Игорь Петров
Сборник прошлых лет

Самая красивая женщина

Андре шел по Бульвару Пуассоньер в противоположную сторону от скобяной лавки. Это была его лавка, она досталась ему после смерти отца. И насколько он знал, в ней еще дед его работал. Андре Мениль не был благородного происхождения, не был даже почетным гражданином города Парижа. Но, казался таким, благодаря полученному наследству от какой-то дальней родственницы. Он смог вложить большую его часть в каретное производство и теперь получал свой доход с каждой кареты, конки или телеги. Так уже несколько лет он жил безбедно и мог позволить себе некоторые роскоши. В лавке же он трудился для души, и чтобы продолжить дело своего отца и деда. Ему нравилось чинить замки, смазывать разные устройства и приспособления, точить ножи и ножницы. Ему нравилось помогать людям. Скобяную лавку знали все на Бульваре Пуассоньер и с удовольствием обращались к Андре за помощью. Он никогда никому не отказывал и не заламывал цены. Он был на редкость добрым и отзывчивым молодым человеком.

Сегодня, как и много раз прежде, он шел на другой конец бульвара, где обычно на балконе второго этажа, дома под номером 16, танцевала красивая женщина. Андре сильно волновался, нервно теребя трость и снятую с левой руки перчатку. Еще издалека он увидел толпу людей и догадался, что женщина на балконе уже танцует. Он подошел ближе и стал проталкиваться вперед, чтобы лучше видеть. Это не было каким-то определенным действом или представлением. Просто несколько раз в день, по желанию, женщина выходила на этот балкон и танцевала, без музыки и аккомпанемента, не подпевая сама себе и не отсчитывая такта, а повинуясь лишь каким-то своим внутренним ритмам. Андре замер, восторженно смотря на грациозные движения женщины. На ее белоснежный пеньюар с такой же белой меховой оторочкой, на белые перчатки до плеч и белые чулки на подвязках. На маленьких ступнях были туфельки из белой кожи. И естественно его взгляд привлекали ее белокурые длинные волосы, нежными волнами нисходящие по плечам. Глядя на танец, всегда разный и такой маняще-зачаровывающий, Андре пытался понять, что она хочет сказать, какая в ее душе звучит музыка, печальная или радостная, страстная или сдержанная. Взмах рук, прыжок вокруг своей оси, и вот она уже приседает и резко поднимается, кружа и кружа. Стоп. Словно гротескная скульптура, женщина замирает, выстреливает взглядом в зрителя и вновь начинает движение. На этот раз плавное. Словно маленький лесной ручеек лениво и степенно прокладывает себе путь между камнями и деревьями, а, попадая в расселину, срывается вниз, набирая скорость, стремительность и силу. Но вот женщина устает, и словно ничего не было, без поклонов и ожидания рукоплесканий, поворачивается и мышкой ныряет в двери балкона, занавешенные кремовыми шторами.

Андре дождался, когда женщина закончит танцевать и скроется из виду. Подождал, пока аплодирующая толпа немного рассеется и подошел к мальчику, сидящему под балконом. Перед мальчишкой стояла жестяная банка для монет, а за его спиной на стене висел плакат с изображением улыбающейся белокурой женщины. Андре задержал взгляд на плакате и опустил в жестянку пару монет.

Возвращался к себе в лавку он в прекрасном расположении духа. С его лица не сходила блаженная улыбка, а в душе пели ангелы. Ему казалось, что сегодня эта прекрасная незнакомка была еще лучше, нежели вчера. Но в своих чувствах он не признавался даже себе самому.

На следующее утро Андре проснулся с мыслью, что должен во что бы то ни стало узнать имя танцующей женщины. Но это позже, а сейчас надо выполнить заказы. Спустившись вниз из покоев в лавку, он надел передник, взял заточенные прошлым вечером ножи и вышел на улицу, где у него было оборудовано место на свежем воздухе. Заказчиков еще не было. Андре сложил ножи в сторонке, на верстаке, расчехлил точильный круг, отодвинул высокий стул, взял какие-то ножницы и, принявшись за работу, погрузился в свои мысли.

Постепенно солнце поднималось по небосклону, согревая последние октябрьские деньки. Скоро пора дождей. К полудню появились первые заказчики, за ними пришли следующие. Со всеми Андре был любезен и приветлив, но немного тороплив. Это не осталось незамеченным.

– У вас все нормально, мсье Мениль? – поинтересовалась пожилая дама, забирая свой заказ.

– Да, благодарю вас, мадам, все превосходно.

– У вас такой вид, будто что-то произошло.

– Нет, нет, действительно, все хорошо. Мне сегодня предстоит одно мероприятие, вот я и волнуюсь немного.

– Тогда удачи вам, мсье Мениль.

– Еще раз благодарю, вы очень любезны, мадам.

Распрощавшись с последним клиентом, Андре закрыл лавку и, еле сдерживаясь, чтобы не побежать, заторопился к дому, где танцует белокурая красавица. Перед его взором стояло ее лицо, легкая, слегка грустная улыбка, как на плакате, яркие живые глаза, чувственный маленький ротик с нежно-розовыми губками и аккуратный чуть вздернутый носик. И, конечно же, волосы, они просто сводили его с ума, когда она танцевала. Прибежав к дому с балконом, Андре увидел, что на нем никого нет, люди проходят мимо, мальчик с плакатом и жестяной банкой отсутствует. И спросить имя его красавицы не у кого. Андре некоторое время постоял в растерянности под балконом, а потом, на что-то решившись, направился к дверям дома. Они оказались незапертыми. Андре вошел, прямо перед ним распростерлась широкая лестница и рядом коридор. Он огляделся, вокруг никого не было. Какого-либо звонка или колокольчика для вызова прислуги тоже не нашлось. Тогда Андре поднялся на второй этаж. Там его ждал сюрприз. Он и подумать не мог, что здесь будет так светло и многолюдно. Оказалось, что все здание – это всевозможные частные клубы, сдаваемые внаем жилые комнаты, какие-то конторы, игорные и прочие заведения, некоторые весьма сомнительные. У Андре закружилась голова от обилия лестниц, балкончиков, переходов, дверей и снующих туда-сюда людей. Некоторые сидели на диванах в коридорах, возле столиков, курили из мундштуков или пили шампанское из высоких хрустальных бокалов. «Хорошо, что на меня никто не обращает внимания, – думал Андре, бродя по коридорам. – Только, как же здесь найти ее комнаты?» Андре принялся стучать во все двери, какие-то открывали, какие-то были заперты. С ним никто не разговаривал, пришел – заходи, не хочешь, иди дальше. Что он и делал. Поднявшись по очередной лестнице, Андре толкнул широкую дверь и очутился на крыше здания. Здесь, под палящими лучами солнца загорали полуголые дамы и месье. Андре прошел мимо них к самому краю крыши и посмотрел вниз. «Ага, – догадался он, – с этой стороны окна дома выходят на улицу Монмартр, значит, ее балкон по правую руку». Спускаясь с крыши, Андре даже не думал об аморальном поведении этих людей, о странности, скрытой внутри этого дома, жизни, об абсурде всего происходящего. Его мысли были заняты только той светловолосой танцовщицей. Определившись со стороной, Андре принялся методично стучаться и открывать двери комнат и квартир второго этажа.

– Проходите, месье, у нас сегодня карточные игры.

– Вам нужны ювелирные украшения?

– Что вы хотели, месье?

– Вы кого-то ищете?

– Да, где мне найти ту мадам, что танцует на балконе во всем белом?

– Не знаю, извините!

– Проходите мимо, мы сегодня закрыты.

Наконец Андре открыл узкую деревянную дверь и вошел в небольшую комнатку, прямо перед ним был проход в другую комнату с широким комодом вдоль левой стены и зажженным светильником с правой стороны, а впереди распахнутый балкон. Он сразу узнал это место.

– Простите, – крикнул Андре, – есть здесь кто-нибудь?

Никто не ответил.

Он постоял немного у дверей и неуверенно прошел в комнату с балконом, на окнах которого висели кремовые занавески. Комнатка была очень маленькой. Слева стояла кровать с покрывалом в тон занавесок, рядом платяной шкаф с зеркалом. В дальнем углу стоял стул с мягким сидением и высокой спинкой, возле которого на стене висела картина «Умирающий лебедь», а рядом на маленьком столике стояло небольшое зеркало. Больше в комнате ничего не было. Подчиняясь внутреннему голосу и не особо отдавая себе отчета, Андре спрятался за дверь и стал ждать, когда появится дама его сердца. Но она все никак не приходила. Вдруг опомнившись и встряхнув головой, как после сна, Андре вышел из укрытия. «Боже, что я делаю! Какой позор! Бежать! Бежать!» Он выскочил из спальни и направился к узкой входной двери. Тут взгляд его ухватил нечто белое, торчащее из среднего ящика широкого комода. Он подошел ближе и выдвинул ящик. Это была женская нога в белом чулке. Андре вздрогнул и трясущейся рукой прикоснулся к ней. Сознание застучалось у него в голове, донося до него мысль, что это всего лишь протез. Андре вынул ногу из комода и оглядел. В верхней части было крепление и ремешки, в нижней соответственно ступня. Как человек мастеровой, Андре тут же определил, что сделан он не из дерева, как все протезы, которые он когда-либо видел, а из какого-то неизвестного ему очень легкого и прочного материала, обтянутого кожей и одетого в белый чулок. «Бежать!» – снова пронеслось у него в голове. Андре аккуратно вернул протез на место, прикрыл комод и вышел прочь. Вернувшись на бульвар, он прошел в кондитерскую лавку напротив.

– Скажите, – обратился он к хозяину лавки, – вы не видели, та дама сегодня танцевала?

Кондитер посмотрел в указанном направлении и помотал головой.

– Нет, месье, сегодня она не выходила на балкон.

– Странно, – пробормотал Андре.

– Вы из полиции, месье? – поинтересовался кондитер.

– Нет, что вы, – ответил тот, – я такой же ремесленник, как и вы, моя скобяная лавка на другом конце бульвара.

Хозяин кондитерской недоверчиво оглядел сюртук Андре, его трость, шляпу и покачал головой:

– Вы совершенно не умеете врать, месье. Ремесленник из вас, как из меня банкир.

– Благодарю вас, – рассеянно ответил Андре, и вышел на бульвар.

По пути домой, он думал о женщине в белом и о том, что могло помешать ей танцевать.

На следующий день он прямо с утра, пришел под ее балкон. Прождал до позднего вечера, но она так и не вышла. По бульвару прогуливались люди, и им дела не было до того, что еще недавно на этом балконе кто-то танцевал, что еще вчера их кто-то развлекал, что с ней могло что-то случиться. Андре с каждым часом переживал все больше и больше. С наступлением ночи он решился вновь пойти к ней в комнаты. И его не могли испугать никакие подробности ее личной жизни. Войдя и поднявшись на второй этаж, он снова попал в водоворот таинственной жизни. Шум, смех, чьи-то крики и визг витали в воздухе вперемешку с табачным дымом и благовониями. Пройдя по ковровой дорожке, покрывающий коридор, Андре очутился возле заветной двери. На стук никто не ответил, тогда он толкнул ее, но она не поддалась. Андре навалился на дверь всем весом. Дверь была заперта. «Что же случилось?! Может, ей нужна помощь?» – подумал он. Пройдя дальше по коридору, он постучал в соседнюю дверь. Она тут же распахнулась и ему на шею бросилась молодая девочка с ярко накрашенными губами и в шелковой ночной рубашке.

– Простите… позвольте… извините… да пустите же… – Андре с трудом высвободился из объятий девчушки и не обращая внимания на оброненную шляпу, выскочил в коридор.

Больше стучаться в двери он не рискнул. Выбравшись из этого странного дома в центре Парижа, Андре бросился в свою лавку. Но находиться дома в одиночестве было страшно, тревожно и невыносимо муторно. Одевшись попроще, он решил пойти в какой-нибудь трактир, пропустить стаканчик, другой, вина. В ближайших питейных заведениях его могли узнать, а выслушивать чей-то назойливый пьяный бред совершенно не хотелось. Поэтому он отправился на окраину города, где в невзрачном кабаке и просидел до самого утра.

Возвращаясь домой с первыми лучами солнца, лениво пробивающимися сквозь набежавшие тучки, Андре решил пройти мимо ее дома. Как он и ожидал, балкон был пуст. Тут ему показалось, что он увидел, как за угол дома сворачивает тот самый парнишка, который обычно собирает плату в жестяную банку, сидя возле плаката красавицы.

– Эй, постой!

Обернувшись, мальчик не остановился, а наоборот припустился на утек.

– Подожди, я хочу с тобой поговорить… – Андре бежал за ним.

Свернув в узкий переулок, он споткнулся и растянулся, разорвав штаны и испачкавшись в чем-то очень не благоухающем.

– Да стой же ты, – заорал он. Но мальчишка и не думал останавливаться.

Виляя по улочкам, и прыгая через канавки и горы мусора, мальчишка несся сломя голову, словно его преследовала армия англичан. Вскоре они выбежали на оживающую ото сна торговую площадь. Мальчишка не растерялся, нырнул под ближайший прилавок и скрылся из виду, а Андре оказался менее проворным и налетел на него. Пытаясь за что-нибудь ухватиться, он завалился и увяз в разлетевшихся корзинах. Тут же на крик хозяина прилавка появились два жандарма.

– Этот оборванец хотел меня обокрасть, – заявил им торгаш.

Жандармы крепко схватили Андре под руки и, оттащив в сторонку, немножко помяли и без того не очень благородный его внешний вид. Перестав его пинать, жандармы обыскали его, отобрали деньги и бросили одного возле глухой стены. Пьяный, грязный, вонючий, в порванной одежде, ограбленный и избитый жандармами, Андре вернулся в свой дом. Благо по пути его никто из знакомых не видел. Нагрев себе ванну, он умылся, побрился, оделся в рабочую одежду, взял фартук и спустился вниз. «Хватит мечтать и гонятся за химерой, – сказал он себе, – тебе надо работать». Открыв лавку, он разложил инструменты на верстаке и принялся ремонтировать хитрую металлическую пряжку. В голову лезли разные мысли. О женщине и ее танцах, о странном доме и его обитателях, об увиденном в ее комнатах. Обдумав и переосмыслив события последних дней, Андре стало грустно, а по щеке скатилась скупая мужская слеза. Но он продолжал работать, считая, что только отдавшись полностью любимому делу, можно забыть обо всех сердечных делах.

За день скобяную лавку Андре посетило много разных людей, все остались довольными его работой. Они сердечно благодарили его, шутили и смеялись. Потихоньку он пришел в себя и, по крайней мере на время, забыл обо всем. Ближе к вечеру его от работы отвлек неясный шум, доносящийся с бульвара. Кто-то что-то кричал. Андре отложил в сторону недоточенные ножницы, остановил точильный круг и собрался пойти, посмотреть, из-за чего шум. В этот момент он увидел, как толпа людей подходит к его лавке. Послышались восхищенные возгласы, и из толпы вышла она. В роскошном белом платье, в белой шляпке с широкими полями и лентами. Улыбаясь, как на том плакате, женщина грациозно подошла к верстаку, обошла его. Взялась за высокий стул, подтащила его ближе к себе и села, опираясь рукой о верстак. Андре удивленно молчал, он был готов увидеть кого угодно, даже короля Франции, но только не ее.

– Мое имя Элизабет, – сказала она.

Услышав ее мягкий, пьянящий, божественный голос Андре чуть не потерял сознание.

– Вы представитесь, или вежливость вам не знакома? – улыбнулась она.

– А-а… Андре Мениль, мадемуазель, – заикаясь, произнес он, – к вашим услугам.

Толпа вокруг перешептывалась, но все тише и тише, чтобы не упустить ни одного слова этой красивой женщины и мастера скобяной лавки.

– Вы были у меня? – скорее сказала, нежели спросила она.

Андре кивнул, в горле комом встал крик отчаяния и страх, что он сам все испортил.

– Зачем вы приходили?

Андре молчал, с ужасом глядя на женщину.

– Зачем?!

Мужчина еле заметно пожал плечами.

– Может быть, вы хотели мне помочь?

Он не знал, что ответить, не знал, зачем он к ней приходил, не знал, как объясниться. Он не понимал, кто она и почему пришла. Он боялся ее и, в тот же момент, она притягивала его. Он хотел бежать, и раствориться в ее глазах одновременно. Он желал целовать ее нежно-розовые губы и всадить себе нож в сердце, чтобы больше не мучиться. Вихрь противоречий промчался в его голове.

– Так вы хотели мне помочь? – она чуть откинулась на верстаке и медленно приподняла подол платья, открывая ногу в белоснежном чулке. Воцарилась мертвящая тишина на лье вокруг. И в этой тишине щелчок раздался как выстрел. В тот же миг женщина подняла ногу и положила ее перед Андре.

– Смажьте это! – сказала она.

Толпа ахнула. По бульвару прокатился то ли стон боли, то ли возглас ужаса.

Трясущимися руками Андре поднял протез и, не сводя глаз с женщины, взял леечку с маслом и несколько раз капнул на крепление. Неожиданно женщина резко обернулась, сверкнув глазами, и толпа подалась назад. Невозмутимо она приняла назад свой протез, ловко подсунула его под платье и щелкнула креплением.

– Вы очень любезны, – сказала она, вставая со стула и собираясь уходить.

Толпа перед ней расступилась, и женщина пошла вперед в сторону своего дома.

– Я вас люблю! – хотел крикнуть ей Андре, но голос его осип, и вместо крика раздалось хриплое шипение.

– Что, простите? – женщина остановилась и обернулась.

Андре вышел из-за верстака и повторил:

– Я вас люблю!

Толпа снова ахнула.

В глазах женщины что-то промелькнуло, она недоуменно посмотрела на него, приоткрыла рот и… ничего не сказав, быстро пошла прочь. Никто не видел ее горьких рыданий.

У Андре подкосились ноги. «А она даже не хромает» – пронеслось в его голове перед тем, как сознание покинуло его.

Когда он очнулся, рядом были несколько человек, их лица казались ему знакомыми. Точно, хозяин свечной лавки, располагавшейся напротив, мясник с женой, соседи дальше по бульвару, кажется конюх и кто-то еще. Остальная толпа рассеялась.

– Где она? – спросил Андре.

– Кто? Та мадемуазель в белом? – зачем-то уточнила жена мясника.

– Ушла, – ответил конюх. – Что с вами, месье Мениль?

– Что-то нездоровится. Спасибо, – ему помогли подняться. – Спасибо, друзья мои, спасибо, я сам.

– Если что понадобится, дайте знать, – предложили помощь соседи и оставили Андре одного.

Придя в себя окончательно, он бросился за Элизабет. Но ее нигде не было, в том доме под номером 16, она не появлялась. Ее дверь была заперта. Когда он снова выскочил на бульвар, то нос к носу столкнулся с кем-то, кто показался ему смутно знакомым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.