Валерий Журнега
Кузя

Эта история произошла со мной давно, но ее мимолетное, незабываемое событие довольно серьезно ранило мою душу, а горькие воспоминания невыносимой болью невосполнимой потери каждый раз сжимают, так и не сумевшее ничего забыть, сердце. Этим душевным страданиям нет конца, и виною им служит скорее мой преклонный возраст, который всячески противится жить днем настоящим, и не стремится в иллюзию фантазии относительно сомнительного будущего, а довольствуется все более надежной самооценкой прошлой жизни, именно в ней находя источник истинного смысла великого покаяния. Все мне в этом бездонном кладезе, уже случившихся когда-то исторических событий, дорого и запоздалые краски стыда к лицу моей седой внешности за грехи детства и молодости, совершенных, конечно, по незнанию, без всякого злого коварства. А сколько там чистой воды из любопытнейших смешных курьезов, о неподдельной потехе которых серьезно не вспомнишь, да и забыть просто так практически невозможно, от воспоминаний этих зачастую смахнешь щедро проступившую слезу. И только полнокровное счастье, отпущенное мне когда-то не так уж богато судьбой, придает в достатке силы для борьбы с болезнями, во множестве свалившихся в последнее время на мою бедную головушку.

Чтобы поменьше вспоминать эту грустную историю, я даже завел себе симпатичного щенка, который впоследствии вырос преданным, любящим и любимым другом. Но все наши с ним взаимоотношения, все его повадки и поступки соизмерялись мною теперь только через призму любви, преданности и дружбы некогда исчезнувшего навсегда настоящего друга Кузи.

Жена моя, Лидия Петровна, была самая премилейшая на всем белом свете женщина, но в расцвете лет нежданно осиротила меня, безвременно отдав Богу свою безгрешную душу. Невосполнимая потеря жестокой жизненной несправедливостью глубоко ранила мое сердце, и я еще более чем когда-либо захворал одиночеством, замкнувшись от мира, ставшего вдруг для моей уснувшей души далеко безразличным, начал скоро безнадежно черстветь и не по годам засыхать. Постепенно угасающий смысл некогда полнокровной и радостно счастливой жизни сводил все мои желания и жалкие потребности к порочной энергии зеленой бутылочки, в тесной компании с которой теперь проводилось все мое незанятое, ужасно долгое, свободное время. Друзья мои, предвидя наперед скорое мое нравственное падение, решили хоть как-то отвлечь уже серьезно больное мое сознание от прочно засосавшей необратимой хандры, уговорили все же принять участие вместе с ними в дни открытия охотничьего сезона. В самом начале это предложение я принял буквально в штыки, потому что не только не умел метко палить из ружья, но и считал сам смысл охоты средневековым пороком человеческого варварства, ничем не оправданного узаконенного насилия над живым миром природы. Но все уговоры моих друзей исходили из добрейших побуждений и я, еще немного поупиравшись, наконец, сдался, с одним лишь условием, что брать в руки ружье принципиально не стану, да и участвовать во всех лишенных здравого смысла недостойных человека актах натурального убийства не буду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.