Энн Грэнджер
Где старые кости лежат

Copyright © 1993 Ann Granger

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2010

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2010

© Издание на русском языке, ЗАО «Центрполиграф», 2010

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

* * *

…История… перечень преступлений, бредовых поступков и несчастий человечества.

Эдвард Гиббон

Пролог

После того как она ушла, он какое-то время ждал письма и по утрам выходил на старый земляной вал высматривать почтовый фургон. Он не пропускал ни одного вторника, потому что решил так: скорее всего, она напишет ему в выходные, а отошлет письмо в воскресенье вечером или в понедельник утром. Она ведь не может не понимать, что он волнуется за нее! Как там она, где живет, есть ли у нее деньги? Он не сомневался, что письмо рано или поздно придет.

Он сидел на росистой траве и озирался по сторонам. По утрам окружающий мир выглядел особенно ярким, словно свежевымытым. Из-за того, что на валу всегда дул резкий, пронизывающий до костей ветер, он надевал свитер с «косами» – ее последний подарок. Проводя кончиками пальцев по выпуклому орнаменту, он вспоминал, как она сидела у окна, где светлее, и вязала этот свитер.

Ему четырнадцать лет; он уже не ребенок и должен научиться как-то обходиться без нее – так она сказала. И все-таки он болезненно тосковал, вспоминая о ней.

Почти каждое утро он вовремя замечал красный фургончик, похожий сверху на коробку. Фургон с грохотом проносился по нижней дороге, что вела мимо карьера. Иногда почту завозили и к ним на ферму. Фургон взбирался на холм, и он с бешено бьющимся сердцем мчался навстречу. Но водитель лишь качал головой, улыбался и, прибавив газу, проезжал мимо. Для него писем не было.

Внутри снова делалось пусто… Отряхивая мятые и мокрые от росы брюки, он спускался на шоссе, куда за ним приезжал школьный автобус.

По вечерам в такие дни он тайком перебирал распечатанные конверты, засунутые за часы на каминной полке: вдруг она написала отцу? Конечно, он понимал: если письмо и пришло, отец наверняка его спрятал, потому что и для него оно тоже драгоценно. Ему ужасно хотелось спросить отца, не написала ли она. Ему хотелось знать, тоскует ли отец по ней так же, как и он. Но, понимая, что, вместо ответа, скорее всего, получит взбучку, он держал язык за зубами и чувств своих не выдавал.

Однажды во вторник он проснулся и вдруг понял: письмо не придет. Он винил во всем себя, наверное, он чем-то ее обидел. В тот день он не вышел с утра пораньше на вал – и больше никогда туда не ходил. Его захватил процесс взросления. Но ее он не забыл, он надеялся, что она счастлива, где бы она ни была, и, может быть, иногда вспоминает о нем.

Глава 1

По главной дороге с грохотом катила колонна разномастных фургонов, пикапов и старых автобусов. Почти все они давно отслужили свой век: под слоем краски проступала ржавчина, и было непонятно, как они еще передвигались. Некоторые развалюхи издали бросались в глаза, потому что их вручную разрисовали яркими крупными цветами. Дорога пошла в гору, надсадно закашляли старые моторы. Из выхлопных труб вырывались черные клубы дыма. Всю округу заполнил резкий запах бензина.

Водитель красного автобуса, идущего в голове колонны, нажал на клаксон, давая знать остальным, что впереди показалось нужное место. Идущие сзади развалюхи отозвались радостной какофонией гудков и воплей.

Дорога вилась спиралью по склону Бамфордского холма. Справа – крутой обрыв, слева – такой же крутой подъем, одолев который колонна очутилась на большом лугу, окруженном пшеничными полями. Спелые колосья колыхались от ветра – поля, словно море, покрылись рябью. Добравшись до указателя «Ферма «Моттс», красный автобус, хищно взревев, свернул с дороги и покатил наверх по грунтовой тропе. Остальные развалюхи, скрипя и грохоча, последовали за лидером.

Заметив пролом в живой изгороди, водитель красного автобуса свернул в него. Скрипя и подпрыгивая на кочках, красный вожак странного племени покатил напрямик к нависшему над лугом земляному валу.

Они оказались не первыми пришельцами. На холме обосновались археологи, раскапывающие огороженный участок луга. Пользуясь хорошей погодой, археологи усердно орудовали лопатами и ножами, но, заметив странную колонну, бросили работу и с изумлением наблюдали, как мимо них одно за другим проносятся разномастные средства передвижения, гудя клаксонами и изрыгая клубы черного вонючего дыма. Под самым земляным валом караван, словно готовясь к долгой осаде, рассредоточился в колонну по две машины и, наконец, остановился.

Из развалюх высыпали бородатые мужчины, женщины в длинных юбках, молодежь обоего пола в рваных джинсах, дети от мала до велика и взволнованно лающие собаки. Из прицепа появилась даже коза. Кочевники тут же принялись за работу. Одни споро и деловито рубили густую живую изгородь на дрова; другие, подхватив ведра, направились к перелазу, за которым стояло корыто для скота. Вода в корыто поступала с вершины холма при помощи примитивного водопровода – старой трубы с затычкой. При виде незваных гостей коровы, собравшиеся на водопой, разбрелись по лугу.

Со стороны лагеря пришельцев к археологам по склону спустился крупный черный метис лабрадора. Пес сел, прислушался, ожесточенно почесался и, вывалив розовый язык, добродушно, по-соседски оглядел потрясенных участников экспедиции.

А в это время с той стороны, где над вершиной холма виднелись трубы фермы «Моттс», к лагерю кочевников, пыхтя, приближался старый «лендровер». Какое-то время машину не было видно из-за вала, и вдруг она выехала на древнее земляное сооружение.

Из «лендровера» выскочили двое на редкость не похожих друг на друга мужчин. Тот, что постарше, напоминал ветхозаветного пророка: высокий, худой, жилистый, горбоносый. От сильного ветра седые кудри встали дыбом, отчего сделались похожи на неопрятный нимб. Дробовик, лежащий у старика на сгибе локтя, нисколько не противоречил образу пророка, скорее, огнестрельное оружие вносило в него современный штрих.

Мужчина помоложе, низкорослый и коренастый, шагнул вперед. Одетый в прочные коричневые вельветовые брюки и мешковатый свитер болотного цвета, он как будто вышел из окружающего ландшафта или позаимствовал у него защитную окраску. Приложив руки раструбом ко рту, он прокричал:

– Здесь… частное… владение!

– А ну, перестаньте ломать изгородь, а то я вам мозги повышибаю! Прочь! Убирайтесь с нашей земли! – проревел седовласый старик. Задыхаясь, он поднял дробовик обеими руками и прицелился. Судя по всему, он собирался пустить оружие в ход.

– Погоди, дядя Лайонел! – грубовато одернул старика его спутник. – Дай-ка я с ними разберусь!

Властные нотки в голосе молодого человека на время утихомирили его пожилого родственника. Сборщики хвороста отошли от живой изгороди и влились в молчаливую пеструю толпу своих собратьев. Из толпы тут же вышел бородач и начал переговоры:

– Мы берем только сушняк! Живые ветки не ломаем!

– Вижу, как вы не ломаете! – закричал Лайонел Фелстон, и дробовик в его руках опасно дернулся.

Племянник Лайонела, Брайан, желая утихомирить взбешенного дядюшку, положил ему руку на плечо.

– Вы посягаете на частное владение! Пожалуйста, немедленно покиньте нашу землю! В первый и последний раз прошу вас вежливо. Соберите женщин и детей и убирайтесь отсюда!

Еще один приезжий, жилистый бритоголовый парень в рваных джинсах и с тремя золотыми серьгами в ухе, ткнул пальцем в сторону раскопа:

– Им, значит, можно, а нам нельзя? Они-то ведь тоже посягают на частное владение, как вы говорите!

Если манера речи и поведение бородача говорили о том, что он – человек образованный, то гнусавый выговор бритоголового парня выдавал в нем жителя городской промышленной окраины.

– Им можно! Они проводят раскопки с нашего разрешения. Вам мы тут располагаться не позволяли и, будьте уверены, не позволим! Так что убирайтесь! – сердито буркнул Брайан.

– А если не уберемся, что будет? Вы нас заставите? – Бритоголовый парень растянул губы в издевательской ухмылке.

– Даже не сомневайтесь! – Лайонел Фелстон вскинул дробовик.

– Вы имеете право применять силу лишь в разумных пределах, – хладнокровно возразил бородач. – Угрожать нам дробовиком неразумно. Если вы выстрелите, не миновать вам неприятностей!

– Ишь, законник выискался! – загремел Лайонел. – Вы посягнули на частное владение, на нашу землю! Видал я, какие безобразия вы творите в других местах! Здесь у вас этот номер не пройдет! Вы оставляете после себя горы отбросов, поля вытаптываете, обижаете скотину…

Бритоголовый парень хихикнул, бородач укоризненно покосился на него и покачал головой.

– Мы выроем выгребные ямы и все после себя уберем, а мусор и бытовые отходы увезем с собой. У вас на этом участке ничего не посажено. Мы никому не мешаем. Позвольте нам остаться! С нами женщины и дети. Мы пробудем здесь всего каких-нибудь несколько дней, не больше!

– Несколько дней! – Худое лицо Лайонела задергалось. – Скорее я вас всех отправлю к праотцам!

Внезапно налетевший порыв ветра подхватил его слова и унес куда-то ввысь, в небо, где кружили чайки. Птицы дружно расправили большие белые крылья и устремились вниз, оглашая воздух истошными воплями. Как будто души тех, кто погиб в битве на древнем валу, подстрекали противников снова сразиться на земле, обильно политой их кровью.

Глава 2

В голове помимо воли вертелось одно и то же: «С риском для жизни и конечностей…» Назойливо повторяемая фраза подтачивала уверенность в себе. Урсула Греттон рассердилась. Она постоянно, сколько себя помнила, каталась на велосипеде в окрестностях Оксфорда. Однако в последнее время велосипедная прогулка превращается в полосу препятствий: машин все больше и больше, водители совсем не знают правил дорожного движения, а выхлопные газы стали еще вредоноснее и зловоннее. Неожиданно справа Урсулу подрезала машина. Она едва не упала, но успела притормозить. И тут же водитель идущего сзади двухэтажного автобуса нетерпеливо надавил на клаксон. Да еще какая-то женщина, шедшая по обочине вдоль дороги, остановилась и принялась изумленно разглядывать ее, поставив на землю сумки с продуктами и детский складной стул на колесиках. Урсула стиснула зубы и про себя обругала Дэна. Ну, если окажется, что он вызвал ее из-за какой-нибудь ерунды!

Она обругала и свой старый расшатанный велосипед… а что делать? Палеонтологи, как правило, люди небогатые. Свободные деньги у них появляются только в том случае, если они участвуют в широко разрекламированной экспедиции, спонсируемой щедрой международной благотворительной организацией, или пишут солидный научный труд по теме, вызывающей всеобщий интерес. Она же трудится в небольшом частном благотворительном трастовом фонде, который материально поддерживает исследования в области средневековой археологии. Всем известно, что финансовые возможности фонда весьма ограниченны.

Последнее особенно важно, потому что именно «Элсворт траст» выделил средства на проведение раскопок. Археологи обращались во многие благотворительные организации, но везде получили отказ. И только руководство «Элсворт траста» пошло им навстречу. Беда в том, что средств у фонда немного, а просителей – целая очередь. Вот если бы Иену повезло, и…

Дэн считает – возможно, на сей раз не без оснований, – что Иен Джексон вот-вот совершит крупное научное открытие. Джексон считает, что на Бамфордском холме находится самое богатое погребение из всех обнаруженных до сих пор. Дэн все-таки молодец! Если бы не он, вряд ли члены правления дали бы деньги на их экспедицию.

Дэн считает… Урсула вытянула левую руку в сторону и покачала головой. Если бы она поменьше прислушивалась к Дэну Вулларду, не угодила бы в неприятности!

«Какая же я дура! И не только потому, что еду в субботу на старом велосипеде по оживленному шоссе. Я дура уже потому, что поддалась на его уговоры!»

Наконец впереди показался поворот на второстепенную дорогу. Урсула вздохнула с облегчением. Лавировать в плотном потоке машин было, откровенно говоря, страшновато. Притормозив, она выгнула шею, выискивая нужный дом. Вот и он! Урсула перестала крутить педали и поставила одну ногу на землю. Потом подозрительно оглядела фасад дома. Интересно, что там у него опять? Неужели нельзя было все объяснить по телефону?

Урсула спешилась и, проведя велосипед между припаркованными машинами, поднялась на растрескавшийся тротуар. Во двор можно было попасть в проем, образовавшийся на месте калитки. Она подошла к дому и осторожно прислонила велосипед к выступу в стене. Затем продела через переднее колесо предохранительную цепь и защелкнула замок. Зачем, спрашивается? Ни одному здравомыслящему вору не придет в голову угнать такую рухлядь.

В конце Викторианской эпохи в этом квартале селились торговцы и мелкие клерки. В наши дни прежде скромные жилища приобрели налет старины и вошли в моду. Их скупали представители среднего класса, считающие себя интеллигенцией и любящие высказаться по злободневным вопросам. Таких обычно презрительно именуют «трепачами». После того как район признали «престижным», цены на недвижимость в нем взлетели до небес. Почти все новые владельцы отреставрировали фасады, а внутри произвели полный ремонт. Дом Вуллардов на их фоне выделялся не лучшим образом: краска на двери облупилась, нестираные тюлевые занавески посерели от застарелой пыли. У Натали нет ни желания вести хозяйство, ни умения создавать уют. Ну а Дэн вообще не обращает внимания на такие вещи.

Урсула со вздохом нажала на кнопку звонка.

За дверью послышались тяжелые шаги. Урсула мысленно представила пустой, неуютный коридор с гулким полом, в котором нет даже ковровой дорожки. И ведь они совсем не бедствуют, вполне могли бы как следует обставить дом. Натали наверняка неплохо зарабатывает на своих эротических романах, но… Домашний очаг Вуллардов отражает их непростые отношения.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Дэн.

– Сула! – Его широкое лицо осветилось радостью.

– Привет, – буркнула Урсула.

– Как я рад… то есть молодец, что приехала. – Он смерил ее задумчивым взглядом, отчего она лишь поморщилась.

– Дэн, надеюсь, ты выдернул меня сюда по действительно неотложному делу. В выходные я собиралась дописать комментарии.

– Дело действительно неотложное! – с мрачным видом заявил он.

Урсула решила, что сейчас он, наверное, говорит правду. Она нерешительно переступила через порог и остановилась в прихожей.

– Натали дома?

– Нет, уехала в Бамфорд, к матери.

– Вот как… – Урсула, как и следовало ожидать, замерла в нерешительности.

– Только не вздумай сбежать! – сердито воскликнул он. – Я не собираюсь на тебя набрасываться! И потом, Иен уже едет. – Дэн посмотрел на часы. – Будет здесь минут через десять – пятнадцать. Пойду поставлю чайник.

Смутившись оттого, что так и не научилась скрывать свои чувства, Урсула следом за хозяином зашагала по коридору и вошла в гостиную, окна которой выходили в сад. По утрам эта часть дома освещалась солнцем, вот и сейчас комната, превращенная Вуллардами в общий кабинет, купалась в ярких солнечных лучах. Слева у стены стоял письменный стол Натали, заваленный типографскими гранками. Напротив помещался стол Дэна. На первый взгляд в кабинете гармонично трудились любящие супруги. Как и многое другое, имеющее отношение к Дэну и Натали, первое впечатление оказывалось обманчивым. Впрочем, царящий здесь творческий беспорядок можно было назвать даже приятным. Урсула села в старинное кресло, набитое конским волосом, и поставила на пол дамскую сумку. Из кухни доносился звон посуды: Дэн расставлял на подносе чашки. Кухня в доме Вуллардов была такой огромной, что напоминала церковный зал. Внезапно встревожившись, Урсула вскочила с места и принялась бродить по комнате. Она подошла к столу Натали и стала разглядывать стопку напечатанных страниц.

– Это корректура новой книги Натали?

– Да! – крикнул Дэн из кухни и тут же выругался, видимо обжегшись о ручку чайника.

Сверху на корректуре лежала записка. Она оказалась от редактора и начиналась словами: «Извини, что задержались. Если можно, верни к 12 августа. Спасибо».

Сегодня уже восьмое, подумала Урсула. Натали нужно поторапливаться, если она хочет вернуть корректуру вовремя. А она зачем-то сорвалась к матери. Наверное, та вызвала дочь по какому-то срочному делу.

– У Натали снова заболела мама? – крикнула Урсула.

– Что? – переспросил Дэн где-то совсем рядом. Урсула покраснела. Оказывается, незачем было так кричать!

– Мама Натали… – повторила она отчетливо, но понизив голос.

– А, Эми… не знаю. Как только она звонит, Натали бросает все и мчится в Бамфорд. Не знаю. Если честно, мне все равно.

– Сколько ей? Кажется, уже за семьдесят?

– Она ничем не больна, если ты об этом, просто ей нравится, когда Натали прыгает вокруг нее. Я раньше… Мы раньше даже ссорились из-за этого. А сейчас Натали делает что хочет… и уезжает куда хочет, и вообще. – Дэн протянул гостье кофе.

– Спасибо. – Урсула снова села в кресло. – Ну, так зачем ты меня вызвал?

– Сейчас Иен все объяснит. Дело действительно не терпит отлагательств. – Дэн поморщился. – Значит, вот до чего у нас дошло? Мне приходится долго уговаривать тебя, чтобы встретиться где-то помимо раскопок… Мы с тобой видимся только на работе. А ведь у нас с тобой все могло бы быть по-другому. Я бы мог… все изменить.

– Если у тебя срочное дело, не отвлекайся, – сухо посоветовала Урсула.

– Не вижу смысла начинать. Иен все равно все подробно объяснит, к тому же у него самые свежие сведения. Но, если коротко… В общем, у нас гости.

Урсула охнула. Посторонние люди – настоящий бич любых археологических экспедиций. Иногда у посетителей самые добрые намерения, иногда их приводит на раскопки элементарное любопытство, а иногда все гораздо серьезнее…

– Кладоискатели? Идиоты с металлодетекторами?

Вот кто хуже всех! Если они находят что-то ценное, то забирают находку с собой и исчезают в неизвестном направлении, и тогда пиши пропало!

– Нет. Последователи движения «Нью-эйдж», или новые хиппи. Фургоны, собаки, дети – в общем, целый табор. По нашим подсчетам, человек тридцать. Встали лагерем на лугу. Жгут костры. Дети носятся по всему холму. Собаки роют норы.

Урсула с ужасом посмотрела на Дэна:

– Они что, расположились прямо на месте раскопок?!

– Не совсем. Их лагерь чуть выше по склону – между нами и валом. Остальное тебе расскажет Иен.

Урсула сурово сдвинула брови:

– А что же Фелстоны? Почему не выгонят их? Им наверняка не по душе, что в их владениях расположились хиппи!

– «Не по душе» – еще мягко сказано! Дело едва не дошло до смертоубийства. Можешь себе представить – старый Лайонел размахивал дробовиком, а Брайан вынес им строгое предупреждение и приказал убираться. Только ничего не вышло. Наверное, придется Фелстонам добиваться судебного запрета.

В дверь позвонили.

– Иен! – воскликнул Дэн, кидаясь к двери.

– Значит, Карен и Рене сейчас на раскопках совсем одни? – уточнила Урсула.

Но Дэн скрылся в коридоре; вскоре она услышала, как он приветствует Иена Джексона. Через несколько секунд в комнату ворвался хранитель Бамфордского музея – низкорослый, краснолицый, рыжеволосый.

– Сула! Ты уже в курсе? Полагаю, Дэн тебе все рассказал? Что, Дэн? А, да… чаю, кофе… мне все равно. – Джексон упал в кресло, воротник бежевого твидового пиджака задрался до самых ушей. – Извините, что опоздал. Пришлось заехать в Бамфорд. Я был в полицейском участке и говорил с тамошним начальством. Неким старшим инспектором по фамилии Маркби.

Услышав знакомую фамилию, Урсула вздрогнула, открыла было рот, но тут же закрыла его снова.

– Я сказал, что дело срочное, объяснил, насколько наша экспедиция важна для музея, и попросил прислать нескольких полицейских, чтобы выдворить оттуда этих любителей природы. По-моему, проще некуда! А он никак не помог мне! Обещал заглянуть на раскопки, но сказал, что все зависит от обстоятельств. Мол, иногда из противостояния не выходит ничего хорошего и дело может кончиться насилием. Неужели, спросил он, мы хотим кулачной расправы?

Джексон схватил кружку, которую протянул ему Дэн.

– Конечно, я вышел из себя. В конце концов, я законопослушный гражданин! Я плачу налоги и, если требую помощи от местной полиции, вправе ждать каких-то ответных мер! Маркби заявил, что сочувствует мне. Я велел ему засунуть свое сочувствие куда подальше. Неужели он не понимает, что наш музей – оазис культуры в его захолустном городишке?!

Захлебнувшись от негодования, Иен замолчал. Во время его тирады Дэн неуклюже примостился на краю стола Натали. Урсула невольно покосилась на невычитанную корректуру.

– А что же Фелстоны? – быстро спросила она.

– Говорят, что судебный запрет им не по карману. На то, что полиция отреагирует быстро, полагаться нельзя! Старый Лайонел вполне способен кому-нибудь снести башку! Хуже ничего и быть не может, надо что-то делать!

Иен резко наклонился вперед, расплескивая чай.

– Надо отдать им должное. Их главарь, Пит, рассуждает вполне здраво. Зато остальные… Есть там один юнец, у него нездоровое пристрастие к костям и скелетам. Он постоянно рыщет вокруг раскопа и, стоит нам отвернуться, пытается приподнять брезентовую покрышку. Можешь себе представить, Сула, сколько у нас хлопот! На раскопках и без того не хватает людей, а тут еще приходится следить за незваными гостями! И работа не движется! Мы все время начеку, а Фелстоны и хиппи играют в «царя горы»! Пока ньюэйджевцы не уедут, мы ни на минуту не можем оставить раскопки без охраны. Естественно, и ночью тоже. Наступила тишина. Урсула первая нарушила молчание, нерешительно спросив:

– Может, дежурить по очереди в вагончике?

– Об этом я уже подумал. Конечно, можно поставить в вагончике пару раскладушек. Если хиппи будут знать, что и ночью раскопки кто-то охраняет, они вряд ли туда сунутся. Вообще они не опасны, если ты понимаешь, о чем я. Просто бродят повсюду, гуляют возле раскопа. Нам мешает их физическое присутствие. Дэн, сегодня мы можем подежурить там с тобой. Но завтра я не смогу остаться на ночь, потому что у малыша режутся зубки. Не хочется бросать Бекки совсем одну.

– Давай я подежурю и завтра, – вызвался Вуллард. Иен и Урсула смерили его вопросительными взглядами, Дэн покраснел.

– Как же Натали? – в лоб спросила Урсула.

– Я же сказал, она в Бамфорде, у матери.

– Я вас подменю, – предложила Урсула. – Подежурю в понедельник, да и во вторник тоже, если надо. Может, Карен согласится составить мне компанию?

Джексон неуклюже вертел в руках кружку с чаем.

– Прошу вас обоих об услуге… Ведь вы работаете в фонде, который дал нам деньги… В общем, им пока ничего не нужно рассказывать. Они забеспокоятся. Если станет известно, что на холме встали лагерем хиппи, руководство фонда еще решит, что там творится что-то непотребное. – Иен был явно смущен. – Ну, там наркотики и все такое. Ведь они… такие, как они… действительно принимают наркотики, так? А еще члены правления могут подумать, что в таких обстоятельствах мы не в состоянии нормально работать.

– Ну да, не в состоянии, – кивнул Дэн.

– Кроме того, – Джексон повысил голос, – я только что попросил фонд выделить нам дополнительные ассигнования. Экспедиция подошла к решающей стадии… Вы оба знаете мою теорию. По-моему, на холме находится могила Вульфрика, вождя саксов! Представляете, что означает для нашего музея такая находка!

Лицо Джексона то загоралось воодушевлением, то мрачнело.

– Мне казалось, что я сумею убедить членов правления. Они очень обрадовались, когда мы обнаружили неповрежденный скелет. Но когда выяснилось, что это не Вульфрик, они усомнились в том, что мы вообще найдем его захоронение. Знаю, вы оба всегда поддерживали меня, за что я вам очень благодарен. Но я безусловно отдаю себе отчет в том, что мы пока не нашли ничего, что можно было бы предъявить членам правления в доказательство моей версии. Мне нужно время, и ничто не должно повлиять на отношение фонда к нашим изысканиям.

Джексон поставил кружку на стол.

– Мне пора возвращаться в Бамфорд. Постараюсь все устроить на сегодняшний вечер. Потом составим график дежурств – до того времени, когда хиппи уберутся. – Последние слова Джексон договаривал уже на ходу. Дэн вышел его проводить, из прихожей слышались их голоса. Они обсуждали, нужно ли брать в вагончик спальные мешки и спиртовку.

Урсула вздохнула. Предложить-то легко, но на самом деле ей не так уж улыбалось ночевать на холме, бок о бок с лагерем хиппи, да еще следить, чтобы незваные гости не шлялись на раскопках! Да и общество Карен приятным не назовешь…

Не глядя, она нащупала на полу свою сумку с расстегнутой «молнией» и стала искать носовой платок, но сразу поняла: что-то не так. Опустив голову, она увидела, что роется не в своей, а в чьей-то чужой сумке. Оказывается, на полу рядом с ее сумкой стояла еще одна. Из любопытства Урсула подняла ее и поставила на колени. Поскольку сумка была открыта, ей не пришлось в полном смысле слова рыться в чужих вещах: все содержимое было перед ней. Кожаный бумажник с кредитными картами, губная помада, записная книжка, шариковая ручка, косметичка, два чека из супермаркета, ключи от машины…

Проводив Иена, Дэн затопал назад, в гостиную. Услышав его шаги, Урсула поспешно бросила чужую сумку на место и схватила свою.

– Я, наверное, тоже пойду. – Она встала.

– Сула, почему ты убегаешь?

– Говорила же, мне надо дописать…

– Неужели так трудно задержаться на пять минут и поговорить! – Последние слова он почти прокричал, и они эхом отозвались в комнате.

– О чем? – тихо спросила Урсула. Дэн ссутулил плечи и буркнул:

– О нас.

– О каких еще «нас»? Я тебе сказала: все кончено. Все было замечательно, но мы совершили ошибку.

На его лице появилось упрямое выражение, вокруг рта проступили складки.

– Я ведь тебе говорил: у нас с Натали все кончено! Только она ни за что со мной не соглашается. И все же она даст мне развод, если мы с тобой обо всем ей расскажем.

– Я не хочу, чтобы ты разводился с ней из-за меня. И если ты даже разведешься с Натали, я все равно не выйду за тебя замуж. Дэн, да прекрати ты, ради бога! Мы с тобой все уже обсудили почти месяц назад! Пора привыкнуть к мысли, что между нами все кончено раз и навсегда! – Урсула старалась сдерживать раздражение, но убеждать в чем-то Дэна – все равно что говорить с глухой стеной. – Но нет! Вы с Натали и правда очень похожи! Оба не желаете слышать доводы других!

– Я люблю тебя! – закричал он, багровея. Шагнул вперед, вытянул руки… но вдруг словно одумался и замер на месте. Его руки безвольно упали вдоль туловища.

– Нет, не любишь! Тебе так только кажется! Если бы ты взглянул на все объективно, ты бы понял, что уже давным-давно не любишь меня!

– Чушь! – возразил он. – И знаешь, я ни за что не поверю, что ты меня разлюбила! Если бы только здесь не было Натали…

– А ее здесь и нет! – отрезала Урсула. – И меня тоже сейчас не будет.

– Я тебя не отпущу! – пылко вскричал он. – Ты не можешь меня бросить… после всего, что между нами было!

Различив в голосе Дэна еле сдерживаемую ярость, Урсула обернулась на пороге. Он стоял посреди комнаты и смотрел на нее в упор. В глазах его сверкало такое неподдельное исступление, что на секунду она даже испугалась. С того места, где она стояла, отлично видна была сумка под столом. Чья она? Скорее всего, Натали, чья же еще…

– Давно Натали уехала к матери? – спросила Урсула. Жаль, что она забыла об элементарных мерах предосторожности и не расспросила, где Натали, перед тем как ехать сюда!

– М-м-м… Уже три дня. – Он отвернулся.

– Когда она вернется?

– Не знаю, и мне наплевать! По мне, так хоть бы и вовсе не возвращалась! Ты не представляешь, как с ней стало тяжело! А с тех пор, как я встретил тебя, Сула, моя жизнь вообще превратилась в пытку, потому что…

Урсула не дала ему договорить.

– Дэн, что-нибудь случилось?

– Ничего… кроме того, что я влюбился в тебя. А что могло случиться?

– В последний раз предупреждаю: прекрати! Ты говоришь как герой одного из романов Натали! – Урсула тут же пожалела о своей резкости. Ей не хотелось его ранить. Ей нужна была только откровенность, если, конечно, Дэн способен на откровенность. – Меня интересует другое… не произошло ли чего-нибудь из ряда вон выходящего? Я не имею в виду ваши с Натали обычные семейные ссоры.

– Бога ради, перестань твердить о Натали! – Лицо его раскраснелось, густая борода как будто встопорщилась. Из пыльных уголков прихожей эхом отражался его голос. – Что ты со мной делаешь?! Я люблю тебя, и ты тоже говорила, что любишь меня! Мы здесь одни, а Натали ушла!

– Куда ушла, Дэн? – Как ни старалась она следить за собой, ее вопрос невольно прозвучал как обвинение.

– Я тебе сказал: к матери! Может, она вообще не вернется! Если бы она не…

– О чем ты? – насторожилась Урсула.

– Я хочу сказать: если бы она не вернулась, мы с тобой могли бы всегда быть вместе! Как я и сказал, все может измениться. Я могу все изменить. Подумай, Сула. – Голос у него пресекся, он шагнул вперед. – Я на все готов ради того, чтобы мы с тобой были вместе… клянусь, на все, что угодно!

Урсула механически отскочила.

– Прекрати! – Она метнулась к двери и схватилась за задвижку. – Когда я узнала, что и ты участвуешь в экспедиции, мне захотелось отказаться от этой работы! Так и знала, что ты будешь то и дело твердить о наших отношениях!

Задвижка оказалась тугой, пытаясь справиться с ней, Урсула сломала ноготь. Да что такое с засовом, приклеен он, что ли?

– Просто Иен не нашел никого другого, и фонд попросил меня…

Дверь, к счастью, наконец открылась, Урсула торопливо выбежала за порог и, спотыкаясь, спустилась во двор.

– Сула, подожди! – звал Дэн.

Но она уже отомкнула цепь на велосипеде и торопливо повела его в сторону шоссе. Он что-то кричал ей вслед. Урсуле стало тошно. Неожиданно в голову пришла страшная мысль…

– Дура, дура! – бормотала она себе под нос, опустив голову и вращая педали.

Из машины, которую она не заметила, высунулся водитель. Он несколько раз нажал на клаксон и закричал:

– Дура! Красный свет!

Урсула спохватилась в самый последний момент. Стоя на светофоре и ожидая, пока свет переключится на зеленый, она в последний раз громко повторила вслух:

– Дура!

В голове медленно крепло ужасное, чудовищное подозрение. Невероятное, но не невозможное. Урсула понимала, что так не должно, не может быть! Тем не менее страшная мысль не уходила.

Глава 3

Субботним утром Мередит Митчелл нежилась в постели под пуховым одеялом. Хорошо, что сегодня не нужно выскакивать из дома и мчаться из Айлингтона на Уайтхолл в подземке, а потом заниматься рутинной канцелярской работой в министерстве иностранных дел. Сегодня можно поваляться в постели и побездельничать. Рядом, на тумбочке, тихо мурлычет радиобудильник. Все просто прекрасно. Не надо ехать на постылую работу не только сегодня, она свободна и всю следующую неделю.

Мередит не собиралась предаваться праздности весь свой короткий отпуск. Она запланировала несколько важных дел. Сходить в парикмахерскую – сделать наконец нормальную стрижку. Записаться к зубному врачу – для профилактики, хоть и с опозданием. Ну, и кое-что поинтереснее. Мередит давно собиралась на досуге купить себе что-нибудь новенькое из одежды. Не спеша выбирать, бродить по магазинам, мерить, а в перерывах – обедать в кафе или ресторане. И все это за…

Щелкнул замок, что-то лязгнуло и зашуршало. Мередит села и прислушалась. Сердце ухнуло и бешено забилось. Одеяло соскользнуло на пол, на сквозняке неприкрытые ноги тут же замерзли. Она быстро перекатилась на бок и поставила ступни на коврик, чутко прислушиваясь. Скорее всего, она испугалась напрасно. Наверное, птичка залетела в дом через каминную трубу. Такое случалось и раньше.

Непонятный шорох слышался из узкого коридорчика за прихожей. Маленькая квартирка, в которой сейчас обитала Мередит, принадлежала не ей. Законный владелец, ее сослуживец, сдал ей квартиру на время своего пребывания в Южной Америке. Немного тесновато и не слишком уютно, но жилище располагалось очень удобно, а много ли места нужно для одного человека? В общем, Мередит считала, что ей повезло.

А сейчас она уже не одна. Кто-то отпер парадную дверь и вошел в дом!

На пол с глухим стуком упало что-то тяжелое, мужской голос приглушенно выругался. Суббота, без четверти девять утра. Неужели грабитель решил, что здесь никто не живет?

Мередит осторожно встала, нащупывая пальцами ног тапочки и одновременно натягивая халат. Телефон далеко, в прихожей. Вряд ли она сумеет позвонить, даже если и доберется до аппарата. Наверное, лучше всего выбежать за дверь и, очутившись в относительной безопасности, громко позвать на помощь.

Судя по тишине за дверью, незваный гость ушел из прихожей. Еще каких-то несколько секунд – и он вломится в спальню! Мередит рывком распахнула дверь. В прихожей никого не оказалось, но на полу лежал большой парусиновый саквояж, набитый доверху. Странно, подумала Мередит. Когда он успел? Дверь в гостиную была приоткрыта, за ней кто-то ходил, бормоча себе под нос. Приложив руку к груди, чтобы сдержать биение сердца, Мередит осторожно обошла саквояж и направилась в прихожую. Неожиданно дверь в гостиную распахнулась, и Мередит очутилась лицом к лицу с грязным, потным, обросшим молодым человеком в кожаной куртке, джинсах и кроссовках.

Мередит дико взвизгнула – и тут же узнала пришельца. Сердце, готовое выскочить из груди, вернулось на место.

– Что ты здесь делаешь?! – гневно прорычала Мередит. – Ты ведь сейчас должен находиться в Южной Америке!

– Здесь мой дом! – просто отвечал Тоби. Он поднял свой саквояж и, держа перед собой, внес в гостиную. – Меня выслали, объявили персоной нон грата.

– И правильно сделали! – задыхаясь, проговорила Мередит, входя в комнату следом за Тоби.

Он скинул куртку и кроссовки, снял грязные носки, повесил их на подлокотник, рухнул на диван и провозгласил:

– Устал как собака! Пришлось лететь через Париж, билетов на другие рейсы не было. Забастовка аэропортовских служащих! – Он закрыл глаза. – Я не виноват. Произошел очередной дипломатический скандал. Мы выслали из Великобритании кого-то из их сотрудников, им в ответ пришлось выслать кого-нибудь из наших, вот я и подвернулся. – Он открыл глаза. – Кофе нет?

– Нет! Я спала! Ты меня до смерти перепугал! Мог бы хоть позвонить!

– Зачем? У меня есть ключ. Кстати, насчет кофе я серьезно.

Мередит с трудом удержалась от язвительного замечания: раз уж Тоби так подчеркивает, что вернулся к себе домой, мог бы и сам себе сварить кофе. Наверное, он и правда очень вымотался в пути. Вздохнув, она отправилась в кухню. Когда кофе в прозрачном кофейнике настоялся и в воздухе поплыл аромат, Мередит кое-что сообразила и всполошилась:

– Тоби, ты что, намерен здесь поселиться? Ты ведь сдал свою квартиру мне!

– Но тогда я не знал, что она понадобится мне самому, ведь так? – Тоби нехотя поднялся с дивана, переместился в кухню, уселся за стол и смерил ее умоляющим взглядом.

Наблюдая за Тоби, Мередит наливалась яростью. Он жадно поглощал насыпанные в большую миску кукурузные хлопья.

– Тебе нельзя здесь оставаться. Я взяла неделю отпуска и наметила целую кучу дел…

– Так получилось, понимаешь? Куда прикажешь мне податься? Утром в понедельник надо явиться с докладом в министерство. Да ты не бойся, я тебе не помешаю, – жизнерадостно продолжал он. – Оставайся в спальне, а я устроюсь в гостиной на надувном матрасе. Ох, умираю с голоду. Ты не сваришь мне яйцо?

– Сам свари! – рявкнула Мередит. В конце концов, всему есть предел!

Она открыла дверь ванной и замерла на пороге. В ванне мокла груда мятых носков и маек, на них из крана капала холодная вода.

– Тоби, ничего не выйдет, – заявила Мередит, вернувшись в кухню. – Ты неряха и грязнуля! Я хочу принять душ, а ты замочил в ванне свое грязное белье! И вообще, квартирка слишком мала для нас двоих.

– Ничего, как-нибудь справимся. А свое белье я буду носить в прачечную-автомат.

Мередит пошла одеваться. Неожиданно она вздрогнула: из гостиной во всю мощь загремела рок-музыка. Она с трудом расслышала телефонный звонок. Тоби снял трубку.

– Что? Кто? – заорал он, перекрикивая музыку. – Возьми, это тебя!

Мередит прошествовала в гостиную и выхватила у него трубку.

– Алло!

– Что там у тебя происходит? – услышала она голос Алана Маркби. – Кто подошел к телефону?

– Ох, Алан, погоди! Тоби! Немедленно выключи! Я ничего не слышу! – Но Тоби заперся в ванной, пришлось ей самой управляться с музыкальным центром. Наконец наступила блаженная тишина. Она вернулась к телефону и наскоро объяснила, что произошло.

– Он что, собирается здесь поселиться?!

– Его выслали, да, в ближайшем будущем ему придется оставаться в Лондоне. Он не успел ничего себе найти. – Прикрыв ладонью микрофон, Мередит зашептала: – Это жутко неудобно, но ведь квартира-то его, он вернулся к себе домой! Я не могу вышвырнуть его на улицу! Что мне делать?

– Сказать, чтобы искал отель с завтраками в номер, вот что! И кстати, забери у него ключи. Он подписал договор аренды! Ты хорошо заплатила за жилье. Напомни ему: в договоре ни слова не говорится о том, что тебе придется жить с ним вместе! Ты не виновата, что его выслали.

– Но если он не захочет съезжать, я не смогу его заставить. То есть… он ведь тоже не виноват.

– Мередит! – вскипел Маркби. – Не думай, будто я ревную или в чем-то тебя подозреваю. Но он пользуется твоей добротой. Ты первая пожалеешь, если позволишь ему остаться!

Шум льющейся воды сделался громче. Тоби распахнул дверь ванной пинком ноги. Он вышел голышом, если не считать полотенца, кое-как обмотанного вокруг бедер.

– Можно взять твое мыло? Я тут подумал, раз уж я вернулся, надо бы обзвонить друзей и устроить вечеринку!

Мередит с силой стиснула кулаки.

– Сама знаю! Можешь не напоминать! – буркнула она в трубку.

В воскресенье днем в Оксфорде Урсула сидела в бывшей гостевой спальне на первом этаже, которую она превратила в личный кабинет. Она собиралась допечатать статью о скелете, обнаруженном на раскопках, но ей не работалось. Она сидела за столом у окна и невидящим взглядом смотрела в сад.

Ей так и не удалось избавиться от вчерашнего страшного подозрения. Просто ужас… Как она могла подумать такое о Дэне? Наверное, сказала она себе, все дело в том, что ее постоянно гложет сознание собственной вины и предчувствие надвигающейся катастрофы.

Она совершила непоправимую ошибку, сама загнала себя в безвыходное положение! Урсула заправила в каретку пишущей машинки новый лист бумаги. В такие минуты, как сейчас, ее мучили страх, подавленность и раскаяние. Она ненавидела себя, ненавидела Дэна и страстно желала освободиться. Больше всего угнетала невозможность что-то предпринять. Надо действовать. Но как?

Вначале их отношения виделись в совершенно другом свете. Тогда она нисколько не сомневалась, что поступает правильно. Все знали, что Дэн и Натали не ладят и часто бурно ссорятся. Неблизкие знакомые гадали, почему они до сих пор вместе. Как и их полупустой, неуютный дом, семейный союз Вуллардов казался холодным и бездушным. Тем не менее оба могли быть последовательными: Натали – в своих книгах, а Дэн – в своей работе. Когда Дэн пожаловался на свои несчастья, Урсула нисколько не удивилась. Она даже почувствовала себя польщенной из-за того, что он поделился с ней своими невзгодами. Какая она была наивная! Ей казалось, Натали не оправдала ожиданий Дэна, но она, Урсула, сумеет исцелить его раненую душу!

Свою ошибку она осознала довольно скоро. Вскоре выяснилось: постоянные жалобы Дэна – не что иное, как искусный эмоциональный шантаж, отточенный в частых скандалах с женой. Потерпев неудачу с Натали, Дэн обрушил свои горести на Урсулу. Он требовал все ее время и внимание, да еще и оказался ревнивым деспотом. Кроме того, Урсула подозревала: Дэн не всегда говорит правду. Вернее, он умеет вывернуть все события так, чтобы самому предстать в наиболее выгодном свете. Если он с кем-то ссорился, виноват оказывался не он, а его оппонент. Если Дэн опаздывал, то тоже не по своей вине: его задержали, он перепутал ярлыки, потому что в рабочем вагончике плохое освещение, а у Урсулы неразборчивый почерк. И так далее, и все в таком же духе.

Наверное, Натали точно так же эмоционально давила на Дэна, Вулларды жили вместе и постоянно мучили друг друга. Потом Урсула поняла: какими бы плохими ни казались со стороны чьи-то семейные отношения, всю правду о них знают только сами супруги. Но было уже слишком поздно.

Тогда-то Урсула и решила, что с нее хватит. Правда, порвать с Дэном оказалось непросто, тем более что они еще и работали вместе.

Урсула рассеянно чертила каракули в блокноте. Натали… Интересно, правду ли говорит Дэн или в очередной раз искажает истину, пропустив ее через свое восприятие так, чтобы события представали в наиболее выгодном для него свете? Даже зная его, Урсула не хотела дурно думать о нем. Может быть, он все-таки говорит правду… Мать Натали действительно живет в Бамфорде. Урсула видела ее дом. Эми Солтер действительно иногда болеет; все знали, что она часто звонит дочери и вызывает ее к себе на помощь. Вроде бы все сходится.

Вот только невычитанная корректура на столе у Натали… И бумажник с кредитными карточками, и ключи от ее машины.

Кстати, что Дэн имел в виду, говоря, что может все изменить? Дэн просто болтал или в самом деле что-то предпринял… или знает о чем-то важном?

Урсула махнула рукой на работу. Все равно думать о чем-то другом она сейчас не в состоянии! Она сложила бумаги стопкой и, спустившись вниз, приоткрыла дверь отцовского кабинета.

– Папа!

– Что, милая? – пробормотал отец, не отрываясь от работы.

– Мне нужно на пару часов уехать по делу. Можно я возьму машину? Ведь сегодня вечером она тебе не понадобится?

– Машину? – Отец поднял голову и смерил дочь рассеянным взглядом. – Ах да, машину… конечно, бери.

– Я вернусь не поздно.

Отец снова погрузился в чтение. Когда-то их семья ученых была большой и счастливой. Но потом мама умерла, а сестры вышли замуж. Сама Урсула продолжала жить в родительском доме, где ей было уютно и удобно. Кстати, так выходило и дешевле. Они с отцом прекрасно ладили. Возможно, несмотря на вполне зрелый возраст – двадцать девять лет – и профессиональные достижения, она так и не стала по-настоящему взрослой.

Так твердила себе сама Урсула, выводя машину со двора и поворачивая в сторону Бамфорда. Она не любила лихачить за рулем; поездка, пусть и по скоростному шоссе, заняла у нее целый час. Вечером по воскресеньям в Бамфорде бывало тихо. Колокольный звон созывал верующих на вечерню, прихожане по одному-двое спешили к церкви или часовне. Пабы еще не открылись.

Урсула припарковалась в безлюдном переулке неподалеку от дома Эми Солтер и принялась осматриваться, не выходя из машины. Что делать дальше, она еще не решила. Улица была застроена стандартными домиками. Палисадники выходили прямо на тротуар, перед нею тянулся ровный ряд вымытых каменных крылечек. Все дома аккуратные, ухоженные: свежевыкрашенные двери, начищенные до блеска медные ручки, тюлевые занавески на окнах. На каждом подоконнике в окнах первого этажа строго посередине, между занавеской и стеклом, красуется ваза с цветами или миска с фруктами. Просто олицетворение старомодной добропорядочности! Вряд ли стоит звонить в дверь и в лоб спрашивать миссис Солтер, где Натали: ни к чему поднимать ненужную тревогу и выставлять себя недоброжелательной сплетницей. Ну а если Натали действительно у матери? Возьмет и сама откроет дверь… Что скажет ей Урсула? Как посмотрит ей в глаза?

Урсула нервно побарабанила пальцами по ободу рулевого колеса. Неожиданно дверь дома, где жила мать Натали, открылась, и на крыльце показалась сама Эми Солтер, принаряженная и, судя по всему, в добром здравии. Порывшись в сумочке, Эми захлопнула за собой дверь и быстро зашагала по улице. Урсула заметила, что Эми никто не провожал, она ни с кем в доме не попрощалась.

Дождавшись, пока миссис Солтер скроется за углом, Урсула выскочила из машины, решительно подошла к зеленой двери и постучала в нее дверным молотком в форме лисьей головы. Она услышала гулкое эхо – так бывает, когда в доме никого нет. Тем не менее она постучала еще несколько раз. Затем она приподняла крышку над щелью для писем, нагнулась и позвала:

– Натали!

Тишина… Урсула подошла к окну, прижалась носом к раме, но из-за тюля ничего не было видно.

Вдруг в соседнем доме поднялось окно, и оттуда высунулась женская голова.

– Вы миссис Солтер ищете, дорогуша?

– М-м-м… да. – Урсула подняла голову и приложила ладонь козырьком ко лбу, чтобы лучше видеть.

– Она ушла на вечернюю службу. В церковь Всех Святых. Всегда туда ходит – по ней хоть часы сверяй. Конечно, когда она не болеет.

– Ясно… А… миссис Вуллард, дочь миссис Солтер, случайно, не здесь? На самом деле мне нужна она.

– Вы про Натали? Ах нет, дорогуша. Уверена, ее здесь нет. Я уж и не упомню, когда видела ее в последний раз.

– Ясно. Спасибо!

Окно со стуком опустилось. Выражаясь военным языком, Урсула отступила на заранее подготовленные позиции, к своей машине. На такой улочке, где соседи следят за каждым твоим шагом, не стоит никого вводить в заблуждение.

Но… действительно ли она хотела ввести кого-то в заблуждение? И главное, что ей теперь делать?

На обратном пути ей в голову неожиданно пришла светлая мысль, и она, не удержавшись, воскликнула вслух:

– Мередит! Ну конечно!

В тот же день, только чуть позже, Мередит наводила порядок в квартире. Пока Тоби обустраивался, она с тревогой наблюдала за растущим хаосом. Наконец он куда-то ушел. Что-то сердито бормоча себе под нос, Мередит принялась взбивать подушки, собирать разбросанные по ковру разрозненные газетные листы. Затем она вымыла чашки, почистила ванну и включила старенький, маломощный пылесос.

Наведя подобие порядка, она без сил рухнула на диван и громко провозгласила:

– Я не намерена с этим мириться!

Хорошо, что удалось отговорить Тоби устраивать вечеринку в субботу вечером! Впрочем, Тоби не оставил мысль созвать гостей. Вечеринку он просто отложил и заявил Мередит: его многочисленные друзья ждут не дождутся, когда можно будет отпраздновать его возвращение. В Лондоне вести распространяются быстро, весь сегодняшний день ему звонили друзья и подруги.

Словно откликнувшись, телефон заверещал снова. Какие мерзкие, пронзительные звонки! Мередит схватила трубку и рявкнула:

– Его нет! Он пошел в паб!

– Мередит? Это Мередит Митчелл? Надеюсь, я вас не разбудила… Говорит Урсула Греттон.

Мередит сразу встревожилась.

– Ох, Сула, извините! Вы в Лондоне? Мне казалось, вы участвуете в какой-то археологической экспедиции…

– Ну да, участвую. Но сейчас я… дома. На раскопках возникли трудности, и у меня тоже. Мередит, тот симпатичный старший инспектор – по-прежнему ваш приятель? Он по-прежнему служит в Бамфорде?

– Кто, Алан Маркби? Да. Но мы с ним только друзья! – Мередит замолчала, вспоминая субботнюю телефонную стычку с Аланом. – И кажется, он со мной еще разговаривает.

– А с ним вообще можно говорить по-человечески? Он способен выслушать или сразу приступает к допросу с пристрастием?

– Что случилось? – сухо поинтересовалась Мередит. Урсула заторопилась:

– Да ничего! Точнее… возможно, кое-что действительно случилось, но я не уверена. Мне нужен совет, вот я и вспомнила про вашего бамфордского друга. Иен уже посвятил его в наши трудности, он, в общем, в курсе. А мне хочется поговорить с ним в частном порядке. Мне нужно… скажем так, кое в чем удостовериться.

– Кто такой Иен? И какие у вас там трудности?

– Иен Джексон – хранитель Бамфордского музея. Он возглавляет раскопки. Мы все лето трудились не покладая рук, а теперь все под угрозой… – Мередит услышала глубокий вздох. – Завтра ночью я буду дежурить, то есть ночевать на раскопках… в рабочем вагончике. Пока все не кончится, мы будем охранять раскоп по очереди. Кто знает, на сколько это затянется! Ох, мне сейчас только ночевок в вагончике недоставало! Я собираюсь попросить кого-нибудь составить мне компанию. Правда, вряд ли кто-нибудь согласится.

– Погодите! – В голове Мередит молнией сверкнула неожиданная мысль. – В вагончике? Вы ночуете в вагончике и хотите, чтобы кто-нибудь составил вам компанию? Рассчитывайте на меня!

– Нет, что вы! – огорчилась Урсула. – Вас я вовсе не имела в виду. У вас своя работа и свои проблемы.

– Я взяла неделю отпуска, но проблемы у меня действительно есть, поверьте мне! И я с радостью забуду о них на несколько дней!

– Здесь забыть о проблемах вряд ли получится. Мы погрязли в неприятностях. И потом, ночевать придется не в оборудованном доме на колесах, с каким ездят на пикники и экскурсии. У нас здесь только грязный старый вагончик, заваленный находками – керамикой, черепками и так далее…

Мередит мрачно улыбнулась:

– До того, как вы позвонили, я раздумывала, не пойти ли мне сегодня спать на скамейке в парке!

Глава 4

– Еще кофе? – предложила Урсула. – Добавить туда ликера или каплю бренди?

– Спасибо, не надо. А то я засну.

Мередит не зря, совсем не зря боялась задремать. Накануне Тоби вернулся в полночь и до часу слушал свою рок-музыку. Встала Мередит рано и сразу поехала в Оксфорд, к Урсуле. Та встретила ее роскошным обедом: жаркое из баранины под мятным соусом, летний пудинг со сливками. Сейчас они с Урсулой сидели в красивом саду за домом и нежились в лучах нежаркого солнца. Чтобы встряхнуться, Мередит усилием воли заставила себя думать о возникших затруднениях.

– Я тоже могла бы вам кое-что рассказать о незваных гостях! – сонно пробормотала она.

– Что вы! Вашим незваным гостям наверняка далеко до наших ньюэйджевцев. Их, оказывается, очень трудно прогнать! Законы такие мудреные, а хиппи хорошо подкованы по юридической части. Конечно, они посягают на частное владение, но это гражданское дело, и полиция не очень рвется их выдворять. Среди них есть женщины и дети, а дело может дойти до рукоприкладства. Но то, что они расположились так близко от раскопок, – настоящая катастрофа.

– Поверьте, я вам очень сочувствую! – Мередит живо представила Тоби, храпящего сейчас в гостиной, на надувном матрасе; представила гору пустых пивных банок в корзине для мусора. Она рассказала Урсуле о Тоби. – Конечно, мы с вами в разном положении, но… Тоби вернулся в свою квартиру и, похоже, никуда переезжать не собирается.

– Не сомневаюсь, вашему старшему инспектору это не нравится!

– Прежде всего, это не нравится мне! Кстати, Алан – никакой не «мой» старший инспектор! А Тоби мне вообще-то симпатичен. Просто он жуткий неряха и очень шумный.

– Значит, мы обе очутились в затруднительном положении, – подытожила Урсула, поигрывая ложкой. – Зря я вас побеспокоила, сдернула с места, вытащила из Лондона. Всем знакомым я сказала, что сегодня работаю дома – заканчиваю описывать находки. Не могу никому смотреть в глаза, особенно Дэну.

– Вот когда пригождаются друзья. – Мередит посмотрела Урсуле в лицо. – Мне ужасно хотелось выбраться из квартиры, поэтому ваш звонок меня буквально спас! Но если вы передумали и не хотите рассказывать о другом деле… ведь вас заботит и другое дело, правда? И для вас оно важнее, чем первое!

– Да. – Урсула едва заметно кивнула. – Я не передумала. Мне обязательно надо с кем-то посоветоваться, хотя бы с вами. – Она заметно приуныла. – Какая же я была дура!

– Вы не первая, кто так говорит. Если собираетесь излить душу, советую немного подождать, остыть. Время – лучший лекарь.

– Да нет, тут другое. Возможно, времени как раз и нет!

Мередит внимательно выслушала рассказ Урсулы.

– Сула, скорее всего, ваши страхи лишены всяких оснований, – заметила она, когда Урсула, запинаясь, поведала ей о своих сомнениях. – Многие семейные пары ссорятся. Люди действительно уходят из дому – на время или навсегда. Создается неловкая ситуация, и оставшийся в одиночестве супруг, в ответ на расспросы, начинает выдумывать всякие отговорки. Дэн сказал, что его жена уехала к матери в Бамфорд. Вы установили, что это не так. Но это вовсе не значит, что случилось нечто зловещее.

– Да-да, согласна! Но Натали ушла из дому уже несколько дней назад; если сумка, которую я видела, принадлежит ей, значит, у нее нет при себе ни кредитных карточек, ни ключей от машины. Да, и еще корректура! Какими бы сложными ни были семейные отношения Дэна и Натали, оба очень ревностно относятся к своей работе. Натали ни за что на свете не подвела бы издательство! – Урсула замялась. – Вы не могли бы поговорить со своим старшим инспектором?

– Это не его участок. Алан занимается бамфордскими делами, а Бамфорд довольно далеко от того места, где живут ваши знакомые.

– Может быть, он что-то посоветует!

– Он не ведет в газете колонку советов по личным вопросам! – не сдержавшись, вспылила Мередит. Она живо представила себе реакцию Алана на такой рассказ. – По-моему, для начала вам нужно еще раз поговорить с Дэном. Объясните, что вы волнуетесь. В самом худшем случае он над вами посмеется.

– Не посмеется, а накричит. Он очень вспыльчивый и терпеть не может, когда я при нем заговариваю о Натали. И потом, он не из тех, с кем можно разговаривать по душам. Он врет! – неожиданно сурово заключила Урсула.

Мередит только вздохнула. За свою жизнь она успела совершить массу подобных ошибок… Ей ли удивляться, как умница Урсула ухитрилась влюбиться в человека, у которого, по ее же собственному признанию, столько изъянов! В порочных, испорченных мужчинах есть что-то необъяснимо притягательное; под этими словами охотно подпишутся толпы женщин в разных уголках мира.

– Когда у нас с Дэном был роман, – продолжала Урсула, – все было… как бы лучше объяснить?

– Я знаю, – кивнула Мередит. – Настоящий фейерверк чувств! Страстные свидания, а между ними – блаженство на седьмом небе. Урсула, можете ничего не говорить. Знаем, проходили! Блаженство на седьмом небе – вещь хорошая, но ведь седьмое небо так высоко! Когда оттуда падаешь, больно ударяешься.

Урсула наклонилась вперед.

– Зато Дэн по-прежнему витает в облаках – вы меня понимаете? Он упорно верит, что до сих пор любит меня. Что бы я ему ни говорила, он и слушать ничего не хочет. Уверен, что и я до сих пор люблю его, а порвала с ним только из-за Натали. Если честно, иногда я даже немного боюсь его. Он такой упертый! Но мне как-то не по себе, потому что я ведь бросаю на него тень, обвиняю его…

Она замолчала.

– В чем обвиняете? – тихо спросила Мередит.

Заметив, как побледнела Урсула, Мередит обругала себя за черствость. Но ведь Урсула хочет, чтобы она поговорила с Аланом, а Алан непременно захочет выяснить, что именно тревожит Урсулу. Если Урсуле придется признаться в подозрении, о котором она не смеет говорить вслух, значит, так тому и быть.

Урсула вскинула руки вверх и принялась суетливо поправлять прическу.

– Не знаю! Но мне кажется, я научилась понимать, когда он лжет, а сейчас он лжет! И спрашивать его бесполезно! Я чуть с ума не сошла. Конечно, я не хочу сказать, что он специально сделал с Натали что-то плохое! Скорее всего, они поссорились, ну, и произошел какой-нибудь несчастный случай. Наверное, сейчас я кажусь вам еще большей дурой, чем раньше… – Она вскочила и принялась убирать со стола.

– Пока мы ничего не знаем наверняка, нельзя исключать ни одну возможность, – хладнокровно возразила Мередит. – Вы ведь хотите, чтобы я рассказала о ваших подозрениях Алану Маркби. Значит, Дэн мог случайно обидеть жену?

– Да! Нет! Мередит, я не знаю, что делать. Я думала, вы поговорите с Маркби неофициально, ничего конкретно не рассказывая. Мне нужен только его совет…

– Сула! – сурово перебила ее Мередит. Урсула замерла на месте с подносом в руках. – Говорить с Аланом – все равно что обращаться в полицию. Ведь Алан прежде всего полицейский. Он никогда не забывает о своей работе – и сейчас не забудет. Делиться с ним какими-то невнятными подозрениями бесполезно. Он сразу начнет задавать конкретные вопросы. Ну а если вы предъявите конкретное обвинение, ему придется начать следствие! Поэтому подумайте хорошенько, на самом ли деле вы хотите, чтобы я к нему обратилась?

У Урсулы задрожал подбородок, но она твердо ответила:

– Да.

– А если выяснится, что произошло убийство? Уж если на то пошло, в самом худшем случае речь идет именно об убийстве! И незачем притворяться, будто все не так страшно, и закрывать глаза на происходящее!

– Знаю, – прошептала Урсула почти неслышно. Обе помолчали.

– Ну, тогда ладно, – сказала наконец Мередит. – Я с ним поговорю.

Урсула понесла поднос с посудой в кухню. На пороге она оглянулась с грустной улыбкой.

– Знаете, если Дэн хотя бы заподозрит, о чем мы тут с вами беседуем, он меня ни за что не простит!

Алан Маркби осторожно продвигался по переполненному залу в пабе «Гроздь винограда». В обеих руках он сжимал наполненные до краев бокалы.

– Фу-у! – сказал он, благополучно добравшись до места назначения и ставя бокалы на заляпанный стол. – Вот твой бочковый сидр. Итак, будь добра, объясни, ты сама вдруг заинтересовалась археологией или это Урсула созывает добровольцев?

Мередит поблагодарила за сидр и принялась осторожно рассказывать о дилемме Урсулы. За время долгой дороги до Бамфорда она отрепетировала свой рассказ, по пути ей казалось, что все звучит вполне складно и разумно. В «Грозди винограда» уверенность ее покинула. Судя по его виду, рассказ его не убедил. Алан хмурился, светлая челка упала на лоб, а его скептическая поза была знакома ей до боли.

От радости и одновременно от боли у Мередит стиснуло грудь и засосало под ложечкой. Несварение желудка тут ни при чем. В который уже раз она задалась вопросом, не полная ли она идиотка. Не только потому, что согласилась помочь Урсуле, но и потому, что приехала в Бамфорд и снова видит Алана. Уж слишком удобно объяснить все свои поступки элементарными человеческими чувствами. Но что останется, если вывести секс за скобки? Вот в чем вопрос.

И все-таки хорошо, что можно с кем-то посоветоваться. И потом, Алан наверняка заговорит о неожиданном возвращении Тоби. Может быть, удастся отвлечь его проблемами Урсулы – хотя бы ненадолго?

– Урсулу заботит и кое-что другое, – сказала она вслух.

Алан сидел, уткнувшись в кружку с пивом и молчал, чему Мередит даже обрадовалась. Но его брови угрожающе изогнулись, и он метнул на нее весьма красноречивый взгляд. Не давая ему раскрыть рот, Мередит быстро приступила к рассказу.

– Ну вот, – сказала она, поведав об исчезновении Натали Вуллард. – Ей кажется, что он врет, и она тревожится.

Алан выслушал ее молча. Потом расправил плечи и спросил:

– Хочешь профессиональный совет? Как специалист говорю: не впутывайся ты в это дело! – Заметив по ее лицу, что она собирается возразить, он предостерегающе поднял руку: – Мне кажется вполне очевидным, что Вулларды крупно поскандалили. Весьма возможно, из-за его романа с Урсулой. Жена, судя по твоему рассказу, дама порывистая, сбежала из дому и решила манипулировать мужем, на время отрезав себя от общения с ним. Не такое уж из ряда вон выходящее дело, как вообразили вы с Урсулой. Могу привести тебе массу примеров, когда жена убегала, топнув ногой и не прихватив даже дамской сумки. Понятно, мужу не по себе, он чувствует себя виноватым и пытается оправдаться, поэтому и говорит всем, что его супруга уехала в Бамфорд навестить престарелую матушку. Когда миссис Вуллард остынет, она непременно объявится или подаст на развод, и тогда мужу позвонят ее адвокаты.

– А по-моему, все же странно! – не сдавалась Мередит. – Ну да, я говорила Урсуле примерно то же самое, что и ты. Но ведь Натали не только ничего с собой не взяла. Она еще и бросила срочные незаконченные дела!

– Что ты называешь «срочными незаконченными делами»? Ее работу или семейные отношения? Конечно, при обычных обстоятельствах она не бросила бы работу, но ведь обстоятельства необычные, правда? Когда она убегала из дому, она не способна была рассуждать здраво. Ее сжигали бешенство и жажда мести – можешь не сомневаться! А беспокоиться можно только после того, как Вуллард, скажем, затеет срочный ремонт среди ночи или начнет перекапывать сад.

– Алан! – возмутилась Мередит. – Ты что, шутишь? Проходивший мимо их столика посетитель нечаянно задел Маркби и извинился. Старший инспектор придвинул свой стул ближе к столу.

– Послушай. – В голосе его зазвучали раздраженные нотки. – Я сам через такое проходил! Заметь, я не изменял жене, как Вуллард! Но Рейчел то и дело шумно убегала из дому, а через несколько дней так же шумно возвращалась. Обычно она отсиживалась у подруг. У старых школьных подруг, которые ее не выдавали. Вначале я кидался обзванивать всех ее знакомых, а они ворковали:

«Рейчел? Нет-нет, я ее не видела!» Потом я догадался, что подруги врут, а Рейчел сидит рядом с ними на диване, глушит джин рюмками и шипит сквозь зубы: «Не говори, что я у тебя!» В общем, я поумнел и, когда она в очередной раз сбегала из дому, набирался терпения и ждал. Она всегда возвращалась. – Маркби заметно помрачнел.

– Но ведь она не оставляла дома все свои кредитки!

– Откуда тебе известно, что все? Может, Натали прихватила с собой хотя бы одну карточку или чековую книжку? Может быть, она сейчас тоже у какой-нибудь подруги! В общем, вы с Урсулой ничего толком не знаете. Конечно, ее уход создает некоторые проблемы. Но опрометчивые поступки – не преступление. Каждый человек имеет право спрятаться, если не хочет, чтобы его нашли. Исчезнуть на время не так уж и трудно. Мы, напоминаю, живем в свободной стране. Если бы у нас на каждом углу дежурили полицейские и спрашивали у всех прохожих удостоверение личности и вид на жительство, тогда другое дело, но у нас все не так, поверь мне! Можешь уехать куда угодно, назваться любым именем – и тебя никто не остановит, если, конечно, ты не совершаешь никакого преступления! Так чаще всего и бывает. Люди уходят из дома, чтобы круто изменить свою жизнь. Выходят купить молока, и больше их никто никогда не видит. Иногда за такими поступками кроются самоубийства. Бывает, и убийства, но таких случаев очень мало. В основном из дома уходят люди, которые много лет испытывали на себе невыносимое давление. Берут и исчезают. Бросают супругов, детей, родителей, работу и доход, обязательства и воспоминания. Особенно воспоминания! Начинают жизнь заново, с чистого листа. Как соблазнительно начать все сначала, ничего не объясняя близким! Вот почему беглецы ничего с собой не берут. Ни документов, ни чего-либо другого из того, что может как-то привязать их к прошлому и отсечь от нового будущего. Ничего, что заставляло бы их чувствовать себя обязанными жизни и людям, которых они бросили! Ничего, что могло бы напомнить о прошлом и заставить усомниться, правильно ли они поступили.

– По-твоему, Натали Вуллард тоже решила начать жизнь заново? – спросила Мередит, на которую слова Алана, помимо ее воли, произвели сильное впечатление. – Думала-думала да и решила начать все сначала, порвать связь с прошлым?

Маркби отпил большой глоток пива.

– Ну, не совсем порвать, а… скорее сделать символический жест, чтобы проучить мужа. Понятно, почему тревожится твоя Урсула! Ее терзают угрызения совести и богатое воображение. Она решила, что Вулларды поссорились из-за нее. Ей не хочется, чтобы ее считали виноватой. Но ведь она не могла не понимать, на что шла, затевая роман с женатым мужчиной! Она играла с огнем. Ты со мной согласна?

– Нет! Она думала, что влюблена в Дэна, и верила ему, когда он уверял, что у них с Натали, можно считать, все кончено!

– А сейчас она его разлюбила, не верит ни единому его слову и больше всего на свете хочет, чтобы он помирился с Натали! Значит, она передумала, Мередит! Она мечтает отделаться от него! Да только он еще любит ее и не отпустит так легко. Да, Урсула угодила в переплет. Конечно, ей хочется, чтобы законная жена вернулась и снова взяла заблудшего мужа под крыло. Напуганный, Вуллард какое-то время будет примерным супругом. Роман на стороне окончен, тишь да гладь. Урсула свободна.

– По-моему, ты не очень-то сочувствуешь Урсуле! – укоризненно заметила Мередит.

– Я не обязан ей сочувствовать.

Мередит подалась вперед, отчего их столик зашатался.

Маркби поспешно схватил свою кружку.

– Неужели ты думаешь, что Урсула хочет по-своему, мелко отомстить Дэну или просто пользуется удобным случаем избавиться от надоевшего любовника, который стал слишком уж назойлив? Поверь мне, она не такая! Она понимает, что ее слова – серьезное обвинение, и обвинение далось ей нелегко!

– А я тебе на это вот что отвечу: когда мы обращаемся к населению с просьбой помочь опознать преступника, наши телефоны буквально раскаляются от звонков! Чаще всего звонят жены, которые уверяют, что преступник – их муж или сожитель! Не имея практически никаких доказательств их виновности, дамы тем не менее настроены решительно! Они охотно готовы обвинить своих спутников в самых страшных злодеяниях! По твоему лицу я вижу, что ты вот-вот плеснешь в меня сидром. Погоди немного, послушай: я не утверждаю, что твоя приятельница – злобная, мстительная невротичка. Я хочу сказать, что она просто не сознает, как часто люди совершают странные поступки!

Мередит нетерпеливо побарабанила пальцами по столешнице:

– Значит, ты не будешь расследовать это дело?

– Пока и расследовать нечего! Как ты сама не понимаешь? И вообще, там не мой участок.

– Мать Натали живет в Бамфорде. Ее зовут миссис Солтер. У меня есть ее адрес. Ты бы мог зайти к ней и спросить…

– Нет! У меня нет никаких доказательств того, что произошло преступление! А если супруги поссорились, значит, произошла очередная семейная ссора, бытовуха. Семейные ссоры – происшествия яркие, но заурядные и немного вульгарные. Прошу тебя, перестань думать о Вуллардах.

– Не могу. Мы с Урсулой целую неделю будем ночевать в рабочем вагончике на Бамфордском холме и, конечно, будем говорить о происшествии. – Мередит вздохнула. – Хорошо бы беглянка поскорее вернулась домой!

– Вот видишь! Ты и сама не видишь в произошедшем ничего из ряда вон выходящего. В глубине души ты и сама веришь, что Натали просто решила немного поиграть в прятки.

– Ну да, – нехотя призналась Мередит. – Когда я говорю с тобой, мне именно так и кажется. Но Урсула – не легкомысленная дурочка, Алан! У нее очень высокий интеллект…

– Уровень интеллекта никак не соотносится со здравым смыслом, с житейским умом. И вот тебе лишнее тому доказательство. В чью светлую голову пришла мысль, что вы вдвоем должны ночевать в вагончике, рядом с табором хиппи? В голову Урсулы! Пусть бы лучше занималась своими старыми костями!

– Кстати, о хиппи! Почему ты не прогонишь их оттуда? Тогда нам не придется дежурить в вагончике. Урсула и все остальные очень волнуются.

Алан нахмурился.

– Знаю. Джексон меня совсем достал! Как и Фелстоны – странная, доложу я тебе, парочка… Посягательство на частное владение – штука сложная. Насколько я понял, Фелстоны обычно перегораживают тропу, ведущую на вершину холма, чтобы туда не ездили машины. Когда археологи получили согласие Фелстонов вести раскопки на их земле, Фелстоны убрали преграду. Более того, они разрешили поставить на месте раскопа рабочий вагончик, в котором археологи могут греться и хранить свои находки. Они даже проложили с фермы трубу, по которой к раскопу поступает вода. Кстати, я посоветовал им перекрыть их водопровод.

– Они и перекрыли, но сделали хуже не хиппи, а Урсуле и археологам. Вода была им нужна, чтобы отмывать находки – черепки, осколки и все такое, а также мыться самим! Работа у них довольно грязная.

Маркби раздраженно выдохнул и взъерошил светлые волосы.

– Лучше всего уговорить хиппи убраться по доброй воле, но все мы знаем, что по доброй воле они не уберутся. И что прикажешь мне делать? Подняться на холм, прихватив отряд полицейских, и выдворить их оттуда? Якобы миролюбивые ньюэйджевцы на самом деле не прочь подраться! Представляю, что будет дальше. Интересные снимки попадут в газету, телерепортеры с удовольствием поведают об очередных зверствах полиции! Нет, пусть уж адвокат Фелстонов добудет судебный запрет. Или понадеемся на то, что хиппи скоро уедут сами. Они не дураки. Будут торчать на месте до последней секунды, а потом раз – и уберутся. Они настоящие мастера балансировать на грани войны. Все само собой образуется. Главное – не терять хладнокровия. Поверь мне, я уже сталкивался с подобными ситуациями. Нужно немного потерпеть, и все.

– Но ведь они мешают проводить раскопки!

– Разве до сих пор мешали?

– Н-нет, кажется…

– Ну вот видишь! Твоя подружка Урсула опять преувеличивает!

– Ты предвзято относишься к Урсуле! – сердито воскликнула Мередит. Она наклонилась вперед, ее светло-карие глаза засверкали.

– Ничего подобного! Просто я человек занятой и вполне могу прожить без ложных тревог! Пропавшие жены! Древние захоронения! Думаешь, нам нечем больше заняться?

– Ты отдаешь себе отчет в том, каким ты иногда бываешь напыщенным? Не знаю, зачем я вообще обратилась к тебе за помощью! – воскликнула Мередит, от волнения расплескивая сидр.

– Зато я знаю. Ты позволяешь другим грузить тебя своими проблемами, взваливаешь на себя чужие дела! Это пережиток твоей консульской службы! Ты считаешь себя обязанной помогать всем подряд. Запомни, ты ничего никому не должна! Более того, как только ты понимаешь, что не можешь помочь сама, ты мчишься ко мне и пробуешь загрузить чужими проблемами и меня! Кстати, о консульской службе… Тот тип по-прежнему торчит в квартире?

– Тоби? Да, ведь квартира-то его.

– Он сдал ее тебе, и по договору ты живешь одна. Гони его в шею!

– Вот как? Ты не можешь вышвырнуть хиппи по каким-то невнятным причинам, обижаешься, что я тебя побеспокоила, а я, значит, должна вышвырнуть из собственного дома Тоби, моего коллегу и старинного друга!

– Что у вас с ним за отношения? – подозрительно осведомился Маркби.

– Мы с ним вместе работали, иногда сотрудничали очень тесно. Раньше он был моим заместителем.

– Раньше я бы сказал: знаю я эти тесные отношения!

А теперь я уже ни в чем не уверен!

– Прекрати, бога ради! Ты что, ревнуешь? – Мередит вскочила на ноги, схватила сумку. – У меня нет времени сидеть здесь и пререкаться с тобой! Мне пора на Бамфордский холм. Я обещала Урсуле приехать на раскопки.

– Как лицо официальное, настоятельно советую тебе не ночевать там! – сухо заявил Маркби.

Огорченная неудачей и терзаемая смутной уверенностью в том, что Алан, скорее всего, прав, Мередит вспылила:

– А я настоятельно советую тебе заниматься своими делами! Я просила тебя о помощи, но ты мне отказал. Так что я буду поступать по-своему.

– Как всегда!

Они посмотрели друг другу в глаза.

– У тебя хотя бы есть подходящий спальный мешок? – спросил Маркби чуть спокойнее.

– Да, спасибо. А у Урсулы есть походная плитка, так что вскипятить чай мы сумеем.

– Проследи, чтобы плитка стояла на твердой, ровной поверхности. Видел я, как хорошо горят такие вот бытовки.

– Мы же с ней не полные идиотки! Спасибо за совет, но я была герлскаутом и в походы тоже ходила. Мы знаем, что делаем!

– Будь готова! – ехидно отозвался Маркби.

Глава 5

По пути на Бамфордский холм Мередит успокоилась. Она успела забыть, как здесь красиво. Теплый, ясный августовский вечер – такую пору называют золотой; заходящее солнце окрашивает горизонт в розовый цвет. Мередит забыла обо всех тревогах, преисполнившись безмятежным спокойствием. В голове всплыла забытая с детства пословица: «Если небо красно с вечера, пастуху бояться нечего».

Теперь она вполне могла хладнокровно обдумать все, что сегодня случилось. Наверное, насчет Натали Вуллард Алан прав… Зря она его клевала! Дело-то вполне обычное: семейная ссора. Мередит криво улыбнулась. Ну и ладно, зато она выполнила обещание, данное Урсуле.

Впереди показался холм, окутанный розовато-лиловой дымкой. Вскоре Мередит поняла, что дорога вьется вдоль его нижней части. Справа вздымался ввысь крутой склон, слева склон так же круто обрывался вниз. Мередит притормозила. Главное – не проехать поворот направо, о котором ее предупреждала Урсула. Там должен стоять указатель «Ферма «Моттс». Свернув с шоссе, нужно сразу же взять левее и держаться тропы, которая ведет вверх по склону прямо к месту раскопок.

– Там глубокая колея. Ее оставили фургоны хиппи! – мрачно пояснила Урсула.

Урсула расстроится, когда узнает, что Маркби не отнесся к ее подозрениям всерьез. Наверняка разочаруется, но вряд ли удивится.

Мередит ползла вперед с черепашьей скоростью. Через какое-то время она остановилась у обочины и решила еще раз взглянуть на схему, нарисованную Урсулой. Затем она посмотрела вперед, в лобовое стекло. Да, отсюда виден деревянный указатель с какой-то неразборчивой надписью. Там нужно поворачивать направо? А совсем рядом с тем местом, где она остановилась, еще один поворот, левый, и тоже есть указатель. Мередит прочла крупную надпись: «Внимание! Карьер. Только для бытовых отходов!»

По краям заброшенный карьер обсадили деревьями. Между ними виднелось заграждение из колючей проволоки. Карьер находился в опасной близости от дороги. Преисполнившись любопытства, Мередит вышла из машины и зашагала по грунтовой тропе вперед – на разведку.

Скоро чахлые деревца расступились, и у ее ног неожиданно разверзлась пропасть – старый карьер, похожий на глубокую рваную рану в земле. Камень здесь уже давно не добывали, и уступы карьера покрылись растительностью – добрая земля милосердно скрывала вред, нанесенный людьми. Вниз, к подошве нижнего уступа, вела довольно широкая тропа, мощенная гравием. После прекращения выработки карьер превратили в свалку. Несмотря на суровое предупреждение, на дне громоздились кучи всяких отходов, и не только бытовых.

По углам стояли большие металлические вагонетки, доверху заваленные разным хламом. То ли потому, что вагонетки и так были переполнены, то ли просто от лени многие сбрасывали мусор прямо на дно бывшего карьера. В кучах можно было разглядеть все – от обрезков веток и скошенной травы до старой мебели. Мередит обратила внимание на гарнитур мягкой мебели: диван и два кресла. Их составили полукругом, словно в гостиной.

Ненадолго ей показалось, будто она очутилась на необычной благотворительной распродаже, где можно купить самые немыслимые вещи. Очень хотелось спуститься вниз и осмотреться, но время поджимало. Мередит подняла голову и вдруг увидела за деревьями наверху, с той стороны дороги, старый домик, стоящий фасадом к свалке. Пожалуй, и не домик, а настоящую лачугу: соломенная крыша прогнила и изъедена мышами, стены кое-как залатаны листами рифленого железа. Пыльные окна, сломанная ограда, заросший сад. Вначале Мередит решила, что в домике никто не живет, но внезапно выяснилось, что она ошиблась. Облупившаяся дверь распахнулась, и на пороге показался пожилой мужчина. Увидев незваную гостью, он испустил пронзительный вопль и, прихрамывая, довольно резво зашагал к ней, опираясь на палку. Выглядел он неплохо, несмотря на то, что хромал. Упитанный, крепкий с виду. Мередит определила его возраст как категорию «от шестидесяти и выше». Поверх грязной рубахи обитатель домика над свалкой носил плюшевый жилет. На ногах у него были крепкие ботинки, а на голове красовалась мягкая фетровая шляпа.

– Подождите! – хрипло каркал он. – Иду, уже иду!

«О боже, – подумала застигнутая врасплох Мередит. – Неужели он решил, что я пришла его навестить?»

Приблизившись к ней, старик совсем запыхался и остановился, опершись на свою палку. Лицо у него побагровело, глаза вылезли из орбит.

– Я шлышал, как подъехала машина! – задыхаясь, выговорил он наконец. – Хлопнула дверца – значит, вы сюда. Ну, и что у вас?

Мередит насторожилась.

– Что значит «что у меня»? – на всякий случай переспросила она.

Старик прищурил красные глазки и со всхлипом поджал губы.

– Щас, погодите минутку! – пробормотал он. – Жубы вставлю.

Он порылся в кармане плюшевого жилета и извлек старинную фарфоровую вставную челюсть. Поплевав на нее, он растер слюну большим пальцем и кое-как всунул протез в рот.

– Так-то лучше! – прошамкал он. – Так оно жавсегда шпокойнее, с жевалками-то! – Старик пощелкал челюстью, чтобы протез встал на место. – Жвать меня Финни. Что тут у ваш? – Когда он говорил, во рту прыгал белый фарфор.

– Мистер Финни! – непроизвольно вырвалось у Мередит. – А вы не можете попросить своего зубного врача, чтобы он приладил вам протез? Не сомневаюсь, его можно как-то подточить…

– Какой там еще жубной врач? – удивился старик. – Я их ждесь подобрал, где и все оштальное! – Он ткнул палкой в сторону дна карьера. – Хорошие жубки! Жнать не жнаю, жачем их выкинули. – Протез у него во рту клацал, как кастаньеты. – Ох уж эти люди! – неодобрительно продолжал Финни. – Такое выкидывают, что прямо не верится! Хорошие, красивые вещи! Я весь дом обставил со швалки!

Мередит с сомнением оглядела полуразвалившуюся хибару, которую старик называл «домом». Наверное, внутри жилище старика еще страшнее, чем снаружи! Она от всей души понадеялась, что ей никогда не придется переступать его замызганный порог.

– Вон, видите – какой красивый гоштиный гарнитур, диван и два крешла! – с тоской проговорил Финни, опершись на палку и оглядывая мягкую мебель. – Обивка целая, плюш-мокет, деревянные ошнования, металлические ролики. Прошто у меня для них мешта нет. Штыд и шрам! Как пойдет дождь, все ишпортится. А вам не нужна мягкая мебель? В хорошем шоштоянии. За пятерку я бы вам уштупил.

Мередит благоразумно умолчала о том, что «гоштиный гарнитур», собственно говоря, не принадлежит старику и он не имеет права ее продавать.

– Спасибо, нет, – ответила она. – И на выброс у меня тоже ничего нет.

– Ничего нет? Ничего нет? – изумленно залопотал Финни. – Тогда что вы здесь делаете? Эй! А вы, шлучайно, не из муниципалитета? Не насчет моего дома?

– Нет, нет! – успокоила его Мередит.

Видимо, ей не удалось до конца развеять его опасения.

– Хотят его шнешти, а меня переселить в Бамфорд, в их жалкую квартиренку!

– Там вам будет удобнее, мистер Финни, – сказала Мередит, а про себя подумала: «И здоровее тоже». За чахлыми насаждениями она разглядела деревянную будку, в которой, несомненно, размещался сортир.

– Никуда не поеду! – решительно заявил Финни. – Тут у меня швой хороший дом, в нем много красивых вещей. Прекрасно обхожусь шам по шебе. И за швалкой пришматриваю. Им бы штоило быть мне благодарными, вот что!

Он ударил палкой оземь.

– Раз у вас ничего нет на выброс, что вы тут вынюхиваете? Вы точно не из муниципалитета?

– Точно. Я только так, вышла посмотреть.

– А вы не наша новая медсестра, а? Нет… – Финни подошел поближе и внимательно оглядел Мередит. – Нет, вы не медсестра. Медсестры ходят в форме. Ко мне приезжают раз в месяц. Медсестра стрижет мне ногти на ногах, подравнивает прическу. С ногами у меня плохо… А болтать я не люблю! – неожиданно заключил Финни. – Особенно ешли у вас нет мушора. Не понимаю. Жачем вы тогда приехали, ешли у ваш нет ничего на выброш?

– Как только что-нибудь появится, сразу привезу, – пообещала Мередит.

Старик просветлел.

– Перед тем как будете выбрашывать, дайте мне вжглянуть. Если мне что-то подойдет, выгрузим ждесь. Тогда мне не придется волочить вещи шнизу вверх. И не забудьте, если ужнаете, что кому-то нужна мягкая мебель для гоштиной, у меня тут есть хороший гарнитур – только ролики шмазать. Отдам за десятку.

Старик заковылял назад, к своей хибаре. На пороге он обернулся и прокричал:

– Обивка целая! Плюш-мокет! – Он махнул палкой на прощание и захлопнул дверь.

Мередит поспешно ретировалась к машине и выбралась на другую тропу, что вела вверх по склону.

– С одной стороны хиппи, с другой стороны Финни. А посередине, в вагончике, – мы с Урсулой, – проговорила она вслух. – Отличное жилье и прекрасные соседи!

Подъехав к месту раскопок, Мередит увидела, что ее встречают. В ряд выстроились четыре человека и черный метис лабрадора. На закате тени удлинялись, пять темных полос на земле напоминали вытянутые пальцы тянущейся к ней огромной руки.

Три женщины и один мужчина стояли рядом с ржавым вагончиком. Судя по всему, они были заняты каким-то спором, который прервался при ее появлении. Бросив взгляд на вагончик, Мередит поняла: удобства здесь ограничивались в буквальном смысле постелью и завтраком.

Лагерь ньюэйджевцев тоже сразу бросался в глаза. Он располагался чуть выше по склону, под массивным, скругленным, поросшим травой выступом, похожим на балкон, нависавшим в обоих направлениях. Между старыми, заржавелыми средствами передвижения были натянуты веревки, на которых сушилось белье, придававшее всей сцене неуместный оттенок домашнего уюта.

При столкновении с реальностью впечатление безмятежности мгновенно улетучилось. Мередит заглушила мотор. К ней тут же подбежала Урсула, ее длинные черные волосы развевались на ветру. После обеда в Оксфорде Урсула успела переодеться. Сейчас на ней были грязные джинсы и рубашка в клетку, на которую она надела еще и шерстяной жилет. Полы незастегнутого жилета хлопали на бегу.

Наконец Урсула добежала до машины и остановилась перевести дух. Мередит не без опаски опустила стекло.

– Я рада, что вы наконец нас нашли!

– Я нашла вас легко. Если не считать того, что познакомилась со странным стариком, который живет ниже, на той стороне дороги. Он решил, что я приехала что-то подобрать себе на свалке.

Выпачканной в глине рукой Урсула откинула за плечо прядь черных волос, на лбу у нее осталась грязная полоса.

– Это Финни. Он настоящий псих, но безобидный. Мередит вышла из машины. Урсула прошептала:

– Что сказал Маркби о… ну, обо всем этом? – Она дернула головой в сторону лагеря хиппи.

Теперь Мередит в полной мере услышала и запахи, и звуки. Легкий ветерок со стороны земляного вала принес гул голосов, лай собаки, плач младенца. Пахло дымом костра и машинным маслом.

– Боюсь, ничего особо радостного. Как и о другом, – загадочно добавила она.

– Ладно, поговорим потом.

Они переглянулись. Бросив взгляд в сторону вагончика, Мередит спросила:

– Это Дэн?

Но рыжеволосый приземистый человек, на которого она указала, сам решительно устремился вперед, не дав Урсуле ответить.

– Здрасте! – Он протянул короткопалую руку. – Меня зовут Иен Джексон, я хранитель Бамфордского музея! Вы – Мередит Митчелл. Добро пожаловать на раскопки! Правда, в настоящий момент работа едва продвигается из-за того, что здесь расположились хиппи, а старший инспектор Маркби сидит себе в Бамфорде и в ус не дует! Урсула говорит, вы каким-то образом связаны с Маркби. Это так? – Джексон вперил в нее напряженный взгляд и, не дожидаясь ответа, продолжал: – Если да, был бы вам признателен, если бы вы выкрутили ему руки и заставили что-нибудь предпринять! У меня сложилось такое впечатление, будто его больше заботит их благополучие, чем наше!

Урсула глубоко вздохнула.

– Иен, дай ей хоть слово вставить! – воскликнула она. – Ты ведь знаешь, у Маркби свое мнение о сложившемся положении, и Мередит тут ничего не может поделать!

– Я только…

– Он хочет сказать, – вмешалась в разговор невысокая смуглая девушка с озорным личиком, – что требует прислать на холм кавалерию, которая разгонит наших хиппи!

– Как смешно! – сухо парировал Джексон.

Мередит сразу различила в речи смуглой девушки американский акцент. Урсула поспешила всех познакомить:

– Это Рене Кольмар, наша коллега из Америки. А это Карен Хенсон, она тоже нам помогает.

Джексон сдавленно фыркнул. Рене наградила его взглядом, исполненным плохо скрытого раздражения. Зато Мередит Рене лучезарно улыбнулась:

– Здрасте, Мередит! Добро пожаловать в нашу дружную семейку. Решили, значит, тоже к нам присоединиться?

– Перестань, Рене! – воскликнула Урсула устало, но не злобно.

Вторая девушка, Карен, неуклюже шагнула вперед. Старомодная соломенная шляпка с широкими полями, украшенными поблекшими искусственными цветами, почти не спасала хозяйку от солнечных лучей, ее простое, неприметное лицо украшала целая россыпь веснушек, а белая кожа покраснела, как у вареного рака. Мередит невольно прониклась жалостью к этой крепкой, белокожей и совсем некрасивой молодой женщине. Как же она должна страдать на открытом солнце!

Словно демонстрируя свою неприглядность, Карен протянула ей обожженную солнцем руку, всю в пятнах и в подсохших следах розового лосьона от солнечных ожогов.

– Здравствуйте, – невнятно промямлила Карен, глядя себе под ноги. Видимо, она ни на минуту не забывала о том, какая она дурнушка.

Пес тоже решил поприветствовать гостью и ткнулся Мередит в ладонь мокрым носом. Она погладила лабрадора по голове.

– Ваш? – спросила она у Карен.

– Нет, он, можно сказать, ничей, – застенчиво ответила та. – Он живет здесь, на раскопках. Но ему у нас как будто понравилось. Он очень добрый! – добавила она, украдкой покосившись на Джексона.

Пес улегся у ног Карен и поднял кверху голову, вывалив язык. Несомненно, он считал себя ее преданным другом и надеялся, что новая хозяйка отстоит его право на участие во всех событиях.

– Должна сознаться, – сказала Мередит, обращаясь к Джексону, – что ни разу не заходила в Бамфордский музей, хотя в самом Бамфорде бываю часто.

Джексон порывисто вздохнул.

– Если бы только вы! Чтобы попасть к нам, не нужно выстаивать длинную очередь. Больше всего народу бывает, когда приезжают экскурсии школьников. Я, в общем, никого не виню. Дилетантов не очень интересуют кремни и глиняные черепки. Вот почему мы так жаждем заполучить по-настоящему ценные экспонаты! – Джексон уныло оглядел раскоп. – Вот почему я здесь. Я связываю с этой экспедицией… большие надежды!

До знакомства с хранителем музея Мередит представляла себе Джексона несносным юнцом, одержимым навязчивой идеей. Неожиданно для самой себя она поняла, что Джексон ей даже нравится.

– Вы говорите так, словно заранее рассчитывали найти здесь что-то важное.

– Да вся наша экспедиция – замысел Иена! – воскликнула Урсула. – Он убедил фонд финансировать раскопки. Иен, расскажи!

Джексон покраснел, отчасти смущенный, а отчасти довольный признанием своих заслуг.

– Если мы в самое ближайшее время не совершим важного открытия, благотворительный фонд откажет нам в дальнейшем финансировании. И все же я уверен, что здесь… – Джексон замолчал и сгорбился. – Мередит, не сердитесь, если я показался вам невежливым грубияном, но все дело в том, что я очень огорчен последними событиями! Извините, что не оказал вам должного гостеприимства.

– По-моему, у вас на то есть веские основания! – заметила Мередит, обводя рукой живописный лагерь хиппи, расположенный выше по склону.

Такой хаос встревожил бы кого угодно, озабоченность Джексона казалась вполне понятной. Уже после ее приезда ньюэйджевцы принялись разжигать костер, подбрасывая туда еще сырые ветки; в вечернее небо между прицепами и кучами мусора поднимались темно-серые клубы дыма. Мередит поморщилась. От едкой вони защипало нос. Ей захотелось чихнуть. Она достала носовой платок и поспешно прикрыла лицо.

– А будет еще хуже! – заметила Рене, бросив на нее пристальный взгляд. – Представляете, они едва не выкурили нас отсюда! Ладно, пора за дело. Потом поговорим!

Рене передернула плечиками и, отвернувшись, зашагала прочь. Видимо, ей не терпелось возобновить прерванную работу. Дальнейшие разговоры сопровождались негромким, но упорным скрежетом лопаты по песчаной почве. Карен не последовала за Рене; она лишь попятилась и неуклюже похлопала пса по голове, словно желая подбодрить его или себя саму. Мередит так и не поняла, кого именно.

С какой стороны ни посмотри, и хиппи, и археологи на холме – незваные гости. Мередит попробовала представить себе холм без шумных пришельцев. Общая обстановка почему-то навевала грусть, но не покой. Было как-то неуютно, тревожно. И ветер как будто никогда не утихал. Кто знает? Может быть, в этом древнем мире, в тени огромного вала, до сих пор бродят духи тех, кто жил здесь и умирал… Только ли ветер шелестит в высокой траве?

А между тем холм располагался совсем недалеко от обжитых мест. Почти рядом, всего в нескольких километрах, находился поселок. Отсюда хорошо виднелись печные трубы. А на вершине холма чернели контуры странного, как будто обрубленного строения с зубчатыми стенами. Судя по всему, развалины средневековой крепости. А может, и не средневековой… Может быть, крепость на вершине холма построена по замыслу какого-нибудь чудака, жившего в Викторианскую эпоху. Крепость или замок отличали простота линий и отсутствие каких-либо декоративных элементов. Мередит, которая питала слабость к такого рода строениям, решила при первом же удобном случае подняться повыше и осмотреть развалины.

Проследив за направлением ее взгляда, Джексон указал на длинный, поросший травой земляной вал, нависший над лагерем хиппи.

– Местные называют вал крепость Моттс. Название происходит от норманского «мотт», то есть холм, и считается средневековым сооружением «мотт и бейли». Первоначально там находился обнесенный частоколом двор, внутри которого располагалась крепость. Как правило, такие сооружения строили на возвышенностях. Но наши развалины значительно старше. Они относятся к железному веку.

– Урсула что-то говорила об останках саксов. Джексон кивнул:

– После того как римские легионы покинули Британию, с континента переправились отряды мародеров. Найдя легкую поживу, они быстро наводнили всю страну и в конце концов обосновались здесь. Впервые отряды захватчиков появились в наших краях в конце пятого века. Они в основном грабили… – Возможно, бессознательно Джексон метнул взгляд в сторону лагеря хиппи. – Саксы явились сюда под водительством племенного вождя по имени Вульфрик… Местные бритты оказали пришельцам неожиданно жесткое сопротивление. Они укрылись за стенами старой крепости. Вульфрик и его воины осадили холм. Началась резня… Однако бритты, что называется, смеялись последними: в ходе сражения самого Вульфрика смертельно ранили копьем, и он умер от заражения. Под «заражением» хроникер, скорее всего, имеет в виду гангрену. Во времена Античности, да и в Средние века в хрониках часто упоминаются отравленные копья и стрелы. Дело в том, что тогда еще не понимали, почему иногда раны нагнаивались, а иногда – нет.

Лицо Джексона раскраснелось от воодушевления. Видимо, он сел на любимого конька.

– Вы только представьте! Идет жестокий бой, повсюду валяются убитые и раненые бритты и саксы. Воины Вульфрика были язычниками, они хоронили павших по своим обрядам. Они закапывали их непосредственно на месте гибели, а сами, похоронив погибших и справив тризну, шли дальше!

Одни саксонские племена кремировали умерших, другие зарывали их в землю в полном облачении, с боевым оружием. По моим расчетам, отряд Вульфрика принадлежал к числу последних. Видимо, бедняга Вульфрик действительно погиб от общего заражения крови. Представляете, как он мучился? Подданные отнесли его в ближайшее укрытие. Он очень ослаб, и его не могли унести далеко. Дотащили его до ближайшей римско-бриттской фермы, где он валялся на соломе и гнил заживо. Наверняка с ним никого не было, ведь из-за исходящего от раны зловония рядом с ним невозможно было находиться. Вульфрик слышал, как его люди вдали копают могилы для павших товарищей; он не сомневался, что одна из могил предназначена для него. Хотя, возможно, он находился в забытьи.

Джексон кивком указал на земляной вал и продолжал звенящим от волнения голосом:

– Мы не знаем, где именно погиб Вульфрик. Но похоронили беднягу где-то здесь, я уверен! Потому что именно здесь он вел свою последнюю победоносную битву! Он был вождем саксов, и отправили его в мир иной со всеми подобающими почестями! Облачили в лучшую одежду и уложили в могилу со щитом, шлемом и прочими доспехами, мечом, кубками и украшениями. Если до тех пор их поход складывался удачно, они наверняка положили в могилу и его долю награбленного в других местах: монеты, украшения, золотую и серебряную посуду. Все, что принадлежало Вульфрику, ушло в могилу вместе с ним, и все это находится здесь! – Голос Джексона зазвенел от волнения. – Здесь, чтоб мне пусто было! – Он обвел рукой окружающую местность. – Здесь покоится Вульфрик Саксонский в полном боевом облачении, и я обязательно его найду!

Наступила тишина. Наконец Мередит робко сказала:

– Урсула говорит, вы уже нашли скелет.

– Что? – Джексон круто развернулся к ней и прищурился. – Ах да, но это не Вульфрик. Возможно, кто-то из его подручных. Он вон там. Сходите взгляните, пока солнце не село.

Он зашагал прочь. Мередит и Урсула последовали за ним. Позади плелись Карен с лабрадором. Карен внимательно слушала, что говорит Джексон, время от времени кивая в знак согласия, но не подавая реплик. Видимо, она привыкла молчать и не высовываться. Осторожно ступая по деревянным сходням, Мередит думала о Карен. Сразу видно, что Карен очень не уверена в себе. Жаль ее, от комплекса неполноценности избавиться трудно.

– Ну, вот и пришли! – сухо и деловито заявил Джексон, останавливаясь у прямоугольника, накрытого брезентом. – Карен, подними тот край!

Значит, он ее все-таки заметил, подумала Мередит. Карен стремительно ринулась вперед и, нагнувшись, выдернула из земли ближайший к ней колышек. Они с Джексоном откинули брезентовую покрышку – и словно перенеслись в машине времени на тысячу, а то и больше лет назад. Древний саксонский воин снова увидел свет и воздух.

Их глазам предстало необычайное и, по мнению Мередит, жутковатое зрелище. Сначала она увидела высохшие, бесцветные, хрупкие кости стоп. Затем кости голеней, затем бедренные кости, расположенные слегка под углом. Видимо, воина похоронили на боку, с согнутыми коленями. Может быть, не успели вырыть достаточно длинную могилу и не сумели уложить его во весь рост. Затем таз, переломанные ребра и разрозненные кости предположительно левой руки. Кости правой руки перепутались с ребрами. И наконец, в тени, падавшей сверху, от угла раскопа, белел на удивление хорошо сохранившийся череп. Мередит увидела даже желтые зубы. Челюстная кость отпала и лежала сбоку. Пустые глазницы смотрели на зевак как-то враждебно. Мередит стало не по себе, как будто древний сакс мог выскочить из своей могилы и наказать их за то, что потревожили его покой.

Скелет настолько хорошо сохранился, что казался тенью живого человека. Вот сейчас, подумала Мередит, она поднимет голову и увидит его во всей красе! Древний воин стоит на земляном валу и следит за ними…

Видимо прочитав мысли Мередит, Урсула заметила:

– Он был довольно высокий, около метра восемьдесят. Левую плечевую кость отправили в лабораторию. У нас нет сомнений в том, что при жизни он был воином. Судя же по состоянию зубов, он был в расцвете лет – двадцати с чем-то. По обычаям саксов, покойника похоронили, накрыв щитом.

Мередит вздрогнула.

– А где щит? – спросила она, разглядывая останки.

– Послали на рентгеновское исследование и на консервацию. То есть, конечно, послали то, что сохранилось – умбон, железную серединную бляху и остатки металлической оковки. Сам же щит, скорее всего, делался из дерева и, конечно, полностью сгнил. Мы предполагаем, что рядом с покойником положили и его копье, но его уже не восстановить – съедено ржавчиной.

– Потрясающе… – тихо проговорила Мередит.

– Тогда представьте, каким должно быть захоронение Вульфрика! – воскликнул Джексон. – Какой богатый погребальный инвентарь может находиться в усыпальнице племенного вождя, которую до сих пор никто не обнаружил! Если бы ее нашли, сведения обязательно просочились бы в прессу. Невозможно выкопать сокровище незаметно ни для кого!

– Просто мурашки по коже, верно? – вдруг послышался сверху незнакомый голос, сопровождаемый хриплым, злобным смехом.

Вздрогнув от неожиданности, археологи вскинули головы. Наверху, в нескольких метрах над ними, стоял и разглядывал скелет весьма неприятного вида юнец в рваных джинсах, с бритой головой и множеством золотых серег в ушах.

«Ньюэйджевец!» – подумала Мередит с облегчением, утихомиривая неприятно екнувшее сердце и суеверную благоговейную дрожь.

– Не мешайте! Сюда нельзя! – закричал Джексон, багровея от гнева.

Юнец злорадно осклабился.

– А я и не мешаю. Мне просто нравится на него смотреть. Интересно – аж жуть берет!

– Ну да, конечно, интересно. – Урсула решила выступить в роли миротворца. – Но только для тех, кого, как меня, интересуют старые кости… Вас ведь, кажется, зовут Джо? – Она улыбнулась.

– Точно. – Джо сел на землю, скрестив ноги, – ни дать ни взять глумливый бесенок. – Ну, а тот, другой жмурик… Их что, правда закапывали с золотом и всем прочим?

Значит, он уже давно подслушивает их разговор, подумала Мередит, хмурясь. Неприятно!

– Мы ничего точно не знаем! – набычился Джексон. – Ради всего святого, нечего здесь бродить!

– Мы в свободной стране живем или как?

– Послушайте, если вы сломаете… Урсула снова поспешила вмешаться:

– Пит обещал, что вы не станете мешать нашей работе! Вряд ли наши находки представляют для вас ценность. И потом, если даже мы что-нибудь и найдем, то не сумеем сразу определить, что это такое. Погребение древнее, ему больше тысячи лет. Вам от него все равно никакого толку.

Джо распрямил костлявые ноги и выпрямился во весь рост.

– Да не переживайте, на старые деньги и побрякушки мне плевать. Меня больше к костям тянет. Прямо как тебя, лапочка!

– Да, понятно! – Не обращая внимания на гневные взгляды Джексона, Урсула рассмеялась.

– Ну, тогда до скорого! – Джо махнул рукой и неторопливо, нога за ногу, зашагал в сторону лагеря.

– Паршивый кладбищенский воришка! – проворчал Джексон. – Не понимаю, почему Фелстоны не наймут адвоката и не выгонят захватчиков с холма? Что им мешает?

Урсула пожала плечами:

– Ты ведь знаешь Фелстонов. Они себе на уме: терпеть не могут, когда посторонние суют нос в их дела. Уверяют, что услуги адвоката им не по карману. Лично мне кажется, что деньги у них есть, только они жадничают. Зачем тратиться, если полиция может выгнать незваных гостей бесплатно?

– Если полицейские изволят сюда явиться! – выпалил Джексон. – Маркби меня успокаивал: мол, он считает, будто хиппи уедут сами через несколько дней. Через несколько дней! Неужели он не понимает, что какой-нибудь один паршивый некрофил за несколько дней может натворить массу бед! Если он начнет рыться тут самостоятельно…

Вдали послышался шум мотора и лязг тормозов. Прогудел клаксон. Обернувшись, все увидели микроавтобус, который двигался в сторону раскопок.

Урсула тронула Мередит за плечо:

– Ну, а теперь познакомьтесь…

Но, прежде чем она договорила, Карен громко выкрикнула:

– Это Дэн!

Глава 6

Рассказ Урсулы возбудил в Мередит любопытство. Ей очень хотелось поскорее познакомиться с Дэном Вуллардом, но она приказала себе сохранять спокойствие. Впрочем, невозможно было не признать: даже если бы она ничего о нем не знала, он все равно производил поразительное впечатление.

Большой и сильный, Дэн Вуллард чем-то неуловимо напоминал медведя. Мередит показалось, что Дэн Вуллард больше похож на лесоруба, чем на археолога. Да и наряд он выбрал соответствующий: клетчатая рубашка, джинсы, высокие шнурованные армейские ботинки. Он зашагал к ним, вопросительно подняв на ходу лохматые брови. Урсула, стоящая за спиной у Мередит, тихо представила его. Мередит протянула руку.

Дэн Вуллард ответил мощным рукопожатием.

– Рад познакомиться! – воскликнул он. – Сула уже обрадовала нас: сегодня вы составите ей компанию. Хотя в вагончике вполне уютно, я все равно волнуюсь, как вы останетесь здесь вдвоем. Эти… – он кивком указал на лагерь хиппи, – совершенно непредсказуемы. Судя по всему, у них там полным-полно наркотиков. Вдруг они обкурятся до чертиков и посреди ночи ворвутся к вам? В общем, если вам с Сулой хотя бы покажется, что вам грозит опасность, бегите отсюда, и как можно быстрее! Не пытайтесь с ними спорить.

– Дэн, да не суетись ты! – резко одернула его Урсула. – Ты сам ночевал здесь вчера, и ничего не случилось.

– Я и не говорю, что с вами обязательно что-то случится, но ведь все может быть! – Вуллард в упор посмотрел на Урсулу. – И потом, я мужчина, к тому же довольно крепкого сложения. Ну, а вы… с вами все по-другому.

– Мы отлично справимся! – заверила его Урсула. Понаблюдав за Дэном с близкого расстояния, Мередит поняла, что первое впечатление бывает обманчивым. Внешне Дэн Вуллард казался человеком сильным. Да, безусловно, физически он вполне крепок. Но вот борода… Рот и подбородок у Вулларда какие-то вялые, безвольные. Интересно, подумала Мередит, известно ли ему об этом и не потому ли он отпустил бороду? Говорил он запальчиво, словно постоянно спорил с кем-то или обижался на кого-то. В чем дело? Мередит пока ничего не понимала.

Впрочем, с ней Вуллард держался вполне дружелюбно. Он повернулся к ней:

– Вижу, вы любуетесь нашим скелетом!

Джексон, от нетерпения притопывавший ногой, не выдержал:

– Давайте лучше поскорее накроем его! Скоро стемнеет и ничего не будет видно! Этот паршивец Джо опять ошивался здесь! Он все время подслушивает, вынюхивает и рыщет поблизости. Видимо, решил, что мы скоро найдем клад! Еще того не легче!

Дэн ссутулил плечи.

– Полегче, Иен. Сопляк не посмеет здесь рыскать, он ведь знает, что мы дежурим на раскопе. По крайней мере, – он снова покосился на Мередит и Урсулу, – я на это надеюсь.

Пока Вуллард и Джексон накрывали скелет брезентом, Урсула и Мередит вернулись к вагончику. За ними поплелась Карен, которая все время молча стояла на заднем плане, не сводя с Вулларда восхищенного взгляда.

У вагончика они увидели Рене, американка уже закончила работу и прибирала участок.

– Я вам не завидую! – бодро заявила она. – По-моему, дежурить по ночам – мужское дело!

– И ты туда же! – возмутилась Урсула. – Дэну тоже кажется, что наши соседи-хиппи поужинают галлюциногенными грибочками, а потом всей толпой сбегутся сюда и перевернут наш вагончик.

– А что, они могут! – живо отозвалась Рене.

– Да, Рене, ты умеешь утешить в трудную минуту!

Карен еле слышно и как-то униженно промямлила:

– Пойду заберу свои вещи, чтобы они вам не мешали.

Она поднялась по ступенькам и скрылась в вагончике. Мередит захотелось осмотреть место сегодняшней ночевки, и она последовала за Карен. Урсула осталась снаружи, она заговорила с Рене.

В вагончике, на первый взгляд, царил хаос. Присмотревшись, Мередит поняла, что здешний хаос, если можно так выразиться, хорошо организован. Львиную долю пространства занимали козлы, на которых лежали разложенные по кучкам обломки костей и глиняные черепки. Рядом с находками стоял облупленный эмалированный таз, наполненный мутной водой, здесь же лежала губка. Карен подвинула на край стопку этикеток, маркеры и клейкую ленту.

– Я сортирую находки, мою их, наклеиваю этикетки, – пояснила она, как бы извиняясь. – По-нашему, сижу «на керамике».

– Сложная работа.

– Не такая сложная, как скрупулезная. В раскопе я то и дело спотыкаюсь или налетаю на что-то. – Карен с жалким видом ссутулила плечи. – Вот и сегодня снова на что-то наступила, и Иен меня прогнал. Он определил меня сюда на вечное дежурство, потому что считает, что здесь от меня меньше вреда.

– Не огорчайтесь. Попозже он наверняка сменит гнев на милость. Судя по всему, он очень взвинчен из-за хиппи. Уверена, он сорвался на вас не со зла.

– Угу. – Карен повернулась к ней лицом, она прижимала к груди стопку бумаги. – Он не хочет, чтобы я принимала участие в раскопках. Все дело в нехватке рабочих рук, иначе он бы вообще не взял меня в экспедицию.

Смутившись и не зная, что ответить, Мередит пробормотала что-то неразборчивое.

– Он своего отношения не скрывает. И вы тоже сами все поймете, если побудете здесь подольше. А я ведь не нарочно все ломаю и порчу! Я так стараюсь! Но все на меня злятся, то есть все, кроме Дэна! Он всегда очень мил и любезен со мной, – тоскливо закончила Карен.

Мередит подумала: только этого не хватает! Вслух же она сказала:

– По-моему, сегодня мы проведем ночь вполне сносно. Она тут же упрекнула себя за излишний оптимизм.

Обстановка в вагончике была поистине спартанской. К удобствам можно было причислить две раскладушки со спальными мешками, газовый походный обогреватель, жестяной чайничек и несколько разномастных кружек.

– Рене уверяет, что здесь полным-полно призраков, привидений. – Заметив, как удивилась Мередит, Карен покраснела. – Ох, извините за бестактность! Я сама так не считаю. Археологам не пристало верить в привидения, правда? Ведь мы и так постоянно тревожим покой мертвецов… Ну, мне пора.

Следом за Карен Мередит выбралась из вагончика, с трудом протиснувшись между козлами и раскладушкой, на которой лежали еще не разобранные находки. Для нее все эти фрагменты керамики походили друг на друга. На некоторых заметен был «елочный» узор, вдавленный ногтем. Один фрагмент, крупнее прочих, отложили в сторону. Если вглядеться, можно было различить довольно хорошо сохранившуюся фигурку из необожженной глины. Фрагмент выглядел – и, наверное, на самом деле был – примитивным.

Вагончик закачался, кто-то поднимался по ступенькам. Мередит повернулась к входу и увидела американку, Рене. Та стояла в дверном проеме, подбоченясь.

– Я за сумкой Карен! Она ее забыла. Она бы и голову свою забыла, не будь голова прикреплена к шее!

Мередит огляделась по сторонам и заметила в углу потертый холщовый рюкзак.

– Она?

– Да, спасибо. – Рене шагнула вперед, схватила рюкзак за лямки, но не ушла, а задумчиво посмотрела на Мередит. – Карен говорила с вами о Джексоне? – Рене не спрашивала, а утверждала. – Бедняжка не виновата, но, когда она здесь, она то и дело что-нибудь ломает или обрушивает. А все из-за него! Она его боится. Я-то не боюсь, потому что я гораздо крепче Карен. Она не способна за себя постоять. Приходится мне ее защищать. Она славная девочка.

– Да, – решительно сказала Мередит, – не сомневаюсь.

Рене пожала плечами:

– По-моему, у Джексона не все дома! Правда, моим мнением тут не особо интересуются…

– Карен сказала, – поспешила Мередит, ухватившись за последнюю фразу, – что, по вашему мнению, здесь бродят привидения!

Рене фыркнула:

– Скажем так: место здесь странное! Весь холм какой-то чудной. Как будто за тобой постоянно кто-то наблюдает… Трудно объяснить.

– Раз вам с Карен здесь так плохо, почему вы остаетесь?

– Мы приехали на полевую практику. Такие экспедиции, знаете ли, бывают нечасто! Мы с ней по-настоящему обрадовались, когда нас сюда взяли. Но разве приятно, когда на тебя постоянно орут? От Иена только и слышно:

«Вульфрик, Вульфрик!» Ничего, скоро вы сама во всем разберетесь!

Рене ушла так же неожиданно, как и появилась, и ее место почти сразу заняла Урсула. Лицо у нее раскраснелось, она не скрывала досады.

– Какой Дэн дурак! Что с нами может случиться?

– Надеюсь, ничего! – осторожно ответила Мередит. Интересно, всегда ли у археологов такие напряженные отношения? И как они при этом ухитряются еще и работать?

– Вот именно! Чего шуметь, вчера ночью с ним ведь ничего не случилось! Все уезжают.

Шум снаружи подтвердил ее слова. Мередит подошла к двери и высунула голову наружу. Карен и Рене уже уехали, Джексон тронулся с места, Дэн садился в свой микроавтобус. Заметив фигуру на пороге, он остановился. Но, узнав Мередит, махнул ей рукой на прощание и сел в машину. Мередит махнула в ответ. Конечно, Дэн рассчитывал увидеть не ее. Мередит еще долго стояла на пороге и смотрела ему вслед.

Глава 7

Урсула зажгла керосиновую лампу: в вагончике стремительно темнело. Пока Мередит стояла на пороге, Урсула успела распаковать привезенную с собой картонную коробку. Она расставляла на козлах банки с консервированным супом и фасолью.

– Извините за примитивное угощение, но все-таки хоть какой-то ужин! Еще я захватила булочки, сыр и ветчину.

– Для меня супа с булочкой вполне достаточно. Днем вы меня просто обкормили!

– Нам ведь надо как-то убить вечер, так почему бы и не поесть? – Урсула склонилась над газовой плиткой.

– Чем вам помочь?

– Да ничем. Где-то есть радиоприемник, правда, ловится здесь неважно. Значит, вам удалось переговорить с вашим бойфрендом-полицейским?

– Пожалуйста, очень прошу, перестаньте называть его моим бойфрендом. Мы с ним просто друзья. Мы и видимсято редко!

Мередит тут же пожалела, что сорвалась, но ей надоело, что все окружающие неверно оценивают их с Аланом дружбу. Наверное, так происходит потому, что ни Алан, ни сама Мередит так до конца и не разобрались в своих чувствах и не выяснили отношений.

Она села на койку и, подтянув к себе колени, обхватила их руками.

– К сожалению, Алан отнесся к моему рассказу не очень доверчиво. Он считает, что Натали рано или поздно объявится сама, когда остынет и простит мужа. И потом, там не его участок. Алан назвал случившееся обычной семейной ссорой. Никто не обращался в полицию и не заявлял об исчезновении Натали. Миссис Солтер, будь у нее какие-то сомнения, могла бы пойти к Алану, ведь она живет как раз в Бамфорде, но она никуда не ходила. Дэн не показался мне озабоченным. Я знаю, Урсула, вы очень встревожены, но, видите ли, после беседы с Аланом…

– Думаете, я сама себя накручиваю? Что ж, я вас не виню. Томатный суп будете? – Урсула подняла банку. – Я и сама все время твержу себе, что я все придумала. Но обстановка все больше накаляется. Все недоумевают, что случилось. Дэна уже перестали спрашивать, где Натали. Все как будто боятся заговаривать о ней.

– Расскажите о Карен.

Урсула круто развернулась лицом к Мередит. В руке она сжимала консервный нож.

– Почему вдруг о Карен?

– Она такая робкая… Пожаловалась, что ее выгнали из раскопа и посадили здесь, подальше от греха. Она наклеивает этикетки и моет черепки. Кажется, ей очень нравится Дэн.

– Тоже мне новости! – рассердилась Урсула. – Она в него по уши влюблена. И мне ее жаль. В других отношениях она просто умница. У нее прекрасное образование, в магистратуре она училась в Америке. Там она познакомилась с Рене, и они решили летом поработать в поле в Англии. «Элсворт траст» охотно дал им стипендию. Беда в том, что у Карен руки растут не из того места, и Иену это надоело.

– Но ведь он не возражает против того, чтобы она сидела здесь! – Мередит показала на козлы, заваленные черепками.

– Да, если она не свалит все на пол, что вполне возможно! Черт бы побрал эту открывалку! Что с ней такое? – Урсула удвоила усилия и, задыхаясь, проговорила: – Иен сам все и портит. Следит за бедной Карен, как коршун, постоянно ждет, что она что-нибудь сделает не так. Естественно, так и происходит. Стоит ей в чем-нибудь ошибиться, как он набрасывается на нее и отчитывает при всех. Я уже сделала ему замечание. Эта экспедиция очень важна для Иена. Он вбил себе в голову, что здесь находится захоронение Вульфрика. По-моему, всем пойдет на пользу, если он расслабится. Когда общая обстановка разрядится – скажем, хиппи уедут, а Натали найдется, – все успокоятся, и Карен тоже не будет такой неуклюжей. Она очень впечатлительная.

– И тревожится за Дэна?

– Наверное. – Урсула нахмурилась. – Надеюсь, она не завела с ним роман… то есть не роман, а… допустим, он поставил на мне крест и решил поискать другую жилетку, в которую можно поплакаться. Карен с ним не справится. Дэн непростой человек, а Карен… ну, вы меня понимаете… совершенно не разбирается в мужчинах. Вряд ли у нее когда-нибудь был приятель. – Урсула фыркнула. – Ну да, вы можете сказать: уж кто бы говорил! Как выяснилось, я и сама не очень-то хорошо разбираюсь в мужчинах… Кстати, что вы думаете о Дэне?

– Я его совсем не знаю и пока не составила определенного мнения. Внешне производит благоприятное впечатление. Хорошо воспитан. Могу понять… – Мередит неуклюже осеклась.

– Почему я в него влюбилась, вы хотели сказать? Да, и я тоже могу себя понять… иногда. Когда у него хорошее настроение, он просто душа общества. Но когда ему что-то не по нраву, он делается просто невыносимым. Бог знает почему, убежден, будто весь мир против него! Кстати, в благотворительном фонде, где мы с ним оба состоим, Дэна очень высоко ценят. Похоже, когда теперешний директор выйдет на пенсию, члены правления порекомендуют Дэна на его место.

– Значит, ему следует соблюдать особую осторожность во всем, что касается его личной жизни. В таких организациях особенно заботятся о хорошей репутации.

Урсула наклонилась вперед, глаза ее засверкали.

– Вот именно! Понимаете, Мередит, у меня нет никаких доказательств, которые я могла бы предъявить вашему мистеру Маркби, но я кожей чувствую: происходит что-то странное! Возможно, Натали узнала обо мне и закатила скандал… Она на такое вполне способна. Допустим, Дэн, выйдя из себя, схватил что-то тяжелое, например пресс-папье, и ударил ее… или толкнул, а она упала и ударилась головой! Он испугался и попытался спрятать труп. Притворился, будто ничего не случилось. Сказал всем, что Натали уехала к матери. Конечно, в его рассказе есть изъяны, потому что он не отъявленный преступник! Но он действительно иногда искажает истину…

– Но тогда где же труп? – возразила Мередит. – Или, может, вы заметили следы раскопок у него на заднем дворе?

– Задний двор у него заасфальтирован. Там есть только узкая полоска земли, на которой стоят кадки с полузасохшими кустиками. Ни Дэн, ни Натали садоводством не увлекаются. И потом, даже если бы там была земля, вряд ли он стал бы в ней рыться. Соседи сразу заметили бы что-то подозрительное. На их улице типовая застройка, окна соседей выходят к ним на задний двор.

– Он что, распилил труп и вывозил его по кусочкам в целлофановых пакетах? – Мередит поморщилась. – Извините за натурализм, но в городе не так-то просто избавиться от трупа. Где-нибудь в глуши, в деревне – еще может быть. Если позволите, у меня появилась такая версия… скорее не версия, а соображение по поводу. Возможно – только возможно! – с Натали что-то случилось уже после того, как она сбежала из дома. Вот почему она до сих пор не вернулась. По-моему, либо вам, либо Джексону пора посоветовать Дэну официально заявить о пропаже жены.

– Жива Натали или мертва, – нетерпеливо возразила Урсула, – ее обязательно найдут, если она на самом деле исчезла! Но мне почему-то кажется… причем кажется все сильнее… что она мертва, а Дэн… Ах ты, чтоб тебя! – Последний крик сопровождался бульканьем, Урсула дернулась назад, и полуоткрытая банка с томатным супом покатилась по столу, расплескивая во все стороны красную жижу.

Мередит вовремя подхватила банку, не дав ей упасть, а Урсула взяла тряпку и принялась спешно протирать все поверхности: алое пятно растекалось по столешнице, проникая во все трещины и дыры. Еще немного – и невозможно будет ни к чему притронуться, не оставив после себя кровавых отпечатков! В вагончике распространился сладковатый запах консервированного томатного супа.

Вдруг в дверь громко постучали.

Обе перестали вытирать стол и испуганно переглянулись. Мередит поднялась на колени и выглянула в пыльное окошко. У входа маячили две темные фигуры, неразличимые в сумерках: одна высокая и косматая, а вторая – Мередит показалось, что она закутана во что-то струящееся, вроде занавесок. На заднем плане чернел раскоп, похожий на паутину. Могилу со скелетом из-за темноты уже невозможно было разглядеть. Мередит сглотнула подступивший к горлу ком и постаралась отогнать суеверный страх.

– Гости! – Она надеялась, что ее голос звучит как обычно. – Я их впущу.

– Мы из лагеря! Пришли от всех! – произнес голос во мраке, когда она открыла дверь. Две фигуры оказались людьми из плоти и крови, но их слова прозвучали как-то зловеще.

Вагончик угрожающе скрипел и качался, пока гости взбирались по ступенькам. Первым порог переступил мужчина, одетый в старый свитер ажурной вязки и вельветовые брюки. За ним шагала женщина в длинной юбке с грязным подолом и, как с удивлением заметила Мередит, грубых рабочих ботинках. Волосы у обоих были примерно одной длины – до плеч. Голову мужчины украшала зеленоватая шляпа. Его лицо обросло всклокоченной бородой. Гости осторожно обошли зловещее красное пятно на полу. Ни один из них не спросил, что тут случилось.

Урсула встала, чтобы поздороваться, ее внешний вид производил сильное впечатление. Ладони запятнаны чем-то алым, кисти рук испещрены ужасными порезами…

– Мередит, познакомьтесь с Питом и Анной! Садитесь, пожалуйста. Извините за беспорядок.

– Вы что, порезались? – сухо поинтересовалась гостья, которую Урсула назвала Анной. – У нас имеется аптечка первой помощи.

Урсула объяснила, в чем дело, и, кивнув, гости сели на койку напротив. Они расположились бок о бок и внимательно посмотрели на Мередит. Их одежда безнадежно пропиталась дымом костра; специфический запах начал проникать и в вагончик, забивая сладковатый аромат консервированного супа. Девица держалась очень самоуверенно и слегка агрессивно. Ее спутник казался более деликатным.

– Приятно познакомиться, – сказала Мередит, не вполне понимая, чего от нее ждут.

– Мы пришли проверить, все ли у вас в порядке. Кроме того, мы обсудили сложившуюся ситуацию и хотим кое-что прояснить.

Голос у девицы оказался громким, а выговор свидетельствовал о том, что она получила хорошее образование.

Гости переглянулись, слово взял Пит:

– Мы уважаем ваш труд и не собираемся вам мешать. Вас беспокоит Джо, но он не имел в виду ничего дурного. Он ни к чему не прикоснется. Он все понимает.

– Правда? – недоверчиво переспросила Урсула.

– Мы никому не мешаем жить! – отрывисто и резко заявила Анна. – А в ответ ждем, чтобы и нам тоже не мешали жить! Джо правила знает. Мы хотели довести это до вашего сведения.

– Джо давно с вами путешествует? – спросила Мередит.

Гости снова переглянулись.

– Недавно, – ответил Пит.

– Откуда он взялся?

Видимо, она проявила неуместную назойливость: гости напряглись.

– Таких вопросов мы никому не задаем, – сухо ответила Анна.

– Не важно, откуда кто взялся, – добавил Пит. – И куда кто направляется. Не в этом цель. Нас объединяет вера в матушку-землю. Она сменяет времена года и направляет нашу жизнь.

Мередит решила, что не стоит втягиваться в спор о цели жизни или роли матери-земли. В поисках поддержки она посмотрела на Урсулу.

Урсула нарушила неловкое молчание, предложив:

– Хотите поужинать с нами? У меня есть еще банки с консервами; обещаю, что больше я ничего не опрокину и не разолью. Добро пожаловать!

Может быть, гости восприняли ее слова как намек на то, что пора уходить, а может, и в самом деле не хотели оставаться. Судя по всему, они придерживались не слишком высокого мнения о кулинарных способностях Урсулы. Оба встали и хором ответили:

– Нет, спасибо. Нам пора возвращаться. На пороге Пит обернулся и повторил:

– Не бойтесь Джо.

– Не упадите в раскоп, – предупредила Урсула. – Там можно ногу сломать или еще что-нибудь.

– Спокойной ночи! – снова в унисон ответили гости и ушли.

Мередит пожала плечами:

– А что? Вполне светский визит. Урсула прикусила губу:

– Как по-вашему, они слышали, о чем мы сейчас говорили?

– Если и слышали, то не подали виду. Видимо, их действительно не интересует, что творится за пределами их общины.

– Дэн наверняка сказал бы, – задумчиво проговорила Урсула, – что они приходили на разведку. Проверить, кто сегодня дежурит на раскопках.

– Теперь им все известно, – ответила Мередит. – Сегодня здесь дежурим мы.

Брайан Фелстон наблюдал за дядей, стоя на пороге кухни. Их ферму построили в двадцатых годах, значит, она не считалась старинной. Дом не поражал красотой. Да и они, двое обитателей, никак не стремились к домашнему уюту и комфорту. Все говорило о том, что здесь живут два холостяка, которые занимаются тяжелой физической работой. Стены украшали две репродукции: выцветшая черно-белая картина «Руфь и Наоми» и портрет Уинстона Черчилля. Когда-то давным-давно в припадке патриотизма Лайонел вырезал портрет из журнала и вставил в рамку. Ни подушек, ни ковриков, ни ваз с цветами; лишь несколько старых вышивок, сделанных давным-давно матерью Брайана, когда они с отцом еще жили здесь. Все мало-мальски красивое сделала она.

Брайан не слишком хорошо помнил маму. Она ушла, когда ему исполнилось четырнадцать. В один далеко не прекрасный день надела шляпку, пальто и вышла за дверь. Хотя без мамы было плохо, Брайан ни в чем ее не винил. Жизнь у нее была собачья. Брайан прекрасно понимал, почему она ушла. Иногда он чувствовал виноватым себя. Будь он старше, он мог бы ей помочь – поддержать, как-то защитить. Но он тогда был еще мальчишкой; пока он бездельничал, она надрывалась… Правильно она сделала, что ушла!

Глядя на дядю, Брайан думал, что в их вполне заурядной, современной кухне Лайонел кажется выходцем из позапрошлого века. Сидя за простым сосновым столом, старик читал при свете лампы в стиле ар-деко, купленной еще матерью Брайана. Лампочка в патроне тусклая, а другого источника света в кухне нет. В сумерках в доме тоже сделалось темно. Во мраке плечи старика будто окутало черным плащом; по лицу прыгали разноцветные пятна, отбрасываемые ярким стеклянным абажуром. Лайонел как будто находился на необитаемом островке, отрезанный и от нынешнего времени, и от пространства.

Сегодня старик читал не Библию, а толстый том викторианских проповедей. На зрение он до сих пор не жаловался. Даже при таком слабом освещении ему не нужны были очки; он водил по строчкам пальцами и беззвучно шевелил губами, складывая слова. И не из-за малограмотности. Брайан знал, что дяде нравится высокопарный стиль, он наслаждается старинными словами и яркими образами.

Телевизор у них имелся, но старик никогда его не смотрел, убежденный, что по телевизору не показывают ничего, кроме полуголых скачущих женщин. Один раз Брайан уговорил дядю посмотреть прогноз погоды, но все кончилось неудачно, потому что метеорологом оказалась женщина. И вообще, сказал Лайонел, зачем ему прогноз? Он и без всякого телевизора, взглянув на небо, определял, какая завтра будет погода.

Многие считали Лайонела старым чудаком, у которого не все дома. Многие, но только не Брайан. Он знал, что дядя – отличный фермер, который ни от кого не ждет помощи и до сих пор сам справляется со всей работой. Брайан привык к такой жизни. С самого детства он слушал поучения Лайонела, сурово порицавшего плотские удовольствия. Все равно они только осложняют жизнь, особенно сейчас. Знал бы старик…

По лбу Брайана стекла струйка пота. Неожиданно он обиделся – неизвестно на кого. Разве он не имеет права жить по-своему? Разве не имеет права на счастье? Почему все его надежды вызывают гневные отповеди старика?

Неслышно ступая, он прошел за спинкой дядиного стула. Старик не поднял головы. Брайан вышел в сени, где они держали верхнюю одежду и сапоги, переобулся в шнурованные ботинки, в которых выходил на двор, и нагнулся завязать шнурки. Потом надел теплую куртку и потянулся за фонариком, висящим на крюке. Но едва он притронулся к фонарику, из кухни послышался резкий дядин голос:

– Ты куда собрался посреди ночи? Скотина в стойле.

Я проверил.

Брайан похолодел.

– Прогуляюсь немного, дядя Лайонел. Посмотрю, что там делают хиппи.

Лайонел отрывисто вздохнул. Голос у него звучал хрипло, как карканье ворона.

– Прелюбодеяние, вот как это называется!

– Что?! – Неожиданно голос Брайана сорвался едва ли не на визг. Голова закружилась, ему пришлось прислониться к двери. Ладони у него вспотели.

– Они прелюбодействуют, вот что! Совокупляются, как животные, только животные делают это по зову природы, в чем их нельзя винить!

Брайан, не подумав, брякнул:

– Люди тоже делают это по зову природы.

Слух у старика остался таким же острым, как и зрение.

– Брайан, очисти свой разум от таких мыслей! – Лайонел грохнул кулаком по столу, лампа зашаталась. – Не поддавайся разврату, не впадай в искушение! Заблудшие падают в яму с вечным огнем, в геенну огненную!

Брайан рывком распахнул дверь, свежий ночной ветерок слегка охладил и успокоил его. Он вытер рукой испарину со лба.

– Ты куда – к развалинам? – крикнул из кухни дядя. С чего вдруг старик спросил? Брайану стало не по себе. Сам Лайонел никогда и близко не подходил к развалинам. Что если…

Как можно небрежнее он отозвался:

– Да, наверное. Если хиппи еще не улеглись спать, я посижу немного наверху и покараулю.

– Держись подальше от их лагеря! Там дьявольское гнездо! Содом и Гоморра!

– Ладно, дядя Лайонел, не беспокойся! – механически ответил Брайан и, выдохнув с облегчением, плотно закрыл за собой дверь.

Взошла луна, при ее серебристом свете дорогу было видно и без фонарика. Сунув руки в карманы, Брайан пересек двор, шикнул на проснувшегося цепного пса и зашагал по тропе, ведущей на гребень холма. Его ждало неотложное дело, судя по быстрой, пружинистой походке, дело было приятным и долгожданным.

Несмотря ни на что, Мередит преисполнилась жаждой приключений. Кроме того, походная койка оказалась совсем не такой жесткой, а в спальном мешке было тепло и уютно. День выдался долгим и трудным, очутившись на свежем воздухе, усталая Мередит буквально валилась с ног. Она заснула почти сразу же после того, как легла, хотя минутой раньше ей казалось, что она не сможет спать здесь.

Правда, спалось ей неспокойно. Голова гудела от забот. Почему-то ей приснился Финни и его вставная челюсть. Во сне старик потерял зубы, а она помогала ему их искать. Потом она увидела, что на земле что-то блестит, и, думая, что нашла пропавший протез, нагнулась за ним. Но вместо протеза у нее в руке вдруг очутилась сломанная челюстная кость скелета. Ахнув от ужаса, Мередит со всей силы отшвырнула кость прочь – и проснулась.

Было очень тихо и очень темно. Перед тем как заснуть, она слышала шум со стороны лагеря хиппи, детский плач, музыку: кто-то неумело играл на скрипке. Заунывные скрипучие звуки смешивались с треском дров и шипением искр. Пламя костра окрашивало небо в розовый цвет. В такой романтичной обстановке хотелось представить живописных цыган, но никак не девиц из высшего общества, которые почему-то надели грубые ботинки и путешествуют по всей стране с бритыми спутниками без определенных занятий, о которых ничего определенного сказать нельзя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.