# Чужими глазами: Прикосновение к Вечности

Дмитрий Вектор

После разгрома тайного общества во Франции Клэр Дюмон надеялась на покой, но древние тайны не отпускают так легко. Ее уникальный дар способность видеть прошлое предметов через прикосновение вновь востребован, когда по всей Европе начинают происходить мистические явления.

Орден Вечного Пламени, существующий уже тысячу лет, активизирует свою деятельность. Его члены собирают артефакты, содержащие души невинных жертв, для проведения ритуала, который должен даровать им истинное бессмертие. Но цена этого бессмертия жизненная энергия всего человечества.

Вместе со своими верными спутниками котом Феликсом, собакой Марго и канарейкой Селестой, которые оказываются не просто животными, а древними духами-защитниками, Клэр отправляется в опасное путешествие по старинным городам Европы. От парижских катакомб до флорентийских палаццо, от венецианских каналов до римских подземелий разворачивается битва между силами света и тьмы.

## Глава 1. Парижская жизнь.

Дождь барабанил по окнам моей квартиры в седьмом округе Парижа, создавая ритмичную мелодию, под которую я уже два года засыпала и просыпалась. Город Света встретил меня не солнечными лучами, пробивающимися сквозь ажурную сталь Эйфелевой башни, а серыми сумерками и влажным воздухом, который, казалось, пропитал все вокруг – от старых стен моего дома до страниц книг на полках.

Но я не жаловалась. После событий в Лионе серость показалась мне спасением.

Феликс лежал на подоконнике, наблюдая за каплями, стекающими по стеклу. За два года он почти не изменился – тот же рыжий аристократ с зелеными глазами, только теперь в них было что-то новое. Не та мистическая мудрость, что помогала мне видеть будущее, а иное понимание – словно кот научился читать историю предметов по их запаху.

Марго устроилась на коврике возле камина, изредка поскуливая во сне. Собачьи сны стали странными в последние месяцы – она часто вздрагивала и тявкала, словно переживала чужие воспоминания. А Селеста в своей клетке у окна иногда издавала трели, которые звучали как эхо давно забытых мелодий.

Мой дар изменился. Если раньше я могла видеть будущее через глаза животных, то теперь прошлое открывалось мне через прикосновения к предметам. Каждая старинная вещь хранила отпечатки эмоций, воспоминания, иногда целые сцены из жизни своих владельцев. И чем древнее был предмет, тем ярче и болезненнее становились видения.

Работа в аукционном доме "Друо" оказалась идеальным применением для этой способности. Месье Бернар, директор отдела экспертизы, считал меня гениальным оценщиком с феноменальной интуицией. Если бы он знал правду.

– Мадемуазель Дюмон, – раздался голос из прихожей, – можно войти?

Я обернулась. В дверях стояла мадам Селин, моя соседка по лестничной клетке – элегантная женщина за семьдесят с копной седых волос и живыми голубыми глазами.

– Конечно, мадам Селин. Проходите.

– Не хочу беспокоить, дорогая, но у меня к вам необычная просьба. – Она прошла в гостиную, держа в руках небольшой деревянный ящичек. – Это досталось мне от тетушки. Красивая вещь, но есть в ней что-то тревожное. Вы ведь разбираетесь в антиквариате?

Мадам Селин протянула мне ящичек, не подозревая, что просит меня сделать. Я осторожно взяла его в руки, и мир вокруг сразу изменился.

Видение хлынуло как волна.

Я находилась в комнате девятнадцатого века, освещенной свечами. За письменным столом сидела молодая женщина в черном платье, ее лицо было искажено горем. В руках она держала письмо, а перед ней лежал тот самый деревянный ящичек.

"Мой дорогой Шарль погиб на дуэли," – шептала она сквозь слезы. – "Все из-за этого проклятого медальона. Господи, почему я не выбросила его раньше?"

Женщина открыла ящичек, и я увидела лежащий внутри старинный серебряный медальон с выгравированным странным символом – переплетенными змеями, образующими бесконечность. При виде украшения женщина содрогнулась и быстро захлопнула крышку.

"Больше никто не должен пострадать," – пробормотала она и спрятала ящичек в тайник за книгами.

Видение оборвалось. Я моргнула, возвращаясь в свою парижскую гостиную. Мадам Селин смотрела на меня с беспокойством.

– Дорогая, вы так побледнели. Что-то не так?

– Все в порядке, – быстро сказала я, возвращая ей ящичек. – Просто красивая работа. Девятнадцатый век, судя по стилю резьбы. Довольно ценная вещь.

– А что внутри? Тетушка никогда не показывала.

Внутри был медальон, который принес смерть как минимум одному человеку. Но говорить об этом мадам Селин я не собиралась.

– Может быть, лучше не открывать? Иногда семейные тайны стоит оставить в прошлом.

Пожилая женщина внимательно посмотрела на меня.

– Знаете, у меня было такое же чувство. Словно этот ящичек лучше не трогать. – Она прижала его к груди. – Спасибо за совет, дорогая. Пойду спрячу его подальше.

После ее ухода я долго сидела в кресле, обдумывая увиденное. Медальон с переплетенными змеями символ показался знакомым, но я не могла вспомнить, где его видела.

Феликс спрыгнул с подоконника и подошел ко мне. Кот обнюхал воздух там, где стояла мадам Селин, и тихо мурлыкнул – звук, который я научилась интерпретировать как предупреждение.

– Ты тоже это почувствовал, мальчик?

Зеленые глаза кота смотрели на меня с пониманием. За два года мы научились общаться без слов. Феликс чувствовал эмоциональные отпечатки на предметах так же, как я видела воспоминания через прикосновения.

Марго подняла голову и заскулила – тихо, но тревожно. А Селеста защебетала в клетке серией коротких трелей, которые звучали как предупреждение об опасности.

Все трое чувствовали что-то, связанное с тем ящичком.

Я встала и прошлась по комнате. С момента переезда в Париж моя жизнь была спокойной, размеренной. Работа в аукционном доме, редкие встречи с Жан-Пьером, который преподавал в Сорбонне, обычные радости обычной женщины. Мне нравилось такое существование после месяцев погонь и опасностей в Лионе.

Но покой, похоже, подходил к концу.

На следующее утро я приехала в аукционный дом раньше обычного. Отель Друо на рю Россини выглядел особенно величественно в утреннем свете – старинное здание, где каждый день торговали историей, разложенной по лотам.

– Рано сегодня, мадемуазель Дюмон, – поприветствовал меня Анри, охранник.

– Хочу подготовиться к оценке новых поступлений.

В отделе экспертизы меня ждал сюрприз. На моем столе лежала стопка документов и деревянный ящичек. Точно такой же, как у мадам Селин.

– Месье Бернар попросил вас оценить это в первую очередь, – сказала Франсуаза, секретарь отдела. – Частная коллекция, очень деликатное дело.

Я взяла сопроводительные документы. Лот поступил от маркиза де Монтегрен, владельца одной из крупнейших частных коллекций антиквариата в Европе. В описании значилось: "Ящичек для украшений, XIX век, неизвестный мастер, содержимое не проверялось".

Руки дрожали, когда я осторожно прикоснулась к крышке ящичка. Видение было мгновенным и пугающим.

Я видела темную комнату, освещенную свечами, стоящими в форме пентаграммы. Группа людей в черных балахонах стояла вокруг алтаря, на котором лежал открытый ящичек. Из него исходило слабое красноватое свечение.

"Семь душ за семь лет жизни," – произносил человек в центре круга. – "Медальон принял жертвы. Ритуал завершен."

Он поднял из ящичка серебряный медальон – тот самый, с переплетенными змеями, – и надел на шею. На мгновение его лицо стало видно в свете свечей. Мужчина средних лет с аристократическими чертами и холодными серыми глазами.

"Маркиз де Монтегрен будет жить еще семь лет," – продолжал он. – "А когда срок истечет, найдем новых жертв."

Видение закончилось так же внезапно, как началось. Я отдернула руку от ящичка, как от раскаленного железа.

Маркиз де Монтегрен. Тот самый человек, который сдал этот лот на аукцион. Человек, который в моем видении проводил ритуал с использованием медальона-убийцы.

– Мадемуазель Дюмон, все в порядке? – Франсуаза смотрела на меня с беспокойством.

– Да, просто сложная оценка. Мне понадобится больше времени.

Я закрыла ящичек и спрятала его в сейф. Нужно было подумать, что делать дальше. В Лионе я столкнулась с заговором антикваров, жаждущих власти и денег. Но то, что я увидела сейчас, было гораздо страшнее.

Ритуальное убийство. Продление жизни за счет чужих смертей. И человек, который занимался этим на протяжении неизвестно какого времени.

Я достала телефон и набрала номер Жан-Пьера.

– Клэр? – его голос звучал удивленно. – Рано звонишь.

– Мне нужна твоя помощь. Срочно. Можешь встретиться со мной сегодня вечером?

– Конечно. Что случилось?

– Расскажу при встрече. И Жан-Пьер будь осторожен. Возможно, нам снова предстоит столкнуться с чем-то опасным.

После разговора я села за стол и начала делать записи. Если маркиз де Монтегрен действительно занимается тем, что я видела в видениях, то рано или поздно наши пути пересекутся. А значит, мне нужно быть готовой.

За окном моего кабинета шумел Париж – город, который помнил Революцию, войны, интриги веков. Но даже в его древних стенах скрывались тайны, которые лучше было бы оставить погребенными.

К сожалению, мой дар не давал мне такой возможности. Прошлое требовало ответов. А настоящее – справедливости.

## Глава 2. Проклятый манускрипт.

Встреча с Жан-Пьером состоялась в небольшом кафе на Иль-Сен-Луи, где мы часто проводили вечера в первые месяцы после переезда в Париж. Он выглядел усталым – лекции в Сорбонне, работа над новой книгой о средневековых манускриптах, бесконечные научные конференции. Но глаза его загорелись прежним интересом, когда я рассказала о странном ящичке и видениях.

– Переплетенные змеи, образующие символ бесконечности – Жан-Пьер задумчиво потер подбородок. – Это древний символ. Встречается в алхимических трактатах, оккультных текстах. А ты говоришь, что видела ритуал с участием маркиза де Монтегрен?

– Не просто ритуал, – поправила я. – Убийство. Семь человек за семь лет жизни. Это не алхимия, Жан-Пьер. Это что-то гораздо более темное.

Он откинулся на спинку стула, изучая мое лицо.

– Клэр, а что если что если твои видения показывают не прошлое, а будущее? Как раньше?

– Нет. – Я покачала головой. – Дар изменился. Я чувствую это каждый раз. Это именно воспоминания предметов, отпечатки прошлого. А маркиз в том видении выглядел моложе, чем должен сейчас.

– Тогда это еще хуже, – мрачно сказал Жан-Пьер. – Если он действительно занимается подобными вещами уже долгое время.

Наш разговор прервал звонок телефона. Месье Бернар из аукционного дома.

– Мадемуазель Дюмон, извините, что беспокою вечером. Но у нас чрезвычайная ситуация. К нам обратился частный коллекционер с просьбой срочно оценить средневековый манускрипт. Очень деликатное дело, большие деньги. Можете завтра прийти пораньше?

– Конечно, месье Бернар.

– Отлично. И еще – коллекционер лично будет присутствовать при оценке. Маркиз де Монтегрен.

Кровь застыла в жилах. Тот самый человек из моих видений хотел встретиться со мной лично.

– Мадемуазель Дюмон? Вы слышите?

– Да, простите. Во сколько встреча?

– В девять утра. И будьте особенно тщательны – маркиз очень влиятельный клиент.

После окончания разговора я рассказала Жан-Пьеру о звонке. Его лицо потемнело.

– Это не совпадение, – сказал он. – Сначала он сдает на аукцион ящичек с проклятым медальоном, а теперь просит оценить манускрипт. Он что-то планирует.

– Или проверяет меня. – Я допила кофе, чувствуя, как в желудке все сжимается от тревоги. – Возможно, догадывается о моих способностях.

– Тогда встреча может быть ловушкой.

– Может быть. Но это единственный способ узнать, что он задумал. И кроме того, я не беззащитна.

На следующее утро я пришла в аукционный дом за полчаса до встречи, чтобы подготовиться. В кабинете меня ждала большая кожаная папка с документами и он сам.

Маркиз де Монтегрен стоял у окна, рассматривая утренний Париж. Высокий, элегантно одетый мужчина лет пятидесяти с серебристо-седыми волосами и проницательными серыми глазами. Именно такие глаза я видела в ночном видении, только тогда лицо было моложе.

– Мадемуазель Дюмон, – он повернулся ко мне с учтивой улыбкой. – Наконец-то мы встречаемся. Я много слышал о ваших уникальных способностях в оценке антиквариата.

В его голосе была еле уловимая ирония, словно он знал больше, чем говорил.

– Месье маркиз, – ответила я как можно вежливее. – Готова приступить к работе.

– Прекрасно. – Он жестом указал на стол, где лежала древняя книга в потертом кожаном переплете. – Манускрипт четырнадцатого века. Приобретен в частном порядке, происхождение скажем так, сложное. Мне нужна ваша экспертная оценка подлинности.

Я подошла к столу и внимательно рассмотрела книгу, не прикасаясь к ней. Пергаментные страницы пожелтели от времени, на обложке были выдавлены странные символы, которые показались мне знакомыми.

– Можно взглянуть на содержание?

– Конечно. Только будьте осторожны – пергамент очень хрупкий.

Я надела перчатки и осторожно открыла манускрипт. Первая страница была покрыта текстом на средневековой латыни, украшенным искусными миниатюрами. Но едва мои пальцы коснулись пергамента через тонкую ткань перчаток, мир вокруг растворился.

Видение было ярче и ужаснее всех предыдущих.

Я находилась в каменной келье монастыря. За столом сидел монах в коричневой рясе и что-то быстро писал при свете свечи. Его лицо было искажено ужасом.

"Господи, прости меня за то, что записываю эти богомерзкие вещи," – шептал он, макая перо в чернила. – "Но мир должен знать правду о том, что творит Орден Вечного Пламени."

На страницах, которые он писал, были описания ритуалов, схемы пентаграмм, списки жертв. И рисунки – ужасающие изображения того, что делали члены ордена с людьми.

"Они убивают не просто ради смерти," – продолжал монах. – "Они крадут годы жизни, забирают саму душу. Их лидер, тот, кого называют Вечным, живет уже три века, питаясь чужой жизненной силой."

Дверь кельи с грохотом распахнулась. Вошли трое мужчин в черных плащах с капюшонами. Монах вскочил, пытаясь спрятать манускрипт, но было поздно.

"Брат Доминик," – сказал один из пришедших холодным голосом. – "Вы записываете то, что не должно быть записано."

"Люди имеют право знать" – начал монах.

"Люди имеют право жить в неведении и умирать в свое время. А вы нарушили древние законы."

Последнее, что я увидела, – как один из людей в черном достал длинный нож с волнистым лезвием.

Видение оборвалось. Я стояла в современном кабинете аукционного дома, держа в руках манускрипт четырнадцатого века. Маркиз де Монтегрен внимательно наблюдал за мной.

– Интересное чтение, не правда ли? – сказал он тихо.

– Это это подлинник, – с трудом выговорила я. – Четырнадцатый век, монастырское письмо. Очень ценный экземпляр.

– А содержание? Вы поняли, о чем в нем говорится?

Я осторожно перелистнула несколько страниц. Текст был на латыни, но рисунки говорили сами за себя – схемы ритуалов, изображения жертвоприношений, символы, среди которых я узнала переплетенных змей с ящичка.

– Религиозный трактат, – солгала я. – Описание монастырских обрядов.

Маркиз усмехнулся.

– Мадемуазель Дюмон, не стоит меня обманывать. Этот манускрипт написал монах по имени Доминик в 1347 году. Он описывает деятельность тайного общества, которое существует и поныне. Вы ведь видели это в своих видениях?

Мое сердце колотилось как бешеное, но я постаралась сохранить спокойствие.

– О чем вы говорите?

– О вашем даре, разумеется. Способности видеть прошлое через прикосновения к предметам. Очень редкий и ценный талант.

Он знал. Каким-то образом маркиз знал о моих способностях.

– Допустим, – сказала я осторожно. – И что дальше?

– Дальше? – Маркиз подошел ближе. – Дальше я предлагаю вам сотрудничество. Видите ли, у меня есть коллекция очень специфических артефактов, которые требуют особого подхода к оценке. А у вас есть уникальные способности.

– А если я откажусь?

– Тогда будет очень жаль. – В его глазах мелькнуло что-то холодное и опасное. – Люди с такими дарами встречаются редко. Было бы печально, если бы этот дар пропал.

Угроза была завуалированной, но понятной. Я кивнула, делая вид, что соглашаюсь.

– Мне нужно время подумать.

– Конечно. Но не слишком много времени. – Маркиз взял манускрипт и аккуратно сложил в папку. – Завтра вечером жду вас в моем особняке. Адрес на визитке. Там вы увидите остальную часть коллекции.

После его ухода я еще долго сидела в кабинете, пытаясь осмыслить происшедшее. Орден Вечного Пламени существовал с четырнадцатого века. Маркиз де Монтегрен был его членом, а возможно, и лидером. И теперь он хотел использовать мой дар для каких-то своих целей.

Вечером дома я рассказала обо всем животным. Да, это звучало странно, но Феликс, Марго и Селеста были единственными существами, которые по-настоящему понимали природу моего дара.

Феликс подошел ко мне и потерся о руку. В его зеленых глазах я прочитала предупреждение и поддержку одновременно. Марго тихо заскулила, словно чувствуя надвигающуюся опасность. А Селеста защебетала тревожную трель.

– Да, друзья мои, – сказала я им. – Кажется, нам предстоит новое испытание. Но на этот раз мы знаем, с чем имеем дело.

Я достала блокнот и начала записывать все, что узнала об Ордене Вечного Пламени. Если мне предстоит завтра идти в логово врага, то я должна быть готова ко всему.

За окном над Парижем сгущались сумерки. Где-то в этом городе древнее зло готовилось к новым жертвоприношениям. А я была единственной, кто мог это остановить.

## Глава 3. Эмоциональные отпечатки.

Я проснулась от того, что Феликс настойчиво тыкался носом в мою руку. За окном еще была глубокая ночь, часы показывали половину четвертого. Кот смотрел на меня с выражением тревоги, которое было совершенно несвойственно его обычному аристократическому спокойствию.

– Что случилось, мальчик? – прошептала я, садясь в кровати.

Феликс спрыгнул на пол и направился к двери, оглядываясь, словно приглашая следовать за ним. В гостиной Марго стояла возле входной двери и тихо скулила, а Селеста в клетке издавала короткие, резкие трели – явно не от радости.

Все трое животных чувствовали что-то, чего не чувствовала я.

Я подошла к окну и осторожно выглянула на улицу. Седьмой округ спал мирным сном, но напротив, в тени старого каштана, различался силуэт человека. Он стоял неподвижно, и в тусклом свете уличного фонаря я могла различить только темное пальто и шляпу.

Наблюдение. Значит, маркиз не доверился одному лишь приглашению.

Я отошла от окна и села в кресло, обдумывая ситуацию. Феликс тут же запрыгнул ко мне на колени и устроился так, чтобы можно было смотреть мне в глаза. Марго подошла и положила голову на подлокотник кресла. Селеста замолчала, но я чувствовала ее внимание.

– Хорошо, – тихо сказала я, – попробуем разобраться, что происходит.

За два года я заметила, что способности моих животных эволюционировали вместе с моим даром. Если раньше они показывали мне видения будущего, то теперь теперь они, кажется, могли считывать эмоциональные отпечатки с предметов, дополняя мои визуальные видения.

Я встала и подошла к комоду, где лежала визитка маркиза. Взяла ее в руки – никаких видений, обычная дорогая бумага с тиснением. Но когда я протянула карточку Феликсу, кот понюхал ее и тут же отдернул морду с выражением отвращения.

– Плохие эмоции? – спросила я.

Феликс мяукнул – низко, предостерегающе.

Я попробовала показать визитку Марго. Собака обнюхала бумагу и заскулила, попятившись назад. В ее карих глазах читался страх – не за себя, за меня.

А когда я поднесла карточку к клетке Селесты, канарейка резко ударила крылом о прутья и издала трель, которая звучала как крик ужаса.

– Понятно, – прошептала я. – Все трое чувствуют опасность.

Но что именно они чувствовали? Я решила провести эксперимент.

Из шкатулки на туалетном столике я достала несколько украшений – современные, без всякой мистической истории. Обычные серьги, которые мне подарил Жан-Пьер, браслет от мамы на день рождения. Протянула их по очереди Феликсу.

Реакция была совершенно иной. Кот обнюхал серьги и мурлыкнул – звук удовольствия и тепла. Браслет вызвал у него более сдержанную, но положительную реакцию.

– Ты чувствуешь эмоции, которые люди испытывали, касаясь этих предметов, – поняла я. – Жан-Пьер был счастлив, выбирая мне подарок, а мама волновалась, подойдет ли мне браслет.

Следующий эксперимент я провела с Марго. Дала ей понюхать фотографию из семейного альбома – снимок, сделанный на прошлогоднем дне рождения Жан-Пьера. Собака виляла хвостом и тихо поскуливала от удовольствия.

А вот фотография из архива де Монморанси, которую я хранила среди документов, вызвала у Марго совсем другую реакцию. Она отвернула морду и забилась в угол – явная реакция на чужую боль и страдание.

С Селестой эксперимент получился самым показательным. Я включила музыку на телефоне – веселую джазовую мелодию. Канарейка сразу же начала подпевать, ее трели стали радостными и легкими. Но когда я включила печальную классическую пьесу, которую часто слушала в периоды грусти, Селеста замолчала и сжалась в комочек на дне клетки.

– Невероятно, – прошептала я. – Вы действительно читаете эмоциональные отпечатки. Феликс чувствует их через запах, Марго – через более сложные ощущения, а ты, Селеста, реагируешь на эмоциональную атмосферу в целом.

Это открытие меняло все. Если мои животные могли чувствовать эмоциональную историю предметов, а я – видеть визуальные воспоминания, то вместе мы составляли полную картину прошлого.

Утром, собираясь на работу, я была гораздо увереннее. Человек в темном пальто исчез с рассветом, но я знала, что наблюдение продолжается. Однако теперь у меня было преимущество – мои спутники могли предупредить об опасности заранее.

В аукционном доме меня ждал сюрприз. Месье Бернар вызвал меня к себе сразу по приходу.

– Клэр, – он выглядел взволнованным, – у нас проблема. Вчера после оценки манускрипта маркиза де Монтегрен к нам обращались представители полиции. Задавали вопросы о ваших методах экспертизы.

– Какие вопросы?

– Странные. Интересовались, не используете ли вы какие-то нетрадиционные методы. Не консультируетесь ли с экстрасенсами или подобными – он поморщился, – шарлатанами.

Маркиз проверял меня через официальные каналы. Умно.

– Что вы им ответили?

– Правду. Что вы блестящий специалист с феноменальной интуицией. Но они просили вашу личную информацию – адрес, данные о семье, место предыдущей работы.

– И?

– Я отказался предоставлять личные данные без санкции прокуратуры. Но боюсь, они могут получить ордер.

Ситуация усложнялась. Маркиз использовал связи в полиции, чтобы получить информацию обо мне.

– Месье Бернар, можно взять отгул на сегодня? Семейные обстоятельства.

– Конечно, конечно. Только будьте осторожны, Клэр. Что-то мне не нравится во всей этой истории.

Вместо дома я поехала в Сорбонну, к Жан-Пьеру. Его кабинет в историческом корпусе был завален книгами и рукописями – он готовился к лекции о средневековых манускриптах.

– Клэр! – он обрадовался моему приходу, но тут же нахмурился, увидев мое лицо. – Что случилось?

Я рассказала о ночном наблюдении и визите полиции в аукционный дом.

– Он изучает тебя, – мрачно сказал Жан-Пьер. – Проверяет связи, ищет слабые места. Классическая подготовка к вербовке или устранению.

– Именно поэтому мне нужна твоя помощь. Ты же изучаешь средневековые тексты?

– Да, а что?

– Мне нужна вся доступная информация об Ордене Вечного Пламени. Любые упоминания в хрониках, трактатах, церковных документах.

Жан-Пьер задумался.

– Орден Вечного Пламени Название знакомое, но где я его встречал – Он подошел к одному из шкафов и достал толстую папку. – Вот! У меня есть копии документов из Ватиканского архива. Там упоминается некое тайное общество, которое Церковь пыталась искоренить в четырнадцатом веке.

Он разложил на столе фотокопии старинных документов.

– Смотри. Булла папы Иннокентия VI от 1352 года. "еретическая секта, именующая себя Орден Вечного Пламени, предается богомерзким ритуалам, направленным на продление жизни за счет душ невинных"

– А это что? – Я указала на другой документ.

– Отчет инквизиции 1347 года. Процесс против монаха Доминика, который был обвинен в создании еретических текстов. – Жан-Пьер прочитал латинский текст. – "Подсудимый утверждает, что записывал лишь правдивые свидетельства о деятельности Ордена, но суд признал его виновным в богохульстве и приговорил к сожжению."

Тот самый монах из моего видения! Доминик, который писал манускрипт при свете свечи.

– Жан-Пьер, а есть что-то о том, чем закончилась борьба с Орденом?

– Вот в чем странность – документы обрываются. Последнее упоминание датируется 1353 годом, а потом тишина. Словно Орден исчез или Церковь перестала его преследовать.

– Или Орден оказался сильнее Церкви.

Мы просидели в библиотеке до вечера, изучая все доступные материалы. Картина складывалась пугающая. Орден Вечного Пламени существовал как минимум с тринадцатого века, его члены занимались ритуальными убийствами для продления собственной жизни, а во главе стоял некто, называемый Вечным.

– Клэр, – сказал Жан-Пьер, когда мы собирали документы, – что если маркиз де Монтегрен и есть тот самый Вечный? Что если он действительно живет уже несколько веков?

– Тогда сегодняшний визит к нему может стать последним в моей жизни.

– Не езди к нему. Найдем другой способ.

– Нет. – Я покачала головой. – Если Орден действительно существует и планирует новые жертвоприношения, то кто-то должен их остановить. А у меня есть дар, который поможет узнать правду.

– Тогда я поеду с тобой.

– Ни в коем случае. Но есть другой способ, как ты можешь помочь.

Я рассказала ему о новых способностях моих животных.

– Если что-то случится со мной, они найдут способ дать тебе знать. Феликс, Марго и Селеста – мои глаза и уши. Доверься им.

Вечером, готовясь к визиту к маркизу, я еще раз проверила связь со своими спутниками. Все трое были напряжены и встревожены, но готовы следовать за мной в любую опасность.

– Хорошо, друзья мои, – сказала я им. – Сегодня мы узнаем, с чем действительно имеем дело. И если это последняя наша история, то пусть она будет достойной.

Особняк маркиза де Монтегрен ждал нас в сумерках Парижа. А вместе с ним – ответы на вопросы, которые могли стоить нам жизни.

## Глава 4. Следы Ордена.

Особняк маркиза де Монтегрен располагался в шестнадцатом округе, в одном из тех аристократических кварталов, где каждый дом хранил историю нескольких столетий. Здание из светлого камня с высокими окнами и коваными балконами выглядело респектабельно и безобидно, но мои животные, которых я привезла в переноске, начали беспокоиться еще на подъезде к дому.

Феликс забился в дальний угол переноски и тихо рычал – звук, которого я от него никогда не слышала. Марго скулила и дрожала. А Селеста забилась на дно клетки и молчала – зловещая тишина вместо обычного щебета.

– Я знаю, друзья мои, – прошептала я, выходя из такси. – Здесь действительно что-то не так.

Дворецкий, открывший дверь, был мужчиной неопределенного возраста с бесцветными глазами и восковой кожей. Он молча взял мое пальто и провел через холл к парадной лестнице. Стены были украшены портретами разных эпох – все изображали мужчин с одними и теми же чертами лица, менялись только костюмы и прически.

– Семейные портреты? – спросила я у дворецкого.

– Да, мадемуазель. Род де Монтегрен ведет историю с тринадцатого века.

Но что-то в этих портретах было неправильно. Лица слишком похожи, слишком одинаковы. Словно один и тот же человек позировал художникам на протяжении семи веков.

Маркиз ждал меня в библиотеке на втором этаже. Просторная комната с высокими потолками была заставлена стеллажами с книгами, но мое внимание привлекли не фолианты, а предметы, расставленные между ними. Древние артефакты, каждый из которых излучал почти осязаемую ауру старины и чего-то еще.

– Мадемуазель Дюмон, добро пожаловать в мой дом. – Маркиз поднялся из кресла возле камина. – Вижу, вы привели своих помощников.

Он кивнул в сторону переноски с животными.

– Они помогают мне в работе, – осторожно ответила я.

– Конечно. Животные часто чувствуют то, что недоступно людям. – В его голосе звучала странная ирония. – Прошу, располагайтесь. Позвольте показать вам мою коллекцию.

Я поставила переноску на пол и выпустила животных. Все трое немедленно сбились в кучку возле моих ног, явно не желая исследовать помещение.

Маркиз подошел к одному из стеллажей и взял с полки небольшой предмет – кинжал с волнистым лезвием и рукоятью, украшенной драгоценными камнями.

– Четырнадцатый век, – сказал он, протягивая мне оружие. – Церемониальный клинок. Интересно, что вы о нем скажете?

Едва мои пальцы коснулись рукояти, мир растворился в видении.

Я находилась в той же каменной келье, что видела в манускрипте, но теперь действие происходило позже. Монах Доминик лежал на полу в луже крови, а над ним стоял человек в черном плаще, держащий окровавленный кинжал – тот самый, что сейчас был в моих руках.


"Никто не должен знать наших тайн," – говорил убийца, и я узнала голос маркиза де Монтегрен, только более молодой. – "Орден существует уже сто лет, и мы не позволим какому-то монаху нас уничтожить."

Человек в плаще наклонился над телом Доминика и провел кинжалом особый ритуал, шепча слова на незнакомом языке. Из раны потянулась тонкая серебристая нить, которую убийца втянул в себя через нос и рот.