Дмитрий Силлов
Закон Свалки

Серия «Снайпер»

Иллюстрация – Дарья Родионова

Силлов, Дмитрий Олегович.

Закон Свалки: [фантастический роман] / Дмитрий Силлов. – Москва: Издательство АСТ, 2025. – 288 с. – (Сталкер).

© Силлов Д.О., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Автор искренне благодарит:

Марию Сергееву, заведующую редакционно-издательской группой «Жанровая литература» издательства АСТ;

Алекса де Клемешье, писателя и редактора направления «Фантастика» редакционно-издательской группы «Жанровая литература» издательства АСТ;

Алексея Ионова, ведущего бренд-менеджера издательства АСТ;

Алексея «Мастера» Липатова, администратора тематических групп социальной сети «ВКонтакте»;

Олега «Фыф» Капитана, опытного сталкера-проводника по Чернобыльской зоне отчуждения, за ценные советы;

Павла Мороза, администратора сайта www.sillov.ru;

Елену Диденко, Татьяну Федорищеву, Нику Мельн, Виталия «Дальнобойщика» Павловского, Семена «Мрачного» Степанова, Сергея «Ион» Калинцева, Виталия «Винт» Лепестова, Андрея Гучкова, Владимира Николаева, Вадима Панкова, Сергея Настобурко, Ростислава Кукина, Алексея Егорова, Глеба Хапусова, Александра Елизарова, Алексея Загребельного, Татьяну «Джинни» Соколову, Дениса «Морфин» Пинчука, Алексея «Медведь» Медведева, Дмитрия «Шаман» Молева, писательницу Ольгу Крамер, а также всех друзей социальной сети «ВКонтакте», состоящих в группе https://vk.com/worldsillov, за помощь в развитии проектов «СТАЛКЕР», «СНАЙПЕР», «ГАДЖЕТ», «РОЗА МИРОВ» и «КРЕМЛЬ 2222».

Когда на тебя идет охота, это всегда чувствуется.

Воздух, пропахший гнилыми болотами и разлагающимися трупами, становится как бы плотнее.

И к его привычным омерзительным ароматам прибавляется еще один оттенок.

Едва уловимый.

Так воняет в жару нагретый ржавый металл, которого полно в Зоне.

И так же пахнет свежая кровь.

Твоя.

Пока что не пролитая…

Просто мутанты в Зоне все в той или иной мере имеют телепатические способности. И когда такая тварь идет по твоему следу, то обязательно предвкушает, как вопьется в твою сонную артерию и будет жадно глотать тягучую солоноватую жидкость с таким приятным для нее запахом…

И это его предвкушение любой сталкер обязательно почувствует!

«Отмычка», скорее всего, осознает происходящее, лишь когда мут уже будет в одном шаге от финального броска.

Обернется…

И увидит летящую к нему пакость, когда будет уже поздно стрелять…

Опытный же ловец удачи почувствует этот посыл раньше. Как я сейчас, например. И, может, успеет как-то спасти свою жизнь, если мутант не очень крупный и не слишком опасный…

Я ускорил шаг и успел выйти на небольшую полянку, что уже можно считать удачей, ибо биться с мутом среди деревьев в лесочке, куда я забрел, значило дать ему хороший шанс почувствовать вкус моей крови не в воображении, а в реальности…

Уже буквально бегом я рванул вперед, сдергивая с плеча автомат – и на середине полянки резко обернулся.

М-да, неудивительно.

Чтобы мне и вдруг прям повезло – такого я не припомню. И в лотерею никогда не выигрываю, и за карточные столы не сажусь по той же причине. Как еще в Зоне не сдох такой «везучий» – непонятно. Хотя сейчас, похоже, мои шансы навсегда остаться в этом лесу значительно выросли.

Болотные ктулху, помимо того что встречаются намного реже, отличаются от обычных еще и размерами. Обычные рядом с ними детьми кажутся. Взрослые «болотники» достигают в высоту двух с половиной метров, и ширина плеч у них такая, что глянешь на эту махину – и сразу приходит понимание, что всё. Отходил ты, сталкер, свое по Зоне, пора и честь знать…

Но у болотных ктулху есть один недостаток – они, в силу огромной мышечной массы, немного неповоротливы. Мы с Японцем, помнится, вдвоем одного такого завалили именно потому, что тварь двигалась не так шустро, как обычный ктулху. Была б чуть побыстрее, конец бы нам с Виктором тогда настал, как пить дать…

«Болотник», что вышел из леса на край поляны, был немного поменьше того, которого мы с Савельевым уделали. Думаю, в силу молодости, ибо выглядел он не таким замшелым, как взрослый, да и шрамов на туше было поменьше.

Но у молодости есть один большой плюс.

По моему опыту, юные муты двигаются быстрее пожилых. И стрелять по ним сложнее, и драться более тоскливо, ибо в любом бою намного чаще решает не сила, а скорость.

Вот и сейчас этот «болотник» растопырил лицевые щупальца во все стороны, вылупил свои бесцветные глаза без зрачков, зашипел – и бросился на меня.

Быстро.

Очень быстро.

Но не быстрее пули…

Летящую ко мне человекообразную фигуру, рядом с которой кремлевский дружинник Данила показался бы подростком, я перечеркнул двумя короткими очередями, одновременно резко смещаясь влево. Понятно, что из АК «болотника» не остановить – свалить огнестрелом эту тварь, пожалуй, можно только из «Корда».

А вот сбить атаку и немного ослабить – реально.

От первой очереди мут ушел в сторону играючи, но напоролся на вторую, ибо я предвидел именно такой сценарий. Причем свинцовый пунктир ктулху выловил своим растопыренным хавальником, который у этих тварей довольно чувствительное место.

Над поляной разнесся возмущенный вой – не ожидал молодой мут столь эффективного сопротивления от жалкого человечишки.

Поделом!

В следующий раз будет знать, что сталкеры – это не только сосуд на двух ножках, наполненный вкусной кровью, а еще и неслабый геморрой в случае, если у того сталкера имеется какой-никакой опыт путешествий по Зоне.

Но увы, для болотного ктулху пара оторванных ротовых щупалец далеко не повод прекратить атаку. Скорее, дополнительный стимул продолжить ее еще более яростно!

Что «болотник» и сделал, ринувшись на меня уже без выкрутасов, по прямой… и схватив при этом своей тушкой остаток патронов в магазине.

Конечно, когда очередь лупит в упор, даже болотный ктулху немного замедлится в своем броске – тем более что пули малоимпульсного патрона калибра 5,45×39 миллиметров имеют свойство кувыркаться при попадании в мягкие ткани, расширяя тем самым раневой канал и добавляя нападающему острых ощущений в процессе атаки.

Но, как бы там ни было, скорости передвижения человека и ктулху величины несовместимые. Высадив магазин в мутанта, я, конечно, бросил автомат, одновременно кувыркнувшись вбок – однако от удара когтистой лапой полностью уйти у меня не получилось.

Плечо рванула тупая боль, вот только обращать на нее внимание было никак нельзя. Если хочешь выжить в таком бою, останавливаться противопоказано даже на долю мгновения – в противном случае гарантированно остановишься навсегда…

Потому я, завершив кувырок, сделал два движения руками – правой выдернул «Бритву» из ножен, а левой выхватил из подсумка разгрузки гранату с заранее разогнутыми усиками кольца, которое и осталось в том подсумке, привязанное к его внутренней стороне специальным ремешком.

Эффектный, конечно, выход, хоть на обложку романа о Зоне меня, такого крутого, размещай. И тем не менее ктулху, увы, не оценил моего героического вида. Сграбастал меня лапами, оторвал от земли, разинул пасть, чтобы вцепиться мне в шею…

Но тут он немного не рассчитал.

Обычно жертвы, видя перед собой ужасную харю с белесыми глазами без зрачков и растопыренными лицевыми щупальцами, впадают в ступор, как кролики, увидевшие удава. Вот только я на морды ктулху успел насмотреться вдосталь, потому совершил еще два синхронных действия. А именно – одной рукой сунул в пасть мутанта гранату, а второй сделал резкое движение снизу вверх, вскрыв брюхо твари от паха до грудной клетки…

Думаю, от этого мут поймал сразу два странных ощущения – когда в горле застревает нечто, что ты глотать не планировал, и когда в животе внезапно возникает нарастающее чувство пустоты. Боль-то, она потом приходит, когда тревожный сигнал от поврежденных нервов переварится мозгом и тот выдаст соответствующую гамму острых переживаний. А пока что мут лишь удивился изменениям в организме, настолько, что глаза опустил вниз… и офигел преизрядно, увидев, как из его распоротого брюха вываливаются кишки…

Без кишечника кушать, конечно, неудобно, это ктулху понял сразу. Потому меня отпустил и схватился за брюхо, пытаясь остановить выпадение требухи из пуза. Я же, брякнувшись спиной на землю, постарался принять максимально горизонтальное положение, понимая, что сейчас будет…

Оно все и случилось так, как я предполагал.

Граната Ф-1, застрявшая в горле мутанта, рванула, отчего голова ктулху просто оторвалась на фиг и в облаке из кровавых брызг и фрагментов ротовых щупалец отлетела в сторону – а я ощутил, как вздрогнула земля возле моего уха от удара осколка. Пара сантиметров правее, и мы бы с мутом вдвоем отправились в Край вечной войны, неодобрительно поглядывая друг на друга: мол, одному покушать не обломилось, а второй погиб по-дурацки от собственной же гранаты.

Но мне повезло больше, чем мутанту, который и без головы продолжал рефлекторно запихивать в себя петли кишечника. Впрочем, это меня уже не особенно тревожило, потому я веретеном катнулся по серой траве, вскочил на ноги – и вовремя, ибо на то место, где я только что лежал, рухнул обезглавленный труп мута, весящий, по моим прикидкам, килограммов триста, не меньше…

Иногда я сам себе удивляюсь.

Убить ктулху в контактном бою – это уже подвиг. А завалить «болотника» один на один – это вообще из разряда сказок, которые лучше никому не рассказывать, все равно не поверят.

Да я и не буду.

Больно надо треплом прослыть…

Тем более что в таких стычках не сила решает и не навыки, а банально удача. Не каждому повезет закинуть гранату в пасть мутанта. И вообще больше ни у кого в Зоне, кроме меня, нет такого ножа, как «Бритва», способного с легкостью проре́зать толстенную кожу, которую не пробивает пистолетная пуля, выпущенная в упор. Череда совпадений, не более, благодаря которой я и остался жив.

Хотя жив ли – это большой вопрос.

Плечо, разодранное когтями мутанта, болело зверски. Я приподнял руку, осмотрел ранение…

Первое впечатление – хреново дело.

Плечо пересекали четыре борозды. Судя по виду, довольно глубокие. Поскольку местные монстры не имеют привычки к личной гигиене и маникюру, под когтями твари могли быть совершенно любые бактерии, и это не предвещало ничего хорошего.

Я снял изуродованный наплечник. Спасибо тому, кто его сделал, годная вещь. Если б не эта защита, мут своим ударом просто оторвал бы мне руку. Потом, кривясь от боли, я снял куртку и принялся изучать причиненный ущерб здоровью.

Картина была так себе.

Разорванная кожа, будто по ней мини-плугом прошлись, кровь не фонтаном, но сочится. Бывало и хуже. Но с учетом, что под когтями ктулху наверняка присутствовал инфекционный букет, фиг его знает, чем может закончиться такое ранение…

Сталкерская военно-полевая медицина – штука суровая. С некоторых пор я таскаю в нагрудном кармане плоскую фляжку со спиртом. Не для приема внутрь – пить я хоть и умею, но не люблю, – а исключительно ради таких вот случаев.

В общем, на раны я обильно плеснул спиртом – что бы ни говорили медики по этому поводу, а от дряни, которую могут занести в рану местные мутанты, спирт самая лучшая промывка. Потом я вогнал в себя один за другим три шприц-тюбика: противостолбнячную сыворотку, антибиотик широкого спектра действия и обезбол. Ну и сверху на плечо налепил широкий бактерицидный пластырь. Хорошо, что борговец, с трупа которого я в Припяти снял рюкзак, оказался парнем запасливым и к своему здоровью при жизни относился внимательно. Правда, от смерти это его не спасло, но мне избыточная укомплектованность его аптечки очень пригодилась.

Я подвигал рукой – и еще раз мысленно пожелал всего хорошего конструктору наплечника, ибо конечность хоть и болела, зато двигалась без ограничений. Теперь хорошо б найти какой-нибудь сталкерский бар, чтоб мне руку заштопали. Плечо самому шить неудобно – а несколько швов там точно бы не помешали.

Правда, трофейный КПК показывал, что до ближайшего бара идти километра два по пересеченной местности.

По непересеченной, более-менее приличными дорогами – все четыре.

И не факт, что это решение лучше: на дороги имеют свойство сползаться в поисках добычи как аномалии, так и местное отребье, гордо именующее себя бандитами. И встречи ни с теми, ни с другими в моем замученно-раненном состоянии мне были совершенно неинтересны.

Потому я и двинул по прямой, которая вела через лесок – судя по карте, небольшой, но очень уж неприятный с виду.

Леса в Зоне вообще выглядят не очень.

Стволы корявые, изуродованные радиацией и аномальным излучением.

Листва если и есть, то вечно-рыжая, принявшая в себя во время Чернобыльской катастрофы колоссальные поглощенные дозы ионизирующего излучения и после этого навечно законсервированная Зоной…

Хотя чаще деревья-мутанты вообще листвы не имеют. Зато обладают гибкими ветвями-щупальцами, которыми вполне себе успешно отлавливают что мутантов, проходящих мимо, что зазевавшихся сталкеров.

Этот же лесочек был с листвой, но странного цвета. Даже мне, исходившему Зону вдоль и поперек, пока что не доводилось видеть деревьев с черными листьями. Причем листья были не скукожившимися, не обгорелыми, как можно было бы подумать, а вполне нормальными с виду.

Только черными…

С другой стороны, в Зоне куда ни пойди, обязательно нарвешься на какую-нибудь пакость, по сравнению с которой листва цвета сгоревшего пороха далеко не самый ужасный сюрприз.

Видали и похлеще.

Поэтому я поудобнее пристроил автомат на плечевом ремне, чтобы в случае чего открыть огонь незамедлительно, взял «Бритву» в здоровую правую руку – и вошел в странный лес.

* * *

Не было бы мне очень сильно надо побыстрее выйти к человеческому жилью, я б сроду в такой лес не поперся. Всё, что в Зоне непонятно или встречено впервые, лучше обойти стороной.

И на подтверждение этого я наткнулся почти сразу.

Сталкер, видимо, был новичком, недавно перешедшим кордон, и потому нарвался на свою смерть очень тупо. Небось, решил – подумаешь, у деревьев листва черная! Может, от радиации такой цвет приобрела, что ж теперь, по лесу не ходить?

Соответственно, гибкая ветвь одного из развесистых деревьев, мимо которого проходил тот сталкер, арканом оплела его шею, приподняла – и резко насадила на две короткие ветви, торчащие из ствола будто специально. А может, и правда дендромутант целенаправленно отрастил себе пару полуметровых кольев, похожих на большую двузубую вилку. Удобно же. Наколол добычу на заостренные деревянные штыри – и сосешь из нее свежую кровь потихоньку, благо от таких ранений умирают не сразу.

Судя по всему, сталкер перед смертью мучился долго. Его лицо, высохшее, словно у мумии, исказила жуткая гримаса. И отсутствие губ на этом лице объяснялось не процессами гниения, а тем, что несчастный просто отгрыз их себе в приступе болевого безумия.

По-хорошему, стоило бы повернуть назад. Вот только нарастающая боль в плече, пробившаяся через анестезию, свидетельствовала о том, что с раной далеко не все так волшебно, как хотелось бы.

Потому я не стал долго задерживаться возле высохшего трупа, а просто пошел вперед, куда наметил.

Кто-то, наверно, мог бы поставить мне в упрек, что я не снял мертвеца с дерева и не похоронил, – но, случись подобное, упрекающий был бы просто послан в далекое пеше-эротическое путешествие.

Ибо погребение в Зоне процесс не только геморройный, но и в большинстве случаев бесполезный.

Мутанты все равно выкопают останки и банально их сожрут. Поэтому совершенно ни к чему ради мертвого незнакомца горбатиться, ковыряя пехотной лопаткой землю, насквозь пронизанную корнями деревьев. Для близких друзей сталкеры иногда стараются, закапывая их очень глубоко под крестами, увенчанными противогазами. А когда труп тебе никто и ты первый раз его видишь – и фиг бы с ним. Зона уже похоронила его в себе, так что нефиг тревожить свежую могилу, по периметру обнесенную кордоном…

Гибкая ветвь соседнего дерева, больше похожая на змею с зубастой присоской на конце, довольно быстро двинулась в мою сторону. Но я махнул «Бритвой» – и отсеченная дендропакость упала на серую траву, извиваясь кольцами и бессильно щелкая деревянными зубами.

Я подошел ближе, присмотрелся.

Судя по толщине коры на срезе, обычным ножом такую ветвь отсечь было бы нереально. А вот «Бритва», способная прорубать в пространстве границы между мирами, со своей работой справилась отлично – и мгновенно деревья потеряли ко мне малейший интерес. Видимо, их связывала общая корневая система, и информация, полученная одним дендромутантом, моментально становилась достоянием корявой общественности.

Как бы там ни было, все остальное время моего похода через черный лес деревья усиленно делали вид, что меня не существует. Вот и ладушки, вот и хорошо – причем всем. Мне не пришлось прорубаться через живые ветви, а они просто остались целыми.

Конечно, может, какой-то из них и удалось бы поймать меня, но лес мудро решил не связываться с хомо, столь нахально прущим вперед напролом. Ветвь-охотник еще поди вырасти, а тупых новичков-«отмычек» в Зоне пруд пруди. Какой-нибудь из них да зайдет сюда в надежде найти ценный арт там, где ктулху гадить боятся. Вот тогда и настанет время подкрепиться. А пока пусть этот опасный тип со своим страшным ножом идет куда ему надо, здоровье дороже.

По пути мне попались еще несколько деревьев, сумевших подкормиться теплокровными. От одного сталкера осталась лишь рваная кожа, обтянувшая скелет вместе с лохмотьями одежды. От другого – лишь кучка костей, беспорядочно сваленных возле корней дерева-людоеда.

Впрочем, в этом лесу дендромутанты жрали не только сталкеров.

На одном дереве висел скорчившийся, почерневший труп квазимяса, на другом болтались останки ктулху. И все это воняло весьма омерзительно, вынуждая ускорять шаг, дабы побыстрее пройти мимо зловонного места.

Я уже чуть ли не на бег перешел, что в Зоне категорически не рекомендуется, однако уж больно тошнотворно смердел этот мертвый лес, буквально набитый трупами в различной степени разложения. Была б у меня фильтрующая маска, непременно надел бы. Уж лучше нюхать воздух с запахом химии, чем дышать концентрированной мертвечиной. Такое впечатление, что лес каким-то образом усиливал эту вонь, привлекающую тучи жирных квази-мух, которых гибкие ветви тоже отлавливали своими зубастыми присосками. Такая закуска не сталкер, конечно, и уж тем более не ктулху, но, видимо, и эта охота имела для дендромутантов определенный смысл.

«Интересно, какого хрена они все в этот лес поперлись? Нельзя, что ли, обойти было?» – подумал я, проходя мимо очередного трупа, высосанного деревом. И тут же пришла мысль: а я-то чего сюда полез?

Правильно, чтоб путь сократить.

Ну и они, небось, то же самое.

И ведь сократили.

Радикально.

То есть насовсем…

Но как бы ни хотел я побыстрее пройти через черный лес, возле одного трупа, растянутого на дереве, я невольно остановился…

Мертвое тело походило на пятиконечную морскую звезду, верхнее щупальце которой было обрублено и напоминало пень с множеством глаз, круглых и черных, как у паука. Похоже, питание такой добычей не особенно пошло на пользу дендромутанту – черная листва с него осыпалась, кора местами потрескалась, и из этих трещин сочилась зловонная желтая смола…

Но добычу дерево не бросило, продолжая сосать из нее токсичные соки. При этом та добыча, похоже, была еще жива, так как по ее телу периодически проходили слабые судороги…

Что ж, тварь, которую захватило в плен хищное дерево, я узнал. Виделись с ее соплеменниками неоднократно, и все эти встречи я бы с удовольствием стер из памяти. Но увы, таким даром я не обладаю, и поэтому все стычки с «мусорщиками» помнились преотлично.

Эти существа, обитающие в соседней вселенной, похоже, и являлись настоящими создателями Зоны. Не исключаю, что Чернобыльская авария – это их лап дело. Идеальный план: взорвать объект, радиоактивно опасный для людей, но не для них. А после того как вокруг Зоны будет создан запретный кордон, начать спокойно вываливать в огороженную Зону отчуждения отходы своего высокотехнологичного производства, которые мы сейчас называем аномалиями и артефактами.

Сбрасывали «мусорщики» ту погань с летающих платформ, которые сталкеры за их форму прозвали «галошами». Платформы эти летали над Зоной беспрепятственно, так как могли становиться невидимыми благодаря особому силовому полю. Сбросят токсичный груз – и обратно через портал в свой мир. Удобно, ничего не скажешь. А бестолковые людишки не дают захламлять Зону, так как быстро растаскивают по своей планете чужой мусор, ибо обнаружили в нем чудесные свойства.

Да только у свойств тех всегда присутствует обратная темная сторона, от которой вреда зачастую больше, чем пользы от самого артефакта. Впрочем, людей это не останавливает, и процесс продолжается уже много лет. «Мусорщики» мусорят, коренные жители планеты собирают их хлам и продают за сумасшедшие деньги. А на побочные эффекты артефактов всем плевать, ибо деньги не пахнут.

Такие мысли пронеслись у меня в голове, пока я разглядывал полутруп, пожираемый деревом. Интересно было, конечно, как он тут оказался. Ну ладно там бестолковые мутанты и сталкеры, не особо отличающиеся интеллектом от мутов. Но «мусорщиков»-то никак нельзя было назвать дебилами! Эти твари всегда действовали крайне хитроумно и осторожны были на редкость, о своей безопасности заботясь очень серьезно. И еще любопытно – а где защитный скафандр у этого «мусорщика»? Что-то не припомню я, чтобы они где-то появлялись без своей высокотехнологичной брони…

Но, как говорится, чего только в Зоне не увидишь и кого только не встретишь. В этих местах вопросов всегда было больше, чем ответов, потому я не стал дальше ломать голову и просто пошел вперед, надеясь поскорее выбраться из неприветливого леса.

Но, по ходу, вопросы без ответов только начинались…

Пройдя буквально сотню шагов в выбранном направлении, я вышел на небольшую и очень странную полянку.

Была она совершенно круглой, будто кто-то специально уничтожил деревья в этом месте, чтоб создать в лесу свободный от дендромутантов идеальный круг.

Кстати, предположение об искусственном происхождении полянки было не лишено здравого смысла, ибо на ней не росла трава – на месте, где положено той траве расти, находилась совершенно ровная серая площадка, словно залитая асфальтом и тщательно разровненная катком.

Но это был не асфальт, да и откуда бы ему взяться в Зоне? Я, чтобы убедиться, присел на корточки, мазнул пальцами по серой массе…

Это была просто слежавшаяся пыль, какая бывает, если, например, с высоты метров десять выстрелить вниз из оружия «мусорщиков», называемого «смерть-лампой». Правда, «лампа» та должна быть довольно мощной, чтобы выжечь ее лучом подобную проплешину посреди леса.

И какой в ней смысл?

Зачем тратить такое море энергии для того, чтобы в укромном уголке Зоны получилась такая вот полянка метра два в диаметре? Может, ориентир какой для воздушных челноков «мусорщиков»?

Но в своем предположении я ошибся…

Внезапно на серую поляну упала черная тень.

Я посмотрел вверх, но не увидел ничего, кроме унылого неба Зоны, как всегда затянутого черными грозовыми тучами. А тень между тем стремительно увеличивалась в размерах, приобретая знакомые очертания.

И значить это могло лишь одно.

Над поляной шла на снижение «галоша» «мусорщиков». Эти транспортные средства умеют становиться невидимыми для глаз наблюдателя – но солнце не обманешь. Даже такое тусклое, как солнце Зоны, благодаря которому предметы все равно отбрасывают тень.

Я отступил за деревья, которые при моем приближении опасливо поджали свои ловчие ветви. По ходу, эти дендромутанты умнее некоторых людей, которые раз за разом наступают на одни и те же грабли и при этом не делают никаких выводов из своего печального опыта…

А «галоша» между тем снизилась, зависнув метрах в трех над землей и потеряв свою невидимость. Действительно, какой смысл маскироваться в хищном лесу, где не может выжить ни одно живое существо? Правильно, никакого.

«Галоша» была большая. Судя по виду – транспортная, вмещающая до десяти «мусорщиков» в тяжелой боевой экипировке. Либо троих в легкой броне и еще целую кучу мусора – артефактов и аномалий в контейнерах, состоящих из силовых полей.

Понятное дело, что аномалию в ее обычном виде на «галоше» не привезешь, ибо и для самих «мусорщиков» такой эксперимент мог закончиться плачевно. Потому аномалии на своих «галошах» они перевозят в сжатом виде, окутанными сверкающими силовыми оболочками. Будучи выброшенной с высоты, аномалия падает на землю и, теряя связь с генераторами «галоши», остается без энергетической подпитки. Окутывающие ее силовые поля стремительно истончаются, аномалия вырывается из плена и становится той самой хорошо знакомой головной болью для каждого сталкера, шляющегося по Зоне.

Но сегодня с «галоши» сбросили не аномалию и даже не россыпь артефактов.

Я увидел, как к низкому борту транспортника, зависшего над землей, подошли трое «мусорщиков». Двое в знакомой броне их мира, являющейся в чистом виде мощным силовым полем, вели третьего, у которого не было вообще никакой защиты. Более того, мне показалось, что тело этого третьего, как и все «мусорщики» похожего на пятиконечную морскую звезду с обрубленным верхнем щупальцем, было опутано чем-то вроде сверкающего троса, стесняющего движение.

А потом случилось вообще странное.

Эти два бронированных гостя из другой вселенной просто взяли да и столкнули вниз третьего!

Вот уж чего я не ожидал, так этого точно. Даже меня, повидавшего, казалось бы, все сюрпризы Зоны, она смогла удивить эдаким совершенно необъяснимым событием.

«Мусорщик», связанный энергетическими путами, смачно шлепнулся на поляну. Один из его соплеменников свесился вниз, что-то полыхнуло. Фотку, что ли, сделал со вспышкой для отчетности? Мол, пассажир удачно выкинут за борт, задание выполнено…

Как бы там ни было, в следующую секунду «галоша» взмыла вверх и исчезла. То ли режим невидимости обратно включился, то ли один из порталов во вселенную «мусорщиков» находился прямо над этой поляной.

А выброшенный пассажир остался валяться на поляне без движения. Поскольку энергетическая связь с «галошей» прервалась, сверкающие путы на «мусорщике» без подпитки начали вполне объяснимо тускнеть, а после и вовсе пропали.

Впрочем, выброшенному соплеменниками гостю из другой вселенной это ничем не помогло.

Он оставался неподвижным, похожий на гору не очень свежего осклизлого мяса. «Мусорщики» вообще выглядят отвратительно без своей бронезащиты. С ней – не сильно лучше, но силовое поле хотя бы скрадывает подробности. А когда оно отсутствует, представитель более высокоразвитой цивилизации сильно смахивает на кучу дерьма, исторгнутого этой самой цивилизацией вместе с другими отходами жизнедеятельности.

Кстати, насчет других отходов.

Увлеченный разглядыванием небывалого зрелища, я как-то упустил из виду, что «мусорщики» помимо своего собрата выкинули еще кое-что. А именно – пару десятков артефактов, хорошо заметных на поляне, ровной как стол. И по крайней мере один из них, тот, что лежал ближе ко мне, точно был «уник» – так сталкеры называют уникальные арты, встречающиеся в Зоне крайне редко. Понятное дело, что за подобные находки бармены и перекупщики типа Жмотпетровича отваливают очень неплохие деньги.

Я целенаправленно собирательством артефактов никогда не занимался, но и мимо них не проходил. Видеть валяющееся под ногами целое состояние и не поднять его, на мой взгляд, есть величайшая глупость.

Редкий артефакт для многих сталкеров – это просто возможность исполнить свою хотелку, из-за которой они пришли в Зону. Для меня же арты – это прежде всего возможность обменять их на годное оружие и патроны к нему, хорошую снарягу, продукты, не убивающие желудок, и чистую воду, которая на зараженных землях в большом дефиците. Словом, на то, что повышает шансы остаться в живых там, где менее богатый гарантированно умирает, а более состоятельный получает возможность еще немного потоптать Зону подошвами своих берцев.

Потому я, недолго думая, вышел из-за своего укрытия и принялся собирать неожиданные подарки судьбы, разбросанные в траве. При этом, разумеется, прикидывая их стоимость.

Так.

«Сердце огня».

Похоже, полностью заряженное.

Уникальный и очень редкий артефакт, обладающий способностью гореть чуть ли не вечно, выдавая при этом температуру более двух тысяч градусов. Изредка используется сталкерами как компактное топливо для костров, но очень изредка, ибо сидеть возле такого костра приходится на некотором удалении, чтобы самому не сгореть. А вот кузнецы, что в Зоне, что на Большой земле, за этот арт готовы отдать весьма серьезные деньги. Шутка ли – заплатил один раз, а потом всю жизнь можно не тратиться на топливо, да еще и потомкам останется.

А вот «Муха».

Артефакт, формой похожий на муху со сложенными крыльями, которым тяжелый танк можно превратить в груду горящего металла. Достаточно лишь швырнуть этот небольшой арт в цель посильнее и успеть рухнуть на землю ничком, чтоб самого не зацепило мелкими фрагментами той цели, разлетающимися во все стороны.

Ага, а вот и «Синяя панацея».

Очень дорогой артефакт, за которым гоняются престарелые миллиардеры на Большой земле. Пожилым бизнесменам на деньги наплевать, когда появляется шанс избавиться от застарелой болячки, признанной врачами неизлечимой.

Конечно, в процессе исцеления «Синяя панацея» может убить пациента. Но может и излечить от любого заболевания, просто выжрав его изнутри и при этом не повреждая здоровые ткани. Когда у человека, всю жизнь занимающегося бизнесом, появляется выбор умереть мучительной смертью или же рискнуть и в случае удачи выздороветь полностью, эти рисковые парни долго не раздумывают. Им не привыкать играть с судьбой в рулетку, и потому за свой шанс они готовы платить огромные суммы.

Конечно, в Зоне местные барыги дают за артефакты примерно одну десятую от их истинной стоимости, но тут, как говорится, не хочешь – не продавай, твое дело. Только, чтобы реализовать добычу за полную стоимость, придется перелезть через кордон, рискуя получить пулю в затылок с охранной вышки, а потом начать искать покупателей на свой уникальный товар.

Обычно такие поиски оканчиваются в тюрьме, потому что законом запрещено выносить что-либо из аномальных Зон. А уж за попытку продать это «что-либо» срок накрутят такой, что лучше б было вообще не родиться. Поэтому сталкеры предпочитают просто сдавать свои находки барменам и перекупщикам, получая за них хоть и по минимуму, зато без лишнего геморроя на свою голову.

Несмотря на грабительские расценки скупщиков, я понимал, что за три минуты уже насобирал себе на суперсовременный нано-костюм Н-1 с режимом невидимости и гибкой броней, выдерживающей пулеметную очередь, выпущенную в упор, – причем с принудительным гашением запреградного разрушающего действия пуль. В таком костюме можно смело идти хоть на гранату, брошенную под ноги, хоть на СВД, направленную в грудь.

Правда, не рекомендуется это – после подобного силового воздействия ультрамодный и желаемый всеми сталкерами костюм частично теряет свои свойства. Зато тот, кто находится внутри Н-1, гарантированно остается жив и здоров, что целиком компенсирует конский ценник этого уникального изобретения…

Такие вот шкурные мысли гонял я у себя в голове, собирая редкие арты, которые пока что не охранялись аномалиями. Эти полуразумные твари быстро смекают, что люди интересуются отходами производства «мусорщиков», и, ползая по Зоне, подбирают их. А после используют как наживку.

И в результате частенько можно наблюдать такую картину: стоит себе сталкер, глядя, например, на «автоген», болтающийся в центре «жары», репу чешет. И хочется вытащить редкий арт, за которые любой перекуп отвалит нехилую сумму, – и колется, ибо знает, на что способна «жара».

Но зачастую жадность перевешивает, и вот уже ловец удачи аккуратно пытается выпихнуть какой-нибудь длинной железякой желанную добычу из аномалии. А железяка та плавится, становится короче, сталкер подбирается чуть ближе к опасной границе…

И тут из недр «жары» вырывается протуберанец, похожий на огненное щупальце, хватает человека, мгновенно превращающегося в пока еще живой, истошно орущий костер, и не спеша так, с наслаждением затягивает добычу внутрь аномалии… И вот уже нет около «жары», слегка увеличившейся в размерах, никаких следов человека, кроме оплавленного огрызка ржавой трубы, а в недрах аномалии по-прежнему бултыхается «автоген», словно специально подсвеченный пламенным ореолом…

В моем случае сброшенные мусорщиками четыре аномалии пока не развернулись до конца. Неторопливый это процесс для них, все-таки в незнакомый мир попали, освоиться надо, осмотреться. Понять, как жить тут, что кушать…

Потому потенциальная добыча вроде меня была сию секунду для аномалий неинтересна. И будет таковой еще минут десять, пока в страшных порождениях иного мира не проснутся охотничьи инстинкты.

Но в то же время расслабляться не стоило. Мало ли, вдруг у какой-то аномалии те инстинкты проснутся раньше? И кого потом винить, что, вальяжно прогуливаясь среди клондайка артефактов, я по собственной тупости угодил в «электрод», который натужно вытаскивает свои молнии из плотно скрученного сверкающего клубка в паре метров от меня? Правильно, никого.

Мне оставалось собрать пяток артов, валявшихся довольно близко от просыпающихся аномалий, когда неподвижно лежащий «мусорщик» внезапно пошевелился и застонал. Надо же, стон у него оказался почти человеческим, хоть и с каким-то инфернальным подвывом. Впрочем, думаю, если навернуться с высоты метров десяти, то и не так взвоешь, даже будучи хомо сапиенсом.

Первой мыслью у меня было высадить из автомата очередь в обрубок с множественными крупными паучьими глазами, заменяющий «мусорщикам» голову. Я даже автомат приподнял с этой целью…

И опустил.

Не в моих правилах убивать того, кто не сделал мне ничего плохого. Тем более находящегося в бедственном положении – а что «мусорщику» хреново, было видно невооруженным глазом. Понятное дело, будь ты хоть десять раз представитель крутой высокоразвитой цивилизации, а гробанешься с такой высоты – и всё. Никакой ты уже не супергуманоид, а просто кусок отбитого мяса, с глазами черными, большими и печальными, как у кота из известного мультика.

– Ну чего, Робинзон, как оно? – спросил я, не особо надеясь на ответ.

Я был в курсе, что некоторые «мусорщики» знают язык землян. Но, судя по моему опыту, это были какие-то специально подготовленные бойцы, типа шпионов, забрасываемых во вражеский тыл. И правильно, на фига обычному представителю высокоразвитой цивилизации знать язык крыс, шныряющих по помойке? На мой взгляд, совершенно бесполезный навык.

Но, как оказалось, разумная гора осклизлого мяса по-нашему понимала. Хотя, может, просто изучила основные слова на случай попадания в экстремальную ситуацию. Такую, как сейчас, например.

– Во… ды… – простонал «мусорщик».

Угу, понятно. Пить хочет. Пока только воду, моя кровь его не интересует. Опять-таки пока что. Хотя вполне возможно, что водички хлебнет – и захочет попить чего-то более калорийного. Оно мне точно надо?

Известны случаи, когда высокоразвитые гости из другой вселенной были замечены за питьем местного деликатеса, весьма уважаемого нашими ктулху. С учетом, что средний «мусорщик» имеет рост под два метра и более чем внушительную мышечную массу, приближаться к уроненному соплеменниками индивиду было бы самой настоящей глупостью.

Тупым я себя не считал, и мой альтруизм имеет очень четкие рамки: когда я понимаю, что могу стать жертвой собственной благотворительности, то ну ее на фиг, ту благотворительность.

А с другой стороны, мой моральный кодекс не одобрял перспективу оставить живое разумное существо без помощи. Потому, мысленно скривившись от того, что сейчас совершаю очередную осознанную глупость, я снял с пояса фляжку, отвинтил крышку, сделал пару глотков, чтобы высокоразвитый понял, что это не яд и не граната, завинтил крышку обратно – и бросил ее в сторону «мусорщика».

Фляжка упала рядом с пострадавшим – который, застонав вторично, протянул щупальце, подобрал подарок, поднес его к щели под глазами, заменявшей рот, и просто выдавил содержимое алюминиевой емкости. Одним легким движением смял ее в комок, словно это был мандарин, а не армейский девайс с ярко выраженными ребрами жесткости.

Я понаблюдал, как в щель под паучьими глазами стекло содержимое фляги, и, сочтя свою благотворительную миссию выполненной, собрался уходить, пока живой лес не забыл, что связываться со мной небезопасно, и не предпринял новую попытку поживиться моей тушкой.

Но тут в спину мне прилетел еще один стон:

– Е… ды…

Я со вздохом обернулся.

Круглые глаза «мусорщика» смотрели на меня не отрываясь.

Я почесал в затылке.

– Понятно. И еды, и ложку? Или без ложки обойдешься?

«Мусорщик» продолжал молча смотреть.

Я со вторичным вздохом полез в рюкзак, достал оттуда килограммовую банку тушенки, бросил ее на то же место, что и флягу до этого. «Борговец», рюкзак которого я затрофеил, был парнем запасливым, и у меня еще оставалась запасная фляга с водой и вторая банка тушенки, делиться которыми я был точно не готов.

Но расстаться с одной банкой при наличии собранных артефактов было некритично – дойду до относительно цивилизованных мест Зоны и на свой хабар обменяю хоть вагон той тушенки. Так что фиг с ней, с той банкой, пусть жрет паукоглазый. Если, конечно, ему такая еда подходит…

Подошла.

Сожрал так же, как до этого воду выхлестал. Сжал банку щупальцем, выдавил в пасть мясную кашу… и отправил туда же скомканный комок металла.

Вот это ни фига ж себе поворот! Мне б такой желудок, как у этого гостя из другой вселенной. А то как местной тушенки налупишься, потом, пока она не переварится, ходишь с изжогой, распугивая громовой отрыжкой мелких мутантов. Ну а какие еще варианты? Жрать-то охота, а в Зоне самый безопасный продукт – это консервы с Большой земли. Ибо от того, что здесь готовят местные дельцы от кулинарии, можно запросто завернуть ласты даже с моим стажем адаптации к опасностям зараженных земель.

Короче, жестяную банку «мусорщик» заточил так, словно вкусную таблетку проглотил, аж глаза слегка замаслились от удовольствия. Видимо, в организме железа и олова не хватало. Теперь же, восполнив дефицит микроэлементов, пришелец из другой вселенной заметно взбодрился. Даже немного приподнялся с земли, при этом под маслянистой кожей щупалец заметно выперли мощные мышцы.

– Ну что, жизнь налаживается? – спросил я, на всякий случай сделав шаг назад и приподняв ствол автомата.

Так-то в Зоне у людей совершенно нормальная практика пустить пулю в лоб тому, кто поделился с тобой аптечкой, – чисто чтоб вторую забрать на всякий случай, а то мало ли. А про мутантов вообще говорить нечего. Увидел раненого мута, просто пристрели, чтоб не мучился, если сердце не совсем очерствело и не жалко пулю на доброе дело. Говорят, на том свете зачтется – хотя, наверно, брешут. Был я на том свете и никакого зачета за мои добрые земные дела не заметил…

– Благо… дарю… – с трудом проговорил «мусорщик», поднимаясь на ноги – если, конечно, можно назвать ногами нижнюю пару щупалец мускулистой двухметровой морской звезды.

М-да… С непривычки при виде такой внеземной красоты можно шоковый инфаркт словить как нефиг делать.

Но я парень не впечатлительный. Видел много всякого и сейчас подумывал лишь о том, как бы нам с «мусорщиком» теперь аккуратненько разойтись краями. Чтоб каждый по своим делам отправился и при этом никто не приобрел ненужных отрицательных впечатлений. Я – про то, как меня в очередной раз пытались съесть, а паукоглазый – про то, как болезненно рвут плоть пули калибра 5,45, когда, вращаясь при входе в мясо, формируют в нем широкий раневой канал…

Однако «мусорщик» вроде нападать на меня не собирался.

Осмотрелся, покрутив башкой туда-сюда, – и очень по-человечески горестно вздохнул, плетьми опустив конечности, заменяющие ему руки. Прям живой памятник крылатому выражению «жизнь не удалась» в исполнении скульптора, злоупотребляющего запрещенными стимуляторами вдохновения.

– Ну, что еще? – хмуро поинтересовался я.

Вместо ответа «мусорщик» поднес одно щупальце ко рту, потом им же коснулся головы. А потом посмотрел на меня явно вопросительно.

– Словарного запаса не хватает? – догадался я.

– Мозг… твой… – с трудом проговорил гость из другого мира.

Интересный расклад.

Если он хотел сожрать мои мозги и спрашивал на это разрешение, то я был категорически не согласен – мне с содержимым моего черепа расставаться как-то не хотелось. Хоть порой у него и неважно с логикой, но все-таки свои извилины, родные. И даже для очень хорошего дела жертвовать ими было определенно жалко.

Но, может, «мусорщика» интересовал ментальный доступ в мою голову и он сейчас интеллигентно интересовался, можно ли туда вторгнуться?

Такой расклад тоже был вполне вероятен, и я решил проверить свою догадку.

– Лучше уж мы к вам, – проговорил я – и попытался мысленно коснуться содержимого мозгов этого пня с щупальцами.

Дело в том, что недавно один недобитый фашист невольно подарил мне способности псионика[1]. Не сказать, чтобы особенно сильного, но мне ментальной мощи вполне хватало для того, чтобы сканировать мозги врагов и при этом читать их намерения словно в раскрытой книге.

И я коснулся…

Ктулху меня побери, лучше б я этого не делал!

В мое сознание словно ворвался смерч!

Вихрь, круживший в своих спиралях настолько угловатые картины чужого мира, что я от адской боли в голове невольно рухнул на колени… Казалось, чуждые образы и звуки совершенно иной, непонятной речи сейчас разнесут мою черепную коробку изнутри…

Но внезапно все пропало!

Внутри моей головы образовалась звенящая, абсолютная пустота… И одновременно я осознал, что рядом со мной стоит «мусорщик», положив одно из своих щупалец мне на макушку, а второе… приложив к ране на плече! Этот урод сорвал пластырь, стягивающий располосованную кожу, и сейчас его осклизлое щупло растеклось по ней, залепив полностью. Жгло это место невероятно – но я, оглушенный ментальным ударом, не мог пошевелиться…

Твою ж душу…

Получается, «мусорщик» сейчас спас меня от того, что я попытался несанкционированно влезть к нему в башку, – и получил удар переизбытком информации, совершенно чуждой моему сознанию… Но зачем он мою рану щупает? Как в штепселе, два контакта использует для большей эффективности мысленной передачи?

Но тут мне стало не до анализа происходящего – образовавшаяся пустота в моей голове начала заполняться…

По ощущениям это было похоже, будто грамотный шустрый грузчик один за другим заносил в мой чердак ящики с информацией. Пусть тяжело усвояемой, но упорядоченной, логически связанной между собой.

Процесс был мне знаком. Экстренная загрузка памяти новыми фрагментами ощущалась именно так. Порой я сам аналогичным образом выкачивал инфу из врагов, перетаскивая ее к себе в голову. Сейчас же мне ее загружали принудительно… при этом одновременно копируя мою. Второй «грузчик», не менее шустрый и расторопный, в тот же самый момент сканировал сведения о моем мире, языке, моих навыках – и активно переправлял их паучеглазому оператору…

«Интеллигентно», – подумал я.

Ментальные способности «мусорщика» во много раз превосходили мои. Если б он захотел, то вполне мог бы просто забрать все «ящики» с моего «чердака», оставив его пустым и превратив меня в дебила. Но он этого не сделал, предпочтя лишь скопировать инфу с моего мозга, взамен так же грамотно подгрузив в него необходимые инфокопии со своего.

Ощущения были… тяжелые. Тут порой пытаешься пару предложений запомнить и тупишь при этом нещадно. А здесь в мою голову принудительно вкачивали новые понятия, алгоритмы, схемы – и в том числе язык «мусорщиков», который оказался ни разу не простым. Как-никак, мой новый знакомый был из иной вселенной – соответственно, и язык общения у его народа оказался соответствующий, не имеющий ничего общего ни с одним из известных мне земных языков.

Если б я попытался воспроизвести его голосом, то без долгой тренировки вряд ли у меня бы что-то вышло. На слух беседа «мусорщиков», наверно, больше напоминала бы смесь из чириканья воробьев, треска ломающихся веток и работы двигателя древней «шестерки».

Кстати, из одного «ящика» я узнал, что и сами представители соседней вселенной не очень любят общаться голосом, предпочитая ментальный обмен информацией. Оно и быстрее получается, и наглядней, если к простому тексту подключить мыслеобразы, воспринимаемые собеседником как картинки либо короткие видеоклипы.

А, например, другой исторический «ящик» принес информацию о том, что, оказывается, ментальное общение развилось у «мусорщиков» в процессе эволюции и сейчас устная речь сохранилась в их культуре больше как дань традиции. Пользовались они ею редко, но все-таки пока не забывали на всякий случай.

Помимо этих знаний в мой череп было вкачано еще много всего, включая письменность представителей иной цивилизации (на фиг она бы мне сдалась?), навыки управления «галошами» и владения оружием (так-то я и то и другое умею более-менее, но – ладно, пусть будет расширенный ликбез), сведения по истории «мусорщиков» (точно на фиг не уперлось!), этикету общения и тому подобному информационному мусору, который мне точно никогда не пригодится.

Зато от него жутко разболелась голова! Еще бы, когда в нее насильно впихивают ненужные сведения в изрядном количестве…

Но я не сопротивлялся. Информация о враге, полученная к тому же бесплатно, это всегда редчайший подарок, который если не нужен сейчас, вполне может пригодиться в будущем…

Наконец осклизлые щупла убрались с моего плеча и макушки. Легче от этого не стало, голова продолжала болеть, словно в череп вкачали жидкого дерьма под давлением, да и руку продолжало жечь – но хоть «мусорщик» отодвинулся на пару шагов назад, а то воняло от него, надо сказать, преизрядно. То ли в тюрьме отсидел перед сбросом с «галоши», пропитавшись «камерным духаном», то ли в принципе представители этого вида гуманоидов имеют свойство пахнуть как помойка в жаркий летний день.

Я, когда с «мусорщиками» пересекался, как-то к ним не принюхивался – не до того обычно бывает, когда стрелять надо, и срочно. А тут прям полной грудью ощутил миазмы, исходящие от моего нового знакомого.

– Приветствую тебя, землянин, – с пафосом произнес «мусорщик», слегка при этом поклонившись. Говорил он почти без акцента, слегка растягивая гласные и еле слышно щелкая горлом в конце каждого слова.

– И тебе не хворать, однако, – откликнулся я – и внезапно осознал, что говорю ни фига не по-русски, а на языке вот этого самого пня со щупальцами, рискуя вывихнуть себе челюсть при произношении особо сложных речевых оборотов.

Ничего себе приехали! Стало быть, «мусорщик» в меня прям полностью свой язык вкачал, со сленгом и произношением, небезопасным для моего речевого аппарата.

– Спасибо за чудесное спасение, – продолжал распинаться «мусорщик». – Благодаря тебе я не сгинул в этом хищном лесу и теперь имею возможность наслаждаться беседой со своим спасителем!

– А тебе спасибо за излечение, – с удивлением проговорил я, скосив глаза на плечо, где вместо кровоточащих ран от когтей ктулху теперь была совершенно целая кожа.

– Просто так лучше шла передача информации и мыслеобразов, – проговорил «мусорщик». – В противном случае она шла бы гораздо дольше, либо пришлось бы искусственно нанести тебе ранение для оптимального контакта с твоим организмом.

– Ты всегда так изъясняешься, с подвывертами? – поинтересовался я.

– С гуманоидами, достойными уважения, представители нашего вида считают своим долгом общаться на языке предков, отличающемся изысканностью выражений и благозвучностью построения словесных форм.

От услышанного мне стало тоскливо.

Я, конечно, тоже могу под настроение завернуть словесную форму в стиле «сим высочайше повелевать соизволил» – но исключительно под настроение, на азарте и вдохновении.

В других случаях подобные высокопарные словесные выкрутасы требуют от меня чрезмерного напряжения мозга, что сталкеру категорически противопоказано – пока будешь думать, тебя уже съедят те, кто не очень любит размышлять, а предпочитает действовать. У нас, ловцов удачи, рефлексы в цене, а мозги пусть напрягают те, кто за это деньги получает.

– Не, не пойдет, – мотнул я больной головой, от резкого движения разнывшейся еще сильнее. – Изысканность и благозвучность предков отменяется. Базарить будем по-сталкерски, то есть по-простому, без выпендрежа и излишнего напряжения мозговых извилин.

«Мусорщик» озадаченно почесал щупальцем свой глазастый пень, но спорить не стал.

– Как будет угодно спасителю. Могу ли я узнать его имя?

– Снар, – сказал я. – И давай без третьего лица, ладно?

– Третьего…

Видно было, что «мусорщик» перебирает в голове, что бы могло значить загадочное «третье лицо», но я сбил его с мысли.

– Тебя-то как зовут?

Представитель иной цивилизации выдал замысловато-заливистую трель, которую я бы при всем желании повторить не смог. После чего спохватился:

– Речевой вариант будет Танринексыр восемьсот пятьдесят шесть двадцать два…

– Погоди, погоди, – прервал я «мусорщика», который явно был готов продолжать. – Давай для краткости ты будешь Тан.

– Но наши имена нельзя сокращать… – вяло попытался отбрехаться пришелец. – Законы общества…

– Нет у тебя больше общества, оно тебя с «галоши» выкинуло и из списков вычеркнуло, – напомнил я. – Так что Тан нормально будет. И коротко, и звучно.

– Нормально будет, ладно, – вздохнул «мусорщик», явно переживающий по поводу ломки привычных стереотипов. Надо же, какие они, оказывается, ранимые, когда дело касается традиций. Как ссыпа́ть отходы в наш мир, превращая его в свалку, так это нормально. А как имя сократить – нельзя, традиции. Тьфу!

– Не переживай, привыкнешь, – сказал я. – Вкратце не пояснишь, за что тебя сюда определили?

– Меня не определили, – с хорошо заметной грустью в голосе проговорил Тан. – Меня казнили самой позорной казнью из возможных.

– То есть? – не понял я. – Что казнили – понятно. Деваться с этой полянки некуда, так что или с голоду помирай, или пытайся пройти через хищный лес. И, судя по трупам, распятым на деревьях, у казненных это получалось неважно. А позор-то в чем?

– Ваш мир у нас считается свалкой опасных отходов, – вздохнул «мусорщик».

И замолчал.

– Теперь понятно, – кивнул я. – Значит, тебя твои эдакой казнью приравняли к мусору. Только не совсем ясно, почему к опасному мусору.

– Я и мои сподвижники против того, чтобы делать из соседних миров свалки промышленных отходов, – жестко произнес Тан. – Мы считаем, что цивилизованное общество не имеет на это права. Тем не менее наш мир уже две вселенные превратил в мусорные кучи, уничтожив тем самым там все живое. И следующая вселенная на очереди – ваша.

– О как! – только и смог произнести я.

– Схема везде одинакова, – продолжал Тан. – Для начала делается несколько небольших свалок, вы называете их Зонами, – и дальше тестируется реакция местных жителей на эти свалки. Если аборигены никак не реагируют на это либо реагируют слабо, объем сбрасываемых отходов постепенно увеличивается. Параллельно в атакуемой вселенной появляются новые Зоны. При этом постоянно тестируется уровень опасности Посещений для тех, кого вы называете «мусорщиками», с целью избежать полномасштабной войны с аборигенами. Ну и повышается уровень опасности сбрасываемых отходов – те предметы, что вы называете «артефактами» и «аномалиями», становятся все более агрессивными, постепенно уничтожая население атакуемой вселенной…

– Проще говоря, идет процесс заражения мира, – задумчиво проговорил я.

Тан одновременно мигнул всеми глазами, что – как я теперь знал – означало согласие. И продолжил:

– В определенный момент сброс отходов становится бесконтрольным. К этому времени аборигены начинают что-то понимать, но процесс уже не остановить. Их общества ослаблены, так как наши отходы подбираются таким образом, чтобы, отравляя вас, они одновременно вызывали пагубную зависимость от наших «артефактов». И тогда происходит…

– …полномасштабное вторжение, – задумчиво проговорил я.

– Да, – отозвался Тан. – Зачистка планеты от очагов сопротивления, после чего в течение нескольких столетий она покрывается настолько толстым слоем токсичного мусора, что ее посещение становится небезопасным для нас самих. И тогда начинается поиск новой потенциальной свалки…

Честно говоря, рассказ Тана меня изрядно шокировал!

Признаться, я как-то раньше не задумывался на тему «а что дальше?». Ну, есть на нашей планете несколько аномальных Зон, куда «мусорщики» сваливают свои отходы. Ну, растаскивают эту недешевую для нас пакость сначала сталкеры, а потом перекупщики, продающие ее на Большую землю. И вроде бы так и должно быть, ничего особенно не меняется…

Хотя, если задуматься, и правда – аномалии со временем становятся агрессивнее. Раньше, например, они были стационарными и не имели тенденции к росту. Сейчас же они вовсю ползают и, нажравшись, растут, становясь еще опаснее.

Засады, опять же, устраивают, чего раньше за ними не замечалось…

Невидимость прокачивают…

Если раньше «гравиконцентрат» можно было относительно легко и без детектора вычислить по характерному продавленному пятну на земле, сейчас уже только очень опытный сталкер сможет рассмотреть едва видимую границу этой страшной аномалии…

Артефактов новых, опять же, куча появилась с очень завлекательными свойствами и при этом с еще более страшными побочными эффектами. А сталкеры с перекупами только рады – на побочки обычно клиенты особенно не смотрят, предпочитая о них вообще не знать и интересуясь лишь чудесными свойствами артов.

Тан подождал, пока я переварю информацию, и продолжил:

– Но среди нашего народа есть большая группа сопротивления. Тех, кто не согласен с такой политикой наших правящих верхушек. Мы видим будущее нашей цивилизации в безопасной утилизации отходов, не приносящих вреда другим вселенным. Однако наши правители считают, что это слишком дорого, и продолжают медленное превращение соседних миров в техногенные свалки. А тех, кто против этого, отлавливают и предают позорной смерти.

– Понятно, – кивнул я. – Ну, хоть отрадно, что не все у вас там такие, как ваши правители. И когда планируется атака на наш мир?

– Если говорить о тотальном вторжении, то, по вашим меркам, лет через пятьдесят, не раньше, – отозвался Тан. – Но уже очень скоро в ваши Зоны начнут массово сбрасывать артефакты с крайне мощными свойствами, которые сильно подточат вашу промышленность и фактически остановят развитие цивилизации. Зачем напрягаться, изобретая и развиваясь, когда из Зон начнут поступать практически неиссякаемые источники энергии? А когда вы станете от них полностью зависимы, их все дистанционно уничтожат, оставив вас без света, тепла и, главное, оружия. После чего начнется вторжение.

– Сильный план, – признал я. – Приучить к бесплатному корму, а потом его отнять и зачистить беспомощное население планеты. И как это предотвратить? Есть план?

– Мы готовим революцию, – просто сказал Тан. – И я – один из ее лидеров. Потому, когда меня выследили, арестовали и предали суду, была избрана наиболее позорная казнь из возможных – сброс на свалку в качестве мусора. Но если я вернусь домой, то больше им меня не поймать! И я приложу все силы для того, чтобы остановить превращение вашего мира в помойку!

– И как тебя туда вернуть?

– В вашем мире есть постоянно действующий портал в мою вселенную. Он создан для тех транспортников, которые потерпели аварию над этой Зоной и остались без средств связи. Если б я смог до него добраться, то просто вернулся бы к себе и продолжил свою миссию. Но мне никогда не пройти через этот хищный лес, который унес уже несколько жизней моих сподвижников, казненных так же, как и я…

Я посмотрел на корявые деревья, медленно шевелящие гибкими ветвями, на Тана, который был выше и крупнее меня…

– Допустим, я бы попробовал провести тебя через лес, – сказал я. – Но без оружия и снаряжения в Зоне ты протянешь недолго. Где, говоришь, твой портал находится?

– В районе вашего села Буряковка, – сказал Тан, продемонстрировав хорошее знание карты нашей Зоны.

– Понятно, – протянул я. – Значит, на Свалке.

– Что? – не понял «мусорщик».

– Сталкеры этот район называют просто Свалкой, – пояснил я. – Туда после Чернобыльской катастрофы было свезено огромное количество зараженной техники, использовавшейся при ликвидации последствий аварии на Четвертом энергоблоке – которая, как я теперь подозреваю, произошла не без участия ваших правителей. А потом Свалку оккупировали бандиты, построив на ней настоящую крепость. Что там сейчас, не знаю, давно не бывал в тех местах, но подозреваю, что ничего хорошего, – не любят бандюки, когда на их территорию лезут посторонние.

– Этого никто не любит, – вздохнул Тан.

Похоже, горестные вздохи были его любимым способом выражения эмоций – хотя, возможно, он просто так легкие продувал от тяжелого воздуха Зоны, насыщенного сырой и удушливой болотной вонью.

Я посмотрел на небо. Тяжелые свинцовые тучи, постоянно заволакивающие его, были по краям подсвечены алым. Плохой предвестник. Очень плохой.

– Думаю, не случайно твои палачи сбросили тебя сюда накануне Выброса, – сказал я. – Хотели гарантированно на тот свет отправить. Мол, если лес не убьет, так Выброс точно прищучит. Ладно, «мусорщик», похоже, нам по пути. Держись точно за мной, не отставай. Попробую вывести тебя отсюда.

Сказав это, я вытащил «Бритву» из ножен и направился на запад, к выходу из леса смерти.

* * *

Задуманное мною оказалось непростым делом.

Я надеялся, что лес, обжегшись на мне, пропустит и меня, и «мусорщика», следующего за мной на расстоянии вытянутой руки.

Оказалось – ошибся.

Гибкие ветви словно озверели, пытаясь схватить нас обоих!

Мне приходилось работать «Бритвой» в режиме вентилятора, рубя щупальца дендромутантов направо и налево. Через несколько минут я был чуть ли не весь покрыт вонючим древесным соком… и заметил, что внимание деревьев ко мне значительно ослабло.

Тан мог лишь отбиваться своими щупальцами от атакующих. Если б впереди не шел я, прорубая относительно безопасную просеку, «мусорщика» давно уже ждала бы участь его собратьев, которых поубивали живые деревья. А так он пока держался, хотя краем глаза я видел, что его движения становятся все более медленными. Еще немного, и какой-нибудь дендромутант точно схватит его своими гибкими отростками…

И тут мне пришла в голову идея!

Отрубив очередное толстое щупло, я схватил его и швырнул назад, в лапы Тана.

– Облейся соком! – заорал я. – Быстрее!

Из обрубка и правда во все стороны вырывались пульсирующие струи, словно внутри него билось сердце, выталкивающее наружу густую зеленую кровь.

«Мусорщику» не пришлось объяснять, что к чему!

Схватив обрубок, он поднял его над головой и мощным движением щупалец, словно из тюбика, выдавил на себя содержимое извивающейся ветви. Отбросил ее в сторону – и тут же я швырнул ему еще одну…

И тут нам обоим стало полегче.

Лес смерти перестал бесноваться в попытках схватить нас. Теперь его ветви двигались беспорядочно и намного медленнее, словно в недоумении прощупывая пространство. Мол, надо же! Только что была еда – и внезапно куда-то делась.

Мы крались между деревьями, стараясь дышать как можно тише. Я понятия не имел, есть ли у этих деревьев органы слуха, но всегда лучше перебдеть, чем недобдеть – и потом сокрушаться на тему своей тушки, проткнутой ветвями в нескольких местах.

Уже были видны просветы между деревьями, за которыми маячили развалины какой-то деревеньки, когда «мусорщик» неуклюже наступил на сухую ветку…

Треск раздался не то чтобы очень громкий, но в тишине притаившегося леса весьма слышимый…

Тут же Тана немедленно схватили аж два дендромутанта – и принялись тянуть каждый в свою сторону!

Если б «мусорщик» попался одному дереву, то вряд ли я чем-то смог бы ему помочь. Дендры такого типа, когда жрать хотят, умеют действовать очень быстро. Не больше чем полминуты занимает захват жертвы всеми ветвями, фиксация и насаживание ее на специальные кормовые сучья, торчащие из ствола, словно клинки деревянных мечей. Пока одну ветку отрубать будешь, остальные восемь уже сделают свое черное дело.

Но Тану повезло.

Двое дендромутантов, скрипя ветвями, все никак не могли разделить добычу, потому у меня оставалось совсем немного времени, чтобы попытаться помочь «мусорщику».

И я попытался!

Ринулся к одному дереву и несколькими ударами «Бритвы» снес пять кормовых сучьев, распрямившихся в ожидании добычи. Потом бросился ко второму дендру – благо они рядом стояли – и сделал то же самое, только с ним все быстрее получилось. У этого древесного мута сучьев было только три – молодой, небось, не успел вырастить более существенную вилку для насаживания пищи.

Судя по тому, как зло и страшно заскрипели дендромутанты, эти сучья были для них весьма чувствительной частью тела. Хищные деревья немедленно отпустили Тана и принялись шарить самыми длинными щупальцами в поисках меня, остальными вполне по-человечески зажимая свои раны, из которых лилась густая черная смола, похожая на кровь.

Но удовольствия отловить мою тушку я им не доставил.

Поднырнув под мощное щупальце-ветку, я стукнул кулаком по глазастому пню «мусорщика», заменяющему ему голову. И когда тот поднял на меня свою кучу печальных паучьих глаз, рявкнул:

– Быстрее, мля! За мной, если жить хочешь!

И, пригнувшись, бросился к выходу из леса, уже не заботясь о том, бежит за мной Тан или нет. В бою командир совершенно не обязан нянчиться с каждым подчиненным. Показать путь к спасению – должен непременно. А дальше уж вопрос навыков и сообразительности бойца. Если нет ни того, ни другого – то увы. Значит, сам себе тот воин злой деревянный чурбан, и нефиг было лезть в пекло, где тупые деревянные изделия сгорают на раз-два-три.

Впрочем, «мусорщик» оказался сообразительным. На два щупла, заменяющие ему ноги, вставать не стал, а довольно резво побежал на четырех – и даже немного обогнал меня, первым выскочив из леса смерти.

И упал обессиленный в серую траву Зоны.

Я подошел, посмотрел на него, потом на небо…

Неважно там было, наверху.

Для нас.

Потому что, по моим подсчетам, до Выброса оставалось минут пятнадцать, а может, и меньше…

В воздухе уже чувствовалась настораживающая озоновая свежесть. Еще немного, и черные тучи Зоны полностью окрасятся в алый цвет и их начнут рвать на части молнии цвета крови. А потом по этим местам пронесется вихрь, уничтожающий все, что не является частью Зоны.

Строения, возведенные людьми из материалов, принесенных с Большой земли.

Машины, приехавшие оттуда же.

И, разумеется, людей, которые не успели спрятаться в ямы, находящиеся ниже поверхности земли…

Теоретически я бы мог успеть выкопать для себя окоп с помощью «Бритвы», опыт подобного рода у меня имелся. Но для двухметрового Тана я такое укрытие точно не организую за столь короткое время. А это значит, что гостю из другой вселенной кирдык, не зря же палачи выбросили его в лес смерти накануне Выброса.

Впрочем, неподалеку маячило несколько полуразрушенных деревянных домов – то ли хутор какой-то, даже не отмеченный на карте, то ли развалины администрации лесничества, проживавшей здесь до печально известной аварии. Если повезет, то в одном из этих строений, пребывавших в аварийном состоянии, может быть подвал, где вполне должно получиться пересидеть Выброс.

О чем я «мусорщику» и сказал.

– Подъем, однако, если не хочешь, чтоб тебя Выброс по этому полю размазал.

– Можно я здесь сдохну? – простонал Тан.

– Да вообще без проблем, – пожал я плечами. – Жаль только, что кучу времени на тебя зря потратил.

И побежал по направлению к хутору, прикидывая, в каком из домов может быть приличный подвал.

Тут ошибаться было нежелательно! Крестьянские подвалы часто замаскированы под обычный пол, и порой так искусно, что хрен найдешь с первой попытки. А мне надо было именно с первой, так как время поджимало конкретно.

Первая полуразрушенная хибара, в которую я ввалился, выбив плечом хлипкую дверь, выглядела как мегазапущенный бомжатник. Удивительно, что еще дверь в этот трындец кто-то заботливо запер…

Слева – насквозь проржавевшая армейская кровать.

Справа – развалины кирпичной печи.

В углах – кучи мусора и засохшего дерьма.

Ну и в довесок на полу – мумифицированный труп сталкера с дырой в затылке, упокой его Зона. В смысле, всего сталкера, а не только его затылок, куда при желании можно было кулак просунуть.

Я быстренько пробежался по помещению, периодически нанося удары в пол каблуком берца.

Пусто!

И под трупом, который я перевернул, – тоже. Кстати, при переворачивании мертвец переломился надвое, больно уж сильно высох. Думаю, тут дело в Выбросах, ибо местность здесь болотисто-влажная, а вот буйство аномальной энергии вполне может высосать из тела всю влагу до капли.

– Извини, братан, – сказал я мертвецу – и пулей вылетел из дома. Не потому, что трупов боюсь, а потому, что местный шторм уже очень ощутимо приближался… Картинка окружающих предметов поплыла, стала нечеткой и окрасилась в нежно-малиновый цвет. По ходу, вот-вот накроет – и всё. Отбегался я по Зоне, что обидно. Поскольку сталкеру с моим опытом и репутацией погибнуть под выбросом – это примерно как в режиме «отмычки» по глупости в аномалию влезть. Несолидно для легенды Зоны…

В соседнем доме двери не было, вход в дом зиял вонючей чернотой. Ну, если тут не повезет, то всё, приплыли. Соседние дома вообще можно было не рассматривать, ибо от них остались лишь кучи мусора. Крыши провалились внутрь, сгнившие стены рассыпались. Даже если и есть там подвалы, до них уже не добраться… Просто не успею, ибо Выброс накроет раньше.

Внутри этого дома – вернее, того, что от него осталось, – все было еще хуже, чем в предыдущем. Гнилая крыша частично рухнула внутрь, перегородив трухлявыми досками проход. Я несколькими ударами с ноги его кое-как расчистил, рискуя получить по башке упавшей сверху потолочной балкой…

И увидел его!

Подвал!

Даже без верхней крышки! Прячься – не хочу, никакой Выброс не страшен. Вот только почему из того подвала слегка попыхивает какой-то синевой, будто в нем кто-то разжег большую газовую горелку?

Я подбежал к краю прямоугольного провала, глянул вниз – и скрипнул зубами от бессильной ярости.

В подвале вполне себе вольготно расположился «ведьмин студень». То ли аномалия, то ли артефакт – по этому поводу у ученых Института аномальных зон не было единого мнения. Но, как бы там ни было, эта пакость, похожая на холодец, неторопливо и равномерно горящий голубоватым пламенем, имела свойство размягчать плоть и кости биологических объектов. Наступишь в нее ногой – и все, можно ту ногу словно резиновую палку узлом завязывать. Но лучше сразу отрезать, так как постепенно страшная травма поползет вверх, и за пару дней человек превратится в куклу из размягченной плоти с глазами, неторопливо стекающими вниз по лицу. Раньше вроде не было такого, чтоб этот страшный эффект по телу распространялся уже после того, как жертва вылезла из аномалии. Но времена и артефакты с аномалиями имеют свойство меняться, причем почему-то всегда не в лучшую сторону.

– Да твою ж душу… – вытолкнул я из себя сквозь зубы, понимая, что жить мне осталось считаные минуты.

– Чего там? – раздалось над ухом.

Я обернулся.

Ну да, конечно, кого еще может носить по Зоне накануне Выброса. Надо мной, хлопая черными паучьими глазами, нависла туша с мягкими звездообразными щупальцами, благодаря которым «мусорщики» умеют передвигаться быстро и абсолютно бесшумно.

– Отдохнул? – поинтересовался я.

– Не-а, – мотнул своим пнем Тан. – Просто шторм приближается. И если не спрятаться, потом изжога будет целый день мучить. Кстати, хороший подвал. Чего стоишь, прыгай, а то Выбросом накроет – у вас, людей, вроде от него последствия более неприятные, чем изжога.

– Издеваешься? – поинтересовался я. – Этот подвал весь «ведьминым студнем» залит.

– А, вам же от «синьки» тоже как-то неважно становится. – Тан хлопнул себя щупальцем по глазастому пню. – Совсем забыл. Сейчас.

И начал быстро надуваться, словно аэростат, экстренно накачиваемый газом. А надувшись, просто мощно выдохнул воздух в подвал, откуда вылетела огромная туча пыли вместе с мощным хлопком, словно под полом дома взорвался с десяток гранат.

– Всё, – сказал Тан. – Прыгай.

Я подошел, глянул вниз.

И правда, на месте «ведьмина студня» на полу подвала теперь была разлита бесцветная жижа, похожая на гигантскую медузу. Тоже неприятное зрелище, но с виду хоть не такое фатально опасное, как «студень».

Выбора не было. Как и лестницы вниз, которая просто отсутствовала – лишь огрызок ее торчал сверху, провисший вниз, словно дерево размягчилось от длительного аномального воздействия.

Ну, я и прыгнул.

Тяжелые полупрозрачные ошметки разлетелись в стороны от моих берцев, попав на стены, – и потекли по ним, неестественно подергиваясь, словно живые. Интересно: подвал должен быть, по идее, темным, но окружающая обстановка была прекрасно видна в красном свете, который накрыл уже все вокруг, отчего реальность казалось подсвеченной древним фотографическим фонарем, которые использовали в СССР при фотопечати.

Следом за мной вниз спрыгнул Тан, еле протиснувшись сквозь тесное для него прямоугольное отверстие в полу.

И практически сразу после этого дом накрыл Выброс…

Жутковатое это зрелище – наблюдать снизу, как над твоей головой проносится самое легендарное и самое ужасное бедствие Зоны. Чудилось, что ревущий алый вихрь сейчас разберет дом на молекулы…

Но нет.

Складывалось впечатление, что строение будто находится в другой реальности. Ни один предмет, ни одну пылинку шторм не сдвинул с места. Сквозь стены проносились длинные волны цвета свежепролитой крови, хлещущие во все стороны, словно гигантские плети…

Судя по топоту над головой, в дом вбежал кто-то, но до спасительного входа в подвал не добрался. Я увидел лишь взметнувшиеся вверх болтающиеся ноги в сапогах – и тут же крик немыслимой боли резанул по ушам. Короткий, как выстрел, тут же прервавшийся и потому еще более страшный…

В подвал влетело что-то, ударилось об пол, отскочило в сторону…

Я наклонился, поднял странный предмет – и тут же выронил. Это был оторванный носок сапога с куском мяса внутри и несколькими мелкими косточками, торчащими из него. Всё, что осталось от человека, попытавшегося спастись.

– Жуть, – покачал головой «мусорщик». – Я слышал, что от Выбросов вы чувствуете себя неважно, но не думал, что настолько.

Я даже отвечать не стал. Что тут скажешь? Жителям соседней вселенной повезло: на них артефакты, аномалии и выбросы если и действуют, то не критично.

Нам же в этом плане посчастливилось куда меньше…

Выбросы обычно длятся не очень долго. Этот бушевал, наверное, минут пятнадцать, после чего все стихло так же резко, как и началось. Будто алый свет выключили вместе с ревущим звуковым сопровождением.

Раз – и нет ничего.

Только темнота и гнилостная вонь отовсюду…

Я моргнул несколько раз, привыкая к мраку, после чего присел, прыгнул, ухватился за край прямоугольного отверстия над головой, подтянулся, закинул ногу на край – и через мгновение был уже наверху. Вдохнул пару раз полной грудью, выгоняя из легких тошнотворные запахи подвала, глянул вниз – и наткнулся на печальный взгляд многочисленных паучьих глаз.

Ясно…

Туда-то Тан пролез, с силой впихнув себя в подвал. А обратно вылезти не получилось.

Я присел на корточки, посмотрел на края входа в подвал.

М-да…

Пол строили на совесть, из бруса толщиной миллиметров в двести, а то и поболее. Ладно, «Бритва» справится.

Я достал свой нож… и понял, что нет.

Не справится.

После битвы с ветвями леса смерти «Бритва» полностью разрядилась. А может, еще и Выброс помог, выпив из нее всю энергию.

Теперь это был просто обычный нож.

Острый, конечно, но непригодный для того, чтобы перерезать им брус такой толщины.

«Мусорщик», судя по его фирменному вздоху, и сам сообразил, что крупно вляпался.

– Ну вот, перестраховался от изжоги, – грустно произнес он.

– Да уж… – проговорил я, не зная, что еще сказать. Тут бы бензопила была в самый раз. Можно, конечно, и обычную поискать в развалившихся домах, но даже если и найду что-то похожее, тут работы на несколько часов. Может, аномалию какую подыскать и попытаться подзарядить в ней «Бритву»?..

– Ладно, – сказал Тан. – Видимо, придется заняться метаморфозой.

– В смысле? – не понял я.

– Мы умеем изменять свое тело, – проговорил Тан. – Уплотнять ткани либо их расширять. Правда, это больно. Очень. Представь, что тебе наживую ломают кости, а мышцы зажимают в стальные тиски.

Я честно представил – и мне не понравилось.

– Так чего ты надумал? – поинтересовался я.

– Придется стать существом, похожим на тебя. Человеком. К тому же мои палачи скоро поймут, что я остался жив, поэтому в моем теперешнем обличье мне долго не протянуть.

И тут же начал меняться…

Я хорошо видел голову и плечи «мусорщика», остальное тонуло во мраке подвала. Но и увиденного было достаточно для того, чтобы понять, какую нереальную боль испытывает сейчас Тан.

Его голова начала деформироваться, сминаться внутрь себя. Она очень быстро покрылась уродливыми складками, в которые провалились почти все глаза. Явственно послышался приглушенный треск – видимо, это ломались кости «мусорщика». Тан застонал – и упал. Во мраке подвала теперь можно было лишь угадать контуры огромного тела, корчащегося на полу…

Я отошел в сторону.

Не люблю глазеть на чужие страдания. Нечего пялиться на то, как мучается живое существо. Не можешь облегчить его участь милосердной пулей, значит, просто свали в закат. Так оно правильнее будет.

Прошло, наверно, минут пятнадцать до того, как из подвала перестали доноситься неприятные звуки. Я прислушался – живой там «мусорщик» или же благополучно щупальцами хлопнул, не вынеся переживаний трансформации?

– Может, поможешь? – донесся из-под пола сварливый голос. – Я, блин, тут ни фига не молодею.

Другого я бы не раздумывая послал с такими заявками. Но Тан меньше часа назад реально спас меня от смерти, потому, наверно, имел некоторое ограниченное право на легкое хамство.

Я подошел к дыре в полу, встал на колено, наклонился, протянул руку – и помог вылезти на поверхность жилистому мужику мерзко-надменной наружности.

Причем рожа этого типа мне была знакома!

Утырок со схожей безэмоциональной физиономией как-то пытался напасть на меня в Москве. В ту пору я разруливал там ситуацию с гаджетами, посредством которых «мусорщики» пытались подчинить себе население нашей планеты[2], – и, естественно, пришельцам из соседней вселенной это категорически не нравилось. Я хорошо запомнил этот металлический взгляд исподлобья, гладкую, будто искусственную кожу и какие-то неживые волосы, зачесанные назад слишком уж аккуратно для настоящих.

– Мы раньше не встречались? – поинтересовался я, машинально кладя ладонь на рукоять «Бритвы». Она даже разряженная остается вполне себе отличным боевым ножом, которым можно запросто развалить горло любой человекоподобной твари.

Тан внимательно посмотрел на меня и покачал головой.

– Нет. Ты, скорее всего, пересекался с кем-то из моего народа, выбравшего для трансформации ту же матрицу, что и я.

– Матрицу?

– У любого, кто ходит в другие миры, существует набор матриц для перестройки тела под облик аборигена, – пояснил «мусорщик». – Базовый набор состоит из десяти единиц. Я сейчас выбрал тот образ, который был наиболее оптимален для того, чтобы выбраться из подвала. Но если он тебя не устраивает, я могу его изменить – правда, это лишняя порция боли…

– Не надо, – махнул я рукой. И кивнул на то, что осталось от трупа сталкера, размазанного Выбросом. – Ты лучше вон те обрывки шмотья собери и сделай себе что-то типа набедренной повязки. Хоть Зона место и отмороженное, но шляться по ней в чем мать родила все-таки как-то неприлично.

Тан спорить не стал. Подобрал тряпки, насквозь пропитанные кровью, вытряхнул из них мясной гуляш, почерневший от воздействия аномального излучения, и намотал это все себе на бедра.

Получилось жутковато.

– Ну как? – поинтересовался Тан.

– Впечатляет, – совершенно искренне сказал я. – Для полноты образа можно вон то ухо подобрать, продеть через ниточку и повесить на шею. Кто увидит – тут же свалит от греха подальше, теряя берцы.

– Хорошая идея, сейчас повешу! – обрадовался «мусорщик» – и даже попытался улыбнуться. Лыба у него получилась вообще кошмарная – безгубая, от уха до уха, при полном отсутствии мимических морщин на лице.

– Не, не надо, – сказал я. – Это я пошутил так неудачно. От твоего вида и без оторванных ушей любой со страху скорее стрелять начнет, чем убегать. И улыбаться тоже не надо, а то и я от ужаса могу случайно выстрелить.

– Ладно, не буду, – пожал плечами Тан, отчего внутри у него кости заскрипели от трения друг о друга, на что «мусорщик» тут же пояснил: – Это ничего, они скоро притрутся, и все будет нормально.

– Очень на это надеюсь, – отозвался я.

* * *

Судя по КПК, доставшемуся мне в наследство от мертвого борга, до Свалки было не так уж далеко, всего около трех километров. Но Зона – это не Большая земля, где такое расстояние проходится за час даже по пересеченной местности.

В Зоне, помимо аномалий и любителей поживиться чужим хабаром, имеются и другие сюрпризы.

Например, «временны́е карманы».

Это когда ты идешь вперед, неторопливо промеряя пространство впереди себя детектором аномалий. Час проходит, другой, третий. Вроде бы и местность вокруг меняется, и тусклое солнце, скрытое тучами, по небу перемещается. Но при этом глянешь на экран КПК, а серая точка, что тебя обозначает на карте, так с места и не сдвинулась.

И это очень плохо.

Ибо означает такой казус, что попал ты во «временно́й карман».

Отдельную вселенную, встроенную в реальность Зоны…

Причем узнать, где она начинается и заканчивается, нереально, а выбраться из нее – сродни чуду. Потому что «карманы» имеют свойство прокручивать в себе собственную реальность. Ты, словно белка в колесе, вроде бы шагаешь вперед, а по сути – стоишь на месте.

– Попали мы конкретно, – сказал я, когда понял, что мы идем почти полтора часа по направлению к Свалке, и за это время я уже три раза видел слева один и тот же знак радиационной опасности, в четырех местах пробитый пулями.

– Мне тоже так показалось, – отозвался Тан. – И что делать?

– Ничего, – пожал я плечами. – Вариантов немного. Ждать следующего Выброса, который разрушает старые «карманы» и создает новые. Либо надеяться, что кто-то прорвет его извне.

– В смысле?

– Изнутри выйти из «кармана» невозможно, по крайней мере, с тем, что есть у нас. Но если кто-то войдет в него, то в этом месте некоторое время будет прорыв. Дыра, через которую можно выйти наружу. Сейчас, судя вот по тому знаку, мы находимся где-то недалеко от места, где нас угораздило сюда влезть. Значит, надо подождать, пока еще кто-то сюда не попадет. Тогда у нас будет несколько минут до того, как дыра в «кармане» затянется. Можно даже приманку соорудить.

– Какую? – поинтересовался Тан.

– Костер. И нас около него. Вечереет, скоро проснутся мутанты, которые в основном ночные охотники…

– А мы для них будем выступать в роли приманки, – продолжил за меня мысль Тан.

– Правильно мыслишь, – кивнул я. – Ну что, пойдем топливо для костра собирать. Вон те сухие кусты вполне подойдут.

…Ночи в Зоне светлые из-за обилия звезд, необъяснимым образом хорошо видимых сквозь тучи, которыми постоянно затянуто небо, так что со сбором топлива проблем не было – за короткое время мы наломали целую кучу сухого хвороста.

Но прежде чем разжечь костер, который будет виден каждой твари в округе, я пересчитал патроны.

Негусто.

Всего полтора магазина.

Если на огонек припрется пара ктулху или стая квазимяса, то пробитый ими проход из «кармана» нам ничем не поможет – мы до него просто добраться не успеем, нас грохнут и сожрут раньше.

Но других вариантов у нас не было.

Потому я чиркнул зажигалкой, и через пару минут мы с Таном уже сидели возле костра спинами к нему. Смотреть на пламя перед возможным боем нежелательно, если не хочешь видеть огненные блики вместо целей. Соответственно, мы оборачивались назад лишь для того, чтобы подкинуть веток в костер, – а потом вновь вглядывались в полумрак ночи, стараясь угадать, кого нам сегодня ждать в гости: мутантов или ловцов удачи, которым человеческое мясо неинтересно, а вот поживиться чужим шмотом и оружием они никогда не откажутся.

Но в гости к нам пришли не мутанты.

И не люди…

Внезапно одна из звезд на небе начала стремительно увеличиваться в размерах. Я пригляделся, одновременно снимая автомат с предохранителя… после чего подумал немного и вернул его обратно.

Ибо в этом случае стрелять было и глупо, и бесполезно.

– Они все-таки выследили меня, – вздохнул Тан. – Была надежда, что они подумают, будто я умер в лесу смерти.

– Твои палачи не настолько тупые, как можно было подумать, – заметил я. – Теперь интересно, что они предпочтут – расстрелять нас из «смерть-ламп» прямо здесь, даже не приземляясь, или же решат повторить казнь?

«Галоша» «мусорщиков» мягко прошила практически невидимую внешнюю оболочку «кармана» и пошла на снижение. Дергаться смысла не было никакого, и потому мы просто сидели и смотрели, что будет дальше.

Похоже, они все-таки решили повторить казнь, к тому же явно были склонны к театральным эффектам. Нарочито медленно посадили «галошу» метрах в тридцати от нас, так же не спеша вылезли из нее.

Трое.

Без защитных костюмов, которые в стандартном варианте представляют собой силовое поле, окутывающее «мусорщиков» словно студень толщиной в полметра. Но со «смерть-лампами» наперевес. Мол, дернетесь – и тут же превратитесь в кучки серой пыли.

Подойдя ближе, один из пришельцев швырнул к ногам Тана какой-то предмет, похожий на маленький чемодан размером с коробку из-под обуви.

– Лучше тебе запаковаться самому, – проговорил «мусорщик». – Тогда мы не тронем этот вонючий кусок мяса, который сидит рядом с тобой.

Признаться, я был приятно удивлен. Думал, что Тан специально напрягается, подгоняя свою речь под мои скромные навыки владения языком его народа. Но нет, оказывается, наш с ним лингвистический обмен посредством способностей к телепатии оказался весьма качественным. Конечно, мое горло еще не совсем приспособилось к произношению некоторых звуков, но приобретенных навыков мне вполне хватило, чтобы отчетливо произнести:

– Слышишь, ты, отрыжка сармагота. Засунь себе свои слова во вторую клоаку, да смотри не подавись.

Я не совсем представлял себе, кто такой сармагот, но согласно знаниям, телепатически полученным от Тана, страшнее оскорбления в мире «мусорщиков» не существовало. На втором месте по степени унижения стоял намек про вторую клоаку – что-то, связанное с физиологией пришельцев. Через вторую клоаку у «мусорщиков» происходило деторождение, но иногда она зачем-то использовалась и для принятия пищи, и для дефекации. Эдакий резервный путь для всего, о второй и третьей функции которого в приличном обществе упоминать было не комильфо. И сейчас я, стало быть, оскорбил пришельца настолько жестко, что стереть с себя такой позор можно было только лучом «смерть-лампы» – разумеется, вместе с оскорбившим.

Правда, нельзя было не отметить факт офигения, накрывший «мусорщиков», – примерно как если бы наша обычная мартышка в зоопарке начала крыть посетителей отборным человеческим матом. Их и без того круглые паучьи глаза расширились до невозможности – что, впрочем, не помешало «мусорщику» направить на меня ствол «смерть-лампы» и нажать на спуск.

Имеется у этого действительно смертоносного оружия «мусорщиков» одно свойство – оно поражает цель не через доли секунды, как наша пуля, а примерно через пару мгновений. Такова скорость разгона луча, превращающего в пыль любой материальный объект, встречающийся ему на пути. Если не знать об этой особенности «смерть-ламп», то и ничего страшного – умрешь быстро и безболезненно через две секунды.

Но я – знал.

И потому, резко сместившись в сторону, рванул вниз переводчик огня и трижды выстрелил одиночными, метя по глазам «мусорщика»…

Глаз у них много. Но, как и любому другому существу, попадание в один из органов зрения удовольствия не доставляет…

Пришелец тоже был не лыком шит и мой маневр разгадал, бросившись влево, – но одного глаза все же лишился. Потому и своей «смерть-лампой» от боли дернул в сторону, широким лучом мазнув вправо…

Последствия этого движения оказались так себе.

Уже разогнавшийся луч работал теперь как брандспойт, изливая из себя концентрированную смерть. Два других «мусорщика» отреагировали моментально, благоразумно отпрыгнув в сторону.

А вот «галоше» не повезло.

Луч «смерть-лампы» резанул по ней, начисто снеся заднюю часть, где был расположен двигатель, что на несколько мгновений привело пришельцев в замешательство. Я же, не теряя времени, бросился бежать – и не потому, что испугался продолжения боя. Просто кое-что изменилось в расстановке сил, а я предпочитаю, чтобы в битве был хоть какой-то шанс на победу.

Сейчас же его не было.

Потому что из ночного сумрака к нам приближалась волна мутантов…

Дикие кабаны Зоны способны видеть свет за несколько километров. Похоже, их вожак разглядел в ночи наш костер и повел свое стадо прямо к добыче. Эти твари не простые дикие свиньи, которым вполне достаточно опавших желудей. Кабан Зоны минимум раза в два больше обычного и кушать предпочитает свежее мясо. Стадо этих мутантов вполне может разорвать взрослого ктулху и сожрать его за считаные минуты – что уж говорить о людях. С учетом, что автоматные пули почти всегда рикошетят от мощных кабаньих черепов, при встрече с парой десятков этих мутов шансы выжить стремятся к нулю.

«Мусорщики» тоже были в курсе, что означает встреча со стадом кабанов Зоны. От их былых понтов не осталось и следа. Пришельцы заметались, включили защитные поля-скафандры, принялись стрелять в стремительно приближающееся стадо…

Но клыкастые мутанты обладают телепатической способностью читать намерения стрелка. «Смерть-лучи» хлестали по стаду, однако кабаны ловко от них уворачивались, высоко подпрыгивая либо уходя в сторону перекатом.

Некоторых, конечно, те лучи задевали – и тогда над полем разносился истошный визг.

Жуткая картина…

Только что бежало огромное животное, прям воплощение машины смерти, – и вот уже по траве катится его половина, разбрызгивая во все стороны кровь из ровного среза, разделившего тушу на пока еще живой кусок орущего мяса и облако серой пыли.

Но основная масса кабанов, бежавшая на свет костра, все же достигла своей цели…

Я не смотрел, что там стало с «мусорщиками».

Я бежал, слыша за спиной глухие удары ног о землю: это от меня не отставал Тан.

Сообразительный малый. Ничего не расспрашивал, не уточнял – сразу, как я рванул влево, тенью помчался за мной.

Это правильно.

Если опыта маловато, а выжить в Зоне хочется, самое верное – это повторять то, что делает сталкер, имеющий больший стаж бродяжничества по зараженным землям…

Я мчался, огибая несущееся стадо кабанов по дуге. И когда оно полностью влетело в «карман», пробив невидимый барьер, ринулся в сторону прохода, который, наверно, должен был располагаться в том месте, где только что пробежали мутанты.

И я не ошибся!

Проход и правда имелся.

Видимый при приближении.

Словно стеклянная витрина, протянувшаяся от земли до неба, довольно быстро затягивалась в том месте, где ее только что разбили. Потом, когда восстановление стенки «кармана» закончится, граница аномалии исчезнет, чтобы жертвы могли вновь беспрепятственно попадать внутрь невидимой временно́й тюрьмы. Думаю, эта аномалия, в отличие от других, питалась не столько телами тех, кто попал в ее плен, сколько эманациями страха и отчаяния. Страшное же это дело – погибать от голода, жажды и осознания безысходности. А «карману», вампиру, жрущему чужие эмоции, только это и надо.

Сейчас было прям видно, как аномалия наливается силой: мы приближались, а разрыв в ее структуре затягивался все быстрее и быстрее. Понятное дело: судя по звукам за спиной, кабаны пытались клыками пробить скафандры «мусорщиков», а те оборонялись как могли. Возможно, и небезуспешно, но ведь батареи у «смерть-ламп» и защитных полей тоже не бесконечные…

Когда мы подбежали к границе аномалии, от края разрыва до земли оставался промежуток меньше метра, который продолжал стремительно уменьшаться в размерах.

– Делай как я! – заорал я, бросаясь вперед и в процессе броска уходя в кувырок. Непростой трюк для исполнения с автоматом в руках, но я уже давно освоил этот прием – и он не раз выручал меня в сложной ситуации.

И сейчас – тоже выручил!

Я прокатился по траве веретеном и вскочил на ноги уже по то сторону «кармана», наблюдая, как Тан неуклюже пытается повторить то, что сделал я…

Повторил.

Крутанулся раз, другой, катясь по земле, – и отверстие в «кармане» схлопнулось, едва не снеся при этом локоть «мусорщика»…

Тан поднялся на ноги, обернулся.

Наш костер почти догорел, и на его фоне сейчас были видны лишь мечущиеся кабаньи тени. А еще до нас доносилось довольное чавканье. Похоже, мутанты все-таки нашли способ вскрыть защиту «мусорщиков», не успевших загрузиться в свою «галошу».

Впрочем, вряд ли им бы это помогло. «Карманы» имеют сферическую куполообразную структуру, и вырваться из них нереально даже на «галоше». Тут если попал внутрь, то будешь как таракан, накрытый чашкой. Бегать можно, но выбраться – никак…

– Страшная смерть, – покачал головой Тан, глядя на тени.

– Напомнить, какой смерти они предали тебя? – поинтересовался я.

– Как бы там ни было, живые существа не должны умирать в таких страшных мучениях.

Я поморщился.

– Кажется, что ты мне наврал. Тебя на самом деле казнили не за твои революционные настроения, а за занудство. Будь я правителем твоего мира, я б тебя тоже куда-нибудь выбросил, лишь бы не слушать подобный пацифистский бред.

На меня уставились два немигающих глаза.

– Ты сейчас серьезно?

М-да… С чувством юмора, похоже, у Тана не очень.

– Это шутка, – пояснил я.

– Шутка? – не понял Тан. – Я скачал информацию об этом понятии из твоего мозга, но толку в ней не нашел. Такое впечатление, что «шутка» нужна, лишь чтобы произнести слова, не имеющие смысла вовсе либо несущие оскорбительный смысл, а после открыть рот и издать странные звуки. Зачем?

Блин…

И правда – зачем?

– Ну… это называется смех. Так мы улучшаем себе настроение. Вернее, это следствие того, что наше настроение улучшилось. Непроизвольная реакция организма.

– Говоря о том, что нужно куда-нибудь выбросить своего спутника, который спас тебя от смерти, ты улучшил себе настроение? Хорошо, допустим, ты настолько жесток и несправедлив. Но, сказав это, ты не издал ртом странные звуки, называемые смехом. Тогда зачем ты это сказал?

Я внимательно посмотрел на Тана.

«Мусорщик» или прикалывался, или твердо решил свернуть мне крышу своей логикой – надо признать, вполне обоснованной. Идею о том, что представитель высокоразвитой цивилизации может нести такую пургу, я отмел как нерабочую.

– Иногда мы пытаемся улучшить себе настроение, не издавая ртом странные звуки. Тогда это называется неудачная шутка.

– Такая, как сейчас? – уточнил Тан. – То есть ты не собираешься меня выбрасывать куда-нибудь?

– Нет, – выдавил я, на себе ощущая, что чувствует закипающий чайник. – Я неудачно пошутил, извини.

– Хорошо, – кивнул «мусорщик». – Я тебя извинил.

М-да… По ходу, самое оптимальное – это свести наши беседы к минимуму, иначе Тан мне точно мозг взорвет. Доведу его до Свалки, как обещал, – и до свиданья.

* * *

Остаток ночи мы провели в роще самых обычных корявых деревьев, изуродованных радиацией и не предпринимающих попыток сожрать какой-либо биологический объект. На скрюченных толстых ветвях получилось расположиться безопасно и относительно комфортно. Даже поспать удалось, прежде чем тусклые лучи солнца начали слишком навязчиво лезть под закрытые веки.

Теперь предстояло скорректировать маршрут следования.

Если идти к Свалке напрямую, пришлось бы пересечь густой лес, который в «Энциклопедии Зоны» был помечен однозначным значком: череп в красном круге. Это значило, что те сталкеры, кто в этот лес вошел, больше из него не вышли.

Ни один.

Чернобыльская Зона – место, мягко говоря, небезопасное. Но когда в «Энциклопедии» встречаешь такой значок, самое разумное не проверять своей тушкой судьбу на тему «а вдруг мне повезет?», а просто обойти гиблое место.

Обходить лес слева не хотелось. В этом случае была неиллюзорная возможность попасть в зону обстрела с вышек Новошепелицкого лесничества – если они там были, конечно. Но так как данное лесничество – это опорный пункт «Борга», вряд ли они там отсутствовали. К тому же значок взрыва рядом с лесничеством свидетельствовал о том, что совсем недавно там шел нехилый бой[3], после которого обычно на месте перестрелки кучкуется немало победителей. А победители имеют свойство на адреналине палить во всё, что движется. С учетом, что Тан был безоружен, а у меня остался лишь один полный магазин и во втором патронов кот наплакал, подобная перспектива меня совершенно не устраивала.

Соответственно, обходить зловредный лес придется справа, по краю села Старые Шепеличи.

Про это село я не знал ровно ничего, да и «Энциклопедия Зоны» особенно о нем не распространялась. Еще одно место, где до аварии жили люди, которых после взрыва на Четвертом энергоблоке экстренно эвакуировали. Таких сел в Зоне множество, похожих друг на друга разрухой, запустением – и неприятными сюрпризами, которые на зараженных землях чаще всего встречаются именно в покинутых поселениях. Любит мутировавшая нечисть обитать в домах, не отличаясь этим от людей…

О чем я Тану и поведал.

Мол, идем путем более длинным, но менее опасным.

– Я согласен, – важно кивнул «мусорщик».

Я мысленно фыркнул.

Еще б ты не был согласен, как будто у тебя варианты есть. Но вслух ничего не сказал, опасаясь нарваться на новую длинную и занудную беседу, напрочь выносящую мозг…

Зона после Выброса – зрелище довольно интересное. Помятые аномалии, потерявшие невидимость, расправляли свои молнии, отростки и щупальца. Эти порождения мира «мусорщиков» Выброс не трогает, но как бы ощупывает, проверяя, что это за фигня такая валяется у него на пути.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  Об этом можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон контролера» литературной серии «СТАЛКЕР».

Вернуться

2

  Об этом можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон столицы» литературной серии «СНАЙПЕР».

Вернуться

3

  О том, что за бой шел в Новошепелицком лесничестве, можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон ученого» литературной серии «СТАЛКЕР».

Вернуться