Андрей Волков
COVERT NETHERWORLD 4: CINDERFALL

Эта история уже случилась и уже ничего в ней не изменишь. Это повесть о конфликте, лежащем в основе мироздания. Повесть о свете и тьме, о верности и предательстве, о трусости и отваге, о той границе, где добро становится злом.

Вечны они, эти истории… Хотя кажется, что всё было сказано давным-давно и далеко от нас, но всё повторяется снова и снова: Воительницы сражаются с Охотницами, сгорают в конфликтах города и деревни, а в далёкой стране рождаются те, кто принесёт гармонию. Но всё это происходило тогда, происходит сейчас и будет происходить потом, ибо нет времени, а есть наши шаги, которыми оно измеряется. Всё, что происходило и произойдёт, происходит здесь, сейчас, пока вы читаете эти строки.

Политический консультант Кристина Левонова и Флориан Штильхарт, дипломат Александра Овчинникова-Асфур и политическая активистка Наоми Зибель, пилот Лео Морган и капитан ВМФ Великоруссии Анжелика Калинская, певец Мишель Голицын и этнограф Ренато Алькасар, офицеры ГРУ Ксения Авалова и Андрей Кирсанов, финансист Джефри Треверс и Анастасия Урусова – в самый сложный момент развития цивилизации. Хитроумный план и дьявольская ловушка уже приведены в действие…

Власть есть тьма. Знание есть свет.

Воительница не ищет власти. Воительница ищет знание.

Знание мы обретаем через устойчивость, устойчивость – через спокойствие, и всё это связано с Высшим.

El Creencia

Основные действующие лица

Кристина Левонова – политический консультант.

Ксения Авалова – подполковник Главного разведывательного управления Великоруссии.

Наталья Покровская – Председатель комитета по международным делам парламента Великоруссии. Посол Великоруссии на Кабо-Кабо.

Ася Покровская – ученица дипломатического колледжа, дочь Натальи Покровской.

Лаура Финчер – глава исполнительного офиса вице-президента США.

Ренато Алькасар – этнограф.

Анатолий Грешнев – президент Великоруссии.

Мия Ричмонд – флейтистка, жена вице-президента США.

Флориан Штильхарт – советник по безопасности посольства Швейцарии в Сожской республике.

Александра Овчинникова-Асфур – дипломат из Великоруссии, сотрудница посольства на Кабо-Кабо.

Стивен Рид – контр-адмирал канадского королевского флота в отставке.

Алин Авонамйелус – бывший капитан канадских ВВС, вождь индейской общины на острове Илуйкояк.

«Голубь» – информатор Ксении Аваловой. Контрабандист и сутенёр.

Антониу Коэнтрау – архигерцог Кабо-Кабо.

Джаспер Ричмонд – вице-президент США.

Лекси – племянница Алин Авонамйелус.

Анжелика Калинская – капитан-лейтенант ВМФ Великоруссии.

Мишель Голицын – певец и музыкант.

И́ван Драго – Глава военного офиса Директории. Один из членов Директории.

Андрей Кирсанов – агент Главного разведывательного управления Великоруссии, напарник Ксении Аваловой.

Антониу Коэнтрау – архигерцог острова Кабо-Кабо.

Снорри – кот-фамильяр Ксении Аваловой.

Джанна – лидер боевого крыла «Зеленого фронта»

Джефри Треверс – американский финансист и промышленник.

Лео Морган – боевой пилот ВВС НАТО.

Пролог

Девушка сидела на чугунной скамейке возле клумб парка Jardin Anglais, что был расположен в центре Женевы на месте старого леса. Рядом с ней сидел тот, которого она любила и о котором знала, что он любит её. Пионы, что он подарил ей, были чудесны.

Стояло начало мая, и ноздри слегка щекотало от свежего воздуха, настоянного на ароматах цветения по-весеннему буйной растительности.

Спокойный мир. Мир без войны и потрясений.

Девушка посмотрела на молодого человека. «Всё-таки она есть, – сказала она про себя – Любовь. Она есть!»

– Я… я… Я люблю тебя… – проговорила она скороговоркой и ждала реакцию.

Она зажмурилась, ожидая чего-то плохого.

Но… её губы накрылись нежным поцелуем.

Она ответила.

Теперь она прикрыла глаза от прекрасных ощущений.

Девушка обхватила его шею своими руками, и они углубили поцелуй. Он был её защитником. Тем, кто всегда готов был взять на себя все трудности этого мира. Тем, кто всегда ограждал её от подлостей.

Наслаждаясь его губами, девушка с мимолётным ужасом вспомнила тот день, когда погибла Полина – её первая и, может быть, даже единственная подруга. Полина стала жертвой человеческой подлости и корысти, которые стали причиной того, что Полина покончила с собой.

Девушка вздрогнула от этой мысли, как отдёргивают ладонь от раскалившейся сковородки. Это не её жизнь. Она не могла жертвовать своим счастьем и своими перспективами ради других, даже ради Полины. Главное, что сейчас и здесь она была с любимым человеком. У нее была любимая работа, любимые ученики. Совсем скоро она защитит диссертацию и поднимется на новую ступеньку в развитии. Да, её жизнь можно определенно считать успешной.

Иногда девушку интересовало, что происходит в большом мире, но она всегда ограничивала этот свой интерес чисто академическими исследованиями. Сама мысль о том, что её работа как-то будет соприкасаться с практикой, была для неё сродни жертвоприношению и вводила девушку в состояние совершенной неопределённости за своё настоящее и будущее. Этого она допустить никак не могла. Только её спокойная и тихая жизнь делала её по-настоящему счастливой.

– Что с тобой? – спросил её молодой человек, как всегда, участливо и ласково. – Опять этот вид у тебя!

В его голосе проскользнула лёгкая обида.

– Какой? – спросила девушка.

– Сама знаешь, – ответил молодой человек. – Будто бы всё пошло не так.

– Не так? – переспросила девушка.

– Не так, как ты хотела, – улыбнулся молодой человек. – Словно тебя чем-то обделили. Словно бы случилась ошибка и твоё место и не рядом со мной, а где-то далеко-далеко от меня.

Это уже был запрещённый приём. Девушка ткнула молодого человека в плечо.

– Вот ещё, – сказала она. – Всё самое ценное, что у меня есть, это ты и наше с тобой будущее. Я счастлива только когда ты рядом со мной. Все деньги в мире, процветающий бизнес, клиенты, которые обращаются ко мне, – всё это ноль по сравнению с тем, что мне действительно нужно.

Его лицо расплылось в улыбке, и тут же в руках оказалась голубая коробочка. Казалось, что он наколдовал эту коробочку из воздуха.

Сердце девушки едва не разорвалось, не в силах вместить огромность символа этой маленькой коробочки.

– Это… – девушка затаила дыхание и не могла больше вымолвить слова. Волнение было слишком сильным.

Молодой человек, не сводя улыбку с лица, сам открыл коробочку. Девушка расширила глаза, хотя она уже знала, что там. Кольцо из белого золота. Простое, элегантное и самое потрясающее из колец.

– Да! – ответила девушка, не дожидаясь предложения, и молодые люди вновь соединились в поцелуе.

Фигура трансформировалась.

«Вернись!» – раздался в её голове голос.

* * *

Не так, как ты хотела…

Кристина Левонова открыла глаза, сосредоточивая вокруг себя тишину, которой не мешал гул двигателей военного конвертоплана, на котором её везли в неизвестность. Девушка прислушалась к Ноосфере, ожидая, что сфера разума подскажет ей отклик на этот образ, что пронёсся перед ней.

Обращение к Ноосфере всегда удивляло её. Это было очень странное ощущение. Словно бы она возвращалась назад домой из долгого странствия. Огромный тёмный дом с длинным коридором и бесконечное множество дверей. За этими дверьми – множество комнат. Ты идёшь по коридору без света, на ощупь, выставляешь по-детски руку, чтобы не упасть. Одну за другой ты открываешь двери и в комнатах узнаёшь каждую мелочь, которая когда-то тебя окружала. Настоящее или прошлое. Людей, которых давно не видел. Друзей и врагов. Любимых и ненавистных.

Сейчас – ничего. Только яркий свет, от которого больно глазам. А ещё запястья, закованные в электронные наручники, предательски затекли и кости жалобно стонали, порываясь скинуть чуждый металл. В голове мутило от потного запаха полицейских, что окружили её, дабы подозреваемая в нападении на штаб-квартиру ООН не сбежала.

Ироничная ситуация.

Интересно, где та, настоящая, которая напала? Спрашивать бесполезно. Не ответят. Да и бессмысленно. Не поверят ни единому слову. Обыватель никогда не готов принять правду и всегда так рьяно защищает систему, что готов драться за неё. Драться за свою спокойную конформистскую жизнь. Оно так и было, вероятно.

Вероятно. Девушка позволила себе невесомую улыбку. Флориан прав. Иногда она действительно начинает рассуждать в логике Охотниц. Не стоит возвышать себя над обычным человеком. Ведь ты такой же обычный человек. Просто тебе позволили узнать чуть больше. Но вместе с этим знанием непременно приходит и ответственность. Прогрессия одного всегда связана с прогрессией другого.

А обычные люди… Твоя миссия ведь и состоит в том, чтобы защитить их спокойную жизнь. Именно это всё время показывает тебе Ноосфера. Пусть люди радуются своим житейским мелочам. Даже эти полицейские. Это не их война, они всего лишь следуют приказам. Ты не можешь заставлять их выбирать сторону. Выбор стороны должен быть осознанным. Тогда это избавляет нас от мук моральной дилеммы…Совращение есть самый страшный грех. Горе тому, кто соблазнит одного из малых сих.

Кристина прислонила голову к холодной стенке винтокрылой машины.

Мир менялся. Сила Врага росла, и те трагедии, что случались прежде, стали лишь малой частью уготованных Им бедствий. Врага подстёгивала неутолимая жажда власти, которая была сродни молоху, требующему всё новых человеческих жертв. Та злоба, которую Кристина почувствовала в Анастасии Урусовой, когда сражалась с ней в Здании конференций, говорила об этом. Эта злоба была чем-то новым, чего Кристина ещё никогда не чувствовала в Охотницах. Какое-то иное видение Мира ими, а может быть, только одной Анастасией.

А Ноосфера молчала. Она не показывала, не открывала Кристине ничего об этом. Это означало, что Кристина должна была сама отыскать ответ. Выяснить источник этой злобной мощи. В дестрезе ты часто должен использовать энергию противника и обращать её против хозяина. Найдя источник злобы, она сможет получить ключ к мощи Врага и найти его слабое место.

Всё так. Проникнуть внутрь. Воспользоваться их тщеславием и уничтожить их изнутри. Однако же сейчас, когда она увидела этот образ нереализованного настоящего, Кристину вдруг стало подтачивать изнутри ощущение, что это была не просто визуализация её тоски по счастливой жизни молодой девушки, которая могла бы быть у неё. Это было словно предостережение от чего-то грядущего, что никак не вписывалось в правила игры, которые она хотела навязать Врагу. В сгущающемся мраке крепла его воля. Враг питался этим мраком. Он готовился нанести свой удар.

Кристина попыталась размять скованные руки. Получилось не очень, а если честно, то совсем не получилось. Опять стал предательски чесаться нос.

Этот образ возник явно не к добру. Ноосфера никогда не отвечала прямо. Кристина слишком долго придумывала заумные комбинации, но теперь у неё не было на них времени. Что-то грядёт. Что-то тёмное. Что-то, с чем она никогда ещё не сталкивалась. Она чувствовала это.

Полёт предстоял долгий. В неопределённость.

Глава I. Обломки

– Только горчица совсем не птица, – заметила Алиса.

– Ты, как всегда, совершенно права! – сказала Герцогиня.

– Какая ясность мысли!

Льюис Кэрролл

Вращение Земли вокруг собственной оси было направлено против движения самолёта. Однако этот факт наложения естества глобальной природы на техническое внедрение человека никак не отражался на взаимодействии с ним лейтенанта Лео Моргана. Если, конечно же, не считать несколько десятков минут разницы в преодолении аналогичного маршрута, но по противоположному трафику.

Лео прекрасно был осведомлён о том, что скорость полётов всегда увеличивается именно при движении на восток, что связано с реактивными воздушными потоками в верхних эшелонах атмосферы, на границе между стратосферой и тропосферой. И этот «коридор со сквозняками», как лейтенант называл оптимальную высоту расположения любого пилотируемого средства в атмосфере при полётах на дальние дистанции в зависимости от широты или близости к экватору, варьировал от десяти до восемнадцати километров.

Сейчас пилот держал угнанный ими Aurus Business Jet (для краткости его именовали просто ABJ) на низкой высоте, желая избежать радаров и нудных объяснений с диспетчерскими службами. Так что машина неслась почти на бреющем полете, чуть не срывая гребни волн. Так прошли последние несколько часов унылого однообразного полёта, которые Лео скрашивал тестированием лётных систем и пересборкой двигателя. Это было его любимое занятие во время дрейфа в небесах.

Вытерев замасленные руки тряпкой, Лео вышел из кабины в салон. Посольская дочка, свернувшись калачиком, спала, притулившись на кожаном диване, закинув руку под голову. Её вырубило в начале полёта, и потому Моргану не с кем было разговаривать, кроме как с бортовым компьютером. Лео не винил девчонку. Что и говорить, ей досталось в последнее время. Да и честно признаться, девчонка действительно спасла их шкуры. По крайней мере, на ближайшее время.

Лео пошёл мимо дивана и стал шарить в бортовой кухне. Он не ел с самого визита в треклятую больницу, и желудок уже начинал сворачиваться в тугой узел, требуя топлива. Тем более что припасы тут были под стать великорусскому джету: сушёные финики, виноград, сыр с голубой плесенью, орехи, бутылка красного вина. В баре обнаружились и более благородные напитки. Этот Исаков определённо имел большую тягу к роскоши. Морган заметил, что весьма часто власть предержащие из тех, что постоянно говорят о любви к родине и патриотизме, на самом деле желают совсем иного, а думают вообще о третьем. Вот и Исаков, очевидно, был из таковых.

Осмотрев содержимое и сжевав круассан с сыром, Лео подошёл к спящей спутнице и похлопал её по плечу.

– Вставай, – сказал он. – Мы уже на подлёте. Должно быть.

Ася потянулась и широко зевнула. Попыталась сесть, но вдруг стала спешно поправлять свое платье, словно боясь, что Морган увидит нечто недозволенное. Пилот только тихонько ухмыльнулся.

– Мне в кайф было смотреть на твои сексуальные ножки, – весело кивнул пилот. – Знаешь, такие фантазии возникают при виде твоей формы!

На него посмотрели взглядом, полным благородного негодования.

– После того кринжа, что ты устроил на аэродроме, удивлена, как ты ещё не воспользовался положением, – язвительно фыркнула Ася. – Неужто благородство проявил?

Лео с довольным видом отправил в рот финик.

– Знаешь, пополам – ответил он. – Уворачиваться от радаров тоже кто-то должен. Так что ты мне должна уже два раза, конфетка!

– Да уж, прямо перетрудился! – огрызнулась посольская дочка. – Напомню, что это благодаря мне мы оказались в этом джете, а нажимать на кнопки – так для этого автопилот есть.

Лео прямо залюбовался. Девочка просто прелесть, когда злится. Даже жаль, что их знакомство скоро закончится. Ну, по крайней мере, Лео собирался выложить информацию её матери и свалить.

– Да, но автопилот не сможет отключить бортовой транспондер, чтобы нас не смогли обнаружить. Он не модифицирует это корыто в полёте, чтобы оно выдавало скорость больше, чем заявлено в рекламном буклете.

Ася махнула рукой.

– Брось! – фыркнула девица. – Нам просто дали уйти. Они узнали, кто я, и поняли, куда я полечу. Тем более после того, что я услышала. Я просто обязана рассказать это матери. От этого зависит будущее страны.

Как излагает!

– Так, перемотай плёнку, – попросил Лео. – Что там такого особого!?

Ася задумчиво посмотрела на подушку дивана. Для вежливости Лео посмотрел туда же, пытаясь выяснить, что так заинтересовало спутницу.

– Исаков вошёл в сговор с Джаспером Ричмондом – медленно пояснила Ася, как будто это всё объясняло. – Он задумал государственный переворот! Ты разве не сечёшь?! Так что для нас это только начало.

– Нас? – переспросил Лео. – О нет, нет! Давай только без сцен из голливудских фильмов! Нет никаких нас! Ясно, куколка? Политика меня не интересует. Предпочитаю бейсбол. Понятнее и чище. Так что я просто передаю информацию и после этого сваливаю, ок? Я уже и так сделал куда больше, чем мне было положено.

Посольская дочка вспыхнула.

– Тогда мне жаль, что ваши голливудские фильмы всегда врут, – прошипела девушка. – Я думала, что в прошлый раз…

На потолке замигала красная лампочка. Слава создателю, а то он уже мысленно готовился выслушать очередную праведную экзекуцию.

– Заходим на посадку, – сказал он. – Побереги агитацию до земли…

Лео прошмыгнул в кабину и, плюхнувшись в кресло, привычно стал щёлкать тумблерами. Вот только то, что он увидел через фонарь кабины, его не обрадовало.

– Что за… – пробормотал пилот.

Перед ними лежал длинный вытянутый остров, покрытый мелкими скалами и буйной дикорастущей зеленью. Это было ничего. Но вот кроме скал и зелени из основания острова торчала гигантская воронка. Её можно было увидеть даже без приборов. Корпус этого нечто покрывали шесть башенных турелей ПВО, а в сторону отходили, словно паучьи лапы, кривые буро-зелёные, скруглённые кверху не то пластины, не то крыши.

– Ты, что пролетел мимо? – прыснула Ася, готовясь насладиться победой.

Обалдев от увиденного, Лео даже забыл о её существовании, так что девушке пришлось ждать ответа довольно долго. По крайней мере, до того момента, пока пилот не сверится с картами.

– Эй, я к тебе обращаюсь! – капризно напомнила о себе Ася. – Что за треш?

– Мы должны быть в точке захода на посадку, – проинформировал её Морган. – Только здесь есть кое-что лишнее…

– Что? – не поняла девушка.

До чего же наш пламенный борец внимательна. Пришлось пояснять:

– Этот остров, – кивнул в сторону фонаря Морган. – Его нет ни на одной карте. Как будто возник из ниоткуда.

– Но ведь так не бывает! – запротестовала Ася. – Острова не могут возникать… То есть могут, но для этого нужны годы!

– Не бывает, – согласился Лео – Но он есть! Единственное объяснение – что его кто-то насыпал. Но вот я не слышал, чтобы местное правительство занималось тут созданием островов.

Джет тряхнуло, и летательный аппарат потерял привычные аэродинамические характеристики, сделав резкий крен в сторону. Мимо фонаря промелькнула чёрная стреловидная тень – боевой дрон, никаких сомнений.

– Что-то мне разонравилась идея нашего полёта, – выдохнула Ася.

Лео не ответил, пытаясь удержать штурвал. Аурус-джет отозвался еще большим количеством разнообразного писка от приборной панели и скрипом. Машину неумолимо кренило вниз.

– Нас что-то тянет! – воскликнул пилот. – Управление отказывает!

Точнее, оно уже отказало. Иного объяснения не было: их затягивало нечто внутри острова. И это нечто, чем бы оно ни было, увеличивалось в размерах.

– Что это? – прошептала Ася.

Медленно они опускались в гигантский колодец с аккуратными и ровными краями. Узкие щели отходили от него, и даже отсюда им было видны вертикальные стены. Добавить к этому стоило, что странный объект имел металлический блеск.

– На радарах ничего нет, – сообщил Лео.

Колодец быстро увеличивался в размерах.

– Какая-то криповая Звезда Смерти, – прошептала Ася.

– А радары так ничего и не показывают, – Морган покосился на приборную панель.

– Значит, никто не знает о её существовании, – кивнула Ася.

Лео задумчиво кивнул. Спасибо девочка-очевидность.

Джет поравнялся с окантовкой колодца, и тут же заскрипел динамик.

– Борт FN-2187, – произнес неизвестный голос. – Отключите двигатели и приготовьтесь к посадке. Иное действие будет караться уничтожением. Подтвердите получение инструкций четырьмя щелчками по мембране.

Ася зашипела, словно ошпаренная кошка. Лео с недоумением воззрился на спутницу.

– Директория! – с гадливостью просипела девушка.

Лео воззрился на неё с ещё большим изумлением. Директория? Здесь? Да бред!

– Не гони, патриотка. – охнул пилот. – Чего они тут забыли?

– Понятия не имею! – огрызнулась Ася. – Но понтийский акцент я не спутаю, уж поверь!

Спорить было нечестно. Тем более, что… Нет, в акценте Лео не разбирался, а вот застывших солдат в силовой броне и снующих в красно-черной форме офицеров, которые отражались в стёклах скруглённых галерей колодца, куда медленно погружался джет, точно ни с кем другим не спутаешь.

– Мы не получили подтверждение, – раздался в динамике голос. – Выполните инструкции в течение минуты, или будете уничтожены.

Весёлая перспективка, решил Лео и посмотрел на девушку, надеясь, что та немного пришла в себя.

– Что будем делать? – спросил он.

Ася пожала плечами.

– Факап – прошептала она.

Истинный размер «базы» стал ясен по мере их втягивания вниз. «Базой» был весь остров, а растительность умело скрывала объект от посторонних. Зелёно-бурый металл заполнил собой всё пространство, джет казался перед ним только маленькой песчинкой, которую засосало в трясину.

* * *

На карте конференц-зала блестел искрящимися огоньками и крутился огромный глобус – точная копия третьей планеты от Солнца с её городами, лесами, океанами и миллиардами жителей. Анастасия Урусова задумчиво взирала на это великолепие, а у неё за спиной гудел и зудел глава военного офиса Директории полковник И́ван Драго, поглощённый беседой с вице-спикером парламента Великоруссии Исаковым и финансистом Джефри Треверсом, которые тут присутствовали виртуально, через канал спутниковой связи. Драго с жаром и сварливостью настаивал на более активном использовании мощностей базы Cinderfall и пытался доказать её готовность двум другим участникам дискуссии.

Драго был типичным представителем Директории. Он быстро забрался наверх, используя все доступные средства. И хотя он был одет в идеальный зелёный мундир, который, как и на любом офицере Директории, сидел на нём как влитой, и пользовался он исключительно дорогим одеколоном, многие брезговали им, хотя боялись его влияния. Ведь за ним была вся мощь армии и спецслужб Директории, которые словно бы сошли со страшилок прошлого о тоталитарных режимах. Что касается Исакова, Анастасия знала, что втайне депутат мечтал и вожделел иметь именно эту модель власти, в пику демократии, хотя только благодаря ей мог вещать в парламенте Великоруссии о прелестях тоталитаризма.

Охотница отмахнулась и забыла о говоривших. Их разборки были настолько мелочны перед этим глобусом и перед тем, что этот глобус окружало в вечном пространстве космоса. Занятно, но эти люди, которые, как им кажется, обладают огромной властью, – их действия никак не отразятся на течении этой Вселенной. Впрочем, кого это сейчас волнует? Как человечество ни изощрялось в научном прогрессе и в технологических способах уничтожения друг друга, равнодушная, невообразимо громадная Вселенная не замечала этих деяний.

Охотница ухмыльнулась: столько власти, коварства, интриг, денег, а они всего лишь бестолково трещат у нее за спиной. Они давно потеряли способность чувствовать ответственность перед бесконечностью Вселенной. При своих возможностях, умственных и финансовых, они могли бы развернуться более… нетривиально, но, к сожалению, их амбиции заставляли их мерить всё заурядной мелочностью. Право, ей иногда казалось, что Бог или Ноосфера ошиблись с выбором человека на роль меры всех вещей.

Но не она. Охотницы были чем-то большим, чем просто человек, а она была чем-то большим, чем ординарная Охотница. Всегда необходимо проводить самоэволюцию и избавляться от низших элементов, когда они выполнят свою функцию. С этими, что трещат, обязательно так будет. Но пока они были полезны, хотя Анастасия жаждала того момента, когда сюда прибудет та, с которой можно будет говорить на равных. О да, она обязательно прибудет сюда.

Трескотню прервал офицер Директории, вошедший в конференц-зал. Собеседники замерли в немом ожидании. Анастасия сочла за должное не отреагировать.

– Мы захватили лёгкий гражданский бизнес-джет, – сообщил офицер. – Анализ данных и описание позволили сделать вывод, что это самолёт, сумевший порваться из Московска во время нападения на аэродром.

– Долететь сюда!? – взревел Исаков. – Немыслимо. Немедленно схватить их и вернуть! Почему не сработало наше ПВО?! Их надо было превратить в пыль ещё на подлёте!

– Джет? Московск? – вопросил Драго. – Что это значит?! И кто вы такой, чтобы командовать на моей…

– Остыньте оба! – вкрадчивым тоном посоветовала им Анастасия.

Сзади замолкли. Мужчины, что находились в помещении, как будто вспомнили о её существовании, а заодно о тех особенностях развития, которыми девушка обладала.

– Это значит, – лениво объяснила Охотница, – что одна из загадок скоро будет решена. Скорее всего, тот пилот, который вылетал вместе с генералом Артамоновым, узнал некую информацию о проекте в Арктике и решил поделиться этими данными. По-видимому, этот пилот познакомился с дочерью Покровской и решил передать информацию новому послу Великоруссии. Пожалуй, что надо сообщить Наталье Владимировне… о прибытии дочери.

Треверс, который молчал весь разговор и до появления офицера, хотел что-то вставить, очевидно, свое видение, только пустил улыбку и просто понимающе кивнул.

– Очень удачно, – промямлил Треверс. – Тогда, с вашего позволения, господин Исаков, мы оставим это дело на усмотрение полковника Драго и вас, – он повернул голову к Анастасии, – миледи.

Урусова ничего не ответила, только кивнула – едва заметно, что можно было расценить как небрежный салют. Затем Анастасия широким шагом покинула зал, оставив троих мужчин в глубоком недоумении то ли от себя, то ли от произошедшего.

* * *

ABJ безропотно замер в причальном ангаре. Парада их не удостоили, но рота бойцов Секуритаты выстроилась полукругом перед машиной.

Несколько солдат взломали дверь и бесцеремонно вытащили пленников наружу. Ася плевалась, кусалась, шипела и всячески выражала несогласие. Лео решил покориться судьбе. Толку-то от этого несогласия? Всё одно скрутят. А так хоть полюбоваться видами можно.

Мало того что они сейчас находились под землёй, так это помещение было огромно, как оказалось. Джет Аурус стоял на бетонной взлётной площадке немногим больше транспорта, но вот всё остальное было внушительным. И потолок, теряющийся высоко наверху, и колодец, через который они попали сюда. И размеры: не было видно, где заканчивается пещера, куда ни посмотри. Взгляд цеплялся за непонятные строения, переходы и сооружения, но казалось, что они тянутся бесконечно. Под островом выстроен целый город! А может, и под всем архипелагом? Лео пригляделся получше. Или не город, а какое-то производство? Учитывая, сколько всякого техношума стоит вокруг, сколько труб уходит во все стороны и особенно наверх…

– Ну и где ваш главный? – поинтересовалась Ася. – Подавайте его сюда, а то мы сквозняк получим!

Ей не ответили, но грубо ткнули прикладом, заставляя опуститься на колени. С Лео повторили то же самое. После чего охрана слаженно вытянулась по стойке «смирно», едва каблуками не щёлкнули перед приближающимся высоким офицером в военной форме Директории.

– Если они не покупали костюмы в одном магазине, – хитро заметил пилот, – то я с тобой согласен. Это определённо Директория.

Но посольская дочка его уже не слушала… Тут включилась политика.

– Полковник Драго! – зашипела Ася. – О, я вас знаю! Главный специалист по агитации и россказням: как прекрасна ваша военная тирания. То-то меня чуть не стошнило, когда я сошла с трапа. Не знаю, где я, но тут весь вайб пропах вашим пропагандистским смрадом!

Полковник кивнул, ласково, почти соблазнительно улыбнувшись.

– Не ожидал, что молодёжь теперь настолько интересуется политикой. Это приятно. На самом деле. Заставляет думать, что всё не зря. Однако вы ещё так молоды и горячи, что совершаете ошибки. Полёт на угнанном джете – одна из них. Вы очень похожи на свою мать, Асенька!

Покровская-младшая побагровела и была готова, очевидно, расцарапать полковнику всё лицо. Придётся отвлечь внимание, чтобы их не положили тут сразу, решил Морган.

– И что теперь? – спросил пилот. – Чего ради все это? Или, может, вы спросите, с какой целью мы тут?

– О, всему своё время, – кивнул полковник, не прекращающий улыбаться. – Мы никуда не торопимся.

Он сделал знак солдатам, те подхватили под руки пленников и потащили прочь от взлётки. В глубины города, а может, завода.

– И где мы оказались, расскажете? Раз уж не напяливаете мешки на голову, позволяя смотреть вокруг, – пыталась разговорить полковника Ася.

– В удивительном сосредоточении инженерной мысли, – заявил полковник. – Но экскурсию для вас я проводить не буду, не настолько важные вы гости.

– Но всё-таки достаточно важные, чтобы оставить в живых?

– Умная девочка, – кивнул полковник. – Я это сразу понял, ещё по первой реплике. Стало быть, интересуетесь политикой?

– Для того чтобы уничтожить вашу Директорию и показать миру, какие вы твари! – гордо ответила Ася.

Она хотела разговорить полковника и позлить, раз уж не получается вышибить ему мозги. В любом случае она намеревалась потянуть время, пока мама не выяснит, куда она пропала, и не поднимет на уши всех, до кого могла бы дотянуться. Хотя она и сама не прочь придумать что-то, чтобы…

– В наше время молодёжь совсем оторвана от реальности. Её заботят какие-то глупости, в то время как мир не стоит на месте и вместе с ним нам нельзя стоять, – ответил полковник. – Соответственно, нужен порядок, чтобы путь, который мы выберем, был верным и чтобы следовать этому пути можно было не отклоняясь. Достойные должны делать достойными других, а недостойные – изолироваться.

Их вели по длинному металлическому коридору. Мимо иногда шествовали солдаты. Много. И хорошо вооружённые. Да, это вам не крепость талибов под Джелалабадом, думал Лео, пока их вели. Отсюда так просто не сбежишь. А этот полковник просто местный Гранд Мофф Таркин, не иначе. И внешность соответствующая.

Солдаты крайне невежливо ткнули пленников стволами автоматов и заставили зайти в капсулу лифта.

– Здесь я вас и покину, – заявил полковник. – Возможно, стоило бы вам предложить более комфортное пребывание. Начать рассказывать, что мы здесь делаем, похваляться. Но подозреваю, что вы оба чересчур склонны к насилию. Признаться честно, я бы сбил вас ещё на подлёте, однако это не в моей власти. Так что некоторое время вы побудете моими гостями.

– Я так и думала, что вы просто жалкий прихвостень, – выплюнула Ася. – Тот, кого всё время дергают за поводок. И да… Мы ничего не расскажем и никого не предадим.

Драго расплылся в улыбке. Да, определённо, он с детства мечтал быть Таркиным, когда смотрел «Новую надежду».

– Вы само очарование и воспитанность, – сказал полковник с иронией. – Впрочем, неудивительно, если ваши дипломаты лгут и хамят на заседаниях ООН, они и молодёжь учат лгать и хамить. Но не сомневайтесь, вы расскажете всё, что я пожелаю узнать. У меня есть довольно тривиальные, но действенные способы убеждения.

– Скажите просто, – выплюнула Ася, – пытки!

– Оставим семантику лингвистам, – поднял руку Драго. – Тем более что пока у вас будет время на раздумье.

Лифтовая дверь закрылась, и капсула со стремительной скоростью опустила их глубоко вниз. Здесь металла не наблюдалось. Проходы и коридоры были выдолблены в каменной породе. Искусственным было только освещение и покрытие из какого-то композитного материала, от которого эхом отдавался звук цоканья сапог солдат. В глубине что-то гудело и был слышен звук, как будто кузнечного молота.

Пленников завели в небольшое углубление. Здесь металл был в виде тяжёлой стальной плиты, за которой оказалась узкая серая камера с тремя лежанками и даже плазменной панелью. Ася охнула.

– В каждой тюрьме Директории есть такие, – сообщила для спутника Ася с дрожью в голосе. – Через них транслируют пропагандистский марафон с нейропрограмированием.

Лео скептически приподнял бровь. Должно быть, это все-таки преувеличение, вскормленное государственной машиной Великоруссии. Хотя от такого ферта, как этот Драго, можно всего ожидать. Наверняка он из тех, кто любит пытать, поедая яблочный штрудель.

Размышления прервал тычок автоматом. Пленников толкнули в камеру. Лео развернулся, чтобы высказать солдату всё, что он думает о местном гостеприимстве, но тяжелая панель опустилась перед его носом. В тишине послышались удаляющиеся шаги солдат и хриплые ругательства на их языке.

– Ну, влипли так влипли, – подвёл неутешительный итог пилот. – И судя по всему, контрабандист, фермер, старый джедай и вуки за нами сюда не явятся!

Ася села на узкую койку и откинула голову.

– Да, вуки сейчас бы не помешал, – нервно усмехнулась девушка. – Думаю, что одним пленником они явно не ограничатся. Уж поверь, они умеют развязывать языки.

– Спокойно, конфетка, – ответил на это Лео. – Мы сидели в клетках и пострашнее.

Это было неправдой, но кто считает?

* * *

Флориан Штильхарт гнал автомобиль прочь от города. Кристина подарила им драгоценные минуты, чтобы они могли уйти. И то ли всё внимание рыжеволосой бестии было обращено к девушке, то ли ещё по какой причине, но им удалось прорваться до выставления кордонов.

– Мы оставили её там одну, – веско заявил Иллариу Фернандеш. – Это неправильно!

Пират повторил эту тираду уже раз двадцать. Штильхарт не отвечал ему и только поглядывал в зеркало на дорогу.

– Это…нужно было сделать, – сказал наконец мужчина. – Это её выбор. Значит, так было надо. Ей надо.

Фернандеш фыркнул.

– Чего надо? – не понял он – Умереть?

Штильхарт продолжал смотреть в зеркало, на дорогу после себя. Она была девственно пустынна.

– Поверь, она знает, что делает, – повторил Флориан. – Это её история, и только она может справиться с Той, которая нам повстречалась. Кристина всегда избирает особый путь, который не понятен другим, и принимает решения, которые непосильны для других. Но нам от того не легче. Кристина ушла, и нам предстоит самим решать, что делать дальше. Как поступить? Кристина не говорила о своих планах после Нью-Йорка. А может, она и сама не знала? Но если у неё и были планы, то со мной ими она не делилась.

Фернандеш пожал плечами, и вся его фигура стала выражать жаркое нетерпение, какое обычно присуще людям, фанатично преданным своему делу.

– Не очень-то вы близки, как я посмотрю, – бросил пират. – Что до меня, мне решать нечего. Я своих решений не меняю: скинуть тиранию Коэнтрау и показать людям, что такое углеродный налог – вот моя цель. Если, как ты говоришь, остаться здесь – это её выбор, обойдёмся без неё. Есть другие люди, которые могут помочь мне в задуманном. А тебе – найти тех, кто стоит за смертями дипломатов. Флориан задумчиво приподнял бровь. Ситуация вновь изменилась. Фернандеш не рассказывал Кристине о «других людях». Очевидно, они были здесь и это был явно не «Зелёный фронт». Значит, Фернандеш заранее планировал визит в Нью-Йорк. Интересно. Люди, о коих он говорит, могут быть только из двух сфер: или разведка, или правительство. Любопытный каламбур, учитывая, что помощницей Джаспера Ричмонда была никакая не Лаура Финчер, а Анастасия Урусова.

– Я слушаю, – сказал Штильхарт вслух.

Ему было любопытно услышать. В зависимости от сказанного можно было сказать, циник Фернандеш или законченный романтик. Он много раз задавал себе этот вопрос, но мог на него ответить ни в положительном, ни в отрицательном контексте.

– Я закончил Стэнфорд, – издалека начал Фернандеш. – Вместе со мной училась одна девушка, раньше она была флейтисткой, но что-то побудило её пойти по пути общественной деятельности. У нас были отношения. Правда, недолго. И вот недавно, где-то месяц назад, она позвонила мне. И сказала, что её муж хочет встретиться со мной и предложить своё покровительство. Мне и моему движению.

Флориан покачал головой.

– Кто у нас муж? – спросил он.

Фернандеш ухмыльнулся залихватски и даже как-то коварно.

– Джаспер Ричмонд, – веско сказал он. – Вице-президент Соединенных Штатов.

Штильхарт задумчиво пожевал губу. Наверное, стоило изобразить удивление, однако он ждал именно одного из таких ответов. Ричмонд, значит. Нет, ну в принципе понятно, если не брать в расчёт Анастасию Урусову. Но тут вопрос в том, насколько Урусова влияет на Ричмонда. В конце концов, тот может вести свою игру, о которой Урусова может и не знать. Может быть, именно для того она и оказалась рядом с ним? Хочет обрубить его независимость?

– Неожиданно, – в продолжение своих мыслей сказал Флориан. – Ведь Ричмонд склоняется к поддержке углеродного налога. Разве не так?

Фернандеш кивнул.

– Сейчас так, – сказал он. – Но, насколько я могу судить, раз он хочет со мной встретиться, он человек практичный, а значит, его можно убедить отказаться от поддержки налога. Если он попросил Мию связаться со мной, после стольких лет, значит, никому не доверяет. Оно и понятно, учитывая, кем оказалась его помощница.

Муж, который борется с системой, просит жену помочь в его деле. О да, где-то это мы уже видели. Так там жена-то оказалась… Впрочем, история не терпит аналогий. Если Ричмонд по каким-то своим причинам желает идти войной на Треверса, то ему для этой войны нужна пехота, а «Зелёный фронт» подходит как нельзя лучше. К тому же «Зелёный фронт» представляет интересы бедных жителей Глобального Юга, которые пострадали от колонизаторов. Имея рычаг влияния на «Зелёный фронт», можно контролировать пространство от экватора до Антарктиды. Великий соблазн для США. Кстати, Кристина рассказывала, что будто бы Треверс просил Ричмонда поспособствовать прибытию американских боевых кораблей для борьбы с боевиками Фернандеша, но Ричмонд всегда отвечал уклончиво. Да, Флориан читал в сегодняшней прессе, что Великоруссия объявила внеплановые военно-морские учения среди кораблей, находящихся на Кабо-Кабо, но вряд ли эти учения отпугнули бы Ричмонда. Было похоже, что он намеренно затягивал решение вопроса, столь беспокоящего и Коэнтрау, и Треверса Косвенное, но всё же доказательство. Вот только доказательство чего?

– Предположим, – ответил Флориан после паузы. – Но зачем вам я? Для подстраховки?

– Отчасти, – ответил Фернандеш. – Но… Я буду говорить открыто, вы тот, кто знает куда больше такого, что может убедить Ричмонда встать на нашу сторону. Да, я бы предпочёл, чтобы это была сеньорита де Леон, но её нет. А мне нужен человек, который не имеет такого фанатизма, как я. Фанатизм иногда мешает. Вы такой человек, господин Штильхарт.

Флориан пропустил лёгкую улыбку. Примерно так и начинается девяносто девять процентов вербовки. Фернандеш действительно хотел затянуть его с собой, и отсутствие Кристины, как казалось Флориану, даже играло на руку лидеру «Зелёного фронта». Гадать здесь было нечего. Нужно было просто держаться определённого курса. Если судьба ведёт его к Ричмонду, этим шансом нужно воспользоваться. Как говорила Кристина: «Если занимаешься политикой, Штильхарт, будь готов к самым неожиданным союзам».

– Фернандеш, да вы просто стремитесь нажить себе новых врагов. В том числе среди политиков, если я хоть что-то в этой жизни понимаю. Но, думаю, вы уже приняли решения и не собираетесь мне платить за размышления.

– Точно, – подтвердил Фернандеш. – Вот именно поэтому мне нужно собрать настоящую команду. А вопрос награды мы как-нибудь решим.

– С моей стороны проблем не будет, – кивнул Флориан. – Но нужно сразу договориться о… слаженности наших действий. Не люблю сюрпризы. Дело не в том, чего вы там пытались добиться, а в том, что вы сами же себе насолили вашими действиями.

Фернандеш самодовольно улыбнулся.

– Об этом беспокоиться не стоит, – бросил пират, беря в руки телефон. – Главное, чтобы Мия не передумала насчёт своего предложения. А то оно как бывает: каждое следующее хуже предыдущего.

Штильхарт затормозил в одном из переулков Саут-Ривера. Фернандеш вышел из автомобиля. Разговаривал лидер «Зелёного фронта» один, Штильхарт решил до поры не вмешиваться, а просто понаблюдать за ситуацией, чтобы его действия не смахивали на паранойю. Тем более что беседа была довольно короткой. Закончив разговор, Фернандеш постучал в ветровое стекло.

– Разворачиваемся, – сказал он, – Хилтон, на Западной улице. Нам назначили рандеву.

Встреча в пятизвёздочном отеле в центре города. Достаточно логично, опять-таки. Встреча тайная, а значит, нужно место, где никто никогда никого не запоминает. Хилтон с его снующими туда-сюда постояльцами и вышколенными сотрудниками был грамотным выбором. Это значило, что возможность такой встречи прорабатывалась давно.

В холле отеля они оказались через четверть часа. Там было многолюдно и прохладно, особенно после раскалённой улицы. Немного не доходя до стойки регистрации дорогу им перегородили двое мужчин в чёрных костюмах и со всеми прочими атрибутами – агенты Секретной службы. Они работали профессионально и чётко.

– Вас ждут, – произнёс один из агентов.

Очевидно, это касалось Фернандеша, только его внешность могли описать. Штильхарт решил пристроиться как бы невзначай сзади. Естественно, о его участии Фернандеш договорился, иначе бы его не пропустили. Но вот как Фернандеш его отрекомендовал… Опять слишком много вопросов. Что-то странное было в поведении Фернандеша, и Флориан никак не мог понять, что именно.

Ведомые агентами, мужчины поднялись на лифте на самую крышу отеля, где располагался пентхаус и вертолётная площадка. Новенький Eurocopter EC135 только заглушал свои двигатели.

Было ли это случайно или нет, но пассажир вертолёта вышла из кабины непосредственно, когда гости появились на этаже. Брюнетка чуть за тридцать, в закрытом тёмно-синем деловом платье. Воспоминания об Лауре Финчер, заставили Флориана моментально подозревать какой-нибудь подвох. Но нет. В этой молодой женщине не было ничего сопоставимого с Лаурой-Анастасией. Ни стальной холодности, ни ощущения внутренней силы. Словом, это была обычная жена, которая печётся об успехе своего мужа. Интересно, почему Ричмонд везде появлялся с Урусовой, а не с ней?

– Приветствую, господа, и добро пожаловать, – произнесла Мия Ричмонд (наверное, это была она), её голос был кроток и мягок. – Я рада, что вы смогли добраться так скоро.

Фернандеш усмехнулся.

– Признаться, это не просто сделать, когда на твоём хвосте вся полиция Нью-Йорка, – произнёс он.

Мия сделала приглашающий жест.

– Если наш разговор пройдёт успешно, то, полагаю, это…досадное недоразумение будет устранено, – сказала она. – Давайте зайдём в номер.

Теперь их вели коридорами в самые дальние апартаменты. За время короткого перехода Мия не проронила ни слова. Гости тоже решили промолчать, и каждый думал о своем. Флориан вертел головой, обозревая интерьер: вокруг было много дерева, картин и кустов в горшках на полу, но ничего такого, что могло бы вызвать тревогу. Ни камер, ни диктофонов. Видимых уж точно, а о невидимых сообщил бы детектор в его часах. Иногда надо оставлять при себе кое-какие секреты.

– Этот номер используется нашей партией в качестве штаба, – пояснила Мия, как только они оказались внутри комнат. – Так что этот разговор никто не запишет и никто о нём не узнает.

Она кивнула агентам, и те вышли из номера.

– Если, конечно, вы не в отеле Уотергейт и не из конкурирующей партии, – заметил Флориан.

– Пожалуй, – согласилась Мия. – Удивлена, что Иллариу нашёл прагматичного партнёра. Прежде он всегда подбирал людей под стать себе: горячих и несколько самонадеянных.

Штильхарт дипломатично улыбнулся. Будучи гостем на клипере Фернандеша, он готов был согласиться с подобным утверждением.

– Жизнь меняет нас, – заметил Фернандеш, – иногда совсем в другую сторону. Но ты ведь пригласила нас не для того, чтобы разбирать прошлое. К тому же мне это и не нужно. Меня интересует будущее.

Мия кивнула. Она подала гостям поднос с квадратными бокалами, в которых покачивался золотисто-коричневатый напиток.

– Удивительное совпадение, – сказала Мия. – И меня, и человека, которого я представляю здесь, интересует то же самое. Джаспер в чем-то похож на тебя. Он поддерживает идею чистой планеты, но он хочет удостовериться, что за этой идеей не скрывается нечто корыстное. Сейчас все говорят о проекте Cinderfall и агрессивной политике Джефри Треверса, который просто помешался на экологических стартапах. Джаспер полагает, что проект Треверса требует неоправданно высоких издержек и не даёт никаких гарантий результата.

Штильхарт глотнул виски.

– Полагаю, что ему нужны доказательства этого, – сказал он. – Я прав?

Мия кивнула.

– В общих чертах, господин Босуэ, – сказала она, мягко улыбнувшись. – Также мой муж желает собрать альтернативные проекты, которые можно было бы развивать помимо наполеоновских замашек сэра Джефри. Ваши разработки его весьма заинтересовали.

Флориан про себя рассмеялся. Скорее уж, разработки воображения Кристины. Итак, Фернандеш представил его как Босуэ. Значит, до конца он этой Мии не доверяет. Надо наблюдать, как пойдёт.

– Благодарю, – сказал Штильхарт вслух. – Мне было бы лестно поработать с господином Ричмондом. Я с большим удовольствием представлю ему свои разработки.

Осталось их только разработать. Хорошо бы, если его фразы звучали достаточно уверенно для перспективного стартапера.

– От себя замечу, – кивнул Фернандеш, – что наше движение готово предоставить собранные нами данные и на архигерцога Коэнтрау, и на Джефри Треверса. Эти документы, – Фернандеш вынул из портфеля и передал собеседнице плотную папку, – доказывают их связь с производством нановооружения. Фотографии, плёнки, контракты, поставки. Здесь всё, что нам удалось собрать.

Мия взяла папку и стала лениво листать документы.

– Предполагаю, что именно их ты хотел представить в ООН? – спросила она. – Не стоит удивляться, откуда я знаю. У нас есть хорошие информаторы.

Где именно, она не уточнила.

– Да, – коротко ответил Фернандеш.

Мия громко рассмеялась.

– Да, теперь я узнаю прежнего тебя, – весело сказала она. – Ты всегда пытался доказать всё официальным способом. Но времена нынче не самые лучшие для этого. Международные организации поразили бюрократия и коррупция. Любое дело превращается в фарс и кошмар. А кроме того, у наших недоброжелателей всегда есть возможность совершить теракт с летальным исходом для тех, кто всё-таки готов решиться показать миру всю изнанку глобального управления. Но есть совершенно другой путь, который лежит не через кабинеты ООН, а через более влиятельных и честных людей.

– Меня интересует моя страна, – без обиняков сказал Фернандеш. – Её превратили в колониальный полигон. Деятельность Треверса разрушит всё, что мы создавали на Кабо-Кабо. И это я хочу предотвратить. Что Треверс делает здесь или в какой-нибудь Новой Зеландии, меня не волнует. Уберётся с островов, и довольно.

Мия повертела папку ещё немного и вернула в руки Фернандеша.

– Ты же понимаешь, что это только часть проблемы, – сказала она. – Мир больше, чем твои острова. Можно убрать Треверса, но вместе с ним уберутся все денежные потоки, которые текут на Кабо-Кабо вместе с Треверсом. Благосостояние острова зависит от благосостояния сэра Джефри.

Фернандеш нахмурился.

– Тогда зачем этот разговор? – спросил он. – Уж не клонишь ли ты к тому, что я должен объединиться с Треверсом? Этого никогда не будет. Или я его скину, или он уничтожит меня и мою страну.

Мия покачала головой.

– Речь идёт не об объединении с Треверсом, – сказала она. – Речь идёт о присоединении к людям, которые могут дать то, что давал острову Треверс. Стать частью внегосударственного общества людей со средствами и целями.

– А цена? – спросил Фернандеш.

– Для тебя никакой, – сказала Мия. – Всего лишь одолжение – пересмотр соглашения о пребывании на Кабо-Кабо флота Великоруссии и некоторое ограничение деятельности твоих ребят рамками правил. Вот при этих условиях ты станешь самым реальным кандидатом на пост нового демократического руководителя твоей страны.

Всего ничего, подумал Флориан. Он не был сильно погружён в африканские дела, но подозревал, что пересмотр соглашения о базе на острове, через который контролируются трансокеанские транспортные коридоры, не обрадует никого в Московске. Теперь понятно, почему Ричмонд не торопился с посылкой боевых кораблей. Он хочет не просто пехоту в лице боевиков «Зелёного фронта» для конкретной операции. Он хочет своих личных каперов. И риска никакого. Ни тебе интервенции, ни оккупации. Ну что же, вот и Ричмонду не чужды имперские амбиции, правда, более изящные.

– Если ты дашь своё устное согласие, я смогу немедленно организовать вашу встречу с этими людьми и моим мужем, – продолжала Мия, кивнув также и Флориану. – Надеюсь, вы понимаете, что я знаю только то, что меня просили передать.

Флориан отстранённо кивнул, погрузившись в собственные мысли, уже несколько пропуская мимо ушей те светские любезности, которыми обменивались Фернандеш и миссис Ричмонд.

Конечно, Фернандеш согласится. Любой бы согласился на его месте. Слишком великий соблазн. Если ты, конечно, не Кристина Левонова, которая предпочитает соблазнять сама. Фернандеш уже принял решение и принял его, как только позвонил. Сейчас он скорее думает о том, что стоит на пороге чего-то важного, о чём он мечтал, и это что-то поменяет всю его жизнь. Чтобы это понять, не надо было уметь читать чужие мысли. Впрочем, это ненужная лирика. Очевидно, что Фернандеша вербовали, и вербовали грамотно. Теперь Штильхарт понимал: нападение в Здании конференций было хорошо продуманным отвлекающим моментом, чтобы у Фернандеша не осталось других вариантов действий, кроме как ложиться под интересы Ричмонда. Эту Мию, которая, очевидно, была дорога Фернандешу с некоторой точки зрения, подставили ему тоже не случайно. Здесь, как в хорошей пьесе, каждый играл свою роль. Наверное, у Флориана был некий шанс вытянуть Фернандеша из этой американской петли. Но стоило ли? Флориан сам лез во все тяжкие, чтобы подойти близко именно к этой петле, которая является связующим узлом с историей убитых дипломатов. И сейчас у него был прекрасный шанс это сделать. Выйдя на этих людей, он получит огромное количество необходимой информации, которая позволит ему понять не только схему плана Ричмонда, но и структуру его отношений с партнёрами. Поэтому Флориан решил, что не станет мешать Фернандешу и поступит, как всегда советовала Кристина: будет нестись по течению.

* * *

Телефон Натальи Покровской разрывался весь вечер. И мобильный, и стационарный в посольстве. А новости из Нью-Йорка лились из информационных агентств, как летний дождь в Кранцберге. Наташа не помнила ничего подобного из «города контрастов» со времён событий 9/11. Если убрать всю шелуху из тысяч репортажей, стримов, статусов в соцсетях, записей и прочего в этом духе, то новости сводились к трём фактам: нападение на штаб-квартиру ООН, убийство постпреда Великоруссии в Совете Безопасности, стоят за этим боевики «Зелёного фронта». Других данных не было, но все, кто освещал происшествие, единодушно склонялись сами или повторяли за теми, кто склонялся, единственную версию: теракт. Более искушённые в международных событиях комментаторы прямо увязывали нападение в ООН с взрывом в парламенте Великоруссии. Ближе к полудню посыпались официальные комментарии из Московска, в которых «Зелёный фронт» называли чудовищами, исчадиями ада, обещали кары небесные и требовали от властей США поймать и сурово наказать террористов, иначе Московск будет вынужден реагировать сам. Ближе к двум часам проснулся Вашингтон и было зачитано обращение вице-президента Джаспера Ричмонда, в котором власти США решительно осуждали трусливый террористический акт и были ещё раз повторены все высказывания в адрес «Зелёного фронта», который Вашингтон обвинил в работе на ГРУ. Было также сказано, что теракт в ООН есть не что иное, как отвлечение внимания от действий разведки Великоруссии на территории Кабо-Кабо.

– Кажется, на этот раз Фернандешу не спастись, – резюмировала Александра Овчинникова-Асфур. – Хорошо, что мы не успели завести с ним никаких контактов. Надеюсь, меня не арестуют за то, что я танцевала с ним на балу у архигерцога. – Александра нервно усмехнулась.

Немного наигранно, отвлечённо подумала Наташа. Она так и не смогла разобраться до конца в отношении своей помощницы, а информацию из Московска было не получить. На все её настойчивые запросы ей отказывали в связи с Артамоновым, а её собственная дочь просто испарилась. Она не отвечала ни по одному мессенджеру. Наталья обзвонила всех её друзей, и тут через шестые-восьмые руки до неё донесли информацию, скомпилированную из интернет-комментариев, что прошлой ночью генерал Артамонов был убит в больнице во время допроса Эльмиры Сабуровой. В городе был введён план «Гром», перекрыты вокзалы, аэропорты и все выезды из города. Может, это было и эгоистично, но Наталья поспешила успокоить своё издёрганное материнское сердце мыслью о том, что молчание дочери, очевидно, связано с этим, ведь в Московске ограничили связь. Однако позже до неё стали доходить слухи от коллег о том, что в больнице во время убийства Артамонова была не только Сабурова, а ещё пилот ВВС НАТО Лео Морган, тот самый Лео Морган, с которым она имела счастье познакомиться во время своего… ээм… канадского путешествия. Так вот, он сбежал из больницы вместе с очень знакомой Наташе девушкой – её собственной дочерью, и они оба были объявлены в розыск. А в довершение всего с обличительной тирадой против неё лично и её дочери выступил Евсей Исаков, опубликовавший весьма длинную и нелицеприятную запись в своем телеграм-канале. Что за неделя, а? Она-то собиралась спокойно нежиться тут на пляжах. Ещё жаловалась, что скучно будет. Куда там!

– Сама-то веришь, что он? – спросила Наташа.

Александра пожала плечами.

– Не знаю, – сказала она, – но чтобы совершать такие теракты, надо быть полным отморозком. Фернандеш мне таким не показался.

«Что же с тобой случилось, доченька?.. Куда ты пропала?» – мысленно задавала себе вопросы Покровская.

Молодая женщина с усилием попыталась отвлечься на работу, но уже через минуту её трудовой порыв нарушался болью в сердце. Ведь материнская любовь обладает той силой, которая способна на тонком уровне поддерживать чувствительную связь с родным чадом. И это известно всем матерям в мире от века.

Возможно, пребывание в столь уязвимом, с точки зрения психологии, состоянии могло бы нанести Покровской существенный урон, если бы её не отвлекли другие серьёзные новости.

– Мне тоже, – кивнула Наталья, отодвигая мысли о дочери. Слезливых интонаций она не могла себе позволить и, хоть с усилием, но быстро взяла себя в руки, качнув головой в разные стороны, как бы стряхнула с себя нахлынувший негатив. – Ладно, об этом позже. В конце концов, нас это пока прямо не касается. По крайней мере, пока не узнали, что встречу запрашивала я. Есть новости об Аваловой? Это срочнее.

Помощница отрицательно покачала головой. Наталья теперь внимательнее обычного присматривалась к ней. О том, что была запрошена встреча с Анненковым в Нью-Йорке, здесь знали они двое. Хотя это, конечно, ничего не означало. Такие операции продумываются неделями, а не за два часа. Но всё же…

– Никаких, – сказала Александра. – Её фоторобот висит на каждом столбе, полиция сбилась с ног, но пока без результатов.

– Ну вот! – вздохнула Наташа. – Уже хорошая новость! Англичане, как всегда, правы в своих поговорках. Значит, сорок восемь часов, что нам дал Коэнтрау, ещё не истекли. Вызовите ко мне офицера безопасности посольства. – Наталья посмотрела на часы. – Сейчас.

Александра кивнула и быстро набрала сообщение на телефоне.

С офицером безопасности Меньшиковым Наталья встретилась в посольском саду. Было около восьми, и солнце уже скрылось, уступив место робкой вечерней прохладе. Вдвоём с офицером они пошли вдоль буйно цветущих растений, которые пестовал местный посольский садовник. Александра шла сзади и в разговор не вмешивалась.

– Смешно сказать, но первый раз с таким случаем сталкиваюсь, – певуче рассказывал офицер. – Здесь обычно тихо, ничего не происходит. Один раз только наши матросы с торгового судна что-то не поделили с алжирцами. Ну, пришлось вмешаться. Разрулили мирно. И вдруг такое.

Это был мужчина в возрасте примерно сорока лет, казалось бы, не имеющий слабых мест. Уверенный взгляд, спокойные движения, безупречная мужская брутальность и невидимая, но прекрасно ощущаемая энергия, которая буквально покоряла своей мощной теплотой, способной подчинять себе любого, кто стоит на его пути. Это полностью соответствовало характеристикам из его досье: «Малоэмоциональный, высокая степень самоконтроля». В дополнение к этому имя и отчество были соответствующие – Юрий Владимирович, как у приснопамятного всесильного шефа КГБ.

Наташа мягко улыбнулась собеседнику.

– Думаю, что вы уже слышали, что я приношу неудачу в места, где работаю.

– О нет! – покачал головой офицер. – Я сужу по фактам, а не по сплетням. Хотя в моей работе сплетни – иногда самое важное.

– Согласна, – не убирая улыбку, заметила Наташа. – И вот именно сплетнями вам сейчас и предстоит заняться, Юрий Владимирович. Нужно найти Ксению Авалову раньше, чем это сделает местная полиция.

Меньшиков кивнул.

– Ну, если бы её нашли… – задумчиво произнёс он, – об этом мы бы уже узнали – из выпуска новостей. Что-что, а нас лягнуть – это за милую душу, несмотря на все наши инвестиции. Мы для них тут всё равно шакалы с севера. Нет, я убежден, что Авалова где-то скрывается, а может быть, у кого-то.

– Что вы имеете в виду, Юрий Владимирович? – спросила Наталья.

– Я бы не хотел делать преждевременных выводов, но медлить тоже нельзя, – убеждённо заявил Меньшиков. – По распоряжению центра я не был осведомлён о работе Аваловой.

– Я тоже, Юрий Владимирович!

– Поэтому мне понадобится некоторое время, чтобы во всём разобраться, – ровным тоном пояснил Меньшиков. – И тем не менее меня сразу насторожили два момента. Момент первый: Авалова, пусть и косвенно, причастна к смерти нашего бывшего агента. Она была задержана на месте преступления и, судя по всему, общалась с убитым. Второе: почему после задержания Авалова не потребовала связи с нами, что было бы законно, а решила действовать самостоятельно? Своими действиями Авалова показала себя абсолютно неуправляемой. Получив от вас поручение, я решил проверить её дела, и выяснилось, что её напарник, Андрей Кирсанов, исчез вместе с охраняемой им Наоми Зибель с конспиративной дачи.

Наташа округлила глаза. Вот пожалуйста, ещё новости. До кучи, что называется. Ситуация, если проанализировать, принимала уже стадию угрожающей.

– Не знала об этом, – шокировано сказала она. – Визит Наоми в Московск организовала я, но после взрыва в парламенте у меня не было с ней никаких контактов.

Меньшиков кивнул. Он осторожно взглянул на лицо Покровской, уставившейся в какую-то точку за головой офицера, словно проверяя, достаточно ли спокойна новый посол для продолжения столь щекотливой беседы.

– И тем не менее Зибель и Кирсанов исчезают, – сказал мужчина – А ведь Зибель, по нашим данным, опять-таки, правда, косвенно, связана с «Зелёным фронтом». В своём блоге она часто ретранслирует их «пропаганду экологического скептицизма».

Наташа молча кивала на изложение тезисов.

– Не стал бы лишний раз бросать тень подозрения на коллег, – аккуратно заметил Меньшиков. – Но что, если Кирсанов и Авалова стали работать на экорадикалов? Допускаю, что по каким-то своим причинам. Я задал себе вопрос, не используют ли эти причины против интересов нашей страны. А ведь то, что произошло в военном госпитале, свидетельствует именно об этом.

В голосе Меньшикова прозвучали железные нотки. Наталья уловила их характер. И его можно было понять. Действительно, почему Ксения с ней не связалась? Могла ведь, даже после того, что натворила в госпитале.

– Это, безусловно, худший вариант, – уклончиво ответила Покровская, и вероятно, эта её уклончивость не ушла от внимания собеседника.

– Поймите меня правильно, я знаю, что вы симпатизируете Аваловой, – сказал Меньшиков. – Вы были с ней дружны ещё до войны с Директорией. Однако мы должны отработать все версии. Или вам кажется, что я здорово ошибаюсь?

Наталья некоторое время молча шла, подбирая слова. Меньше всего она хотела на этой работе прослыть поборницей кумовства.

– Да нет, вы правы, – ответила посол. – Да и личные симпатии здесь ни при чём. Именно для этого я вас и пригласила. Отрабатывать действительно нужно любую версию, особенно если есть подозрения. – Покровская усмехнулась. – Хотя не скрою, я бы хотела, чтобы вы их опровергли.

– Может быть, вы могли бы поделиться какими-то фактами, которые облегчили бы мне работу? – поинтересовался Меньшиков.

Он хочет знать, насколько тесно я общаюсь с Ксенией, поняла Наталья. В принципе, обычный сбор информации, которым и должен заниматься офицер по безопасности. Эту информацию он потом отсылает в центр, и на её основании делаются выводы о внутреннем климате в посольстве. Сие было безусловно важно, так как подобные сведения корректировали работу любого посольства, а значит, и внешнюю политику в целом. Однако в нынешнем положении, когда шеф ГРУ погиб, Наталья не знала, к кому теперь будет попадать эта информация и что будет принято на её основе. А посему вести себя с Меньшиковым нужно крайне осторожно.

– Что вам сказать? – бросила посол. – Ксения человек резкий. Она гончая по своей природе. Росомаха. Если она видит добычу, то сделает всё, чтобы затравить её. И иногда она увлекается. Порой так, что перестает видеть, где друзья, а где враги. Поэтому я… я готова рассмотреть вашу версию.

Какая-то растительная чешуйка попала в горло Меньшикову, и он закашлялся. Весьма сильно, так, что все жилы напряглись на его скалистом лице.

– В таком случае… – офицер вытер платком лицо, откашлявшись. – В таком случае это меняет ход дела. И при таком варианте, скажу вам прямо, наилучшим вариантом было бы… исчезновение полковника Аваловой.

Наташа нервно сглотнула.

– Если только в крайнем случае, – сказала она. – Приоритетным остаётся вариант с её возвращением. Чего доброго, нас ещё обвинят в её ликвидации. Что мы можем сделать для её поисков?

– Перед приходом к вам я открыл канал связи с нашими «спящими» здесь, – ответил Меньшиков. – Сейчас нужно проанализировать основные направления движения Аваловой. Куда она может пойти и где может скрываться. Я думаю, что главным образом это торговый порт. Можно отсидеться, да и суда «Зелёного фронта», которые они переделывают из баркасов и яхт в боевые корабли, там частенько швартуются. Провизию пополняют, ну и прочее. Если Авалова действительно связалась или хочет связаться с «Зелёным фронтом», то портовый бар самое место для контактов с ними.

– Ресурсов и людей хватит? Для проведения операции по её захвату, если такой потребуется?

Меньшиков на секунду замялся, хотя и не выказал этого физиогномически. Его внешний вид был пособием для самого ревнивого хранителя субординации.

– Если потребуется, то можно перебросить несколько человек из Анголы и Камеруна, – сказал офицер. – Своих людей на кораблях нашей эскадры я тоже оповещу. С островов ей никуда не деться.

– Хорошо. – Наташа поправила чуть сползшие с переносицы очки. – Но помните, строжайшая секретность. О малейших изменениях информируйте меня немедленно.

– Понял! – кивнул Меньшиков, вытягиваясь по форме.

– Да, и вот ещё что, Юрий Владимирович, – Наташа подняла указательный палец. – Если ваша… м-м-м… версия верна, то особенно необходимо вернуть Авалову живой, хотя бы в сознании. Мне нужно знать, что она узнала такого, что подвигло её выйти из-под нашего контроля. Вы поняли?

Меньшиков кивнул.

– Понял, Наталья Владимировна…

С тем офицер по безопасности ушёл. Наталья осталась вдвоём с Александрой. Некоторое время посол собирала вокруг себя образовавшуюся тишину, обдумывая что-то.

– А Меньшиков мог знать о встрече с Анненковым? – спросила она, обращаясь к помощнице.

Овчинникова-Асфур задумчиво повела губами.

– Теоретически да, – сказала девушка. – Хотя я не ставила его в известность, как вы и просили, но у него есть доступ ко всем нашим шифровкам. Так что да. Только я не пойму, зачем ему это?

– Зачем, зачем, зате-ем… – едва слышно пробормотала Наташа. – Не знаю, зачем. Но мы сейчас работаем в нерегламентированной обстановке, а значит, доверять нельзя никому. Самый верный человек может оказаться предателем.

– И потому вы так рьяно хотите найти эту Авалову? – спросила Александра. – Думаете, она… могла?

– Люди меняются, – кивнула Наташа. – Под влиянием сотен воздействующих моментов. Так что возможно всё.

Помощница нервно усмехнулась.

– Спасибо, что мне доверяете, – сказала девушка. – Вы ведь доверяете, раз делитесь?

Наташа пожевала губами.

– Надеюсь, что доверяю, – честно произнесла она. – Что бы ни произошло с послом Пашковым, ты бы не стала так подставляться. Это была бы слишком топорная работа. В международке так не бывает. Здесь всё изящнее, а потому циничнее.

И эта мысль не прибавляла Наталье оптимизма. Она взяла телефон и снова попыталась позвонить дочери. Снова безрезультатно. Когда она прекратила это занятие, было около десяти часов вечера.

* * *

В то время как Наталья Покровская пыталась дозвониться дочери, на другой стороне океана круизное судно «Нептун-3» входило в последний вечер путешествия. Точнее, последним вечер этот был для Наоми Зибель и Андрея Кирсанова. Рано утром они должны были сойти в порту города Сент-Джонс – столицы Ньюфаундленда, как было указанно в инструкциях таинственной леди с литерой М, и помахать лайнеру, который шел дальше, в Европу.

Этот день выдался достаточно погожим. Вчерашнее свинцовое небо прояснилось, а лёгкий ветерок, разогнавший облака и давший возможность солнечному свету озарять окружающее пространство, перестал поднимать морские валы и лишь приносил со стороны открытого океана приятную свежесть. Путешествие омрачало то, что экипаж по-прежнему не мог наладить связь с берегом, хотя Наоми, как отметил Кирсанов, это не сильно беспокоило. Как сказала ему спутница, «не буду читать никаких статей о своей грязной проплаченной работе».

Им было хорошо вдвоём – втроём, если, конечно, считать кота. Они развлекались во время игр на борту, гуляли по палубам и совершенно не думали, даже начисто забыли о том, ради чего они плывут в Сент-Джонс. Таинственные письма, угроза опасности от неведомого убийцы – всё это казалось какими-то далекими ночными кошмарами, которые оставили их, склонившись перед силой и красотой могучего спокойствия океана. Кирсанов решил несколько актуализировать свою роль телохранителя и всячески охранял свою спутницу от пересечений с её идеологическим антагонистом Эмили Дэвис, которая постоянно пыталась не только оказываться рядом, но и всячески привлекала к себе внимание самого Кирсанова, пробуждая естественные мужские инстинкты. Правда, за день её прыть поубавилась – в один из моментов, когда Эмили предложила Андрею «затянуться травкой и оторваться в её каюте», Кирсанов сказал, что он, в общем-то, не против и считает мисс Дэвис чертовски привлекательной, но никак не может начать отрываться раньше, чем посоветуется со своим…котом, который оберегает его от нравственного разложения.

Мисс Дэвис тогда посмотрела на него, как смотрят на человека, который находится не в своем уме, а вышеупомянутый кот решил продемонстрировать, что действительно без него нельзя принять ни одно решение, даже уйти в отрыв. Снорри подошел к мисс Дэвис, тщательно обнюхал её ноги, а затем, заурчав, прыгнул на стол (дело было за ленчем) и опрокинул на платье мисс Дэвис поднос с вяленой рыбой, предварительно прихватив одну себе, не обращая совершенно никакого внимания ни на вопли мисс Дэвис, ни на угрозы со стороны официантов.

– Уверен, что он специально проделал эту штуку, – шепнул своей спутнице Кирсанов. – Обычно он умеет вести себя за столом.

Наоми засмеялась. Теперь открыто, не для вымученной благодарности.

– Действительно ты не обманул, когда говорил, что лучше защитника и представить нельзя, – заметила девушка и повернулась к своей конкурентке. – Кажется, Эмили, тебе стоит выписаться из лагеря зоозащитников и записаться в лагерь живодёров. Не думаю, что фонд дикой природы будет давать тебе деньги после такого, как реагирует на тебя живое животное, а не обколотое транквилизаторами.

Эмили встала из-за стола и вплотную подошла к Наоми.

– Уверена, что о транквилизаторах ты знаешь куда больше, чем рассказала своему… – Эмили бросила презрительный взгляд на Кирсанова, – своему кузену. Тебе ещё не надоело жить за чужой счёт?

Кирсанов всё же решил сыграть роль миротворческих войск в зоне конфликта, встав между девушками.

– Так, леди успокойтесь, – сказал он, примирительно выставляя руки. – Уверен, что от ваших пикировок не выиграет ни одна сторона.

Эмили многозначительно хмыкнула, поведя языком по нёбу.

– А ты душка, – сказала она. – Но уверена, что если бы ты знал о ней правду, которую знаю я и которую она тебе никогда не расскажет, то был бы более осмотрителен. Я, по крайней мере, не ханжа, как она.

Кирсанов не ответил. Прозвучал привычный голос капитана из динамика, возвещающий, что в бальном зале состоится благотворительный аукцион, средства от пожертвований которого будут направлены в фонд, организованный международными экологами.

– Ладно, крутой парень, – сказала Эмили. – Я ухожу спасать планету, а она пусть наслаждается своим показным благочестием. Ты, красавчик, можешь присоединиться!

Эмили громко засмеялась и лёгкой походкой стала спускаться по лестнице на уровень ниже. Кирсанов посмотрел на Наоми и увидел, что лицо девушки было белого цвета. Глаза угрожающе сузились, а губы беззвучно шевелились, словно бы Наоми говорила какое-то заклинание.

В стороне раздался крик. Кирсанов повернул голову и увидел, что Эмили оступилась с лестницы и только благодаря подскочившему стюарду не полетела вверх тормашками. Андрей вновь повернулся к Наоми и удивлённо посмотрел на спутницу, как будто на её месте стояла какая-нибудь Беллатриса Лестрейндж.

Кирсанов отмахнулся от глупых мыслей и подошёл к Наоми сзади, обнял за плечи. Та слегка вздрогнула.

– Ой, а за что это!? – спросила девушка.

– За то, что ты сумела дать отпор этой хищнице, Наоми, – сказал Кирсанов. – Ты за весь день ни разу не вступала с ней в пререкания. Учишься себя сдерживать. Это требует большой смелости.

Наоми улыбнулась.

– Да, – сказала девушка. – Я даже не думала, что смогу это сделать. Мне так хотелось наброситься на неё, расцарапать ей лицо за ту грязь, которую она на меня вылила, за то, что она обманывает людей.

Кирсанов взял её ладони в свои.

– Но ты смогла бороться, – сказал он. – Именно это качество и поможет тебе пройти через всё.

– Да ведь день ещё не закончился, – произнесла Наоми с дрожью в голосе. – Никто не знает, что будет дальше.

– Однако ведь ты знаешь, для чего она это делает, а значит, это уже не может причинить тебе зла, – сказал ей Кирсанов. – Слушай, пошли, развлечёмся, мне интересно посмотреть, как будут обувать этих денежных мешков.

– Ага, – фыркнула Наоми с недовольным видом. – Там, где деньги предлагается платить не сиротам или больным деньгам, а вкладывать в перспективные проекты. До какого абсурда можно дойти в погоне за деньгами и властью.

– Надеюсь, ты кроме меня никому на борту лайнера не выскажешь эту искрометную мысль!.. – Кирсанов снова вошёл в образ владельца транспортной компании и хотел до мелочей отшлифовать свои способности к перевоплощению.

Наоми уставила застывший взгляд на океан, пока Снорри, пофыркивая, обнюхивал палубу.

– Я тоже хочу пойти на этот аукцион, – сказала девушка, удивившемуся Кирсанову. – Мне почему-то кажется, что там произойдёт что-то очень важное! Не могу объяснить словами, но меня туда просто тянет какая-то невидимая сила!.. – Наоми с виноватым видом посмотрела на Андрея, пытаясь вызвать понимание.

Кирсанов засмеялся в ответ.

– Ну, если речь идёт о «невидимой силе», то я не могу отказаться от этого!.. – молодой человек закатил глаза, пытаясь этим выражением лица отразить весь спектр недоумения.

* * *

Ночная темнота опустилась незаметно. На круизном лайнере зажглись огни – и палубные, и в каютах. Неяркими бликами они отражались на океанской глади, соединяясь в причудливый танец. Сияла огромная луна, будто дразнила смотрящих на неё пассажиров.

Гости в вечерних нарядах небольшими компаниями и поодиночке заходили внутрь зала, где организаторы благотворительного аукциона встречали их с приветливыми лицами. Эмили Дэвис сидела в первом ряду в окружении своих поклонников. По всей видимости, эти молодые люди собирались активно участвовать в мероприятии, потому что у них был слишком возбуждённый вид, словно сейчас должен был появиться какой-нибудь мифический персонаж. Кругом были выставлены камеры – аукцион транслировался через IPTV, наподобие гала-шоу. Организаторы сделали верный ход, пригласив сюда многих знаменитостей: кто-то был из ветхой аристократии любителей старинных аукционных домов, на глаза попались два-три известных представителя Голливуда… Кирсанов усмехнулся. Пожалуй, надо бы рассекретить свой образ ведомства плаща и кинжала, тогда ажиотаж будет ещё выше.

Составить план Кирсанов не успел. Едва они с Наоми вошли в зал, их перехватил подошедший капитан Гилмор, то ли из вежливости, то ли из опасения, что Наоми снова сцепиться с Эмили.

– Как вам круиз? – поинтересовался капитан. – Вижу, что вы тоже решили присоединиться к нашему аукциону?

– Да, – сказал Андрей. – Я считаю, что это правильное дело, поэтому уговорил мою кузину зарыть топор войны, – молодой человек рассмеялся. – Знаете, эти девчачьи склоки.

– Понимаю, – улыбнулся капитан.

К беседующим подошёл венчурный финансист Джордж Дориотт.

– Прекрасный вечер, капитан, – заявил он с ходу. – Вижу заголовки газет «Благотворительный круиз Титаника, чтобы спасти планету». Вас не будет шокировать такое название?

Капитан Гилмор рассмеялся и похлопал Дориотта по плечу.

– Я смотрел погоду, – сказал он. – Никаких айсбергов возле штата Мэн не предвидится. Мы договорились с небесной канцелярией.

– А как дела с аукционом? – подала голос Наоми, очевидно, решившая нивелировать заинтересованностью свою вчерашнюю психопатию. – Удастся в результате собрать деньги на новые экологические программы?

– Думаю, да, – сказал Дориотт. – У нас много пожертвований. Как один из организаторов аукциона, я рад, что вы здесь. Уверен, что вчерашнее недоразумение в прошлом.

Наоми вымученно улыбнулась.

– Да, конечно, – сказала она. – Вчера я была сама не своя. Должно быть, акклиматизация. Знаете, эта наша небольшая экскурсия даст мне возможность рассказать о стоящем деле. А вы развели такую бурную деятельность вместе с… – Наоми бросила взгляд на Эмили, – с мисс Дэвис.

– О да, привлекать людей – это она умеет, – заметил Дориотт. – Мне пора готовить приветственную речь. Прошу прощения.

Мужчина кивнул гостям и отошёл в сторону, Кирсанов не проследил куда. Его больше занимала перемена в Наоми.

– Кто ты, пришелец? – изумлённо спросил он. – Куда ты дела мою настоящую кузину?

– Я всегда настоящая, – весело бросила Наоми, танцуя под музыку. – А все остальное так, правила игры.

Девушка взяла Кирсанова за руку и потащила занимать места. Её странное поведение насторожило Кирсанова. Или девушка чего-то боялась, а посему решила кислотно оторваться, или что-то затевала.

Молодой человек, не глядя на стюарда, показал свой билет и получил каталог. Их с Наоми места были возле места стартапера Эрика Шеруина, который увлечённо писал какие-то цифры в лежащем на его колене блокноте и всё время оглядывался по сторонам. Рядом с ним сидела известная ирландская актриса Шивон Кин.

До Кирсанова долетели обрывки разговора.

– Я читала в Таймс статью одного умника, Джона Ривеллиса, – шептала на ухо стартаперу актриса. – Он провёл целое исследование о штормах, не как о природном явлении, а что это всё некие климатические диверсии. Интересно, как только редакторы пропустили эту инфу?.. – в голосе Кин звучала неприязнь к кудесникам пера, которые ради сенсации всегда были готовы касаться даже не самых безопасных тем.

– Вот и я об этом, – заявил собеседнице Шеруин. – Раз такое пишут, значит, не такие уж всесильные эти тайные общества. Но вот если этот самый Эдвард Ривеллис будет давать опровержение про климатическое оружие, тогда…

Кирсанов отстранился от светской болтовни и забыл про говоривших, рассматривая зал, который был отделан в духе старых времён, даже ароматы постарались организовать соответствующие. Площадь размером с теннисный корт освещали две большие люстры, изливавшие тёплый свет энергосберегающих ламп сверху. Разнообразные картины и гобелены были развешаны по оливково-зелёным стенам. Тёмный паркет с причудливым узором – идеальное место для вальса.

Гостей, впрочем, интересовал не зал, а тонкая фигура темнокожей девушки-аукционера, любезно представленной Эмили Дэвис и Джорджем Дориоттом во время их приветственной речи, сосредоточенной на важности спасения экологии для будущих поколений. Чистая земля для чистых людей – таков был их лозунг.

Эва Тейшера, та самая девушка-аукционист, была с островов Кабо-Кабо. Восторженным голосом с лёгким португальским акцентом она объявляла с деревянной приподнятой кафедры лоты о торгах и активно жестикулировала руками, что несколько не соответствовало консервативному антуражу. Видно, новые времена вносили свои коррективы и мир аукционов.

Восклицания островитянки Кирсанов слушал вполуха.

– Двадцать тысяч долларов! – оживлённо щебетала девушка-аукционист. – Двадцать пять! – Последовала пауза, взгляд на кого-то в центре. – Против вас, сэр, – поднялся каталог, – тридцать тысяч. Предложено тридцать тысяч.

Девушка-аукционист продолжала возбуждённо объявлять. Бесстрастные же участники сигнализировали о своих ставках.

– Что продается? – светским тоном осведомился Кирсанов у Шеруина.

– Номер сорок четвёртый, – ответил стартапер. – Эскиз картины Янкилевского. Мы планировали выручить тридцать пять. Я дошёл до двадцати пяти. Люблю нонконформистов, но тот сценарист из Netflix поднял до тридцати. Я думаю, это уже финал.

И действительно, торги остановились на тридцати. Один из стюардов поспешил по проходу к покупателю, чтобы подтвердить его личность.

– Я разочарована, – сказала Наоми. – Если хочешь кому-то помочь, то лучше прямо давать в руки нуждающимся, а не через в фонды.

– Никогда не был на аукционах до этого. Я всегда думал, что всё будет проходить как в старых фильмах, ну, знаешь: оживлённые торги, последний шанс для конкурента…

– Вы можете встретить такое у нас в Ирландии, – отозвалась Шивон Кин. – Но здесь… нет. Тут всё рафинированно и с определенной целью.

– Жаль, – сказал Кирсанов. – Страстей было бы больше.

– О, страсти будут! – заверил его Шеруин. – Сейчас мы дойдём до главного лота.

Стюард благоговейно разместил на чёрном бархатном подносе круглую деревянную коробочку.

– Номер сорок пять! – объявила Тейшера. – Священная реликвия христиан, гонимых из Восточной Европы и нашедших прибежище при дворе кастильской королевы Изабеллы в конце пятнадцатого, начале шестнадцатого веков. Алый рубин в форме дождевой капли. По преданиям, данная реликвия обладает силой одухотворения и наделена созидательной силой. Во всем мире подобных реликвий более не осталось.

Кирсанов округлил глаза. Камень христиан, которые нашли прибежище у кастильской королевы Изабеллы? Но позвольте… это что же, один из тех камней, про которые ему и Ксении рассказывала Кристина Левонова?

– Камень из священного Креста, относящегося к коллекции самой королевы Изабеллы Кастильской, – пояснил Шеруин. – Долгое время считался утерянным. Но недавно его владелец объявил после публичного проведения экспертизы на подлинность, что не желает держать такую ценность в своих запасниках. Он по понятным причинам пожелал остаться инкогнито.

Вот сейчас Кирсанов пожалел, что у него нет денег. Не то, чтобы он верил во все эти легенды, но раз уж выпал такой случай…

– Камень! – заявила вдруг Наоми. – Он должен стать моим!

Кирсанов удивлённо посмотрел на неё. Наоми ли это говорит? Вне всяких сомнений, это говорила Наоми. Она заворожённо смотрела на открытую коробочку, в которой блестел в свете ламп красный камень.

– Великий боже, тебе-то он зачем? – улыбнулся Кирсанов. – Я вот знаю девушку, которая…

Он осёкся, понимая, что на него не обращают внимания. Камень словно загипнотизировал Наоми.

В это время из динамика по громкой связи «Посейдона-3» раздался взволнованный голос старшего помощника:

– Капитану, просьба явиться на мостик! Повторяю, капитану! Просьба срочно прибыть в рубку! Код «Эхо»!

Кирсанов увидел, как со второго ряда поднялся Гилмор и, водрузив на голову с проплешинами фуражку, энергичным шагом вышел из зала. По военной службе Андрей знал, что команда «Эхо» означает возможность столкновения и готовность к маневрированию. Повернув голову, Кирсанов увидел капитана, активно что-то объяснявшего жестами одному из офицеров.

– Я возьму в баре шампанское, – сказал он спутнице. – Тебе принести?

– Хорошо!.. – автоматически ответила Наоми, полностью поглощённая разыгрываемым лотом.

– Если что, встретимся за ужином!.. – тихо повторил Кирсанов, пытаясь зафиксировать в голове Наоми эту мысль.

– Да-да!.. – девушка во все глаза смотрела на световые блики, отражаемые гранями магического минерала.

Оставив её, Кирсанов быстрым шагом отправился вслед за капитаном и, догнав его на пороге ходовой рубки, осторожно прошмыгнул за ним.

– Мистер Макконнелл, докладывайте! – приказал капитан.

– Огромная водяная воронка, сэр, – дрожащим голосом произнёс старший помощник, – возникло цунами. Оно движется на нас.

– Святая дева, какая огромная волна! – прошептал капитан. – Можно понять, что вызвало воронку?

– Никак нет, сэр, – покачал головой старший помощник. – Мы видели огромный столп света, как будто луч пронзил воду. На секунду наши сонары ослепли, а потом мы увидели это…

– Мы успеем его обогнать? – спросил капитан.

– Нет, – выдохнул старший помощник – Волна накроет нас в любой момент, и она победит.

Кирсанов посмотрел в иллюминатор и, к своему ужасу, увидел огромную чёрную волну, стеной несущуюся на лайнер.

– Срочный сигнал тревоги! – скомандовал Гилмор – Пассажирам на аварийные шлюпки!

Старший помощник рванул аварийную кнопку и помчался вон из рубки, не обратив никакого внимания на Кирсанова.

– Наоми! – воскликнул молодой человек и побежал следом.

Он не успел добежать до первой переборки, как на корпус обрушилась всепоглощающая волна. Удар был такой силы, что лайнер не только получил аварийный крен, но и стал разламываться на части. Скрежет металла и пластиковой обшивки, вспышки и треск электрических разрядов в местах разрыва кабелей, крики людей и шум поступающей внутрь корпуса воды наполнили собой пространство.

Кирсанов выставил вперёд левую руку, и его подбросило в воздух – сработал встроенный в часы магнит и прикрепил его к переборке потолка, который стремительно становился полом. Лайнер перевернуло.

Неожиданно всё стихло и погас свет. Потом что-то заискрило и свет вновь включился, только теперь постоянно мигающий. Кирсанов открепил магниты и поднялся на…потолке.

– М-да, – пробормотал он в пространство. – Вот чего не хватало Джеку Доусону – магнитов из нашей лаборатории. Величайшей трагедии бы не случилось.

Сзади послышалось знакомое до боли фырканье, и появился Снорри – грязный, с клочьями вырванной шерсти. Кот громко завыл.

– Да-да, – протянул Кирсанов. – Я принимаю теперь твои возражения по поводу морских путешествий. Если доберёмся до берега, можешь подать на меня в суд. Но мы ещё не там, поэтому скажи, где Наоми. Нужно убираться отсюда, пока не набралась вода.

– Мяв, – ответил Снорри и стремглав бросился по потолку вдоль того, что раньше было коридорами.

Через трещины стремительно лилась вода, и отсеки были полузатоплены. Везде искрило и дымило. Мимо проплывали тела пассажиров. Им уже нельзя было никак помочь. Снорри, ничем не брезгуя, перепрыгивал с одного тела на другое, чтобы добраться до лестницы.

Бальный зал был несколькими уровнями ниже, то есть теперь выше. Приходилось карабкаться по перилам, но зато на этих уровнях не было воды. Тут добраться получилось легко, только дверь пришлось выносить с ноги. Кто же такой умный её закрыл-то, а?

В бальном зале царил форменный бардак. Картины валялись, сорванные со стен, кадки с цветами были разбиты. Кирсанов ступал по остаткам битой посуды и аукционных товаров. Пассажиры приводили себя в порядок. Кто-то стонал. Кирсанов заметил тело Джорджа Дориотта со сломанной шеей и застывшим взглядом, а рядом…

Наоми и Эмили Дэвис барахтались на полу, сцепившись в яростной схватке! Одна пыталась у другой что-то выхватить. Причём девушки были так увлечены собственным противостоянием, что перестали обращать внимание на происходящее рядом.

Кирсанов, почему-то догадываясь, что так могло повлиять, подбежал и стал разнимать дерущихся девиц.

– А ну прекратите! – закричал он – Лайнер перевернулся. Мы все утонем, если не выберемся!

– О нет! – безумным тоном вскрикнула Эмили. – Она украла то, что я выиграла. Этот камень должен быть моим… Отдай его мне!

– Да угомонитесь обе! – вскричал Кирсанов. – Доберёмся до берега. Там сколько угодно деритесь. Сейчас на это нет времени!

Растащив девиц, Кирсанов встал на обломки погубленного рояля и призвал оставшихся в живых пассажиров к вниманию, громко хлопая ладонями.

– Внимание! – закричал он. – Я буду краток. Времени у нас мало. Судно перевернулось. Я знаю, что вы напуганы, но нам нужно выбираться. Капитан и старший помощник погибли. Волна ударила прямо в рубку, у них не было и шанса. У нас есть только один способ спастись – это добраться до днища лайнера, поднимаясь по отсекам, уровень за уровнем, пока не доберёмся до днища. Оттуда мы сможем послать аварийный сигнал.

– Кто вы такой, чтобы тут командовать? – спросил Шеруин. – Может, дождёмся спасателей? Не думаю, что стоит доверять кому-то из транспортной компании.

Кирсанов на секунду замялся, стоит ли говорить правду. Да ладно, тут не до церемоний.

– Меня зовут Андрей Кирсанов, я офицер главного разведывательного управления Великоруссии, – веско сказал молодой человек. – Я не командую. Я предлагаю вам спастись. Оставшись здесь, мы просто утонем!

Пассажиры приняли самое возбужденное состояние и стали оживлённо галдеть, словно чайки на скале.

– Говори уже! – отозвался один из пассажиров, увидев в спокойном молодом человеке с уверенным взглядом островок надежды. – Тише всем!

А через минуту количество способных хотя бы просто внимать информации перевалило критическую отметку. Таким образом, продолжавшие сеять панику и истерию пассажиры, оставшись в меньшинстве, также вынуждены были слушать потенциального лидера.

– Сейчас шанс на наше спасение зависит в первую очередь от организованности! – Андрей крепко держал за руку Наоми, которая пыталась от него напитаться уверенностью и молча кивала головой в знак согласия.

– Что нужно делать?! – подал голос крепкий мужчина из дальнего угла зала.

– Да, куда будем выбираться?.. – подхватил другой, стоящий за спиной Андрея.

– Смотрите!.. Лайнер после удара волны перевернулся!.. – Кирсанов обвёл всех взглядом, пытаясь наладить вербальный контакт с каждым из присутствующих, после чего продолжил громким голосом. – Поэтому верхние палубы стали нижними! Вы должны это постоянно помнить, когда будем выбираться отсюда!..

– Это ясно! Что дальше!.. – послышались и мужские, и женские голоса с разных сторон.

– Каждый из вас должен запомнить тех, кто будет идти впереди и сзади. Это нужно для того, чтобы сохранять порядок и возможность прийти на помощь при необходимости! Это ясно? – в голосе молодого человека появилась твердость и уверенность.

– Понятно, дальше! – Эва Тейшера из дальнего угла становилась явным помощником в арьергарде формирующейся колонны.

– Пойдём друг за другом, потому что впереди нас будут ждать узкие проходы через разломы в корпусе! – Кирсанов мысленно представил первые метры маршрута. – Чтобы выбраться из ловушки, в которую мы попали, нужно обязательно двигаться наружу!

Последнюю фразу Андрей сказал для той части аудитории, которая еще недавно считала необходимым оставаться здесь и ожидать прибытия спасателей.

– Очень скоро этот отсек потеряет плавучесть из-за множества пробоин и поступления воды внутрь! Важно без паники выбираться на верх, которым стало днище и нижние палубы. Там мы все вместе найдём отверстие, позволяющее нам преодолеть обшивку и оказаться на открытом воздухе. – Молодой человек уже поймал волну доверия, и в его голосе исчезли все сомнения.

– Ты слишком скор на такие решения! – вдруг высказал своё мнение стоящий поблизости Шеруин.

– Что вы предлагаете? – громко спросила Наоми, посчитавшая, что должна дать отпор такого рода логике, нарушающей прежнюю договоренность.

– Все это нереально и приведёт нас к неминуемой гибели. Сейчас нужно ждать команды капитана, который организовал спасательную операцию. Только он в состоянии вызволить нас отсюда. А все эти жалкие потуги самостоятельно выбраться отсюда очень похожи на агонию. – Шеруин говорил уверенным голосом, что заставило некоторых вновь переменить решение и поддержать идею с ожиданием внешней помощи.

– Вы что, не понимаете, что здесь скоро будет вода и эта часть судна просто утонет вместе с вами?! – Кирсанов с гневом смотрел на молодого мужчину, который внёс разлад в установившийся порядок.

– У нас достаточно времени, чтобы дождаться спасения! Вы же чувствуете, что судно уверенно держится на плаву, а воздуха здесь нам тоже хватит! – говоривший забрался на какой-то обломок мебели и старался перекричать и Кирсанова, и другие посторонние шумы.

По всей видимости, он действительно считал, что здесь самое безопасное место, а потому все слова Кирсанова воспринимал в качестве мнения дилетанта.

Возможно, перепалка между представителями двух полярных мнений могла бы ещё продолжаться достаточно долго, что привело бы к фатальному исходу. Однако в это время раздался мощный взрыв, сотрясший весь корпус. Последовавший за этим скрежет металла и образование растущего крена стали свидетельствовать о том, что равновесное состояние корпуса снова было нарушено, и внутрь хлынули новые потоки забортной воды.

– Господа, я лично видел, как капитана в первый же миг удара цунами смыло с верхней палубы. К сожалению, он погиб. И с этой стороны нам нечего ждать. Наше спасение зависит только от нас самих! – в голосе Кирсанова появилось лёгкое раздражение, которое свидетельствовало о том, что он может даже оказать силовое давление на Шеруина, наводящего смуту.

Тот снова поспешил возразить, но тут со стороны проломил стену и ударил мощный поток воды. Стремительный водопад хлестнул вниз с лестницы. За доли секунды он стал слишком сильным, чтобы выдержать его напор. Посыпались искры, и погас свет. Прозвучало несколько предсмертных криков боли.

– Ну, что?! – Для полного согласия Кирсанову требовалось получить подтверждение. – Теперь вы тоже будете настаивать на том, чтобы остаться здесь до самого конца? Точно мы не окажемся на дне уже через какие-нибудь полчаса?

– Хорош болтать! Кто готов выбираться, следует за ним!.. – Шивон Кин нетерпеливо махнула в сторону возвышавшегося над всеми Кирсанова. – А остальные пусть ждут светопреставления!..

Никто больше не спорил. Шеруин и ещё несколько молодых людей тоже стали помогать подниматься немногим оставшимся в живых пассажирам забираться на верхний уровень, подальше от наступающей воды. Они стали сдвигать стулья, комоды, какие-то деревянные панели, пытаясь соорудить из них лестницу. Подъём был не надёжен, но делать другой было не из чего и некогда, ещё один удар воды – и тут всё будет кончено.

Наоми подошла к импровизированной лестнице и хотела подняться, но Эмили влезла вперёд, протягивая руки к Шеруину.

– Я следующая! – нервно сказала девушка.

Наоми только фыркнула и пропустила Шивон Кин, не желая быть рядом с блогершей. Только после того, как актриса поднялась, девушка влезла на узкий дверной косяк.

Дверь, по счастью, не заклинило, и пассажиры стали исчезать в коридоре лайнера.

Кирсанов оглядел разрушенный зал. Тут уже не было никого, кому можно было ещё помочь.

– Снорри, вперёд! – сказал молодой человек. – Веди нас!

Кот ловко прыгнул на дверной косяк и побежал вдоль по коридору. Его присутствие было неоценимо, потому что кот изумительно чувствовал опасность и помогал пассажирам не встречаться с мокрыми оголенными проводами; он выбирал дорогу там, где было совсем немного воды даже для него.

Следующий коридор вел на камбуз. Узкое длинное помещение, заполненное паром, было завалено погубленной кухонной утварью, остатками еды, под которыми покоились тела поваров и официантов. Единственная дверь на выход была заблокирована.

– Кажется, наши дела, хуже, чем я думал, – заявил Кирсанов.

– Куда хуже, – сказал Шеруин, – я говорил, что надо пробиваться к шлюпкам, а не лезть наверх! Что теперь?

Кирсанов не знал, что теперь. Дверь, открывающая доступ к нижним палубам, была единственной надеждой. Молодой человек стал лихорадочно думать, куда идти дальше и как разблокировать дверь, но тут Снорри метнулся в сторону и громко завыл.

– Что там? – не понял Кирсанов.

– Да наверняка крысу почуял! – воскликнула Эмили. – Хороши мы, доверились типу, что разговаривает с котом.

Однако Снорри почуял не крысу, а выход. Это была котельная, которая соединялась трубами с отсеком двигателя. Именно оттуда шёл пар.

Кирсанов подбежал к коту и вылез в отверстие. Узкая лестница вела наверх, очевидно, в трюм. Оттуда тянуло ночным холодом. Вот оно, понял Кирсанов.

– Как думаешь, туда можно лезть? – спросил он.

Снорри громко мяукнул и вскарабкался по узкой лестнице наверх. Оттуда кот снова мяукнул. Наверное, это можно было расценить, как удовлетворение.

Но опять-таки другого варианта всё равно не было. Кирсанов влез обратно на камбуз.

Люди не находили себе места. Кто-то стонал, кто-то метался из стороны в сторону. Наоми тихо забилась в угол и остекленелыми глазами смотрела в одну точку.

– Так! – крикнул Кирсанов. – Снорри нашёл выход. Опасный, но выход. Это труба котельной. Там лестница на следующий уровень.

– Снорри нашёл? – воскликнул Шеруин. – Мы говорим о коте?

Кирсанов устало вздохнул.

– Да! – зло воскликнула за него Наоми. – Пусть это кот. Вы же тут все за права животных или уже нет? Если кот туда полез, значит, не чувствует опасности. Вам ясно?! И мы полезем туда!

Её окрик как будто отрезвил людей. Всё шушуканья немедленно смолкли, и пассажиры гуськом, по одному, стали пролезать в люк. Кирсанов контролировал подъём по шахте. На перемены настроения Наоми он перестал обращать внимание. Толку с того. Он потом разберётся с этим, если, конечно, у них будет это «потом».

* * *

Информация – ключ ко всему. Узнайте всё о ваших врагах, и вы можете сделать из них союзников, узнайте всё о ваших друзьях, и поймёте, что они-то как раз вам и не друзья. А ещё информация – это власть, с помощью которой ты можешь манипулировать или уничтожить как друзей, так и врагов. И это власть всегда только твоя, потому что ты решаешь, как именно распоряжаться информацией и когда ей воспользоваться.

Юрий Меньшиков мысленно улыбнулся своим размышлениям. Именно поэтому он всегда и искал людей, у которых можно было её получить, информацию, и всегда получал её от тех, кого мало кто мог заставить говорить. А он всегда мог. Его маска была вылеплена давно и многократно проверена в реальных ситуациях. Чтобы разговорить одних, нужны были угрозы или шантаж, чтобы разговорить других – искусное соблазнение.

Вот как сейчас, когда он наслаждался тёплой смуглой кожей Джаны Андраде – правой руки лидера «Зелёного фронта». Благодаря такому сладострастному сбору информации Меньшиков мог знать куда больше того, что написано об их движении в базах данных любой разведки, вкупе с тем, что сам получал удовольствие. Соблазнение всегда работало лучше, чем принуждение. Иначе и быть не могло, именно по этому принципу гордая и независимая Джана рядом с ним превращалась в хрупкую девчонку, алкающую мужскую силу. Он умел играть с ней так, чтобы получить удовольствие, информацию, и так, чтобы его обглоданный рыбами труп не нашли во время прилива. Опытный разведчик всегда должен был уметь учитывать все три эти возможности. В мире всё всегда определялось пропорциями, и Меньшиков долго учился, чтобы уметь чётко взвешивать и высчитывать.

Благодаря своим более мелким источникам Меньшиков был в курсе, что Джана и её ребята приторговывают контрабандой, так что небольшая протекция со стороны Меньшикова в виде прикормленного им начальника грузового порта позволила иметь доступ и к делам «Зелёного фронта», и к телу прекрасной креолки.

Правда, сегодня она была более нервной, чем обычно и, казалось, совсем не получала удовольствия.

– Я говорила сегодня с капитанами, – сказала креолка, натягивая майку. – Они согласны с тобой встретиться и перетереть о твоём деле, но им не нравится делать это без Сортудо.

Меньшиков поднялся с кровати и приобнял креолку за плечи, поглаживая её волосы.

– Выхода нет. Время упустим, сорвём дело, – сказал Меньшиков. – А что до Сортудо…Он прежде всего политик. Ему личный пиар важнее общих целей. Если было бы по-другому, вряд ли бы он умчался в Штаты, да ещё вместе с политконсультантом, с которой знаком без году неделя. Он кинет вас, как только вы перестанете быть для него полезны. Вот и донеси это до капитанов. Они сразу изменят мнение.

Джана резко повернула голову.

– Почему ты так решил? – спросила она. – Уверенность или данные?

– Назовём это интуицией, – хищно улыбнулся Меньшиков. – Чуть более быстрой обработкой данных мозгом, – мужчина потянулся за бутылкой рома и плеснул напиток в стакан. Выпил. – Сортудо не хочет войны с Коэнтрау. Он осторожен и щепетилен. Он думает решить все проблемы переговорами и привлечением внимания международной общественности. Но он забывает, что нельзя приготовить яичницу, не разбив яйца. Нужно быть жестоким, чтобы выжить. Власть – это способность пролить кровь не только твоего врага, но и друга. Гуманистам во власти не место. От них одна демагогия.

Джана прищурилась.

– К чему ты ведёшь? – поинтересовалась она.

– Не только Сортудо, с его парламентской возней, может рулить флотом «Зелёного фронта» здесь, а тот, у кого реальные дела за плечами. Успех в деле, которое я предлагаю совершить вам, уничтожит Коэнтрау, и оно как раз требует ваших несравненных талантов. Тем более после того, что произошло в ООН, – бесстрастно проговорил Меньшиков.

– Мы этого не совершали! – с жаром воскликнула Джана.

Меньшикову нравилась её резкость, во всех случаях, что бы она ни делала, что бы ни говорила, стиль не менялся. Будет даже жаль, если её сотрудничество больше не понадобится в дальнейшем. Подумав секунду, он добавил про себя: «если» вполне можно исключить.

– Но все в это верят, – заметил Меньшиков. – Так почему же не обратить их ложь в вашу правду и не показать вашу реальную силу? В конце концов, то, что предлагаю я – это разборка с плохими ребятами, больше ничего.

Джана запустила пальцы в свои красивые волосы.

– И потом, когда игра сыграна, поздно махать кулаками, – продолжил офицер. – Ты покажешь себя лидером и перед другими ячейками тоже.

– Зачем? – спросила Джана.

– Это будет полезно, – заметил Меньшиков. – Скоро большая драка. Одни затихарятся до разбора, а другие будут рвать. Особенно тяжко здесь, на Юге, придётся тем, кому до зарезу нужно торговать с Севером. Им нужны деньги, Северу – товары. И те, и другие будут сулить горы золотые каждому, кто успеет воспользоваться ситуацией и застолбит себе место. Важно успеть до разбора.

Джана ощерилась и вырвалась из рук мужчины.

– Я плевать хотела на глобальную политику, – сказала она. – Но не надо принимать меня за торговца тунцом. То обстоятельство, что меня мотает по всему океану, ещё вовсе не означает, что я не прислушиваюсь к фоновым шумам. Место застолбить нужно Московску, а нас вы хотите использовать как ручных каперов. Я права?

Меньшиков покачал головой.

– Слишком изощрённый мозг для такой головки, – осклабился мужчина. – Но ты не права. Видишь ли, у нас достаточно кораблей, чтобы контролировать весь этот сектор, даже если Коэнтрау разорвёт с нами соглашение. На этом континенте много стран, которые предоставят нам свою территорию.

– Тогда зачем? – Джана не успокаивалась.

Вот теперь время настало для ключевого момента.

– Что, если я скажу тебе, что Сортудо ведёт переговоры с вице-президентом Ричмондом? – заявил Меньшиков веским тоном. – Сортудо встречался с его женой Мией. Они обсуждали смену власти в стране в обмен на инвестиции со стороны подконтрольных Ричмонду компаний.

– Не может быть! – поразилась Джана. – Сортудо предупредил бы меня!

Доказательства лучше любых слов. Подобно фокуснику Меньшиков вытащил конверт из кармана своего пиджака.

– Посмотри, – сказал он. – Как видишь, о некоторых действиях Сортудо не докладывает тебе.

Джана с жадностью голодного узника стала перебирать искусно сделанные фотографии.

– Предатель… – прошипела она. – Я знала, что вокруг него не просто так вертится эта… Кристина де Леон.

– Думаю, что теперь у тебя есть необходимый аргумент, чтобы оправдать отсутствие согласия Сортудо на акцию.

Джана кивнула. Её глаза горели огнём обиды.

– Пусть так, – сказала она. – Я созову капитанов ещё раз. Да, теперь мне есть что им предъявить. Но всё равно будут несогласные.

– Это не твои проблемы, – сказал Меньшиков. – Мне достаточно встретиться с ними. Уверяю, что я найду необходимые слова, которые позволят выполнить дело и не подставят тебя. Просто представь меня.

Джана рухнула на кровать. Снова резкая перемена настроения, от холодной ярости до психического опустошения. Такие идейные люди всегда идеально годились для вербовки.

– Ты знаешь, у меня какое-то пакостное чувство от этого дела, – сказала она. – Не выстраивается оно у меня. На другие дела как-то спокойнее шла. Устала, наверное.

Меньшиков лёг рядом.

– Мы все устали, милая, – сказал он. – Но нельзя отступать перед тем, что неизбежно. Если драка неизбежна, то бей первым. Нужно получить то, что само идёт в руки. Вот сделаем это дело и… Но для этого мне нужны твои капитаны, понимаешь, твои капитаны. Не обойдусь я без них. Свои мне не помогут, они, знаешь, тоже хотят выиграть не воюя. А я так не могу.

– Всё-таки не знаю, как мне сказать им про шашни Сортудо с Ричмондом, – пробормотала Джана. – Нужна же легенда, откуда я про это узнала.

– Это нетрудно придумать, – ответил ей Меньшиков. – Ты срочно собёрешь капитанов и скажешь под большим секретом, что Сортудо заручился помощью Джаспера Ричмонда и людей из его команды, испугавшись за свою политическую карьеру после акции в ООН, можешь сказать, что это была его собственная инициатива. Объяснишь, сколь опасно может быть для региона присутствие этих людей. Попробуй сыграть на их ревности к Сортудо. Ведь не может же быть так, что все до одного ему преданы. Подкрепи это тем, что его информация в последнее время не была точна и что только благодаря их мастерству акции удавались.

– Я поняла, – глухо ответила Джана.

– Твоя задача, – кивнул Меньшиков, – до моего разговора с ними представить дело таким образом, чтобы у них не было иного варианта, кроме как рассмотреть моей план. Остальное моё дело.

Джана встала с кровати. Быстро натянула брюки и военные боты.

– Хорошо, – сказала она. – Ты должен ждать у четвёртого пирса, через два часа, – девушка выжидательно посмотрела на любовника. – Есть ещё что-то?

Меньшиков кивнул. Нужно же и служебные поручения выполнять, иногда.

– Есть, – сказал он и, порывшись в карманах, протянул согнутый тетрадный листок, на котором было что-то выведено ручкой. – Мне надо всё по этому имени. Ты же следишь за информационным шумом?

– Эта та, которая завалила Карлуша? – спросила креолка. – Она не у нас. Это точно.

С некоторой точки зрения этот ответ можно было принять за иронию.

– Мне надо знать, где она, – сказал Меньшиков. – Идеальным вариантом будет, если она как раз окажется у вас.

– Ну, нет! – фыркнула Джана. – Связываться с ней после того, что показывали в новостях?

Меньшиков не смог подавить наглой ухмылки.

– Неужели ты веришь новостям, детка? – сыронизировал мужчина. – Недавно в них были интересные сведения о тебе и твоих соратниках.

Джана послала ухмылку в ответ.

– Даже если там наврали всё, – проговорила креолка, – я знаю такой тип людей, поверь. Она из любого парня вначале сделает решето, а потом согласится пойти с ним выпить.

– Может, ты знаешь типы людей, но ты плохо разбираешься в психологии, – нетерпеливо поцокал языком Меньшиков. – Авалова загнана в угол. И да, от этого она опасна, потому что никому не верит. Никому не нужен провалившийся нелегал, да ещё со штампом «Сделано в ГРУ». Никому, кроме «Зелёного фронта». Так что она будет искать контактов с вашей конторой сама. Вот и приведи её ко мне.

Джана кивнула и ушла, не уточнив, зачем понадобилась Меньшикову беглая агентесса. Вот и хорошо. Честно говоря, ему было лень выдумывать для нее фальшивую причину.

Меньшиков бросил листок с фамилией в пепельницу и смотрел, как он быстро сгорает.

* * *

Путь вверх клаустрофобию не вызывал, а вот сгущающийся пар обжигал со всех сторон. Но мысль о том, что они наконец покинут чрево лайнера, заставлял людей упорно карабкаться наверх. Они уже потеряли одного – того сценариста из Netflix. Мужчина обжёг руки паром и с воплем свалился в огненную воду. Его тело прошил разряд тока, и из него повалил дым. Некоторое время обугленные останки плавали на поверхности, но скоро скрылись под толщей воды. Наоми с ужасом прижала ладони ко рту и стала карабкаться вверх быстрее. Следом поднялась Эва Тейшера. Шеруин встретил девушек сверху.

– Давай руку, – крикнул он поднимающемуся Кирсанову, тот схватился за мокрую ладонь и влез в люк.

– Признаю, твой план дал нам немного времени, – сказал стартапер. – Но что дальше?

– Дальше вперёд, – головой указал Кирсанов. – Чувствуете свежесть? Мы рядом с трюмом. Проделаем дыру в обшивке лайнера и вылезем на корпус.

– Что с того? – не поняла Эмили, взволнованно взмахивая руками. – У нас даже нет спасательных жилетов.

– Будем надеяться, что нас уже ищут, – ответил ей Кирсанов. – Наберёмся терпения.

За шахтой оказался ещё один небольшой коридор, заполненный паром. За ним ещё один люк. Мужчины поднатужились и приоткрыли его, открутив рычаг. Остальные протиснулись в него. Кирсанов прислушался. Вода шумела где-то внизу и ощутимо поднималась. Но время у них ещё было.

Кирсанов прошёл через люк и огляделся. Теперь они оказались в большом полутёмном помещении высотой в два этажа, в котором когда-то стояли автомобили. Закрепленные магнитами, они кривыми тенями свисали сверху. Зал был заполнен трубами различных типов, невероятным количеством мостиков, всяких переходов и, к их несказанной радости, стройной линии иллюминаторов, через которые лился лунный свет. По логике, уцелевшим нужно было забраться ещё выше по этим мостикам. Чем выше они будут, тем дольше будет подниматься вода. Кирсанов постарался объяснить эту нехитрую логику уставшим и обессиленным людям. Те обречённо подчинились.

– Стойте! – неожиданно воскликнула Наоми. – Смотрите, что это!?

Кирсанов повернул голову и посмотрел, куда показывает девушка. В дальнем углу находилась высокая камера с металлическими стенками – шкаф с аварийным оборудованием. Кирсанов подбежал к нему и разбил замок аварийным топориком. Из шкафа посыпалась всякая всячина.

– Хлам, – доложил Кирсанов, разбирая предметы. – Но есть несколько спасательных жилетов и ракетница. Если наступит критическая ситуация, будем делиться жилетами.

В этот раз Андрей полез первым. Снорри выл где-то наверху. Взобравшись на два пролёта мостиков выше, офицер обнаружил кота, отчаянно стучащего по стеклу иллюминатора.

– Что, брат, не помогут тут твои когти? – нервно усмехнулся Кирсанов, принимаясь за топор.

С нескольких ударов он раскроил стекло, ногами отбрасывая осколки. Иллюминатор был небольшого размера, но достаточного, чтобы туда можно было пролезть. Андрея сразу обдало ночным атлантическим холодом. Ничего более приятного он никогда не ощущал в жизни.

– Вперёд, лохматый, – пихнул Кирсанов Снорри. – Котов не только в дома первыми пускают.

Снорри протестующе взвизгнул, но пролез в отверстие. Его когти заскребли по металлу, но Снорри удержался. Значит, и человек может, заключил Кирсанов, прикидывая угол.

– Всем внимание! – крикнул он. – Вылезаем один за другим, по моей команде. Эва, вы первая!

Девушка-аукционист кивнула и полезла в люк. Следом Шеруин, потом ещё люди, чьих имён Кирсанов не знал. Молодой человек от усталости не считал, сколько их было.

– Вот уж никогда не думала, что буду благодарить разведку Великоруссии, – улыбнулась ему Шивон Кин, вылезая в люк.

– Обращайтесь, – усмехнулся в ответ Кирсанов. – Это наша работа – спасать мир.

В трюме остались теперь только он, Эмили и Наоми. Девушек Кирсанов пустил вперёд.

– Эй, сюда! – неожиданно услышал он чей-то крик.

Голоса Кирсанов не узнал и быстро вылез в иллюминатор. Стал озираться в поисках голоса и устало выдохнул, когда увидел, что к кораблю приближаются две оранжевые аварийные шлюпки. Матросы с лайнера махали им и светили фонарями.

– Мы думали, что вы погибли! – крикнул капитан Гилмор.

– Мы думали, что вы погибли, – ответил ему Кирсанов, чувствуя облегчение.

Матросы кинули со шлюпок спасательные верёвки и осторожно начали затягивать уцелевших на борт оранжевых катеров. Там было всё необходимое, чтобы выжить, а значит, их неприятности уже позади.

Ну, или почти позади… Внизу что-то загудело, и из чрева лайнера вырвался толстый огненный столб. Он разорвал трос, и Эмили вместе с Наоми полетели вниз, в толщу воды. Кирсанов попытался за что-то ухватиться, но обжёг руку и свалился следом. Падая, он увидел, как мимо с визгом летит Снорри.

Сгруппировавшись, Кирсанов нырнул в холодную воду, правда, не такую холодную, в какой плавали Джек Доусон и Роза Бьюкэйтер. Нет, чтобы ещё раз я поплыл куда-то на лайнере, выругался молодой человек.

– Наоми! – крикнул он, выплюнув воду.

Кирсанов услышал крик в воде и поплыл, активно работая руками. Здесь и акулы водились, между прочим.

Эмили и Наоми барахтались среди обломков и пытались зацепиться хотя бы за один.

– Пусти, ненормальная! – кричала Эмили. – Я не останусь тут в этой воде одна!

– Имей терпение, – отвечала Наоми. – Нужно найти что-то устойчивое, не мешай мне сосредоточиться!

– Ты понятия не имеешь что такое сосредоточение, замарашка! – Эмили отчаянно барахталась в воде. – Всегда так было. Ты всегда всё портила.

– Перестаньте! – воскликнул Кирсанов. – Мы ещё не пережили эту ночь, а вы готовы утопить друг друга.

– Спасибо, господин офицер, – испуганно отозвалась Эмили. – Без вас нам точно было не выбраться. Даже страшно представить, что было бы, если бы только она была.

– Я думаю, что теперь все благотворительные круизы будут проходить за что угодно, но только не в поддержку животных, – зло бросила Наоми. – Наша зелёная принцесса никогда не осмелится сесть на корабль.

– Да-да! – взвизгнула Эмили. – Смейся. Погоди до земли. И я всем расскажу, что ты ещё и грязная шпионка Великоруссии. Посмотрим, кто будет последним смеяться!

Ей было просто страшно, понял Кирсанов. Это был обычный страх за свою жизнь. Он научился не обращать внимания на такие быстротечные приступы.

Только Наоми думала по-другому.

Сколько насмешек и издевательств я терпела от неё, проносилось в голове девушки, и вот она полностью сейчас в моей власти. Но она по-прежнему мне мешает. Она мешает мне спастись. Неожиданно карман куртки стал наливаться тяжестью. Наоми вспомнила, что она туда положила выигранный рубин. Честно выигранный. Как Эмили может на него претендовать? Я выиграла этот камень и оставлю его себе. И какой-то внутренний голос шептал, какая-то другая Наоми, которая спала до того момента, проснулась и сказала: «Сделай, что хочешь. Не противься своим эмоциям».

Чёрная вода. Всего лишь одно неосторожное, случайное движение рукой. Локоть выставился вперёд. Вскрик – и ты видишь, как Эмили Дэвис теряет опору. Её лицо искажает гримаса ужаса. Всего лишь секунда. Ты протягиваешь руку, пытаясь ухватить её, но поздно – Эмили исчезает в бушующей от вырывающихся на поверхность из погружающегося под воду корпуса «Посейдона-3» огромных воздушных пузырей.

– Нееет! – закричала Наоми, понимая, что произошло. – НЕЕЕТ! Эмили!

Но миг уже пройден. Все уже совершилось.

Кирсанов, наблюдавший эту секундную картину, быстро подплыл к Наоми, закрывая её собой.

– Что я наделала!? – рыдала девушка. – Это… это не я!

– Успокойся! – воскликнул молодой человек. – Это не ты. Не ты. Она сама соскользнула. Я видел.

Кирсанов ничего не видел, кроме тонущей Эмили. Но он убедил себя в том, что девушка соскользнула сама.

– Она была… Она так ненавидела меня, – всхлипывала Наоми. – А теперь её нет. Это ужасно!

Водовороты усилились, поскольку пароход стал быстрее уходить под воду, разваливаться на части. Приходилось прилагать массу усилий, чтобы не оставаться на месте, а плыть, и приходилось не обращать внимания на крики людей, оставшихся на борту. Кто-то, может, и спасся на шлюпках, но в окружающей темноте, прорезаемой всполохами непогоды и остаточным светом погружающихся под воду прожекторов с парохода, было не понять. И наверняка были ещё люди, запертые в самом пароходе. Сейчас, наверное, уже погибшие от второго взрыва.

Молодым людям казалось, что они в относительной безопасности, прижавшись друг к другу в центре обломка, стараясь быть как можно дальше от воды – но ровно до того момента, как Кирсанов посмотрел на горизонт, и молча показал на него рукой. Наоми не удержалась от вскрика. С той стороны шла волна, наверное, ещё больше, чем прежде. А лайнер тем временем окончательно ушёл под воду и потому не было вообще никакой преграды между стихией и импровизированным плотом…

Кирсанов и Наоми, не сговариваясь, принялись руками грести, пытаясь сдвинуть с места обломок, не обращая внимание на акул, не желая думать, что их попытки тщетны. Они ни за что не успеют добраться до берега, который темнел далеко вперёди. Волна придёт быстрее. И потому, не говоря ни слова, они бросили бесполезную затею и прижались друг к другу ещё плотнее. Чтобы не потеряться, если получится. А потом волна ударила по обломку и по людям, подхватила их, беспомощных и задыхающихся, и понесла…

* * *

Щеголяя рваными шрапнельными ранами, которых у него не должно быть исходя из классификации, лоцманское судно «Уида» неторопливо шло вдоль берега одного из мелких остров. По данным портовых служб, оно сейчас занималось инспекцией выставленных на неё поплавков, отмечающих мели и скалы.

Однако ни одна душа в этих портовых служб не знала, что в действительности сейчас на борту «Уиды» были вовсе не заградительные буи, а не менее десяти капитанов разных других судов, яхт и катеров. Общество самое что ни на есть разношёрстное. Люди разных полов, национальностей, возрастов, одетые преимущественно во всякую военную, рабочую одежду, а то вовсе в каких-то лохмотьях. Наружность у них была под стать одежде и не слишком доброжелательная. У кого-то голова была забинтована, кто-то был лишь с одной биологической рукой, а смуглая кожа ещё одного, покрытая густой растительностью, представляла один большой синяк. Опытные морские волки, за голову каждого из них правительства, которые считали «Зелёный фронт» террористами, сулили огромные награды.

Люди негромко переговаривались между собой, но все почти одновременно замолчали, когда на дверной панели кают-компании загорелся индикатор приближающегося судна. Джана собрала их здесь, коротко сообщив причину и вызвав самые смешанные мысли по поводу решения капитана Сортудо вести переговоры с Джаспером Ричмондом. Кто-то здесь его откровенно ненавидел как представителя богатой эксплуататорской страны и посчитал сам факт переговоров предательством идей их общества. Кто-то считал Ричмонда глупым романтиком, которым можно воспользоваться для своих целей, и не спешил распинать капитана, по крайней мере, нужно дождаться его объяснений. Но и те, и другие сошлись во мнении, что «Зелёный фронт» должен прекратить тихое существование, пришло время нанести такой удар, который заставит считаться с ними каждого на этой чёртовой планете. Переворот на Кабо-Кабо, вскользь упомянутый Джаной, выглядел идеальным примером этого. В теории. Про практику они собрались услышать от контакта Джаны, который жаждал встретиться с ними. Опасаться этой встречи было глупо. Только сумасшедший мог решить дурить «Зелёный фронт». Если контакт такой, то они легко отправят его на корм рыбам, а Джана позаботится, чтобы о его визите никто не узнал.

Раздалось шипение открывающейся двери, и в кают-компанию шагнули двое – первая Джана, за ней шёл мужчина лет сорока, лысый, с лоснящимся черепом, на котором поблескивали очки, и квадратными скулами, в обычном льняном костюме. В руке мужчина нёс деловой кейс.

– Это он? – спросил тот смуглый капитан, у которого была забинтована голова. – Выглядит так себе.

Мужчина с черепом вместо головы.

– Зато в его кейсе есть то, что даст вам обеспеченную старость, а регионы Юга сделает свободными, – осклабилась Джана – Мы выдаём слишком много пустых деклараций. Пора на деле показать, что мы такое!

Капитан кивнул и посмотрел на свой портативный планшет. Встроенные сканеры не засекли у гостя никаких признаков припрятанного оружия.

Держится уверенно и холодно, отметил капитан. Эмоций мало, вернее, их нет совсем. Значит, спецназ или разведка. Скорее всего, разведка. Лишнего насилия не допускают, но отличаются проницательностью и талантом к вероломству.

– Я Митч, – представился капитан. – Присаживайся, товарищ, и рассказывай, что ты там с Коэнтрау сделать удумал.

– Ага, – подала голос Джесс, специалист по подрывам. – А то мы все в ожидании плана. У нас руки чешутся бока намять серьёзно этим корпорантам, а мы так, только мелочевкой и балуемся.

По собравшимся здесь людям, которые больше смахивали на пиратов, было, конечно, сложно судить о всех тысячах, если не миллионах людей, которые составляли «Зелёный фронт». Численность их движения росла день ото дня… Но эти были типичным следствием увеличения и разрастания радикального крыла антиколониалистов, которое промышляло вдоль и поперёк всех бывших рабовладельческих путей из Африки в Америку и далее, вплоть до Арктики.

Меньшиков сел на табурет и растёр затекшие руки.

– Для начала… немного теории, – сказал он, пустив хитрую улыбку. – Что вы знаете о недавно возникшей аномалии в квадрате 15–24?

Раздался общий гомон голосов. Капитаны стали перешёптываться, искоса или исподлобья поглядывая на гостя.

– Ты хочешь, чтобы мы в эту аномалию сиганули? Я что-то не понял! – бойко заявил один из капитанов, тот, чья левая рука была заменена протезом, что делало его похожим на киборга из фантастического фильма.

– Я задал вопрос: что вы о ней знаете? – ровным голосом спросил Меньшиков.

– Там пропало несколько наших кораблей, – заявил Митч, почёсывая растительность на лице. – Мы туда больше не суёмся. Есть пара городских страшилок, про чудищ и прочих монстров, но это так конечно, басни.

– Ваши корабли не пропали, – сказал Меньшиков. – Ваши корабли были захвачены флотом Директории. Капитаны убиты. Они не должны были рассказать о секретной базе Директории, которая находится на насыпном острове и была возведена по секретному соглашению между архигерцегом и Директорией.

Джана вскинула бровь.

– Том самом, где Треверс хочет строить учебные корпуса? – спросила девушка.

Меньшиков кивнул.

– Да, – сказал он. – Мы полагаем, что его проект – лишь ширма для военной деятельности Директории.

Джесс прыснула.

– Да гонишь! – сказала она сквозь смех. – Что здесь Директория забыла? Тем более под носом у флота Великоруссии.

– Ну, флот Великоруссии можно и убрать, – пояснил Меньшиков. – Проект расторжения соглашения уже есть у Коэнтрау. Директория хочет контролировать торговый путь из Африки и наложить лапу на местные ископаемые, которые им нужны для войны с Великоруссией, но главное, никто и никогда не обратит внимание на аномалию возле крохотного островного государства. А в этой аномалии можно творить весьма интересные вещи, которые никак не будут сочетаться с законом и моралью. Есть только одна проблема – «Зелёный фронт», который мешается под якорями их кораблей. Как вы думаете, сколько ваших друзей обрадуется, если флот Директории вас перемелет?

Гомон голосов не унимался и стал только громче. Мнения были самые полярные.

– Ладно, – выразил мнение собравшихся Митч. Он говорил с сильным акцентом человека с Восточного побережья США. – Что ты предлагаешь?

Меньшиков развёл руками для лучшей визуализации своих слов.

– Показать миру теневую сторону архигерцога и тех, кто с ним связан, – небрежно бросил он. – Ваши акции индивидуальны и бессистемны. Охота на корабли корпорантов, рейды на секретные склады – это работа впустую, а вот если захватить такой объект, как секретная военная база Директории – это будет реальный результат.

– Да мы там даже дня не продержимся, – сказал один из капитанов. – Если там их флот, то они нас по острову размажут.

– Может быть, – согласился Меньшиков. – Но такая база – это сосредоточие уникальной секретной информации. Если её продать…

Меньшиков знал, на каких сторонах души играть. Большинство из них всё же были пиратами, а не революционерами.

– И потом, – продолжал он, – весь мир узнает, что «Зелёный фронт» освобождает угнетённых, что вы реальная сила. А Коэнтрау отправит все свои разговоры о борьбе за счастье острова в сортир. Да после того, как история вскроется, его разорвут. Игра стоит свеч. Кто знает, может быть, вслед за нами полыхнёт по всей Африке и «Зелёный фронт» станет подлинным голосом свободы глобального Юга?

Митч покачал головой и вдруг рассмеялся.

– Кто тебя надоумил на такую блестящую идею, а? – спросил капитан.

Меньшиков одеревенел лицом.

– Та сила, что сочувствует вашим целям, – отчеканил он. – Я же не спрашиваю вас о методах и плане, который вы придумаете, чтобы проникнуть в крепость и захватить её. Вам достаточно знать, что в любом случае вам не придется беспокоиться о пенсии, если вы согласитесь.

– А если нет? – осклабилась Джесс. – Если мы откажемся?

– Тогда вас перебьют, – ответил ей Меньшиков. – Тихо и незаметно. А так у вас есть шанс войти в историю. Стать инструментом перемен. Выбор за вами.

– И разработку плана мы тоже оставляем себе? – спросила до этого молчавшая Джана.

Меньшиков повернул к ней голову.

– Полностью, – сказал он. – Я буду… лишь контролировать его выполнение.

– С планом проблем не будет, – отозвался Митч. – Раздолбаем эту крепость так, что головешки останутся. Но меня интересует Директория. Если всё так, как ты рассказываешь, товарищ, то охрана там ох какая сильная. Дело не в том, чего мы добьёмся, а как бы нам не усложнить себе жизнь.

– Вот именно поэтому мне нужна дельная команда, а не шайка бородачей с винтовками, – не стал спорить Меньшиков.

– Ну, тогда базара нет, – развёл руками Митч. – Мы согласны сыграть в твою игру, товарищ.

Меньшиков самодовольно ухмыльнулся. Теперь оставалась только одна забота – поиски Аваловой, но и это не представлялось сложным с такой помощницей, как Джана и её люди. Они найдут её. Если постараться, то можно и Авалову привлечь к атаке на крепость и тогда сразу убить двух зайцев… Меньшиков снова усмехнулся, подумав, что это вовсе не фигуральное выражение.

* * *

Погода на Кабо-Кабо в этот период года не отличалась разнообразием. Яркое солнце с минимальной облачностью и тёплое море были не только визитной карточкой островного государства, куда в огромном количестве прибывали туристы со всего мира, но и той данностью, в которой пребывали коренные жители. Экваториальный рай буквально светился в небесной тверди и океанской глади, превращая этот уголок планеты в место обетованное, где человек начинает ощущать себя настоящим ангелом.

Если, конечно, за тобой не гонится вся местная правоохранительная система. Впрочем, Ксении Аваловой было не впервой.

Смешавшись с толпой, агентесса оказалась на узенькой улочке, тёмной от нависающих с двух сторон домов и упирающейся в буро-рыжую скалу. Когда-то здесь жили работники порта, потом их расселили в новые районы, и сейчас здесь обитали лишь самые отчаянные туристы, решившие сэкономить на жилье – а скорее, получить также те виды услуг, которые не предоставлялись больше нигде на острове, и всякие местные с сомнительной репутацией. Торговцы всяким контрафактным, полузапрещённым сменялись на предлагающих откровенную запрещёнку. Молодые креолки предлагали себя. Уличная малолетняя шпана в мешковатых штанах, специально громко слушающая всякий рэп, уступала место накачанным парням с золотыми зубами, татуировками и ножами, воткнутыми за пояс.

Здесь Ксения чувствовала себя весьма комфортно. Она была в своей стихии столь любимого ею низшего мира, где её провоцирующую одежду (пусть и вынужденную) – короткие шорты и приталенную маечку (ну и не забываем про кожу) – с лихвой компенсировал закреплённый на поясе ствол.

Не обращая внимания на косые злобные взгляды, Ксения привычным спортивным шагом шла по улочке и грызла чипсы из внушительного пакета в руках.

Из всех возможных ситуаций для неё она оказалась в худшей – списанного агента-нелегала, на которого идёт охота. Охотятся и свои, и чужие. А сам «экваториальный рай» находится под негласным контролем Директории, это совершенно ясно. И занимается тут Директория малогуманистическими вещами, связанными с созданием малогуманистических игрушек.

Отравляло жизнь то, что время играло против неё. Она не могла пойти в посольство, потому как, во-первых, там точно выставлено полицейское оцепление, ну и к тому же, попав в посольство, она только сможет передать информацию Покровской. Та станет передавать кому-то ещё, и информация застрянет, так и не дойдя до людей, способных принимать милитарные решения, а другого выхода, кроме как вышибить отсюда Директорию с помощью армии, она не представляла. Максимум же, чего можно добиться от посольских, это тарарам в средствах массовой информации, да и то исключительно внутри Великоруссии. Ну, может, ещё пафосную речь в ООН толканут. Бесперспективное мероприятие. Даже если это приведёт к факапу Директории тут, они просто исполнят свой план в другом месте. Чуть позже, но зато пересмотрев секретность. А таких местечек, где можно спрятать тайное производство, на планете пруд пруди. К тому же Ксения не была уверена, что каждый из посольских не отправлен туда стараниями конкретного человека или клана, прямо влияющих на политическую конъюнктуру Великоруссии. Точнее, Ксения была как раз уверена в обратном. Демократия всегда имела свои минусы.

Поэтому, поразмыслив, Ксения поняла, что ей нужно было не столько передать кому-то информацию, которую она стащила в больнице, сколько правильно этой информацией распорядиться. Нет, самое лучшее, конечно, было бы, изменив внешность, позвонить плохим ребятам (интересно, у них есть какой-то телефон?) и потребовать кругленькую сумму в обмен на тайные знания. Получить пару ярдов и купить себе небольшой островок. Повесить табличку «Посторонним не входить» и удалиться от всех афер сильных мира сего. Может быть, потом написать книгу. Обязательно юмористическую.

Но для начала надо было понять, что произошло в мире и насколько широко открыта на неё охота.

Подсказка пришла в голову: грузовой порт был идеальным местом, где можно было и получить информацию, и затеряться среди местных. Нигде не встретишь столько мерзавцев, как в порту. Ксению это полностью устраивало.

Тем более что в таком виде она в порту отлично сходила за местный контингент. Правда, не было броского макияжа, ну а кожа… Да мало ли откуда тут девочки? Уж точно их доставляли сюда не только из региона. А для чернокожих трахнуть белую девчонку было вообще что-то вроде мести за века колониализма. Так что прикид сойдёт.

С одной стороны, порт представлял собой штабеля высоченных морских контейнеров, частью простаивающих сверх положенного срока, из-за которых нельзя было разглядеть склады, грузовые отсеки, ремонтные доки, терминал, протянувшиеся длинной линией по каменистому берегу – места собственно жизни, тайн и преступлений. В этих контейнерах могло быть всё, что угодно: и коробки детских игрушек, и килограммы наркоты, и запечатанные в контейнерах дети, которых отправят на работу в рудники и они никогда не получат те игрушки из соседних контейнеров. В этом мире детская радость всегда шла рядом с детской трагедией.

С другой стороны, порт – это вымощенная дорогим камнем набережная с пышными пальмами, блестящим на солнце песчаным пляжем и муравейником лавочек торговцев, уличных развалов и ресторанчиков, откуда тянуло запахом жаровен, на которых готовили рыбу. Два встречных потока людей шли навстречу друг другу, перемешиваясь. Среди них были и модно одетые туристы, и пропахшие аммиаком портовые рабочие. Последние стекались в узкую деревянную дверь, украшенную гирляндами с надписью «Казино». Вот именно в таких местах и следует получать дельную информацию. Тут посетители имеют свободу (хорошо оплаченную хозяевам) и могут говорить, ничего не опасаясь. Никогда не стоит судить по внешности.

Войдя в казино, Кристина прищурилась – на неё сразу обрушилась прокуренная темнота. Постоянные посетители таких заведений не желали, чтобы их отчётливо видели, но сами увидят любого, кто шагнёт с яркого сияния снаружи, раньше, чем тот разглядит их. Характерным щелчком девушка сняла свой пистолет с предохранителя и направилась к барной стойке.

Глаза привыкли к полутьме. Теперь Ксения смогла рассмотреть зал: стеклянно-пластиковая Атлантида. Стены были раскрашены сценами подводного мира и драпированы тёмно-синим шёлком. Пол устлан морскими раковинами. Ксения шла между пластиковых фигур рыб и обнажённых русалок в фривольных позах. Присмотревшись, Ксения поняла, что русалки были вовсе не пластиковые, а вполне живые. Над большим игорным столом свисал сундук со сверкающими стразами. Публика была разношёрстная. Помимо пришедшей ватаги рабочих, которые прямиком отправились за дневной нормой выпивки, Ксении попались на глаза два европеоида, они резались за отдельным столиком в баккара и на вид были словно только что с королевского приёма. Чуть дальше стояли улюлюкающие дикими мелодиями ряды игровых автоматов, и желающие попытать удачу дёргали, отчаянно дёргали за рукоять, ожидая, что ну вот сейчас яркие весёлые картинки выстроятся в линию. Этого не происходило, и завлечённые лёгкими деньгами кидали в чрево автомата монетку за монеткой.

Что ж, пожалуй, привлечём к себе внимание. Это тоже один из способов получить информацию. Ну, если поговорить с главным.

Проходя мимо автоматов, Ксения повернула колесо на своих часах. Сработал встроенный магнит, и мозги «одноруких бандитов» сошли с ума. Каждая машина стала высыпать гору монет в руки отчаявшимся посетителям.

Началось столпотворение. К автоматам побежала охрана. Игроки за столами и прочие посетители стали вертеть головами, а некоторые и осторожно покидать заведение. В общей суматохе Ксения, тая улыбку, подсела за барную стойку.

Бармен вначале тоже смотрел на автоматы, но увидев Авалову в её наряде, мигом поменял предмет обзора.

– Что угодно красотке? – промурлыкал он.

– Двойной виски, – флегматично попросила Ксения, – безо льда.

– Момент, – услужливо промурлыкал бармен.

Он, видно, пялясь на голые ноги девушки, заприметил и то, что было закреплено выше, а потому заказ исполнил действительно моментально.

Напустив на себя маску безразличия, Ксения потягивала напиток и ждала, когда до местных хозяев дойдёт, кто устроил комедию с игровыми автоматами.

Дошло быстро. Агентесса не успела допить стакан, а к ней уже направлялись два мордоворота. Один весь покрыт татуировками, второй лохматый и бородатый, смотрит исподлобья.

– Почто мое казино ограбить решила, Авалова?

Мордовороты молчали. Этот голос раздался из-за их спин, и уж его-то она совсем не ожидала услышать. Предполагалось, что его владельца застрелили полгода тому назад. Мордовороты раздвинулись, и третий персонаж показался из-за их массивных спин. Он был щуплый и свой рост компенсировал широким ремнём с большой пряжкой, начищенными сапогами со стальными носами и переливающегося цвета рубашкой. Его сморщенную голову венчала белая ковбойская шляпа.

– Много слов для белой женщины, зашедшей далеко от отелей. Потерялась? Мы можем помочь найтись, – растягивая слова, протянул важно главарь.

Ксения пожевала губами, усмехаясь.

– Голубь! – поприветствовала она. – Пожалуй, надо разнести слух, что люберские ребятишки совсем плохо стрелять стали. Ты что здесь делаешь, скотина?

Сутенёр и мелкий жулик по кличке Голубь был её информатором ещё со времен милицейской юности. Голубь был настолько мелок и морально, и физически, что его просто никто не замечал, но это позволяло ему свободно иметь доступ к большинству тайн, которые он сливал за хороший гонорар.

– Я, Авалова, занимаюсь тут честным бизнесом, – ответил Голубь. – Надоели мне ваши варварские замашки. Вы ж все время воюете, а не воюете, так друг в друга палить начинаете. Война – это плохо для бизнеса. Так что я теперь предпочитаю иметь дело в нейтральных странах.

Ксения фыркнула.

– Ты, смотрю, философом стал, – сказала девушка. – Скоро можешь в проповедники податься. Тут таких любят.

– Чё тебе надо, Авалова? – устало спросил Голубь и внезапно плотоядно улыбнулся. – А может, ты работу ищешь, а? У меня тут есть пара вакансий. Знаешь, я бы и сам тебя попробовал.

– Давай. Твои яйца заберу в качестве предоплаты, – кивнула Ксения, допивая виски. – Информация мне нужна, Голубь. Информация. Кто может заинтересоваться взрывом в военном госпитале?

– О-о-о, этой инфой интересуются нынче все на Кабо-Кабо! – протянул сутенёр. – Особенно твоей смазливой мордашкой. За неё, кстати, объявили неплохие деньги. Это у вас в конторе теперь такой способ разбираться с неугодными – взрывы больниц устраивать?

– Это у меня такой способ, – сказала Ксения. – Соображай быстрее. А то вся эта твоя пластиковая Атлантида станет настоящей, обещаю.

Голубь слегка спал с лица. Он знал, что, если Ксения Авалова что-то обещает, она это сделает. Он знал людей, которые так не считали, поэтому накормили собой червей.

– Ладно-ладно, – Голубь примирительно поднял руки. – Ты никогда не понимала шуток. Короче, у меня есть тут люди, которых это заинтересует, и они тебя не сдадут местным.

Вариантов для отгадки особо не было.

– «Зелёный фронт»?

– Чертовски догадлива, – хмыкнул Голубь. – Хотя, учитывая твою нынешнюю… работу, ты, может, не захочешь… ну с ними, учитывая последние новости.

Ксения удивленно посмотрела на сутёнера. Тот в ответ передразнил её выражение.

– Ты чё, ничего не знаешь? – спросил он. – Твоего шефа завалили. Ночью. Он там допрашивал какую-то девицу. Я подробностей не знаю, но слышал, что это связано с акцией боевиков «Зелёного фронта» в Арктическом национальном парке. Потому их и подозревают.

Ксения решила сохранить невозмутимость во взгляде, хотя её мозги уже потекли от количества новостей. Ну зачем столько событий-то сразу, а?

– Меня тоже подозревают, – бросила агентесса. – Так что зови своих зелёных друзей. Надеюсь, они так же хороши, как заявляют.

Голубь широко улыбнулся, оскалившись своими жёлтыми зубами.

– О, сводить порядочных людей – это самое любимое в моём бизнесе, детка! – пропел сутенёр.

Выбрав этот вариант, Ксения ничего не теряла. Если Артамонов погиб от рук «Зелёного фронта» и они причастны к взрыву в парламенте, она выяснит это и поступит с ними так, как поступают в ГРУ, если нет, то в лице их профсоюза она обретёт прекрасное подспорье. Неожиданные события толкают нас к неожиданным союзам.

– Веди меня, – приказала Ксения.

Голубь сделал подобие реверанса и повёл девушку в закрома своего казино. Там слышались женские стоны наслаждения. Того, что Голубь её сдаст, Ксения не боялась. Паршивец не станет привлекать внимание к себе со стороны местных.

Пока шли, Голубь рассказывал, с кем он хочет свести Ксению и как он с этим человеком завязал контакты:

– Как приехал сюда, никого же не знаю, пришлось с нуля знакомиться с местными. С одними не поладил, с другими, вот, удачно вышло. «Зелёный фронт», он же не только налётами и громкими акциями промышляет. Но и всяким другим, что очень полезно для моего бизнеса.

– Девочки? – предположила Авалова. – Дурь?

– Не, – протянул Голубь. – Этим «фронт» брезгует. Изображают из себя чистоплюев. Хотя их ребята любят у меня… расслабляться. – Сутенёр гортанно засмеялся. – Так, мелочовка всякая: алкоголь, сигареты, оружие для моих парней. Короче, не знаю, откуда они это достают. Я им скидку делаю, на развлекалово и девочек.

Ксения коротко усмехнулась. Такие, как Голубь, вечны. Они процветают, потому что процветает толерантность. Убери из этого уравнения толерантность, и они станут банкротами. С другой стороны, люди её… профессии имеют признание и необходимость по той же причине.

– А вчера пришла ко мне одна из этих борцов, – продолжал Голубь, – и говорит, найди мне человека, что напачкал в военном госпитале. А сегодня ты являешься. Я скоро в судьбу начну верить, – осклабился сутенёр.

Даже так, думала в это время Авалова. Значит, они хотят мне что-то предложить. Не иначе как вступить в их кружок нелюбителей зелёного перехода.

Голубь привел агентессу в небольшой закуток, который вёл к белой двери, задёрнутой шторой из тёмного бархата. Сутенёр постучал три раза и открыл дверь, за которой обнаружилась комната, полная голубо-розового света неоновых ламп и красного бархата. На широкой кровати сидела кареглазая креолка в защитной майке без рукавов и брюках-карго. Рядом с ней на кровати лежал короткоствольный MP-5.

– Я больше мальчиков предпочитаю, – сообщила ей Ксения.

Креолка осклабилась.

– Никогда не надо отказываться от… нового опыта, – сказала она. – Ты Авалова?

– Допустим, – сказала Ксения. – Если ты, конечно, не видела выпуски новостей.

Голубь решил напомнить о своем существовании.

– Ну я пойду! – заявил сутенёр. – А вы тут развлекайтесь, девочки.

Он отчего-то заторопился. Креолка крикнула ему вслед:

– Не забудь за прошлую поставку остаток погасить, ага?

И удовлетворённо кивнула, видя, как Голубь вжал голову в плечи, скрываясь в коридоре.

– Мелкая рыбешка, – сообщила она Ксении, – но полезная.

Креолка встала с кровати и протянула руку:

– Я Джана.

– Разыскиваемое лицо из телевизора, – пожала руку Ксения. – Я слушаю, зачем я тебе и вашему профсоюзу?

Джана цокнула языком.

– А я думала, мы правда развлечёмся тут, – широко улыбнулась девушка. – Ладно, короче… дело есть, как раз для такой талантливой оторвы, как ты.

– Мне тут есть чем заняться, – заметила Ксения.

Джана захохотала.

– Да я в курсе, – небрежно бросила она. – Тебя ищет один парень. Он хочет насолить Директории, и ему нужна твоя помощь в этом, – креолка грациозно подалась вперёд. – Ты же с Директорией тоже не в ладах, а?

– Я не в ладах с теми, кто задаёт одни вопросы и не называет конкретные цели, – любезно ответила Ксения. – Знаешь, в моей работе такого не любят.

– Здесь тебе придётся выбрать вслепую, – хмыкнула Джана. – Наша работа без этого невозможна. Слишком много левых челов могут прознать про дело. Но если ты согласишься, получишь информацию о пропавших студентах, которых не было в морге военного госпиталя.

Ксения плеснула себе какой-то напиток, стоявший здесь в качестве комплимента щедрому клиенту.

– Значит, ваш профсоюз подрядили на секретную работёнку и она может сильно укоротить жизнь, так?

– Скажем, так, – манерно протянула Джана. – Нас подрядили на захват объекта, который очень приглянулся друзьям из Директории.

Большего она здесь не скажет, поняла Ксения. Да в общем-то, и так было понятно. Речь шла или о базе, или о тайной тюрьме, которую здесь оборудовала Директория. Эта информация в целом укладывалась в логику, которую выстраивала Ксения.

– Кажется, вы хотите кратно увеличить количество своих врагов, – кивнула Ксения. – И… уже выстроена идея?

– Стратегический план в разработке, – сказала Джана. – Но нам не хватает профессионалов, которые умеют делать такую…работу. Поэтому наш наниматель очень просил найти вас. К тому же, тебе ведь жизненно необходимо докопаться до правды. Не бегать же тебе всё время от Коэнтрау и его людей? Нужно очистить своё имя, все дела.

Ксения прищурилась:

– Ты точно видела новости недавние?

– А кто ж не видел? Но не переживай, мы уже привычные, знаем, где ложь гонят. Так что и не сдадим, и поможем. За помощь с твоей стороны, конечно, не благотворительность все-таки, сама понимаешь.

Ксения опрокинула второй стакан напитка. Собственно говоря, у неё был только этот выбор. К тому же её очень занял наниматель Джаны. Чтобы пойти на штурм военного объекта Директории, надо быть или сумасшедшим, или стратегическим гением. А такие гении бывают только в её нынешней профессии. Поэтому Ксению заинтересовало: зачем профессиональному разведчику из некоей спецслужбы устраивать подобное предприятие? Узнать это она может только отправившись с этой Джаной.

– Я согласна, – кивнула Авалова.

Джана послала ей широкую улыбку.

– Тогда побудь в этой чудесной комнатке некоторое время, – сказала креолка. – Нам надо дождаться нашего компаньона. Мы заберём тебя, когда получим от него условный сигнал на сбор.

Джана кивнула вместо прощания и быстрым шагом вышла из комнаты. Ксения вздохнула и проверила, хорошо ли вынимается пистолет из кобуры. С этими людьми нужно быть готовой ко всему.

* * *

Флориан спустился по трапу частного вертолёта, на котором их с Фернандешем доставили к месту встречи с… Флориан решил называть их пока «инвесторами». То был старинный, но крепкий особняк под Портлендом. Не тем, где базировались Трэйл Блэйзерс, а тем, где родился и вырос Лонгфелло – край маяков и лобстеров. Недурно было бы ими тут полакомиться.

Было серое дождливое утро. Вокруг тянулись нескончаемые хвойные леса, наполняющие воздух пьянящим ароматом. От вертолётной площадки шла дорожка мимо огромной лужайки, от дальнего конца которой спускалась лестница, выводящая прямо на речной берег. Сама же дорога вела к дому, высокие окна которого были темны и печальны. Кирпичи на стенах дома в туманном стальном утре казались стёртыми от дождя и ветра.

Флориану было стыдно признаться, но весь полёт он проспал. Он помнил только, как садился в вертолёт, после чего его вырубило, и уже когда они сели здесь, Фернандеш разбудил его. Сначала Штильхарт решил, что его чем-то одурманили, но его товарищ был бодр и свеж, поэтому Флориан как-то притормозил эту мысль. Если только Фернандеш и Мия не обсуждали чего-то вдвоём, что не должно было коснуться ушей Флориана. В любом случае, он уже был здесь, а значит, вода станет проясняться.

Со скалистого берега, по которому они шли, можно было видеть, что внизу нагнали множество машин и тяжёлой строительной техники. Создавалось впечатление, что где-то рядом должна была проводиться настоящая стройка века, однако ничего подобного не было и в помине.

– Не подскажете, откуда столько техники, как будто здесь строят самый большой на планете терминал? – обратился к…провожатой Флориан, пытаясь понять, что здесь происходит.

– На днях на регион обрушился сначала циклон, – ровно и безлико отозвалась Мия. – Порту сильно досталось. Сейчас в округе срочно восстанавливают разрушенные строения. Но это ерунда по сравнению с тем, что было в прибрежных водах!..

– И что случилось? – поинтересовался Флориан.

– Странно, что вы не в курсе, – удивилась Мия. – Хотя я и сама узнала только из выпуска новостей. Циклон вызвал цунами, и волна потопила круизный лайнер «Посейдон-3», его маршрут был из Нью-Йорка в Гавр, и по злому року в момент цунами судно как раз проходило Портленд. Волна была такая высокая, что перевернуло огромное судно и разбило на части. Спаслись единицы!.. Последняя фраза Мии прозвучала как приговор. Не как сожаление. Именно как приговор. Штильхарт отметил это.

– Ужасная трагедия! – вырвалось у него.

– Так что здесь нам ещё много чем придётся заниматься, – заявила Мия. – Джаспер потому и назначил вам встречу здесь. Он уже с утра обратился к жителям Портленда и семьям погибших. Предстоит много работы.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шагами. Та тишина, которая свидетельствует о трагической уязвимости человека перед природой. В такие моменты любые слова кажутся лишними и неуместными.

Мия подвела гостей на выложенную белыми камнями площадку, на которую выходила старая деревянная дверь, обитая широкими железными плитами. По всей видимости, хозяин этого дома-крепости хотел не столько быть уникальным, сколько противопоставить себя общему стилю застройки соседей. Соединение роскоши и истории всегда считалось беспроигрышным вариантом вкуса. Особенно в той местности, где сама культура исключала такие архитектурные решения.

Никакого намёка на звонок у двери не было, однако Мия просто встала перед дверью и терпеливо ожидала несколько времени, пока с другой стороны не послышались тяжёлые шаги. Потом раздался звук поворачивающегося ключа и отодвигающихся засовов. Дверь медленно распахнулась. На пороге стоял мужчина в строгом чёрном костюме и тёмно-синей рубашке. Мужчина приветствовал гостей изысканным жестом правой руки.

– Добро пожаловать в мой дом, господа, – произнёс он. – Я рад, что вы добрались. Войдите и примите моё гостеприимство.

Мужчина протянул руку гостям и пожал их ладони. Когда Флориан пожимал его руку, то вздрогнул. Ладонь хозяина была крепкой и ледяной, как будто только что её вытащили из сугроба, коих тут не наблюдалось.

– Господин вице-президент, – кивнул хозяину Фернандеш. – Мы рады принять ваше столь любезное приглашение.

Джаспер Ричмонд ответил:

– Это для меня честь. Мы живём в непростое время, и каждый гость есть ценность и благо. Пройдёмте в дом. Нам надо многое обсудить.

Чего только не бывает на свете, конечно, но право, чудно, что так быстро, без предварительных согласований, человека уровня Ричмонда самолично встречается с кем-то уровня Фернандеша, подумал Штильхарт. Для подобного ведь есть помощники… Да, пусть его ассистентка оказалась плохой девочкой, но ведь она не одна работает в его офисе.

– После долгого перелёта вы, должно быть, захотите освежиться и переодеться, – любезно сказал Ричмонд. – Ваши комнаты уже готовы. В них вы найдёте всё необходимое. После мы поговорим о делах.

Им действительно дали отдохнуть с дороги и привести себя в порядок. В платяных шкафах обнаружилась одежда подобающего для деловых переговоров стиля – всё до мельчайших деталей. Флориан, несмотря на некоторую демоничность обстановки, был рад подобному обстоятельству.

Думал, что увижу некое подобие современного офиса, выполненного в понятном дизайнерском стиле LEED, размышлял Штильхарт. А тут банальное средневековье и чрезмерный до вульгарности дорогой шик. Вместо вдохновения экологической и эргономичной культурой, наглядно демонстрирующей современные человеческие ценности, нас привезли в место, намекающее на статус владельца. А возможно, такой подход демонстрирует психологическое превосходство. Ведь здесь сам дизайн агрессивно давит на посетителей, буквально подавляя их волю обилием намёков на брутальность и жесткую харизму. Или наш влиятельный политик обычный сноб, или хочет произвести впечатление властелина мира! Ну да ладно, это мы выясним.

Прошло около полутора часов, прежде чем Мия зашла за ним в комнату. Отсутствие прислуги в доме тоже напрягло Флориана. Он слышал о пристрастиях Джаспера Ричмонда к аскетизму и неприятию сибаритства, но заставлять жену быть у тебя экономкой – это было чересчур. Впрочем, он прибыл сюда не для того, чтобы спорить о вкусах хозяина дома.

Ведомые Мией, гости спустились по лестнице в холл и прошли по длинному тёмному коридору. Хозяйка дома открыла перед гостями дверь, которая вела в обитую деревом восьмиугольную комнату, лишённую окон, освещённую одной лампой. По библиотечным стеллажам, заставленным книгами, и письменному столу, за которым сидел вице-президент, становилось ясно, что это кабинет.

– Присаживайтесь, господа, – любезно предложил Ричмонд. – Надеюсь, вы простите меня, что вам пришлось добираться так далеко. Однако об этом месте мало кому известно из журналистов. – Вице-президент улыбнулся. – Я держу его на случай тайных переговоров.

– Полагаю, что наша встреча относится к разряду таковых? – вежливо кивнул Флориан, гадая, не специально ли Ричмонд напускает излишнюю демоничность, чтобы гости потеряли присутствие духа.

– Отчасти, – сообщил Ричмонд. – В наше время модно делать скоропалительные выводы, и если станет известно, что человек моего положения встречается с лидером «Зелёного фронта», это вызовет ненужное бурление в обществе. Да, собственно говоря, и с вами, хотя вы и бизнесмен. Появятся ненужные догадки, обсасывания…

Им принесли выпить. Опять-таки никакой прислуги. Всем занималась Мия.

– Спасибо, дорогая, – Ричмонд прикоснулся к руке жены. – Оставь нас и займись нашими постояльцами.

Мия склонила голову и грациозно удалилась, оставив мужчин говорить о делах.

– Мы сейчас принимаем молодую пару, – осведомил гостей Ричмонд. – Их катер разбился о скалы, и они нуждались в пище и отдыхе. Наша с вами встреча не предполагалась так скоро, поэтому я и позволил Мии принять их.

– Наверное, у вас возникает проблема с прислугой при таком большом доме? – задал Флориан мучающий его вопрос, чтобы рассеять сомнения.

– О, совсем нет! – сказал Ричмонд. – Мия прекрасно со всем справляется. Некоторое время назад она решила удалиться от суеты больших городов. Она говорит, что только здесь она чувствует себя живой. Моя жена – творческий человек, как вы, должно быть, знаете. Поэтому я редко появляюсь на людях с ней. Кроме того, многое здесь автоматизировано.

Что же, это отвечало на некоторые вопросы, но всё равно не объясняло демоничность. Словно ты приехал в замок Дракулы. Спать здесь точно нужно с распятием и осиновым колом.

Хозяин был галантен и учтив, не в пример обстановке своего дома. Он живо расспрашивал Флориана о его проекте робоконсультанта и возможных будущих проектах. Штильхарт вежливо отвечал, выдавая, как чат GPT, всю информацию о проекте Флориана Босуэ, которую вычитал в интернете, половина из которого выглядела как мажорное надувательство. Однако по реакции Ричмонда он видел, что Кристина оказалась права и проект этого Босуэ действительно вызвал интерес у важных персон. Если бы Стив Бланк, предприниматель и профессор Стэнфорда, Беркли и Имперского колледжа знал, что его определение стартапа станет неким штампованным символом для многих мошенников всех мастей, которые хотят быстро заработать денег, полностью исключая из бизнес-модели такие понятия, как честность, порядочность и даже репутация, то вряд ли бы стал приобщать собственное имя к этому, подумал Флориан и почесал бороду.

– Это может показаться странным, но я разделяю ваш последний пост в фейсбуке о капитализме, – произнёс Ричмонд. – Эта система действительно убивает планету, словно раковая опухоль.

Штильхарт про себя усмехнулся. Конечно, где же ещё писать о раковой опухоли капитализма, как не в соцсети, которой владеет миллиардер?

– Это настоящее безумие, – сказал Флориан. – Все говорят о том, о чём говорим мы, но ничего не предлагают. Они недостаточно смелы, чтобы повторять наш путь.

– Моя задача – попытаться взять лучшее из обоих миров, – сказал Ричмонд. – Я знаю, что вы не доверяете банкам и корпорациям, но надёжная государственная машина – это совсем другое дело. Мы могли бы разработать проект переноса вашего офиса в США. В перспективе мы бы хотели, чтобы ваш робоконсультант работал не только как помощник инвестора-эколога, но также мог анализировать и выбирать перспективные стартапы. Искусственный интеллект работает с венчурными инвестициями гораздо прагматичнее, чем венчурные банки. Под большим секретом скажу вам, что для таких банков музыка стихла. Мы считаем, что будущее за ИИ.

– Если я вас правильно понял, – сказал Флориан, – вы предлагаете, чтобы GreenFinder анализировал перспективы стартапов и сам решал, давать ли им кредиты, верно?

– Абсолютно, – кивнул Ричмонд. – Таким образом мы избежим обычной банковской проволочки. ИИ будет вычислять и отсеивать.

Флориан решил, что надо немного поторговаться.

– Не сочтите меня доморощенным идеалистом, – сказал он, – но цель нашего робоконсультанта – помогать тем, кому нужна помощь. Не уверен, что нам подходит… цифровая безликость. Но я обязательно ознакомлю своих ребят с вашим предложением, уже сейчас.

– С нетерпением жду вашего решения, – радушно улыбнулся Ричмонд.

Они хотят создать экологическую монополию, понял Флориан. Совершенно ясно. На их стороне будет объединённый бизнес-инкубатор, который Треверс планирует разместить на своём исследовательском судне, и программа анализа, которая будет вычленять перспективных игроков на рынке. Они будут задавливать их финансово, после чего скупать по дешёвке, как уже делалось. Препятствие было одно: венчурные банки, которые костьми лягут, но не пустят ИИ на рынок венчурных кредитов. Любопытно, как с ними планируют поступить. Возьмут в долю или…

– В любом случае мы не можем ничего решить без моих добрых друзей, – продолжал Ричмонд. – Они прибудут завтра, и мы поймём, насколько мы друг другу можем быть полезны и можем ли.

– Вы нравитесь мне за вашу смелость, сэр! – высказал свое мнение Фернандеш. Он внимательно слушал разговор о робоконсультантах, не встревал. Очевидно, что его больше интересовала собственная проблема. – Я вижу, что впервые осанны, которые поёт пресса, действительно правдивы. В отличие от большинства вы, по крайней мере, готовы слушать. У того же Коэнтрау хватило наглости проводить климатическую конференцию и не пригласить на неё нас.

Ричмонд покровительственно сложил руки на груди, чуть обнажив бледные тыльные стороны ладоней. Что-то неправильное было во всём его образе. Даже, можно сказать, что-то… искусственное.

– Я полагаю, что вы доверяете не тем людям, господин Фернандеш, – сказал Ричмонд. – Поэтому я предлагаю компанию, которая придётся вам по духу. Однако вы должны быть более широких взглядов для этого. Не знаю, согласятся ли ваши сторонники… ммм… подыграть мне.

– Будьте уверены, что я смогу убедить их, – отвечал Фернандеш. – Они полностью доверяют мне, а раз я доверяю вам, то и они будут доверять вам.

Ричмонд засмеялся.

– Ах, право, но как же свобода выбора? – спросил он. – Неужели, если вы поведёте их в Ад, они и тогда согласятся идти за вами?

– Мы по горло сыты делишками Коэнтрау, – жёстко сказал Фернандеш. – Он все время идёт на поводу у корпорантов, как они скажут, так он и сделает. Пора дать ему понять, что «Зелёного фронта» надо бояться больше, чем Треверса и прочих колонизаторов. Для нас друг всякий, кто поддержит нас на этом пути.

– И моё предложение… – начал Ричмонд.

– Великоруссия много говорит о борьбе с колонизаторами, – оборвал его Фернандеш. – Но в конце концов они ничего не делают. Если вы поддержите нас, мы готовы принять ваши условия.

Он подозрительно быстро согласился, подумал Флориан. Даже не спросил о подводных камнях. В конце концов, никто не может дать гарантии, что Ричмонд выполнит свою часть сделки. Тут одно из двух: или Фернандеш полный дурак, или он договорился о сделке ещё до встречи с Мией. Уж не разыграли ли они этот спектакль специально для меня?

– Чистая правда, что архигерцог не слишком понимает цели «Зелёного фронта», – заметил Ричмонд. – Но не он ваша главная проблема. Вы должны пересмотреть свои приоритеты. Простым устранением Коэнтрау вы ничего не добьётесь. Вам нужно добраться до тех, кто дёргает за ниточки. Вам нужны хозяева Коэнтрау. Этим я и занимаюсь в своей деятельности.

– И кто ваши союзники? – спросил Фернандеш.

– Их ничтожно мало, – сказал Ричмонд. – После странного исчезновения моей помощницы я уже ни на кого не могу полагаться. Тогда как корпоранты пользуются поддержкой, в том числе здесь, в конгрессе. Лояльность многих весьма высоко оплачивается.

Фернандеш возмущённо тряхнул головой:

– Как трогательно, что «Фронт» должен покупать поддержку сторонников тем же способом, каким ему приходится пользоваться услугами наёмников.

– Иного пути нет, – многозначительно вздохнул Ричмонд. – Международные структуры пристрастны и бесполезны. К тому же очень медленны. Но у коррупции есть свои хорошие стороны. Вы можете купить несколько не слишком щепетильных чиновников вместо того, чтобы убеждать их. Тогда ваши следующие действия будут признаны легальными и безальтернативными.

Штильхарт отметил, что за весь разговор вице-президент ни разу не притронулся к напиткам или еде, хотя сам учтиво подливал гостям. Кристина описывала его немного иначе. Более живым.

– Мы готовы предоставить вам необходимые средства, – продолжал говорить Ричмонд. – Но здесь нам понадобится помощь нашего друга – мсье Босуэ, – мужчина повернул голову в сторону Флориана. – Вы согласны нам помочь?

Штильхарт удивлённо приподнял бровь.

– Смотря что вы понимаете под помощью, – улыбнулся Флориан, изображая скромность. – Я не умею стрелять из-за угла или готовить яды…

– Нам нужна помощь инвестиционного характера, – дипломатично улыбнулся Ричмонд. – Чтобы свободно распоряжаться средствами. Мы перевели их в ценные бумаги новообразованной корпорации по производству эко-еды. Корпорация выпустит облигации на сто миллионов долларов, и ваш робоконсультант должен убедить инвесторов купить эти бумаги. Без свопов. Нужно продать весь пакет облигаций за раз. Это можно сделать?

Флориан изобразил задумчивый вид. Вот ещё зачем им понадобился Босуэ. Заставить купить облигации, которые на самом деле ничего не будут стоить. Есть такие доверчивые инвесторы, которые доверяют ИИ покупать за них продукты. Именно на это и будет расчёт. Робоконсультант купит облигации распиаренной компании за одну цену, а потом продаст за цену ниже, чем они стоили.

– Теоретически это возможно, – сказал Штильхарт. – Однако надо протестировать систему.

– Превосходно, – заявил Ричмонд, вновь поворачиваясь к Фернандешу. – Как только с облигациями будет покончено, один из моих референтов поможет вам открыть особый счёт в банке, где не зададут лишних вопросов, и как только деньги, собранные из облигаций, поступят туда, вы можете раздавать их своим сторонникам.

Фернандеш не скрывал восторга.

– Теперь я вижу, что вы действительно заботитесь о благополучии Юга, – с гордостью заявил он.

Ричмонд только лениво улыбнулся.

– О нет, сеньор Фернандеш, – возразил вице-президент ровным голосом. – Я не забочусь о благополучии Юга. Если вы хотите эпитетов, назовите меня гласом человечества. Запомните это, потому что, если вы начнёте противопоставлять стрелки на компасе, в наших рядах никогда не будет единства. Мы должны думать не о всеобщем равенстве, но прежде всего остановить анархию.

– Если это нужно для моей страны, я готов и на это, – ответил Фернандеш. – Долго ли нам ждать, тех людей, о которых нам говорила Мия?

– Они прибудут уже завтра, – сказал Ричмонд. – И мы сможем ещё раз обсудить все детали нашего сотрудничества. А пока же…Мы ведём переговоры несколько часов. Не следует так много работать. Обед будет подан через пятнадцать минут. Там мы можем поговорить, уже на светские темы. Недавно я был в Париже. По моему распоряжению было куплено несколько картин русских нонконформистов для национальной галереи. Как вы относитесь к этому направлению в искусстве?

Он может поразительно легко менять темы разговора, отметил Флориан, пока хозяин вёл их коридорами в просторную столовую, где гостей действительно ожидал роскошный обед: сыр, салат, искусно зажаренная утка, а ещё бутылка красного калифорнийского, кажется Screaming Eagle. Кулинарные запахи возбудили изрядное чувство голода.

Ну, травить их тут точно не собирались, а Крис всегда говорит, что нужно наслаждаться моментом.

* * *

Обед, который плавно перетёк в ужин, был закончен, и гости, поблагодарив хозяев, оказались предоставлены сами себе. Фернандеш прошёл в свою комнату. Как он сказал, ему необходимо было написать несколько мейлов, и всё необходимое было ему предоставлено. Флориан же поинтересовался, можно ли ему погулять по территории и выкурить трубку. Разрешение было получено. Ему было сказано, что он вообще может передвигаться по дому и парку и открывать любые двери, кроме тех, что были закрыты. Потому как на то были свои причины. Казалось, что их никто здесь не задерживает и даже подчеркивает, что они ни в коем случае не являются заложниками. Флориан вышел из этого странного дома и побрёл по тропинке, вдыхая свежий аромат хвои.

Итак, завтра, по словам Ричмонда, сюда прибудут высокие гости. Очевидно, на смотрины. Или, возможно, всё это просто мишура, желание задержать их здесь? Так или иначе, сие он узнает по приезде самих высоких гостей. А сейчас неплохо было бы понять причину, почему ему так странно ощущать себя в этом доме. Любое расследование надо начинать с исследования окружения, а предметы всегда расскажут о хозяине больше, нежели сам человек.

Флориан свернул с тропинки и пошёл наискось, петляя между высокими деревьями. Сокрытый их массивными ветвями, Штильхарт дошёл до стены дома и стал двигаться вдоль каменной кладки, дабы избежать попадания в зону датчиков. Кто бы ни строил этот странный дом, очевидно, что здесь должна была быть задняя дверь или что-то похожее.

Задней двери он не нашёл, но нашёл дверь, которая вела в подвал. Не слыша ни звука, Флориан отпер отмычкой дверь и, проскользнув внутрь дома, стал спускаться по холодной каменной лестнице глубиной в два перша, а то и в целый арпан. Лестница кончалось металлической дверью, которая отодвинулась сама по себе перед незваным гостем.

Так, тут уже тебе никакого старинного шика и вампирской готики. Всё вполне современно. А весь этот необычный антураж стал лишь ширмой для каких-то тайных действий. Не удивлюсь, если встречу здесь каннибалов или вице-президента, ползающего по стене, думал он.

Ладно, дизайнерские решения обсудим позже. Флориан хотел пройти через дверь, как вдруг чуть нос к носу не столкнулся с идущим прямо на него человеком в белом халате в сопровождении… офицера Директории. Помилуйте, они-то что тут делают? Интересно, какие такие дела у Ричмонда с Директорией? Кристина говорила, что встречала этих ребят на борту исследовательского судна Треверса. Весьма странно.

Офицеры, стуча хромовыми сапогами, прошли мимо затворившейся двери на лестницу, и до Флориана долетели обрывки разговора.

– Симптомы у вице-президента проявляются всё сильнее, – произнёс один голос. – Передайте ему, что он не должен пропускать процедуры. Возможно, потребуется повторная генная терапия.

Говорившие прошли дальше, и Флориан не услышал ответ, что породило в его голове только ещё больше вопросов. Что за терапия и процедуры? Вице-президент чем-то болен? Само по себе это, конечно, личное дело, но в совокупности с остальными местными странностями, с упоминанием генотерапии, редким способом лечения, вызывало желание разобраться в этом вопросе подробнее. Хотя бы для прояснения имеющихся подозрений. Флориан вздохнул. Да, Крис, сейчас твои замечания были бы кстати.

Значит, генотерапия – исправление дефектов, вызванных мутациями в структуре ДНК. Значит ли это, что Ричмонд поражён неким вирусом? Или проявляется какое-то наследственное заболевание?

Штильхарт выглянул в коридор. Было пусто и тихо. Осторожным, тихим шагом Флориан стал двигаться вдоль светодиодов. Одно утешение: трёх невест Дракулы он тут точно не встретит. Ну если они, конечно, не окажутся в мотоциклетных шлемах. Коридор забирал вправо, вдоль смотрящих друг на друга дверей, одна из которых была приоткрыта. Из щёлочки мерцал призрачный свет.

Штильхарт повернул ручку двери и приоткрыл её. Прятаться тут бесполезно, если увидят, то… Флориан ещё не придумал, что именно он будет делать. Скажет, что искал библиотеку. Насколько убедительно? Не особо. Но ничего, переживем как-нибудь.

Кабинет освещался тусклым светом настольной лампы. Флориан отошёл от проёма, направился к столу. Там, среди аккуратной стопки бумаг и документов лежали листки с содержимым личного характера. Это были выписки из медицинской карты, принадлежащей Ричмонду, списки с датами, которые ничего не говорили Флориану, рецепты, записанные от руки, и какие-то напоминания. Флориан пробежался глазами по некоторым из их. Рецепт на какой-то противовозрастной крем, напоминание о необходимости применения его, а также ряда препаратов с похожим действием.

Что же, выходит, у Ричмонда прогерия? Ускоренное старение? Об этом шла речь в том разговоре, о восстановительных процедурах? Отсюда необходимость коррекции ДНК – чтобы люди не видели прогрессирование болезни? Ричмонд явно собрался в президенты и, если о подобном станет известно… Возможно, поэтому Ричмонд и приезжал сюда. Скрывается от любопытных глаз и слухов журналистов. Но Директория? При чём тут директория и генная терапия? Неужели Ричмонд взял на вооружения какой-нибудь метод покойного доктора Льва Аристова? Флориан не был в тех лабораториях, но ему и рассказов хватило.

Штильхарт повертел головой и обнаружил, что комната, в которую он попал, оканчивается стеклянными раздвижными панелями, из которых тянуло самым настоящим могильным холодом. Флориан приблизился, и двери раскрылись, открывая вид на ещё одну каменную лестницу, но уже короткую. Она вела в круглую каменную комнату с встроенными кристаллами, которые, отражаясь друг в друге, создавали призрачный свет.

Тут не было ничего лишнего, и центром комнаты было нечто, напоминающее саркофаг. Прикрытая панорамным стеклом капсула, в которой лежал… Ричмонд. Флориан пригляделся: всё это выглядело как некий склеп в современной его интерпретации, а вице-президент играл роль вампира, спящего в своём гробу, несмотря на многочисленные трубки, отходящие от разных частей тела и идущие куда-то в основание саркофага, несмотря на полупрозрачную маску, закрывающую почти все лицо. Это и есть какая-то терапия, о которой упоминалось немного ранее? При этом Флориан сомневался, что речь шла о предотвращении симптомов прогении. Здесь наверняка всё сложнее. Может, и впрямь какое-то вирусное заражение? Но какое? В помещении не было ничего, что подсказало бы по истории болезни. Не спрашивать же самого Ричмонда, что с ним случилось!

К слову, Ричмонд никак не отреагировал на постороннего рядом с ним, но сейчас, спустя несколько минут присутствия Флориана, начал немного шевелиться. Взгляд почувствовал?

Пожалуй, лучше отсюда убраться, решил Флориан. Тем более что здесь кроме саркофага ничего не было. Единственной полезной вещью оказалась лежащая на столике возле саркофага универсальная ключ-карта.

Обратным путём Штильхарт вышел в коридор и теперь наткнулся уже на трёх(!) марширующих бойцов Секуритаты – зловещей тайной полиции Директории. Закованные в силовую броню солдаты двигались в его сторону. Штильхарт метнулся назад и боковым зрением заметил ещё один поворот коридора.

Тут света не было. Только холодный тёмный камень и тёмный туннель, с потолка которого капала вода. Если тут и есть невесты Дракулы, то точно здесь. Честно признаться, трёх сексуальных вампирш он встретил бы с гораздо большим удовольствием, чем мускулистых парней из Секуритаты. С вампиршами хоть развлечься можно.

Штильхарт включил встроенный в часы фонарик и двинулся по туннелю. Зачем Ричмонду нужна эта катавасия с генами? Изменение генов – процесс опасный, и нет гарантий, что операция не превратит его в другого человека, с другими повадками. Если только… Если только он изначально был не этим человеком.

У Флориана всё похолодело внутри от собственной внезапной догадки. Но только это объясняло все странности поведения Ричмонда, включая солдат Директории. Но если это не Ричмонд, тогда кто это?

Пожалуй, стоит больше провоцировать его на разговор о себе. О привычках, хобби.

Мысли Флориана были прерваны звуками какой-то странной возни и шипения, которые доносились из глубины. Мужчина насторожился и стал двигаться медленнее. Странные звуки приближались, но на него никто не кидался, не пытался загрызть.

Штильхарт шёл дальше, пока не упёрся в металлическую решётку, сбоку от которой мигал индикатор подъёмного механизма. Флориан не имел привычки первым делом всё хватать и нажимать, а потому вначале направил в отверстие решётки луч своего фонарика.

Сказать, что он обомлел, это ничего не сказать: весь пол был покрыт копошащимся и визжащим ковром из крыс, больших, откормленных и очень злых. Они пытались пробиться в один из углов, где висел на трубе грязный, окровавленный человек. Он отмахивался от стаи каким-то мусором, а под ним скакал и ворчал большой кот, перехватывая самых дерзких крыс и душа их тут же. Крыс было столько, что ясно становилось – маленького хищника на всех не хватит и в какой-то момент они всё-таки доберутся и до него, и до человека.

Флориан нажал на кнопку рядом с индикатором, и решётка ушла вверх.

– Эй, прыгай сюда! – крикнул Флориан и посветил на часть пола, отделяющую пленника от двери.

Тот поднял голову, кивнул и попытался это сделать, но крысы словно обезумели, они прыгали еще яростнее. Пленник уже остался без своего импровизированного оружия, на котором повисли несколько крыс, и был высок риск, что они первыми доберутся до несчастного.

Наблюдая ужасную картину, Флориан лихорадочно думал, что предпринять. С каким бешенством носятся крысы, их даже огонь не напугает. Да и поджечь тут нечего. Комната была гладкая и стерильная. Если не считать крыс.

– Эй, ты, главное, успокойся, – Флориан выставил руки подобно пастору. – Ты обязательно выберешься.

Наверное, о несчастном лучше было прочитать отходную молитву. Только вот сам пленник решил иначе: он выставил вперёд руку, нажав на ладонь, на которой что-то блестело, и перелетел через копошащийся пол. Теперь его левая рука оказалась припечатана к металлическому косяку.

– Ты чего вылупился?! – воскликнул неизвестный. – Закрой дверь, пока они нас не сожрали! Снорри, сюда!

Снорри – это оказался кот. Его убеждать не пришлось. Он бросил задушенную крысу и, прикинув расстояние, прыгнул в проём. Крысы, визжа, кинулись следом, но Флориан успел опустить решётку.

– Молодец! – похвалил его неизвестный. – Быстро реагируешь!

– Вообще-то принято говорить спасибо, – нашёлся Флориан.

– Вообще-то да, – ответил пленник. – Без тебя мне бы пришлось туго.

– Туго? – хмыкнул Флориан. – Тебя бы просто сожрали.

Он посветил в лицо пленника и обомлел второй раз за последние пять минут.

– Кирсанов?!

С этим молодым человеком они встречались, опять-таки когда пришлось улепетывать из клиники Аристова. С ним был этот же лесной кот. И насколько Флориан помнил, этот Кирсанов и его подруга Ксения Авалова тогда были в бегах, а нынче оба служили в ГРУ.

– Это я, господин Штильхарт, – сказал молодой человек – Да, я тоже тебя помню. И скажу честно, что мы со Снорри очень рады тебя видеть. Здесь специфическое обращение с гостями.

Флориан вдруг вспомнил, как Ричмонд велел жене позаботиться о гостях, которые, по его словам, разбились на катере и просили ночлег.

– А где твоя напарница? – спросил Флориан. Он не знал, зачем это спросил. Просто это пришло в голову первым.

Кирсанов устало шмыгнул носом.

– Не знаю, – выдохнул он. – Очевидно, у неё какое-то своё задание. Я оказался здесь с девушкой, которую я охранял от Охотницы.

– От Охотницы!? – переспросил Флориан.

Кирсанов кивнул.

– Да, та, с которой разобралась Кристина в Ольвии, не была последней, – сообщил молодой человек. – И представляешь, она была здесь.

Штильхарт округлил глаза.

– Ты хочешь сказать, что… – преодолевая шок, начал он.

– Да, – выдохнул Кирсанов. – Это жена вице-президента Ричмонда – Мия!

Штильхарт прищурил глаза и оценивающе взглянул на Кирсанова. Нет, он не врёт. Зачем ему? Его слова объясняли всю чертовщину в этом доме, которая так занимала Флориана. А вот девушка, с которой Кирсанов сюда прибыл… Это, очевидно, Наоми Зибель. Покровская говорила, что после покушения её охраняет ГРУ. Вот так так!

– Расскажи мне всё.

Глава II. Предательство

Подумать только, что из-за какой-то вещи можно так уменьшиться, что превратиться в ничто.

Льюис Кэрролл

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ НАЗАД

Кирсанов очнулся, судорожно ловя ртом воздух, крепко держа Наоми за руку, чтобы не потерять её в воде.

В воде?

Кирсанов огляделся – вокруг совсем не то, что представлялось раньше, не тёмная и холодная, бушующая вода, в которой к тому же акулы плавают в поисках жертв. Он лежал на кровати, утопая в перине. Без одежды и в совершенно незнакомой комнате. Она была светлая и просторная. На стенах висели гобелены и картины фламандских живописцев. Кирсанов стал вертеть головой и обнаружил, что Наоми лежит рядом с ним, тоже без одежды, прикрытая одним одеялом. Если только кораблекрушение не приснилось ему, очевидно, что кто-то принёс их сюда. Целый ряд мелких признаков подтверждал это. Одежды не было подле кровати. На нём были часы, хотя он всегда их снимал. И ещё много таких же деталей. Да, безусловно, это не могло служить доказательством ничему из того, что произошло, и возможно, его рассудок просто помутился.

Однако тогда следовало признать, что рассудок помутился и у Наоми. Потому как после того, как Кирсанов растолкал девушку, она, разглядев его вид и свой собственный, стала пребывать в совершеннейшем смущённом недоумении.

– Где мы? – спросила Наоми, озираясь по сторонам.

– Ну, очевидно, что не в доме Элронда и мирувора нам не подадут, – неуверенно сказал Кирсанов.

Он надеялся, что шутка позволит сгладить неловкий момент от нахождения в одной кровати. Кирсанов сильно постарался не пялиться на обнажённые плечи девушки, которые порождали в его подсознании такие картины… Отвернув голову, молодой человек обнаружил, что на тумбочке рядом с кроватью лежит его бумажник, фальшивый паспорт и пистолет «глок». Кирсанов быстро взял оружие и осмотрел его. Серийный номер отсутствовал. Не было сомнений, что это было его служебное оружие.

– Значит, нужно выяснить, где мы? – решительно заявила Наоми, к которой, видно, вернулось её деятельное состояние.

Прикрываясь одеялом, девушка слезла с кровати и логично направилась к платяному шкафу, который Кирсанов сразу не заметил. Но, открыв створку, девушка сразу же задумалась о новой загадке: шкаф был разделён на две секции – мужские вещи в одной секции. Очевидно, что к их прибытию готовились или успели доставить вещи нужных размеров. Молодые люди понятия не имели, сколько они тут пробыли. Наоми натянула джинсы и быстро застегнула рубашку. Закончив одеваться, девушка, взяв инициативу в свои руки, протянула Кирсанову, выбранные на свой вкус бежевые брюки и поло синего цвета.

– Одевайся, – велела девушка. – Кто бы нас ни вытащил, я не собираюсь тут оставаться долго!

Кирсанов скептически посмотрел на спутницу. Да, Наоми в их трио отличалась быстротой в выборе решений. Кстати, о трио. Где ещё один? А вот…

Под кроватью кто-то завозился, и через секунду оттуда, сопя, выполз Снорри. Спасался с лайнера он, похоже, самостоятельно и все время после не отлучался от тех, за кем ему было поручено приглядывать.

Кот громко мявкнул.

– Да, – кивнул ему Кирсанов. – Ты совершенно прав. Мы определённо вновь попали в чью-то западню.

Он подошёл к двери и потянул за ручку. Дверь была заперта. Значит, всё-таки плен. Двери на замке, связи нет.

Оценить полностью данную ситуацию Кирсанов не успел, потому что лишь только он дёрнул ручку, где-то на потолке загудел интерком и к ним обратился уже опостылевший женский голос.

– Приветствую, друзья, – обратилась к ним Охотница. – Вот вы и добрались до места, где я. Теперь мы с вами непременно встретимся. Простите, что вам пришлось добираться сюда таким способом. Мне показалось, что на лайнере у вас были нежелательные попутчики. Поэтому-то я и поменяла место нашей встречи. Однако её суть останется неизменной.

Кирсанов стал вертеть головой в поисках говорившей. Да он бы её сейчас… Нет, надо успокоиться. Они прибыли сюда за разгадкой, и они её получат.

– Что вам нужно?

– То же, что и вам, – последовал ответ. – Я уже озвучила свои цели. Примите моё гостеприимство свободно и по доброй воле или уходите. Я вас не задерживаю.

Она играет с нами, понял Кирсанов. Эта бестия определённо задумала какую-нибудь пакость. Ну да ладно, у меня есть инструмент для разговора. Молодой человек бросил взгляд на лежавший на тумбочке пистолет.

– Мы согласны, – сказала Наоми. – Мы примем ваше гостеприимство. Что дальше? Хватит играть с нами!

– Играть? – засмеялся голос – Забавное слово. Но я не играю с вами. Двери открыты. Войдите в них смело и идите без страха.

Динамик отключился.

– Зря ты так быстро согласилась! – напустился на спутницу Кирсанов. – Нужно было тянуть время. Мы могли бы добраться до какого-нибудь города и связаться с Ксенией.

Наоми покачала головой.

– Войди сейчас твоя Ксения, – сварливо отозвалась она, – она бы сначала всадила в эту женщину всю обойму, а потом бы стала разговаривать. Мы должны узнать, зачем нас позвали и что хотят поведать. Это рационально.

– Может, тебя не стоило охранять? – спросил Кирсанов. – Ты бы встретилась с ней гораздо раньше.

Наоми пожала плечами.

– Ну и что? – возразила девушка. – Ты думаешь, я её боюсь? Меня восхищает её изощренность и этот её план. Тут всё было продумано до мелочей. Я хочу встретиться с ней и узнать, что она за человек.

«Человек ли?» – подумал Кирсанов, суммируя в голове ту скудную информацию, которую он знал. Иногда он в этом сильно сомневался.

– Одна из них убила мою сестру, – веско сказал он. – И я не поверю, что у этой вдруг появилась совесть.

– Не будь букой, – весело пропела Наоми и, схватив молодого человека за руку, как в тот раз на лайнере, потащила из комнаты. Дверь открылась теперь сама по себе.

Сразу за дверью обнаружилась широкая лестница, которая вела вниз, вдоль однообразных портретов мужчин и женщин. Может быть, раньше это была усадьба какой-то именитой фамилии?

Спустившись вниз, молодые люди, оказались в длинной светлой комнате. Вокруг стола XVIII века из красного дерева стояли стулья Maison Jensen, перетянутые кожей Hermès. Люстра Bagues. На стенах расписные деревянные панели XVIII века в стиле шинуазри. У стены стояла красная горка, в которой громоздились статуэтки и, совершенно непонятно почему, железный кастет на деревянном постаменте с впаянной пятиконечной звездой. По привычке трогать всё без надобности, Кирсанов взял этот кастет и стал вертеть в руках, гадая, как вещь с подобной эмблемой могла очутиться здесь. Помнится, во времена революции такими награждали чекистов, которые проявляли особую беспощадность к врагам. Странный предмет. Молодой человек положил кастет на место и закрыл горку.

– Интересно, где мы? – спросил Кирсанов у своей спутницы. – В каком штате? Или же мы уже не в Штатах?

– Вы находитесь в моём доме, – прозвучал голос, – в пятидесяти милях от Портленда, если это так важно для вас.

Снорри громко зашипел. Кирсанов среагировал на голос и моментально наставил на говорившую пистолет. Это была грациозная брюнетка с бледным и тонким лицом. Оно было очень красивым и очень холодным, как будто было сделано изо льда. Брюнетка была затянута в облегающую куртку из чёрного бархата и чёрные кожаные брюки. Одежда подчёркивала каждый пленительный изгиб её тела. Кирсанов узнал её – это именно она тогда в следственном кабинете убила Марию Торшину.

– Отчего же у вас такие грубые манеры? – любезно осведомилась Охотница. – Разве я что-то сделала вам злое? Неужели я такая опасная, что нужно сразу хвататься за оружие?

Её голос был настолько сладок, что сознание Кирсанова раздвоилось. Одна часть твердила, что за оружие нужно не только хвататься, когда видишь таких девушек, но даже и сразу применить. Тога как другая увещевала, что девушка права и она действительно не сделала ничего предосудительного. По крайней мере, в данный момент.

Кирсанов сунул пистолет в кобуру.

– Замечательно, – улыбнулась Охотница. – Теперь мы можем с вами поговорить. Присаживайтесь…

Брюнетка грациозно указала на подготовленные места за обеденным столом, за котором стояли трое мускулистых полуобнажённых чернокожих мужчин. Из одежды на них были только белые лонджи.

– Присаживайтесь и порадуйтесь трапезе, – продолжила Охотница. – Да, и позвольте представиться. Я Мия Ричмонд. Так вы можете меня называть. Это имя мне больше нравится. В данный момент.

Молодые люди переглянулись.

– Жена вице-президента Джаспера Ричмонда?! – шокированно воскликнула Наоми. – Как такое возможно?

Мия кивнула, подтверждая догадку Наоми.

– Сейчас мы не обсуждаем, «как», – веско сказала Охотница. – Сейчас мы обсуждаем, «почему».

Молодые люди сели за стол. Чернокожие мужчины, которые, видно, исполняли роль слуг, подали тарелки с холодным ростбифом и салатом. Наоми с аппетитом набросилась на еду. А Кирсанов как сел за стол, так и сидел, словно его обухом ударили по голове. Он не то что есть, он почему-то даже сказать ничего не мог. Он так долго продумывал, как встретится с этой женщиной, как обвинит её в совершённых ею преступлениях, и вот теперь смотрел на неё и даже не знал, что сказать. На Кирсанова словно напустили речевой паралич.

– Значит, это вы? – услышал он голос Наоми. – Та самая убийца? Та, которая охотилась на меня?

Мия улыбнулась, без теплоты в лице, но без злобы. Просто механическая гримаса.

– Та, – коротко сказала она. – Но моей целью не было убить тебя, Наоми Зибель. Лишь только показать тебе варианты возможностей, которые с тобой могут случиться.

Кирсанов фыркнул.

– Взорвать зал заседаний парламента и напасть на спящих девушек – это, что ли, варианты? – Молодой человек сумел наконец что-то сказать.

Охотница манерно дернула плечом.

– Разве это была я? – спросила Мия. – О нет. Я предлагала варианты. Каждый раз мы выбираем очередной поступок, и каждый поступок имеет своё следствие, которое является вариантом нашей жизни. Прийти к источнику можно многими путями, но ты неизбежно придёшь. Именно поэтому, – она окинула взглядом комнату, – здесь вы, а не та, которая устроила взрыв в парламенте.

Какое тонкое манипулирование, пронеслось в голове у Кирсанова. Почему он сразу её не пристрелил? Она была на мушке и не успела бы среагировать. Она бы… Рука молодого человека дёрнулась и сжалась возле кобуры.

– Не понимаю, почему мужчинам так нравится насилие? – задалась вопросом Охотница. – Ты можешь, конечно, выстрелить, попытаться убить меня, но после этого не получишь правды. А ведь её ты ищешь, Андрей Кирсанов. Иначе зачем бы так далеко от дома забрался? Продолжил бы там охрану девушки. Но думаешь, всё так просто, как кажется? Вот ты прошёл по квесту – тебя провели, если точнее, и тебе сказали в конце него, что вот она, убийца. И думаешь, что, нажав на спуск, решишь все свои проблемы? И тебя наградят за обезвреживание опасного преступника? Нет, точно нет. Все сложнее, гораздо, гораздо сложнее!

– Довольно! – воскликнул Кирсанов. – Она просто путает нас. Хочет влезть нам в мозг. Наоми, не слушай её.

Спутница только зашипела на молодого человека.

– Прекрати, – сказала она. – Я хочу услышать, что она скажет. Это мой выбор. Я тебе не принадлежу!

Кирсанов взглянул на Наоми, и что-то заставило его положить руку обратно на стол.

– Да, – кивнула Охотница. – Ты начинаешь понимать. Как, однако, хорошо думать, что они идут за тобой, особенно красавицы, и какое разочарование постигает, когда осознаёшь, что она не твоя. Уверена, что ты долго мечтал о ней… Но ладно, об этом позже. Вначале позволь Наоми услышать ответы на свои вопросы. Ты же так галантен, Кирсанов.

Кирсанов откинулся на спинку стула, понимая, что его нетерпеливость сыграла с ним злую шутку и позволила Охотнице обыграть его.

Мия же вновь обратила взгляд на Наоми, заинтересованно смотревшую на Охотницу с вызовом, и с одобрением улыбнулась.

– Сделай то, что велит тебе твой друг, – сказала ей Мия, – или раскрой свой потенциал.

– Я… не понимаю, – прошептала Наоми. В её голове клубились слова, но она не могла составить их в предложения.

– Позволь мне объяснить, – спокойно ответила Мия. – Твоего спутника учили подчиняться приказам, поэтому он всегда действует линейно, предсказуемо. Но ты не такая, как они. Ты всегда искала более широкого понимания, чем принято искать в обществе. Поэтому ты сбежала от родителей и стала той, кем являешься.

– Просто из любопытства, – язвительно бросила Наоми. – Вы меня будете соблазнять стать одной из вас?

Мия флегматично хмыкнула.

– Из опыта, – сказала она, – и твоего желания.

Наоми фыркнула.

– Желания?! – спросила она резким тоном. – Вы ошибаетесь! У меня нет желания становиться убийцей! – девушка гордо вскинула голову.

Мия опустила глаза вниз и стала рассматривать свои ногти, поигрывая пальцами воздухе.

– Ты когда-нибудь слышала выражение «меньшее зло»? – риторически спросила Мия. – Ты видела и это, и обратную сторону. Мы всегда разрушаем ненужное, чтобы создать необходимое. Вопрос лишь в допустимости методов, но иногда приходится расширять границы допустимого, ради того чтобы предотвратить несправедливость или уменьшить страдания невиновных.

– Это чудовищно! – ответила Наоми.

– Жизненно, – возразила Охотница.

– Зло и подлости не могут совершаться во имя блага, – замотала головой Наоми. – Это бессмыслица. Я никогда не поступлю по этой логике.

Мия улыбнулась. Со стороны это выглядело, как будто старшая сестра объясняет младшей, как ходить на первое свидание.

– Ты уже так поступила, – заметила Мия. – С той девушкой на лайнере, Эмили Дэвис.

Краска отхлынула от лица Наоми, и она стала на миг похожа на Мию.

– Это… неправда! – тихо воскликнула девушка – Это был несчастный случай! Я не хотела, чтобы она умерла!

– Но ты хотела её наказать, – доверительно кивнула Мия. – Желание, поступок и следствие. Это естественно. Она издевалась над тобой, и ты жаждала ей отомстить. Теперь она больше не будет обманывать молодёжь.

Наоми тряхнула головой.

– Не такой ценой, – тихо сказала она. – Она не должна была умереть.

– Возможно, – согласилась Охотница, растягивая слова. – Но видишь ли, кто и чего должен, решаем мы, исходя из нашего желания и необходимости. Вы оказались в трудной ситуации, где Эмили вместо того, чтобы помогать, превратилась в помеху, поэтому ты выбрала спасти себя, а не утонуть вместе с ней.

– Я не хотела этого! – жестко повторила Наоми.

– Просто у тебя нет опыта в желаниях, – мягко сказала Мия. – Наше «я» с самого рождения находится в цепях. Тебя никогда не учат думать о том, что хочешь ты. Тебе просто говорят, что именно ты обязана хотеть. Знаешь, именно поэтому в школе начинают учить с детства, чтобы ещё с нежного возраста так запудрить человеку мозги, чтобы он не мог желать самостоятельно. На самом деле всё просто. Нужно только осознать, чего именно ты хочешь.

– Я всё ещё не понимаю, – смешалась Наоми.

Мия улыбнулась, как улыбается учитель, объясняющей любимой ученице трудное задание.

– Я не предлагаю тебе становиться такой, как я, – любезным тоном пояснила Мия. – Не надо ритуальных заявлений, договоров, скреплённых кровью. Я предлагаю тебе… всё. Просто подумай, чего бы ты хотела, и ткни пальцем. Что хочешь, то и получишь.

– Как… Как у вас получится? – спросила Наоми.

– Вопрос «как» не существенен, – сказала Мия. – Важно лишь твоё желание. Остальное решаемый момент.

В голове Наоми был один сплошной туман. Всё вокруг казалось бессмысленным, кроме слов Мии.

– Мне нравится Илон Маск, – выпалила Наоми.

– Ты хочешь выйти за него замуж? – невозмутимо спросила Мия. – Или владеть его фирмой?

– Это… такая шутка, да? – спросила Наоми.

Заглянув в глаза Мии, она поняла, что та говорит серьёзно.

– Если тебе нужен Маск, ты его получишь. Нужно лишь желание.

– А цена? – спросила Наоми. – Что от меня потребуется взамен, если я захочу?

– Делать, что хочешь – улыбнулась Мия. – Только то, что ты пожелаешь. Просто откройся своим желаниям.

– Не слушай её, Наоми! – попросил Кирсанов. – Она забралась к тебе в мозг! Она смущает тебя! Путает!

Его голос был где-то далеко и казался совсем чужим. В сущности, их и не связывало ничего. Почему она должна слушаться и подчиняться какому-то телохранителю?

Мия снисходительно рассмеялась.

– Да хватит, господин Кирсанов, – сказала она. – Скажите уже девушке правду. Не стоит больше изображать сердечную привязанность к ней. Можете выйти из роли.

Правда, роль? В голове Наоми всё перепуталось. Она была словно в тёмном тоннеле, где светом было холодное лицо Мии. Грудь распирало от холодной пустоты. Тоненьким осторожным голосом она спросила:

– Что вы хотите сказать?

– Разве ты не задумывалась о его участии в твоей жизни последнего времени, так сильно изменившейся? – продолжала Охотница. – Думала ли ты, какие мотивы у окружающих тебя людей? Мои ты уже знаешь: я желаю тебе добра, желаю помочь раскрыть себя, свою сущность. А все остальные? Например, госпожа Покровская. Сколько всего она тебе наговорила и наобещала? Что из этого она исполнила? Ты была для неё всего лишь орудием, с помощью которого она хотела повернуть голосование в свою пользу. И ты пострадала из-за этого. Твои друзья из «Зелёного фронта»… Разве они вспомнили о тебе? О нет. Тебя просто увезли в глушь, и никто из них о тебе не вспомнил. Они лишь пользовались тобой, когда им нужно было вывалить новую порцию информации. Об этом тебе и сказала Эмили. И поэтому ты избавилась от неё. Ты знаешь, что она права.

– Нет, – прошептала Наоми. – Нет. Это не так!

– Прислушайся к своим чувствам, – сказала Охотница. – Ты знаешь, верно? Всё это время ты была наживкой. И его, – Мия указала пальцем на Кирсанова, – к тебе приставили только потому, что за тобой нужно было следить, чтобы ты не возжелала чего-то, что противоречило их планам. Ну а как иначе объяснишь, что твой спутник очень хотел настоящего задания, а не нянчиться с какой-то блогершей? Это ведь ваши слова, господин Кирсанов?

Молодой человек нервно сглотнул. Он совершенно не понимал, откуда эта бестия знает про одну неосторожно брошенную фразу.

– Это… Это не то, – пробормотал он. – Всё было не так.

– Так, – сказала Мия. – Ты хотел найти меня, чтобы отомстить за сестру. Сестру, которую не я убила. Но ты вбил себе в голову желание мести и для этого использовал Наоми, её тягу к самостоятельности. – Охотница вновь повернула голову к Наоми: – Ты ведь сама уже всё понимаешь. Просто себе не признаёшься. Ты боишься? В этом нет нужды. Тебе определённо ничего не грозит. Наоборот, я хочу тебе помочь. Что скажешь?

– Она лжёт! – вставил своё слово Кирсанов, но девушка даже не посмотрела на него.

Наоми молчала, словно пыталась принять решение. Кирсанов не сводил с неё глаз. И с каждой секундой молчания понимал, что выбор не в его пользу.

– Но что же мне делать? – спросила девушка.

– То, что ты хочешь, как же ты не поймешь? – ответила Охотница. – Выпусти себя наружу, Наоми.

– Что, если… – неуверенно начала девушка.

– Да-а?

От её томного голоса перед глазами всё плыло.

– Что… если я согласна с Андреем? Что если я попрошу дать мне телефон и всем расскажу, кто вы? Что если я хочу, чтобы вы предстали перед судом за свои преступления?

Охотница засмеялась.

– Суд назначат на завтра, – сказала она. – Это будет не слишком поздно?

Молодые люди смотрели на хозяйку этого дома и не понимали, издевается ли она над ними или сошла с ума.

– Вы не можете…

– Я могу! – сказала Мия. – Я хочу помочь тебе, и если ты будешь рада, что меня осудят, я готова на это, – она снова пропустила улыбку. – Но откуда тебе знать, что как только вы получите связь и позовёте на помощь, случится именно так как хочешь ты? Подозреваю, что люди, к которым ты обратишься, не станут судить меня. Они просто меня убьют, потому что я слишком много о них знаю. И этим знанием я хочу поделиться с тобой.

– Довольно! – вскричал Кирсанов. – Хватит мутить воду. Говори, зачем ты нас заманила сюда! Ты кусок…

– О, кто-то собирается разозлиться, – язвительно прошелестела Мия. – Так знай, что гнев и раздражительность – это первая причина ошибок.

– Моя раздражительность говорит мне, что надо вышибить тебе мозги прямо сейчас! – злобно заявил Кирсанов. – Наоми, прошу, уходи отсюда. Я прикрою тебя! Откуда в тебе эта неуверенность?

– Это не неуверенность, – возразила Наоми. – Мне просто любопытны её аргументы. В них есть здравое зерно.

Кирсанов фыркнул.

– Она мешает правду с ложью, пока ты не потеряешь возможность отделить одно от другого.

Наоми проигнорировала его слова. Она пристально смотрела на хозяйку дома.

– Объясните, – попросила девушка.

– Я бы с радостью, – сказала Мия. – Но стоит ли? С этим милым молодым человеком ты сразу отринешь всё, что я тебе скажу. Стоит ли мне суетиться?

– А если его компания – это не то, что мне нужно? – выпалила Наоми. – Если я выберу вас, а не его?

Можно было бы ожидать, что на лице Мии произойдёт некая метаморфоза. Радость, одобрение. Но ничего. Холодное равнодушие.

– Важен осознанный выбор, – изрекла Охотница. – Ты должна выбрать добровольно. Хочешь ли ты этого? Хочешь ли ты, чтобы я показала тебе твои возможности?

Признаться оказалось проще, чем Наоми думала.

– Да! – сорвалось с губ девушки.

Кирсанов ошалело поглядел в её сторону.

– Нет! – воскликнул он. – Нет, ты не можешь!

– Почему? – вопросила Мия. – Потому что ты так сказал?

Кирсанов пожалел в эту минуту о том, что, когда была возможность, не расспросил у Кристины Левоновой больше об этих девицах. Быть может, она бы рассказала ему, как с ними бороться, как их обмануть…

– Ну хватит! – взревел Кирсанов, выхватывая пистолет.

Но выстрела не последовало. Что-то повисло у него на руке и оттянуло ладонь. Наоми, тупо понял Кирсанов.

– Дай ей договорить, – произнесла девушка, давя его руку – Я хочу, чтобы она сказала мне!

Снори, шипя, бросился на девушку, но Наоми зло отшвырнула его.

– Разве ты не понимаешь, что она врёт! – воскликнул Кирсанов. – Она использует тебя!

Он всё порывался выстрелить. Но Наоми так сильно повисла на нём, что они оба сползли со стульев и покатились по полу.

– Ты видишь, – прошелестела Мия, – я была права. Это он, убийца.

– Заткнись! – орал Кирсанов, пытаясь стянуть Наоми. – Не волнуйся, я сейчас доберусь до тебя! И поговорю с тобой по-своему.

– Прекрати! – требовала Наоми. – Отдай мне пистолет! Почему ты всегда всё портишь!

Какой-то отдалённой вспышкой сознания она сообразила, что именно эти слова она говорила Эмили. Тогда, когда они барахтались в воде. То было другое. Случайность. А что, если нет? Если это и был единственный правильный выбор? Необходимость.

– Я не понимаю, как, но она обращает тебя. Неужели ты не видишь? – В голосе Кирсанова слышалась безнадёжность. Он ослабил хватку, и Наоми выбила пистолет из его ладони. Оружие, звякнув, отлетело куда-то в угол.

– Угомонись, – сказала Наоми. – Посмотри вокруг. Ты видишь то, что хочешь видеть. Она не сделала нам ничего дурного. Разве так ведут себя злодеи? Неужели ты думаешь, что какие-то манипуляции могут изменить меня? Я та, кто я есть.

Кирсанов продолжал лежать на полу, а Наоми теперь встала на ноги и возвышалась над ним. Мия же подошла к ней и почти трепетно взяла за плечи, вложив в ладонь Наоми что-то похожее на пульт.

– Всего лишь твой выбор, – прошептала Охотница на ухо Наоми.

– Наоми, нет! – тихо выдохнул Кирсанов в отчаянии. – Она же манипулирует тобой, как ты не поймёшь…

Наоми только пожала плечами.

– Прости, – сказала она холодно. – Ты не поймешь того, что я совершу, чтобы остановить всё это.

Она нажала кнопку на пульте, и Кирсанов почувствовал под собой стремительную пустоту. Пока он падал, его удивлённые глаза не отрывались от Наоми.

* * *

На некоторое время в комнате воцарилась тишина, которая нарушилась только скрипом задвигаемого люка. Наоми ошалело смотрела на то место, где только что лежал Кирсанов.

– Он будет жить, – сообщила ей Мия, – если для тебя это важно. Там нет лавы или океанской бездны. Всего лишь мусорная яма для отходов. Пусть посидит там и подумает. Как ты видишь, я держу обещание.

У Наоми не было слов. Ей нечем было возразить.

– Я не должна была… – должно быть, это её голос, потому что это были её слова.

– Это был твой выбор, – сказала Мия ей на ухо. – Я знаю, что этот выбор причинил тебе боль, но ты уже стала сильнее благодаря ей. Боль всегда закаливает нас и показывает нас истинных.

– Это только избитые фразы, – возразила Наоми. – Кто сможет доказать, что это не твой трюк, чтобы разделить нас?

Мия неслышно отошла от девушки и стала неспешно прохаживаться по комнате.

– Конечно, – сказала она. – Ведь всё, что я говорю тебе, это ложь.

Наоми вскинула бровь.

– Как это?

– Ты должна сама определять, что из того, что я говорю тебе, подходит тебе, а что нет, – пояснила Охотница. – Правда и ложь – это всего лишь наше восприятие того, удобна ли нам информация. Ты не заметила, что мы очень легко приклеиваем ярлыки.

– Но ведь есть истина, – возразила Наоми.

– Ничто не истина, – веско сказала Охотница. – Истиной прикрываются общепринятые нормы. Тебе дозволено всё и нравственно всё, что способствует твоей цели. Если человек того заслуживает, его надо наказать, если он мешает, его следует устранить. Ты никогда не задумывалась, почему одни убийцы становятся героями, а другие злодеями?

– Потому что мы так их воспринимаем.

– Нет, – сказала Мия. – Потому что так учат воспринимать. Поэтому мы, Охотницы, находимся вне жизни, вне морали, вне устоев. И делаем то, что хочется нам.

Наоми обдумала её слова. Они имели смысл. Такая философия позволяла сохранять сильные эмоции… Но боль удерживала эти эмоции под контролем. Она встречала людей, властных и знатных. Они только брали, не теряя. Поэтому их жадность вела к гибели их и тех, кто был рядом.

– Почему я? – спросила Наоми.

– Потому что я за тобой следила, – ответила Мия. – Как я уже говорила, ты всегда искала более широкого понимания жизни. Многие почитают это за преступную девиацию. Мы приветствуем это. Оставаясь в обществе, мы действуем так, как хочется нам, и подчиняем общество себе. Но есть ещё одно… эта вещь…

Охотница вытянула вперёд руку и продемонстрировала лежащий на ладони рубин, тот самый, с аукциона.

– Этот камень… – сказала Наоми.

– Да! – улыбнулась Мия. – Тот самый, что ты забрала у Эмили. Это необычный камень. Разве твой… друг не рассказал тебе?

Наоми покачала головой.

– Вот видишь, – сказала Мия. – Это ещё одна ложь. Потому что ему известна их история. Хотя, возможно, он и не придал ей значения. Всего таких камней шесть: рубин – камень ярости, изумруд – камень терпения, опал – камень гармонии, топаз – камень правды, алмаз – камень силы и сапфир – камень мудрости.

Только тут Наоми увидела, что в правом ухе Мии сверкала сапфировая серьга.

– Когда-то они хранились у ученых людей в царстве великорусском, – продолжала Охотница. – Но в том крою никогда не ценили широту взглядов. Одна дворянка украла эти камни и сбежала с ними ко двору кастильской королевы Изабеллы. Туда, где правил консерватизм и мракобесие. Кастильская королева посчитала камни слишком опасными для того, чтобы устроить мир с помощью их силы, и благословила великорусскую дворянку объявить священную войну тем, кто хочет порядка и контроля. Тем, кто против мракобесия и изживших себя устоев.

– Камни влияют на нас? – спросила Наоми.

– Скорее, мы влияем на них, – сказала Мия. – Они впитывают наши эмоции, наши знания, нашу силу. Кастильская королева собрала их вместе и вставила в золотой крест, который вручила своему адмиралу Христофору Колумбу и той самой дворянке – Василисе Колдыревой. Вместе они отправились христианизировать заокраинный запад, и там Колдырева нашла место, где камни обладали особой силой, там она увидела смысл Мироздания. Она соприкоснулась с тем, что через века назовут Ноосферой – сферой разума, переплетением путей, существовавшим вне времени и пространства. Вернувшись в Кастилию, она рассказала об этом королеве, и та не пожелала поделиться этим знанием с людьми. Она посчитала это опасным и велела разъединить камни, спрятать их в разных местах, чтобы никто не смог собрать их воедино. Вот поэтому мы, последователи тех учёных людей, ищем эти камни и хотим поделиться этим знанием, а не оставить его избранным.

– Но почему я? Я ведь ничего не знаю об этих камнях и ни о чём таком.

– В том-то и секрет, – доверительно произнесла Мия. – Камни являются только тем, кто не ищет их силы, и тем, кто нуждается в заступничестве. Только так, соблюдя условия бескорыстности, ты обретешь камень или… ты должна уничтожить его владельца.

Наоми дернула щекой.

– Значит, вы заберёте этот камень и я вам буду не нужна? – веско спросила Наоми.

Мия засмеялась.

– Вовсе нет, – сказала она. – Видишь ли, моя дорогая… Да, ты нашла камень, а значит, ты его владелица. Уверена, ты уже заметила, что он особо реагирует, когда ты расстроена, уязвлена… Камень реагирует только на своего владельца, вбирая в себя его естество. Я могла бы убить тебя и забрать камень, но, как я уже говорила, я хочу показать тебе, кем ты можешь стать. Поэтому в знак нашей дружбы я предлагаю выбор.

Охотница взяла руку Наоми и вложила в ладонь камень.

– Ты можешь отдать мне камень и, забрав своего друга, улететь, куда пожелаешь, – сказала Мия – Я не буду тебя удерживать. Или… ты можешь стать кем-то больше, чем просто блогерша Наоми Зибель. Сейчас мне нужно совершить небольшое путешествие. Назови это… заданием. Я предлагаю тебе отправиться со мной.

– И всё? – спросила Наоми. – Действительно никаких обязательств? Посвящений?

Мия флегматично пожала плечами.

– Толку от них? – сказала она. – Всё, что я говорю тебе, ложь, и всё, что ты говоришь мне, тоже ложь. Отправившись со мной, ты увидишь варианты, примешь решение, и наступит следствие.

– Увижу ли? – холодно спросила Наоми.

– Я помогу тебе увидеть, – сказала Мия. – Ты станешь той, кем всегда мечтала стать. Сможешь сделать всё, чтобы люди не поддавались панике, чтобы они мыслили рационально. У нас с тобой общая цель: изменить этот мир. Идём со мной, по доброй воле. Именно для этого Ноосфера соединила тебя и меня.

Больше колебаний не было.

– Я вручаю себя вам – сказала Наоми. – Я хочу увидеть.

Мия невесомо улыбнулась. Я победила, подумала Охотница. Да, она узнает, что этот Кирсанов умер и что её иной выбор спас бы ему жизнь. Она узнает, что её выбор привёл к гибели её друзей из «Зелёного фронта». Наконец, она узнает, что из-за её выбора её родители погибнут в автокатастрофе, весьма скоро. Это знание причинит ей нестерпимую боль. Боль бессилия. Но к тому времени, как ей откроется правда, она поймёт, насколько она важна, насколько необходимы были эти действия, чтобы она стала той, кем стала. И тогда она примет эту боль и будет наслаждаться ею.

– Прекрасно – прошептала Мия – Я покажу тебе. И ты узнаешь как всё просто. Никаких клятв, обязательств… разве что…

Охотница нежно погладила Наоми по волосам.

– Тебе нужно перекраситься и привести волосы в порядок – сказала она – Этот твой цвет такой… неэстетичный и приметный к тому же. Нам не нужно выделяться из толпы. Верно?

Мия снова одарила Наоми сестринской улыбкой.

* * *

Скатившись по наклонному туннелю в яму, Кирсанов вскочил на ноги и быстро огляделся. Он очутился в большой камере, смахивающей на пещеру. В самом финале спуска, разумеется, он ударился обо что-то. Зато выяснил, что пол здесь каменный. Весьма нужное знание в данный момент. В нос било зловоние. Очевидно, отсюда забирают мусор. Просто блеск. Естественно, из всех возможных мест ему достался мусоросборник. Хотя как-то гуманно его выкинули, должно быть, здесь автоматический пресс, как показывали в «Новой надежде», и его расплющит гидравликой.

Потерев ушибленные колени, Кирсанов сел на какое-то подобие табуретки и решил мыслить последовательно. Хорошо. Какой у нас выбор? Кричать и требовать консула? Очевидно, это не вариант. Сторговаться? Ещё глупее. Ему нечего предложить. Он подумал о Наоми. Бедная девочка. Ей сейчас одурманят все мозги, а он даже сделать ничего не может. Он ударил кулаком в стену. Обнаружил, что она тоже каменная. Поморщился и слизнул капли крови с разбитых костяшек. Нет, так не пойдет. Может, предложить им выдать какие-нибудь секреты? Он их, конечно, не знает, но предложить-то можно. Пусть его только выведут из этой камеры, а уж там он их…

Кирсанов осёкся в своих мыслях. Из темноты на него кто-то сопел и рычал. Ну что за день, а? Сначала его чуть не утопили, потом сбросили в подвал, а теперь ещё сожрут. Нечестно!

– Ну, по крайней мере у меня есть компания, – заявил он в темноту.

Сопение приближалось. А в следующее мгновение к табурету подскочил… Снорри. Очевидно, умный кот, после того как его отшвырнули, решил не вмешиваться, а дождавшись развязки, отправился ему, Кирсанову, на помощь.

– Ну здорово, лохматый, – выдохнул Кирсанов – Никогда не был рад так тебя видеть.

Снорри громко загудел.

– Понятия не имею, что произошло, – сказал Кирсанов. – Но обязательно это узнаю, когда мы с тобой отсюда выберемся.

– Урф-уоф-уоу! – прокомментировал Снорри и скрылся в темноте.

Кирсанов всплеснул руками.

– Эй, ты куда? – спросил он.

Оказалось, Снорри побежал к металлической решётке, которая закрывала выход из камеры. А за решёткой был длинный тоннель. В тусклом свете покачивающейся лампочки Кирсанов увидел, что из другой части стены торчал рычаг, который, очевидно, и поднимал решётку. Вот бы до него дотянуться-то, а! Жаль, что часы не сработают. Взрывчатки был один заряд, и он уже использовал её на лайнере.

Кирсанов бросился назад, вглубь своей камеры, и принялся разламывать табуретку. Можно связать её части с помощью одежды и сделать удлинитель, достающий до рычага. Возможно, это безумие, но сейчас он начал верить или в удачу, или в Ноосферу – называйте как хотите… Но как иначе? Его не убили, только бросили в подвал, так ещё рядом оказался самый изобретательный и каверзный кот на всей планете Земля. И этот кот тот, с кем легко и просто можно придумать план, как выпутаться из создавшегося положения.

Радужные мысли прервал режущий слух скрежет. Кирсанов повернул голову на звук – в дальнем конце комнаты отъехала в сторону створка и из чёрного круглого отверстия, которое было за ней, с гудением опустилась поржавевшая труба.

Снорри понюхал воздух и зашипел.

– У меня нехорошее предчувствие.

Предчувствие не обмануло его. Из трубы показалось какое-то чёрное существо, потом ещё одно, и ещё… Это были крысы. Они заметно отличались от тех, каких доводилось видеть Кирсанову. Явно больше, чем обычные, они дико визжали и, забыв всякую осторожность, даже не обратив внимания на шипящего на своих естественных врагов кота, кинулись на своих жертв, предвкушая богатый пир. По их поведению стало понятно – это крысы-людоеды.

Кирсанов бросил мастерить из табуретки удлинитель и, отступив к стене, бросил его в визжащую кучу, которая покрыла пол. Не помогло. Пару-тройку крыс он задавил, но другие только распалились больше и бросились жрать живое мясо. Несколько тварей вцепились в ноги, прогрызая одежду, еще четверо повисли на руках, кусая пальцы. Снорри шипел, выл, давя крыс, но его проворства было недостаточно против напора всей своры.

Они бы погибли раньше, если бы Кирсанов не упёрся спиной в металлическую паровую трубу, уходящую далеко вверх. Так, отлично, к ней можно прицепиться и висеть достаточно высоко, чтобы крысы его не достали. Агент активировал магнит в часах и, прицелившись, подлетел к самому потолку.

Ну, это уже лучше, решил Кирсанов, по крайней мере, так он будет висеть, пока труба не достигнет точки кипения. А потом магнит потеряет свои свойства, и он свалится к этим премилым грызунам, которые его сожрут. Кирсанов прикинул, что у него есть минут шесть на то, чтобы придумать гениальный план спасения.

Или меньше, понял Кирсанов, увидев, что крысы ползут вверх по стене.

СЕЙЧАС

– И вот теперь я оказался здесь, – закончил свой рассказ Кирсанов.

Флориан вздрогнул. В любой другой момент он бы от души посмеялся рассказу, в котором совместились одновременно «Титаник», «Звёздные войны» и ужастик Герберта Джеймса, но, воочию увидев крыс, смеяться было нечестно. Оставалось только гадать, была ли эта казнь специальной для Кирсанова или здесь так хозяева развлекались.

Штильхарт размеренно погладил бороду и прислушался, не заявилась ни охрана. Но всё было тихо. Только крысы визжали в камере. Они были явно разочарованны тем, что еда смогла убежать.

– Да уж, гостеприимство на уровне, – кивнул Флориан. – Значит, ГРУ?

Кирсанов кивнул.

– Что-то вроде, – сказал он. – И если тебя тоже интересует эта бестия Мия Ричмонд, то мы в одной связке.

– Меня скорее интересует её муж, – сообщил Флориан. – Люблю прогрессивность.

– Ричмонд?! – удивился Кирсанов.

– Да-да, Ричмонд, – фыркнул Флориан. – Знаешь, у него тут, в соседней комнате, та-а-кой психоделический саркофаг, в котором он спит время от времени. Будь здесь Дракула, отдал бы за него всю свою Трансильванию.

– Не понимаю, – пробормотал Кирсанов.

– Я сам не понимаю, – честно ответил ему Флориан. – Но Ричмонду зачем-то пересаживают ДНК. Его тело начало стремительно стареть.

Кирсанов округлил глаза.

– Бог зуммеров превращается в сушёную мумию, в натуре? – ехидно спросил агент. – Это не добавит ему популярности. Хотя что саркофаг, когда его жена большевистские кастеты коллекционирует.

– То есть? – переспросил Флориан.

– В комнате, где мы были, стоит сервант. Там фарфор, – пояснил Кирсанов. – А ещё кастет, которым награждали всяких деятелей большевистского террора. Наверное, купила на барахолке.

Штильхарт нахмурился.

– Не уверен, – сказал он, покачав головой. – Такой кастет… был собственностью совсем другого человека.

Штильхарт стал думать. Саркофаг, пересадка ДНК, а теперь ещё и большевистский кастет. Это всё указывает на… Да, безусловно. Теперь пазл действительно сложился и в него укладывались все разрозненные части, которые он прежде никак не мог собрать воедино. Хотя от этого становилось только сложнее.

– Как скажешь, – кивнул Кирсанов. – И, как всегда, мне все не договаривают. Ладно, давай выбираться отсюда.

Минуту спустя они выскочили из туннеля, обратно в подвальный лабиринт. Кот молчал, не сигнализируя об опасности. Флориан, присев на колено, крадучись высунулся из-за угла и повёл пистолетом в разные стороны.

– Берег чист! – приглушённо бросил он, махнув свободной рукой.

Кирсанов кивнул, и они быстро двинулись к лестнице на улицу. Патруль, должно быть, ушёл в другую часть.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь вдохну свежий воздух, – заметил Кирсанов, когда они наконец выбрались наружу. – Я рад ему даже в такую паршивую погоду.

Флориан кивнул, махнув неожиданному напарнику, чтобы шёл за ним. Прижавшись к стене дома, они, скрытые от камер, пробрались к главной двери. Флориан приложил позаимствованную в комнате с саркофагом ключ-карту к сканеру. Дверь открылась.

Неизвестно, что именно ожидал увидеть Флориан за дверью, но только не нацелившего на него автомат бойца Секуритаты. Штильхарт замешкался и его наверняка бы пристрелили, если бы не реакция Кирсанова, который отправил СЕКура в нокаут эффектным маваши.

– Возвращаю долг, – сказал он, подбирая у бесчувственного СЕКура оружие и другую амуницию. – Но… какого… здесь Директория?!

– Такого же, какого и Охотница, – фыркнул Флориан.

– Я доберусь до телефона и вызову подмогу, – сказал Кирсанов, кивая.

– И что ты скажешь?! – уставился на него Флориан. – Нас просто пристрелят, как грабителей, влезших на виллу вице-президента.

– Но…

– И будут абсолютно правы, – перебил Кирсанова Флориан. – Лучше тогда просто пойти и сдаться. Ты уже попробовал, будет. Так что проснись. Мы тут с тобой сами за себя.

– Ладно, – разочарованно согласился Кирсанов. – Что теперь?

– Покажем нашим хозяевам, что им следовало быть гостеприимнее – хмыкнул Флориан. – Иди со своим пушистым другом в левое крыло. Вы с подружкой, очевидно, были в правом. Второй этаж, третья комната от лестницы. Там найдёшь Иллариу Фернандеша. Скажи, что я велел ему уходить.

Кирсанов слегка наморщил лоб, запоминая вводные.

– Второй этаж, третья комната, Иллариу Фернандеш, – повторил молодой человек. – Понял! А ты?

Штильхарт нервно дернул щекой.

– Закончу старое дело.

* * *

Силовые линии мира вновь искривились, причудливо переплелись: Кристина, закрыв глаза, мысленно рассматривала их, как эксперт под лупой изучает мельчайшие точки на великой картине. Три камня, что были при ней, наливались горячим теплом в унисон её мыслям. Опал в кольце – слаженность целого, рождающаяся от сочетания противоположных сущностей. Браслет с изумрудом – перенесение боли, скорби и несчастья. Кулон с топазом – искание истинно верного решения. То были камни, которые Василиса Колдырева привезла из страны, охваченной сатанинским безумием. Камни были привезены неизвестным паломником со святых земель и хранились в монастыре на далеком севере в ризе иконы Божией Матери. Их восприняли как знак божественной победы над иноземными захватчиками. Люди молились иконе, благодаря её за заступничество.

Но были и другие люди. Втайне от всех они изучали не икону, а камни, и открылось им, что в камнях есть великая сила контроля над каждым из живущих, ибо века вбираемых людских чувств, знаний и эмоций сосредоточились в этих камнях. И люди, изучавшие силу камней, захотели получить этот контроль. Тщетно пытался остановить их игумен монастыря. Одолеваемые жаждой власти, они убили его, вырвали камни из ризы и изрубили икону на части.

Захватив камни, они стали собирать вокруг себя последователей, которые обрабатывали камни, наслаждаясь их природными формами, доводя их до совершенства. Они отказались от веры, не посещали службу, рубили иконы. Лишь только один боярин, сохранивший тщание веры, восстал против них. И хотя он пал жертвой их заговора, перед смертью он сумел выкрасть камни и отдал их своей дочери, которая бежала от хаоса. Побывала она в своем странствии у многих знатных людей, но никто не слушал её и многие только возжелали такой же власти. Лишь только в далёкой Кастилии молодая королева прониклась словами беглянки и дала ей защиту.

Кристина всегда повторяла эту историю, словно Неусыпаемую Псалтирь, каждый раз находя в ней что-то новое и ещё более сокровенное.

Странные они, эти истории. Будто бы сошли со страниц книги мифов. Они случились давным-давно, в других эпохах. Они уже завершились, и ничего в них не изменишь. Истории о любви и потерях, о предательстве и самопожертвовании, о том, как тонка граница между добром и злом. Но хотя всё случилось так давно, что не опишешь никакими словами и не представишь ничьей жизнью, история продолжается сейчас, здесь, пока она сама с тщанием повторяет её, соединяя все эпохи в единую линию Мироздания. Для этого нужна только капелька веры.

А как иначе… Особенно если сидишь несколько часов с мешком на голове в конвертоплане с «браслетами» на ногах и руках, заведённых сзади. В других условиях подобное обращение никак не могло бы стать причиной безусловного согласия с этапированием в место заключения. Однако и сейчас Воительница была преисполнена решимости продолжать свою миссию, связанную с разоблачением иерархии Организации и выявлением её «венценосного» Координатора, который является мозговым центром всего глобального хаоса, поразившего мир. Только добравшись до него, все достижения и все жертвы становились осмысленными. Он начал бесчестную кровавую игру. Она должна была её прекратить.

Сначала Кристина пыталась выстроить примерный маршрут следования, стараясь фиксировать хронологию по мысленным меткам происходящих звуковых восприятий, которые были понятны. Однако после нескольких часов полёта на винтокрылой машине решила, что вероятный круг, очерчивающий возможные локации конечного пункта, столь обширен, что этот метод теряет смысл. Теперь приходилось рассчитывать исключительно на последующие события и неопровержимые факты.

И вот уже конвертоплан совершил долгожданную посадку. Причём вертикальное приземление произошло с некими особенностями. Даже при отсутствии оптических восприятий Левоновой было очевидно, что финишный этап пилотирования производился не на открытую площадку, как обычно, а в какое-то изолированное помещение, где создавалась воздушная подушка. Складывалось ощущение, что летательный аппарат из аэробной среды погружался внутрь чего-то замкнутого.

Послышался звук открывания двери, и девушку вытолкнули из винтокрылой. Кто-то подошел сзади и снял все цепи. И на руках, и на ногах.

Следующей манипуляцией с головы девушки сорвали мешок.

Как много нового она обнаружила, когда наконец могла видеть физически. Первое, что поразило Кристину – это что конвертоплан и впрямь находился как будто в пещере: большие светильники под неровным потолком явно говорили об этом, высвечивая каменные поверхности.

И далее – Кристина совершенно не ожидала, что ей уготована такая пышная встреча. Нет, парад в честь её прибытия не устроили, но на металлической взлётке скопилось много солдат Директории в тот момент, когда конвертоплан опустил трап и пленницу вывели.

Кристина опять посмотрела на свои руки. Она свободна. Она может выбрать… Ничего она не может выбрать. Выбор – обоюдоострый меч. Ей нужно было беречь терпение.

Конвой сменился. Это были уже не полицейские из SWAT, но безмолвные, закованные в силовую броню СЕКуры, чья служебная принадлежность не вызывала сомнений.

Вокруг было темно. Девушку повели по каким-то широким металлическим ступеням, которые эхом отзывались в пространстве. Они спускались вниз, и лестнице, казалось, не было конца. Тут подъём закончился, и Кристина поняла, что стоит на металлической площадке с призрачными бесцветными лампами. В этом фантастическом свете Кристина увидела освещённое лицо высокого и чёрного молодого человека. Это был Мишель Голицын. Его волосы были напомажены и гладко зачёсаны назад, а чернота объяснялась угольно-чёрным костюмом китайского стиля с белевшей стойкой рубашки возле горла, что делало его похожим на священника.

Мишель раскланялся и, широко проведя ладонью, молча пригласил следовать за ним. СЕКуры исчезли.

– Вас, вероятно, удивляет моё присутствие здесь, – проговорил Голицын. – Змея, что скрывается в траве, верно?

– Отчего же? – улыбнулась Кристина. – Мне гораздо более интересно, кто вы здесь: Вергилий или Беатриче?

Голицын усмехнулся.

– Я, пожалуй, Данте, который ведёт Беатриче в холодные глубины неизведанного, – отозвался молодой человек, вновь поведя рукой, подчеркивая необъятность места, где они оказались. – Мне поручено встретить и сопроводить вас.

С этими словами он протянул Кристине рукоять её меча.

– Главное, что вы не Горлум, ведущий меня к Шелоб, – улыбнулась Кристина. – Ведь всё, что случится здесь, пока я веду вас, случится с нами обоими.

– Очевидно, так было рассчитано, – промолвил Голицын, – теми, кто устроил это.

Кристина приняла оружие и повесила рукоять на пояс брюк, скрыв его под полой своего белого жакета. Вдвоём они пошли по длинному металлическому коридору. Он был пуст.

– Возврат чего-то должен совершаться с творческим обогащением кого-то, – философски заметила девушка. – Каково ваше от этого?

– Неведение, – ответил Голицын. – Вокруг меня столько всего происходит. Того, что я не понимаю. Может, у вас найдётся ответ?

Кристина усмехнулась.

– Занятно, – пожала плечами девушка. – Данте ведёт Беатриче в Ад, а она должна поведать о его сущности. Теперь я поверю, что мир сильно изменился.

– Мы живём в странное время, – кивнул ей Голицын. – Зло борется с нечистью, прогресс идёт в ногу с развратом. Не знаешь, на чью сторону встать.

В его голосе прозвучала нотка сожаления. Голицын казался ей нормальным парнем. Если бы только она смогла освободить его от влияния Анастасии…

– Поэтому вы решили быть подле Лауры? – спросила Кристина. – Она вас заинтересовала альтернативой?

Мишель кивнул.

– Её ведь не так зовут, верно? – спросил он. – Вы больше о ней знаете, чем я?

– Почему вы так решили?

– Ощущение, – сказал Мишель. – Вы всегда рассматривали её более… пристально, чем других. И, если только вам не нравятся девушки, ваш интерес можно объяснить тем, что вы искали в ней кого-то.

Кристина пропустила лёгкую улыбку.

– У вас интересный дар, – сказала она. – Ощущать людей. Должно быть, как у любого творческого человека. И да, вы правы, её не так зовут. И она не та, за кого себя выдает.

– Кто она? – быстро и глухо спросил Мишель.

Девушка вздохнула.

– Её зовут Анастасия Урусова, – сказала Кристина. – Когда-то давно у неё была другая жизнь. Теперь же это лишь останки живого существа. В прошлой жизни она была весёлой и жизнерадостной девушкой. В той жизни у неё были друзья, семья, любимый человек. Ей было что любить и было кого любить. Но однажды девушку предали, друзья оказались врагами, близкие ей люди погибли.

– Переноси с достоинством то, что изменить не можешь, так, кажется? – сказал Голицын. – Не думаю, что Лауре это было по духу.

– Нам всем это не по духу, – сказала Кристина. – Но отсутствие смирения ведёт к гордыне. Эта девушка не проявила смирения, она возроптала на судьбу, возжаждала мести, и не за близких, а за себя. Гнев, что она выпустила, подпитывал хаос, который разрастался вокруг неё, и в конце концов этот гнев сжёг её душу. Она предала и убила своего мужа, который отдал всё для её счастья. Она открыла в себе самые чёрные, потаённые стороны и стала лелеять лишь их, отдавшись во власть сил разрушения. Теперь в ней больше ничего не осталось. Она не живая и не мёртвая. Она функция и поэтому может принимать любую личность. Злоба съедает её, и для того, чтобы жить, она должна подпитываться сама, должна высасывать жизнь из других. Она постоянно чувствует голод. Подобно самке каракурта, она затягивает жертву в свои сети и медленно пожирает. Она любит играть с ней, наблюдает как жертва ощущает свою беспомощность и неизбежность конца. Она… Охотница!

– Не может быть! – вскричал Мишель. – Их не существует!

Он был сильнейшим образом ошарашен. Левонова задумчиво посмотрела в сторону очередного поворота в пустынном коридоре. Она и не ожидала другого. Отрицание чего-то непонятного всегда являлось самой обычной из человеческих реакций.

– И всё же… – сказала Кристина.

– Кристина, ну пожалуйста… Ну, вы не серьёзно! – взмолился Мишель. – Вы ведь не можете в это верить?! Вы… успешная, обеспеченная… Это же сказки для… конспирологов-маргиналов!

Кристина вновь деликатно улыбнулась.

– Помилуйте, вам ли говорить сказках? – риторически спросила девушка. – Да и не нам всем судить о том, что существует в мире, а что нет. Мы лишь часть великого замысла. И видим то, что нам позволено видеть. А вы, блуждая по коридорам места, которое не должно существовать, и видя солдат Директории, которых не должно быть в… данной географической точке, рассуждаете о том, что чего-то нет. Право, это странно.

Сбитый с толку, Мишель замолчал.

– Да, вы верно отметили, – продолжала девушка, – лишь только вы появились вдвоём, я уже начала подозревать, кто рядом с вами. Те, кто имел «удовольствие» общаться с Охотницами, не могут не узнать их. Печально, что немногие могут рассказать об этих встречах. Я могу.

– Охотницами? – переспросил Мишель, сделав акцент на множественность. – Их, что много?

– Никто не знает, сколько, – кивнула Кристина. – Никто не знает их имён, возраста или рода занятий. Они появляются из ниоткуда, убивают и уходят в никуда, как древние ассасины.

Мишель отчаянно мотал головой. Кристина и не ждала, что он поверит так быстро, но каждый разбуженный ею сужал круг влияния Врага.

– Охотницы, ассасины, – фыркнул Мишель. – Лаура была права, когда предупреждала, что с вами не соскучишься.

Вдвоём они прошли ещё один коридор. Вокруг по-прежнему никого не было. Их шаги звучали гулко и одиноко, лишь только звуки работавших где-то наверху генераторов разбавляли их.

– О несчастный музыкант, вы не первый, кто попал под её влияние! – проговорила Кристина. – Анастасия умеет располагать к себе людей, уж поверьте. Я думаю, вы и сами стали замечать это. Я слышала ваш разговор, тогда, на исследовательском судне Треверса. Вы понимаете, что здесь что-то не так. Эти концерты, ваш невиданный успех. Вы задаёте себе вопросы об этом постоянно. Просто вы не хотите принимать ответы. Не все то лживо, что невероятно.

– Лаура велела вам быть со мной, – жёстко сказал девушке Голицын. – Вот и будьте! Не надо меня обращать в какую-то непонятную веру.

Кристина покачала головой, но ничего не сказала.

Они прошли дальше, и дорожка, бывшая подвесной, закончилась вскоре еще одной лестницей, ведущей вниз. Кажется, у того, кто это строил, лифтофобия, ни одного лифта. Ну или поклонение лестницам.

Зато света было достаточно, чтобы можно было понять – пол начинается в десяти метрах ниже. Так что падать с такой высоты, вздумай Кристина перепрыгивать первый провал, было бы нежелательно.

Спустившись по лестнице, они оказались перед стеной и распахнутой настежь дверью. Двойные внешние створки представляли собой глухие листы толстого металла, а внутренние были представлены решётчатыми створками. Может, она на Звезде Смерти? Что же тут скрывается? И почему Урусова решила показать ей это место? То, что она специально привела её сюда, сомнений не вызывало.

Кристина решительно пошла дальше. Мишель шагал рядом. Он думал, сомневался. Взвешивал все возможности.

Впереди был длинный прямой коридор, а с обеих сторон – ответвления, слабо освещённые, но всё же позволяющие различить, что там. И предположения оправдывались, невольные компаньоны попали в нечто, очень сильно напоминающее заброшенное тюремное крыло. Закутки-камеры с распахнутыми дверьми-решётками, стоящие у стен тележки, на которых могли бы перевозить, а может, и на самом деле перевозили еду для заключённых. Боксы с камерами поднимались в высоту метров на пять, но дальше всё пространство занимала прочная сетка, отсекающая тюрьму от остальной… пещеры? базы? Кристина не знала, что это, но её поражали размеры и масштаб.

– Зачем бы тут вообще строить подобное? – спросил Мишель, на что Кристина ответила вопросом:

– А вы как думаете? Вы же привели меня сюда.

– Хотите сказать, что Анастасия связана с этим объектом? – не понял Мишель. – Зачем ей это?

– Спасшись в Канфранке, ты доверился не той, кому следовало, – заметила Кристина. – Ты чувствуешь благодарность, а потому готов прислуживать ей. Она это ценит. До времени, как перестанешь её устраивать.

Мишель помотал головой.

– Это… не прислуживание, – возразил он. – Просто… мне с ней комфортно. Она оценила меня. Оценила по достоинству. И ничего не попросила взамен. Я никогда не встречал такого. Наверное, потому, что у меня тоже новая жизнь.

– Расскажите?

Голицын начал неуверенно рассказывать. Про музыкальную карьеру, про неудачные прослушивания и про любимую девушку, которая вышла замуж по расчёту. От обиды и несправедливости музыкант записался в Иностранный легион и на каждом задании мечтал о смерти, ибо его жизнь была пуста и бессмысленна.

– Зачем я там оказался, спрашивал я себя, – рассказывал Голицын. – И этот вопрос был для меня самым жутким. Зачем всё это было? Меня не убивали, а я убивал, и убивал много. Романтика войны очень быстро улетучилась вместе с погибшими товарищами и приходом осознания, что насилие всегда порождало и будет порождать насилие. И этот замкнутый круг, развивающийся по спирали в сторону ужесточения форм противостояния и нагнетания масштаба смертоносных действий, представляет собой не только тупик в развитии, но и гибель всего живого на Земле. На сердце был лишь пепел. Выжженная пустынь или мерзость опустошения, как говорится в священных текстах христиан. Чёрная дыра, которая, словно воронка, засасывала внутрь всё самое гадкое и непотребное!

Голицын сделал перерыв в обличающем повествовании и остановился. Его лицо вдруг оказалось бледным, словно лист белой бумаги, а на лбу выступили капельки холодного пота. Стало очевидно, что он очень волнуется и действительно подошёл к самому краю пропасти, сорвавшись с которого уже потеряет шанс остаться в живых. Но ведь именно это и было сейчас нужно, чтобы преодолеть тот рубеж, за которым потерянный человек способен вновь обрести себя.

– Вы… осуждаете меня? – спросил Мишель у девушки.

– Зачем? – вопросом ответила Кристина. – Это же ваш выбор.

– Ну да, мой. В Африке были филиалы компаний со всего света, так что заказов хватало. До определенного момента. Одна миссия закончилась не так, как хотелось. И в итоге… остался я один в тот день…

Молодой человек говорил сбивчиво и путано. Про Африку, про боевых товарищей, которые нашли драгоценный крест, что, по словам одного бойца-португальца, передала Христофору Колумбу сама королева Изабелла. Голицын рассказывал про то, как его товарищи возжелали богатства и славы, передрались из-за святой реликвии и убили друг друга. Лишь он один спасся чудом и бежал. Кристина не была удивлена рассказом. Подобное всегда притягивает подобное. Вот почему Мишель Голицын и приглянулся Анастасии. Она нашла в нём родственную душу. Она знала, что может запорошить ему глаза, использовать его разбитую психику. Но ей был нужен не он. Ей нужен был крест. Несомненно! Однако как причудливо нам иногда являются предметы, столь искомые нами в мыслях, усмехнулась девушка. Сколько веков он был утерян, а камни, что королева Изабелла вставила в него, оказались разбросаны по всему свету. И вот он возвращается в этот мир, чтобы оказаться в руках того, кто больше всего в нём тогда нуждался. Анастасия поняла это. Она поняла, что именно за крест у Голицына, и узнала, при каких обстоятельствах он его получил. Ей ничего не стоило обольстить этого музыканта, растлевая его, путая его мысли. Всё остальное только производное. Безусловно, Анастасия сплела для Треверса искусную байку о том, как некоторые финансовые вложения в фигуру Голицына могут помочь финансисту с его климатической идеей. Люди такого склада и рода занятий, как музыкант, всегда внушают доверия больше, чем идеально проработанная стратегия. Тут даже не придерёшься – это была честная игра. Она бы и сама поступила так же в подобном случае. К чему тут лукавить? Это был идеальный шаг, чтобы всегда знать, где находится музыкант, чтобы привязать его к себе, заставить открыться, рассказав о самом сокровенном. Только так Охотница могла выполнить условия добровольности. Вольно или невольно, Голицын стал хранителем. Так же, как и камни, крест мог отдать только он сам. Вечное проклятье падёт на того, кто завладеет крестом или камнями через умышленное насилие. Анастасия готовила Мишеля к этой добровольности, и очевидно, что, представ перед Координатором, музыкант должен пройти какое-то финальное испытание. Впрочем, это не особо важно. Собрать камни и крест вместе и увидеть смысл Мироздания, открывшийся королеве Изабелле через Василису Колдыреву – это была главная цель Врага. Остальное лишь средство.

– Покажите мне этот крест, – попросила Кристина.

Мишель остановился, и наступила глухая тишина. Молодой человек расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и вытащил шариковую цепочку – на таких обычно вешают военные жетоны. Но вместо жетона на цепочке висело удивительной красоты распятие из цельного золота с жемчугом и фигурой Спасителя посередине. Шесть пустых отверстий, словно глазницы, зияли по четырём основаниям креста.

– В грехах всегда кается тот, у кого есть совесть, – заметила Кристина. – Она не дает человеческому сознанию лишить себя памяти. Я рада, что правильно истолковала вашу суть.

– Да ну? – фыркнул Голицын, застегивая рубашку. – Я веду вас как пленницу и, возможно, веду на верную смерть, а вы рассуждаете так, будто ничего не происходит.

– Я так не думаю, – улыбнулась Кристина. – На самом деле происходит. С вами. Вы ещё боретесь, именно поэтому вы носите этот крест. Я не мешаю вам делать, что должно, но не кажется ли вам, что в мире уже достаточно злодеяний? Не стоит их множить.

Голицын всплеснул руками.

– Конечно, во мне ещё идёт борьба! – воскликнул Мишель. – Я же не слепой! Я понимаю, что творится вокруг, но… Какой выбор нам остаётся?

Кристина заглянула ему в глаза. Они были мутные, но с огоньком холодной ярости внутри.

– Выбор стать лучше, – сказала девушка. – Подобное всегда в наших силах. Только это и определяет нас настоящих.

Голицын флегматично пожал плечами, шагнул вперёд и замер.

– А кто вы?! – спросил музыкант. – И чем вы лучше и правильнее Лауры? Что, если за вашими призывами о доброте и помощи скрывается тот же корыстный интерес?

Кристина пожала плечами.

– Я не лучше и не правильнее, – возразила девушка. – Я просто делаю то, что в моих силах, и борюсь за то, во что я верю! Da che tu vuo' saver cotanto a dentro, dirotti brievemente, mi rispuose, perch'i' non temo di venir qua entro. Temer si dee di sole quelle cose c'hanno potenza di fare altrui male; de l'altre no, ché non son paurose. I' son fatta da Dio, sua mercé, tale, che la vostra miseria non mi tange, né fiamma d'esto 'ncendio non m'assale, – ответила Кристина цитатой Беатриче. – Когда ты хочешь в точности дознаться, Тебе скажу я, был её ответ, зачем сюда не страшно мне спускаться. Бояться должно лишь того, в чём вред для ближнего таится сокровенный; иного, что страшило бы, и нет. Меня такою создал царь вселенной, что вашей мукой я не смущена. И в это пламя нисхожу нетленной.

– Немногие могут быть, такой, как вы, – покачал головой Голицын. – В буре большинство всегда спасается бегством, теряя способность мыслить. Разве можно идти за них, когда они не идут сами?

– Делать добро легко и приятно, – сказала Кристина. – Для этого нужна только капелька веры. Не в себя, в них. Поверишь в них, и тогда всё окружающее обретает смысл. Мир вокруг нас прекрасен и гармоничен. Нужно всегда верить в это.

Сверху кто-то мерзко захихикал. Женщина. Или, может, Кристине это показалось? Путаный лабиринт коридоров и проходов кружил ей голову, как вальс. Очевидно, что на это и был расчёт при строительстве – запутать несчастного, который захочет отсюда сбежать. Всё сооружение источало тёмную и злую ауру. Почему зло так привержено глубинам, подумала Кристина. Она часто думала над этим феноменом. Может, это его неотъемлемое свойство – таиться по углам, трещинам, закоулкам, подземельям? Там, где оно не видно глазу, где можно плести интриги. А может, это просто наше впечатление о нём, соединять зло с чем-то, что скрыто от нас, и не замечать, что зло, как и добро, в нас самих? Сколько бы она ни задумывалась над этим вопросом, всё ещё не могла понять.

– В таком случае будьте готовы войти в это пламя, – посоветовал девушке Мишель, вырывая её из раздумий. – Мы здесь.

Лабиринт из коридоров кончился в подтверждение слов музыканта. Теперь они оказались в идеально квадратной металлической комнате подле поблёскивающей стеклянной трубы, низ которой чернел провалом. Вокруг стояла гробовая тишина.

Кристина хотела подойти посмотреть трубу и вздрогнула, когда чей-то бесплотный голос остановил её как вкопанную.

– Приветствую, любезные господа, – произнёс голос, искажённый динамиком. – Я давно ожидаю вас. Стойте, где стоите. Я спущу за вами лифт.

Бесплотный голос не обманул. Действительно секунды спустя из черного провала выдвинулась серебристого цвета капсула. Кристина шагнула было вперёд, но замедлилась.

– Можете входить смело, – усмехнулся голос. – Здесь нет акул.

Динамик отключился. Голицын легонько и беззлобно подтолкнул Кристину, и они вдвоём вошли внутрь. Он, казалось, был в совершенном нетерпении и явственно предвкушал встречу с обладателем бесплотного голоса. Должно быть, Анастасия представила ему определённые выгоды от такой встречи.

Кнопку подъёма никто не нажимал, лифт самостоятельно мягко поплыл вверх. Ну хорошо, что хоть тут не лестница.

Во время подъёма музыкант молчал. Поднимаясь вместе с Кристиной, он думал о чём-то своём, а может быть, что-то вызывал из собственной памяти.

Нет большего мучения, как о поре счастливой вспоминать. Девушка закрыла глаза, восстанавливая дыхание. Она очистила свой разум от размышлений о музыканте, Координаторе, Охотницах и о том клубке из обрывков различных решений, который время от времени представлялся ей. Она просто ждала, слушая тихий звук подъёмного механизма. Страха не было. Она там, где должна быть.

* * *

Обесточенные диски-лампы кольцами призрачно-серого цвета плавали в полумраке. Мерцающую россыпь звёзд за стеклянной сферой рассекала ударом ножа тень кресла. В кресле сидела иная Тень: чёрная, бесформенная и непроницаемая, столь глубокая, что могла засосать в свою дыру свет из всего окружающего пространства.

Как кинематографично, улыбнулась Тень, которую все называли Координатор. Ей даже было немного обидно, что сегодня придётся раскрыться и прекратить это притворство. Пусть даже и перед только этими двумя.

Тень ждала. Она обещала парню ждать. Теперь, когда были выставлены все фигуры, пришло время начинать партию. Голицын передаст ей свой крест, который и раньше она считала не обычной данью верующего христианина своей вере, а чем-то большим. И даже не из-за размера и очевидной ценности этот нательный атрибут превращался в бесценный артефакт, а по тем лёгким вибрациям, которые она сама ощущала, когда находилась рядом. Вот только раньше она считала, что это связано непосредственно с уникальной физиологией молодого человека.

А вот сейчас на этот счёт у неё появились очевидные сомнения. Ведь подарок Изабеллы Кастильской Христофору Колумбу многие до сих пор считают определяющим в его эпохальном открытии Америки. К тому же упоминания об этой реликвии имеют непосредственное отношение и к освобождению Гранады от мавров. Получалось, что обладание Крестом приносило своим владельцам тот важный перевес в борьбе с врагами, который и гарантировал победу. А этим уже ни в коем случае нельзя пренебрегать, так как в противном случае вся мощь артефакта будет направлена на них самих.

Тень на некоторое время закрыла глаза и мысленно представила себе сцену, где Мишель и Рока пытаются образумить своих алчных товарищей, которые в один миг превратились из соратников в смертельных врагов. История стара, как сам мир, однако в ней были и некоторые необычные нюансы. Ведь и сам Голицын в качестве носителя богатого с антропологической точки зрения генома известного аристократического рода Великоруссии не мог считаться банальным представителем человечества.

В крови Мишеля текла кровь, которую многие до сих пор по привычке называют «голубой», пытаясь выразить её особенность относительно среднестатистических представителей социума. Многочисленные мутации человеческого организма, приведшие к довольно редкому ДНК, являющемуся фрагментом более обширного кода Мироздания, просто обязаны включаться в глобальную программу эволюционирования Вселенной. Нет, такие важные артефакты, как Крест Изабеллы Кастильской, не могли попасть в руки ни Баррета, ни Грега, ни даже Роки, который был солидарен с Голицыным.

Тень представила алчные лица этих озабоченных голодранцев, которые хотели получить свои тридцать сребреников от мерзких перекупов. И ведь вся эта шушера по-настоящему считала, что они достойны этой сакральной реликвии, за которую, в том числе, ведётся безвременная борьба света с тьмой, порядка с хаосом и добра со злом. Только вот эти дуальные противостояния годятся исключительно для логики неразумных обывателей, которых сегодня принято называть абстрактно «общественным мнением» или «народом». Удивительно, как всё упрощается в умах тех, кто по своей сути является лишь разменной монетой в руках элитарной власти! Порядок мыслей Тени был столь строен, что она чувствовала себя неким виртуальным дирижёром.

И это он одним усилием мысли способен вызывать из эфира макрокосмоса волшебную мелодию, под аккомпанемент которой и происходит гармонизация всех значимых событий на планете.

Конечно же, Кристина Левонова может знать некоторые секреты, но не все. Тем более что сам процесс борьбы, не имеющей начала, но подразумевающей каждой из сторон возможную победу в перспективе, исключает полное посвящение в тайны друг друга. Иначе всё свелось бы от искусства к обычному боданию в формате «сила против силы». Но такой примитив годится только на уровне какого-нибудь третьего закона Ньютона и полностью исключён, когда законы Мироздания проецируются на более тонкий, чем физиология, уровень.

Сейчас Тень уже не пыталась следить за мониторами и прослушивать разговор Мишеля и Кристины. Тень знала, что Мишель, как пай-мальчик, отведёт Воительницу к ней. Тень вспомнила, как во время кошмарных снов Мишель бормотал разные слова, а она пыталась заглянуть за ту грань, которая отделяет реальность от параллельных миров, куда проникает сознание в своем состоянии потусторонних видений. Личный опыт позволял Координатору использовать обычного человека в качестве ёмкости с информацией, которую можно выводить наружу, словно файлы из компьютера. Но для этого применялись такие методы гипноза и телепатического воздействия, которые были абсолютно неэффективны при контакте с Голицыным. Казалось, что его сознание всегда находится под жёсткой защитой, которую пробить известными способами просто невозможно.

Да, ей удавалось при полной лояльности Мишеля добиваться манипуляцией его воздействия на слушателей. Но эта методика была очень поверхностной и касалась лишь эпизодов, когда через акустические волны музыканта приёмникам, в качестве которых выступали слушатели, внушались очень примитивные мысли. То есть когда существует борьба двух мировоззрений, а нейтральная аудитория только размышляет на тему, за кого отдать свой голос, подтолкнуть её в нужном направлении на ментальном уровне можно. Это она оставляла для климатических игрушек Треверса. При сформированном убеждении такой подход уже не работает, так как запакованный в акустике посыл разобьётся о каркас сложившейся структуры.

Лишь при пластичном состоянии фрагмента сознательной функции объекта, на который направленно такое зомбирующее воздействие, результат достигается с высокой вероятностью. А так как поклонники Голицына относились в своей массе к категории не самых политизированных людей, то использование этой тактики было оправдано и приносило ощутимые плоды. И даже при данных испытаниях Мишель чувствовал себя беспокойно и постоянно сомневался в своих вокальных данных, которые изменялись, превращая его из гениального музыканта с уникальными данными в обычную «музыкальную шкатулку».

Тень вспомнила слова Мишеля, который после прослушивания собственного концерта пребывал в некоей прострации, граничащей с депрессией.

– Я не узнаю себя самого. Как будто эта фонограмма была записана не мной, но с использованием моего голоса! – заявил он тогда.

Как же ты близок к истине, мальчик!.. От твоего голоса осталась только внешняя оболочка, форма, которую пришлось наполнить высокочастотными импульсами, которые не слышны для человеческого уха, но воспринимаются мозгом и способны подталкивать к мыслям. Да, это не голоса в голове, как у шизофреников, но уже серьёзный шаг в этом направлении. Возможно, когда-то нам удастся достичь и такого уровня, когда можно будет давать прямые указания человеку посредством облучения СВЧ-импульсами. Но тогда планета в полном смысле превратится в территорию зомби.

И лично ей такой конец видится отвратительным. Одно дело – стремиться к получению контрольного пакета над населением планеты, и совсем другое – когда «паровоз прибыл на конечную станцию». С таким же успехом можно было убить всех. Как, собственно, хотел в свое время сделать доктор Аристов со своей маниакальной идеей заразить всех вирусной инфекцией. Патологический урод! В мыслях Тени стал появляться явный негатив, и она с усилием оторвалась от неприятных рассуждений.

Мы строим свой совершенный мир, в котором возобладает прогрессивное начало. Да, методы Организации не всегда идеальны, но это происходит не из-за того, что сама идеология носит характер порабощения и уничтожения большинства в угоду меньшинству. А по той же причине, что и все утопичные идеи социальной справедливости, провозглашённые множество раз. Именно человеческий фактор, а не глупость отцов-теоретиков разбивали вдребезги любые хорошие задумки. И поэтому именно Охотницам следует вычищать в наших рядах тех, кто извращает давно утверждённые принципы.

Хочешь или не хочешь, а по факту многих событий становится очевидно, что пресловутые Вернадский, Леруа, де Шарден и другие пророки Ноосферы были правы, когда утверждали о наличии в макрокосме разумного начала, регулирующего все действия человека. Ведь при отсутствии такого глобального регулятора жизнь на планете уже давно либо исчезла бы совсем, либо деградировала на самый низменный уровень. Она возьмёт это разумное начало в свои руки и выберет наследников, которым можно его передать.

Тень улыбнулась неизвестному наблюдателю, который, по её разумению, мог бы находиться где-нибудь выше голубых экранов мониторов.

– О да, – промурлыкала Тень. – Я узнаю секреты твоей власти. Очень скоро узнаю!

Пока же она ждала. Она обещала Голицыну ждать, и в этот раз она выполнит свое обещание. В качестве небольшого исключения.

* * *

Может, прошёл день, а может, и год. Лео не мог с уверенностью сказать, что правильно считает время, которое они со спутницей уже провели в камере. Часы и телефоны у них отобрали, а узнать было не у кого. Ими никто не интересовался. Вообще. Их никуда не водили, ни о чем не спрашивали. Даже не приносили еду и воду. Казалось, что вся база вообще забыла об их существовании.

Чтобы не сдуреть сразу, Морган по военной привычке нашёл утешение в зарядке. Физические упражнения были записаны в психологических инструкциях поведения в плену и натурально просветляли голову.

Спутница его теперь молчала и предавалась апатии, лёжа на металлическом кубе, который тут служил кроватью. Нет, первые несколько часов она, естественно, бесперебойно колотила металлическую дверь, кричала, призывала громы и молнии, вещала о том, как на головы её врагов прилетят гиперзвуковые ракеты, и надо сказать, что слушать всё это было сущей пыткой. Лео её не трогал. В конце концов, к подобному времяпрепровождению нужно привыкнуть. Человеку в такой ситуации нужно дать высказаться, излить душу, и тогда он становится совсем ручным.

Лео резонно попытался заметить, что если на головы врагов прилетят эти ракеты, то очевидно, что и на их собственные головы они тоже несомненно прилетят. Тогда Ася принялась поносить его и спрашивать, какой прок от пилота-диверсанта, если он даже не может найти выход из этой камеры. Она заявила, что в НАТО просто олухи, которые не понимают, как готовить пилотов, и потому только они и оказались в такой ужасной ситуации. Что если бы она вела самолёт, то ничего бы подобного не случилось.

Лео лишь закатывал глаза и предельно вежливо предложил Асе отвлечься и заняться физическими упражнениями, раз они всё равно не могут выбраться.

И тут Ася обрушилась на физические упражнения. Догматическим тоном девушка сообщила, что спорт лежит вне пределов её умственного развития и что физические упражнения лишь пробуждают в человеке агональный инстинкт и низменные эмоции, что неслучайно большинство членов великорусской мафии – это бывшие спортсмены.

Слушая эти тирады, Лео надеялся, что розовые волосы и цветной маникюр – только подражание Эннид Синклер. Хотя оборотень сейчас бы не помешал. Он об этом так и сказал своей спутнице: что ей неплохо было бы обратиться и раскидать охрану, ну или хотя бы раскрасить их унылую камеру.

Впрочем, на осуждении спорта завод у Аси закончился и вот уже долгое время она лежала, уткнувшись носом в металлический угол. Растягивая мышцы, Лео довольно отметил, что её прелестную фигурку обозревать было куда как приятнее, чем слушать её речи.

Неизвестно, сколько бы они ещё так провели времени, но, вероятно, про них наконец-то вспомнили, потому что как раз в тот момент, когда Лео делал отжимания, дверь камеры отъехала в сторону, в помещение зашли двое закованных в броню солдат Директории и уставили свои безмолвные чёрные шлемы на пилота. Из-за их спин вышел высокий и мощный офицер с погонами сотника.

Держа концентрацию, Лео проигнорировал вошедших и старательно доделал упражнения. Только отжавшись последний, сорок пятый раз, что следовало нормативу, пилот поднялся на ноги и вытер вспотевшие ладони друг о друга.

– Эй, – отдыхиваясь, окликнул он спутницу. – Кажется, они ждали, пока ты успокоишься. Твоё молчание творит чудеса.

Ася резко открыла глаза и быстро вскочила на лежанке, сложив руки на груди.

– Так и быть я приберегу свои шпильки, чтобы вонзить в главного врага, – гордо сказала девушка, с презрением посмотрев на солдат. – Что же вы стоите?! Ведите нас! Мы ждём!

– Заткнись, шваль! – рявкнул сотник. – У вас будет возможность высказаться, когда вы предстанете перед полковником.

– О, как прекрасно! – нашлась Ася. – Я понимаю, что полковник боится нас разочаровать, но хочу вас успокоить, потому что наши ожидания относительно его возможностей и так невысоки!

Сотник осклабился.

– Возможно, он вас удивит, – сообщил офицер. – Может даже помиловать. Ему нравятся хорошенькие нимфеточки. Может, даже оставит вас с руками и ногами.

Их вывели из камеры и гуськом повели по металлическим коридорам. Лео решил молчать. Тем более что посольская дочка уже, очевидно, подзарядилась, потому что фонтанировала потоком экспромтов.

– Неужели вам захочется на целый час похоронить себя под этими двумя метрами грязи? – огрызнулась Ася.

– Нет А вам хочется, чтобы я отрезал ваш говорливый язычок? – жёстко ответил сотник и прикоснулся к портупее, на которой был закреплен армейский нож. В принципе можно было попытаться его схватить, отчекрыжить голову сотнику, с остальными двумя тоже можно было бы справиться. Только вот куда бежать потом?

Ася замолкла. Наконец-то, вздохнул Лео. У них и так проблем хватало. Раздражая конвойных, она только ухудшит ситуацию. Вместо острых словечек посольская дочка сосредоточила взгляд на затылке сотника и принялась жечь его взглядом. Правда, без особого результата.

Последний поворот, и они оказались в просторной комнате. После спартанской простоты металла внутри и снаружи сибаритская обстановка этого помещения вызывала шок. При её создании широко использовался натуральный мех, стены покрывали деревянные панели и картины известных мастеров прошлого. Впрочем, обстановка не была кичливой, скорее, естественные вкусы обитателя комнаты.

Полковник Драго сидел за мощным столом из африканского чёрного дерева. Вид у него был немного скучающий, словно пребывание здесь доставляло ему совершенно неприятные эмоции. Рассмотрев его как следует, Лео сделал вывод, что у Драго было лицо человека, который редко смеялся, а если это и происходило, то совсем не над тем, что обычно вызывает смех.

– Давайте её сюда, сотник, – распорядился он ленивым голосом. – Пилота на дыбу.

Ася с ужасом наблюдала, как два СЕКура схватили Лео под руки и потащили в угол комнаты, где стояло металлическое ложе с валиками на обоих концах. СЕКуры запихнули пленника на пыточное устройство и намотали верёвки на запястья и лодыжки.

– Варварство! – взвизгнула Ася.

– Это немного примитивное устройство, – согласился Драго. – Но в примитивности есть свои неоспоримые плюсы, знаете ли. К тому же тут всё технологично. Мы обходимся без палача. ИИ всё прекрасно решает. Вы непременно увидите эффект. Садитесь, прошу вас.

Ася подчинилась и, притушив гордость, села перед полковником. Она уже смирилась с мыслью, что её хотят использовать в качестве рычага давления на маман, поэтому даже не пыталась задавать вопросы «Кому это нужно?», заменив их исключительно на «Как так вышло?» Драго широко улыбнулся и хлопнул в ладоши. Откуда-то из боковой двери вышел местный смуглый островитянин в униформе дворецкого.

– Вы, вероятно, не пробовали местную кухню? – осведомился у голодной Аси полковник. – Я особенно рекомендую качупу. Это блюдо из свинины в сопровождении бобов, кукурузы и зелёных бананов. Совершенно неплохое блюдо с тонким пикантным вкусом. Вы не откажетесь составить мне компанию за трапезой?

Ася, несмотря на голод, вначале хотела сказать, что она с удовольствием увидела бы голову полковника на своей тарелке вместо несчастной свиньи. Но, вспомнив про Лео, промолчала и здесь. Он нарочно старается её вывести из себя. В общем, вместо всего надуманного получилось только похлопать глазами.

– Прекрасно, – не сводил улыбки Драго. – Значит, две качупы. Для меня… бокал мадеры, а для милой пани…лимонный тоник.

Очевидно, что на полковника работала целая бригада поваров, потому как блюда были принесены практически мгновенно. Драго покровительственно указал на тарелку, демонстративно скосив взгляд на несчастного пилота. Если она не будет подчиняться, его начнут пытать. Ей придется съесть эту качупу, иначе Лео будет совсем не сладко.

– Я могу к вам обращаться «Асенька»? – спросил полковник.

Покровская-младшая нервно кивнула. Драго довольно заулыбался.

– Итак, Асенька, вы собирались мне рассказать о цели вашего прибытия, не так ли? – сладким тоном осведомился полковник, тщательно прожёвывая мясо. – И поскольку я единственный ваш друг здесь, сообщу заранее, что в кресло, в котором вы сидите, встроены тепловые датчики, и если ваш ответ будет неверным…

Драго щёлкнул пальцами, и дыбу, на которой лежал Лео, прошил разряд электрического тока. Пилот, шипя, стиснул зубы, но более не издал ни звука.

– Это был разряд малой мощности, – объяснил Драго, накалывая мясо на вилку.

– Я летела к своей матери, – ответила Ася. – Это был частный визит.

– Отведайте батат, он сегодня особенно хорош, – заявил Драго. – Знаете, у нас другие сведения, моя милая. Вы проникли на военный аэродром Великоруссии, угнали самолёт и устроили…перестрелку. Вряд ли это можно назвать…частным делом, – Драго смачно причмокивал от вкуса еды после практически каждого слова. В конце тирады он щёлкнул пальцами, и тело Лео пронзил ещё один разряд.

Никогда не показывай, что тебе страшно, вспомнила Ася слова маман. Только тогда тебя и начнут запугивать, лишь только покажешь свой страх.

– Ваши манеры под стать вашей некомпетентности. Думаю, вы занимаете этот пост только по недосмотру местных пиратов, – бросила полковнику девушка. Тот удовлетворённо кивнул.

– Ах, вы об этом!.. – Драго от такого замечания притворно закатил глаза, стараясь произвести впечатление, что он очень устал от надоедливых радикалов из «Зелёного фронта». – Скоро мы положим конец этому разбойничьему беспределу. Поверьте!.. Именно поэтому мы здесь. Чтобы навести порядок. Но мы удалились от темы нашего разговора…

– Я вам всё сказала, – гордо ответила Ася. – Не ожидала, что вся мощь флота Директории обрушится на маленькую школьницу, которая соскучилась по матери. Или вы совсем глупый?

Драго мягко засмеялся.

– Вы напрасно меня провоцируете своей грубостью, Асенька, – мягко произнёс он. – Я ни на секунду не поверю, что лётчик ВВС НАТО занимался частным воздушным извозом, чтобы подбросить дочку до места работы её матери, – полковник подарил девушке глумливую улыбку. – Скорее всего, пилот и его милая спутница везли какую-то информацию, которая имеет отношение к деятельности посла Великоруссии. Возможно, что она даже может повредить ей.

Ася поджала губы и решила последовать совету Эдмунда Блэкэддера: «Болдрик, отрицай всё!».

– Поэтому не стоит играть со мной в детские игры, – продолжал полковник. – Мне прекрасно известно о том, что вы с вашим новым другом устроили в Московске. Подумать только, убийство шефа ГРУ, в своём богохранимом отечестве вы объявлены государственной изменницей, знаете ли. О да, это похоронит и вас, и вашу мать. Или, может, вы действовали по поручению своей матери? Возможно, Наталья Покровская хочет занять более высокое положение во власти Великоруссии, а вы, естественно, самое близкое её доверенное лицо.

– Вам совсем мозги выпарило, – отрезала Ася.

– Не думаю, – осклабился Драго. – Мы могли бы помочь друг другу. Если вы предадите мне информацию, которую вы должны были сообщить вашей матери, то я мог бы предоставить официальную защиту Директории вам и вашей матери, естественно, при вашем полном сотрудничестве с вами. Я понимаю, что вы не хотели совершать то, что совершили, но это уже произошло, а в Великоруссии очень не любят предателей. Мы же поступаем более… практично. Если вы поможете нам, то мы дадим вам шанс.

Слова полковника, казалось, не произвели никакого впечатления на девушку. Она только хлопала ресницами, сделав открытие, что это движение очень хорошо заменяет резкие слова.

– Я понимаю, что это весьма ответственный шаг, – говорил полковник. – Но вы поможете не мне и не себе, а безопасному будущему. Тот ужасный морок либерализма, которым пропитана Великоруссия, уничтожает вашу родину, и ГРУ уже не справится с этим. Мы можем справиться. Помогите нам, и поможете своим согражданам избавиться от ужаснейшей беды.

К полковнику снова подошёл дворецкий, и Драго отвлёкся от рассуждений, вновь перейдя к гастрономии.

– Вы пробовали пудим де лейте? – спросил полковник. – Чудесный пудинг, – он повернул голову к дворецкому. – Любезный, принесите нам две порции и два кофе.

Минуту спустя перед Асей красовалась тарелка с похожим на флан пудингом. Полковник стал немедленно расковыривать его ложечкой.

– Здесь важен карамельный соус, – сказал Драго. – Обратите внимание, что он покрывает твёрдый пудинг и просачивается в мельчайшие поры. Так же и ваша демократия в Великоруссии. Она проникает в мозг, заставляет думать, что человек может сам определять свою жизнь. И это приводит к хаосу, к бесконтрольности, к разврату. Мы против всего этого. Мы за разумный контроль, который даёт стабильность. Помогите нам установить должный порядок.

Ася только фыркнула. Нашёл кого агитировать.

– Я не понимаю, о чём вы твердите, – высокомерно бросила она, отворачиваясь. – Я дочь посла Великоруссии и летела с частным визитом к своей матери, чтобы…

– Я терпелив, – перебил её Драго – Однако если вы не будете сотрудничать, ваш спутник начнёт испытывать более неприятные ощущения. Я с удовольствием расскажу вам, как это работает. ИИ высчитает температуру тела, его плотность буквально за секунды, и через тело пройдет электрический ток такой мощности, что кожа пойдёт пузырями, он будет наблюдать это, пока не вытекут глаза, и вы обязательно скажете мне то, что я хочу узнать, или скажете сейчас и избежите всего этого.

– Вы садист и дьявол! – выплюнула Ася, вскакивая из-за стола. – Я вам никогда и ничего не скажу!

Полковник уныло вздохнул, демонстрируя, насколько ему скучно от слов девушки. Он сделал взмах рукой.

– Приступим, – глумливо улыбнулся Драго.

Но прежде чем он щёлкнул пальцами, Ася с кошачьим визгом бросилась к дыбе и встала между пыточным устройством и полковником.

– Нет! – выкрикнула девушка. – Только попробуйте тронуть его, и я клянусь, что наш флот превратит вас и вашу Директорию в радиоактивный пепел!

Тут девушка широко расставила руки и запела громким голосом.

Кипучая,
Могучая,
Никем непобедимая,
Страна моя,
Ты самая любимая!

У неё не было никакого голосового таланта, и она брала исключительно криком, от которого, в закрытом пространстве у Драго заложило уши и заболело в висках. Но ещё, сама того не зная, девушка закрыла собой объектив камеры, через которую Драго подавал команды.

– В камеру её!.. – в голосе полковника послышались истерические нотки.

Потребовались минуты, прежде чем вбежал конвой и оттащил Асю от дыбы. Драго жестом потребовал убрать певицу-самоучку из кабинета. Тем более что она вошла в раж и старательно, громко сотрясала стены своим:

Голубой рассвет глядится
В тишину родной реки,
И поют ночные птицы —
Паровозные гудки.

Одновременно она шипела, плевалась и колотила ногами конвойных. Петь она не перестала, даже когда её бросили в ближайшую камеру.

Бьют часы Кремлёвской башни,
Гаснут звёзды, тает тень…
До свиданья, день вчерашний,
Здравствуй, новый, светлый день!

Далее опять следовал припев, который она пела, глядя в металлический угол лежанки, куда её бросили конвойные. Один из них грубо схватил её руку и остервенело вонзил в девичью кожу шприц. Теряя ощущение реальности, Ася тяжёлым голосом пыталась продолжать петь, но сознание покинуло девушку, и она затихла на лежанке.

* * *

Весь день Ксения провела в паскудном казино, основательно пропахнув запахами дорогого борделя. Только когда стемнело, за ней явились двое парней с балканским акцентом – люди Голубя, и незаметно вывели из здания, запихнув под брезент пикапа. Оказавшись рядом с воняющей фосфатами рыбой, агентесса пожалела, что не осталась в борделе. Запахи там были точно приятные, да и денежку можно было неплохо заработать. А она всё, понимаешь, злодеев изобличает!

Пикап остановился, и в нос ударил морской запах. Девушка вылезла из-под брезента, спрыгнула на гравий и увидела берег океана, окружённый скалами, крутыми холмами. Кругом царила безлюдность. Должно быть, один из узлов перевозки контрабанды и место, откуда желающие могли незаметно и неофициально по каким-то причинам выбраться с островов.

Один из балканцев что-то проговорил в рацию и махнул девушке, приглашая идти за ним по грязной и узкой петляющей дороге. Другой остался ковыряться в машине. Ясно, что отвлекал внимание от случайных глаз.

Идя вслед за балканцем, Ксения добралась до полуразрушенной каменной стены на границе какого-то поместья, а затем оказалась перед огромными сломанными железными воротами, за прутьями которых виднелся огромный амбар. На заросшей сорняками дорожке, ведущей к замку, были видны следы недавно проехавших машин. Балканец подошёл к воротам и три раза постучал в них. Маленькая дверка в широких двустворчатых воротах амбара открылась, из неё вышла Джана. Она коротко кивнула Ксении:

– Ты как раз вовремя, агентесса, – сказала креолка, – у нас образовалась годная свинина и вполне сносное португальское вино. Слабоватое, но жажду утоляет.

Креолка козырнула балканцу, и тот быстро скрылся в тени деревьев.

Внутри амбар больше напоминал съёмочную площадку с декорациями к боевику. Кругом яркие лампы, освещающие столы с разваленными на них картами, несколько неуклюжих джипов, какая-то мелкая утварь. То тут, то там прохаживались мужчины и женщины, кто в камуфляже, кто просто в разгрузочной одежде. У каждого было в руках или на поясе оружие. ««Зелёный фронт»» в своей красе.

– Хороши, а? – довольно заявила Джана. – Здесь только самые головорезы. Настоящие свиньи. И они готовы потребовать у золотого миллиарда свою долю за унижения.

Ксения кивнула.

– Надеюсь, что они так же хороши, как о них рассказывают, – сказала агентесса. – Но мы все должны знать, как лучше провести данную операцию. У меня есть кое-какие идеи. Думаю, что шансы есть и это можно сделать красиво. Но работа должна быть чистой. Необходимо все рассчитать, все проверить. Итак, с чем мы будем иметь дело?

– Тайная военная база Директории, – раздался мужской голос.

К ним размашистым быстрым шагом шел высокий мужчина. Ксения узнала его. Это был Юрий Меньшиков – офицер по безопасности посольства Великоруссии. Она видела его фото в досье, когда изучала персонал, но вот предположить его участие здесь не могла. Очевидно, именно Меньшиков искал встречи с ней. Вот только зачем? Допустим, найти её приказала Покровская, но авантюра с военной базой… О нет, это не Наташин стиль. Очевидно, Меньшиков затеял собственную игру. Любопытно.

– Это мой друг, – пояснила Джана, указывая на Меньшикова. – Мой хороший друг. Можешь называть его командир. Это он настаивал на твоём участии.

– Я польщена, – осклабилась Ксения, заводя руку за пояс, поближе к кобуре.

– Ну ладно, – с ухмылкой сказала Джана. – Вам тут поговорить надо, а я пока с ребятами покалякаю.

Креолка ушла, оставив двух службистов стоять друг напротив друга.

– Вам просила передать привет Наталья Владимировна, – сказал Меньшиков. – Она беспокоится за вас.

Ксения снова усмехнулась.

– И вы передайте ей привет, когда увидите, – ответила девушка. – Но давайте без светской болтовни, господин Меньшиков. Надеюсь, весь этот маскарад, – Ксения повела головой, – не для того, чтобы привести меня в посольство?

Меньшиков покачал головой.

– Разумеется, нет, – жёстко сказал он. – Всё, что сказала вам Джана насчёт моего плана пощипать Директорию, правда.

Ксения прищурилась.

– И с чего вдруг возник такой план? – осведомилась агентесса. – Я так полагаю, что Наталья Владимировна не в курсе ваших действий?

– Наших, Ксения Игоревна! – поправил Меньшиков. – Я, изволите ли видеть, представляю здесь интересы нашей общей службы. Наталья Владимировна не в курсе, потому что чем меньше она будет знать о нашей маленькой операции, тем будет крепче спать. Но к делу…

Меньшиков говорил быстро и чётко, описывая ту политическую ситуацию, которая сформировалась в течение последних недель на Кабо-Кабо, и те риски, которые понесёт Великоруссия, если архигерцог подпишет соглашение с США. План Меньшикова был прост: взяв тайную базу Директории, Великоруссия скомпрометировала бы архигерцога в глазах народа, Директорию в глазах мирового сообщества и Ричмонда в глазах Коэнтрау.

– Опасная игра, – отметила Ксения.

– Действенная, – ответил Меньшиков. – После того, как через прессу станет известно, что архигерцог Коэнтрау – человек с репутацией антиколониалиста – продал свою страну Вашингтону да ещё и держит у себя тайную базу Директории, его политическая карьера рухнет. Он уже никогда не отмоется.

– А мы? – быстро спросила Ксения.

Меньшиков повертел головой и, убедившись, что их не слушают, продолжил.

– А где здесь мы? – ответил он риторическим вопросом. – Есть операция «Зелёного фронта», чьи боевики раскрыли и уничтожили тайную базу Директории, и… всё, – Меньшиков заговорщицки улыбнулся. – И не думайте, что я такой сухарь и просто использую пассионарность этих ребят. Вовсе нет. Они получат то, что им причитается. Каждый из них. А вы… избавитесь от навета. Все в выигрыше. К тому же думаю, что именно там вы найдёте ответы на свои вопросы.

– Знание? – спросила Ксения.

– Интуиция, – прозвучал ответ.

Авалова пожевала губу. Операция казалась очень соблазнительной. Но именно это и пугало. У таких людей, как Меньшиков, всегда есть своё двойное дно. К тому же он, видно, патологически авантюристичен. В политике и разведке это было негативное качество, тут должен быть расчёт.

– Как-то уж очень авантюрно всё это, – озвучила свои мысли Ксения. – Смахивает на кино.

– Кино и по реальным вещам снимают, – возразил Меньшиков. – А уж без авантюры в таком деле никуда. Возьмите хоть вашу операцию по захвату Департамента биологического благоустройства в Ольвии. Разве это была не авантюра? Да чистой воды. Зато результаты какие. Победителей не судят.

Ксения кивнула своим собственным мыслям. К авантюрам всегда склоны люди двух типов: или подхватившие вирус сумасшествия, или уверенные в собственной гениальности.

– Да и потом, – Меньшиков взглянул на наручные часы, – авантюрен только замысел, но отнюдь не его реализация. Вы же знаете на собственном опыте.

Ксения закрыла глаза. Тогда у неё не было особого выбора. Многое решала Кристина. Да и история закончилась относительно хорошо по чистой случайности. Только счастливый случай позволил им выпутаться. Хотя Кристина конечно бы сказала, что это выбор Ноосферы.

– Давайте ещё раз сначала, – сказала она, задумчиво пожевав губу. – И по минутам.

– Охотно, – бросил Меньшиков. – Только вернёмся к остальным. Не стоит заставлять ребят думать, что мы обсуждаем что-то втайне.

Офицер сделал приглашающий жест и провел Ксению в центр амбара, где Джана уже заправляла кипевшей работой. Здесь каждый из боевиков «Зелёного фронта» был в предвкушении хорошей драки. Это было видно по их глазам. Сделал ли это Меньшиков или кто-то другой, но заряжены они были хорошо. Джана активно жестикулировала и вначале говорила по-португальски, этот язык Ксения не понимала, схватывая только отдельные слова с итальянскими и французскими корнями, но потом креолка перешла на беглую английскую речь, чтобы каждый из её парней и девчат понимал смысл сказанного. Джана, продолжая говорить, расстелила на столе огромную карту и стала увлечённо чертить на ней линии между мелкими островами архипелага. Один из бойцов, девица лет двадцати, что-то пробурчала полушёпотом. Ксения уловила только «много взрывчатки», а Джана удовлетворённо кивнула. Она надавила на стол, и над поверхностью замерцала 3D-модель острова, который, судя по всему, представлял собой никчёмную скалу с заурядной растительностью. Догадаться о том, что тут находится тайная база Директории, было практически невозможно, а обнаружить её смог бы лишь тот, кто знал об этом и специально разыскивал её.

– Этот остров возник здесь два года назад, – пояснила Джана. – Когда-то здесь была одинокая скала. На ней форт, ещё от португальцев остался. Но Коэнтрау начал проект по урбанистическому освоению акватории, чтобы увеличить протяжённость береговой линии, а значит, и длину пляжей с прилегающими к ним постройками. К этому проекту присосался Треверс. Официально здесь должны быть кампусы для аспирантов его Института Будущего. Похожие проекты Треверс уже реализовал на Карибах и в Арктике. Мы посылали туда отряд, но он не вернулся. Карибы слишком близко к Штатам, поэтому захват этого острова – наш последний шанс показать, что заботы Треверса об экологии – чистое мошенничество. Одна беда, никто не бывает на этом острове, на время строительства сплошная секретность. Воздушное пространство над ним закрыто. Двое наших капитанов там пропали. Ну и пошли суеверия про монстров и прочую глупость. Командиру, – Джана указала кивком головы на Меньшикова, – пришлось долго убеждать даже моих парней, что там не водится кракен, а простые противокорабельные ракеты.

Ксения сдвинула брови.

– Значит, вы думаете, что Директория прикрывается проектом Треверса? – спросила она у Меньшикова. – В натуре?

Офицер только пожал плечами.

– Это идеальное прикрытие, – флегматично произнёс мужчина. – Треверс – уважаемый член общества, проводник зелёного перехода. Кто же его заподозрит в подобном? Тем более что он даже от педофилии отмазался. Газеты три раза подумают, прежде чем браться за какое-то расследование по нему. И для Директории сплошные плюсы. Ни мокрухи, ни слухов навроде «Белого автобуса».

Ксения усмехнулась.

– У вас большое досье, – заметила она. – Говорите так, будто бы сами базу строили.

Меньшиков мягко рассмеялся.

– Это наша работа, – сказал он. – К тому же, это делал не я, а посол Пашков.

– В самом деле? – заинтересованно вскинула бровь Ксения.

– Да, – кивнул Меньшиков. – Алексей Константинович потратил много времени на изучение активности Директории в этом регионе. Можно сказать, собаку съел. Именно для этого я и его помощница Александра вошли в контакт с Джаной. Пашков отсылал депеши в Московск, но им, как всегда, некогда, а может, кто и саботировал. Отсюда-то не выяснишь.

– И Покровской вы этого не сказали? – уточнила Ксения. В ней уже просыпался опер, поскольку Меньшиков явно чего-то не договаривал.

– Вы в курсе, что произошло с Пашковым? – спросил офицер. – Я не хочу, чтобы то же самое произошло с Натальей Владимировной. Ей сейчас и так нелегко. Когда всё будет сделано, мы подключим и официальные каналы.

Тонко он намекнул на мои художества в военном госпитале, подумала Ксения, широко улыбаясь коллеге. То есть не мои, но кто считает? Да, этот Меньшиков определённо знает больше, чем говорит. Нет ли здесь какого-то личного интереса в акции против Коэнтрау? В конце концов, скинув архигерцога, «Зелёный фронт» будет лоббировать своего кандидата. Стать при нём советником – неплохой вариант, по крайней мере, гораздо более прибыльный, чем просиживать штаны в посольстве. Тогда и любые авантюры оправданы. Ошибка была в том, что Меньшиков делал ставку на одну лишь силу. Он форсирует проведение операции без учёта реальных политических обстоятельств и даже без учёта мнения руководства. Такой двойственности не место в разведке. Но изменить или воспрепятствовать его планам Ксения уже не могла. Значит, единственный вариант – это быть в центре событий. Притворившись максимально своей, насколько это допустимо логикой поведения, она узнает истинные намерения Меньшикова. Ксения мотнула головой. Она опять влезла в политику, которую терпеть не могла. Дура, обругала себя девушка, на кой чёрт ты тогда соглашалась служить в ГРУ? У этих ребят сплошная политика.

– Вам что-то не нравится в нашем плане? – спросил Меньшиков, с подозрением прищурившись.

Ксения отрицательно покачала головой.

– Да нет, все в порядке, – сказала она максимально убедительным тоном. – В конце концов, иногда нужно и рисковать, особенно при высоких ставках. Но меня беспокоит вопрос проникновения на базу, – Ксения указала головой на мерцающий план острова. – Если Директория действительно построила здесь серьёзный объект, то у них, как и во всех их тюрьмах и цитаделях, должна быть крепкая защита внешнего периметра, включая биосканеры, – девушка усмехнулась. – Так что под брезентом спрятаться не получится.

Джана хитро ухмыльнулась.

– О, это будет самая интересная часть, – заявила креолка. – На самом деле мы долго ломали голову над этим. Но выручил случай. У одного из моих парней девчонка работает в канцелярии архигерцога. Три дня назад на их мейл пришло письмо из Cirque du Soleil, – Джана протянула Ксении лист бумаги.

Помимо всех комплиментарных и официальных обращений там было написано следующее:

Просим нас извинить, но труппа, которая должна была посетить вашу научную колонию, вынуждена прервать своё турне из-за неполадок с транспортом. Мы немедленно организуем замену, как только в нашем распоряжении окажется труппа с подходящим репертуаром. Ещё раз прошу прощения, уважаемый архигерцог.

– Только представь, какой облом, – сказала Джана – Тебе обещают крутое шоу, а в последнюю секунду всё отменяют и что-то бормочут.

Дочитав письмо, Ксения утвердительно кивнула.

– Понимаю, – сказала она. – Цирковая корпорация, не выполнившая своих обязательств, будет из кожи вон лезть, чтобы исправить положение, если хочет, чтобы её артисты продолжали получать свои гонорары. Это понятно. Прибытие новых артистов не вызовет подозрения.

– А когда они поймут, что мы не артисты, будет слишком поздно, – кивнула Джана. – Нам главное – попасть внутрь. Всё многократно просчитано. Каждому из наших поставлена своя задача, – девушка улыбнулась. – Как британским коммандос во время войны. Наша первая цель – это сделать так, чтобы базу заметили. Раскрыв её местонахождение, мы уже привлечём к ней достаточное внимание. Даже если нам не удастся остальное, мир узнает о её существовании, и Коэнтрау не поздоровится.

– Когда начало? – спросила Ксения. Она намеренно опустила патетичные политические лозунги.

– Мы ещё ждем последнюю информацию, – сказала Джана. – Я разослала разведчиков по разным сторонам архипелага. Здесь есть много сочувствующих нам людей. Кто-нибудь что-нибудь обязательно услышит и донесёт нам. Ещё пара-тройка ребят собирает информацию в окрестностях острова. Архивные карты позволили нам определить несколько ключевых точек цитадели. С них и начнём.

– Если карты старые, то полагаться на них сложно, – заметила Ксения. – Придётся действовать вслепую.

– Вот здесь и пригодится ваша помощь, – сказал Меньшиков. – Вы были в такой тюрьме, и что самое главное, выбрались оттуда живой. Как именно, это не играет роли. Ваша память, Ксения Игоревна, это такой же фактор успешной акции против Директории, как ребята Джаны. Так что когда мы начнём, всем придется включиться по-настоящему.

Ксения кивнула. Кажется, она начинала понимать. Цитадель в Ольвии она действительно помнила. Такое не забудешь. Вот только сейчас не имелось одного важного обстоятельства – альтруизма. То есть он был у Джаны и её бойцов, но вот у Меньшикова не было альтруизма Верховского, его готовности принести себя в жертву ради своих людей и идеи, что он и сделал. Меньшиковым двигали авантюризм и личная выгода с самого начала. Остальное было только сопутствующим. Он, безусловно, хотел перейти на более высокий уровень. С точки зрения реализации конкретной акции это было неплохо, а вот с точки зрения морали… Ксения усмехнулась. Ну что ж, иногда история повторяется не только в виде фарса, но и в виде цинизма.

В конечном итоге разведчика никто не обязывает работать в белых перчатках.

Глава III. Откровения

– Мне все равно, куда попадать, – сказала Алиса.

– Тогда всё равно, куда и идти, – ответил Кот.

Льюис Кэрролл

Со стороны их можно было принять за сестёр или подруг, тех, что часами говорят по телефону, поедают сладости при встрече и доверяют друг другу самое сокровенное. Именно такое впечатление о них и составил портье небольшого лесного отеля на северной границе Висконсина, где поселились эти две девушки.

– Зачем мы здесь? – коротко спросила Наоми. – Что за богом забытое место?

Девушка за очень короткий период «дружбы» с Мией не только по-новому стала смотреть на проблемы экологии, которые ещё недавно считала буквально высосанными из пальца, но и полностью уверилась, что только сейчас и начинает по-настоящему влиять на оздоровление и экосистемы, и общества. Причём она замечала, что её сознание перестало тяготиться моральными принципами, ранее считавшимися незыблемыми, а перешло в формат активного действия.

В другое время она посчитала бы себя уязвимой от постороннего мнения, но не сейчас, когда наконец появилась возможность очистить мир от балласта в виде корыстолюбивых, тщеславных и озабоченных властью людей. И вот уже она сама очень скоро сможет оказаться в эпицентре событий, непосредственно влияющих на расстановку сил в мире. От осознания этого факта девушке становилось очень приятно. Хотя в голове роилось множество вопросов.

– Именно в таких местах и происходят хитросплетения мировых процессов, – многозначительно сказала Мия. – Твоя задача – вплести их в себя. Умей срывать покровы с того, что видишь.

– То, что я вижу, ложь, верно? – спросила Наоми.

– Верно, – кивнула Мия. – Ты видишь уединённый отель, и его уединенность сбивает тебя. Учись мыслить нелинейными категориями. Как при убийстве Эмили.

Мия заметила, как по лицу девчонки пробежало сомнение.

– Я не знаю, как это сделала, – пробурчала Наоми. – Я этого даже не хотела, – продолжила она уже с некоторым сомнением. – Это просто… случилось.

Она как будто извинялась за разбитую фарфоровую чашку. Она ещё была недостаточно опытна, чтобы понимать, что именно она сделала.

– Просто ничего не бывает, – возразила Мия. – Ты это сделала и должна постоянно вызывать это из памяти, подпитывать себя этим.

Наоми мгновение помешкала и замотала головой.

– Не хочу, – проговорила она.

Девчонка уже стерпела немало боли и страданий за свою жизнь. Она не желала вновь вспоминать ужас. Мия понимала, она даже сочувствовала. Она сама немало пострадала в детстве от грубого отца, который постоянно напивался и приходил к ней в спальню, трогал её. Но она научилась превращать гнев от этого в своё оружие. С каждым его приходом она всё больше заряжала себя, пока в один день не наступил момент, когда она отомстила за унижения. И если Наоми суждено перенять их наследие, придётся посмотреть в лицо прошлому. Придется научиться взывать к самым болезненным воспоминаниям. Придется видоизменять их и наслаждаться ими. Такова участь Охотниц. Эту Эмили Дэвис она убила случайно. Теперь ей предстоит научиться получать удовольствие от убийств.

– Ты чувствуешь вину за её смерть, – бросила Мия. – Сожалеешь. Думаешь, что могла бы поступить иначе. Но это пустые эмоции. Они не дают силу. Тебе нужен гнев. Эта эмоция открывает куда большие возможности, чем принято считать.

Сев на кровать рядом с Наоми, Мия обняла её за плечи.

– Вспомни свои ощущения, когда она издевалась над тобой, – обольстительно прошептала она. – Вспомни, как она втоптала тебя в грязь. Она ни во что ни ставила твои идеи.

Наоми прикрыла глаза и несколько секунд не двигалась. Она обращалась к прошлому. Родители в бесконечной панике из-за экологии, её холодная комната без отопления. Эмили Дэвис – главный пропагандист всего этого безумия…

Когда Наоми открыла глаза, её зрачки расширились; они пылали лютым огнём.

– Это такие, как она, испоганили моих родителей, – процедила Наоми. – Ей самое место там, в глубинах океана!

– Чудно… – прошептала Мия, убирая руки с плеч. – Всегда нужно давать волю тем эмоциям, которые испытываешь. Но никогда не показывай слабые эмоции. Покажешь их и проиграешь. Запомни, что гнев никогда не бывает праведным. Это всего лишь глупая людская патетика. Гнев должен быть холодным. Расчётливым.

Лицо Наоми сменило выражение бессильной злобы на настороженное любопытство. Она уяснила значение слов Мии.

– Значит, мы здесь из-за каких-то политических игр, так? – спросила девушка.

– Я, – поправила Мия. – Никогда не бывает «мы». Думай о себе и своих мотивах, тогда ты будешь впереди всегда.

– Тогда к чему твои уроки? – нашлась Наоми. – Ведь я могу обойти тебя, набравшись опыта?

Лицо Мии исказила усмешка.

– Всё, что я тебе говорю – ложь, – сказала она. – В каждом заданном тебе вопросе – ловушка. Ты не найдёшь правды во мне. Определи сама, для чего ты здесь.

Наоми прищурилась и некоторое время сверлила Мию глазами. Что же я сделала? Разве я такая? Неужели это единственный путь? Да, ответила другая Наоми в её голове. Это единственный путь. Ты должна остановить страдания ложь и панику, которой охвачены люди. Это то, о чем ты всегда мечтала. Делай, что хочешь, и любыми способами.

– Воздать по заслугам за несправедливость, – сказала она вслух, не понимая, она ли это говорит или другая Наоми. – Я хочу этого.

– Тогда я твой проводник в этом мире мёртвых, – сообщила Мия.

Их разговор прервал мелодичный звук видеозвонка, который доносился из небольшого портативного компьютера. Мия про себя выругалась. Этот наглый индюк постоянно отвлекает её в самые сладкие минуты.

Охотница приняла вызов, удобно расположившись в кресле. С мерцающего экрана на неё уставилось лицо Джефри Треверса. Он заметно нервничал, так как знал, что не видит лица своей собеседницы. Она его лицо видела.

– Приветствую, сэр Джефри, – легко склонила голову Мия.

Треверс нервно поморщился. Его сальный взгляд так и скользил по фигуре Мии и неожиданно заострился на Наоми.

– Нашла себе подружку? – осведомился финансист.

Он не узнал меня, мельком подумала Наоми. Кажется действительно фокус с перекрашиванием с привычного красного на пепельный блонд сработал. Удивительно однако, как мы придаем значению внешнему и забываем про внутреннее… Я это всегда я. И важно то, что у меня внутри… Неужели мой агрессивный внешний вид так привлекал… Глупо. Ты же сама так и считала, ответила себе какая-то другая Наоми. Ты хотела выделяться, не стримиться к конформизму. И к чему ты пришла? Ты сама не верила в свой дух. Ты думала о себе не о других. Теперь ты пожнешь плоды своего неверия.

Девушка тряхнула головой прогоняя секундный фантом и прислушалась к беседующим.

– Она моя компаньонка, – услышала Наоми флегматичный голос Мии – Одинокой девушке бывает невыносимо скучно в такой глуши.

Треверс фыркнул.

– Делай, что хочешь, – сказал он. – Главное, чтобы это не мешало твоей работе на меня.

Мия, казалось, не слушала финансиста, она изучала линии на своих тонких бледных ладонях.

– Меня интересует руководство банка Eaton-capital. Они специализируются на индустрии высоких технологий и являются наиболее предпочтительным банком для стартапов с венчурным капиталом. В данный момент глава банка и его основатель Майк Итон находится в этом пансионате. Он организовал здесь… охоту и пригласил на неё глав правления ещё нескольких венчурных банков. Есть весьма интригующее мнение, что на этой встрече они договорятся о слиянии в единую финансовую группу, что создаст…некоторые препятствия для нашего плана.

– Действительно интригующе, – кивнула Мия. – Я знаю, каким образом мы можем помешать их проекту. Эти банки весьма центричны. Их позиции на рынке зависят от фигур их глав. Если убрать эти фигуры, банки рухнут. Если сделать это, возникнет финансовый вакуум, – её голос был скрежещущим воплощением полного безразличия, хоть и не лишённым интонаций. – Полагаю я… верно оценила…вашу цель.

– Да, – коротко ответил Треверс. – Ты можешь использовать любые методы, но я хочу, чтобы венчурные банки не мешали мне в дальнейшем.

Пришёл звук входящего сообщения.

– Изучи это перед заданием, – сказал Треверс. – Здесь имена и характеристики тех, с кем тебе придется иметь дело, а также прочая полезная информация. Предупреждаю, их нелегко обвести вокруг пальца. Не делай ошибок.

Мия пленительно улыбнулась.

– Я… не делаю ошибок, – сказала Охотница.

– И всё же… – начал Треверс и тут же запнулся.

Далее что-то странное произошло. Треверс на мгновение застыл, затем его глаза расширились, и в них пробудилось невероятное желание. Финансист нервно облизал губы несколько раз и стал изнемогать трепеща всем своим существом.

– От-пу-сти… – прохрипел Треверс.

Его ещё трясло несколько секунд. Финансист обхватил голову руками и стал трясти ей, как будто у него случилась наркотическая ломка.

– Я не делаю… ошибок, – повторила Мия.

Треверс обмяк и стал откашливаться. Наоми поразилась, насколько сильно влияла Мия на этого мужчину. Было ли так с остальными? С Кирсановым, например? И, если на то пошло, кто кем управляет на самом деле?

Мия не удостоила финансиста прощания, ленивым жестом отключив передачу. Оставалось только гадать, что происходило с Треверсом теперь.

– Твои мысли выдают тебя, моя милая, – заметила Охотница, повернувшись к Наоми. – Ты недоумеваешь, почему я трачу время на поручения Треверса? Сейчас ты наверняка думаешь: «Она может ликвидировать кого-то, как простая убийца по заказу конкурирующей компании».

– Да, со стороны это именно так и кажется, – не стала спорить Наоми, несколько поражаясь, как точно Мия угадала её мысли.

– Всё, что я говорю, ложь, – опять заявила Охотница – Ты сама всё увидишь и услышишь из первых уст, сама примешь решение. Ты увидишь, что время разговоров ушло, осталось только действие.

– Треверс скуп и нагл, – заметила Наоми. – Я нахожу его недостойным внимания. К тому же он двуличен и труслив. В большинстве ситуаций, о которых я знаю.

Мия едва заметно усмехнулась.

– Довольно отталкивающие черты, согласна, – проворковала Охотница. – Однако он полезен. Его жажда власти даёт нам возможность продвижения наверх. Он нужен нам для достижения наших целей. А для этого мы должны уметь вести дела с любыми, даже самыми презренными субъектами. Запомни, что для Охотниц не существует не тех людей, запретных знаний или секретов, которые лучше оставить без объяснения. Существует только информация, которую необходимо собрать и проанализировать, чтобы использовать. Именно этим мы и займёмся. Уверяю тебя, Треверс сыграет немаловажную роль в попытках привнести в мир новый порядок. Треверс и ему подобные для нас своего рода прикрытие. Пока все взгляды обращены на него, мы находимся в тени. И так будет всегда.

– Как ты собираешься устранить глав этих банков? – спросила Наоми.

– В этом мне поможешь ты, – испытующее произнесла Мия, – идём, настало время сыграть небольшую комедию.

Охотница подтолкнула девушку к выходу из номера, словно любящая подруга.

– Я научусь этому? – неожиданно спросила Наоми. – Тому, что ты сделала с Треверсом?

Мия многозначительно хмыкнула. Любопытство в девочке стало заменять желание большего. Охотница с наслаждением потрогала её нежную шею.

– Возможно, – сказала она. – Дальше видно будет.

Наоми кивнула и побрела вслед за «подругой».

Вместе они спустились в фойе. Администратор сидел за стойкой и что-то вбивал в компьютер. Он не заметил девушек. Их проходило сотни мимо него. Должно быть, подруги или сёстры, которые приехали отдохнуть. Какое ему дело?

* * *

Встреча состоялась на два дня раньше, чем планировалось. Так распорядился Ричмонд. Он всегда считал неожиданность лучшей стратегией во всех сферах. Из небольшой комнаты ему открывался вид на длинный стол с рядами кресел, которые заняли гости. Сам стол был неправильной петлеобразной формы, которая была специально выбрана, чтобы избежать неравенства кого-то из участников. По мнению Ричмонда, собравшиеся и впрямь были равны: одинаково напыщенные дураки. Но Ричмонду необходимо было произвести впечатление честности и беспристрастности, иначе их было сюда не заманить.

Ричмонд оглядел гостей: люди из промышленности, финансов, политики – настоящие воротилы с возможностями, связями, амбициями и желаниями. Ближе всего к нему сидел Мартин Шультхайс, худой высокий мужчина, его обычный хвост был распущен и длинные неряшливые волосы делали немецкого политика похожим на хиппи. В нынешней коалиции он получил пост министра образования. Затем Жиль Симонс, председатель Европейского совета, маленький жирный блондин с плотным лицом и шокирующе белыми бровями. Напротив него Эй Джей Роудс, седой мужчина с пышными усами – нефтяник из Техаса, он поистине олицетворял старую Америку, интересный колорит с Шультхайсом. Рядом с Шультхайсом было отведено место спикеру палаты представителей Биллу Коннерти, напротив него лидер сенатского меньшинства Оррин Бёрч. Далее бесконечной чередой пошли ещё банкиры, председатели совета директоров корпораций, сенаторы, инвесторы и другие персонажи со столь же напыщенными и столь же бессмысленными титулами.

– Здравствуйте, господа! – окликнул он всех сразу, быстрым шагом выходя из своего «укрытия». – Приветствую вас в моём захолустье и прошу прощения за нарушение ваших планов, вызванное этим… совещанием.

– Что за шутки, Ричмонд? – осведомился Роудс. – Мне сказали, что это будут закрытые переговоры с Треверсом.

– Я думал, вы за чистую энергию, а здесь просто сборище гомофобов и нефтяных барыг, – стал возмущаться Шультхайс. Под гомофобом он, очевидно, имел в виду Роудса.

– Я тоже не веду дел с поклонниками парадов гордости, – резко заявил Роудс.

Ричмонд примирительно замахал руками, останавливая шум.

– Господа, господа! – воскликнул он. – Всем нам приходится идти на компромиссы ради великой цели. Сила в объединении.

Симонс презрительно фыркнул.

– Эти банальности оставьте для сопливых девочек, – заявил он. – Я протащил через Еврокомиссию то, о чём вы просили, где мои деньги?

– В обмен на наши инвестиции вы обещали нам шестьдесят вертолётов, – громогласно заявил чернокожий мужчина в камуфляжной форме и тёмно-зелёном берете.

– Господа! – прерывая гомон, обратился к собравшимся Ричмонд. – Вы действительно сделали то, о чём мы с вами договаривались.

– Ричмонд, – грохнул Роудс. – Ваша с Треверсом игрушка обошлась мне в пятьсот миллионов с мелочью!

– Мне вы должны пятьсот тысяч карат бриллиантов, – указал пальцем на Ричмонда африканец.

– А я должен каждому из вас по пятьсот миллионов! – весело заявил Ричмонд. – Прямо как эта страна.

– Так заплати! – заявил Коннерти. – Мы здесь не на заседании ФРС.

– А я про это и не говорю, – сказал Ричмонд. – Все вы уже вложились в наш глобальный проект, связанный с чистыми источниками энергии, основанными на возобновляемом принципе их производства. Это, в том числе, позволяет увеличить наши возможности контроля над выделением двуокиси углерода в атмосферу. Однако этого недостаточно для того, чтобы сконцентрировать в наших руках все рычаги управления экологической безопасностью планеты. Нужны и новые инвестиции, и, самое главное, единство взглядов на построение международного центра, связанного с реализацией климатического проекта. Его суть сводится к тому, чтобы в короткий срок минимизировать темпы глобального потепления за счёт внедрения инновационных технологий, демонстрацию которых многие из вас могли видеть и на экспериментальном судне нашего друга Джефри Треверса. Сегодня весь мир разделился на два лагеря. Один представляем мы, а другой – наши оппоненты. Соответственно, в этом противостоянии ресурсов и идеологий в результате одна сторона станет победителем, которому достанутся все лавры. Ну и, конечно же, для эффективной борьбы нам нужны силы и клятвы преданности. Готовы ли вы идти до конца?

Последняя часть речи, выраженная вопросом к присутствующим «инвесторам», которых было здесь не менее двух десятков, прозвучала громко и пафосно.

– Итак, настало время открыть вам подлинный смысл проекта Cinderfall, – продолжал Ричмонд. – На него было потрачено целых десять лет. Всё просчитано до мельчайших подробностей. Предусмотрена каждая мелочь. Благодаря нашим совместным инвестициям над Землей висит ожерелье из пятидесяти спутников. Каждый из них способен генерировать энергию достаточной мощности, чтобы вскипятить воду и обрушить цунами, который зальёт любой город у моря.

– Хватит рекламы, Ричмонд! – заявил Бёрч. – Давай к делу!

– Ты тратишь наше время! – вторил ему африканец.

– Послезавтра мы обратимся к мировым правительствам с ультиматумом, – продолжил Ричмонд – И потребуем немедленного принятия углеродного налога, каждым из членов ООН. Тем, кто откажется, мы предложим заплатить отступного в виде разового платежа до полудня следующего дня, устроив аукцион экологического превосходства. Тот, кто заплатит больше всех, избавит себя от погодных изменений.

– Но все это уже начинает больше походить не на стартапы и венчурные инвестиции, а на политическую борьбу или даже революцию!.. – голос принадлежал Касперу Хассингу, который совершенно не собирался принимать участие ни в каких проектах, рамки которых выходили за пределы коммерции.

– Да-да!.. – раздалось несколько голосов. – Это раньше не обсуждалось! Если бы мы знали, то…

– Отныне государства будут нам платить, – заявил Ричмонд. – Я решил взять на вооружение стратегию социалистов. Углеродный налог будет взиматься в обмен за право на комфортный образ жизни, и только капиталисты его будут платить.

Волна изумления прокатилась по собравшимся. Изумления, смешанного с тревогой – в конце концов, они тоже относили себя к капиталистам.

– Но каким образом? – спросил кто-то.

Ричмонд мягко улыбнулся.

– Как показывает практика, наилучшим способом достижения такой цели является создание специального фонда, правление которого будет строго следить за поступлениями от капиталистических правительств, – заявил вице-президент. – Я предлагаю вам всем войти в правление этого фонда. Каждый из вас внесёт свой взнос, в этот раз исключительно добровольный, и получит на выходе прибыль гораздо большую, от налоговых процентов. – Ричмонд сделал паузу в несколько секунд. – Перед вами в папках лежит гарантийное обязательство. Вам остаётся только подписать его.

– Нам не нужны обещания гипотетических перспектив, когда реальные доходы могут принести больше. – Роудс встал со своего места. – Я услышал достаточно.

– Я тоже, – сказал африканец. – Если не возражаете, я получу свой долг сейчас!

Коннерти осклабился.

– Что, надоело изображать крутых парней, да, Роудс? – ехидно спросил он. – Но я тоже признаюсь, что не уверен в вашем плане, Ричмонд. Здесь ситуация неоднозначная. Всё упирается во время, и мы не знаем, как правительства ответят на подобный шантаж. К тому же, что вы намерены делать с «Зелёным фронтом»? Их акции становятся всё наглее.

Ричмонд причмокнул языком, обводя взглядом собравшихся. Его начинал утомлять разговор.

– Я предпринял кое-какие меры, – сказал он. – После определённых событий «Зелёный фронт» перестанет представлять угрозу.

– Но все же нет гарантий, что никто не вмешается в этот…план, – заметил Симонс. – Вся ваша идея пропитана авантюризмом. Я вообще сомневаюсь, что вводить налог целесообразно. Впрочем, я поддержу его политически, но лично участвовать не стану. Я тоже возьму деньги, что мне уже причитаются.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.