Александр Шаевич
Закрытый архив

Глава 1: "Странный звонок"

Телефон зазвонил в половине двенадцатого ночи, когда Елена Светлова уже почти заснула. Андрей, её муж, тихо похрапывал рядом, уткнувшись носом в подушку, и даже не шелохнулся от трели мобильного.

– Светлова, – хрипло ответила она, стараясь говорить тихо.

– Капитан Светлова? Елена Викторовна? – голос на другом конце провода звучал напряжённо, с лёгкой дрожью, выдававшей волнение. – Извините за поздний звонок, это Валентин Корнев, историк из Института космических исследований.

Елена потёрла глаза и включила ночник. Имя ничего ей не говорило.

– Чем обязана в такой час, Валентин… э-э…

– Алексеевич, – быстро подсказал голос. – Мы не знакомы лично, но мне крайне необходимо с вами встретиться. Завтра, как можно раньше. Это действительно важно.

В трубке слышалось тяжёлое дыхание, словно мужчина только что бежал или поднимался по лестнице.

– У вас что-то случилось? – профессиональная бдительность Елены мгновенно проснулась. – Если вам угрожает опасность, лучше обратиться в службу…

– Нет-нет, – перебил он. – То есть… не в том смысле. Просто я обнаружил документы. Документы, которые могут изменить историю, понимаете? И я не знаю, кому ещё могу доверять.

Елена мысленно вздохнула. Очередной конспиролог с теорией заговора? Или сумасшедший? Но что-то в его голосе не позволило ей просто отмахнуться.

– Почему именно мне вы звоните?

– Вы вели дело Климова в прошлом году. Стеклянный квартал, помните? – в его голосе сквозила неподдельная тревога. – Я следил за процессом. Вы не побоялись пойти против системы. Мне нужен именно такой человек.

Елена напряглась. Дело Климова действительно наделало много шума, когда она раскрыла коррупционную схему высокопоставленного чиновника, укравшего ценные исторические документы. Но с тех пор прошло почти полгода, страсти улеглись, и ей не хотелось ворошить прошлое.

– Хорошо, – сдалась она. – Давайте встретимся завтра в два часа дня в управлении.

– Нет! – почти выкрикнул Корнев. – Только не в официальном месте. Пожалуйста. Может быть, в кафе "Академия" возле института? В десять утра?

Елена взглянула на спящего мужа. Завтра была суббота, их единственный шанс на спокойный завтрак вдвоём за всю неделю.

– Одиннадцать, – твердо сказала она. – И учтите, у меня будет только полчаса.

– Спасибо! – с явным облегчением выдохнул Корнев. – Я буду в углу у окна. Седой мужчина в коричневом твидовом пиджаке с кожаными заплатками на локтях. И… капитан Светлова?

– Да?

– Пожалуйста, никому не говорите о нашей встрече. Это действительно… – он понизил голос до шёпота, – вопрос жизни и смерти.

Связь прервалась, и Елена задумчиво посмотрела на телефон. Классическая фраза из дешёвого детектива – "вопрос жизни и смерти". Но почему тогда по спине пробежал неприятный холодок?

– Кто звонил? – сонно пробормотал Андрей, переворачиваясь на другой бок.

– Никто, – Елена выключила ночник и устроилась поудобнее. – Просто очередной городской сумасшедший. Спи.

Утром Елена проснулась с ощущением тревоги, которое не смогла прогнать даже чашка крепкого кофе. Андрей, заметив её состояние, предложил отложить поход в музей и провести день дома.

– Нет, все в порядке, – улыбнулась она, – просто нужно забежать на работу, подписать пару бумаг. Встретимся прямо у входа в Пушкинский в двенадцать тридцать, хорошо?

Кафе "Академия" располагалось в старинном здании напротив Института космических исследований. Несмотря на субботу, оно было полно народа – учёные, аспиранты и студенты приходили сюда, чтобы обсудить свои проекты в неформальной обстановке.

Елена сразу заметила седого мужчину в коричневом пиджаке, сидящего в углу. Он нервно постукивал пальцами по столу и каждый раз вздрагивал, когда открывалась входная дверь. Перед ним стояла нетронутая чашка кофе и лежала толстая папка.

– Валентин Алексеевич? – Елена подошла и села напротив. – Капитан Светлова.

– Слава богу, вы пришли, – с явным облегчением выдохнул Корнев. Его руки слегка дрожали, когда он придвинул к себе папку. – Я не был уверен…

Он оборвал себя на полуслове и огляделся. Елена отметила нездоровый блеск в его глазах и испарину на лбу.

– Вы в порядке? Может быть, вам нужен врач?

– Нет, – он слабо улыбнулся. – Просто не спал всю ночь. Послушайте, то, что я обнаружил… это невероятно. Речь идёт о секретной космической миссии 1967 года. "Заря-7". Она никогда не упоминалась в официальных документах, но она была. И она закончилась катастрофой.

Елена мысленно вздохнула. Значит, всё-таки конспирология. Но она решила проявить терпение – пятнадцать минут её жизни не такая уж большая цена за душевное спокойствие этого человека.

– И чем эта миссия отличается от других секретных проектов того времени? Насколько я знаю, в СССР была масса засекреченных испытаний.

– Всем! – Корнев наклонился через стол и понизил голос. – Этот полет был не просто секретным, его буквально вычеркнули из истории. Всех участников либо устранили, либо заставили молчать под страхом смерти.

Он открыл папку и достал фотографию – групповой снимок людей в военной форме и гражданских костюмах. Сзади всех стоял космонавт в скафандре, но без шлема.

– Вы знаете кого-нибудь из этих людей? – спросил Корнев.

Елена внимательно изучила снимок и покачала головой:

– Нет, я не специалист по истории космонавтики.

– И не удивительно, – горько усмехнулся историк. – Потому что официально эти люди никогда не существовали. Этот космонавт, Игорь Величко, по документам погиб при тренировке. Но на самом деле он был в космосе. И он обнаружил там что-то… что-то, что наше правительство скрывает до сих пор.

Елена подавила желание посмотреть на часы. История становилась все более похожей на сюжет дешёвого фантастического фильма.

– Валентин Алексеевич, при всем уважении, я не понимаю, как это связано с моей работой. Я расследую уголовные преступления, а не исторические загадки.

Корнев нервно сглотнул и потянулся к внутреннему карману пиджака.

– Две недели назад ко мне в кабинет пришли двое. Они сказали, что представляют спецслужбы, но не показали удостоверений. Они конфисковали часть моих документов и предупредили, чтобы я прекратил "копать". Вчера я заметил слежку. А сегодня утром получил это.

Он положил на стол простой белый конверт. Внутри был лист бумаги с напечатанным текстом: "ПРЕКРАТИТЕ. ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ."

Елена внимательно осмотрела конверт.

– На нем нет ни почтового штемпеля, ни адреса.

– Его подсунули под дверь моей квартиры, – кивнул Корнев. – Понимаете теперь? Они пытаются меня запугать. Но правда слишком важна. Если со мной что-то случится… – он замолчал и посмотрел ей прямо в глаза. – Я хочу, чтобы вы получили эти документы. Все копии у меня в сейфе. Вот код.

Он протянул клочок бумаги с четырьмя цифрами.

Что-то в его взгляде окончательно убедило Елену, что этот человек не сумасшедший. Испуганный – да. Параноик – возможно. Но в его страхе было что-то подлинное.

– Послушайте, – она понизила голос, – если вы действительно в опасности, мы можем организовать защиту. Я могу отвезти вас в управление прямо сейчас…

– Нет! – он вздрогнул и огляделся. – Я не знаю, кому можно доверять. Эти документы… они касаются высокопоставленных людей, которые до сих пор у власти. Просто… просто запомните код. И если услышите о моей смерти, заберите папку, прежде чем они до неё доберутся.

Корнев резко встал, оставив на столе нетронутый кофе.

– Мне пора. Они не должны видеть нас вместе слишком долго. Спасибо, что пришли.

Он быстро направился к выходу, но на полпути обернулся:

– И будьте осторожны, капитан Светлова. Очень осторожны.

Елена проводила его взглядом и посмотрела на бумажку с кодом в своей руке. Четыре цифры – 7-9-6-7. Простая перестановка года, о котором он говорил.

Выйдя из кафе, она набрала Андрея, чтобы сказать, что всё-таки успеет на встречу в музее. Доставая телефон, она заметила чёрный седан с тонированными стёклами, медленно проезжающий мимо. За рулём сидел человек в тёмных очках, и на мгновение ей показалось, что он смотрит прямо на неё.

Странное совпадение или паранойя историка начинала передаваться и ей?

Телефон Елены зазвонил, когда она уже подходила к музею. На экране высветилось имя Полковника Громова, её непосредственного начальника.

– Светлова слушает.

– Елена Викторовна, вы нужны на месте происшествия, – голос Громова звучал напряжённо. – Институт космических исследований, кабинет 315. Там обнаружен труп.

Елена почувствовала, как по спине побежали мурашки.

– Кто потерпевший?

– Профессор Валентин Корнев, историк. По предварительным данным – сердечный приступ, но есть странности. Жду вас через двадцать минут.

Елена медленно опустила телефон. Странный звонок в ночи, тревожные предупреждения историка, и теперь… его смерть. Слишком много совпадений для одного дня.

Она быстро набрала Андрея.

– Прости, в музей я не попаду. Работа. Кажется, тот самый "городской сумасшедший" с ночного звонка оказался не таким уж сумасшедшим.

Глава 2: "Дочь историка"

Кабинет 315 Института космических исследований напоминал жилище типичного учёного-энтузиаста – книжные полки от пола до потолка, заваленный бумагами стол, на стенах – карты звёздного неба и фотографии космических аппаратов. Только тело, сидящее в кресле с запрокинутой головой, нарушало привычную академическую атмосферу.

Валентин Корнев казался просто уснувшим. Его рука свободно лежала на подлокотнике, глаза были закрыты, на лице застыло выражение удивления. Тот самый твидовый пиджак с заплатками на локтях был расстегнут, а на столе перед ним стоял недопитый стакан воды.

– Предварительная причина смерти – остановка сердца, – Соловьев, судмедэксперт, поднял взгляд от тела. – По внешним признакам никаких следов насилия. Умер примерно два-три часа назад.

Елена посмотрела на часы – значит, вскоре после их встречи.

– Кто его обнаружил?

– Уборщица, – ответил стоящий у окна Громов. – Пришла, чтобы полить цветы, обнаружила его в таком состоянии и вызвала охрану. Мёртв уже часа три, как говорит Соловьев. Ты знаешь его?

Елена заколебалась. С одной стороны, она не хотела скрывать информацию, с другой – странное предупреждение Корнева о том, что он не знает, кому можно доверять, заставляло её быть осторожной. Даже с Громовым, который всегда был на её стороне.

– Он звонил мне вчера вечером, – наконец сказала она. – И мы встречались сегодня утром. Он был сильно встревожен, говорил о каких-то секретных документах, которые обнаружил. О космической программе 1960-х.

Громов нахмурился: – И ты не сочла нужным сообщить мне об этом раньше?

– Я думала, что он просто перенервничал из-за своих исследований, – пожала плечами Елена. – Он производил впечатление человека на грани нервного срыва. Говорил о слежке, угрозах…

– Типичная паранойя, – кивнул Громов. – Люди его профессии часто зацикливаются на своих теориях.

Елена подошла к столу и внимательно осмотрела его поверхность. – Здесь нет никаких бумаг, связанных с тем, о чем он говорил. Ни папок, ни фотографий.

– Возможно, они в его компьютере, – предположил Громов, указывая на стоящий в углу стола ноутбук.

Елена открыла крышку – экран был заблокирован, требовался пароль. – Нужно будет передать его экспертам. А где сейф, о котором он говорил?

– Какой сейф? – Громов вопросительно поднял бровь.

– Он упоминал, что у него есть сейф с копиями документов.

Они осмотрели кабинет, но сейфа нигде не обнаружили. Ни в стенах, ни в полу, ни среди мебели.

– Может быть, он имел в виду сейф у себя дома? – предположил Соловьев, аккуратно упаковывая стакан с водой для анализа.

– Возможно, – кивнула Елена. – У него есть семья?

– Дочь, – ответил Громов, просматривая документы из кармана Корнева. – Анна Корнева, тоже историк, работает в архиве Академии наук. Уже оповещена, должна подъехать с минуты на минуту.

Как по команде, в дверь постучали, и в кабинет вошла молодая женщина лет тридцати, с короткими тёмными волосами и напряжённым взглядом. Она была одета в строгий чёрный костюм, словно заранее знала о трауре.

– Анна Корнева, – представилась она, окидывая комнату беглым взглядом, который на секунду задержался на теле отца, прежде чем она отвела глаза. – Мне сказали, что папа… что с ним случилось…

– Соболезную вашей утрате, – мягко сказала Елена. – Я капитан Светлова, веду расследование. По предварительной версии, ваш отец скончался от сердечного приступа, но нам нужно исключить другие возможности.

– Другие возможности? – Анна нахмурилась. – Вы имеете в виду… убийство?

– Это стандартная процедура, – вмешался Громов. – В случаях, когда смерть наступает при невыясненных обстоятельствах.

Анна медленно кивнула и прошла к столу отца, машинально поправляя стопку книг.

– У него никогда не было проблем с сердцем. Он регулярно проходил обследования, занимался плаванием.

– Госпожа Корнева, – Елена подошла ближе, – ваш отец в последнее время не казался вам… встревоженным? Не говорил о каких-то угрозах или слежке?

Анна резко подняла взгляд: – Откуда вы знаете?

– Я встречалась с ним сегодня утром. Он выглядел очень нервным и упоминал о каких-то важных документах, связанных с космической программой 1967 года.

Выражение лица Анны неуловимо изменилось – в нем промелькнуло что-то похожее на понимание.

– "Заря-7", – тихо произнесла она. – Он только об этом и говорил последние месяцы. Папа был одержим идеей, что нашёл следы секретной космической миссии, о которой все документы были уничтожены. – Она покачала головой. – Я думала, что это просто очередное увлечение. Он всегда был фанатиком своего дела, погружался с головой в исследования. Но в последние недели… да, он стал очень нервным. Говорил, что за ним следят, что ему угрожают.

– Он упоминал конкретные имена? – спросил Громов.

– Нет, – покачала головой Анна. – Но он был абсолютно уверен, что нашёл что-то значительное. Что-то, что "может изменить историю", как он выражался. Папа стал очень осторожным, перестал пользоваться телефоном для важных разговоров, проверял, не следят ли за ним…

– Классические признаки паранойи, – заметил Громов. – Такое часто бывает у людей, погруженных в изучение теорий заговора.

– Мой отец не был параноиком! – резко возразила Анна. – Он был серьёзным ученным, членом-корреспондентом Академии наук. И если он говорил, что ему угрожают, значит, так оно и было.

Елена кивнула с пониманием: – Мы обязательно проверим все версии, Анна. Ваш отец упоминал при встрече со мной о сейфе, где он хранил копии важных документов. Вы знаете, где он может находиться?

Анна задумалась. – В институте у него не было сейфа, насколько я знаю. Но дома… Да, у него был встроенный сейф в кабинете. За картой лунной поверхности, если я правильно помню.

– Вы знаете код?

– Нет, он никогда не говорил, – она покачала головой, но затем замерла. – Хотя… подождите. Недавно он спрашивал меня, помню ли я дату первого полёта Гагарина. Я ещё удивилась – конечно, помню, кто ж её не знает? А он сказал: "Запомни на всякий случай – 12 апреля 1961 года. Это может пригодиться, если со мной что-то случится". – Анна сглотнула. – Я не придала этому значения тогда…

Елена и Громов переглянулись. Совпадение было слишком очевидным.

– Мы бы хотели осмотреть его домашний кабинет и этот сейф, – сказал Громов. – Если вы не возражаете.

– Конечно, – кивнула Анна. – Я провожу вас. Только… можно мне минутку? Побыть с ним.

Она подошла к телу отца и осторожно взяла его руку, все ещё сохранявшую тепло. Елена и Громов тактично вышли в коридор.

– Что думаешь? – тихо спросил Громов, когда дверь за ними закрылась.

– Не знаю, – честно ответила Елена. – Может, это действительно сердечный приступ на фоне стресса и переутомления. А может…

– Может, его страхи были не такими уж беспочвенными, – закончил за неё Громов. – И если кому-то действительно нужно было заставить его замолчать, инсценировка сердечного приступа – идеальный вариант.

– Особенно если это связано с государственными секретами полупековой давности, – добавила Елена.

Громов задумчиво потёр подбородок. – Я сделаю запрос на полную токсикологическую экспертизу. А пока поедем с дочерью посмотрим этот знаменитый сейф. Если там действительно что-то есть, это может пролить свет на ситуацию.

Дверь открылась, и вышла Анна. Ее глаза были красными, но сухими, а спина прямой, как струна.

– Я готова, – сказала она. – Поедем ко мне или сразу к отцу домой?

– Лучше сразу к вашему отцу, – ответила Елена. – Если вы не против.

– Поедем на моей машине, – сказала Анна. – Я знаю дорогу.

Когда они уже выходили из института, Елена заметила двух мужчин в строгих костюмах, внимательно наблюдавших за ними от входа. Один из них говорил по телефону, не спуская с них глаз.

Паранойя историка передавалась ей, или за ними действительно следили?

Квартира Валентина Корнева находилась в старом доме в районе Чистых прудов. Типичное жилище интеллигента советской закалки – высокие потолки, длинные книжные полки, старинная мебель и повсюду книги, журналы, распечатки.

Домашний кабинет был ещё более заставлен, чем рабочий. На стенах – карты звёздного неба, фотографии космонавтов, вырезки из газет о знаменательных запусках. Одну стену занимала огромная подробная карта лунной поверхности.

– Вот эта, – Анна подошла к карте. – Отец установил её год назад, когда начал активно заниматься исследованием "Зари-7".

Елена осторожно отодвинула тяжёлую карту на специальных петлях. За ней обнаружилась металлическая дверца сейфа с кодовым замком.

– Вы говорили о дате полёта Гагарина? – спросила она, глядя на цифровую панель.

– Да, 12 апреля 1961 года, – кивнула Анна. – Но я не уверена, что это код.

Елена задумалась. Если использовать только цифры, это будет 12.04.1961, слишком длинно для четырехзначного кода. Может быть, сокращённо? 1204? Или 1961?

– У вас есть идеи, как он мог зашифровать эту дату в код? – спросила она Анну.

– Не знаю, – покачала головой та. – Отец любил головоломки, но…

Елена вспомнила бумажку, которую передал ей Корнев в кафе. Четыре цифры: 7-9-6-7.

– Подождите, – сказала она. – Он дал мне код сегодня утром. 7-9-6-7.

Анна удивлённо посмотрела на неё: – Когда вы успели встретиться?

– Я же говорила, сегодня утром, в кафе "Академия". Он был очень встревожен, – Елена повернулась к сейфу и набрала код.

Замок щёлкнул, и дверца приоткрылась.

– Но это не дата полёта Гагарина, – нахмурилась Анна.

– Нет, – согласилась Елена. – Это 1967 год, переставленный задом наперёд. Год, о котором он говорил.

Внутри сейфа оказалась толстая папка с красной пометкой "Совершенно секретно. Хранить вечно", несколько фотографий, старый конверт и маленький ключ.

Елена осторожно извлекла содержимое и положила на стол. Громов уже надел перчатки и начал перебирать документы.

– Это действительно похоже на оригинальные документы КГБ, – сказал он, просматривая первые страницы. – Но как они могли оказаться у твоего отца? Эти материалы должны храниться в закрытых архивах.

– Папа имел допуск к некоторым спецархивам, – пояснила Анна. – Как историк космонавтики он работал с рассекреченными документами советской космической программы. Но эти… – она взяла в руки одну из фотографий и нахмурилась. – Этих я никогда не видела.

На снимке был изображён космонавт в скафандре на фоне какого-то технического помещения. Его лицо не было закрыто шлемом, и Елена узнала человека с той фотографии, которую показывал ей Корнев в кафе.

– Игорь Величко, – прочитала она надпись на обороте. – "Подготовка к полёту "Заря-7", май 1967".

– Никогда не слышала о таком космонавте, – нахмурилась Анна. – А я знаю практически всех, кто был в отряде в 60-е годы.

– Потому что официально его не существовало, – тихо сказала Елена, вспоминая слова Корнева. – Или, точнее, он погиб при тренировке, до того, как совершил полет.

Она взяла со стола конверт и открыла его. Внутри обнаружилась старая аудиокассета и записка с выцветшими от времени чернилами: "Запись переговоров "Заря-7", 16 июня 1967. СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО."

– Но как это попало к вашему отцу? – спросил Громов у Анны.

– Не знаю, – покачала головой та. – Он никогда не говорил об этом. Начал интересоваться "Зарей-7" около года назад. Сначала я думала, что это просто очередное исследование для его книги о неизвестных страницах советской космонавтики. Но потом он стал каким-то… одержимым. Перестал рассказывать о своей работе, стал очень скрытным. А в последние месяцы начал говорить о слежке и угрозах.

Елена внимательно слушала, перебирая документы. Среди них были отчеты о подготовке к некоему эксперименту, списки оборудования, медицинские карты космонавтов. И одна странная фотография, которая привлекла ее внимание – снимок космического пространства с размытым светящимся объектом необычной формы.

На обороте была надпись: "Объект Х, зафиксирован бортовыми камерами "Зари-7", 17.06.1967."

– Что это за объект? – она показала фотографию Анне.

– Понятия не имею, – та рассмотрела снимок и нахмурилась. – Похоже на какой-то оптический эффект или дефект пленки. Хотя… – она вдруг замерла. – Подождите, это напоминает мне… – Анна быстро подошла к книжной полке и достала толстый том с закладкой. – Вот, папа оставил это на самом видном месте, словно хотел, чтобы я обратила внимание.

Это была монография о неопознанных космических явлениях, зафиксированных во время полетов. На странице с закладкой была глава о странных оптических эффектах и необъяснимых объектах, замеченных космонавтами.

– Вы думаете, ваш отец считал, что это… что? НЛО? – с недоверием спросил Громов.

– Я не знаю, что он думал, – Анна захлопнула книгу. – Но он был рациональным ученым, а не помешанным на теориях заговора фантазером. Если он собирал эти материалы, значит, был уверен в их исторической ценности.

Елена продолжала изучать документы и вдруг заметила, что в нижней части папки есть еще одно отделение. Она осторожно извлекла оттуда тонкую пачку листов, сколотых вместе. Это оказалась медицинская карта Игоря Величко с пометкой "Совершенно секретно".

– Послушайте это, – сказала она, просматривая записи. – "Пациент доставлен на карантин после возвращения с орбиты 18 июня 1967 года. Демонстрирует признаки острого психоза, галлюцинаций и нарушения восприятия реальности. Утверждает, что "контактировал с внеземным разумом" и получил "послание, касающееся будущего человечества". Физическое состояние: повышенный уровень радиации, необъяснимые изменения в структуре клеток, нарушение сердечного ритма. Рекомендовано: полная изоляция, углубленное исследование, препараты для подавления психической активности."

– Боже мой, – прошептала Анна. – Если это правда…

– Это может быть фальсификацией, – напомнил Громов. – Или описанием обычного нервного срыва, связанного с космическим полетом. Такое бывало у астронавтов.

– Но если документы подлинные, и ваш отец их обнаружил, – медленно сказала Елена, глядя на Анну, – это могло бы объяснить, почему он чувствовал угрозу. Раскрытие секретной информации о советской космической программе, особенно если она связана с чем-то… необычным… могло не понравиться определенным людям.

– Вы думаете, его… – Анна не смогла закончить фразу.

– Мы пока ничего не думаем, – твердо сказал Громов. – У нас нет доказательств, что смерть вашего отца не была естественной. Но мы обязательно проверим все возможные версии.

Елена заметила маленький ключ, который лежал среди документов. – Что это может открывать? – спросила она, показывая его Анне.

– Не знаю, – покачала головой та. – У папы не было других сейфов или запирающихся шкафов, насколько мне известно.

Елена внимательно осмотрела ключ. Он был старого образца, с необычной формой бородки.

– Это похоже на ключ от банковской ячейки, – сказал Громов, взяв его в руки. – Видите эти насечки? Типичная особенность ключей от ячеек в старых банках.

– Но от какого банка? – спросила Елена. – И что может быть в этой ячейке?

Анна потерла виски. – Не знаю. Папа никогда не упоминал о банковской ячейке. Но если она существует… там могут быть ответы.

Елена аккуратно собрала документы обратно в папку. – Анна, могу я одолжить эту папку для расследования? Я дам вам расписку и обещаю, что все вернется к вам в целости и сохранности.

– Конечно, – кивнула та. – Только… будьте осторожны. Если папа действительно столкнулся с чем-то опасным… – она не закончила фразу.

– Не беспокойтесь, – Елена слегка улыбнулась. – Это моя работа – разбираться в опасных ситуациях.

Когда они уже собирались уходить, Анна внезапно остановила их. – Подождите. Есть еще кое-что, о чем я не сказала. Пару дней назад папа передал мне запечатанный конверт. Сказал, что я должна открыть его только в случае его смерти или исчезновения. Я думала, это его обычная перестраховка, и не придала значения. Но теперь…

Она подошла к своей сумке и достала обычный белый конверт, запечатанный сургучной печатью.

– Я не открывала его.

Елена взяла конверт и осторожно надломила печать. Внутри оказался листок бумаги с напечатанным текстом:

"Дорогая Анна, Если ты читаешь это, значит, мои опасения оказались не напрасными. Я нашел нечто, что перевернуло мое представление о нашей истории и может иметь огромное значение для будущего. Все документы в сейфе – подлинные, я проверил их происхождение. Но самое важное не там.

Обратись к капитану полиции Елене Светловой. Я оставил ей код от сейфа. Ей можно доверять.

В банковской ячейке №274 Центрального хранилища лежит еще одна часть головоломки – оригинальный бортовой журнал "Зари-7" и нечто, что я не решаюсь описать даже в этом письме.

Будь осторожна. Люди, стоящие за этим, не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить тайну.

Твой отец."

Елена подняла взгляд на Анну: – Теперь у нас есть номер ячейки. Осталось выяснить, что именно называлось "Центральным хранилищем" в понимании вашего отца.

– Могу предположить, что это Центральный банк на Неглинной, – сказал Громов. – Там есть отделение с депозитарием, работающее еще с советских времен.

– Завтра с утра проверим, – кивнула Елена и повернулась к Анне. – А вам лучше остаться сегодня у кого-нибудь из друзей или родственников. На всякий случай.

– Думаете, мне тоже может грозить опасность? – Анна выглядела скорее заинтригованной, чем испуганной.

– Просто мера предосторожности, – уклончиво ответила Елена. – Если ваш отец был прав насчет слежки, лучше не рисковать.

Когда они вышли из квартиры, Елена заметила чёрный седан, припаркованный через дорогу – точно такой же, как тот, который она видела возле института. Совпадение? Или предупреждение Корнева о слежке было не такой уж паранойей?

– Что думаешь? – спросил Громов, когда они сели в его машину. – Похоже на бред сумасшедшего или на реальный заговор?

– Не знаю, – честно ответила Елена. – Но этот историк точно не производил впечатление сумасшедшего. Испуганного – да. Параноика – возможно. Но в его страхе было что-то подлинное. И теперь, когда он мертв…

– Не торопись с выводами, – предостерег Громов. – Ждем результатов токсикологии. А завтра проверим эту загадочную банковскую ячейку.

Елена кивнула, но внутренний голос подсказывал ей, что это дело будет гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. И возможно, опаснее, чем она могла себе представить.

Глава 3: "Запечатанная папка"

Утро выдалось пасмурным. Тяжелые облака, затянувшие московское небо, как будто намекали: этот день не принесет ничего хорошего. Елена плохо спала ночью, ворочаясь с боку на бок, а когда все-таки засыпала, ей снился Валентин Корнев с застывшим выражением удивления на мертвом лице.

– Ты как сова ночью, – проворчал Андрей, разливая кофе по чашкам. – Расскажешь, что за дело свалилось на тебя в выходной?

Елена задумчиво помешивала ложечкой в чашке.

– Историк, специалист по советской космической программе. Официально – сердечный приступ. Но накануне он связался со мной, говорил о каких-то секретных документах и угрозах.

– И ты, конечно, не можешь просто принять версию о сердечном приступе, – Андрей слегка улыбнулся. – Моя жена-детектив всегда ищет заговоры.

– Я ищу правду, – поправила его Елена. – А когда человек предупреждает меня об опасности, а на следующий день умирает…

– Понимаю, – кивнул Андрей. – Кстати, о космической программе. Если тебе понадобится консультация по историческим деталям – обращайся. У меня на кафедре есть коллега, который специализируется на истории науки и техники СССР.

– Может пригодиться, – Елена допила кофе и взглянула на часы. – Мне пора. Нужно встретиться с Громовым и дочерью погибшего. Мы едем проверять содержимое банковской ячейки.

– Банковская ячейка? – заинтересовался Андрей. – Как в шпионском фильме?

– Пока меньше похоже на фильм и больше на странную паранойю, – Елена поцеловала мужа в щеку. – Но посмотрим, что там окажется.

– Только будь осторожна, – вдруг серьезно сказал Андрей. – Если этот историк не выдумал угрозы…

– Я всегда осторожна, – улыбнулась Елена. – Это моя работа.

Центральное хранилище оказалось именно там, где предполагал Громов – в старинном здании на Неглинной. Анна и Громов уже ждали у входа, когда подъехала Елена.

– Доброе утро, – поздоровалась она. – Не было проблем ночью?

– Нет, – покачала головой Анна. – Я осталась у подруги, как вы и советовали. Но до сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

– Я проверил в базе, – сказал Громов, пока они поднимались по ступеням. – Ячейка №274 действительно зарегистрирована на имя Валентина Корнева. Арендована три месяца назад.

В хранилище их встретил пожилой служащий с залысинами и в очках с толстыми стеклами. Он внимательно изучил документы Анны, подтверждающие ее право наследования, и документы полицейских.

– Все в порядке, – наконец кивнул он. – Пройдемте в зал депозитария.

Они спустились на лифте в подвальное помещение, где в полумраке ряды металлических ячеек поблескивали тусклым светом. Служащий провел их к нужной секции.

– Вот ячейка 274, – он указал на металлическую дверцу. – Для доступа нужны два ключа – мой и клиента.

Анна достала ключ и вставила его в замочную скважину. Служащий вставил второй ключ в соседнее отверстие, и они повернули их одновременно. Дверца плавно открылась.

Внутри оказалась металлическая коробка, завернутая в плотную ткань. Елена аккуратно извлекла её и положила на стол в отдельной комнате для работы с содержимым ячеек.

– Можно? – спросила она у Анны, прежде чем открыть.

Та кивнула, не отрывая взгляда от коробки.

Елена развернула ткань и открыла крышку. Внутри оказалась толстая папка с красной пометкой "Совершенно секретно. Хранить вечно" и надписью "Проект Заря-7, 1967" – почти такая же, как та, что они нашли в домашнем сейфе Корнева, только на этой была еще печать с грифом КГБ СССР.

– Это оригинал, – тихо сказала Анна. – То, что мы нашли вчера, должно быть копией.

Рядом с папкой лежал небольшой металлический контейнер цилиндрической формы, запечатанный и с надписью "Образец X-7, зафиксировать герметичность и радиационный фон".

– Радиационный фон? – насторожился Громов. – Может быть, не стоит открывать?

– Мой отец не стал бы хранить что-то действительно опасное, – возразила Анна. – Думаю, это просто часть оригинальной маркировки.

Елена осторожно открыла папку. Первым документом оказался рукописный бортовой журнал с эмблемой программы "Заря". На первой странице стояла подпись: "Бортинженер И.Величко".

– Действительно, похоже на оригинал, – сказала Елена, бережно перелистывая страницы. – Записи с 10 по 19 июня 1967 года.

Она начала читать вслух: "10 июня 1967 г. Старт в 04:17 по московскому времени. Все системы работают нормально. Выход на расчетную орбиту в 04:32. Начало основной программы исследований…"

В записях за 10-15 июня не было ничего необычного – стандартные отчеты о проведенных экспериментах, параметрах орбиты и состоянии систем корабля. Но запись от 16 июня была совсем другой:

"16 июня 1967 г., 23:40. Зафиксирован неопознанный объект на расстоянии приблизительно 2 км от корабля. Объект имеет неправильную форму, излучает слабое голубоватое свечение. Не похож ни на один известный мне космический аппарат или обломок. Передал сообщение на Землю, жду указаний."

Следующая запись была сделана другим почерком, более неразборчивым, словно рука пишущего дрожала:

"17 июня, 02:15. Объект Х изменил положение и приблизился к кораблю. Наблюдаю странные оптические эффекты – свечение усилилось, форма меняется. С Земли приказали произвести фотосъемку и дождаться дальнейших указаний. Чувствую себя странно – головная боль, легкая тошнота, трудности с концентрацией внимания."

И последняя запись, сделанная совсем неразборчиво:

"17 июня, время около 05:00. Объект приблизился вплотную к иллюминатору. Свечение проникает в корабль. Я слышу… слышу голоса в голове. Они говорят о… [неразборчиво] …опасности… [неразборчиво] …предупреждение… Бортовые системы начинают давать сбой. Радиосвязь с Землей прервана. Я…"

На этом запись обрывалась.

– Боже мой, – прошептала Анна, глядя на журнал. – Если это правда…

– Или бред космонавта, страдающего от галлюцинаций, вызванных кислородным голоданием, – скептически заметил Громов. – Такое случалось.

– Возможно, – согласилась Елена. – Но почему тогда эти записи были так тщательно засекречены? И почему ваш отец считал их настолько важными, что боялся за свою жизнь?

Она перевернула страницу – дальше шел официальный отчет о завершении миссии, сухой и формальный:

"18 июня 1967 г. Корабль "Заря-7" осуществил штатную посадку в расчетном районе в 06:42 по московскому времени. Космонавт И.Величко доставлен в медицинский центр для обследования. Состояние оценивается как критическое. Зафиксированы необъяснимые медицинские аномалии: повышенный радиационный фон тела, изменения в мозговой активности, психические нарушения. Рекомендовано полное засекречивание информации о полете "Зари-7" и изоляция пациента."

Далее следовали подписи нескольких официальных лиц, в том числе представителей КГБ.

– Это все объясняет, – сказала Анна. – Почему об этом полете никто никогда не слышал.

– Но не объясняет, почему вашему отцу угрожали, – заметила Елена. – Эти события произошли более пятидесяти лет назад. Все причастные давно мертвы или на пенсии.

– Если только, – задумчиво произнес Громов, – этот "Объект Х" не представляет интерес и сейчас.

Елена осторожно подняла металлический контейнер. – Возможно, ответ здесь.

Контейнер был запечатан, но имел простую защелку. Елена открыла ее, и крышка поднялась с легким шипением, словно внутри был вакуум.

В контейнере оказался небольшой кусок металла странного серебристо-голубого цвета, размером примерно с ладонь. Его поверхность была неровной, с причудливым узором, напоминающим застывшие волны или кристаллизовавшуюся жидкость.

– Что это? – спросил Громов, наклоняясь ближе.

– Не знаю, – Елена рассматривала объект, не прикасаясь к нему. – Но судя по контейнеру, это какой-то образец, взятый с того самого "Объекта Х".

Анна осторожно поднесла руку к металлу, но не коснулась его.

– Это невероятно. Если это действительно… что-то неземное…

– Не будем спешить с выводами, – сказал Громов. – Это может быть образец какого-нибудь экспериментального сплава или метеоритное вещество. В годы космической гонки СССР проводил массу секретных экспериментов.

Елена заметила, что на дне контейнера была еще маленькая записка. Она аккуратно достала ее и развернула.

"Образец X-7, изъят с поверхности неопознанного объекта 17.06.1967. Обладает аномальными свойствами: меняет цвет при различном освещении, необъяснимо реагирует на электромагнитные поля, излучает слабые радиоволны неизвестного спектра. Предварительный анализ показал наличие элементов, не встречающихся в земных условиях. Полная изоляция, доступ строго ограничен."

– Скорее всего, ваш отец получил эти материалы нелегально, – сказала Елена, глядя на Анну. – И кто-то очень не хотел, чтобы они стали достоянием общественности.

– Но кому это может быть важно сейчас? – спросила Анна. – Спустя полвека?

– Хороший вопрос, – кивнул Громов. – Возможно, существует структура, которая до сих пор занимается этими исследованиями. Или люди, которые не хотят, чтобы всплыла правда о событиях 1967 года.

– Или есть нечто большее, чего мы пока не понимаем, – добавила Елена.

Она аккуратно уложила все обратно в металлическую коробку.

– Нам нужно тщательно изучить эти документы. И было бы неплохо проверить этот образец – узнать, что это за материал.

– У нас есть хорошая научная лаборатория в управлении, – сказал Громов. – Соловьев мог бы…

Его прервал резкий звук – телефон Елены завибрировал, сигнализируя о сообщении. Она достала его и нахмурилась, читая текст от неизвестного номера:

"Верните то, что вам не принадлежит. Немедленно. Это вопрос национальной безопасности."

Елена показала сообщение Громову.

– Похоже, кто-то очень не хочет, чтобы мы изучали эти материалы.

– И они знают, что мы их нашли, – мрачно добавил Громов. – Это плохо.

– Но как? – Анна огляделась вокруг. – Кто мог узнать, что мы здесь?

– В наши дни это не проблема, – сказал Громов. – Камеры наблюдения, отслеживание мобильных телефонов, информаторы… Возможно, за нами следили с самого начала.

Елена почувствовала холодок по спине, вспомнив черный седан, который видела дважды за последние сутки.

– Нам нужно уходить, – сказала она. – И желательно не вместе. Анна, вы поедете со мной. Полковник, вы возьмете документы?

– Да, – кивнул Громов. – Встретимся в управлении через час.

Они упаковали находки и вышли из помещения хранилища. Служащий банка проводил их настороженным взглядом.

– Разделимся сразу после выхода, – тихо сказал Громов. – Елена, твоя машина где?

– На боковой парковке, – ответила она. – А твоя?

– За углом. Так будет лучше, если за нами следят.

Они вышли из здания и сразу же увидели черный седан, припаркованный через дорогу. В нем сидели двое мужчин, один из которых держал в руках что-то похожее на фотоаппарат с длинным объективом.

– Не смотрите на них, – тихо предупредил Громов. – Действуем как обычно. Расходимся на счет три. Документы у меня, образец – у тебя.

Елена незаметно взяла Анну под руку. – Держитесь естественно. Мы просто идем к машине.

Они разделились: Громов направился влево, к перекрестку, а Елена с Анной пошли направо, к парковке.

– Они за нами наблюдают? – шепотом спросила Анна, крепче сжимая руку Елены.

– Да, – спокойно ответила та. – Но пока только наблюдают. Это хороший знак.

Они дошли до парковки, и Елена заметила, что черный седан медленно отъехал от тротуара и двинулся вслед за Громовым.

– Похоже, они решили проследить за полковником, – сказала она. – Давайте быстрее к машине.

Они сели в служебный автомобиль Елены, и она сразу же завела двигатель.

– Пристегнитесь, – скомандовала она Анне. – Мы поедем не в управление, а сделаем крюк, чтобы убедиться, что за нами нет хвоста.

Выезжая с парковки, Елена заметила второй черный автомобиль, ожидающий на соседней улице.

– У них есть еще одна машина, – прокомментировала она. – И они знали, где мы припарковались.

– Это плохо? – Анна выглядела одновременно испуганной и возбужденной.

– Это усложняет ситуацию, – уклончиво ответила Елена, резко сворачивая в боковой переулок. – Но я знаю этот район, а они, возможно, нет.

Она уверенно вела машину через лабиринт московских дворов и переулков, иногда делая неожиданные повороты, иногда ненадолго останавливаясь и выключая фары.

– Мы оторвались? – с надеждой спросила Анна после очередного маневра.

– Не уверена, – ответила Елена, внимательно глядя в зеркало заднего вида. – Они могут просто дать нам иллюзию свободы, а потом перехватить в заранее известной точке.

– И что нам делать?

– Изменить маршрут, – Елена свернула на проспект, где было больше машин. – Мы не поедем в управление, как наверняка ожидают наши наблюдатели. Я знаю одно безопасное место.

Она набрала номер Громова на громкой связи.

– Полковник? Как у вас дела?

– Хвост есть, но я с ним справляюсь, – ответил Громов. – Ты с Анной?

– Да, мы в порядке. Направляемся в альтернативное место.

– Понял. Встретимся там через два часа.

Связь прервалась, и Елена снова сосредоточилась на дороге.

– Куда мы едем? – спросила Анна.

– К моему мужу, – ответила Елена. – Андрей сейчас на даче, работает над статьей. Там безопасно и тихо, и никто не будет искать нас в пригороде.

– А что со мной? Мне можно вернуться домой?

– Пока не стоит, – покачала головой Елена. – Если ваш отец был прав, и документы действительно представляют ценность для кого-то влиятельного, ваш дом могут обыскать. Лучше вам пока побыть с нами.

Они выехали на кольцевую дорогу, и Елена снова проверила зеркало заднего вида. Никаких признаков слежки, но это не значило, что ее нет.

– Что в этом металлическом образце такого важного? – задумчиво произнесла Анна. – Если предположить, что это действительно… что-то необычное?

– Не знаю, – честно ответила Елена. – Но намерена выяснить. Если ваш отец погиб из-за этого, мы должны узнать правду.

Дача Елены и Андрея располагалась в тихом поселке в тридцати километрах от Москвы. Небольшой двухэтажный дом, окруженный соснами, летом утопал в цветах, а сейчас, в начале осени, выглядел уютно и надежно среди желтеющей листвы.

Андрей встретил их у калитки, удивленный неожиданным визитом.

– Елена? Что случилось?

– Долгая история, – ответила она, быстро целуя мужа в щеку. – Познакомься, это Анна Корнева, дочь того историка, о котором я рассказывала утром.

– Очень приятно, – Андрей пожал руку Анне. – Проходите в дом. Я как раз поставил чайник.

В гостиной было тепло благодаря растопленному камину. Елена быстро объяснила мужу ситуацию, опустив некоторые детали, но подчеркнув, что им нужно безопасное место.

– Значит, загадочные документы о советской космической программе, странная смерть историка и слежка, – подытожил Андрей. – Звучит как завязка хорошего триллера.

– К сожалению, это реальность, – серьезно сказала Елена. – И в реальности люди действительно умирают.

Она достала металлический контейнер и поставила его на стол.

– Вот что мы нашли в банковской ячейке наряду с документами.

Анна открыла контейнер, и Андрей с интересом наклонился над странным металлическим объектом.

– Никогда не видел ничего подобного, – признался он, рассматривая необычный узор на поверхности. – Что это?

– Согласно документам, это образец, взятый с поверхности неопознанного объекта в космосе в 1967 году, – объяснила Елена. – Объекта, о котором никогда не сообщалось публично.

– НЛО? – Андрей поднял бровь, но не выглядел скептичным, скорее заинтригованным. – Серьезно?

– В документах его называют просто "Объект Х", – сказала Анна. – Но судя по описаниям, это было что-то необычное. И космонавт, который с ним столкнулся, вернулся… измененным.

– Удивительно, – Андрей осторожно рассматривал образец, не касаясь его. – И вы думаете, что отец Анны был убит из-за этого?

– Мы пока не уверены, что это убийство, – напомнила Елена. – Но он определенно чувствовал угрозу, а теперь и мы ощущаем слежку. Кто-то очень не хочет, чтобы эта информация стала достоянием общественности.

– И они знают, что у нас есть эти материалы, – добавила Анна. – Елене пришло сообщение с требованием вернуть "то, что нам не принадлежит".

Андрей серьезно посмотрел на жену: – Ты уверена, что хочешь в это ввязываться? Звучит опасно.

– Я уже ввязалась, – спокойно ответила Елена. – Корнев обратился ко мне за помощью, а теперь он мертв. Я должна выяснить, что произошло.

– Я могу чем-то помочь? – спросил Андрей.

– Да, – кивнула Елена. – Ты говорил, что у тебя есть коллега, специализирующийся на истории советской науки. Можешь связаться с ним? Узнать, слышал ли он что-нибудь о проекте "Заря-7" или о космонавте Игоре Величко?

– Конечно, – согласился Андрей. – Позвоню прямо сейчас. И еще кое-что… – он указал на металлический образец. – У нас в университете есть отличная лаборатория материаловедения. Я мог бы попросить старого друга посмотреть на это… неофициально, конечно.

– Это было бы очень кстати, – улыбнулась Елена. – Спасибо.

– Только будьте осторожны, – вдруг сказала Анна. – Если мой отец погиб из-за этого, значит, кто-то готов на многое, чтобы сохранить тайну.

– Не беспокойтесь, – заверил ее Андрей. – Я умею быть дискретным. И в университете полно чудаковатых профессоров с их странными образцами и теориями – еще один никого не удивит.

В этот момент телефон Елены зазвонил. Это был Громов.

– Полковник, – ответила она. – Вы в порядке?

– Да, – голос Громова звучал напряженно. – Но ситуация усложняется. Меня вызывали "наверх". Очень высокий уровень. Расспрашивали о нашем визите в банк и о том, что мы там нашли.

– Что вы им сказали?

– То, что мы проводим стандартное расследование по факту смерти Корнева, и что в банковской ячейке были только личные документы, не представляющие интереса.

– Они поверили?

– Не уверен, – вздохнул Громов. – Но пока делают вид, что поверили. Елена, будь осторожна. Это дело приобретает серьезный оборот. Возможно, нам стоит передать его спецслужбам.

– И позволить замять еще одну странную смерть? – возразила Елена. – Нет, я хочу узнать правду.

– Я так и думал, что ты это скажешь, – в голосе Громова слышалась усталая улыбка. – Хорошо, продолжаем. Но действуем осторожно. Токсикологический анализ будет готов завтра, это может дать нам более ясную картину. А пока держи образец в надежном месте и не светись.

– Понятно, – сказала Елена. – Мы с Анной у меня на даче. Тут безопасно.

– Отлично. Я изучу документы и свяжусь с тобой завтра утром.

Елена закончила разговор и посмотрела на Анну и Андрея.

– Похоже, что-то действительно происходит. Кто-то "сверху" интересуется нашим расследованием.

– Это плохо? – спросила Анна.

– Скажем так, это подтверждает, что ваш отец был прав, опасаясь слежки, – ответила Елена. – И что документы, которые он нашел, действительно представляют интерес для кого-то влиятельного.

Андрей молча смотрел на странный металлический образец.

– Знаешь, – наконец сказал он, – если предположить, что это действительно инопланетный материал… это могло бы объяснить такой интерес.

– Не будем спешить с выводами, – остановила его Елена. – Сначала нужно выяснить природу этого образца и обстоятельства смерти Корнева. А потом уже делать заключения.

Но в глубине души она понимала, что уже втянута в нечто большее, чем простое расследование смерти историка. И что след, по которому они идут, может привести к открытиям, выходящим далеко за рамки обычного уголовного дела.

Когда они выходили из банка, Елена заметила еще одну деталь, о которой не рассказала ни Громову, ни Андрею: среди бумаг в контейнере была вложена маленькая записка, написанная рукой Валентина Корнева: "В случае моей смерти: смотрите запись в университетском архиве, дело №1967-К/43-Z. Там то, что нельзя было доверить бумаге."

Елена задумчиво перечитала эту короткую записку. Значит, есть еще что-то, что Корнев считал настолько важным или опасным, что не решился хранить даже в банковской ячейке. Это может быть ключом ко всей загадке.

– Анна, – обратилась она к дочери историка, – вы знаете что-нибудь об университетском архиве, который мог использовать ваш отец?

– Вероятно, это архив МГУ, – ответила Анна после недолгого размышления. – Отец был приглашенным профессором на историческом факультете, читал спецкурс по истории советской космонавтики. У него был доступ к архивным материалам университета.

– Андрей, – Елена повернулась к мужу, – ты мог бы помочь нам с доступом в архив?

– Конечно, – кивнул тот. – У меня есть там знакомые. Но если это какие-то засекреченные материалы…

– Не думаю, что они засекречены официально, – покачала головой Елена. – Скорее, Корнев просто спрятал там что-то важное под видом обычных исторических документов. Так, чтобы это не привлекало внимания.

В этот момент в дверь постучали, и все трое вздрогнули. Елена инстинктивно положила руку на кобуру.

– Это, наверное, Громов, – сказала она и пошла открывать, но все же сначала посмотрела в окно.

У калитки стоял полковник, один, без видимых признаков слежки.

– Все чисто, – заверил он, войдя в дом. – Я проверил периметр. За мной не было хвоста.

– Что-то новое? – спросила Елена, когда они вернулись в гостиную.

– Да, – Громов выглядел озабоченным. – Я просмотрел документы более внимательно. Там есть список людей, причастных к проекту "Заря-7" и к последующему сокрытию информации о нем.

Он достал из папки несколько листов и разложил их на столе.

– Вот, смотрите. Председатель комиссии по расследованию инцидента с "Объектом X" – генерал КГБ Виктор Марков. Это дед нынешнего министра обороны Сергея Маркова.

Елена и Анна переглянулись.

– А вот еще один интересный участник, – продолжил Громов, указывая на другую фамилию. – Полковник КГБ Леонид Зотов, отвечал за режим секретности. Сейчас ему должно быть около 90 лет, и, по моим данным, он до сих пор жив. Живет в доме престарелых под Санкт-Петербургом.

– Живой свидетель тех событий, – задумчиво произнесла Елена. – Это может быть ценно.

– Еще один момент, – Громов достал из папки фотографию и положил ее на стол. – Я нашел это среди документов. Посмотрите внимательно.

На фотографии была группа военных и ученых в форме и гражданской одежде, стоящих возле какого-то технического сооружения. Судя по дате на обороте, снимок был сделан в мае 1967 года.

– Что здесь особенного? – спросила Анна, разглядывая фото.

– Третий слева, – Громов указал на молодого офицера с серьезным взглядом. – Это Александр Громов. Мой отец.

Елена удивленно посмотрела на начальника: – Ваш отец был причастен к проекту "Заря-7"?

– Очевидно, да, – мрачно ответил Громов. – Хотя он никогда не рассказывал мне об этом. Он работал в научном отделе КГБ, занимался космическими программами, это я знал. Но о "Заре-7" или "Объекте X" он не упоминал ни разу.

– Может быть, ему запретили? – предположила Анна.

– Или он сам не хотел вспоминать, – тихо сказал Громов. – Отец умер в 1985 году от рака. Перед смертью он стал очень беспокойным, говорил странные вещи о "возвращении" и "сигнале". Мы думали, это бред из-за болезни и лекарств.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.