеть с заказом для Ирины Петровны. А ведь еще нужно успеть в банк до двух часов…

И вдруг я поняла, что благодарна за эту проблему. За то, что у меня есть небольшой цех, клиенты, обязательства – маленький мир, который я построила сама и который сейчас спасал меня от мыслей о муже.

Я быстро собралась и уже на пороге мельком глянула на себя в зеркало. Осунувшееся лицо, тусклые волосы, тени под глазами. Когда я последний раз наносила макияж не второпях? Когда последний раз делала маникюр? Когда покупала себе новую одежду не потому, что старая совсем износилась, а просто для радости? Не помню…

В магазине было тихо и спокойно. Утренние часы всегда были самыми безлюдными – основная масса покупательниц приходила после работы. Я включила свет, проверила кассу, просмотрела заказы на день.

Швейные машинки ждали в маленькой комнате за примерочной. Привычный запах ткани и легкий аромат лаванды, который я распыляла в магазине, чтобы создать уютную атмосферу, немного успокоили меня. Впервые за много часов я смогла сделать глубокий вдох.

Я села за рабочий стол и разложила выкройки. Заказ Ирины Петровны был почти готов – оставалось только выполнить декоративную отделку на вороте и рукавах. Кропотливая, но приятная работа, требующая полной концентрации.

Постепенно я погрузилась в процесс. Руки помнили все движения, глаза четко следили за каждым стежком. Работа всегда успокаивала меня, помогала сосредоточиться, найти внутренний баланс. В эти минуты я чувствовала себя сильной, уверенной – собой настоящей.

К обеду заказ был готов. Я аккуратно упаковала изделие в фирменный пакет с логотипом «Анна-стиль» – маленькая роскошь, которую я недавно позволила себе: заказать брендированные пакеты и этикетки. Глядя на свой логотип, я внезапно ощутила укол гордости.

И именно в этот момент зазвонил телефон. Я вздрогнула, увидев на экране имя мужа. Все внутри мгновенно напряглось, а ладони стали влажными.

– Алло, – мой голос звучал на удивление спокойно.

– Анна, нам нужно поговорить. Я буду в кафе «Ривьера» в два часа. Приходи.

Не «пожалуйста, приходи». Не «нам нужно серьезно поговорить». Просто приказ, как будто я была его подчиненной. Как всегда. Знакомая горечь поднялась к горлу.

– Я не уверена, что смогу, – ответила я. – У меня сегодня много дел.

Секундная пауза. Я почти физически ощутила его раздражение.

– Анна, – в его голосе появились стальные нотки, – я думаю, ты понимаешь, что разговор необходим. После вчерашнего.

«После того как ты увидела меня с другой женщиной» – вот что он имел в виду. Не «после того, как я тебе изменил», а «после того, как ты меня застукала». Эта мысль отозвалась новой волной боли.

– Хорошо, – сказала я, удивляясь собственному спокойствию. – Я приду.

Он отключился не попрощавшись.

Я посмотрела на часы. До встречи оставалось три часа. За это время нужно было успеть в банк и подготовить документы для налоговой. Никакого времени, чтобы привести себя в порядок, подкраситься, переодеться.

«А зачем?» – вдруг подумала я. – «Для кого? Для мужа, который мне изменяет? Который даже не потрудился позвонить прошлой ночью?» Эта мысль принесла странное освобождение. Словно тяжелые кандалы спали с моих рук.

К кафе «Ривьера» я подъехала ровно в два. Алексей уже ждал за столиком у окна – как всегда пунктуальный, как всегда безупречно одетый. Строгий костюм, модная стрижка, дорогие часы. Успешный бизнесмен, гордость города – так о нем писали в местной газете в прошлом месяце.

Я невольно оглядела себя: простые джинсы, кофта, потрепанная куртка. Волосы наспех собраны в хвост, ни грамма косметики. Усталая женщина средних лет, пытающаяся выжить в мире бизнеса.

На мгновение меня охватила неуверенность. Старая привычка чувствовать себя недостаточно хорошей в его присутствии дала о себе знать. Но потом я вспомнила вчерашний вечер, его взгляд, полный брезгливости, и распрямила плечи. Довольно. Хватит чувствовать себя виноватой перед человеком, который не уважает меня.

Я решительно прошла через зал и села напротив мужа. Сердце колотилось, но руки больше не дрожали. Что-то подсказывало мне: моя жизнь уже никогда не будет прежней. Колесо судьбы повернулось, и я могла либо крутиться вместе с ним, либо быть раздавленной его тяжестью.

– Здравствуй, Алексей, – сказала я ровным голосом. – Я тебя слушаю.

Глава 2+

Кафе «Ривьера» было самым дорогим заведением нашего городка. Мягкий свет, изысканный интерьер, приглушённая музыка – сюда приходили те, кто хотел произвести впечатление или подчеркнуть свой статус. Алексей выбрал его не случайно. Это была его территория, его правила игры. Я чувствовала себя здесь чужой, неуместной, словно меня вытащили из привычной среды и бросили в аквариум с экзотическими рыбами.

Он отпил глоток кофе и внимательно посмотрел на меня. В его глазах не было ни раскаяния, ни смущения – только холодный расчёт. От этого взгляда по коже пробежал неприятный холодок.

– Ты выглядишь ужасно, – произнёс он вместо приветствия. Слова ударили больнее пощечины.

Я молча взяла меню, которое услужливо принёс официант. Пальцы слегка дрожали, но я старалась не показывать, как глубоко задели меня его слова.

– Только чай, пожалуйста, – сказала я. Есть не хотелось совершенно. Горло сжималось от напряжения, а желудок скрутило в тугой узел.

Когда официант удалился, Алексей наклонился ко мне через стол. От его дорогого парфюма, который раньше мне нравился, теперь почему-то затошнило.

– Послушай, Анна, – его голос был тихим, но в нём слышались стальные нотки. – Нам нужно кое-что прояснить. То, что ты видела вчера…

– Твою любовницу? – я удивилась собственному спокойствию. Внутри всё кипело, но голос звучал почти безразлично.

– Олеся не любовница. Она перспективный специалист, работает со мной над новым проектом, – уверенно проговорил муж, но его взгляд на мгновение метнулся в сторону, и это стало для меня подтверждением – он лжет.

– И поэтому ты не пришёл домой ночевать? – спросила я, глядя ему прямо в глаза. Странное ощущение силы наполнило меня, когда я увидела, как он на секунду смутился.

– Она из Москвы. Я показывал ей город, – он сделал паузу. – Но дело не в этом. Дело в тебе, Анна.

– Во мне? – Внутри что-то оборвалось. Всегда так. Всегда виновата я.

– Да. Посмотри на себя, – он обвёл меня взглядом, как товар на витрине. В его глазах читалось такое отвращение, что я невольно съежилась. – Ты совсем перестала за собой следить. Эти вечные джинсы, отсутствие макияжа, неухоженные волосы… Как я могу появляться с тобой в обществе? Мне с тобой стыдно, понимаешь?

Каждое слово било, как хлыст. Я почувствовала, как к щекам приливает кровь, как горят уши от унижения.

– Мне некогда заниматься своей внешностью. У меня бизнес, если ты забыл, – сказала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Даже когда я вставала утром раньше его, наносила макияж, укладывала волосы в элегантную прическу, я всегда была недостаточно хороша.

Алексей презрительно фыркнул. И от этого звука в груди что-то сжалось, словно он наступил на самое дорогое, что у меня было.

– Бизнес? Твой магазинчик? Не смеши меня, Анна. Это не бизнес, это блажь. Хобби домохозяйки. Настоящий бизнес – это то, чем занимаюсь я. Многомиллионные контракты, серьёзные партнёры, перспективы.

Принесли чай. Я смотрела, как тонкая струйка пара поднимается над чашкой, и пыталась справиться с эмоциями. Глаза жгло от непролитых слез, но я не могла, не хотела плакать перед ним. Только не сейчас.

– Знаешь, почему я до сих пор с тобой? – продолжил Алексей, понизив голос. – Из жалости. Мне тебя жалко, Анна. Кому ты нужна кроме меня? Сорок три года, никаких перспектив, увядающая внешность…

Я подняла глаза и вдруг увидела его по-новому. Красивое лицо, дорогой костюм, безупречная причёска – и абсолютная пустота внутри. Как я могла не замечать этого двадцать лет? Мгновение ясности, острое как лезвие, прорезало пелену самообмана, в которой я жила всё это время.

– Если тебе так тяжело со мной, – сказала я ровным голосом, удивляясь внутреннему спокойствию, которое вдруг снизошло на меня, – мы можем развестись.

Он рассмеялся – резко, неприятно. Звук его смеха царапал слух, словно ногтем по стеклу.

– Развестись? А как же твой магазинчик? Чем будешь платить поставщикам?

– Магазин приносит прибыль, а те деньги, что я у тебя взяла, если ты вдруг забыл, я тебе вернула, – возразила я, чувствуя, как внутри разгорается огонек гнева.

– Не смеши меня, – он сделал пренебрежительный жест. – Ты существуешь только благодаря мне. Без моей поддержки ты никто.

Я молчала, глядя в свою чашку. Несмотря на все оскорбления, где-то глубоко внутри меня росло странное чувство… освобождения? Словно с каждым его жестоким словом рвалась невидимая нить, привязывавшая меня к нему все эти годы. Каждый удар, который он наносил, словно разбивал невидимые кандалы.

– К нам на следующей неделе приезжают важные партнёры, – вдруг сменил тему Алексей. – Нужно устроить ужин дома. Приготовь что-нибудь особенное. Олег любит французскую кухню.

Я моргнула, не веря своим ушам. Меня затрясло от возмущения.

– Ты пришёл сюда, чтобы оскорбить меня, а теперь просишь приготовить ужин для твоих партнёров?

– Не прошу, а говорю, что нужно сделать, – отрезал он. Его голос снова стал ледяным. – Ты моя жена, в конце концов. У тебя есть обязанности.

– А у тебя, как у мужа, обязанностей нет? – тихо спросила я, но внутри всё дрожало от еле сдерживаемого гнева.

– Я обеспечиваю тебя всем необходимым. Крыша над головой, еда, одежда – всё это благодаря мне. А ты даже не можешь выглядеть прилично и приготовить нормальный ужин. – Алексей посмотрел на меня с насмешкой. И в его глазах я увидела отражение всех тех лет, когда чувствовала себя ничтожеством рядом с ним.

В этот момент я заметила, как за соседним столиком сидящая пара украдкой наблюдает за нами. Элегантный мужчина в дорогом костюме отчитывает уставшую женщину, которая выглядит так, словно всю ночь не спала. Классическая сцена. Интересно, сколько раз я сама была свидетелем подобного? Ощущение стыда и публичного унижения обожгло меня.

И вдруг меня осенило: вот как выглядит со стороны наш брак. Он – успешный, уверенный в себе бизнесмен. Я – его бледная тень, уставшая женщина с красными от недосыпа глазами, которая должна быть благодарна за то, что он её терпит. Эта мысль была как пощечина, возвращающая к реальности.

– Я не буду готовить ужин для твоих партнёров, – сказала я, поднимаясь из-за стола. Сердце колотилось так, что я боялась, он услышит. – И вообще, думаю, нам лучше пожить отдельно. Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

– Сядь на место, – приказал он. Его лицо исказилось от гнева – глаза сузились, челюсти сжались. Я никогда не видела его таким – его безупречная маска слетела, обнажив истинное лицо.

– Нет, – я взяла сумку. Руки дрожали, но решимость крепла с каждой секундой. – Разговор окончен. Я ухожу.

– Если ты сейчас уйдёшь, – прошипел он, – можешь не возвращаться.

Я посмотрела на него – красивого, холодного, чужого – и внезапно почувствовала странное спокойствие. Словно пелена спала с глаз, и я, наконец, увидела его таким, какой он есть.

– Хорошо, – ответила я. И вышла из кафе не оглядываясь. Каждый шаг давался с трудом, ноги словно налились свинцом, но я шла, выпрямив спину, чувствуя на себе взгляды посетителей.

Глава 3+

Всю дорогу до магазина меня трясло. Адреналин схлынул, оставив после себя опустошение и слабость. Пальцы с трудом удерживали руль, в висках стучало. Я припарковалась во дворе, где держала машину, и долго сидела, глядя в никуда, пытаясь осознать произошедшее.

Что я наделала? Куда пойду? Как буду жить дальше? Волна паники накрыла меня с головой, стало трудно дышать.

Мой телефон зазвонил. Алексей. Я сбросила вызов, чувствуя, как бешено колотится сердце. Через минуту пришло сообщение: «Не дури. Возвращайся домой. Поговорим спокойно».

Я не ответила. Перед глазами стояло его лицо, искажённое презрением. «Из жалости» – так он сказал. Все эти годы он был со мной из жалости. От этой мысли к горлу подкатила тошнота, а в глазах защипало.

Дрожащими руками закрыв машину и подхватив с заднего сиденья сумку, я направилась в магазин. Там было тихо и спокойно. Я прошла в заднюю комнату, где стояли швейные машинки, и рухнула как подкошенная на стул. Силы разом покинули меня…

Спустя несколько минут, я пришла в себя и огляделась. Маленькая комнатка, примыкающая к магазину, служила мне складом и мастерской. Здесь хранились образцы ткани, фурнитура, готовые изделия. Узкая кушетка в углу была предназначена для короткого отдыха в особенно загруженные дни. «Здесь я и буду жить», – решила я, впервые рассматривая это место не как мастерскую, а как временное пристанище.

Снова зазвонил телефон. На этот раз Света. От ее звонка не хотелось прятаться – наоборот, он принес странное ощущение тепла и поддержки.

– Анна Сергеевна, вы как? Я видела машину во дворе, решила позвонить. – В ее голосе звучало искреннее беспокойство.

– Всё нормально, Света, – я старалась, чтобы голос звучал спокойно, но предательская дрожь выдавала меня. – Просто задержалась на работе.

– Может, чаю принести? Я всё равно задержалась, отчёты доделываю. – Эта простая человеческая доброта неожиданно тронула меня до глубины души.

– Не стоит, спасибо, – поблагодарила я, с трудом сдерживая слезы благодарности. – Иди домой, уже поздно.

Положив трубку, я легла на узкую кушетку, укрывшись старым пледом, который держала для холодных дней. А в голове не переставая крутились обрывки сегодняшнего разговора. «Мне с тобой стыдно…», «Из жалости…», «Кому ты нужна кроме меня?». Каждая фраза жгла, словно раскаленное клеймо, горечью оседая на языке.

Телефон снова зазвонил. Алексей. Я выключила звук и положила аппарат экраном вниз. Пусть мучается неизвестностью, как мучилась я, когда ждала его вчера всю ночь…

На следующее утро я проснулась от звонка в дверь магазина. Было ещё рано, около семи утра. Кто мог прийти в такой час? Сердце ёкнуло: неужели Алексей? По телу пробежала волна страха и стыда – как он увидит меня здесь, в мятой одежде, без косметики, спящую на кушетке?

Я поспешно оделась, стараясь привести себя в порядок, и подошла к двери. Но на пороге стояла Света с пакетом в руках. Облегчение было таким сильным, что колени чуть не подогнулись.

– Анна Сергеевна, простите за беспокойство, – девушка смущённо улыбнулась. – Я подумала, что вы, наверное, не успели позавтракать. Принесла пирожки, сама пекла.

– Спасибо, Света, но как ты узнала… – я растерялась от такой заботы.

– У вас машина с вечера стоит, а свет в окне допоздна горел, – объяснила она. – Я живу в доме напротив, всё видно.

– Ах да… – натянуто улыбнулась, пригласив ее войти.

Через пять минут мы пили чай с пирожками в маленькой комнатке, и я неожиданно для себя, не выдержала – рассказала ей всё. О вчерашнем разговоре с Алексеем, о его оскорблениях, о том, что решила уйти от него. Слова лились потоком, словно прорвало плотину. Я не могла остановиться, как будто говорила впервые за двадцать лет.

Света слушала молча, лишь изредка качая головой. В ее глазах я видела не жалость, а искреннее сопереживание, и это давало силы.

– Знаете, Анна Сергеевна, – сказала она, когда я закончила, – я вас всегда уважала. За то, что вы сами, без чьей-то помощи, всё это создали, – она обвела рукой помещение. – И за то, как вы с нами обращаетесь. Никогда не кричите, всегда выслушаете. А муж ваш… простите, конечно, но не заслуживает он вас.

Её простые слова неожиданно тронули меня до глубины души. Что-то внутри дрогнуло и расправилось, как помятый цветок, попавший под дождь. Впервые за много лет кто-то оценил меня – не как жену известного бизнесмена, не как придаток к Алексею, а как самостоятельного человека.

– Спасибо, Света, – я с трудом сдерживала слёзы.

– А насчёт жилья, – продолжила она, – у моей сестры квартира пустует. Она в Москву переехала, а продавать, пока не хочет. Я ей позвоню, может, вы договоритесь. Недорого, думаю.

– Было бы отлично, – вымученно улыбнулась, запивая остывшим чаем ком в горле.

После её ухода я долго сидела, обдумывая наш разговор. В душе разливалось странное чувство – смесь благодарности, надежды и страха перед будущим. Неужели моя жизнь действительно меняется? Неужели я смогу начать всё с чистого листа?

Телефон завибрировал, показывая очередное сообщение от Алексея: «Ты пожалеешь об этом. Без меня ты никто». Слова ударили больно, но уже не так, как раньше.

Я удалила сообщение не отвечая. А в голове всплыли его вчерашние слова: «Кому ты нужна кроме меня?»

Может быть, я и правда никому не нужна. Может быть, мне действительно будет тяжело одной. Может быть, в сорок три года слишком поздно начинать новую жизнь. Страх холодной змеей свернулся в животе… но впервые за долгие годы я почувствовала, что у меня есть выбор. И это ощущение было сильнее любого страха.

Глава 4+

Три дня я жила в маленькой комнатке при магазине, пытаясь собраться с мыслями и спланировать свои дальнейшие действия. Ночами я почти не спала – каждый шорох заставлял меня вздрагивать, сердце колотилось от страха, что Алексей может внезапно появиться. Алексей звонил по нескольку раз в день – сначала с угрозами, от которых внутри всё сжималось, потом с попытками примирения, в которых сквозила фальшь, знакомая до тошноты. Я не отвечала. Что-то во мне закрылось, словно захлопнулась дверь, за которой остались годы унижений и притворства. Это ощущение внутренней отрезанности пугало и одновременно давало странное чувство защищенности.

На четвертый день я решила, что пора забрать свои вещи. От одной мысли об этом ладони становились влажными, а во рту пересыхало. Я выбрала время, когда Алексей должен был быть на работе, и отправилась в дом, который еще недавно считала своим.

Знакомый подъезд, запах свежей выпечки от соседки с первого этажа, скрип третьей ступеньки – все это вдруг стало невыносимо чужим. Словно декорации из прошлой жизни, в которой я играла роль послушной тени. Я открыла дверь своим ключом и замерла на пороге. В гостиной горел свет. Сердце оборвалось, а в животе вдруг всё сжалось от страха.

– Наконец-то соизволила явиться, – голос Алексея прозвучал из глубины квартиры. Эти знакомые, пропитанные ядом интонации заставили меня внутренне съежиться. Он вышел в коридор, держа в руке стакан с виски. – Поиграла в независимость и решила вернуться?

Его глаза были холодными, взгляд оценивающим – тот самый взгляд, от которого я годами чувствовала себя товаром на прилавке. Он же как был, как всегда, гладко выбрит и одет в дорогую рубашку – словно специально готовился к встрече.

– Я пришла за своими вещами, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя каждое слово давалось с трудом, словно горло сжималось от невидимой руки.

– Вещами? – он усмехнулся, и эта усмешка была как удар под дых. – Да брось ты этот цирк, Анна. Куда ты денешься? В своей каморке при магазине собираешься жить? Или думаешь, что найдёшь себе нового мужа в твоём-то возрасте?

Его слова жалили, попадая в самые уязвимые места моей души, в те тайные страхи, которые я скрывала даже от себя. Но теперь они вызывали не только боль, но и глухое раздражение. Я молча прошла в спальню и начала доставать из шкафа одежду. Руки слегка дрожали, но я старалась не показывать своего волнения. Каждая секунда рядом с ним была невыносима.

– Ты понимаешь, что без меня твой магазинчик долго не протянет? – продолжал Алексей, следуя за мной по пятам. От его близости по коже бежали мурашки. – Одно моё слово – и у тебя проблемы с налоговой. Или с санэпидемстанцией. Выбирай.

Я обернулась и посмотрела ему в глаза. От этого прямого взгляда внутри всё дрожало, но я не могла больше отводить глаза.

– Ты бы правда сделал это? Уничтожил бы дело, которое я создала своими руками, только из мести? – В моем голосе прозвучало не столько возмущение, сколько горькое осознание того, на что способен человек, с которым я прожила два десятилетия.

– Не из мести, а чтобы ты, наконец, поняла: твоё место здесь, рядом со мной, – он сделал глоток виски. Его самоуверенность вызвала во мне приступ тошноты. – Кстати, насчёт ужина для моих партнёров. Я уже сказал, что моя жена приготовит что-то особенное. Не заставляй меня выглядеть идиотом.

В этот момент что-то внутри меня окончательно оборвалось. Словно последняя нить, связывавшая меня с прошлым, лопнула с болезненным звоном. Двадцать лет я жила с человеком, который не видел во мне личность – только удобное приложение к его жизни. Осознание этого было как глоток ледяной воды.

– Нет, Алексей, – я покачала головой. Новое чувство – решимость, смешанная с горечью, – придавало мне силы. – Я не буду готовить ужин для твоих партнёров. И я больше не вернусь. Мы разводимся.

Его лицо исказилось от гнева. Эта гримаса была настолько уродливой, что на мгновение я почти не узнала его. Он шагнул ко мне, схватил за предплечье с такой силой, что я вскрикнула от боли. А страх вспыхнул во мне с новой силой.

– Ты… никуда… не уйдёшь, – процедил он сквозь зубы, чеканя каждое слово. – Я не позволю какой-то стареющей неудачнице разрушить мою репутацию.

Стареющая неудачница. Слова впились как шипы, вызывая острую боль где-то в центре груди. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Паника нарастала внутри волнами.

– Отпусти меня, – потребовала я. – Ты делаешь мне больно.

– Боль? – он рассмеялся, и в этом смехе не было ничего человеческого. Пьяный блеск его глаз пугал. Я никогда не видела его таким. – Ты не знаешь, что такое боль. Но я могу показать.

– Алексей, пожалуйста… – Мой голос звучал жалко, беспомощно, я ненавидела себя за это, но не могла справиться с ужасом, сковавшим всё тело.

Он оттолкнул меня с такой силой, что я отлетела к стене, ударившись спиной о книжную полку. Боль пронзила позвоночник, выбивая воздух из легких, а в глазах на мгновение потемнело.

– Вот что, – он угрожающе навис надо мной, и я вжалась в стену, чувствуя себя загнанным зверьком. – Ты сейчас же возвращаешься домой. А я, так и быть, сделаю вид, что ничего не было. И забудем эту глупость с разводом.

Я смотрела на него не узнавая. Где был тот обаятельный мужчина, в которого я когда-то влюбилась? Передо мной стоял чужой человек с искажённым от злобы лицом. Внутри меня шла борьба между парализующим страхом и внезапно вспыхнувшей яростью.

– Я не вернусь, – тихо, но твёрдо сказала я. И в этих трех словах была вся моя решимость, весь мой протест против стольких лет унижений.

Его рука взметнулась так внезапно, что я не успела даже моргнуть. Удар был сильным, точным, расчётливым. Боль обожгла щеку, в глазах потемнело, во рту появился металлический привкус крови. Шок был настолько сильным, что на мгновение время словно остановилось. Я потеряла равновесие и упала, ударившись головой о край журнального столика. Острая боль вспыхнула в виске, перед глазами поплыли цветные пятна.

На мгновение в глазах Алексея мелькнуло что-то похожее на испуг. Не из-за жалости, нет. Из страха разоблачения, из боязни скандала, который мог бы навредить его репутации успешного бизнесмена и примерного семьянина. Это осознание было как ушат холодной воды – человек, с которым я прожила половину жизни, беспокоился не обо мне, а о своем имидже.

– Анна, – он наклонился ко мне, его голос внезапно стал заботливым, но эта забота звучала так фальшиво, что к горлу подступила тошнота, – ты в порядке? Давай я вызову врача. Ты упала и ударилась.

Этот контраст между его словами и холодным, расчётливым взглядом напугал меня больше, чем сам удар. Словно маска слетела, обнажив истинное лицо. В одну секунду я поняла, что передо мной не просто самовлюблённый эгоист, а человек, способный на настоящее зло. От этого осознания кровь заледенела в жилах.

– Не прикасайся ко мне, – прошептала я, отползая к стене, как испуганный ребенок. – Никогда больше не прикасайся.

Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как по щеке стекает тёплая струйка крови. Голова кружилась, но страх придавал мне сил. Адреналин пульсировал в жилах, заставляя сердце колотится где-то в горле.

– Анна, ты неправильно поняла, – Алексей протянул руку, словно хотел помочь мне встать. Его фальшивая забота вызывала только отвращение. – Я не хотел… Ты сама виновата. Зачем ты меня злишь? Мы же можем всё решить по-хорошему.

Я молча прошла в ванную, заперла дверь и посмотрела на себя в зеркало. Разбитая губа, красный след от удара на щеке, в глазах – смесь боли и ужаса. Кто эта женщина? Неужели это я? Как я дошла до такого? Горячие слезы побежали по щекам, щипля рану на губе.

За дверью послышались шаги Алексея.

– Анна, послушай, я погорячился, – его голос звучал примирительно, но в каждой нотке я теперь слышала фальшь. – Давай забудем эту глупую ссору. Я закажу столик в ресторане, мы поужинаем вместе, поговорим спокойно…

Я включила воду, чтобы не слышать его голос, и прижала к губе холодное полотенце. Боль пульсировала в такт сердцебиению. Мысли в голове путались, но одно я знала точно: я должна уйти отсюда как можно скорее. Внутренний голос кричал о том, что следующий раз может быть последним.

Промыв рану и немного успокоившись, я вышла из ванной. Алексей ждал в коридоре, прислонившись к стене. Его поза была расслабленной, но в глазах читалась напряжённая настороженность. От его присутствия воздух казался тяжелым, затрудняя дыхание.

– Вот видишь, всё не так страшно, – он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, как у сломанной куклы. – Просто небольшой синяк. Через пару дней всё пройдёт.

Я молча прошла в спальню и начала быстро собирать самые необходимые вещи в чемодан. Руки дрожали, в голове стучало, но я методично складывала одежду, документы, несколько личных мелочей. Каждое движение отдавалось болью, но решимость не покидала меня.

– Что ты делаешь? – Алексей следил за мной с нарастающим раздражением. Я физически ощущала, как его злость заполняет комнату. – Я же сказал, что извиняюсь. Чего тебе ещё надо?

Я застегнула чемодан и повернулась к нему. Что-то внутри меня изменилось бесповоротно. Там, где раньше был страх, теперь была ледяная решимость.

– Двадцать лет, – сказала я тихо. Каждое слово несло в себе боль и горечь двух десятилетий. – Двадцать лет я прожила с человеком, который на самом деле никогда меня не любил. Который медленно, день за днём убивал мою веру в себя. Который заставлял меня чувствовать себя бесполезной, некрасивой, никому не нужной.

Слова выходили из меня, как вода из прорвавшей плотины, – мощным, сметающим всё на своём пути потоком. Каждое из них было наполнено годами подавленных эмоций, невысказанными обидами, проглоченными слезами.

– Все эти годы ты смеялся над моими мечтами, критиковал мою внешность, унижал меня перед друзьями, родственниками, даже перед нашей дочерью. Ты убедил меня, что я ничего не стою без тебя, – мой голос дрожал, но становился всё увереннее. Каждое произнесенное обвинение словно распрямляло мой позвоночник, поднимало подбородок выше. – Но знаешь что? Ты не прав. Я многого стою. Я создала бизнес с нуля. Я сама зарабатываю деньги. И я могу жить без тебя.

Алексей смотрел на меня так, словно видел впервые. Изумление на его лице сменилось злостью. В его глазах я увидела не просто гнев, но и страх – страх потерять контроль надо мной. И это осознание придало мне сил.

– Без меня? – он усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней уверенности. – Да ты и месяца не протянешь. Вернёшься на коленях, умоляя принять тебя обратно.

– Лучше умру, – ответила я, поднимая чемодан. Эти слова были не просто фразой – они были моей клятвой самой себе. – Прощай, Алексей.

Я направилась к выходу. Каждый шаг казался решающим, будто я шла по тонкому льду. Он схватил меня за плечо, его пальцы впились в кожу до боли.

– Даже не думай! Ты никуда не уйдёшь.

В его голосе звучала такая ярость, что сердце замерло от страха. В этот момент зазвонил его телефон. Он автоматически взглянул на экран, его хватка ослабла и я воспользовалась моментом, вырвалась, почти выбежав из квартиры. Адреналин придавал сил, а ноги словно сами несли меня прочь.

– Это ещё не конец, Анна! – крикнул он мне вслед. Его голос эхом отдавался в подъезде. – Ты пожалеешь об этом!

А я бежала по лестнице, не дожидаясь лифта, словно за мной гнались демоны прошлого. И в каком-то смысле так оно и было…

Глава 5+

Оказавшись на улице, я не сразу сообразила, куда идти. Прохладный воздух немного отрезвил меня, но паника всё еще туманила мысли. В магазин? Но Алексей наверняка будет искать меня там в первую очередь. К Свете? Не хотелось втягивать её в свои проблемы. Отчаяние накатывало волнами, сменяясь минутами странного спокойствия.

Почти на автопилоте я добрела до ближайшей остановки и села в автобус. Губа болела, щеку неприятно дергало, а на душе было противно, будто меня изваляли в грязи…

Я даже не поняла, как доехала до больницы. Люди в автобусе старались не смотреть в мою сторону, делая вид, что не замечают разбитой губы и наливающегося на скуле синяка. А может, и правда не замечали – каждый был погружен в свои проблемы.

В приемном отделении было немноголюдно. Молодая медсестра оформила меня без лишних вопросов, только иногда бросала сочувствующие взгляды. Врач – усталая женщина средних лет – осмотрела повреждения, сделала запись в карте и выдала справку о побоях.

– Заявление в полицию будете писать? – спросила она будничным тоном, не поднимая глаз от бумаг.

– Нет… пока нет, – ответила я, опустив голову.

Врач вздохнула, но ничего не сказала. Сколько нас таких приходят в больницу, а потом прощают мужа до очередной драки?

Выйдя из больницы, я рассеянно осмотрелась. Через дорогу виднелась небольшая гостиница. Несколько секунд я стояла в нерешительности, а потом, крепче сжав ручку чемодана, направилась к ней.

Администратор – женщина лет пятидесяти с крашенными в рыжий цвет волосами – с любопытством посмотрела на мой синяк. Её взгляд был полон сочувствия и понимания, но вопросов задавать она не стала. И я была благодарна ей за эту деликатность.

– Номер на одну ночь, пожалуйста, – сказала я, протягивая паспорт и карту…

Оказавшись в маленьком, но чистом номере, я, наконец, позволила себе расслабиться. Села на краешек кровати и заплакала – от боли, от страха, от облегчения. Рыдания сотрясали всё тело, и я уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить звуки. Слезы, которые я сдерживала столько лет, наконец вырвались наружу. Двадцать лет моей жизни только что закончились.

В голове проносились воспоминания, словно кадры из старого фильма. Наше знакомство на дне рождения общего друга. Алексей – молодой, красивый, уверенный в себе. Тогда он показался мне таким надёжным, таким настоящим. Бабочки в животе при каждой его улыбке, трепет от его прикосновений… Наша свадьба, рождение Лизы, первый серьёзный успех Алексея в бизнесе, который так изменил его… Каждое воспоминание отзывалось в сердце острой болью, словно кто-то медленно вворачивал нож в старую рану.

Когда это началось? Когда его шутки над моей внешностью перестали быть шутками и превратились в регулярные насмешки, от которых хотелось спрятаться? Когда его критика из конструктивной превратилась в постоянное недовольство, заставлявшее меня чувствовать себя ничтожеством? Когда его советы стали категоричными приказами, не подлежащими обсуждению?

Я не могла точно сказать. Это происходило постепенно, почти незаметно. Как медленно закипающая вода, в которой лягушка не чувствует опасности, пока не становится слишком поздно. Как незаметно подкрадывающаяся болезнь, симптомы которой ты игнорируешь, пока она не охватит всё тело.

Только теперь, оглядываясь назад, я видела, как методично, год за годом, Алексей разрушал мою самооценку. Как отсекал друзей, которые «плохо на меня влияли». Как обесценивал любые мои достижения и идеи. Как заставлял меня сомневаться в своих силах, в своей привлекательности, в своём праве на счастье. Осознание этого было как удар под дых – я потратила половину жизни рядом с человеком, который медленно убивал меня изнутри.

И я позволяла ему это. Я верила, что он прав. Что без него я – никто. Стыд за собственную слепоту смешивался с горечью и гневом – на него, на себя, на весь мир.

Телефон завибрировал. Очередное сообщение от Алексея: «Где ты? Нам нужно поговорить. Обещаю, я буду спокоен». Даже сейчас, через экран, я чувствовала его попытку манипулировать мной. От одной мысли о нем к горлу подступала тошнота.

Я не ответила. Вместо этого заблокировала его номер. От этого простого действия по телу разлилось странное ощущение силы. Потом открыла список контактов и нашла имя Лизы. Следовало позвонить дочери, рассказать ей правду, пока Алексей не представил ситуацию в выгодном для себя свете. Сердце сжалось при мысли о реакции дочери.

Палец завис над кнопкой вызова. Тревога сдавила горло. Что я скажу ей? «Привет, милая, твой отец ударил меня, а я собираю вещи и ухожу от него»? Как объяснить двадцатилетней девушке, что её семья была иллюзией? Что её отец – совсем не тот человек, каким она его считает? Страх причинить боль дочери смешивался с ужасом перед необходимостью рассказать правду.

Я отложила телефон. Не сейчас. Сначала нужно успокоиться, обдумать всё, найти правильные слова. Физическая и эмоциональная измотанность давала о себе знать – руки дрожали, мысли путались.

Подойдя к зеркалу, я внимательно осмотрела своё лицо. Синяк уже начал проявляться, губа опухла. На бледной коже отметины казались особенно яркими, вызывающими. Впервые за много лет я посмотрела на себя по-настоящему. Не с целью найти недостатки, как привыкла под постоянной критикой Алексея, а чтобы увидеть себя – настоящую.

Усталая женщина сорока трёх лет смотрела на меня из зеркала. В глазах читались боль и страх, но было в них и что-то ещё. Решимость. Сила. Достоинство, которое не смогли сломить годы унижений. Эта женщина прошла через ад и выжила. Она заслуживала лучшего.

«Да, – подумала я, глядя прямо в глаза своему отражению, – это я. И я справлюсь».

Я приняла душ, морщась от боли, когда горячая вода попадала на ссадины, обработала ранку на губе антисептиком из маленькой гостиничной аптечки и легла в постель. Усталость навалилась неподъемным грузом, но мысли продолжали кружиться вихрем.

Впервые за много лет я засыпала одна, и это пугало – тишина казалась оглушающей, пустота постели рядом ощущалась почти физически. Но вместе с тем я чувствовала непривычную свободу, пьянящую и тревожную одновременно. Больше не нужно притворяться, что спишь, когда Алексей поздно возвращается домой, пропахший спиртным и чужими духами. Больше не нужно терпеть его недовольные комментарии о том, как я выгляжу даже в постели. Больше не нужно лежать, затаив дыхание, боясь его раздражить.

«Это моя первая ночь свободы», – подумала я, проваливаясь в беспокойный сон. Несмотря на страх и неизвестность впереди, что-то внутри шептало: худшее уже позади. Я выбралась из клетки. И эта мысль согревала, даря покой измученной душе.

Глава 6+

Я проснулась от звука чужих голосов за окном. В первые секунды накрыла волна дезориентации и паники – незнакомая комната, жёсткая подушка, тонкое одеяло. А затем воспоминания хлынули потоком, обрушиваясь болезненными вспышками: ссора с Алексеем, его искажённое яростью лицо, ослепляющая вспышка боли от удара, мой отчаянный побег, холодная безликость гостиничного номера.

Осторожно коснулась губы – опухла, но не сильно. При малейшем движении ощущалось саднящее напоминание о вчерашнем кошмаре. В зеркале над раковиной увидела отражение – на щеке проступил синяк, уродливое желтовато-фиолетовое пятно, которое будет сложно скрыть. Горечь и стыд переплелись внутри, образуя тяжелый комок. Ну что ж, значит, придётся отвечать на вопросы. Или научиться врать. Или просто жить с правдой, какой бы болезненной она ни была.

Посмотрела на часы – почти девять утра. Впервые за много лет я проспала так долго. Странное ощущение – тревожное и одновременно освобождающее. Дома Алексей всегда требовал, чтобы завтрак был готов к семи, даже по выходным. Его недовольный, холодный взгляд, если я задерживалась хотя бы на пять минут, до сих пор вызывал внутреннюю дрожь.

«Не дома», – поправила я себя, и в этом мысленном исправлении было что-то обнадёживающее, словно я заново училась говорить. – «В его квартире. Дом – это там, где тебя уважают и любят».

Нужно было решать, что делать дальше. Идти в магазин опасно – Алексей наверняка будет искать меня там. Одна мысль о возможной встрече вызывала приступ паники, от которого немели пальцы и перехватывало дыхание. Квартиру сестры Светы ещё предстояло посмотреть. В кошельке оставалось немного наличных, на карте – сумма, которую я откладывала на закупку новой партии ткани. Тревога о будущем накатывала волнами, то отступая, то поднимаясь с новой силой.

Я вздохнула и набрала номер Светы.

– Анна Сергеевна? – её голос звучал обеспокоенно, от этой неподдельной заботы что-то сжалось в груди. – Вы где? Я уже два часа возле магазина жду, думала, может, вы заболели.

– Света, извини, я… – я запнулась, не зная, как объяснить. Слова застревали в горле, перемешиваясь со стыдом и беспомощностью. – Мне нужно пару дней. Могла бы ты присмотреть за магазином?

– Конечно, – ответила она без колебаний, и эта готовность помочь вызвала во мне приступ благодарности, от которой защипало в глазах. – Ключи у меня есть. А вы… вы в порядке?

– Да, – солгала я, чувствуя, как слова царапают горло своей фальшью. – Просто небольшие семейные проблемы. Всё наладится.

Повисла пауза, наполненная недосказанностью.

– Анна Сергеевна, – наконец произнесла Света, понизив голос, – ваш муж приходил. Искал вас. Очень злой был, кричал, что если вы объявитесь, чтобы я сразу звонила ему.

Сердце сжалось так, словно его стиснула ледяная рука. Холодная волна страха прокатилась от затылка до поясницы. Значит, Алексей уже начал поиски. Это было предсказуемо, но всё равно страшно, до тошноты, до слабости в коленях.

– Что ты ему сказала? – спросила я, едва справляясь с дрожью в голосе.

– Что не видела вас со вчерашнего дня, – ответила Света. – А ещё я позвонила сестре насчёт квартиры. Она согласна сдать её вам, причём недорого. Если хотите, можем сегодня посмотреть.

– Света, ты… – я почувствовала, как к горлу подступают слёзы, горячие и внезапные. Маленький акт доброты среди моря страха и неопределённости обрушил остатки моей сдержанности. – Спасибо тебе.

– Не за что, – просто ответила она, и в этой простоте было больше поддержки, чем в самых изысканных словах утешения. – Вы для нас столько делаете. Теперь наша очередь вам помочь.

Мы договорились встретиться в два часа у автобусной остановки, подальше от магазина. Я положила трубку и задумалась. Чем заняться до этого времени? Оставаться в гостинице весь день было бы подозрительно – провинциальные гостиницы не место для одиноких женщин среднего возраста. И я решила пойти в ближайшее кафе. Там можно спокойно посидеть, выпить чаю, подумать.

Небольшое кафе на углу оказалось почти пустым. Я заказала чай и сэндвич, села у окна и достала блокнот. Нужно было составить план действий, хоть как-то структурировать хаос, царивший в мыслях. Записала: «1. Квартира. 2. Перевезти вещи. 3. Уладить дела с магазином. 4. Поговорить с Лизой».

Лиза. При одной мысли о дочери сердце сжалось так сильно, что перехватило дыхание. Невыносимая смесь тоски, страха и вины затопила меня. Как она отреагирует на наш развод? Поверит ли мне или встанет на сторону отца? Алексей всегда был для неё героем, идеальным папой, который баловал её и никогда не показывал своей тёмной стороны. Разрушить её представление об отце – не буду ли я виновата в этом? Но скрывать правду – не еще ли большее предательство?

Я достала телефон и посмотрела на фото Лизы на заставке. Моя красавица-дочь, такая умная, такая талантливая. Ее улыбка, так похожая на мою в молодости, разбивала сердце. Училась на дизайнера в столице, готовилась к выпуску. У неё вся жизнь впереди. Сейчас не лучшее время для семейных драм. Но когда оно, это лучшее время?

И всё же я должна была рассказать ей правду, пока Алексей не представил всё в выгодном для себя свете. Я набрала её номер, но в последний момент не решилась нажать кнопку вызова. Палец завис над экраном, дрожа от напряжения. Как ей сказать? Нельзя по телефону. Такие новости нужно сообщать лично, глядя в глаза, держа за руку.

Вместо этого я отправила ей сообщение: «Привет, солнышко. Как твои дела? Много работы на учёбе? Скучаю по тебе». Обычное сообщение матери дочери. Ничего, что могло бы насторожить. Слова казались такими пустыми, неспособными передать бурю, бушующую внутри.

Ответ пришёл почти сразу: «Привет, мам! Всё хорошо, готовлюсь к защите диплома. Много работы, но интересно. Тоже скучаю. Как вы там с папой?»

Я замерла, глядя на последнюю фразу. «Как вы там с папой?» Желудок скрутился в тугой узел. Что ответить? Солгать? Сказать правду? Уйти от ответа? Пальцы зависли над клавиатурой, а в голове вихрем кружились мысли.

«У нас всё по-старому», – написала я наконец, чувствуя, как каждое слово отдается болью. Это не было ложью. Наша с Алексеем ситуация действительно была результатом многолетних проблем, просто сейчас она достигла критической точки.

«Передавай папе привет. Люблю вас обоих».

Эти простые слова причинили почти физическую боль, как будто кто-то медленно вворачивал нож между ребер. Горло сдавило, на глаза навернулись слезы. Лиза не знала, что её любимый отец способен поднять руку на женщину. Не знала, что её родители больше не будут вместе. Не знала, что её мать сейчас сидит в кафе с синяком на лице, думая, где переночевать. Мир, в котором она выросла, оказался иллюзией. И мне предстояло разрушить эту иллюзию.

«Обязательно передам. Я тоже тебя люблю, солнышко».

Я отложила телефон и уставилась в окно, пытаясь сдержать слезы, которые жгли глаза. Мимо проходили люди – спешащие куда-то мужчины и женщины, каждый со своими проблемами, радостями, печалями. Интересно, у скольких из них такая же ситуация, как у меня? Сколько женщин живут с мужчинами, которые их не уважают, не ценят, обижают? Сколько из них находят в себе силы уйти? И сколько ломаются, сдаются, возвращаются, потому что страх перед неизвестностью сильнее страха перед знакомой болью?

Звонок телефона вырвал меня из размышлений. Сердце подпрыгнуло к горлу, руки мгновенно вспотели. Номер не определился.

– Алло, – осторожно сказала я, готовясь в любой момент сбросить звонок.

– Анна, это Мария Ивановна, – раздался знакомый голос соседки по лестничной клетке. Облегчение было таким сильным, что закружилась голова. – Извините, что беспокою. Ваш муж дал мне этот номер, попросил позвонить, если вы появитесь.

– Я не дома, Мария Ивановна.

– Я знаю, деточка, – в её голосе слышалось сочувствие, от которого защемило в груди. – Я просто хотела предупредить. Он тут всем соседям обзванивает, ищет вас. Говорит, что вы… ну, не в себе немного. Что вам нужна помощь.

Я закрыла глаза, пытаясь совладать с приступом ярости и страха. Алексей начал свою игру, и я прекрасно знала правила. Представить меня неуравновешенной, неадекватной – типичная тактика абьюзера. Раньше я бы испугалась, засомневалась бы в себе. Но не теперь. Теперь я видела его манипуляции насквозь, и это знание наполняло меня горькой силой.

– Спасибо, что позвонили, – искренне поблагодарила я. – Со мной всё в порядке. Просто нам с мужем нужно некоторое время побыть отдельно.

– Я так и думала, – вздохнула Мария Ивановна. – Знаете, Анна, я ведь через это проходила. Мой первый муж тоже был… непростым человеком. Двенадцать лет терпела, потом всё-таки ушла. Лучшее решение в моей жизни.

Неожиданное признание тронуло меня до глубины души. Горячая волна благодарности и солидарности накрыла с головой. Мария Ивановна, всегда такая сдержанная и правильная, никогда не рассказывала о своей личной жизни. И вот теперь она доверила мне свою историю, протянула руку через пропасть одиночества.

– Не знаю, что у вас там случилось, – продолжила она, – но если нужна помощь – обращайтесь. Я его звонки буду игнорировать, не беспокойтесь.

– Спасибо, – только и смогла выдавить я, комок в горле не дал сказать больше.

После разговора я ещё долго сидела размышляя. Внутри разливалось странное тепло, смешиваясь с горечью и тревогой. Впервые за много лет я чувствовала себя не одинокой. Света, Мария Ивановна – люди, которых я знала, но с которыми никогда не была по-настоящему близка, вдруг проявили такую заботу и понимание. Может быть, я не так одинока, как думала? Может быть, мир не так жесток и равнодушен, как мне казалось все эти годы, проведенные в клетке?

Глава 7+

Квартира сестры Светы оказалась маленькой, но чистой и уютной. Однокомнатная, на пятом этаже старого дома без лифта, зато с балконом и хорошим видом на парк.

– Здесь давно никто не жил, – объяснила Света, проводя меня по комнатам. Её голос звучал немного неловко, словно она стеснялась скромности жилища. – Сестра в Москву переехала два года назад, иногда приезжает на выходные. Мебель старая, но крепкая. Телевизор работает, интернет есть.

Я осматривала квартиру, отмечая детали: выцветшие обои, потёртый линолеум, старая, но добротная мебель. Не дворец, конечно, но для начала новой жизни вполне подойдёт. Странно, но эта простая квартира вызывала больше тёплых чувств, чем роскошная Алексея, где каждая вещь напоминала о моей несвободе.

– Сколько твоя сестра хочет за аренду? – спросила я, заранее готовясь к сумме, которая обескуражит, и мысленно перебирая статьи расходов, которые придётся сократить.

Света назвала цифру, которая была вдвое меньше рыночной. Я удивлённо посмотрела на неё, не веря своим ушам. Неужели в мире всё-таки есть место бескорыстной доброте?

– Это же очень мало.

– Ну так вы же не чужой человек, – пожала плечами Света, словно это было самой естественной вещью в мире. – К тому же сестра рада, что квартира не будет пустовать.

Мы обсудили детали, и я согласилась, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое ощущение – надежда. Света дала мне ключи и пообещала помочь с переездом. Металлический прохладный вес ключа в ладони казался первым осязаемым символом моей новой жизни.

– Только давайте не сегодня, – предложила она. – Подождём несколько дней, пока ваш… – она запнулась, деликатно избегая упоминания Алексея, – пока всё немного успокоится.

Я кивнула, благодарная за её такт. Страх перед Алексеем всё ещё жил во мне, но теперь к нему примешивалась решимость. Я больше не позволю ему управлять моей жизнью.

– А где вы сегодня переночуете? – спросила Света, когда мы вышли на улицу. В её глазах читалось искреннее беспокойство.

– Не знаю, – честно призналась я, и от этой неизвестности снова накатила тревога. – Наверное, опять в гостинице.

– Не стоит, – покачала головой Света. – Это маленький город, все всех знают. Кто-нибудь обязательно сообщит вашему мужу. Поехали ко мне. Переночуете у нас, а завтра уже здесь обустроитесь.

Я хотела отказаться – гордость и привычка справляться со всем в одиночку сопротивлялись принятию помощи. Но потом поняла, что она права. Наш город был слишком мал для тайн. А Алексей слишком настойчив в своих поисках. И вдруг я осознала, что больше не хочу быть одна. Не хочу нести весь этот груз на своих плечах.

Квартира Светы оказалась просторной и шумной. Совсем не похожей на мой безупречно чистый, но безжизненный дом. Двое детей – восьмилетний Миша и пятилетняя Лена – носились по комнатам, играя в какую-то сложную игру с правилами, понятными только им. Их звонкий смех заполнял пространство, вытесняя тревоги и страхи. Муж Светы, Сергей, тихий, спокойный мужчина, работал автомехаником и, казалось, абсолютно не возражал против незапланированной гостьи. А от его спокойного взгляда, лишенного какой-либо агрессии, внутри разливалось странное тепло.

– Располагайтесь, Анна Сергеевна, – сказал он, пожимая мне руку. Его рукопожатие было крепким, но не угрожающим, в отличие от хватки Алексея. – Наш дом – ваш дом.

Мы поужинали все вместе за большим кухонным столом. Было шумно, весело, по-домашнему уютно. Дети рассказывали о школе и детском саде, Сергей делился историями из автомастерской, Света подшучивала над мужем. Я наблюдала за ними с каким-то щемящим чувством – смесью радости, зависти и грусти. Обычная семья, обычный вечер. Но сколько в этой обыденности было настоящего счастья, тепла, взаимного уважения.

И только наблюдая за ними, я вдруг поняла, чего мне не хватало все эти годы. Осознание было острым, почти болезненным, как внезапная вспышка света в темной комнате. Не роскоши, не дорогих вещей, не статуса жены успешного бизнесмена. Мне не хватало простого человеческого тепла. Уважения. Возможности быть собой, а не соответствовать чьим-то ожиданиям. Возможности смеяться, не боясь критики. Возможности быть усталой, не боясь презрения.

После ужина Света постелила мне на диване в гостиной. Дети уже спали, Сергей ушёл смотреть футбол, а мы сидели на кухне, пили чай и говорили. В тусклом свете кухонной лампы, среди запахов домашней еды и стирального порошка, я вдруг почувствовала себя в безопасности – впервые за долгие годы.

– Давно это происходит? – осторожно спросила Света, кивнув на мой синяк. Её голос был мягким, но в глазах читалось понимание, которое может быть только у человека, прошедшего через подобное.

– Впервые, – ответила я, и собственный голос показался мне незнакомым – слишком твердым, слишком уверенным для женщины, которая всегда старалась быть тише воды, ниже травы. – Но эмоциональное насилие было всегда. Просто я не понимала, что это насилие. Думала, так и должно быть.

Света кивнула, и в этом простом жесте было больше понимания, чем во всех словах утешения.

– Моя первая свекровь говорила: «Бьёт – значит любит». Хорошо, что я вовремя поняла, какая это чушь, и ушла от первого мужа. Иначе не встретила бы Серёжу.

Её слова отозвались во мне странной смесью горечи и надежды. Горечи от осознания потерянных лет, надежды на то, что и в моей жизни еще может быть что-то светлое.

Мы проговорили почти до полуночи. Я рассказала ей всё: о начале отношений с Алексеем, о постепенном изменении его характера, о том, как он медленно, но верно разрушал мою самооценку, изолировал от друзей, контролировал каждый шаг, каждую покупку. И как стал еще грубее и нетерпимее, когда я открыла свой магазин.

Прошел всего лишь год. Год, как я впервые воспротивилась приказам мужа и задумалась о собственном деле. Экономист с двадцатилетним стажем, я всегда считала себя неспособной на риск. Но сокращение в компании стало болезненным ударом. Казалось, вместе с записью в трудовой книжке рухнула вся моя жизнь, размеренная и предсказуемая. А в нашем маленьком городке возможности трудоустройства для женщины моего возраста были ограничены. Каждое собеседование заканчивалось вежливым отказом: «Мы вам перезвоним». И никто не перезванивал.

«Да перестань ты метаться», – говорил мой Алексей. – «Я прекрасно могу обеспечить семью. Займись лучше домом. Или хочешь, в сад поезжай, займись помидорами».

Я вздохнула, вспоминая эти разговоры. Помидоры. Как будто на этом заканчивался весь мир для женщины. А ведь когда-то я мечтала о большем. В институте меня считали перспективной, профессора прочили научную карьеру. Но потом появился Алексей – красивый, уверенный, амбициозный. Он казался таким надёжным.

Двадцать лет брака. Двадцать лет, когда мои мечты становились всё более тусклыми, пока не исчезли совсем…

Но я все же решилась и открыла магазин домашней одежды в старой бабушкиной квартире. Правда, муж высмеял меня, назвав это очередным капризом. Игрой в бизнес. Что может обеспечить семью. И чтобы денег я на эту придурь у него не просила…

Слова, которые я годами держала в себе, наконец вырвались наружу – горькие, болезненные, но очищающие, как кровь из застарелой раны. Света слушала, иногда задавала вопросы, но не осуждала и не давала непрошеных советов. Просто была рядом, и этого оказалось достаточно.

Когда мы, наконец, разошлись спать, я ещё долго лежала, глядя в потолок чужой квартиры. Странно, но несмотря на неопределённость будущего, я чувствовала себя спокойнее, чем за последние несколько лет. Словно наконец-то сбросила тяжелый рюкзак, который слишком долго несла на своих плечах. Дышать стало легче, несмотря на боль и страх.

В кармане завибрировал телефон. Я вздрогнула, моментально ощутив, как напряглись все мышцы. Сообщение от Алексея с незнакомого номера: «Я знаю, что ты читаешь эти сообщения. Прекрати этот цирк и вернись домой. Иначе пожалеешь».

Знакомая смесь страха и вины поднялась из глубины души, та самая, что так часто заставляла меня сдаваться, подчиняться, просить прощения, даже если была не виновата. Но теперь к ней примешивалось что-то новое – гнев. Чистый, яростный гнев на человека, который считал себя вправе угрожать мне, контролировать меня, причинять мне боль.

Я удалила сообщение, не отвечая, и отключила телефон. В этом простом действии было больше свободы, чем во всех моих мнимых «свободах» прошлой жизни. Завтра куплю новую сим-карту. Завтра начну всё с чистого листа. Каждое «завтра» уже не пугало, а давало надежду.

За окном начинал брезжить рассвет. Первые лучи солнца окрашивали небо в нежно-розовый цвет. Моя вторая ночь вдали от мужа подходила к концу. Она была полна тревог, сомнений, страхов – но и надежды, которая робко пробивалась сквозь толщу страха, как первая трава сквозь прошлогодний снег.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость, наконец, берёт своё. Тело ныло от напряжения и пережитого стресса, но душа странным образом обретала покой. Алексей не отпустит меня просто так, это я понимала. Но в одном я была уверена абсолютно точно: назад пути нет. Что бы ни случилось, я больше не вернусь к человеку, который двадцать лет методично разрушал мою личность, а потом поднял на меня руку.

«Я справлюсь», – подумала я, проваливаясь в сон, который впервые за долгое время обещал быть спокойным, – «Я справлюсь».

Глава 8+

Прошла неделя с тех пор, как я ушла от Алексея. Семь дней новой жизни. Семь дней свободы и одновременно постоянного напряжения, которое скручивало внутренности тугим узлом при каждом звонке телефона, при каждом шаге за спиной.

Я переехала в квартиру сестры Светы, купила новую сим-карту и сменила пароли на всех аккаунтах. Наняла адвоката – женщину, мне казалось, что только женщина сможет меня понять в этом деле. Простые действия, за которыми скрывались часы тревоги и сомнений. Магазин работал в обычном режиме, но я постоянно ждала подвоха от Алексея. С каждым звоном дверного колокольчика сердце подпрыгивало к горлу, во рту пересыхало. Он не из тех, кто легко смиряется с поражением – я знала это слишком хорошо, видела, как он мстил конкурентам, как доводил до увольнения неугодных сотрудников.

К счастью, он пока не объявлялся – видимо, был слишком занят новым проектом с инвесторами. Каждый день без его вмешательства был маленькой победой, глотком воздуха перед погружением. Это давало мне время обдумать дальнейшие шаги, хотя по ночам меня все еще будили кошмары, в которых его разъяренное лицо нависало надо мной.

В этот вечер я задержалась в магазине дольше обычного. Нужно было доделать срочный заказ и подготовить документы для бухгалтера. Тишина опустевшего помещения успокаивала, мерное гудение швейной машинки стало почти медитацией. Когда дверной колокольчик звякнул, разрывая ткань тишины, я даже не подняла головы от бумаг, хотя внутри все мгновенно сжалось от привычного страха.

– Простите, мы уже закрыты, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

– Даже для старых знакомых?

Я вздрогнула, узнав голос Кати, и медленно подняла глаза. Она стояла, небрежно прислонившись к дверному косяку – уверенная, ухоженная, с безупречной укладкой и макияжем. Ее хищный взгляд скользил по помещению, оценивающий, цепкий.

– Катя? Что ты здесь делаешь? – Я пыталась звучать нейтрально, но в горле внезапно пересохло.

– Услышала новости, решила проведать, – она прошла в магазин, стуча каблуками по деревянному полу. Каждый шаг отдавался в висках, как удары молотка. – Так это правда? Ты ушла от мужа?

Я напряглась, чувствуя, как напряжение сковывает плечи, поднимается к шее болезненным спазмом. Слухи в нашем городке распространялись быстро, но я надеялась, что подробности моей личной жизни останутся втайне хотя бы некоторое время. Каждый взгляд, каждый шепот за спиной отзывался внутри острой болью стыда, хотя разумом я понимала, что стыдиться должен не жертва, а насильник.

– Да, – ответила я коротко, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Мы с Алексеем расстались.

Катя покачала головой с наигранным сочувствием. В ее глазах плескалось что-то темное, похожее на злорадство.

– Что же случилось? Он нашел кого-то помоложе?

Её тон, полный притворного участия, прошелся по нервам, как наждачная бумага. Я почувствовала, как щеки вспыхнули от унижения и гнева. Мы никогда не были близкими подругами, но я не ожидала такого откровенного злорадства. Или ожидала? Где-то в глубине души я всегда чувствовала фальшь в ее дружелюбии.

– Мы не сошлись характерами, – сухо ответила я, не желая вдаваться в подробности.

– После двадцати лет брака? – Катя рассмеялась, и этот смех прозвучал как издевка. – Ну-ну.

Она прошлась по магазину, рассматривая новые модели, которые я выставила на прошлой неделе. Я наблюдала за ней, чувствуя нарастающее беспокойство. В ее движениях, в том, как она прикасалась к тканям, было что-то собственническое, оценивающее, словно она уже примеряла на себя роль хозяйки этого места.

– Неплохо, – произнесла она наконец, и в этой скупой похвале я услышала пренебрежение. – Но знаешь, я всегда говорила: нельзя разрываться между семьей и бизнесом. Что-то обязательно пострадает. В твоем случае – семья.

«Ну да» – мысленно усмехнулась, невольно вспомнив наш последний разговор. Как она отказала мне в очередной поставке товара, сославшись на большой оптовый заказ. А после откровенно заявила, что ничего личного – бизнес есть бизнес. И вообще, она не думала, что у меня так хорошо пойдет. Думала, это ненадолго, игра такая… избалованной дамочки. В тот же день мой муж забрал у меня машину, сообщив, что требуется ТО, которое затянулось ни на один месяц и мне пришлось влезть в долги, чтобы купить старушку «Ладу». Все это было настолько явным, но предательство только придало мне злости и решимости…

– Спасибо за ценное наблюдение, – с усмешкой проговорила, чувствуя, что я начала раздражаться. – Ты что-то хотела?

– Просто поговорить, – она пожала плечами с деланным безразличием. – Мы же коллеги, в конце концов. К тому же ситуация у тебя непростая. Одной будет тяжело.

В этих словах, произнесенных с притворной заботой, явственно читалась угроза. Каждая клеточка моего тела ощущала опасность, как животное чувствует приближение хищника.

– Справлюсь, – отрезала я, вкладывая в это короткое слово всю решимость, на которую была способна.

– Анна, не обижайся, но в твоем положении… – она сделала паузу, и эта пауза была полна злорадного предвкушения, – не стоит отталкивать тех, кто может помочь. Ты ведь теперь одна. Без мужа, без защиты, без… статуса.

Я внимательно посмотрела на нее, и внезапное понимание кольнуло сердце. В её глазах читалось не просто злорадство – там была алчность. Желание поживиться на чужой беде. Это осознание вызвало во мне странную смесь брезгливости и гнева.

– Какой статус? О чем ты говоришь? – в моем голосе прорезалась сталь, которой я сама от себя не ожидала.

– Ну как же, – она усмехнулась, и в этой усмешке было столько яда, что захотелось немедленно вымыться. – Жена Алексея Воронцова – это не просто слова. Это положение в обществе, связи, защита. А теперь? Кто ты теперь?

– Я всегда была прежде всего собой, Катя. И сейчас остаюсь собой. – Эти слова вырвались сами собой, и я с удивлением почувствовала, что верю в них. Впервые за долгие годы я говорила от собственного имени, не подстраиваясь под чужие ожидания.

– Ты же понимаешь, что он просто так не отпустит. Алексей не из тех, кто проигрывает. Особенно публично.

По спине пробежал холодок, словно кто-то провел ледяным пальцем вдоль позвоночника. В ее словах было зерно истины. Алексей ненавидел проигрывать и всегда мстил тем, кто, по его мнению, нанес ему урон. Я слишком хорошо помнила, как он уничтожил репутацию бывшего партнера, осмелившегося пойти против него. Страх, который я так старательно подавляла всю неделю, вновь всколыхнулся, затопляя сознание. А что, если он действительно решит мне отомстить?

– Если ты пришла меня запугать… – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Запугать? – она рассмеялась, и в этом смехе не было ничего искреннего. – Нет, что ты. Я пришла предложить помощь. Видишь ли, у меня есть покупатель на твои модели. Крупный опт, хорошие деньги. Но есть условие: нужно работать через меня.

– То есть ты хочешь стать посредником?

– Назови это как хочешь, – Катя пожала плечами, всем своим видом выражая превосходство. – Просто в нынешней ситуации… сама понимаешь. Алексей может создать тебе проблемы. А у меня репутация стабильна. Никаких семейных драм, никаких скандалов.

Так вот зачем она пришла – извлечь выгоду из моего положения. Воспользоваться моей уязвимостью, чтобы получить власть над моим бизнесом. Осознание этого вызвало во мне такую волну гнева, что на мгновение я перестала дышать. Только сейчас я по-настоящему поняла, насколько одинока в своей борьбе. Но вместе с горечью пришла решимость – я не сдамся без боя.

– Спасибо за предложение, но я справлюсь сама, – ответила я, и каждое мое слово было пропитано тихой яростью.

Катя поджала губы, и на мгновение ее лицо исказилось, обнажив истинные чувства – раздражение и злобу.

– Не будь глупой, Анна. Ты сама виновата в том, что случилось. Не смогла удержать мужа, а теперь ещё и гордость показываешь.

Её слова ударили больнее, чем я ожидала, задев самую глубокую рану. «Сама виновата». Эхо годами звучало в моей голове. Сколько раз я слышала это от Алексея? Сколько раз сама себе это говорила? От этих слов внутри всё сжалось, но вместе с болью пришло странное освобождение. Я вдруг поняла: нет, я не виновата. Не я била, не я унижала, не я предавала.

– Думаю, тебе пора уйти, – сказала я, с трудом сдерживая гнев, который клокотал внутри, требуя выхода.

– Как знаешь, – Катя направилась к выходу, цокая каблуками по полу. У самой двери она обернулась, и ее лицо исказилось от плохо скрываемой злобы. – Только не приходи потом ко мне с протянутой рукой, когда твой бизнес развалится. Я предлагала помощь. Один раз.

Когда за ней закрылась дверь, я глубоко вздохнула, чувствуя, как дрожат колени. Силы разом покинули меня, и я опустилась на стул, пытаясь успокоиться. Что это было? Проявление давней зависти? Или обычная деловая стратегия – воспользоваться чужим несчастьем для собственной выгоды?

Только сейчас я заметила, что у витрины с новыми моделями Катя задержалась дольше всего. Рассматривала, запоминала детали. А ведь в этой коллекции были мои лучшие работы – новые фасоны, которые я разработала сама, без оглядки на стандартные модели. В них я вложила не только свое мастерство, но и душу, свои мечты и надежды на будущее.

Телефон зазвонил, прерывая мои тревожные мысли. Я вздрогнула, сердце снова подпрыгнуло к горлу. Номер не определился. С трудом сглотнув, я нажала на кнопку приема.

– Алло?

– Анна Сергеевна? – раздался незнакомый женский голос. Облегчение было таким сильным, что на секунду закружилась голова. – Меня зовут Ирина, я работаю у Екатерины Николаевны.

– Да, слушаю вас. – Настороженность вернулась, сменив кратковременное облегчение.

– Я… – она запнулась. – Просто хотела предупредить. Екатерина Николаевна приказала скопировать ваши модели. Говорит, будем шить такие же, только дешевле.

Я застыла, не веря своим ушам. Хотя почему я удивляюсь? Разве не об этом кричало всё поведение Кати? Волна горячего гнева поднялась изнутри, на секунду затмив все остальные чувства.

– Почему вы мне это говорите? – Мой голос звучал странно – слишком спокойно для той бури, что бушевала внутри.

– Потому что это неправильно, – в голосе девушки звучала решимость, которой я могла только позавидовать. – Я видела, как вы начинали, как работали. А Екатерина Николаевна… она всегда говорила, что ваш магазинчик – ненадолго, что это просто блажь богатой жены. А теперь места себе не находит, боится конкуренции.

Эти слова отозвались внутри странным эхом. «Блажь богатой жены» – разве не так называл мой бизнес Алексей? Разве не так я сама иногда думала о нем, в минуты слабости и сомнений? А теперь оказывается, что мой «магазинчик» вызывает страх конкуренции у такой акулы, как Катя. От этого осознания внутри разлилось странное тепло – смесь гордости и горечи.

– Она пыталась переманить кого-то из моих швей? – прямо спросила я, уже зная ответ.

– Всех, – призналась Ирина, и в этом коротком слове было столько сожаления, что сердце сжалось. – Предлагает зарплату чуть выше.

После этого разговора я долго сидела в пустом магазине, осмысливая услышанное. Итак, Катя, которая когда-то помогала мне начать бизнес (пусть и из корыстных побуждений), теперь стала моим врагом. Она не просто пыталась нажиться на моём положении – она активно вредила, переманивая сотрудников и копируя модели. Страх перед будущим сменялся яростью, ярость – отчаянием, отчаяние – странным, болезненным спокойствием.

Я вспомнила её визит с новой стороны. Фальшивое сочувствие, наигранная забота – всё это было лишь прикрытием. На самом деле она пришла оценить ситуацию, понять, насколько я уязвима без поддержки мужа, и, конечно, присмотреться к новым моделям. Как я могла быть такой наивной? Как могла не видеть этого раньше?

«Сама виновата». Эти слова эхом отдавались в голове, пронизывая все мои мысли. Всю жизнь меня убеждали, что я недостаточно хороша. Что мои проблемы – результат моих ошибок. Что я должна быть благодарна за крохи внимания и поддержки. Алексей, родители, теперь вот Катя – все они вбивали мне в голову мысль о моей никчемности. И я верила, господи, как я в это верила!

Но хватит. Я больше не та запуганная женщина, которая во всём винит себя. Я создала успешный бизнес, который даже такие акулы, как Катя, считают достойным копирования. Я нашла в себе силы уйти от мужа после двадцати лет брака. Я начала новую жизнь. И в этой новой жизни нет места самообвинениям и страху.

Глава 9+

Утром следующего дня я готовилась к встрече. Стоя перед зеркалом в маленькой ванной, я аккуратно замаскировала синяк на щеке плотным слоем тонального крема и пудры. Синева всё ещё просвечивала, но уже не так отчётливо. Собрав волосы в незатейливый, но элегантный пучок, я достала из чемодана костюм глубокого синего цвета.

Я сшила его несколько месяцев назад из дорогого итальянского кашемира, купленного на распродаже. Помню, как внутренний голос разума твердил, что трата слишком расточительна, что синий слишком яркий, что лучше сшить что-то скромное, незаметное, а из этой ткани сшить костюм для продажи…

Разглядывая себя в зеркале, я невольно вспомнила, как муж, когда я только открыла свой магазин, демонстративно перестал давать мне деньги на одежду и косметику. «Ты теперь бизнесмен, – говорил он с ехидной улыбкой. – Деньги у тебя должны быть в достатке. Не просить же у мужа на помаду успешной деловой женщине».

Я прекрасно понимала его мотивы. Он надеялся, что я сдамся, что, лишившись финансовой поддержки, вынуждена буду отказаться от своей мечты, признать, что бизнес – неженское дело. А потом покорно вернусь к роли домохозяйки, которая всем обязана мужу. Но, вопреки многим годам совместной жизни, когда я привыкла уступать, молчать и соглашаться, я продолжила свое дело.

И начала шить для себя. Получилось неплохо, мне удалось создавать наряды не хуже, а порой и лучше тех, что продавались в роскошных бутиках. И эта маленькая победа придавала мне сил.

А потом первое предательство Кати. Она отказала в оптовых поставках готовой домашней одежды, нарушив наши договорённости. И все отложенные деньги пришлось экстренно пустить на покупку швейных машинок, наём швей, закуп ткани. Работы прибавилось втрое, свободного времени практически не осталось. А ещё пришлось купить подержанную машину, когда Алексей забрал мой автомобиль. И в этой вечной гонке я совершенно забыла о себе – не до того было.

Но увидев «коллегу» мужа в тот злополучный вечер, невольно сравнив её ухоженный вид с моей измотанной внешностью, я дала себе твёрдое обещание в первую очередь любить себя, заботиться о себе. Не для мужа, не для окружающих – для себя самой. И сегодня, надев этот синий костюм, такой непохожий на мой обычный скромный гардероб, я почувствовала волну уверенности, которой так не хватало перед предстоящей встречей с адвокатом…

– Анна Сергеевна, вы уверены, что хотите подавать на развод? – повторила свой вопрос Наталья Викторовна, немолодая женщина-юрист с внимательными глазами и седеющими висками. – Может, стоит сначала попробовать семейную терапию?

– Нет, я абсолютно уверена.

– Что ж, в таком случае нам нужно подготовить заявление и обсудить раздел имущества. У вас есть брачный контракт?

– Нет, когда мы женились, это не было принято.

– Значит, по закону всё совместно нажитое имущество делится пополам. Дети?

– Дочь, но она уже совершеннолетняя, учится в столице.

Наталья Викторовна сделала пометку в блокноте.

– Хорошо. Давайте по порядку. Какое имущество вы приобрели в браке?

Я начала перечислять: квартира, дом за городом, машины, доли в бизнесе Алексея. Список получался внушительным. За двадцать лет Алексей накопил значительный капитал, и по закону половина всего этого принадлежала мне.

– А ваш магазин? – спросила юрист.

– Он оформлен на меня. Я открыла его на деньги, которые получила в наследство от бабушки.

– Тем не менее часть прибыли, полученная в браке, может рассматриваться как совместно нажитое, – заметила она. – Ваш муж может попытаться получить долю.

От этой мысли мне стало не по себе. Алексей, получающий контроль над моим делом – это был бы конец всему.

– Что мне делать?

– Для начала соберем все документы: выписки со счетов, договоры купли-продажи, документы на недвижимость. Я подготовлю исковое заявление. Но должна вас предупредить: если ваш муж не согласится на мирное решение, процесс может затянуться.

– Он не согласится, – уверенно сказала я. – Алексей никогда не признает поражения. Особенно публично.

– Тогда нам нужно подготовиться к долгой борьбе, – Наталья Викторовна закрыла блокнот. – Соберите документы как можно скорее. И будьте готовы к тому, что он может использовать грязные методы.

Я кивнула, понимая, о чем она. Алексей не остановится ни перед чем, чтобы выставить меня виноватой или недееспособной. Он попытается доказать, что я плохая жена, плохая мать, плохая бизнесвумен. Что я не заслуживаю ничего.

– Я готова, – уверенно ответила я, подумав, что это давно пора было сделать.

По пути домой я размышляла над ситуацией. Прошла неделя, а Алексей до сих пор не предпринимал никаких действий против меня – ни лично, ни через наш бизнес. Это было странно и настораживало. Зная его характер, я ожидала немедленной мести. Может быть, он просто выжидал момент? Или был слишком занят?

Ответ пришел неожиданно. Я сидела в небольшом уютном ресторанчике, недалеко от дома, просматривая документы, которые нужно было предоставить юристу, когда услышала знакомый голос за соседним столиком. И инстинктивно я вжалась в кресло, чтобы меня не заметили.

– Я понимаю ваше беспокойство, Олег Петрович, – говорил Алексей своим фирменным деловым тоном, которым обычно обрабатывал клиентов. – Но уверяю вас, слухи о моем разводе сильно преувеличены. Мы с женой просто взяли небольшую паузу. Знаете, как это бывает – двадцать лет брака, рутина затягивает…

Я осторожно обернулась. Алексей сидел спиной ко мне, напротив него – полный мужчина в дорогом костюме с консервативным галстуком и золотым перстнем на мизинце.

– Не знаю, не знаю, – пробасил мужчина. – До меня дошли сведения, что ваша супруга съехала и живет отдельно. Это так?

Алексей рассмеялся с деланной беззаботностью.

– Ну что вы, Олег Петрович! Анна просто помогает заболевшей тетушке. Знаете, как это у женщин – вечно кого-то опекают. Ей приходится ночевать там, чтобы старушка не чувствовала себя одинокой.

Я чуть не подавилась кофе. Вот значит как? Тетушка? У меня даже нет никакой тетушки!

– Да-да, семья – это важно, – согласился Олег Петрович. – У меня вот жена сорок лет рядом, и ничего, не разбегаемся. Я ведь что хотел сказать… Наши инвесторы – люди консервативные. Для них важна стабильность во всем, в том числе и в семейной жизни партнеров. Разводы, скандалы – это не наш стиль. Понимаете?

– Разумеется, понимаю, – Алексей наклонился вперед. – И могу вас заверить: в моей семье все в полном порядке. Мы с женой даже планируем небольшое торжество по случаю годовщины свадьбы в следующем месяце. Может быть, вы с супругой почтите нас своим присутствием?

– С удовольствием, с удовольствием, – пробасил Олег Петрович. – Люблю хорошие семейные мероприятия. В наше время это такая редкость!

Они продолжили беседу, но я уже не слушала. В голове крутилась одна мысль: вот почему Алексей не трогал меня! Ему важно было сохранить видимость благополучной семейной жизни перед инвесторами. Таунхаусы для семей, которые собирались строить его новые партнеры, не могли ассоциироваться с человеком, только что прошедшим через грязный развод.

Я аккуратно расплатилась и вышла из ресторана, стараясь не привлекать внимания. А на улице остановилась, пытаясь осмыслить услышанное. Итак, Алексей врал своим партнерам. Выдавал желаемое за действительное. И, судя по всему, от этой лжи зависела его новая сделка.

Что ж, теперь я понимала, почему он не спешил подавать на развод. Но что будет, когда он получит мое заявление? Когда поймет, что его планы на «небольшое торжество» с несуществующей женой под угрозой?

Дома я первым делом позвонила Наталье Викторовне.

– Мне кажется, ситуация сложнее, чем мы думали, – сказала я и пересказала подслушанный разговор.

– Это объясняет его пассивность, – согласилась юрист. – И это для нас скорее плюс, чем минус. Если его сделка зависит от статуса примерного семьянина, он может согласиться на более выгодные для вас условия, лишь бы всё прошло быстро и тихо.

– Или, наоборот – будет всеми силами затягивать процесс, чтобы сохранить видимость брака, – возразила я.

– В любом случае теперь мы знаем его мотивацию, и это дает нам преимущество, – Наталья Викторовна помолчала. – Анна Сергеевна, я должна спросить… Вы не рассматриваете возможность компромисса? Возможно, ваш муж предложит выгодные условия в обмен на отсрочку развода – до завершения его сделки, например.

Я задумалась. Согласиться на условия Алексея? Подыграть ему ради денег? Изобразить счастливую жену на каком-нибудь корпоративе перед его партнерами? А что потом? Притворяться любящей семьей, пока строительство не закончится?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.