# Записки министра госбезопастности. ДНР, как все начиналось

Андрей Пинчук

История полковника Андрея Юрьевича Пинчука невероятна по своему накалу и уровню сопричастности к важнейшим событиям современной России. Много лет он находился на острие российских интересов, проводил специальные операции на территории СНГ; участвовал в защите Приднестровья, Абхазии; организовал взятие под контроль украинских спецслужб в Крыму накануне референдума; встал одним из первых на защиту Донбасса, где он в июле 2014 года создал Министерство государственной безопасности ДНР, которым и руководил вплоть до заключения вторых Минских соглашений. Во многом благодаря этому молодая республика выстояла.
В книге автор делится неизвестными подробностями первых шагов становления ДНР, раскрывая роли участников, детали и изнанку событий. Делает он это с несвойственной спецслужбам откровенностью, что превращает книгу в не имеющий аналогов источник знаний о хитросплетениях современных политических процессов, противоборстве спецслужб и этапах военного противостояния. После начала СВО Андрей Пинчук стал одним из учредителей Союза добровольцев Донбасса и командиром добровольческого отряда «Барс-13».
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

# Андрей Пинчук. Записки министра госбезопасности. Днр, как все начиналось. Военно-политические заметки

> Был, кажется, какой-то негласный лимит на сообщения из России – показывать начинали не то с трех, не то с четырех танков, ста убитых и что-то там еще.

> В. Пелевин. «Генерация П»

> Мы постоянно пытаемся улучшить природу и приблизиться к идеалу, здесь и сейчас недоступному… Ощущая связь с такой необычной реальностью, мы утоляем глубинное свое желание. Это затрагивает потаенные струны, возносит нас за пределы себя, помогает обрести глубинный смысл жизни. Если мы не обретаем более такой опыт в церкви или храме, мы ищем его в искусстве, музыкальном концерте, сексе, наркотиках – или войне. На первый взгляд, странно, что война попадает в этот список. Но она – один из древнейших стимулов экстатического опыта.

> К. Армстронг «Поля крови. Религия и история насилия»


Серия «Время Z»


При оформлении издания использованы фотоматериалыДениса Григорюка, Андрея Пинчука и Александра Бородая


© Андрей Пинчук, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

## Предисловие

> – Это точно можно публиковать?

> – А почему нет?

Любая история должна быть однажды написана. Ведь даже для ее переписываний, если вдруг такие процессы происходят, все равно необходима точка отсчета, базовый стандарт. Именно по следам событий изначально и создавалась эта книга. Новая редакция скорректировала излишние рефлексии, добавила некоторые детали. Но основные посылы и факты сохранены, ибо они и есть изначальная версия.

Так получилось, что автор оказался в сквозном потоке, формирующем значительную часть ключевых событий современной истории России: Приднестровье, Абхазия, Крым, становление ДНР и как итог – СВО. При этом роли участия позволяли видеть практически всю кулуарную и внешнюю палитру событий, их динамику: руководство оперативной работой госбезопасности Приднестровья, участие в специальных операциях на пространстве СНГ, группа по взятию под контроль спецслужб Украины в Крыму и подготовка там референдума, первый министр госбезопасности Донецкой Народной Республики, командир добровольческих подразделений СВО с ее начала и в последующие годы на ключевых направлениях – Харьков, в Бахмут и Часов Яр, Горловка, Торецк. Тем важнее сейчас понимать, как все начиналось.

В горячую пору 2014-го было несколько центров влияния на процессы донбасских событий (и кабинетных, и полевых), зачастую обособленных друг от друга, а иногда и конфликтующих. В то время автор находился на пересечении этих каналов, имея возможности для получения объективной информации и влияния на обстановку.

Книга изначально писалась с натуры, со всеми плюсами и минусами такого повествования, когда, с одной стороны, время еще не искажает процессы, а с другой – пережитое накладывает свой субъективный отпечаток.

Как и в любом большом и сложном деле, годы меняют, упрощают события, превращают их в мифы. Все больше людей, в чьих официальных биографиях появились записи «в ополчении с 2014 года, принимал участие в становлении ЛДНР». Зачастую их и рядом не стояло в по-настоящему первые, сложные этапы, а вклад некоторых был скорее вредоносным или ничтожным.

С пониманием приходится относиться к построению чужих карьер и имиджу, к такой особенности сознания, когда в многократно повторенную байку начинают верить и ее рассказчики. Но такие рассказы в стиле слов песни «что-то с памятью моей стало, то, что было не со мной, вспомнил» сильно вредят истине. Ведь истина – это не только дань уважения прошлому. Это еще и база для принятия решений в настоящем и будущем. А значит, ее искажение влияет и на текущие события, планы.

Что хотелось донести особо, так это реальную роль лидеров донбасского протеста, событийные, содержательные корни. Важно было показать, как из ничего создается история. Почему СВО – не внезапно возникший процесс, он имеет свои долгосрочные предпосылки. Как революционный хаос приводился к порядку, со всеми плюсами и минусами этого процесса. Как был дан первый отпор украинской агрессии, как решались внутренние проблемы.

Отдельной главой показаны события в Крыму. То, как брались под контроль украинские спецслужбы, как они направлялись на обеспечение крымских и в целом российских интересов. Как готовился с их помощью референдум. Профессиональная деятельность спецслужб позволяет видеть кулуарную часть процессов, их истоки. Тем важнее понимать, как создаются сами спецслужбы. Книга и об этом тоже.

## Первая часть. Путь Донбасса

### Глава 1. Восхождение

– Ты смотри, на вид приличный мужчина, а террорист!

Мелкий сухощавый ополченец лет сорока, щурясь редкозубой усмешкой, смотрел на будущего первого вице-премьера Донецкой Народной Республики Владимира Антюфеева, в сумраке летнего вечера поправляющего автомат, съехавший с плеча безупречного пиджака на бегу от туалета придорожной заправки к одной из машин.

В обычной жизни Владимир Юрьевич гордился тем, что не берет в руки оружие, туманно намекая на некие обстоятельства прошлого, но вероятность засады противника или прямого боестолкновения быстро избавляла от старых привычек. Колонна отъезжала, следовало поторапливаться.

Встречающих на границе было много, но еще больше приехавших с нами с базы добровольцев. В дороге все мы снаряжали магазины, крепили автоматные ремни, снаряжались.

К Донецку нас сопровождали Равиль с прокурорскими, Захарченко с оплотовцами и Ходаковский. Было несколько командиров поменьше. Все они, каждый со своим хвостом подчиненных, ждали Александра Бородая, с которым мы и приехали. Нас никто не представлял. Какие-то москвичи, и ладно. В итоге машин не хватало, так как те, на которых прибыли, должны были вернуться назад, в Россию, а мы пересаживались к местным.

Суетящихся бойцов рассовывали в салоны по четыре человека на задние сиденья и даже в багажники. Ополченец, разбирающийся в приличных людях, поправляя съезжающую каску и постоянно перекладывая из руки в руку старый калаш, комментировал происходящее, сидя рядом с флегматичным пожилым водителем.

– Чего они там возятся? Копать окопы их отправить!

От него впервые была услышана эта веселая фраза, которая в то время имела угрожающе-многозначительный оттенок – «копать окопы». Это было универсальное наказание. Провинившихся и нарушителей отправляли на передовую, собственно, копать окопы. Мероприятие это сулило его участникам яркий, но не всегда длительный жизненный опыт.

Первые три ночи в Донецке, пока не переехали в гостиницу «Столичная» на пересечении центральных улиц Артема и Богдана Хмельницкого, спать пришлось в большом частном доме, который Кофман арендовал у каких-то местных коммерсантов. До войны в доме располагался дорогой бордель, поэтому некоторым посетителям из нынешнего правительства ДНР и парламента Новороссии адрес был хорошо знаком. Дом был величав и неудобен для походного размещения боевых подразделений. С мужчинами здесь раньше работали индивидуально.

К моменту нашего приезда туда же прибыл и Олег Царев. С учетом того, что Царев в то время числился председателем парламента Новороссии, а Кофман – его первым заместителем, то и ранжир был определен. С ними в доме жила и свита, поэтому спальных мест не хватало.

Так как мы еще не были официально назначены на свои должности и воспринимались как очередные московские туристы, приехавшие поглазеть на борьбу за Русский мир (а таких зевак, потом дома живо рассказывающих, как они побывали и якобы поучаствовали, всегда много в таких событиях), то Антюфеева, имеющего все внешние признаки большого начальника, уложили в комнату повыше. Нам с товарищем пришлось спать в сауне на старом узком диванчике и бильярдном столе. Вполне оказалось комфортно. Решение о том, кто где спит, было принято с помощью вытягивания спички.

Время, когда сон, хоть в душной и неудобной, но находящейся в подвале сауне был более спокойным, чем в большой комнате под крышей, только наступало. Постоянных массированных артобстрелов города еще не было.


На четвертый день нахождения в Донецке я пошел в храм. Свято-Преображенский собор, расположенный напротив гостиницы «Столичная», ставшей на долгое время резиденцией сначала Бородая, а потом и Александра Захарченко, был одной из изюминок Донецка. Красивое и строгое здание, украшенное внутри величественным иконостасом, являлось гордостью города. В дальнейшем я проведу здесь много времени, прогуливаясь в парке вокруг и беседуя с кандидатами на службу в Министерство госбезопасности Донецкой Народной Республики.


Свято-Преображенский собор Донецка. Город после очередного украинского артобстрела


Перед входом в храм висело уже привычное тогда объявление «С оружием вход воспрещен».

Прошла информация о том, что в одном из оставленных Стрелковым населенных пунктов националисты расстреляли молящихся в храме ополченцев, что создавало нервозность вокруг церковных обрядов, но здесь было хорошо и спокойно.


Начались лихорадочные будни, когда день длится как месяц по насыщенности и яркости. Суета на одиннадцатом этаже Донецкой облгосадминистрации прямо увязывалась с неровным графиком Бородая. Попасть туда можно было либо на общем лифте, который ехал до десятого, после чего еще нужно было идти по лестнице, либо на отдельном, «блатном» лифте, магнитные ключи от которого были у членов кабинета министров и нескольких особо доверенных. Свой ключ я получу через неделю после прибытия. Он до сих пор хранится в память об этих днях.

У входа в здание в то время всегда дежурило много активистов. Люди демонстрировали решительный настрой. Постоянно были расставлены шатры, в которых велась запись в разные подразделения ополчения. Заметно выделялась палатка Союза ветеранов Донбасса «Беркут» (СВД «Беркут»), состоящего преимущественно из пенсионеров и работников местных органов внутренних дел. Вскоре данная структура будет распущена, так как самостоятельные милицейские подразделения в условиях войны оказались малоэффективными и потерпели поражение в первых же столкновениях.

Каждый вечер вокруг облгосадминистрации проходил крестный ход.


Обладминистрация Донецка после захвата восставшими дончанами


Практически все помещения внутри носили разрушительные следы штурмов, борьбы и многодневных дежурств большого количества народа. Некоторые этажи жили обособленной от других жизнью со своими командирами, активом и интересами. Наиболее целым и респектабельным был блок, закрепленный за Олегом Царевым.

Чтобы попасть в отдельные коридоры и кабинеты, приходилось преодолевать завалы мусора, мебели, наспех сваренных металлических перекрытий и укреплений, баррикады, хаотично сформированные на всех этажах за время удержания здания восставшими дончанами.

Первое, что сделал Владимир Антюфеев, это выделил общего коменданта здания, назначил команду по разбору «авгиевых конюшен» и разблокированию расположенного в подвальной зоне бомбоубежища. Буквально через несколько дней появился повод его проверить.

Я находился в большом зале для совещаний, одна из дверей которого вела в приемную Бородая. Здесь был большой овальный стол, за которым проводились заседания кабмина и пресс-конференции. Пока зал пустовал, мы использовали его, чтобы беседовать с интересующими нас людьми.

В какой-то момент дверь из приемной резко распахнулась, и в помещение резвым шагом почти вбежал Антюфеев. Он схватил свой пиджак, висевший на спинке стула, и выскочил, уже на выходе что-то быстро сказав нам. Я не расслышал слов и спросил сидящего рядом товарища, что это было, на что тот ответил, что вроде нас сейчас «Точкой» бомбить будут. Как выяснилось впоследствии, из командного пункта в Краснодоне пришла информация, что по зданию госадминистрации сейчас будет нанесен удар «Точкой-У».

На выходе из зала предстала разношерстная суетящаяся толпа народа, неторопливо спускавшаяся по лестничным маршам. Мы замкнули колонну, поторапливая отстающих, на каждом из этажей заскакивая в коридоры и несколько ближайших кабинетов, громко требуя спуститься в бомбоубежище. Весь этот табор довольно медленно тянулся вниз, и было понятно, что в случае прилета ракеты шансов остаться в живых не было бы.


В подвале бомбоубежища. Облгосадминистрация Донецка. 10 июня 2014 года


Дойдя до третьего этажа, мы увидели, что толпа остановилась. Тут уже можно было пробиваться вперед. Но там выяснилось, что так заботливо разобранный проход упирался в массивную дверь бомбоубежища, закрытую на ключ ушедшим на обед комендантом. Постояли минут пятнадцать, пока искали коменданта, обедавшего неподалеку, затем вошли в убежище. Посидели, разошлись. Продолжаем работу.