Мария Закрученко
Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редактор: Татьяна Тимакова

Издатель: Павел Подкосов

Главный редактор: Татьяна Соловьёва

Руководитель проекта: Ирина Серёгина

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Денис Изотов

Корректоры: Елена Воеводина, Ольга Петрова

Верстка: Андрей Фоминов

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© М. Закрученко, 2025

© Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2025

* * *

Памяти Ивана silver III Романова, самого светлого из Теней

Посвящается всем редакторам и копирайтерам, издателям и книготорговцам, печатникам и библиотекарям, а также читателям – мечтателям, ваятелям, певцам и творцам. Хранителям историй по всей Вселенной

Книготорговец Аллан Шенд наблюдает крушение Системы из комнаты над магазином. Он закрыт, но владелец спускается на первый этаж, ставит чайник и открывает дверь. Люди будут очень напуганы, а по своему опыту он знает, что они всегда чувствуют себя лучше, видя, что книжный магазин открыт.

Ник Харкуэй. Гномон

Глава 1
Это тебе не библиотека!

Кляп во рту размяк, его получилось выплюнуть. А из-за веревки любое движение рук мучительно. Работа Карла, он любит ставить в пустыне ловушки на мелких зверьков – смотрит, как их затягивает в капкан и как они бьются…

Дик заставляет себя пошевелиться и еле сдерживает рвотный позыв – по голове вдарили знатно. Наверное, сам хозяин. Дик осторожно встает на колени, затем перекатывается на бок и наконец садится, осматривается. Окон нет. Крыша сужается, к потолку тянутся провода. У стены моргает зеленый сигнал приема межзвездной Сети. Вот сейчас он мог бы написать, предупредить их! Но он связан, да и неизвестно, сколько времени потерял, валяясь тут безжизненным кулем.

Значит, он ничего не успеет исправить, снова все испортил, на этот раз окончательно. Если бы он вел себя тише, не задавал вопросов, не лез куда не надо… И если бы не… Дик хлопает себя связанными руками по бокам, не обращая внимания на новый приступ боли, в надежде нащупать… хотя знает, что сумку забрали. А значит, она пропала. Пропало все. Дик заваливается на бок и прокручивает в голове события последних дней, когда еще можно было что-то исправить…

Дик бежит. Будто от этого зависит его жизнь, как будто в первый раз убегает от мальчишек, швыряющих в него камни. Сигнал у груди пульсирует, или, может, это вырывается наружу сердце. Главное – сигнал есть. А времени очень мало.

На холме он останавливается перевести дух и видит весь сектор от края до края. Зеленые шапки деревьев у западной стены густеют в подползающей темноте. Маленькие черные, похожие на насекомых фигурки людей тянутся с дальнего северного поля к общинному дому. В его окнах уже разливается равномерный оранжевый свет. Там мурчит генератор, готовят ужин. Позади, на юге, отдыхающая для будущих посадок земля, заботиться о которой – его работа. До восточной, самой ближней стены – только скотный двор и хозяйственные постройки, склад техники, вышедшей из строя. За стенами – песок. Горы песка. Моря песка. Там столько песка, что этот отвоеванный у пустыни кусочек земли сам кажется песчинкой.

Над горизонтом уже проступают созвездия. Сегодня ни одного реактивного следа не будет. Дик знает расписание космопорта наизусть и не задерживается, чтобы посмотреть на вечернее небо. Бежит, стирая пот с лица, оставляя грязные полосы. Вбегает в птичник, распугивает ударом хлипкой двери наседок, поднимает пятую во втором ряду. Получает клювом по лбу, но успевает вытащить черный прямоугольник и устремляется с ним по опасно скрипучей лестнице в пристройку наверх, где, как ему кажется, сигнал лучше.

Ветер ревет сквозь щели. В маленькой темной комнатке нельзя встать во весь рост, а еще она вся провоняла куриным пометом, но Дик не обращает внимания на такие мелочи. Он садится на пол ровно по центру и включает планшет. Экран просыпается, в левом нижнем углу уже горит зеленым флажок коннекта. Рядом такой же красный предупреждает: канал связи зашифрован. За одно только это Штефан выбросит Дика обратно в пустыню, где нашел, как обещал уже не раз. Если застукают за тем, что он собрался сделать, эта угроза перестанет быть словами. А бояться Дик устал. Пора с этим покончить.

В черном окошке сообщений появляется россыпь белых букв: «Привет, старый друг». Дик перестает чувствовать ветер, играющий на позвонках. Он представляет себе, как за много световых лет отсюда кто-то очень близкий и очень далекий называет его другом и это слово преодолевает пространство, время и блокировки – чтобы он прочитал.

«Привет, старый друг! – отвечает Дик, буквы сообщения забегали по маленькому экрану. – Все готово. Завтра утром отправляюсь. Думаю, успею на конференцию».

Прямых рейсов в столицу с их захудалой планеты нет, но в космопорте всегда можно найти пилотов грузовых кораблей, которые за плату доставят его на какую-нибудь узловую станцию. Конференция через одну стандартную неделю. Если все пойдет по плану (и очень сильно повезет), Дик прибудет впритык к началу. А дальше… Он позволит себе помечтать об этом позже, в пути. Сейчас нужно сосредоточиться на плане. Он проделал слишком длинный путь, чтобы сломать все какой-то непродуманной ерундой. Впереди одна цель – конференция. И его доклад, который все изменит.

Теперь странно вспоминать времена, когда Дик считал себя единственным, кого интересует Земля. Это имя всегда пряталось на кромке его сознания тайной, которую нельзя называть. Он попробовал однажды, на уроке истории, но вместо ответа получил выволочку. «Земля – это сказка еретиков!» – произносил учитель с каждым ударом. Как будто мало было поводов над Диком поиздеваться: найденыш, слабак, а с тех пор еще и сказочник. Но потерянная родина людей – не просто сказка. Дик это знал. Он потратил годы осторожного изучения межзвездной Сети и однажды нашел тайный коридор в зашифрованный канал, где об этом говорили. Не как о сказке, а как об историческом факте, который почему-то предпочли забыть. Там Дик нашел ответы на многие вопросы, скопившиеся у него за годы. И даже больше. Друга. И пусть его (ее?) имя – всего лишь набор цифр и знаков, пущенный по лучу света за миллионы световых лет, как и имя самого Дика, этот человек для него ближе всех. Их объединяет нечто большее, чем место рождения или родственные связи. Они думают одинаково. Это ему (ей?) Дик хотел рассказать, что они не ошибались и у него есть доказательство. Дик собирался показать…

– Что ты делаешь?

Дик резко накрывает планшет, склоняясь к самому полу. В глазах расплывается яркий прямоугольник света. Он опять забыл про время, уйдя с головой в обсуждения.

– Что ты делаешь? – повторяют из тьмы, и на этот раз Дик выдыхает с облегчением.

Как она всегда умудряется появляться неожиданно?

– Опять с этими общаешься? Дик, мы с тобой сто раз это обсуждали.

– Привет, Анна.

Нечеткий силуэт стало видно в рассеянном свете. Планшет Дик отработанным движением прячет в рукаве.

– Нельзя верить всему, что пишут в зашифрованных каналах!

– Я общаюсь с друзьями, – пытается объяснить он. – Ничего криминального.

– Дик, ты даже не видел этих людей! Может, они провокаторы! Что им от тебя нужно?

– В том-то и дело, что ничего. Мы просто разговариваем. Делимся теориями. Научными.

– Знаю я твои научные теории. Выбросил бы ты это из головы.

Анна права: если слова Дика попадут в свободный поток в Сети, у него будут серьезные неприятности. У всей общины будут. Именно поэтому он должен представить свой доклад в метрополии. Та крошечная частичка сомнений, которая у него еще остается, должна либо исчезнуть, либо превратиться в ком ужаса, который поглотит Дика целиком. Но только его одного. Правду он узнает на месте. Отчего-то Дик уверен, что все будет хорошо, поэтому улыбается Анне. Он уже хорошо ее видит. Когда-то давно они приходили сюда прятаться от взрослых, поболтать и поиграть. Те времена давно позади.

– Ну что ты расселся? Ужин вот-вот начнется.

– Как, уже?

Сигнал обычно не держится долго, так что, когда он есть, Дик целиком погружается в информационный поток, пока связь снова не вырубается. Этого хватает на час-два, но в этот раз он явно засиделся.

– Добро пожаловать обратно в реальность!

Анна смеется, и на миг все становится как прежде. Дик спускается за ней и идет к общинному дому, окна которого светятся теплом. Воздух кажется свежее обычного, а в небе уже заблистали звезды, которые он знает по именам. Скоро все это останется позади.

Когда Дик входит под своды дома, каждый раз застывает на миг. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять: он здесь чужой. Кожа у него нежная и шелушится от переизбытка солнца. Тело хрупкое. Полная противоположность коренастым смуглым фермерам с обветренными лицами. Дик не может привыкнуть к ломоте в костях и ноющим мышцам, к дневной жаре и ночному холоду, к внезапным бурям, смешивающим воедино небо и землю.

Какая жизнь у него была раньше, если эта дается с таким трудом? Дик не помнит. Он ничего о себе не помнит до того дня, как очнулся десять лет назад в доме старейшины. Штефан нашел его в пустыне, когда над Диком уже почти образовался песчаный бархан. Принес в общину и взял мальчика под свою опеку из жалости и какого-то… любопытства, что ли. Он свалился на них, будто с неба. Ни в одной из соседних фермерских общин не искали потерянного или убежавшего ребенка. Из дальних он бы никогда не добрался своими ногами – сгорел бы, утонул бы в песках, дикие животные мгновенно растащили бы его останки. Истощенный и обезвоженный после нескольких дней в пустыне, Дик не мог произнести ничего, кроме своего имени. Осколок, уцелевший от прошлой жизни. И еще кое-что… Ради чего он и должен рискнуть. Больше он ничего не знал и не помнил.

Дик улыбнулся малышам, наперебой выкрикивающим: «Эй, нескладеха Дик, иди к нам!» Они всего лишь повторяют то, что говорят взрослые. Что ему не место за общим столом, ведь работник он никакой. С ним держатся вежливо, раз один из старейшин когда-то пригрел найденыша у себя. Но никогда не дадут забыть, что он здесь чужак.

В центре дома, в пустом квадрате между столами, светится голографическое изображение трехмерного экрана. Красивая женщина в костюме по нездешней моде рассказывает о том, что случилось не здесь и не с ними, а по экрану проносятся кадры других планет Империи – таких далеких, словно и не такие же люди там живут. Раньше Дик обожал смотреть новости, заранее записанные для совместного просмотра за ужином. Это как заглядывать краешком глаза в другие миры, похожие на их, но чем-то неуловимо отличающиеся. Дик даже был слегка влюблен в ведущую, незаменимую Катрину, втайне мечтая, что ее мягкая улыбка предназначена только ему. Но со временем Дик заметил, что сюжеты повторяются, неотличимые от новостей их общины (что, где и сколько посеяли, сколько вывели скота, как прошли какие-то местные праздники – и все в таком роде), и ему стало казаться, что Катрина не договаривает что-то очень важное, что рассказать нужно было в первую очередь.

Когда Анна подходит к столу, люди на лавке двигаются, чтобы она подсела к ним. Ее любят: она со всеми разговаривает и всем улыбается одинаково, каждому готова помочь. Анна привычно кивает Дику, мол, давай сюда. Ровесники нехотя сдвигаются еще, и так зная, что он усядется рядом со своей единственной подругой. Но Дик едва заметно качает головой и идет прямо к столу старейшин, над которым возвышается фигура Штефана. Ноги пружинят, как резиновые, но он должен преодолеть страх и сделать это прямо сейчас. Потом будет поздно.

Дик замечает, что десятки пар глаз провожают его, вокруг смолкают разговоры, соседи толкают друг друга локтями, мол, гляди, что творится. Дик проходит сквозь голоэкран в центре зала, отчего картинка новостей на мгновение распадается, даже звук пропадает, выдавая необычную тишину столовой. Старейшины пытаются делать вид, что ничего странного не происходит. Только Штефан смотрит на него и хмурится. Впрочем, он всегда хмурится, когда его видит. Дик заставляет себя выпрямиться и произносит громко и четко, как репетировал:

– Старейшина Штефан, я хочу обратиться к вам с личной просьбой.

– Это не может подождать до окончания трапезы? – спрашивает Штефан с легким раздражением.

– Боюсь, нет.

Дик прекрасно знает, чем закончится разговор один на один, а при свидетелях шанс есть, особенно если соблюсти все приличия.

– Тогда слушаю тебя, Ричард.

– Я хочу попросить неделю отдыха. И получить свое жалование… за все годы, что работал на вас.

– Зачем?

– Сейчас нет срочных работ и далеко до сбора урожая, я успею вернуться с… отдыха. Я ведь никогда раньше ничего у вас не просил…

– Вопрос был «Зачем?».

Дик не ожидал, что согнется всего под одним вопросом старейшины – самым логичным, ожидаемым. Как вдруг знакомый голос произнес насмешливым шепотом, который услышали все:

– Дик хочет сгонять в метрополию, разузнать про свою «Землю»!

Он оборачивается на то место, которое не занял, и успевает заметить, как глаза Анны расширяются от изумления. Она не ожидала, что своей шуткой, которой, как всегда, просто хотела разрядить обстановку, попадет в самую точку. И теперь могла прочитать это на его лице. Каждый мог.

– Это правда? – спрашивает Штефан. – Ты собрался лететь в метрополию? Для этого тебе нужны деньги?

– Да.

Врать он не умеет. Когда старейшина встает, Дику на мгновение кажется, что сейчас тот заденет головой потолок, хотя это, конечно, невозможно. Хозяин огромен, как пыльная туча, не толст, а именно огромен – мышцы ходят ходуном под рубахой. От гнева, кажется, он стал больше. Штефан приковывает к себе взгляды, возвышаясь над Диком на три головы. В руках хозяина, словно из ниоткуда, появляется планшет, в котором, ходят слухи, содержится информация о каждой крошке зерна, что проросла из этой земли. Значит, каждая ошибка Дика тоже там.

– Что ж, обратимся к фактам, – подтверждает Штефан, открывая файл, и его содержимое, заменяя новости, немедленно оказывается на экране, поделенное на две колонки: приход и расход. – Твое жалование, да? Это вклад в общину, работа по силам для твоего возраста и… хм, интеллекта. Итак, начнем. Первое. В прошлом месяце ты чуть не затопил южные поля, потратив вдвое больше воды в сутки, чем требовалось, из-за чего мы все теперь сидим на удвоенном лимите.

Дик кожей чувствует взгляды, колющие его в спину ненавистью. С каждым проступком, называемым Штефаном, их сила как будто увеличивается, заставляя Дика вжимать голову в плечи. Он ничего не может поделать – только слушать. И наблюдать, как на экране колонка цифр в графе «Расход» увеличивается.

– Стоимость поломанных тобой инструментов превышает стоимость их ремонта, и я уж молчу о том, что ты тут ешь и спишь!

На экране возникает другая таблица, и Дик узнаёт ее. Это счет, на который он складывает все до последнего кредита. У каждого в общине есть такой счет в имперской валюте, но до сего дня Дику в голову не приходила мысль о том, что у старейшин, конечно же, есть к нему доступ! Одно нажатие кнопки – и все деньги, что Дик заработал за жизнь, перемещаются на другой счет – общины. Долг, который Штефан забрал.

Резкий хлопок по планшету – и цифры исчезают с экрана, вернув улыбку Катрины.

– На Кибеле празднуют юбилей полного снятия карантина с планеты! – радостно сообщает она. – Один из первых миров, полностью защитивший себя от космической чумы, добровольно передавший опасные для жизни материалы Инквизиции…

– Ты должен общине больше, чем от нее получил, – прерывает новости Штефан, повысив голос. – Мы дали тебе все: кров, работу, место, где приложить свои силы и ум! Но за все время здесь ты не проявил ни старания, ни усердия. И теперь решил, что можешь вот так оставить нас, не расплатившись? Этому не бывать.

– А все сказочки, которыми его накормили десять лет назад! – бурчит седой старейшина рядом с хозяином. – Не из-за них ли его тогда выкинули в пустыне?

Волна смеха пробегает по залу, и оттого, что в нем не слышится звонкого голоса Анны, Дику не легче.

– Я все равно улечу.

Он и сам не ожидал, что его голос прозвучит так громко.

– Разговор окончен, – произносит Штефан.

– …траурные костры в память о жертвах эпидемии… – говорит Катрина.

Дик шагает сквозь нее, снова заставив умолкнуть.

Ветер забирается под рубаху и в волосы, мелкие крупинки песка оседают на теле. Песок здесь повсюду: в воздухе, в волосах, в постели, сколько ее ни перетряхивай. Для них земля – она под ногами. Требует к себе внимания, заботы, сил и упорства. Предки Анны укротили этот клочок, шаг за шагом отвоевывая у пустыни, и всю жизнь отстаивали его, завещав детям и внукам эту войну. Анна ее продолжит. Но не Дик. Это не его поле боя. И никогда не было.

Сильного ветра сегодня нет, значит, купол опускать не будут. Уютный свет окон и тепло остались позади. Но Дик ищет другие огни, рассыпанные в небе. Такие далекие и близкие, даже созвездия тут чужие. Может, его и правда вытолкнули в люк какого-то пролетающего мимо корабля?

– Прости.

Анна догоняет его и кладет руку на плечо, как раньше, в детстве. Когда мечтать еще было не запрещено.

– Я все равно улечу, – повторяет он.

– Ну и дурак, – отвечает она беззлобно.

– Анна, ну зачем я вам тут? Твой отец прав, я только все порчу.

– У тебя получится. Нужно просто немного больше времени. И упорства. С твоей стороны.

– Допустим, у меня получится. И что я буду делать? Грядки пропалывать? Купол поднимать и опускать? Стену охранять?

– Что плохого в этой работе? Мы тут планету терраформируем! Меняем мир вокруг! Это важнее всяких там…

– Ну давай, и ты скажи. Сказочек. Ты, кстати, знаешь, откуда взялось слово «терраформирование»? Оно двусоставное, второй корень от слова «форма», а первый, «терра», по некоторым источникам означает…

– «Земля». Я знаю, Дик. Не ты один знаешь старые легенды. Ты забыл самое главное. Это всего лишь слова. Мне кажется, ты… потерялся. Не тогда в пустыне. Здесь. Может, я зря поощряла эти твои интересы. Легенды – это, конечно, прекрасно… Но за ними ты не видишь того, что происходит прямо здесь и сейчас.

– Без прошлого нет будущего, Анна… Понимаешь, я чувствую, это что-то важное. Оно не здесь. Там.

Анна резко отворачивается, воздух бьет Дика по лицу.

– Может, я тоже хочу путешествовать! Может, мне тоже интересно! Все то, что ты годами рассказывал! Но здесь у меня есть работа. И да, мечта!

– Завидую. Хотел бы я знать, где мое место.

– Тебе уже нашли место, – произносит она с горечью. – Что мешает его занять?

Она уходит, не оборачиваясь. Как он хочет, чтобы она поняла! Анна – первая, чье лицо он увидел тогда, десять лет назад, очнувшись. Ее лицо в обрамлении копны непослушных рыжих волос. Ее улыбка – как солнце, когда оно еще не жжет, а только греет. Она всегда вступалась за него, помогала обуздать тяжелые фермерские машины и учила обходиться с животными. Если бы не она, он бы тут и года не протянул. А теперь он собирается бросить Анну. Оставить позади, как отжитую часть истории, потому что другая история его зовет. Но если быть честным с собой, та история была раньше, и он должен, обязан выбрать ее. Его лишили и этого шанса! Как он может выбрать, если выбора нет?

Дик бредет мимо птичника и кладбища испорченной техники, перед ним вырастает восточная стена – темная, из прочного материала, при ближайшем рассмотрении закрывающая и небо и землю. Дику не нравятся стены. Община спрятана в них, как Карл прячет в коробку пойманных зверюшек и держит там, пока не издохнут. Это не защита, а тюрьма.

Втайне от взрослых дети играют в «выберись за стену». Кто дальше всех – тот победил. В эту игру, в отличие от прочих, Дика принимали, когда он был маленьким. Там, за пределами, с ним было интересно. Множество подкопов до сих пор спрятано там же, ими пользуются уже другие поколения озорников.

Дик здесь все облазил, когда искал лучшее место, где ловится сигнал межзвездной Сети. Нашел он кое-что другое. Ровно посреди одного из проходов, обрушенного и занесенного песком с другого конца. Выхода наружу там нет, поэтому никто туда не суется. Дик отодвигает старую проржавленную пластину, пролезает внутрь на четвереньках и подтягивает пластину обратно. Глаза какое-то время привыкают к убаюкивающим темноте и тишине. Вперед, ощупывая стену изнутри. Она хранит общину от того, что снаружи, а его единственную тайну прячет в себе. Когда рука проваливается в небольшое углубление, Дик шарит и натыкается на сверток. Включает и пристраивает на лоб маленький фонарик. Вытаскивает, разворачивает… и вспоминает, как дышать. Потому что теперь можно, с ней все в порядке.

Десять лет назад, когда его нашли и принесли в дом Штефана, Дик сутки пролежал в позе эмбриона, с такой силой прижимая руки к груди, что хватку не могли разжать двое взрослых мужчин! Когда он пришел в себя, так и не выпускал из рук какие-то грязные тряпки. И только Анна, с ее улыбкой и участием, Анна, которая принесла ему воды и первая услышала его имя, узнала тайну. И сохранила, с одним условием. Позже они стояли у костра одни, без взрослых, сжигая Диковы вещи, и он бросил в костер сверток. Анна похлопала его по плечу – так надо, – а он боялся посмотреть ей в глаза. Потому что обманул. Он не уничтожил книгу.

Строго говоря, он не нарушил обещания, ведь в общине ее больше нет, она спрятана в стене, между «тут» и «там». Дик приходит сюда, только чтобы проверить ее, убедиться, что с ней все в порядке.

Дик разворачивает несколько слоев тряпья и освобождает книгу. Запах истории. Хрупкость страниц почти жжет пальцы. Он помнит свой страх, когда узнал в школе, что книги убивают. Сначала у тебя выпадут волосы, потом кровь польется из всех отверстий, и, наконец, тебя вытошнит собственными внутренностями. Не это ли случилось с его родной общиной, думал тогда Дик. Они все умерли? А он принес бомбу замедленного действия в другое место? Но тогда… почему он выжил?

– Бумага коварна! – говорил учитель. – Она может прятать смерть очень долго! Как только откроете книгу – дни ваши сочтены!

Но Дик ее открывал не единожды, еще до того, как узнал! Он с ужасом ждал проявления симптомов, но пару недель спустя вдруг понял, что, хотя на фоне остальных детей он не такой крепкий и здоровый, вообще-то умирать не собирается. Тогда, превозмогая страх, он обратил внимание на то, что в книге написано.

Это была история. Но не та, которую рассказывают в школе и в головизоре, не та, что лежит в открытом доступе в Сети… Это была история исхода и великого путешествия. История, откуда-то настолько знакомая, что Дик без труда угадывал, что будет дальше. Словно кто-то уже рассказывал ему об этом или читал… давно, в другой жизни. И еще откуда-то Дик знал, что все в этой книге было на самом деле – как Катрина рассказывает в новостях. Он пытался разобраться в этом тексте самостоятельно, а когда подрос достаточно, чтобы пользоваться межзвездной Сетью без присмотра, искал ответ там. А нашел Друга. Ему (ей?) он собирался показать книгу, решить эту головоломку вместе, а теперь…

Дик проводит рукой по лицу, чтобы смахнуть слезы, и вдруг замечает, что передатчик мигает зеленым. Связь еще есть, даже здесь, под стеной… Он решает покончить с этим сразу, как сорвать корку с болячки.

«Обстоятельства изменились. – На этот раз Дик печатает сам, не доверяет голосу. – Я не прилечу».

Друг отзывается сразу: «Я могу помочь?»

«Не уходи, – хочет сказать Дик. – Просто будь рядом!»

Вместо этого пишет: «Я так много хотел рассказать».

«Расскажи сейчас».

Дик вздыхает. Такие слова подкрепляют доказательствами, которые можно потрогать, проверить, взвесить. Если друг забанит его, то и поделом.

«У меня есть книга, – говорит Дик прежде, чем успевает осознать, что он наделал, и его слова уносит к звездам. – Настоящая книга. Там сказано…»

«У нее есть номер?»

Ответ слишком стремительный, но Дик не успевает испугаться… потому что номер у книги действительно есть. Он изучил каждую складку, помнит наизусть каждый рисунок и знак… На форзаце, если несильно провести пальцами по внутренней стороне, прощупываются цифры. Кто-то пытался их уничтожить, но не преуспел или поспешил – они все равно читаются, хоть и с трудом. Пальцы Дика нащупывают в темноте нужные комбинации на планшете, и сообщение улетает в вечную тьму. Следующий ответ приходит еще быстрее.

«Это все меняет. Это очень важно. Ты правильно сделал, что сказал. Мы пришлем за тоб…»

Сообщение обрывалось. Дик замер, прислушиваясь – не та ли это тишина, которая через минуту взорвется кошмаром? Не притаились ли у выхода из его убежища люди в черных скафандрах? Выволокут ли его отсюда и бросят мордой в песок, где лежат уже Анна, Штефан и другие ни в чем не повинные люди, которые десять лет назад имели глупость спасти Дику жизнь, тем самым обрекая себя? Но нет, ничего. Это просто связь оборвалась, пропал зеленый сигнал, как не раз уже бывало.

Только ветер свистит снаружи. Пора вылезать. Дик заворачивает книгу в те же тряпки, в которых она пролежала тут все эти годы, и осторожно ползет обратно, чувствуя, как напрягается нить, удерживающая его здесь. Книга была продолжением его тела, как тайная рука или голова. Она была всем, что осталось от его прошлой жизни, которую Дик не помнит. И вот теперь, когда все улеглось, когда его тайна, казалось, в безопасности, он так беспечно поставил все на кон. И ему почему-то все равно. Он подумает об этом как-нибудь потом. Например, завтра.

А завтра на планету упал корабль.

Сигнал тревоги раздается днем, незадолго до обеда. За несколько минут до того, как опустили купол, все видят реактивный след, а затем фонтан песка в паре километров от южной стены. Когда Дик добирается до южных ворот, там уже толпа.

Люди гадают, что это: аварийная посадка, или пираты, или невесть какая беда? Штефан возвышается над всеми, спокойный и уверенный, и от одного его вида и густого голоса всем становится чуточку менее страшно. Старейшины придумают, что делать. Работа у них такая. Несколько мужчин и женщин как раз закончили совещаться, когда Дик протискивается в первый ряд, где находит место рядом с Анной. Штефан объявляет решение: несколько человек пойдут выяснить, что случилось, остальные должны вернуться к работе. Он выбирает самых крепких и внушающих страх, поэтому у Дика мало шансов. Но Анна громко вызывается идти, вместе с Диком, конечно, и он понимает: это своеобразный способ попросить прощения за вчерашнее. Штефан поджимает губы, но кивает – не будет спорить с дочерью на глазах у всех. Шестеро, включая старейшину, облачаются в легкие, закрывающие от песка одежды. Ворота открываются, перед ними раскатывается ровное желтое море и вдалеке, словно плавник большого и грозного животного, торчит из бархана часть корабля.

За пределами купола солнце тотчас обрушивается на них. Штефан идет впереди с несокрушимым спокойствием, остальные стараются поспевать. Ноги тонут в песке, скучая по твердой земле, которую община с трудом освободила для жизни.

Спустя полчаса они рядом. Дик ощущает смутную радость узнавания, хотя корабль совсем не походит на длинные прямоугольные громадины, что бороздят космос с грузами. Этот космический корабль продолговатый, слегка округленный, выключенные сопла двигателей еще светятся мягким голубоватым светом. Падая с небес, он казался больше и величественнее, а теперь, завалившись боком, выглядит нелепым и грозным одновременно. Ярко-черное пятно на стерильной чистоте песка.

Птица со сложенными крыльями – это сравнение сразу приходит Дику на ум, как картинка из учебных материалов, которые показывали в детстве. Он никогда не видел живых птиц, особенно ястребов, но, если бы эта птица разлеглась на земле клювом вперед, поджав под себя крылья и опустив хвост, это выглядело бы точно так же. Дик не знает, откуда у него эта мысль.

Опущенный хвост корабля, как и представляет Дик, оказывается трапом. На самом верху горкой сложены контейнеры и ящики, прикрытые пляшущим на ветру обрывком ткани. А еще там сидит девушка.

Темная фигурка на темном фоне и бледная, почти белая голова в обрамлении волос, ярко-белых, как сердце пустыни. Девушка увидела гостей раньше и спустилась на середину широкого трапа, дожидаясь, пока вся делегация соберется внизу. Она медленно кланяется, слегка вытянув руки вперед в общепринятом приветствии, которое Дик видел раньше у межпланетных торговцев. «Смотрите, у меня нет оружия, я несу мир на своих руках». Штефан отвечает поклоном, как принято в ответ: вытянутые прямые руки обращены назад. «Приветствую с миром, но вы на моей территории, не забывайте об этом». Дик и остальные повторяют поклон, на этом их задача – демонстрация силы – выполнена.

– Добрых суток! – говорит девушка на всеобщем языке. – Вы из деревни с севера?

– Мы из округа Зилен, – поправляет ее Штефан. – Наша земля простирается еще на три квадрата на юг и юго-восток. Меня зовут Штефан Йорд, старейшина.

«Это моя земля, она под защитой».

– А, понятно! Простите, что свалились на вашу голову!

В голосе девушки нет ни удивления, ни страха, лишь неожиданная веселость. А еще, понимает Дик, она не представилась. Штефан обязан заявить о незаконной посадке. Этот неизвестный корабль – прямая угроза безопасности планеты! Может, он даже успел это сделать еще до выхода или кто-то из старейшин занимается этим сейчас. Не может чужачка этого не понимать!

– Почему вы приземлились не в космопорте? – спрашивает Анна.

– Мы до него не дотянули! – Девушка как будто изо всех сил старается не рассмеяться. – Это аварийная посадка. Мы быстро починим… кое-что и сразу же свалим! Вы же разрешите нам? Старейшина? – Вновь вежливый поклон.

– Даю вам двое стандартных суток, – говорит Штефан после короткой паузы. – Потом вы должны улететь.

– Этого хватит! – беспечно кивает девушка.

– Вам нужна помощь? – спрашивает Дик, чувствуя на себе огненный взгляд Штефана.

Теперь девушка откровенно смеется.

– Мы справимся!

– Ваш корабль так приземлился, что имени не видно, – замечает Анна.

– Я ж говорю – аварийная посадка. Завалились на бок.

– Как он называется? – спрашивает Штефан.

Улыбка исчезает с губ девушки.

– Мне пора. Много работы.

Осторожно кланяясь, она разворачивается и быстрым шагом уходит в недра корабля, прячась за сложенными баррикадой, как теперь понимает Дик, контейнерами. Анна хватает его за руку и ведет к левому борту, которым корабль прислонился к бархану, словно пьяная курица к насесту.

– Что здесь написано, видишь?

Дик хмурится, стараясь разобрать на темной обшивке переливающееся окончание слова. Успевает прочесть только три буквы: H, I и P, когда раздается оклик Штефана.

– Дик, Анна, возвращаемся! Сейчас же!

Путь обратно кажется легче теперь, когда камень неизвестности рухнул с плеч, перестал быть их проблемой. Чужаки, кем бы они ни были, предупреждены. Их мало, и они вряд ли могут доставить общине неприятности. Молодец Штефан, что собрал их разведать! Теперь можно заняться важными делами! Кто-то даже начал размышлять вслух, что нужно успеть сделать за полдня и что будет на обед… Дика эти беседы злят. У них под боком неизвестный корабль совершил аварийную посадку! Как можно сейчас думать о еде и прополке!

Три буквы переставляются в его голове так и сяк, но в слово пока не собираются. Анна рядом, кажется, спрашивает что-то, но Дик не видит и не слышит ее. Он думает о корабле и его обитательнице. Она явно не могла говорить прямо, не сейчас, не при всех. В глубине души Дик знает, кто они и зачем прилетели. Вот только это невозможно.

Вернувшись, Штефан первым делом в двух словах рассказывает про аварийную посадку и скорое отбытие корабля как про дело решенное. Беловолосую незнакомку даже не упоминает. Небо над общиной открывается, словно выпускает ее из пробирки, и Дик отчетливо слышит возгласы облегчения. Купол можно было бы оставить безопасности ради, но то, что его опустили, доказывает: бояться нечего. Штефан выставляет охрану южной стены и велит всем возвращаться к работе. Вот так, словно и не было ничего.

Дик делает вид, что отправляется на поле, но, как только остается один, сворачивает с тропы и бежит в тайное место. Красный огонек отсутствия коннекта горит в правом нижнем углу планшета. Связи нет – как всегда, когда она нужна. Дик не может ждать и отправляет в космос вопрос, который мучает его с тех пор, как он увидел в отражении купола силуэт падающего корабля. Он спрашивает: «Вы прислали за мной?» И в тот самый момент, когда вопрос уходит ввысь, ответа он уже не ждет. Он знает. Друг сказал, что поможет. Это не совпадение.

Собирать Дику нечего. Планшет, маска для дыхания, фляга с водой (сколько унесет на себе), книга. Он кладет ее в сумку последней, так, чтобы успеть дотронуться до нее в случае чего. Выбираясь из укрытия, Дик чувствует покалывание в затылке, словно тысячи пар глаз устремились на него. Сейчас завоет сирена и вновь опустится купол, Штефан подойдет к нему, вытряхнет сумку и подберет с пола книгу, как не раз уже случалось в кошмарах Дика. Но ничего не происходит.

Дыру в южной стене он находит без труда – просто идет на мелодичные звуки ветра. Отодвигает пластину, которой дети прикрывают место игр, и выбирается наружу.

Путь к кораблю не такой долгий, как в прошлый раз. И не один Дик его проделал. Ему приходится ненадолго спрятаться: у трапа несколько ребятишек из общины подбивают друг друга залезть внутрь корабля. Наконец один из них забегает на трап и делает пару шагов вверх. Оглушительный рев сбрасывает наглеца вниз, и группа рассыпается как песок, дети бегут под укрытие родных стен. Дик ждет, пока они скроются, и только затем выступает вперед.

– Привет! – кричит он в раскрытую пасть корабля. – Есть тут кто?

Рык, прогнавший предыдущих нежданных гостей, настигает и Дика, но он заставляет себя не дергаться. Проходит еще несколько долгих минут, и солнце ощутимо напекает неприкрытую голову, когда из корабля показывается она. Светловолосая, высокая и худая, она кажется почти богиней, выходящей из темной пещеры навстречу свету.

– Чего тебе? – спрашивает богиня, садится и свешивает ноги с трапа, словно не желая касаться чужой земли.

Дик и не ждал теплого приема.

– Меня зовут Ричард, – говорит он медленно. – У меня сообщение… для капитана.

Светловолосая богиня смеется, в точности как в прошлый раз.

– Дай угадаю! У тебя важная информация, и ты обменяешь ее на проезд до цивилизации? Поверь, кэпу не интересно.

Дику немного обидно, хотя он знает: космолетчики – ребята высокомерные. Они эту планету, может, и на карте не сразу нашли… пока на нее не упали.

– Что с кораблем? – не отстает Дик.

– Если б я знала, нас бы здесь уже не было, – говорит девушка, отмахиваясь от него.

– Я могу достать инструменты, – говорит Дик без особой надежды. – Нам многое приходится чинить…

Девушка улыбается и вдруг подмигивает.

– Иногда проблема не в железе, а в мозгах!

У Дика от затылка по хребту пробегают мурашки, словно он сейчас догадается о чем-то по-настоящему важном. Но он не успевает.

– Пéтра, ты чего прохлаждаешься? – гнусавит кто-то из брюха корабля, из-за ящиков показывается мужчина. – Кэп совсем озве…

Тоже очень высокий и худой, явно выросший при слабой гравитации, но на бога совсем не похож. Комбез висит на нем как тряпка. Угловатое скуластое лицо, неровно заросшее щетиной. На приветствие Дика нервно скалится.

– Ты кто? Чего надо?

Ответить Дик не успевает. Удар в плечо лишает его равновесия. Совершив кульбит, он приходит в себя уже на песке под трапом. Столкнувший его прыгает следом.

– Чё, приключений захотелось? Ща те устрою приключения.

Не мужчина, а парень, понимает Дик, не старше его самого. Значит, быть драке…

– Йохан, оставь в покое аборигена, – лениво отвечает сверху светловолосая, явно не собираясь вмешиваться.

Но Йохан не обращает внимания.

– Чего пристал к ней?

– Я не… я… У меня сообщение для капитана, – повторяет Дик без особой надежды.

– А у меня для тебя сообщение!

Парень толкает Дика к борту корабля, уже примериваясь для следующего удара. Дик прислоняется к холодному боку железной громадины, ощущая под рукой контуры буквы P. Сумку на плече он отбрасывает за спину, между своим телом и прочной поверхностью корабля, и придерживает книгу за корешок через ткань. Он защитит ее, чего бы ни стоило. Вдруг грохот тысяч молний заглушает грядущий удар… который его не настигает. Корабль за спиной вздрагивает. Дик открывает глаза и успевает заметить, как Йохан запрыгивает на трап. А прямо за Диком, просвечивая сквозь песок, переливаются голубоватым сиянием буквы: P, I, H, S…

И тут до него доходит. Что бы у них там ни поломалось, только что оно починилось, и корабль готовится к взлету. И в процессе размажет Дика по песку. Он не успевает даже заметить, как делает три огромных прыжка в сторону и оттуда наблюдает за набирающим высоту кораблем. Но длится это недолго. Синий флер двигателя гаснет, и корабль, привстав, словно великан на локте, снова падает, вызывая фонтан оранжевых брызг. Время замедлилось, или Дику кажется, что он лежит так уже вечность, поэтому дальше все происходит слишком быстро.

Трап снова опускается, ящики, сложенные баррикадой, падают в песок, как игральные кубики из руки пьяницы. Но еще быстрее из трюма выскакивает кто-то. Тоже высокий, в летном комбинезоне и ботинках, он прыгает вниз, подбегает к правому борту, на котором все еще светятся буквы. И… лупит по нему ногой!

– Какого! Глюка! Тебе! Надо! – громкий низкий голос вторит каждому удару, но явно с тем же эффектом.

Сияние, словно жизнь, уходит из корабля, двигатель замолкает. Пинающий поворачивается и смотрит прямо на Дика. Женщина. Тоже высокая и стройная, но кожа темнее, чем у других членов экипажа. Короткие волосы, черты лица, о которые можно порезаться, и глаза как черные колодцы. Дик хорошо знает этот взгляд, он так часто видел его у Штефана. Этот взгляд означает – во всем, что случилось, виноват будет Дик.

– Меня зовут Ричард, – говорит Дик, еле ворочая языком. – У меня сообщение для капитана этого корабля.

– Да ну? – смешком выдыхает женщина. – У меня для тебя тоже!

– Кэп, не надо!

Дик видит Петру, бегущую по трапу, а когда переводит взгляд обратно на капитана, на него нацелено оружие. Размером с кулак ребенка, но заставляет Дика похолодеть.

– Это тебе не библиотека! – рявкает капитан и нажимает на курок или что там в этой штучке предусмотрено.

Песок рядом с Диком взметывается фонтанчиком и застывает небольшой стеклянной фигурой. Дик бросается прочь, не оглядываясь на корабль и его недружелюбную команду. Вслед ему раздаются выстрелы, и разбивается в осколки то, что секунду назад было песком.

– Беги! Беги! – кричит ему вслед Йохан. И добавляет что-то еще, менее разборчивое, а значит, более обидное.

Но Дик его уже не слышит. Он становится маленькой точкой вдали.

– Зря ты, кэп, – говорит Петра, глядя ему вслед.

– Да, зачем стрелять? – добавляет Йохан. – Теперь он побежит жаловаться папочке, и аборигены припрутся с вилами и факелами.

– Пусть приходят, – отвечает низкий голос. – Может, тогда эта сволочь пошевелится.

Капитан пинает носком ботинка корабль, словно ожидая реакции. Ее нет.

– Возвращайтесь на борт и готовьтесь к ночевке. Корабль не покидать! С аборигенами в контакт не вступать! Пока с вилами не придут. До тех пор меня не беспокоить. Петра, твоя вахта первая. Пойду продолжу… переговоры.

– Не разнеси рубку, кэп! – со смехом кричит Йохан уходящей по трапу фигуре.

Та оборачивается и показывает ему жест, понятный во всех системах Империи. Йохан давится смешком.

– Песок. Ненавижу песок. И жару, – бурчит Петра. И заступает на пост.

Дик бежит до тех пор, пока не видит перед собой южную стену, и только тогда падает, чтобы немного отдышаться. Боль и обида прорываются наружу, и он позволяет слезам хлынуть. Он или ошибся, или не справился – теперь не узнать. Он не летит. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Отчаяние пробирает до костей.

– Что, выгнали?

Голос звучит будто с небес, и Дик вздрагивает от неожиданности. Перевернувшись на спину, прикрывая сумку с книгой телом, он видит Анну, заслонившую собой солнце. Ее лица почти не видно из-за света, бьющего в глаза, но по тону Дик понимает, что она не улыбается.

– Ты что же думал, они заберут тебя с собой, да?

Ее слова ранят. Сделав над собой усилие, Дик поднимается и хромает к стене, туда, где тусклым пятном светится небрежно прикрытый тайный ход. И слышит, как Анна идет следом.

– Дик! – зовет она в тот момент, когда он уже готов пролезть в дыру. – Ты видел название этого корабля?

Дик останавливается и оборачивается на Анну, медленно кивает. После выстрелов и пробежки теперь все кажется слишком медленным. Зачем они стреляли? Да, он видел название, когда корабль приподнялся, а затем снова упал. BOOKSHIP – вот что было написано на его борту. На всеобщем языке это…

– Ты понимаешь, что это значит? – голос Анны дрожит – непонятно, от возбуждения или страха.

– Невозможно, – отвечает Дик, стараясь сохранять подобие уверенности, но в горле пересохло, и его голос звучит по-старчески. – Книжных магазинов больше нет.

– Вот именно. Но кто бы ни были эти люди, они опасны. Не ходи туда опять, пожалуйста. Зачем бы они ни прилетели, не за…

Дик ныряет в дыру, обдирая спину об острый край. Рана саднит, и эта боль его радует. Он не хочет слышать, как Анна закончит эту фразу.

Вечером в общинном доме головизор не включают. Впервые на памяти Дика у них есть свои новости, поважнее и поинтереснее столичных. Дик втискивается на самый край «взрослого» стола, подальше от Анны. Такого раньше тоже не случалось. Зал гудит, как лампа под большим напряжением. Версии, одна безумнее другой, передаются вместе с хлебом. Все это Дик когда-то уже слышал: истории про пиратов, пропавшие грузовики и корабли-призраки, вслед за которыми целые колонии исчезали с планет. И никто, никто не упоминает то, что хотя бы отдаленно показалось бы Дику правдой. Когда отдельные голоса в хоре раздаются все громче и звучат все тоньше, Штефан поднимается с места, и его голос затапливает помещение.

– Я знаю, – говорит он мягче, чем обычно, – происшествие растревожило всех. Вижу, что у вас есть вопросы. Всем, что мы знаем, старейшины готовы поделиться.

Это все равно что бросить спичку в масло. Люди вскакивают с мест, голоса срываются, одни слова напрыгивают на другие. За дальним столом отчетливо раздается детский плач, подхваченный десятком испуганных голосов. Туда уже устремились воспитатели.

– Тихо! – одного слова Штефана достаточно, чтобы истеричная волна схлынула. – Говорите спокойно и по одному.

– Это книжники? – раздался голос в наступившей тишине.

Дик через весь стол смотрит на Анну.

Она в свою очередь не отводит взгляда от отца, который даже не раздумывает над ее вопросом.

– Нет. Это не могут быть книжники. Книжные магазины уничтожены много лет назад.

– Почему? – про себя говорит Дик, но отзвук вопроса уходит к самой верхушке дома трапез и звенит там.

– Почему? – переспрашивает Штефан, не скрывая усмешки. – Почему? Что ж, если кое-кому требуется повторение урока истории, это можно устроить.

Дик имел в виду «почему это не может быть книжный магазин?», но вокруг все так забеспокоились, что стало понятно – без нравоучения не обойдется.

– Итак, кто скажет, зачем нужны книги?

– Для передачи информации, – произносит кто-то за столом подростков.

– Передача информации, – кивает Штефан. – Людям с одного края Империи нужно быть в курсе, что происходит на другом! Но это еще не все. Ведь только в записи для нас сохраняются знания и опыт. Слова, напечатанные на бумаге, когда-то были единственным, что удерживало людей вместе. Напечатанные книги и новости нужно было быстро развезти повсюду, где в этом нуждались. Этим занимались корабли класса «Книжный магазин».

– Пока они довозили свой груз от одной планеты до другой, новости уже переставали быть новостями! – смеется кто-то из взрослых, и зал подхватывает смех.

Штефан широко улыбается. Разрядить обстановку получилось.

– А потом придумали межзвездную Сеть… – говорит детский голос.

– Ученые Империи долго бились над тем, чтобы создать такую систему, которая отправит любую информацию в любое место со скоростью света! Так появилась межзвездная Сеть, благодаря которой у нас есть новости и всё… остальное. Теперь не нужно месяцами ждать устаревшей информации. Теперь каждый, кто может и хочет поделиться своими знаниями, может сделать это по официальным каналам. Все книги на любую тему доступны без ограничений по мановению пальца в канале Сети «Минотавр»!

– А книги? Что с книгами? – подхватывает вопрос в голове Дика какой-то очень юный голос. И тут же вскрикивает от полученной затрещины.

– Книги, – повторяет Штефан. – Что еще, кроме знаний, хранят книги?

– Радиация… радиация… – ползет по залу страшное слово.

– Вот именно. Радиация. Веками предки, сами того не зная, подвергали себя смертельной опасности. Потому что им нужны были знания! Теперь, когда для получения знаний достаточно всего лишь вывести запрос на экране, подвергать себя опасности преступно! Все системы Империи перешли на безопасные каналы информации, и книжные магазины расформировали.

– Разве их не Инквизиция уничтожила?

Штефан кивает на замечание.

– Да, Инквизиции пришлось уничтожить очаги заболевания. Как и книжные магазины. За века распространения бумажных книг они все пропитались радиацией. А Гильдия книжников на базах книгопечатников? Все видели записи! Люди были так глубоко поражены болезнью, что пришлось избавить их от мучений!

– А правда, что у книжников корабли со своими мозгами? – раздается откуда-то из центра зала.

– Чушь! – вдруг выкрикивает Карл, сидящий рядом с Диком, отчего тот даже вздрагивает. – Будь они такими умными, разве позволили бы покрошить себя на металлолом?

Зал гудит, как улей на восточном поле.

– Вы видели название этого корабля? – спрашивает Анна. – Знаете, что оно означает на всеобщем?

– Хватит слухов, Анна, – перебивает ее Штефан и снова повышает голос. – Старейшины уже сообщили куда следует. Со станции «Поллукс» к нам отправился патруль. Чем бы ни был корабль чужаков, он – не наша забота.

– Вот их проучат! – говорит с ухмылкой Карл.

Зал тонет в одобрительном гуле при известии, что делом теперь займется Инквизиция. В шуме никто не замечает, как Дик выходит из трапезной.

Вторая луна освещает ночь, делая ее из непроницаемо-черной сероватой. Дик радуется и этой малости, ведь достать фонарик времени не было, а отыскать путь к южным воротам в темноте – то еще занятие. Он не может поступить иначе, только не после того, что сказал Штефан. Кем бы ни были пришельцы, они не заслужили того, чтобы натравливать на них Инквизицию.

Ни Дик, ни кто-то еще в общине никогда не видели черных кораблей и людей в черных скафандрах с алыми печатями. Вообще-то, увидеть их можно лишь однажды в жизни – в последний ее миг. В годы борьбы с книжной чумой костры полыхали на каждой планете Империи и даже на специальных кораблях инквизиционного корпуса. Любой, кто коснулся книги, подлежал очищению огнем – так врач отрезает при гангрене конечность чуть выше, по нетронутой ткани, чтобы болезнь не распространилась. Но болезни больше нет. И книг больше нет. И книжных магазинов. Дик бежит, чувствуя, что еще одного вопроса к себе он просто не выдержит. Даже если они прилетели не за ним, он не позволит, чтобы невинные люди пострадали. Он должен их предупредить.

Тайный лаз под южной стеной запаян. Видимо, старейшины решили, что детские игры небезопасны. Дик идет вдоль стены, зная, что новый ход наружу наверняка уже прорыт. И уже через пару сотен шагов под ногами оказывается притоптанный песок, слишком много песка, чтобы он просто налетел с другой стороны. Дик очищает камни, под которыми прячется неглубокий подкоп, отодвигает их и что-то слышит. Все его чувства напряжены, и поэтому он сразу видит движение за небольшим холмом справа.

– Анна, вылезай.

Фигура приподнимается из укрытия, и Дик понимает, что ошибся.

– Так я и знал, это ты таскаешься к пришельцам.

Карл кидается вперед и отбрасывает Дика в стену. Он отлетает от нее, падает на землю, группируется, пытаясь защитить голову и живот. В плечо прилетает тяжелым ботинком. Следующий удар приходится по спине, по касательной, но Дик почти не чувствует его, потому что все тело пронзает ужас. Из раскрытого нутра сумки, которую он тянет к себе, чтобы защитить, выпадают вещи. Вода выплескивается из приоткрывшейся фляги, планшет застревает в кустах, и, зацепившись уголком за ткань, вываливается и раскрывается…

– Это еще что?

Карл поднимает книгу, сбрасывает тряпки, в которые Дик ее укутал для защиты, и быстро пролистывает, не глядя. Дик ползет к нему, не думая ни о чем, кроме того, что должен ее вернуть!

– Это же…

Книга падает, схлопывается на земле. Карл выставляет руки перед собой и смотрит на них с ужасом.

– Ты меня чумой заразил! – кричит он. – Ты всех заразил!

Удары кулаков и ботинок летят в Дика, сквозь боль тот тянется вперед. Книга лежит всего в нескольких шагах! Нужно дотянуться, прижать ее к себе, защитить! Все остальное потом. Но очередной удар отбрасывает его в сторону, и теперь Дик видит небо в песчинках звезд, а в следующее мгновение голову приходится зажать руками.

– Карл, нет! – голос Анны, запыхавшийся и испуганный. – Ты убьешь его!

– Он нас всех убил! – орет Карл.

Топот бегущих ног. Крики ужаса, шепот, плач. Дика окружает гул голосов, но люди не приближаются. Он решает посмотреть, но глаза заплыли и превратились в узкие щелочки. Их с Карлом обступили плотным кольцом.

Но вот мелькнули рыжие волосы. Анна выбирается из гущи толпы и подбегает к Дику.

– Не трогай его! – кричит кто-то. – Он заразный!

Толпа сгущается, вот-вот навалится, раздавит Дика, но из нее выступает Штефан и закрывает собой всех остальных. Бросает взгляд на Дика, замечает книгу. Тычет ее носком ботинка, словно дохлую крысу.

– Он принес книгу с этого корабля! – кричит какой-то голос.

– Сговорился с ними убить нас! – поддакивает второй.

– Нужно разобраться с этими книжниками! – третий.

– Книга всегда была здесь! – пытается перекричать их Анна. – Она не опасна! Дик не опасен!

Она смотрит на отца, но тот не обращает на нее внимания. Он осматривает руки Карла и, не обнаружив ничего подозрительного, мягко заставляет его опустить их. Затем поднимает с земли тряпки и осторожно заворачивает в них книгу.

– Улика для Инквизиции! – кричит Штефан, показывая толпе.

Та отступает на шаг.

– А как же книжники? – не успокаивается кто-то.

– Мы задержим их и передадим в руки правосудия, – говорит старейшина. – Все способные держать оружие, выходим прямо сейчас!

– А как же Дик? – говорит Анна, глядя на отца.

– Этого… предателя… запереть. Свидетель для Инквизиции. Или соучастник.

Дик тянется к книге, даже зная, что все кончено. Она должна вернуться, они должны быть вместе. Он привстает на локте и дотрагивается до тряпки, но это все, что он успевает сделать. В следующий момент Штефан бьет его в висок, и голову пронзает вспышка.

Вспышка озаряет сумерки, а затем огонь успокаивается и принимается мягко облизывать сухие ветки. Йохан бросает хворост немного поодаль и садится к огню. Петра протягивает ему открытую банку пайка, и Йохан ест, с жадностью стуча ложкой. Третья фигура у костра почти не шевелится, если не считать перебрасывания ножа из руки в руку. Капитан неотрывно смотрит в огонь, погруженная в свои мысли, и никто не решается прервать их ход.

Весь день она провела, запутавшись в паутине проводов в рубке. Корабль перестал отзываться сразу после аварийной посадки, но причина до сих пор не установлена. Просто замолчал, как только они рухнули на планету, и в ответ на все попытки переписать протокол и запустить корабль вручную отрубал двигатель. Такого никогда не было. За всю ее жизнь на корабле. За всю жизнь.

– Еще раз, – наконец произносит капитан. – Что случилось днем? Повторите в точной последовательности.

– Я была на вахте, – со вздохом начинает Петра. – Приперся абориген, сказал, что у него информация для капитана. Вышел Йохан, навалял аборигену, в это время корабль проснулся, мы вернулись на борт и не успели подняться в рубку, как он снова отключился. Все.

– Я услышал, как Петра с кем-то говорит, – подхватывает Йохан. – Вышел, увидел этого дурачка. Ну, ткнул его под ребра пару раз. Загнал под правый борт, приложил, и тут корабль очнулся! Ну, я бросил его, ломанулся внутрь, а дальше, как Петра и сказала, не успели добежать… всё.

– Я была в рубке, когда он проснулся, – дополняет капитан. – Готовился к экстренному старту. Но мне не отозвался, а когда я дала команду на перезапуск… выключился.

– И потом ты выскочила и чуть не пристрелила аборигена! – радостно заканчивает Петра.

– Что-то не так, – говорит капитан. – Какое-то из этих действий запустило алгоритм, а затем прервало.

– Может, не стоило отпускать этого парнишку? – спрашивает Петра. – По всему получается, это он как-то спровоцировал пробуждение корабля.

– Ну ты скажешь тоже, – усмехается Йохан.

– А есть другие объяснения?

Трое у костра молчат, но каждый думает об одном и том же. Если корабль не взлетит завтра – у них будут серьезные неприятности.

– Что это? – вдруг произносит Петра, глядя куда-то вдаль.

Капитан и Йохан оглядываются и видят мигающие оранжевые точки, словно искры костра, вырвавшиеся на свободу, убежали гулять по пустыне. Но направлялись они в сторону их стоянки.

– Что ж, вот и факела, – невесело усмехается капитан. – И вилы наверняка с собой.

– Думаешь, аборигены выкуривать нас идут? – спрашивает Йохан.

– Нет, они идут нас убивать, – спокойно отвечает капитан. – Так и знала, что не выдержат до завтра. Может, это и к лучшему. Может, эта сволочь сдвинется с места, если почувствует угрозу!

Капитан оглядывается на корабль, но тот словами не задет. Лежит на песке безразличной холодной глыбой.

– Третий уровень боевой тревоги, – говорит капитан. – Облачиться в скафандры и приготовить оружие. Мощность средняя. Без непосредственной угрозе жизни аборигенов не убивать.

– Есть, капитан! – бодро отвечает Петра и скрывается в открытой пасти корабля.

Йохан быстро доскребает еду со дна банки, заглатывает на ходу и уходит вслед за девушкой. Капитан забрасывает костер песком.

Оранжевые точки горят все ярче, приближаясь.

Кляп во рту размяк, получилось его выплюнуть. Голова болит, будто кто-то на нее наступил, руки связаны сзади – не шевельнуться. Но главное – они забрали книгу! Все кончено! И теперь из-за него пострадают люди, которые вообще не имеют к этому отношения… Ведь Анна права – они прилетели не за ним. Они вообще сюда не летели, это аварийная посадка.

Сквозь колючие мысли Дик слышит металлический шипящий звук. В темноте он не сразу понял, где находится, но теперь глаза привыкли к полумраку, и по тянущимся к покатой крыше проводам и мерцающим огонькам стало ясно, что его заперли в Башне. Комната совещания старейшин единственная закрывается на замок, и только здесь есть техника для связи с большим миром. Огоньки мерцают зеленым. Какая ирония – связь есть, а ответить некому.

Шипение превращается в слова, Дик может их разобрать:

– Патруль под командованием… ш-ш-ш… прибудет для инспекции… ш-ш-ш… цать стандартных часов… приготовить…

Он не знает, как долго передается этот сигнал. Что бы это ни было, у корабля пришельцев меньше стандартных суток, чтобы избежать встречи с Инквизицией, а он их этого шанса лишил… Им не дадут уйти. Если бы он только мог освободиться…

Дик напрягает плечи, отводит лопатки назад и проталкивает себя сквозь этот замок. Хорошо, что он такой тощий и гибкий. Но все равно запястья горят, веревки врезаются до крови. Наконец, он может видеть свои кисти – посиневшие и распухшие. Дик оглядывается в поисках чего-нибудь острого, чтобы разрезать путы, но ничего такого не видит. Тогда он на коленях подползает к передатчику. Хотя бы такую малость он сможет. Непослушные пальцы перебирают частоты и останавливаются на одной свободной ближнего действия, как раз должно достать до корабля.

– Сообщение для Bookship! – хрипит он. – Это ловушка! За вами выслали инквизитора. Срочно уходите! Повторяю…

Но повторить он не успевает.

– Ну разумеется…

Анна стоит у раскрытой двери, у нее в руках нож. Она направляет его на Дика. Вот так все и закончится. Он закрывает глаза, когда Анна делает один быстрый шаг навстречу и заносит нож… Сильное натяжение веревки, врезавшейся в руки, а потом оно вдруг исчезает, и кисти свободны, хоть и горят огнем. Дик открывает глаза и видит Анну, разрезающую веревку на его ногах.

– Встать сможешь? – спрашивает она.

Осторожно кивая, Дик поднимается и чуть не падает. Анна придерживает его.

– Внизу есть карт. Если поднажмем, успеем.

Анна кидает ему что-то, Дик не ловит, и тогда она надевает ему на шею… его сумку! Дик нащупывает в ней планшет и что-то еще, кажется флягу, и чуть не плачет.

– Успеем куда?

– Вернуться к кораблю, разумеется! Я не хочу, чтобы кто-то пострадал!

– Ты серьезно думаешь, что мы вдвоем сможем остановить эту толпу?

– Не остановить, а опередить. Ты запустишь корабль, он улетит, и никакой стычки не будет.

От неожиданности Дик застывает прямо на лестнице, не дойдя нескольких ступеней до выхода.

– С чего ты взяла, что я смогу запустить корабль?

– Потому что ты уже так делал. Не надо, – не дает она возразить, – я все видела. Только дотронулся до корабля, а он уже приготовился к старту. Это не может быть совпадением, только корабли книжников так умели. Что так смотришь? Не ты один интересуешься прошлым! Ты просто должен повторить все то, что сделал тогда. Пообещай мне одно.

– Что?

– Взять меня с собой. Туда, к звездам.

У Дика на языке вертятся тысячи вопросов и возражений, но их все затмевает одно: Анна вернулась за ним, Анна ему верит, Анна хочет уехать с ним!

– Конечно! – произносит он наконец. – Но, Анна, я не лгу. Я не знаю, почему корабль…

Внезапная догадка озаряет его мозг. Все это время она была с ним, помогала ему! Как он мог не заметить этого раньше!

– Книга! – говорит Дик. – Мне кажется, дело в ней. Но ее отобрали…

– Тогда тем более нужно торопиться.

Анна сбрасывает покрывало с небольшого карта, который старейшины используют для поездок в соседние общины. Никому и в голову не пришло прятать его. Устраиваясь за спиной Анны, Дик успел подумать о том, как ему повезло, что она опять его не бросила, что она верит в него. Верит ему несмотря ни на что. А потом, когда карт взлетает и плывет над песками, уже окрашенными первыми вспышками рассвета, Дик проваливается в лихорадочный сон.

Цепочка ярких огней приближается к кораблю все медленнее, пока наконец аборигены не образуют полукруг на значительном отдалении. Капитан велела не поднимать трап, решив, что внутрь никто соваться не рискнет, а им самим нужно будет место для маневра. Йохана ее спокойствие не убеждает. Он ставит оружие на предохранитель и снимает, ставит и снимает, пока Петра не шипит:

– Да хватит уже!

– А если они ломанутся всей толпой? – огрызается он.

– Тогда ты их точно всех перестреляешь из своего укрытия!

Йохан не успевает ответить – капитан жестом велит им обоим заткнуться. Ее фигура кажется черной на фоне наступающего рассвета. Она наблюдает за пришедшими открыто. Ее серый скафандр выглядит грозно на фоне распахнутого чернеющего нутра корабля. По крайней мере, она на это надеется.

Наконец из толпы внизу выделяется одна фигура – высокая и статная – и приближается к трапу. Капитан спускается навстречу, оставив Петру и Йохана на наблюдательных позициях и сделав им знак не вмешиваться без необходимости.

– Вы должны улететь! – говорит пришедший хриплым басом еще до того, как приближается.

– У нас в запасе еще одни стандартные сутки, – холодно говорит капитан.

– Вы нарушили договор гостеприимства! Втянули члена общины в свои грязные дела!

Голос старейшины придает аборигенам храбрости, толпа подбирается к кораблю ближе, и вперед выступает молодой мужчина, который несет что-то на вытянутых руках. Это… книга. Замотанная в грязные тряпки, разломленная на середине. Натренированная часть ее мозга пытается выяснить побольше из того малого, что удалось разобрать. Язык – ранний всеобщий, формат in quarto, иллюстрации, состояние определить сложно. Откуда на этой захудалой планетишке книга? Впрочем, после Великого сожжения они всплывали в самых неожиданных местах. Капитан с удовольствием подумала бы об этом, будь у нее время. Но она с усердием подавляет тренированные инстинкты, потому что сейчас ей нужно думать не о книге, а о выживании.

Толпа внизу бурлит, самые смелые выкрикивают что-то, по их мнению, обидное. Мужчина с книгой снова скрывается в толпе. Капитан знает: все, что она скажет, будет истолковано против команды. Если аборигены выступили открыто, значит, всё уже решили. Но еще она знает, что на ее стороне первобытный страх и сила, которая скрывается в корабле, даже спящем. Все еще может обойтись. И ровно в тот момент, когда она собирается заговорить, в толпе аборигенов раздается крик:

– Предатели!

Не обойдется, понимает капитан. И вот кто-то уже делает первый шаг из-за спины старейшины и бежит к кораблю, кто-то достает нож, кто-то кричит, и толпа вторит крику.

– Да вашу ж мать! – вздыхает капитан.

И стреляет.

Дик просыпается от резкого толчка и падает в песок. Несколько долгих секунд не может понять, где он, но Анна помогает ему подняться, и все вспоминается.

– Идти можешь? – шепчет Анна, хотя рядом никого нет.

Дик делает пару неловких шагов на пробу и кивает подруге. Они оставляют карт за барханом, высунув носом вперед – так его точно найдут, но потом, когда их здесь уже не будет. Они улетят в метрополию. Вместе. Дик заставляет себя не думать о будущем и сосредоточиться на том, чтобы просто идти.

Остов корабля книжников виден справа от места посадки. Его уже окружили, и хорошо, что внимание толпы отвлечено от двух крадущихся фигур – в пустыне они как на ладони. Когда Дик и Анна подходят ближе, все взгляды устремлены на старейшину, произносящего у корабля гневную речь. Штефан, как всегда, громок и убедителен. Дик ищет глазами Карла с книгой, и тот оказывается рядом со старейшиной – показывает книжникам доказательство слов Штефана и преступления пришельцев.

– И как мы ее заберем? – шепчет Дик.

Анна кивает на Карла и делает круговой знак рукой, а потом тычет в сторону. Дик кивает, мол, понял. Хорошо, что хоть у кого-то работают мозги, думает он, когда Анна ныряет в толпу. Он идет на указанную позицию, не сводя глаз с Карла. Тот отступает назад, неся книгу в протянутых руках, замотанных, словно после сильнейшего ожога. Дик боится, что Карл обращает на себя слишком много внимания и Анне к нему не подступить, но толпа напирает, кто-то выкрикивает книжникам обвинения, и Карл больше не в окружении, он – один из толпы. Как раз в этот момент Анна выныривает и хватает книгу! Несколько секунд Карл таращится на свои пустые руки. А потом кричит во всю мощь своих огромных легких:

– Предатели!

Толпа напирает к кораблю, и тут же раздается странный металлический звук, в воздухе резко пахнуло озоном, вспыхивает маленькая молния.

Дик больше не может стоять на месте. Он бежит в самую гущу толпы, не заботясь о том, что его могут узнать. Голова Анны мелькает тут и там, и Дик напрягается изо всех сил, высматривая ее снова. Кто-то хватает его за руку и дергает – сильно, зло.

– Предатель! – кричит Карл. – Ты погубил нас!

Он пытается ударить Дика в лицо, но тот чудом уворачивается. В руках Карла остается клок одежды. Краем глаза Дик снова видит Анну – она по другую сторону моря толпы и пробирается насквозь. Он чувствует, как напирают сзади, но спереди держатся, словно перед кораблем выстроен невидимый барьер. Вспышки молний – выстрелы! – и крики, лай чужой отрывистой речи: все смешивается в голове Дика. Он выскакивает по другую сторону, выброшенный из толпы, как песчинка из бархана, и его тут же хватают за руку. Дик не успевает поставить блок или закрыть голову, как вдруг видит Анну!

– Скорее! – говорит она, вытаскивая из складок платья книгу. – А то они начнут стрелять в толпу!

Анна оттаскивает его в сторону корабля, дыхания едва хватает.

– Но они уже… начали! – сипит Дик.

– Они стреляют в песок… как тогда, когда тебя… пугали. Никого не убили… пока.

Последние метры до корабля Анна и Дик преодолевают ползком, и вот они уже под боком огромной машины, и над ними возвышается буква Р. Анна протягивает Дику книгу.

– Давай!

Дик закрывает глаза и вспоминает последовательность действий, как корабль ожил в прошлый раз. Правда в том, что ничего он не сделал, все сделали за него, как и сейчас. Тот парень, что стреляет по людям, которые его вырастили, просто отбросил Дика ударом на корпус корабля, и тот засветился… когда сумка с книгой прижалась к нему. Дик берет книгу в обе руки и осторожно прикладывает ее к борту корабля прямо под овал буквы.

Все происходит мгновенно. Корабль вспыхивает синим, переливаясь, двигатели ревут, перекрывая крики толпы, отступившей с воплями ужаса.

– Пошли! – кричит Анна прямо в ухо Дику.

Но он придерживает книгу, боясь пошевелиться.

– В прошлый раз, – кричит он в ответ, – я отбежал, и он снова потух!

– Но мы не можем оставаться здесь! Нужно как-то подняться на борт!

Об этом они не подумали сразу, потому что идея была самоубийственная. Единственным входом на корабль оставался ангар, изнутри забаррикадированный командой, но выходящий в пустыню, к толпе. Они не смогут пробраться незамеченными.

– Нужно попробовать! Другого шанса не будет!

– Хорошо! – кивает Дик. – Пробирайся к трапу, я подожду полминуты и прибегу следом. Надеюсь, времени хватит!

Напоследок Анна крепко сжимает его руку… а потом, приникнув к боку корабля, быстро двигается в сторону трапа.

Дик начинает считать, медленно, не стараясь ускорить ход секунд. В сознании мелькают обрывки прошлого: уроки в классе, ужины общины, Катрина из новостей, рассказывающая их только для него, усмешка на лице Штефана, песочная пыль утром на постели… Весь тот мир, что знал Дик, скоро перестанет для него существовать. Если только им с Анной повезет.

– Тридцать! – говорит Дик вслух.

А затем резко отдергивает книгу, убирает ее под мышку и уходит быстро, не оборачиваясь. Но даже краем глаза он замечает, что сияние корабля уже не такое ярко-синее.

Капитан стреляет по ногам и в песок – обычно этого достаточно для того, чтобы напугать аборигенов, но эти оказались слишком твердолобыми, напирают. Из укрытия такими же выстрелами вторят Йохан и Петра, создавая иллюзию огневой поддержки. Капитан понимает, что надолго этого не хватит: если местные еще не испугались, то снова попытаются атаковать, и тогда придется стрелять по-настоящему, чтобы защитить экипаж. Она уже приготовилась к худшему, когда корабль ожил. Огонь из укрытия стал одиночным: значит, кто-то из экипажа, скорее всего Петра, бросил все и побежал в рубку заняться стартом, как они и договаривались. Потом они разберутся, почему и как это сработало. Сейчас главное – выбраться отсюда. Осталось продержаться несколько минут. Она осторожно отступает по трапу. Но для местных это словно послужило сигналом.

– Вы ответите за свои преступления! – кричит их старейшина. – Перед Инквизицией!

Да-да, капитан это уже много раз слышала. Может, даже поболтала бы на эту тему с ним в другой обстановке. Но сейчас она должна защитить своих людей и свою собственность. И поэтому переключает режим оружия на боевой. Следующая вспышка оставляет черную отметку на широком трапе. Ее трапе, который ее команде оттирать!

– Последнее предупреждение! – кричит капитан.

Толпа напирает.

Прижавшись к стенке, там, где корабль соприкасается с песком, Дик почти доползает до тени, которую оставляет спущенный трап. Там уже прячется Анна. Трап закрывает ее и от толпы, и от команды корабля, но она обеспокоена.

– Я не знаю, как забраться! – говорит она Дику. – Отсюда не получается!

– Надо рискнуть! – отвечает он. – Если это трюм, там наверняка стоят ящики. Много ящиков. Не только те, что сейчас загораживают проход. Там можно спрятаться!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.