Нора Робертс
Драма по-королевски

© 1987 by Nora Roberts «Драма по-королевски»

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2022

* * *

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

* * *

Посвящается Уолтеру Миттермейеру, настоящему принцу и его леди – Элен

Глава 1

Она уже бывала в этом дворце. Впервые это произошло семь лет назад, и тогда небольшая страна на средиземноморском побережье показалась ей волшебной сказкой, перенесенной со страниц книги в реальный мир. Теперь Ева стала старше, что же касается мудрости, здесь были некоторые сомнения. Сказочная страна называлась Кординой, а дворец был воплощением мечты для юных, наивных или очень счастливых людей.

Сейчас здесь жила правящая семья маленького княжества. Это творение древних зодчих было когда-то замком-крепостью. Хотя Ева повзрослела, это не мешало ей каждый раз по-детски им восхищаться. Он высился на самом верху огромной скалы, вздымавшейся над морем, на отвесном зубчатом утесе, блестя белыми каменными стенами и башнями. Древний, но одновременно не отстраненный от мира, он венчал собой вполне современные город и порт внизу, поддерживая с ними тесную связь.

Сторожевые башни с бойницами вонзались в голубое небо, они говорили о первоначальном назначении замка – отражать нашествия захватчиков со стороны моря. Можно было легко вообразить рвы с водой, когда-то окружавшие крепостные стены, подъемный мост. Сейчас благодаря высоким технологиям они были заменены современной системой защиты и наблюдения.

Многочисленные окна дворца сверкали прозрачными и витражными стеклами. Он стоял как памятник истории – триумфов и падений, интриг и трагедий, блеска и роскоши. Ева до сих пор не могла поверить, что тоже имеет отношение к этому великолепию.

В тот первый визит сюда, на балу, она волей судьбы оказалась на террасе с молодым принцем и даже превратилась в каком-то смысле в героиню, спасая ему жизнь. Сейчас, въезжая на территорию замка через высокие узорчатые чугунные ворота, мимо гвардейцев в красной униформе, она подумала, как снова судьба неожиданно вмешивается в обычный распорядок ее жизни.

Обстоятельства время от времени приводили ее в это крошечное княжество на побережье Средиземного моря. В тот первый приезд она сопровождала свою сестру, Крис, которая была подругой принцессы Габриелы, они дружили еще с колледжа. Принцессе грозила опасность той ночью, на террасе, и Ева оказалась вовлечена в дворцовые интриги. Она действительно позвала на помощь, спасая принцессу и принца, что позволило ей стать желанной гостьей королевской семьи в любое время.

Она обожала эту сказочную страну и дворец, куда случайно привела ее судьба, и иногда с удовольствием посещала Кордину.

Но на этот раз ее привели сюда не обстоятельства и не собственное желание – она получила официальное приглашение, похожее на приказ. Ева недовольно наморщила носик. Потому что приглашение поступило от члена королевской семьи, который вызывал в ней чувство, похожее на раздражение. Принц Александр – старший сын монарха и наследник трона. Она задумчиво смотрела на цветущие розовыми цветами большие деревья, высаженные вдоль подъездной дороги, их листья трепетали под легким бризом. Его королевское высочество Александр Роберт Арманд, наследный принц Кордины. Она уже не помнила, откуда узнала его полное имя, но оно казалось ей таким же надменным и несгибаемым, как сам наследник.

Жаль, что он не похож на своего брата. При одном воспоминании о Беннете на ее лице появилась улыбка. Беннет был так мил, красив и прост в общении. Он умел очаровывать. А у Александра над головой так и рисовалась будущая корона, он был похож на отца – долг перед страной, семьей не давал ему покоя, и поэтому он был вечно озабочен, наверное думая, как выполнить свои обязанности наилучшим образом.

Он не мог и не умел, как Беннет, отдыхать, развлекаться, быть легкомысленным. Впрочем, она едет тоже не за развлечениями. Предстоит деловой разговор с Александром.

* * *

С ее первого приезда сюда прошло много времени, и она уже не была той наивной юной девушкой, которую легко было подавить величественным взором и непреклонным видом. Тогда она трепетала и смотрела с благоговейным восторгом на королевских особ. Страдала от их невысказанного неодобрения, которое, как ей казалось, она читала у них в глазах.

Она могла и не приезжать в Кордину, а ответить Александру, что он может и сам приехать для разговора к ней в Хьюстон. Чтобы вести деловые переговоры на своей земле и на своих условиях.

Если бы ее не тянуло сюда. Она с улыбкой вышла из лимузина. Проиграв первый раунд и согласившись приехать в ответ на просьбу-приказ, она должна выиграть второй. Противостоять Александру и выиграть поединок – это многого стоило.

Двери дворца распахнулись перед ней, и она начала подниматься по широкой лестнице, но скоро остановилась. Ее темно-голубые глаза, устремленные вверх, блеснули, в них мелькнули веселые искорки. Она присела в придворном реверансе:

– Ваше высочество.

– Ева!

К ней со счастливым смехом сбежал по ступенькам Беннет, обнял, прижал к себе, и она сразу почувствовала, что принц, по своему обыкновению, недавно побывал на конюшне, около лошадей, которых страстно обожал. Семь лет назад, когда она впервые его встретила, это был очень молодой легкомысленный плейбой, не пропускавший ни одной красивой женщины и занятый исключительно мыслями о приятном времяпрепровождении.

Она отодвинулась, разглядывая его. Он повзрослел, но мало изменился.

– Как же я рад видеть тебя снова! – Он поцеловал ее, но в поцелуе не было страсти, скорее теплота и дружба. – Ты уже два года не была у нас.

– Я – занятая женщина, я работаю, Беннет. – Ева взяла руки принца в свои, ласково сжимая. – Судя по твоему внешнему виду, у тебя все обстоит великолепно, к тому же я читала о твоих похождениях. Ты тоже очень занят, если верить сплетням прессы.

– Не отрицаю, все, что там написано, – правда. – Беннет ухмыльнулся, и улыбка сразу сделала очаровательным его молодое, чисто выбритое лицо. – Пойдем скорее выпьем чего-нибудь. Я так и не знаю, надолго ты к нам? Ты не сообщила.

– Потому что и сама пока не решила. Все зависит от того, как пойдут дела.

Ева взяла принца под руку, и они стали подниматься наверх. В огромном гулком холле было прохладно. Ей всегда нравился этот холл, здесь веяло стариной. Стены украшали гобелены, портреты королей, предков, скрещенные мечи. Посередине стоял знакомый стол Людовика XIV с серебряной вазой, полной свежих роскошных цветов.

– Как долетела?

– М-м-м… Слишком длинный перелет.

Они прошли в парадную гостиную с широко раздернутыми шторами. Просторную комнату заливало солнце. Обивка мебели чуть выцвела. И везде стояли розы – в фарфоре и хрустале.

Ева бросилась на диван:

– Как же я рада, что наконец на земле. И что вернулась сюда вновь. Расскажи мне обо всех, Бен. Как твоя сестра?

– О, с Бри все просто замечательно. Она хотела встретить тебя в аэропорту, но у ее младшенького насморк. – Беннет взял бутылку и, предварительно положив в стаканы лед, налил в них сухой вермут. Он никогда не забывал вкусов и предпочтений знакомых женщин. Это было одной из его сильных черт покорителя женских сердец. – Мне до сих пор трудно привыкнуть, что у моей сестры уже четверо детей.

– У меня есть письмо от Крис, которое я должна отдать лично в руки Бри. И получить полный отчет о ее крестнице.

– Так, дай-ка вспомнить. А, это Камилла. Могу тебе сказать сразу – она просто сорванец и сводит с ума своих братьев.

– Для этого и существуют сестры. – Ева улыбнулась и отпила вермута. – А как поживает Рив?

– О, у него все хорошо, хотя, разумеется, он предпочел бы жить круглый год в Америке, на своей ферме. Но Бри все еще официально является хозяйкой дворца в Кордине, поэтому Рив спит и видит, чтобы Алекс женился, и тогда Бри передаст почти все свои обязанности его жене.

– Или женишься ты. – Ева посмотрела на Беннета поверх стакана. – Если ты вдруг решишься, то обязанности Бри частично перейдут к твоей жене.

– Я люблю сестру, но не до такой же степени. – Принц улегся на диване и сбросил с ног высокие сапоги.

– Значит, это пустые сплетни о леди Алисе Уинтроп. Или, самые свежие, о благородной Джессике Мэнсфилд?

– Милые девушки, – беспечно отозвался он. – Ты почему-то не упомянула о графине Милано.

– Да она на десять лет старше тебя! – И, почувствовав, что берет тон строгой тетушки, Ева улыбнулась: – Это уж слишком, Беннет.

– Давай лучше поговорим о тебе. – Беннет был мастер уходить от скользких тем. – Как ты умудряешься с твоей внешностью держать мужчин на расстоянии?

– Карате, – объяснила Ева, – черный пояс, седьмая ступень.

– Я и забыл об этом.

– Не может быть, я тебя два раза клала на лопатки.

– О, только один раз, – он ничуть не смутился, – я просто тебе поддался.

– Нет, это было два раза. И ты был в ярости.

– Тебе просто повезло. К тому же я джентльмен и не могу обидеть женщину.

– Вздор!

– Моя дорогая, лет сто назад ты могла за это лишиться головы, даже такой хорошенькой.

– Ваше высочество, – Ева улыбнулась, – ты перестал быть джентльменом, приняв вызов. И победил бы меня, если бы мог.

Он вздохнул. Это было правдой, поэтому он предложил:

– Может быть, повторим?

У Евы было правило – никогда не оставлять вызов без ответа. Она допила вермут и встала:

– К вашим услугам.

Беннет вскочил, ногой отодвинул стол и, откинув волосы, прищурился:

– Насколько я помню, я подошел, взял тебя вот так… – Его сильная рука обхватила ее за талию. – Потом…

И не договорил, потому что она неуловимым движением сделала ему подсечку, и не успел он опомниться, как лежал на спине.

– Вот как было, – она с довольным видом потерла руки, стоя над ним, – и я точно помню, что было именно так и никак иначе.

– Но ты снова застала меня врасплох, – пожаловался он, не пытаясь встать.

– Все было справедливо, ваше высочество. – Ева со смехом опустилась на колено. – Ты не пострадал?

– Только моя гордость, – пробормотал он и шутливо дернул ее за прядь густых черных волос.

Что подумал Александр, который неожиданно вошел в гостиную и увидел распростертого на турецком ковре Беннета и склонившуюся над ним Еву, осталось тайной за семью печатями. Но скулы его затвердели.

– Прошу прощения за вторжение.

Услышав строгий голос, Беннет посмотрел на брата, а Ева резко выпрямилась. Александр не изменился. Вьющиеся черные волосы так же закрывали шею и уши, лицо по-прежнему серьезное, сжатый рот. Ей редко приходилось видеть, как Александр улыбается, но она вынуждена была признать, что улыбка ему очень шла, он становился просто красавцем. Наследник был похож на один из портретов, висевших в галерее дворца: резко очерченные высокие скулы, смуглая кожа, глаза темные, почти такие же черные, как волосы. Сейчас в них читалось явное неодобрение. Весь его облик говорил, что он рожден, чтобы властвовать. Держался он очень прямо и был безукоризненно одет.

Ева сразу почувствовала, как глупо выглядит в помятой после перелета одежде, сидя на полу.

– Ева дает мне очередной урок по рукопашному бою, – объяснил Беннет, вставая и помогая Еве подняться. – Я занял второе место. Как всегда.

– Вижу. – Александр поклонился официально и сухо: – Мисс Гамильтон.

Ева поклонилась, как перед Беннетом, но на этот раз у нее в глазах не было смешинок.

– Ваше высочество.

– Должен просить прощения, что не смог встретить вас в аэропорту. Надеюсь, вы хорошо долетели.

– Да, прекрасно.

– Может быть, хотите немного привести себя в порядок и отдохнуть, перед тем как мы обсудим дело, по которому я вас вызвал.

Она высоко подняла голову и взяла с дивана небольшую папку с документами:

– Предпочитаю сразу покончить с делами.

– Как хотите. Мы пройдем в мой кабинет. Беннет, разве ты не должен сегодня выступать в Обществе всадников?

– Я уже там был. – Беннет шутливо поцеловал Еву в нос и незаметно подмигнул, чтобы не видел брат: – Увидимся за ужином. Надень что-нибудь ослепительное.

– Разумеется. – Она тоже улыбнулась, но улыбка слетела с ее лица, едва она повернулась к Александру: – Ваше высочество?

Принц наклонил голову, пропуская ее в дверь. Они в полном молчании проследовали по лестнице наверх. Кажется, он злился, и Ева прекрасно понимала причину его плохого настроения. Прошло уже два года с их последней встречи, но он остался таким же холодным и смотрел на нее с прежним неодобрением. И так было всегда. Может быть, потому, что она американка? И сама ответила – нет. Рив Макги – тоже американец, но женился на сестре Александра. Может быть, эта неприязнь из-за ее театральной деятельности?

При этой мысли ее губы скривились в усмешке. Вот это похоже на Александра. Несмотря на то что в Кордине при Центре изящных искусств располагался один из самых лучших театральных комплексов в мире, принц Кордины с предубеждением относился к людям, занятым театральной деятельностью.

Ева вошла в кабинет первой, с гордо поднятой головой.

– Кофе? – предложил принц.

– Нет, благодарю.

– Садитесь же, прошу вас.

Она села, держа спину очень прямо. Кабинет был вполне в духе принца – консервативен, без намека на роскошь. Пахло кожей и кофе. Мебель старая, отполированная до блеска, толстый ковер на полу немного выцвел от времени. Высокие стеклянные двери, которые вели на балкон, сейчас были закрыты, как будто принц не хотел, чтобы в кабинет проникали шум моря и аромат цветов из сада.

Еву никогда не смущала роскошь. Она выросла в богатой семье и сама хорошо зарабатывала. Но напряжение, исходившее от принца, его подчеркнутая властность, склонность к формальности отношений, чопорность заставляли ее все время быть начеку, словно бы в ожидании неизбежной атаки.

– Как поживает ваша сестра? – Он достал сигареты.

Ева только кивнула, глядя, как он прикуривает.

– У нее все хорошо. Ждет, когда в Америку приедет Габриела с семьей, чтобы провести вместе с ней время. Беннет сказал, что один ребенок болен.

– Дориан. Он простудился. – Черты принца смягчились. Из всех детей сестры младшего он особенно любил. – Но его нелегко удержать в постели.

– Мне хотелось бы повидаться с детьми до отъезда. Я не видела их с крестин Дориана.

– То есть два года, – неожиданно для себя уточнил Александр. – Мы обязательно устроим вам поездку на ферму сестры. – Александр вдруг спохватился, лицо приобрело прежнее надменное выражение. Перед Евой снова был не любящий дядюшка, не друг семьи, а наследный принц. – Моего отца сейчас нет в Кордине. Он просил передать вам наилучшие пожелания, если не успеет вернуться до вашего отъезда.

– Я читала в прессе, что он в Париже.

– Да. – Александр закрыл тему семьи, перейдя непосредственно к делу: – Я ценю, что вы нашли время и приехали, потому что сам не мог в силу определенных обстоятельств поехать в Америку. Мой секретарь понятно изложил вам ситуацию?

– Да, вполне. – Ева понимала, что не относящиеся к делу разговоры как необходимая дань вежливости окончены. – Вы предложили мне привезти свою труппу на месяц в Кордину. Средства, вырученные от выступлений, пойдут в благотворительный фонд Центра помощи детям-инвалидам.

– Все верно.

– Простите, ваше высочество, но мне казалось, что благотворительными делами, касающимися детей, занимается принцесса Габриела.

– Так и есть. Но я президент Центра изящных искусств, где находится театр, поэтому мы с сестрой работаем вместе. – Он посчитал объяснение исчерпывающим и добавил: – Габриела видела ваше представление в Америке, и оно на нее произвело впечатление. Она считает, что, поскольку теперь у Кордины установилась более прочная связь с Америкой, ваши гастроли помогут нам значительно пополнить фонд.

– Так это ее идея?

– Да, и после некоторого обсуждения, хорошенько обдумав эту идею, я согласился с ней.

– Понимаю, – Ева задумчиво постукивала полированным ногтем по подлокотнику кресла, – но это означает, что у вас есть особое мнение.

– Я никогда не видел представления вашей труппы. – Принц слегка откинулся на спинку кресла и выпустил струйку сигаретного дыма. – В нашем Центре и раньше принимали американских артистов, но еще ни разу на такой продолжительный период. Это будет вроде прелюдии к ежегодному благотворительному балу.

– Может быть, вы намекаете, что хотели бы устроить прослушивание?

Легкая улыбка появилась на губах Александра, подтверждая ее догадку.

– И эта идея, признаюсь, приходила мне в голову.

– Так вот я против. – Ева встала и с удовлетворением увидела, что хорошие манеры не позволили принцу остаться сидеть. Александр тоже поднялся. – Наша компания, наша труппа менее чем за пять лет заработала себе имя, получила известность и заслужила одобрение критиков. И наша репутация позволяет нам диктовать свои условия гастролей. Мы не нуждаемся в предварительных прослушиваниях – ни в вашей стране, ни в любой другой. И если я приму решение привезти сюда мою труппу, это будет исключительно из уважения к Габриеле и желания помочь детям, которыми занимается ее благотворительный фонд.

Александр внимательно наблюдал за Евой, пока она говорила. Она изменилась за прошедшие семь лет, превратившись из юной девушки с широко распахнутыми доверчивыми глазами в уверенную в себе женщину. Но он должен был тем не менее признаться себе, что она каким-то образом умудрилась стать еще красивее. Безупречная белая кожа, чуть тронутая розовым румянцем на высоких скулах. Лицо овальное, с широким чувственным ртом и огромными поэтическими голубыми глазами, в обрамлении густой массы черных блестящих волос, сейчас немного растрепанных, ниспадавших на плечи и спину.

Ее характер проявлялся в манере стоять прямо, отчего хрупкая фигурка имела независимый вид. И он, как всегда, подумал, какое ощущение испытает, прижав ее к себе. Когда она сердилась, как сейчас, в ее речи сразу появлялся мягкий техасский акцент, к которому он уже привык и который даже ласкал его слух. Александр испытывал в ее присутствии приятное расслабление, которому старался не поддаваться. Контроль, который он воспитывал в себе всю жизнь, заставил его взять себя в руки, чтобы не поддаваться ее чарам. Он с силой погасил сигарету в пепельнице:

– Вы закончили, мисс Гамильтон?

– Ева! Ради бога, мы же знакомы уже много лет. – Она нетерпеливо подошла к балконной двери и распахнула ее. Стоя спиной к принцу, она смотрела вдаль, как будто не замечая его присутствия.

Он поднял брови от такого нарушения протокола, потом медленная улыбка появилась на его твердых губах.

– Ева, – повторил он и некоторое время имя как будто висело в воздухе, – мне кажется, у нас возникло недопонимание. Я совершенно не собирался критиковать вашу позицию, ведь, как я уже сказал, я ни разу не видел представления.

– И никогда не увидите, если наши переговоры так пойдут и дальше.

– О нет, мне тогда придется иметь дело с Бри. Я предпочитаю не сталкиваться с ней, когда она в гневе. Прошу вас, сядьте. – И когда Ева повернулась, Александр удержался от повелительного жеста, мягко повторив: – Пожалуйста.

Она повиновалась, но оставила балконную дверь открытой, отчего стал слышен шум моря, а кабинет наполнился душистым ароматом роз из сада.

– Уже сижу. – Она села, положив ногу на ногу.

Ему была неприятна такая ее самоуверенность, но в то же время восхищала независимая, немного жесткая манера вести разговор. Александр сам не мог разобраться в противоречивости чувств, которые вызывала Ева. Одно было ясно – она с самого первого появления в Кордине привлекла его внимание, и хотя у него сложилось о ней неоднозначное мнение, смутное непонятное влечение, которое она вызвала, беспокоило его. Он сел вслед за ней на свое место и посмотрел на нее.

– Как член королевского дома и как президент Центра, в котором должно состояться представление, я должен тщательно подходить к программе выступления и выбору трупп. В данном случае мне приходится руководствоваться мнением Габриелы. Но прошу вас, давайте попробуем заключить соглашение.

– Вы считаете, это возможно?

– Возможно.

Ева прежде всего была деловой женщиной. Когда речь шла о контрактах, все эмоции отходили на задний план и не влияли на ее решение. И в этом случае не должно быть исключения.

– Мне необходимо снова осмотреть театр и убедиться, что наше представление может там состояться, что обстановка, сцена позволят дать зрителю необходимые впечатления и что актерам будут предоставлены все удобства. Ведь наши спектакли в течение месяца будут благотворительными, следовательно, деньги пойдут в фонд помощи детям. Надо просчитать наши затраты и выручку. Но что касается предварительных прослушиваний – их не будет.

– Я позабочусь, чтобы вас проводили и показали наш Центр. Наши юристы обсудят и подготовят контракт. Что касается художественной части, – Александр задумчиво побарабанил пальцами по столу, – я вполне полагаюсь на вас, уважая ваше мнение профессионала. Но тем не менее не собираюсь безрассудно отдаваться в ваши руки. Мое предложение – одно представление в неделю, всего четыре представления. Но все должно быть согласовано с Центром.

– То есть с вами.

Он чисто королевским жестом пожал плечами:

– Как вам угодно.

Ей это не понравилось, чего она не собиралась скрывать.

– Но вы не разбираетесь в тонкостях сценического искусства.

– Простите?

– Что вы понимаете в театре? Вы политик, а не театральный деятель. – В ее голосе прозвучало почти неуловимое превосходство. – Почему я должна тащить своих актеров за тысячи миль, заплатить им лишь незначительную часть обычного гонорара, чтобы позволить вам вмешиваться в театральное действие, в котором вы не разбираетесь. Да еще выбирать репертуар и оценивать игру.

Александра нелегко было вывести из себя. Недаром он годами тренировал умение владеть собой и укрощать природную вспыльчивость, унаследованную от отца. И сейчас он сдержался. Только устремил на Еву очень внимательный взгляд.

– Потому что представление в Королевском театре Кордины значительно прибавит вашей труппе известности, и для ее владелицы просто глупо было бы упустить такую возможность. А я не считаю вас глупой женщиной, Ева.

Она встала. Подождала, когда он тоже поднимется. Ему незачем давать возможность играть роль монарха. Пусть будет просто джентльменом.

– Я сначала посмотрю помещение театра, условия, потом составлю свое мнение и скажу вам свое решение. Посоветуюсь со своей труппой.

– Разве вы не владелица компании?

Ева отбросила упавший на глаза локон:

– Вы забываете, что в Америке демократия, ваше высочество. Я не собираюсь игнорировать мнение артистов. Если меня устроят театр и его возможности и мои артисты будут согласны, мы подпишем контракт. А теперь извините, мне надо еще распаковать вещи и переодеться к ужину.

– Вам покажут ваши апартаменты.

– Я знаю, где они находятся. – Ева пошла к двери, но у порога остановилась и коротко поклонилась: – Ваше высочество.

Он смотрел на ее вызывающе вздернутый подбородок. Когда-нибудь и ее укротят.

– Добро пожаловать в Кордину, Ева.

Она не считала себя грубой и сейчас, выбирая платье для ужина, пыталась оправдать свое поведение. Наоборот, друзья считали ее очень дружелюбной и покладистой. Правда, деловые переговоры она проводила достаточно жестко, но старалась держать себя в рамках приличий и никогда не допускала ни с кем грубости. За исключением Александра.

Он сам напросился. Она пыталась себя в этом убедить, застегивая молнию на облегающем платье из синего шелка. Иногда он был просто невыносим, и особенно ее возмущала его презрительная снисходительность. Она не станет молчать, пусть он и наследник престола. Они не находятся в положении принца и бедной Золушки. Пусть в ее жилах не течет королевская кровь, но родословная ее тоже безупречна. Она училась в самых лучших учебных заведениях, училась хорошо и получила отличное образование. Она всю свою жизнь была окружена знаменитыми, богатыми и влиятельными людьми. Но, несмотря на это, добилась всего сама, своим трудом, а не с помощью чьей-то протекции. Она рано поняла, что ее желание стать актрисой не найдет поддержки и одобрения родных, поэтому выбрала такую деятельность, где необходимы организаторский талант и профессионализм. Так родилась компания «Гамильтон групп». Понятно, что теперь она была возмущена дилетантским подходом этого Александра Великого, который хочет диктовать ей условия выступления в своем Центре.

Труппа давала представления на многих известных театральных площадках, таких как Линкольн-центр, Кеннеди-центр и других.

Ева работала много и тяжело, выявляя таланты, работая с ними, и ее не устраивал снисходительный вид, с которым Александр разрешил представление. Недовольно хмурясь, она застегнула золотой литой обруч на шее. «Гамильтон групп» и ее возможности не в его компетенции.

Тем более что она не нуждается в его советах. Хотя сама прекрасно понимает, что не стоит отказываться от такого случая. Представление в Кордине, несомненно, добавит коллективу популярности.

Ева провела щеткой по волосам и тут заметила, что на ней только одна сережка. Это все из-за Александра, он вывел ее из себя. Она вдела в ухо сапфировую сережку, которая лежала прямо перед ней на туалетном столике.

Жалко, что не Бен президент Центра. Почему Бри не продолжает им руководить? С ними ей было бы легко и просто. Обошлось бы без лишней головной боли. Что-то такое есть в Александре, что каждый раз доводит ее до бешенства.

Застегнув сережку, Ева задумчиво разглядывала себя в зеркале. Вспомнила, как первый раз встретилась с ним. Ей было тогда двадцать. Она не знала, насколько он старше, но вид у него был серьезный и неприступный. Беннет первым пригласил ее на балу на танец, но она наблюдала за Александром. Он напомнил ей сказочного героя, который пронзает дракона копьем и спасает принцесс. На нем был красивый парадный мундир, на боку висела сабля, богато украшенная, но ей представлялось, что она боевая и очень острая.

Ее внезапная влюбленность так же быстро схлынула, как и возникла. Как отметил Александр, она не была глупа.

Ни одна умная девушка не станет мечтать о гордеце, который смотрит на нее так хмуро и неодобрительно. И Ева переключила внимание на Беннета, веселого и галантного, смотревшего на нее с откровенным восхищением.

Как жаль, что между ними не вспыхнула искра любви. Принцесса Ева. Она засмеялась и отложила щетку. И слава богу, что они стали друзьями, потому что возникли бы ненужные трудности для нее и королевской семьи.

Теперь у нее своя труппа. Ее цель достигнута, амбиции удовлетворены. Она наблюдала со стороны, как друзья женятся, подруги выходят замуж, разводятся и снова заключают браки. Или просто заводят связи, меняя любовников и любовниц. Часто просто от скуки. Но ей некогда было скучать. Работа занимала у нее все время, и если бы она могла не спать, то работала бы круглые сутки. Впрочем, иногда казалось, что вот-вот случится неизбежное. Но, серьезно увлекаясь мужчинами, она не могла бы целиком отдаваться своему любимому делу. И она старалась не делать ошибок. Пока это ей удавалось. Ева слегка побрызгала духами оголенные плечи и покинула комнату. Может быть, Беннет сейчас в гостиной, с ним ужин пройдет веселее, не будет таким формальным. Бен ей нравился, с ним было легко и весело.

Ева стала спускаться по витой лестнице, рука заскользила по гладким перилам, отполированным бесчисленными прикосновениями за долгие века. Она еще раз осознала величие этого дворца, что не мешало ей отвергать величие принца Александра. Войдя в большую гостиную, она обнаружила там именно его, стоявшего в одиночестве у камина, и это сразу испортило ей настроение. Она замерла на пороге, взглядом отыскивая Беннета.

«Боже мой, как она прекрасна». Ее появление было равносильно удару молнии. Он был ослеплен, хотя на ней не было сверкающих бриллиантов. Даже завернувшись в медвежью шкуру, она все равно произведет на него впечатление. Ее откровенная сексуальность завораживала, заставляла мужчин оглядываться на нее. Она была рождена кружить головы и притягивать взоры. Александр испытал нечто вроде ревнивой неприязни, как было в тот раз, когда он впервые увидел ее. Он как будто мстил снисходительной холодностью за ее очарование.

Увидев, как Ева оглядывает гостиную, и понимая, что она ищет Беннета, он сразу заревновал, его скулы затвердели, а взгляд стал надменным.

– Мой брат сегодня отсутствует, у него официальная встреча. – Александр стоял спиной к камину в черном вечернем костюме, который очень ему шел, но элегантность облика не могла скрыть, что чувствует он себя скованно. – Так что мы сегодня ужинаем вдвоем.

Ева замешкалась и произнесла нерешительно:

– Не стоило из-за меня так беспокоиться, ваше высочество. Я могла бы поужинать у себя.

– Но вы моя гостья, и в мои планы входил ужин с вами. – Александр повернулся к столику с напитками. – Входите же. Обещаю, я не стану вступать с вами в единоборство.

– Уверена в этом. – Ева взяла протянутый ей бокал с аперитивом. – Впрочем, мы с Беннетом не боролись, я применила несложный прием и уложила его на лопатки.

Александр окинул взглядом ее тонкую гибкую фигурку. Ростом Ева едва доходила ему до плеча, и трудно было поверить, что она швырнула высокого, атлетически сложенного Беннета, скорее всего, он, как все, подпал под ее женские чары.

– Обещаю, со мной не придется этого делать. Как вам понравились апартаменты, вас все устраивает?

– Все прекрасно, как всегда. Насколько помню, вы редко ужинаете дома. На сегодня в вашем расписании не значится государственных дел и официальных приемов?

Он снова посмотрел на нее. В приглушенном свете гостиной ее белая кожа была похожа на матовый атлас.

– Мы можем превратить ужин в формальный, ведь ваш визит деловой.

Она сделала глоток и взглянула на него поверх бокала:

– Что предпочитает ваше высочество? Деловой разговор или непринужденную светскую болтовню? А может, разговоры о политике?

– Только не о политике, это испортит аппетит. Особенно если начнется спор.

– Вы правы. Нам редко удавалось приходить к согласию в таких вопросах. Значит, выбираем второй вариант. Светский.

Не только принц был хорошо воспитан, Еву тоже научили вести себя подобающим образом в светском обществе. Она подошла к вазе с розами и дотронулась до бутона.

– Слышала, вы были в Швейцарии этой зимой, катались на лыжах. Хорошо провели время?

– Все было великолепно. – Александр не упомянул о многочисленных деловых встречах и официальных приемах. Он внимательно смотрел на тонкие белые пальцы, гладившие ярко-красные бутоны. – Вы катаетесь на лыжах?

– Иногда езжу в Колорадо. – Ева сделала жест, по которому стало ясно, что это ее не очень интересует. Как он не может понять, что у нее просто нет времени на развлечения и путешествия. – Я не была в Швейцарии с тех пор, как училась там в школе. Дело в том, что я всю жизнь прожила в Хьюстоне и предпочитаю летние виды спорта.

– Например?

– Плавание.

– Наш бассейн к вашим услугам.

– Благодарю.

Последовала пауза, молчание затягивалось, напряжение росло.

– Мы так и не нашли тему для беседы. А ужин еще впереди.

– Тогда начнем. – Александр предложил ей руку, и она, немного поколебавшись, приняла ее. – Повар помнит, что вы предпочитали блюдо из рыбы, poisson bonne femme.

– Вот как? Очень мило с его стороны, – она улыбнулась, – но мне больше понравился шоколадный крем в горшочках pots de crème au chocolat. Я чуть не довела нашего повара до безумия, пока не добилась нечто похожего, но полного сходства так и не получилось.

– Значит, сегодня десерт придется вам по вкусу.

– Но так недолго и растолстеть. – Ева остановилась на пороге большой столовой и тихо призналась: – Я всегда испытываю восхищение перед этим залом, здесь царит дух прошедших веков.

Хрустальные люстры освещали поверхность огромного массивного стола, блестел натертый паркет. Размер стола поражал воображение – за ним могли поместиться сто человек.

Она предпочитала более интимную обстановку, но в этой величественной столовой было спокойно и уютно. Ей казалось, что если постоять тихо и прислушаться, то можно уловить разговоры людей, обедавших здесь много лет назад.

– Когда я впервые сидела за этим столом, у меня внутри все дрожало.

– Почему? – Александр не торопил ее, просто стоял рядом. – Помню, что вы были очень уверены в себе.

– О, я всегда умела скрывать свои истинные чувства. В тот раз я испытывала благоговейный трепет. Я только что закончила школу и вдруг очутилась здесь, в сказочном старинном великолепии. Это был мой первый ужин во дворце.

– А что вы чувствуете сейчас?

Она высвободила руку:

– С тех пор прошло много лет.

На огромном столе были сервированы только два прибора. Там стояли хрустальные канделябры и свежие цветы. Ева села сбоку, оставив место во главе стола для Александра. Как только они сели, подошел слуга и налил им вина.

– Как странно сидеть за пустым столом.

– Габриела и Рив редко бывают во дворце, они предпочитают свои фермы. Здесь или в Америке, где они проводят половину времени.

– Они счастливы?

Александр чуть поднял бровь, выразив удивление:

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что я сказала. Счастье не имеет отношения к долгу и семейным обязанностям.

Он поднес к губам бокал с вином и ждал, пока им подадут охлажденного лобстера. Александр прекрасно понял, на что она намекала. Ведь именно он всегда ставил долг превыше всего.

– Моя сестра не жалуется. Она любит мужа, детей и свою страну.

– Это не совсем то, о чем я спросила.

– Семья старается ее избавить от лишних обязанностей во дворце.

– Значит, все чудесно. Я так рада, что после того, что ей пришлось пережить, у нее есть все, о чем может мечтать женщина. – И, увидев, как побелели костяшки его пальцев на ножке бокала, накрыла его руку своей. – Простите, я не хотела напоминать и понимаю, что даже после стольких лет это трудно забыть.

Он молчал, глядя на нежную белую руку на своей руке и едва удерживаясь от желания взять эту руку и нежно сжать. Напряжение отпустило, и он сказал:

– Это забыть невозможно, как и то, что вы спасли жизнь моих брата и сестры.

– Я всего лишь позвала на помощь.

– Вы сохранили хладнокровие, а могли бы растеряться, испугаться, ведь вы были совсем юной. И если бы не ваша быстрая реакция и выдержка, мы могли их потерять.

– Я тоже никогда не забуду ту ночь. – Ева вдруг заметила, что ее рука все еще лежит на его руке, и поспешно убрала ее. Подняв бокал с вином, она добавила: – До сих пор передо мной стоит лицо той женщины.

– Любовницы Дебока, – сдавленно произнес Александр. В его голосе прозвучала такая ненависть, что Ева вздрогнула.

– Да. Помню ее взгляд и как она держала пистолет, направленный на Бри. Именно тогда я спустилась с небес на землю и поняла, что дворцы не всегда обещают сказку. Но теперь вы должны успокоиться, ведь Дебок, Любэ и она в тюрьме.

– И останутся там. Но Дебоку и раньше удавалось дергать за ниточки, управляя сообщниками прямо из тюрьмы.

– Разве были еще угрозы? Беннет ничего не сказал об этом, хотя мы с ним разговаривали на эту тему.

– Беннету придется снова преподать урок. Когда он станет держать язык за зубами?

Ева вспыхнула, но сдержалась, потому что происходила смена блюд. Когда слуги отошли, она ответила:

– Но мы не касались государственных секретов. Просто, как с вами сейчас, вспоминали тот бал. Я знала, что Дебоку удалось из тюрьмы организовать похищение Бри через ее секретаря и государственного министра Любэ. Беннет сказал, что не будет знать покоя, пока Дебок жив.

– Быть публичной фигурой вообще нелегко, – продолжил Александр. Хотя он имел в виду брата, ему вспомнились собственные беспомощность и отчаяние, которые он испытал, увидев сестру в больнице. – Наша семья веками управляет Кординой. Пока мы у власти, всегда найдутся враги, и некоторые из них сейчас на свободе.

Он, разумеется, умолчал о многом, а она не стала расспрашивать, зная, что Александр все равно не расскажет. Если она захочет узнать, то пойдет за этим к Беннету.

– Простые люди имеют свои преимущества, не так ли, ваше высочество?

– Да, – ответил принц с улыбкой, значение которой она не поняла.

Ужин прошел в приятной дружественной атмосфере, что стало неожиданностью для Евы. Когда с блюдами было покончено, они перешли к кофе. Александр был очень вежлив, старался ее развлекать, но она видела, что его что-то беспокоит. Ей хотелось помочь ему расслабиться. Но он не из тех, кто примет помощь от посторонних. Она не член семьи.

Однажды Александр станет правителем, он был рожден и воспитан для этого. Кордина хоть и маленькая страна, похожая на сказку, но интриги в ней самые настоящие, и добро борется со злом. Власть не дается легко. Ева не была воспитана в королевской семье, ее не готовили управлять государством. Она видела Александра лишь со стороны, не думая о тяготах, которые он испытывает, и постоянном напряжении, не позволявшем ему шутить и смеяться, как все остальные. Он все время был начеку.

Что ж, несмотря на сдержанность Александра, ужин прошел неплохо, решила Ева за десертом, они не спорили и не поссорились, тем более что с принцем бесполезно спорить – все равно что пытаться пробить лбом каменную стену.

– Ужин был превосходен. Ваш повар совершенствует свое мастерство, если это вообще возможно, – сказала она.

– Он будет рад это слышать, – ответил Александр.

Ему не хотелось с ней расставаться, он уже мечтал посидеть с Евой подольше в спокойной обстановке, вдвоем, вести легкий, ни к чему не обязывающий разговор. За последний час вечная озабоченность покинула его, он позволил себе забыть о делах. И что уж было из ряда вон, сама мысль о том, чтобы идти к себе в апартаменты и работать, не вызвала энтузиазма.

– Если вы не устали…

– О, ты, кажется, ничего не ела! – В столовой неожиданно появился Беннет. Он уселся рядом с Евой и бесцеремонно подвинул к себе ее тарелку с десертом. – Как вкусно! Если бы вы знали, чем кормили меня. Не сравнить с вашими деликатесами. Вы тут наслаждались, а я ел резиновых цыплят.

– Ты не выглядишь истощенным, – улыбнулась Ева. – У нас был восхитительный ужин, особенно главное блюдо.

– Почему ты не упускаешь случая меня укусить? Сейчас поем немного и пойдем в сад, мне нужна приятная обстановка и рядом красивая женщина, чтобы забыть неприятный банкет.

– Что ж, простите меня, я оставлю вас. – Александр поднялся из-за стола.

– Пойдем прогуляемся с нами, Алекс, – пригласил Беннет, – только сначала я прикончу и твой мусс.

– Не сегодня. У меня еще есть работа.

– Как всегда, – пробормотал Беннет.

Ева проводила Александра долгим взглядом. Она испытала странное чувство – ей вдруг захотелось догнать его. Она откинула эту нелепую мысль и повернулась к Беннету, с улыбкой глядя, как он расправляется с десертом Александра.

Глава 2

– Когда Александр пообещал мне гида, никак не думала, что им будешь ты.

Ее высочество принцесса Габриела рассмеялась:

– Центр был нашим семейным делом с самого начала, и подозреваю, что Александр сам с удовольствием проводил бы тебя, но ему не позволяет занятость.

Но Ева решила по-другому: он просто предпочел ей кипу документов и сухие официальные встречи.

– Не устаю восхищаться, Бри, как великолепно ты выглядишь.

– Повторяй это без конца, я не возражаю. Когда у тебя четверо маленьких детей, то тебе как никогда нужна моральная поддержка.

Роскошные каштановые волосы Бри были забраны в простой узел, белый костюм сидел безукоризненно. Она была принцессой до кончиков ногтей. И выглядела необыкновенно юной, не похожей на многодетную мать.

– Когда я увидела тебя впервые, то подумала, что за чудесное юное создание. Крис ужасно беспокоилась за тебя. – Бри остановилась, одобрительно оглядывая младшую сестру своей лучшей подруги.

– Мне это было ненавистно. – Ева вспомнила пору юности и свое постоянное сопротивление, возмущение опекой старшей сестры. – Теперь, когда я стала старше, она все равно за меня беспокоится. И кажется, так будет всегда. Но теперь мне это приятно, я даже втайне надеюсь, что она будет всегда меня опекать как маленькую. Странно, чем старше становишься, тем больше ценишь семейные отношения.

– Я вообще не представляю себя без моих родных. За исключением тех нескольких месяцев, когда я не помнила не только их, но и себя. Тот случай заставил меня ничего не принимать на веру. – Бри тряхнула головой, отметая неприятные воспоминания, глубоко вздохнула и огляделась: – Так с чего ты хочешь начать осмотр?

– Сначала кулисы, гримерные, осветительная техника, ведь, если там будут выявлены недостатки, это отразится и на игре.

– Ты хорошо знаешь свое дело, настоящий профессионал.

– Надеюсь.

Они провели за кулисами примерно час. Ева поднималась по лестницам, заглядывала в костюмерные, проверяла оборудование. Ей все показалось достойным наивысшей похвалы. Центр изящных искусств был фамильной гордостью правящей семьи и носил имя матери Габриелы. Биссеты таким образом выразили свою любовь и в память о ней построили один из лучших комплексов в мире.

Ева чувствовала, как в ней нарастает лихорадочное волнение. Сыграть здесь для ее актеров большая честь, им никогда еще не приходилось давать представления перед столь изысканной европейской публикой. Она уже анализировала репертуар, мысленно отбирала спектакли. Скорее всего, подойдут три типично американские вещи для интернациональной аудитории. Рекламный агент компании получит день для продвижения и рекламы. Теннесси Уильямс, Нейл Саймон, Артур Миллер – такие талантливые драматурги. Инженеры, техники, художники займутся светом, декорациями, костюмами.

– Я вижу, ты уже ушла мыслями в работу.

– Да, никогда не умела скрывать свои чувства.

Ева вышла на середину сцены и вдруг ощутила атмосферу переполненного зала, волнение актеров, даже почувствовала жар прожекторов. Как странно видеть пустой зал. Ей захотелось проверить акустику, хотя она понимала, что здесь все было тщательно учтено и просчитано. Были удовлетворены и зрительские интересы. Театр был создан с максимальными преимуществами и для актеров, и для зрителей. Ряды кресел располагались широким полукругом, разделенным тремя проходами, устланными коврами королевского голубого цвета.

Потолок с фресками, огромные люстры, ложи по обеим сторонам зала и балкон. Все богато отделано, кругом позолота, бархат. Но главное – с любого места видна сцена в полном объеме.

– Сегодня вечером все закончится. И как бы мы ни старались продлить время, это уже не в наших силах. Когда придет завтра, все начнется снова… – Ее голос гулко разносился по залу, достигал всех уголков, поднимался вверх к балкону и эхом возвращался, отражаясь от потолка и стен. Ева удовлетворенно улыбнулась и обернулась к Бри: – Просто превосходно. Ваш архитектор, кто бы он ни был, заслуживает высшей награды.

– Я передам отцу. Откуда был твой монолог? Я не узнала.

– И не узнаешь. Эта пьеса только борется за существование. – Ева сменила тему, потому что написала монолог сама. – Бри, ваш театр действительно великолепен. Но мне бы хотелось еще сыграть и на малой сцене. Хотя сейчас идеально подходит для наших спектаклей именно эта.

– О, я рада, потому что надеялась на твое признание. С тех пор как мы с Алексом задумали воплотить в жизнь идею театра, я ждала этих слов. Мы все делаем большое дело для наших стран, для наших детей.

– Я не претендую на высокие идеи, – улыбнулась Ева. – Всего лишь хочу показать несколько пьес. И очень надеюсь на успех. – Она сжала руку подруги. – Высокие материи оставлю тебе и Александру. Если мы все обговорим и сойдемся в деталях, то заключим контракт, и вы получите замечательные представления. Я рассчитываю на это.

Она еще раз огляделась. Когда-нибудь и ее пьеса тоже будет поставлена здесь. Она улыбнулась своим мечтам.

– Пожалуй, отправлюсь домой и начну работать.

– О нет, сегодня так быстро тебе не удастся от нас избавиться. Сначала пообедаем на моей ферме. – Бри взяла Еву под руку. – Так что рекомендую отдохнуть хорошенько. Когда мы тебя впряжем в работу, больше не будет такой возможности.

– Это королевский приказ?

– Вот именно.

– Придется подчиниться.

Это оказалось нетрудно и приятно. Она лежала около бассейна в шезлонге, и легкий средиземноморский бриз обвевал кожу и заставлял трепетать листья пальм. В юности она провела много таких праздных часов, вернее, как сейчас думала, жила растительной жизнью. Оставалось только удивляться, как она могла удовлетворяться полным бездельем столько времени.

Ева чуть изменила положение, откинув спинку шезлонга. Мысли снова вернулись к прошлому. Да, она чуть не упустила свой шанс. И теперь жалела тех, кто обрек себя на праздный образ жизни. Она их не осуждала, нет. Ведь так легко плыть по течению, предоставив другим решать за тебя, особенно когда не приходится зарабатывать на жизнь. Она продолжала бы безмятежно вести и дальше праздный образ жизни, если бы не открыла для себя театр. Это увлечение дало внезапный толчок, она начала медленно просыпаться и понимать, что начинается новая жизнь.

Отец не мог смириться с ее выбором, особенно противился желанию дочери стать актрисой. По счастью, Ева нашла себя не в игре. Театр открыл ей глаза, распахнул двери в целый мир, и не только. Он изменил ее внутренний мир. Она была проницательна, и природа наградила ее организаторским талантом, которым она не воспользовалась раньше, когда получала образование. Создав собственную компанию, применяя все свои таланты, оттачивая их, она научилась много работать и брать на себя ответственность. Но главное – она стала необходимой другим. От нее зависели карьера и благополучие многих. И эта ответственность превратила ее из легкомысленной девушки, занятой только собой, равнодушной и неудовлетворенной жизнью, в деловую женщину, довольную своей судьбой.

Особенно теперь, когда возникла возможность быть вознагражденной за усилия, когда ее труппа получила международное признание. Кроме подбора костюмов, реквизита, декораций, а также переговоров с юристами и заключения контрактов, следовало организовать прибытие труппы – семидесяти человек, включая актеров и технический персонал. Ева поправила темные защитные очки и вздохнула. Предстоит поволноваться и поработать. Но что такое жизнь без риска и без волнений?

Не надо было выходить. У него встреча через двадцать минут. Вместо того чтобы идти к бассейну, следовало срочно готовиться в своем кабинете к встрече с государственным министром. И не стоило с небрежным видом спрашивать, не вернулась ли мисс Гамильтон из Центра.

Но, понимая, что все равно не сможет сосредоточиться на работе, зная, что она в бассейне, пошел туда.

Он увидел ее лежащей в шезлонге. Казалось, она спит. Узкие полоски бикини едва прикрывали тело, бретельки были спущены. Он не мог понять, видит она его или спит.

Он мог рассматривать ее без помех. Ее кожа блестела от защитного лосьона, его острый экзотический запах смешивался с ароматом роз, темные завитки волос были мокрыми, значит, она уже плавала.

Подойдя ближе, он обнаружил, что глаза ее широко раскрыты и смотрят через затемненные фильтры.

– Вам надо быть осторожнее, с нашим солнцем не шутят, вы к нему не привыкли, – сказал он.

Она лежала перед ним и, поскольку он загородил солнце, видела лишь темную фигуру и нимб света над головой. Моргнула, пытаясь немного прояснить и свое зрение, и свои чувства. Перед ней стоял принц, который казался сейчас богом.

– Я думала, вы уехали. – Она приподнялась на локте, забыв, что бретельки лифа спущены. Он чуть не соскользнул, но она успела его подхватить, тихо пробормотав ругательство.

Он стоял и смотрел, пока она боролась с бретельками.

– Я уезжал, но уже вернулся. Ваша кожа очень белая, Ева, и вы получите ожог.

Ей вдруг пришло в голову, что, вероятно, предписание протокола диктует сейчас подняться и сделать реверанс. Это было бы смешно. Она осталась лежать.

– Я вылила на себя пинту лосьона от солнца и, кроме того, не собираюсь оставаться здесь надолго. К тому же жизнь в Хьюстоне закалила мою кожу, она привыкла и к солнцу.

– Что-то не очень похоже. – Государственный министр подождет. Он подвинул стул и сел рядом с шезлонгом. – Были в Центре?

– О да. Ваша семья может гордиться, он просто замечательный.

– Так вы согласны выступать у нас?

– Я согласна провести переговоры о контракте. – Она вернула шезлонг в сидячее положение. – Возможности Центра уникальны. Но потребуется уточнить некоторые детали, финансовые и юридические…

– Разве это нельзя предоставить юристам и финансистам? Если мы пришли к согласию в главном, остальное – дело специалистов.

Ее отца немало позабавило бы такое безразличное отношение к финансовым вопросам.

– Что ж, подождем их мнения и, когда они согласуют все вопросы, подпишем контракт.

– А вы, кажется, превратились в настоящую деловую женщину.

– Не кажется. Я такая и есть. Вы не одобряете женщин, ведущих свой бизнес, ваше высочество?

– Кордина – современная страна, и мы не отстаем в вопросах прав женщин.

– Чего стоит это королевское «мы», – еле слышно пробормотала она, а громко сказала: – О, я в этом нисколько не сомневаюсь. – И поинтересовалась: – Вы еще не расплавились в костюме?

– Здесь ветерок.

– Вы когда-нибудь расстегиваете воротничок и снимаете ботинки?

– Простите?

– Не важно. – Она взяла со столика стакан с лимонным соком. Хотя лед растаял, напиток был еще прохладным. – Вы плаваете здесь, ваше высочество?

– Когда позволяют дела и время.

– Делу – время, потехе – час. Такая поговорка не для вас?

Он сидел, как будто не чувствуя, что его спина плавится на солнце, она видела, как иногда вспыхивает рубин на королевском перстне, но лицо и глаза были в тени.

– Наверное, так должно быть.

– Но это не для принцев?

– Прошу прощения, что не смог заняться вашим досугом.

– Я не хочу, чтобы меня развлекали. – Она встала, и он тоже поднялся. – О, да сидите же, ваше высочество, мы здесь одни. Вам не кажется, что женщину утомляет, когда мужчина вскакивает при каждом ее движении.

Он снова сел, но вид у него стал такой, как будто его позабавило услышанное.

– Нет, я об этом не думал.

– Так вот, им это не нравится. Вам надо бы чаще бывать в Америке, может быть, научитесь быть раскрепощенным.

– Но я, в силу своего положения, не могу позволить себе быть раскрепощенным, – спокойно заметил он, и ее гнев сразу остыл. Она позволила себе слишком много.

– Ладно. Оставим это, хотя я не понимаю, почему так обязательно следовать правилам в присутствии друга семейства. Прошу прощения, ваше высочество, но я не привыкла к официальности, и меня раздражает протокол.

– Тогда почему вы никогда не зовете меня по имени? – Этот вопрос заставил ее повернуться и посмотреть в его глаза вопросительно и удивленно. – Вы же сами только что сказали, что мы знаем друг друга много лет.

– Я ошибалась, – она почувствовала подвох, – мы совсем не знаем друг друга.

– Но вы ведь обращаетесь к остальным по имени, несмотря на титул.

Ей хотелось пить, но она не желала проходить мимо него.

Он встал и, подойдя, заглянул ей в глаза:

– Я хотел бы знать причину.

Она занервничала. Он стоял слишком близко, опустив руки, не дотрагиваясь до нее, но она вдруг испугалась.

Он видел, что она нервничает, но придвинулся ближе:

– Так почему? Я был с вами недружелюбен?

– Да… То есть нет. – Она вдруг сделала шаг назад.

– Да или нет?

– Нет. – Она стояла, проклиная себя и чувствуя собственную глупость. Зачем она начала этот разговор? – Вы всегда очень вежливы и предупредительны. Хотя с самого начала вы меня не одобряли…

– У вас создалось такое впечатление? – Он встал почти вплотную. Ей оставалось защищаться обычным приемом – агрессией.

– Вы ясно и понятно всегда давали мне это понять.

– Тогда приношу свои извинения. – Он вдруг взял ее руку и поднес к губам. Ей показалось, что гром ударил посреди ясного неба.

– Не старайтесь быть таким любезным. – Она попыталась вырвать руку, но рука была зажата как в тисках.

Его улыбка была еще удивительнее, чем поцелуй, и произвела еще большее впечатление. Почему она так разволновалась?

Он находил ее неотразимой. Под внешней оболочкой железной леди явно притаились уязвимость и растерянность.

– Вы предпочитаете грубость?

– Я предпочитаю предсказуемость.

– Я тоже. – Что-то промелькнуло в его глазах. Вызов? Но впервые ей не захотелось на него отвечать, и она промолчала. – Но признайтесь, предсказуемость скучна. Иногда неожиданность интереснее.

– Интереснее для кого? Она только ставит человека в неловкое положение.

Его улыбка стала еще откровеннее, отчего на щеке появилась ямочка.

– Я своими поступками и словами вызываю у вас чувство неловкости, Ева?

– Я этого не говорила. – Она оторвала взгляд от его губ, подняла глаза и встретила его внимательный взгляд.

– Вы покраснели. – Он вдруг обхватил ладонью ее щеку.

– Жарко, – вымолвила она с трудом, чувствуя, как дрожат колени.

– Да, очень жарко. – Он тоже чувствовал, как между ними искрит воздух. – Не кажется ли вам, что нам обоим надо немного остыть.

– Вы правы. Мне надо переодеться. Я обещала Беннету до ужина пойти с ним на конюшни.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Он отнял руку от ее горячей щеки, и все встало на свои места, словно не было странных взглядов, прикосновений, загадочных речей.

– Я вас покидаю. Французский посол с супругой сегодня ужинают с нами.

– Постараюсь есть суп тихо, не хлюпать.

Все-таки она не смогла сдержать иронии, характер дал себя знать. И сразу увидела, как его взгляд потемнел от гнева.

– Вы делаете из меня посмешище, Ева, и из себя самой тоже.

– Скорее только из себя.

– Из нас обоих. Уходите с солнца, Ева. – Александр повернулся и ушел не оглядываясь.

Она смотрела, как он удаляется четким, почти военным шагом. Потом нырнула в бассейн с головой.

Спустившись вниз, Ева с облегчением увидела, что кроме Беннета на ужин явилась Бри с мужем. Сидя за столом между Ривом и послом, Ева была избавлена от общения с Александром, который, как и полагалось по статусу, сидел во главе стола. С одной стороны от него была сестра, с другой – жена посла.

Ужин был официальным, но, к счастью, скоро стало ясно, что он, вопреки ожиданиям, не станет скучным и утомительным. Посол оказался кладезем анекдотов, и Ева много смеялась, даже перешла на французский, ведь не зря же она провела годы в швейцарской школе.

– Я в восхищении. – Рив одобрительно поднял бокал в ее честь, когда она повернулась к нему.

Он мало изменился с годами. Только виски слегка тронула седина. Хотя нет, это было не все. Он стал спокойнее. Очевидно, семейное счастье продлило его молодость.

– А как ваш французский, вы его улучшили? – спросила Ева.

– Нет. – Рив, разрезая утку в соусе, подумал, что предпочел бы стейк с кровью, приготовленный на гриле собственноручно. Он бросил взгляд на жену, которая весело смеялась шуткам Беннета. Жертва, которую он принес, женившись на принцессе, не шла ни в какое сравнение с тем, что он выиграл. – Габриела говорит, что я не имею склонности к языкам. И она права.

Ева засмеялась и подняла бокал с вином:

– Я так рада, что поеду завтра на вашу ферму, давно хотелось посмотреть, как вы там устроились с Бри. Крис мне говорила, что дом просто очаровательный. Но так и не припомнила, что вы посеяли – пшеницу или овес. Она сказала, что вы держите лошадей.

– Дети любят кататься верхом. Даже Дориан с удовольствием садится на пони. – Рив подождал, пока заберут тарелки, и добавил: – Просто удивительно, как быстро они научились.

– Каково это, Рив, стать членом королевской семьи? – Ева повернулась, чтобы видеть его глаза, сама не понимая, почему ответ так важен для нее. – Я думаю, тяжело жить постоянно на виду, в чужой стране, хотя и не все время.

Рив мог просто отшутиться, как сделал бы другой мужчина на его месте. Но он был человек прямой и никогда не уходил от ответа, не хотел скрывать правды.

– Вначале было трудно нам обоим, – признался он. – Но постепенно привык, и теперь это для меня второй дом. Такой же, как в Виргинии. Я, конечно, буду рад, если Александр женится и с Бри снимут некоторые обязанности. Но я люблю ее, остальное не важно. Я могу смириться с теми неудобствами и условностями, которые связаны с титулом жены.

Ева задумчиво устремила взгляд на Александра:

– Бывает хуже.

– Да, у наследника больше ответственности и обязанностей, – согласился Рив, прекрасно понимая, куда направлены ее мысли. – Александру труднее всех.

Ева поспешно отвела взгляд:

– Да, он станет сам править страной, и это накладывает отпечаток на его характер.

– Его готовили к этому с первого дня появления на свет.

Рив внимательно взглянул на Еву. Неужели Габриела права? Между ней и Александром действительно что-то происходит? Это становится заметно. А ему казалось, что они друг друга терпеть не могут. Так было до сегодняшнего вечера, но сейчас Рив засомневался. Если все так, как говорит Бри, Ева выберет себе трудную судьбу.

– Я понял за прошедшие годы, что они часто не могут сами делать выбор, за них выбирают люди, которые их любят, – сказал он, подтвердив то, о чем она сама уже думала и знала.

– Вы правы. – Как будто поставив точку в этой теме, Ева повернулась к послу, охотно поддержала его шутку и в ответ заставила его смеяться над собственной забавной историей.

* * *

После ужина все переместились в парадную гостиную, настал черед кофе и бренди. Посчитав, что все необходимые приличия соблюдены, Беннет взял Еву за руку и шепнул на ухо:

– Пошли на воздух.

– Но это невежливо, – заметила она, взглянув на остальных.

– Они теперь будут вести серьезные разговоры, это на час и больше. А я тоже хозяин дома и должен развлекать гостью. Давай выйдем на террасу.

Искушение было велико. Ева часто вспоминала, как красиво в лунные ночи на террасе дворца. Она бросила быстрый взгляд на Александра, увидела, что он действительно увлечен разговором с послом, а Бри и Рив занимают беседой его супругу.

– Ладно, на минутку.

Она не видела, что Александр, не прерывая разговора, проследил, как они направились к дверям террасы.

– Здесь лучше. – Беннет глубоко вдохнул свежий воздух и подошел к балюстраде.

– Ужин неожиданно прошел приятно и вполне непринужденно, – сказала Ева.

– Да. Но иногда я предпочел бы пиццу с пивом в компании друзей. – Беннет облокотился на каменные перила. – Чем старше становлюсь, тем меньше времени остается для развлечений.

– Это трудно?

– Что именно?

– Ну, быть тем, кто ты есть.

Он обвил рукой ее талию:

– Бывают такие моменты.

– Нет, не уходи от ответа, как тебе это свойственно. – Ева впервые заметила, что Беннет сейчас выглядит гораздо серьезнее, чем обычно, когда хочет предстать в глазах окружающих легкомысленным бонвиваном.

– Так ты хочешь получить серьезный ответ? – Он засунул руки в карманы, помолчал. – Мне трудно тебе объяснить. Я родился таким и знаю, что, куда бы ни пошел, неподалеку будет охрана, а также папарацци. Я привык жить, не замечая их. Видишь ли, мне и Бри многое позволено. Нам все-таки легче. Мы с ней не наследуем трон.

– А ты хотел бы?

– Господи, конечно же нет!

Беннет сказал это так горячо, что Ева улыбнулась:

– Значит, в тебе отсутствует зависть к брату?

– Да чему завидовать? Ему приходится много и тяжело работать, и он не может себе позволить, как я, маленьких слабостей. Представь, все время быть в напряжении. Но почему ты спросила?

– Не знаю. Может быть, во мне говорит американское преклонение перед королевскими особами.

– Ты слишком давно нас знаешь, чтобы преклоняться.

– Я хорошо знаю не всех. – Ева подошла к Беннету. – Помнишь ту первую ночь на балу, мы с тобой вышли из зала и оказались в одной из комнат, двери которой выходили на темную террасу.

Ту ночь никогда не забыть. Я была тогда так восхищена балом, дворцом и тобой и все ждала, когда ты меня поцелуешь.

Беннет ухмыльнулся, шутливо намотал ее прядь на палец:

– Я так и не успел сделать это.

– Нет, вместо этого ты дал себя подстрелить. Я так восхищалась твоим поступком, когда ты бросился спасать сестру. Считала тебя героем.

– Я и был им. Знаешь, – он притянул ее ближе, – если я тебя сейчас поцелую, это будет так, как будто я флиртую с собственной сестрой.

– Знаю. – Она положила голову ему на плечо, и они стояли так, глядя в ночь. – Я рада, что мы с тобой друзья, Бен.

– У тебя, случайно, нет кузины, или сводной сестры, или тети, на худой конец, которая похожа на тебя?

– Нет, мне очень жаль. – Она подняла голову и посмотрела на него.

– И мне.

– Беннет!

Голос Александра заставил Еву отпрянуть от Беннета. Она спохватилась как ребенок, застигнутый на шалости, мысленно проклиная себя за такую глупость.

– Простите. – Темная прямая фигура застыла в дверях, куда не попадал свет луны. – Посол уходит.

– Так скоро? – Беннет, в отличие от Евы, совершенно не обратил внимания на ледяной тон брата и обнял ее за плечи. – Пойдем попрощаемся. Спасибо, что вышла подышать со мной.

– Не стоит благодарности.

Ева ждала, что Александр последует за Беннетом, но тот сказал:

– Вы так очаровали посла, что он не хочет уходить, не попрощавшись с вами.

– Хорошо.

Она пошла к двери и обнаружила на пути преграду – он не двинулся с места, загораживая проход. Она сделала шаг назад и подняла высоко голову, гордо глядя ему в лицо, но смогла увидеть только глаза – остальная часть лица была в тени.

– Что-то еще, ваше высочество?

– Да. – Неожиданно его ладонь легла на ее щеку, прикосновение было похоже на ласку и угрозу одновременно. И все-таки это не было любовной лаской. – Беннет очень легко поддается эмоциям, он великодушный и хороший человек, но очень чувствителен, легко увлекается и расстается. Вы должны быть осторожны.

Если бы кто-то другой предупредил ее насчет Беннета, она бы рассмеялась. Но сейчас, глядя в глаза Александра, ей было не до смеха.

– Вы снова предупреждаете меня не обжечься, как сегодня днем. Но в этом нет необходимости. – Она старалась сдерживаться. – Вы должны были давно заметить, что американки самостоятельны, они делают выбор сами и могут постоять за себя.

– Я не собирался вас опекать, просто предупредил.

Она была так рассержена, что ледяные иголки в его голосе не достигли цели.

– И на этом спасибо.

– Если вы влюблены в моего брата…

– Вы не имеете права… – Ее гнев нарастал, она уже с трудом сдерживалась, чтобы не нагрубить принцу. – Мои чувства к вашему брату – это мои чувства, и вам нет до них дела.

Ее слова болезненно отозвались в его сердце.

– Но он мой брат.

– Однако его чувства не подвластны вам, а мои тем более. Независимо от вашего мнения мы вольны поступать как нам захочется.

– И все-таки то, что происходит в моем доме, касается меня лично.

– Алекс, – в дверях появилась Бри, она говорила нарочито тихо, и они поняли, что слишком повысили голоса, – посол уходит.

Александр, ни слова не говоря, направился в гостиную.

– Твой братец просто кретин. – Ева задыхалась от негодования. – Как он смеет так разговаривать со мной!

– Не знаю, что с ним происходит. – Бри взяла Еву за руку. – А теперь сделай пару глубоких вдохов и пойдем прощаться с послом и его женой. Потом иди к себе и пни с размаху что-нибудь, это поможет разрядиться. Я так всегда делаю.

Ева, стиснув зубы, удержалась от колкого ответа.

– Спасибо за совет, кажется, я так и поступлю.

Глава 3

«Принц Беннет ухаживает за богатой наследницей из Америки».

Ева прочитала заголовок за утренним кофе и чуть не подавилась. Сделала глоток и, прочитав еще раз, рассмеялась. Бедный Бен, стоит ему просто постоять рядом с женщиной, как тут же ему припишут очередной роман. Забыв о круассане, она продолжила читать.

«Ева Гамильтон, дочь миллионера Р. Гамильтона, гостит в королевской семье во время визита в Кордину. Их роман начался еще семь лет назад…»

И дальше шло подробное описание тех событий, которые произошли в ее первый приезд. Что случилось на балу, попытки похищения принцессы Габриелы и ранение принца Беннета, когда он пытался спасти сестру. С невольной гордостью Ева прочитала и о своем геройском поведении в тот вечер. Далее – у них были свидания. Они встречались после этого с Беннетом периодически в течение нескольких лет. Ей было смешно. Действительно, несколько раз Беннет приезжал в Америку, один раз в Хьюстон – на ее двадцать первый день рождения. Тогда одна из ее близких подруг влюбилась в него без памяти. И как-то раз Еву просили сопровождать принца в поездке в Вашингтон. Несколько раз она сама приезжала в Кордину с сестрой Крис. Была также случайная встреча в Париже, что трудно назвать свиданием, просто завтрак в парижском кафе, но прессе лучше знать…

«Еще один член королевской фамилии выберет жительницу Америки, как уже сделала принцесса Габриела, выйдя замуж за отставного копа. Неужели и принц Беннет последует примеру сестры, женившись на американке?»

Статья заканчивалась этим интригующим вопросом. Не стоит обращать внимание. Ева отложила газету. Интересно, какой шум поднимет пресса, когда Беннет наконец встретит свою настоящую любовь и женится? Улыбаясь, она взяла уже холодный круассан. Наверное, скорее дети Бри вырастут и женятся к тому времени.

– Что-то интересное?

В дверях стоял Александр. Разумеется, разве он даст ей спокойно позавтракать? Ева начала подниматься:

– Просто смеялась очередной выдумке газетчиков, ваше…

Он махнул рукой, чтобы она не вставала.

– Вам показалось это смешным?

– Да, я нашла это забавным, но бедный Беннет – только он улыбнется женщине, как ему тут же приписывают роман.

– Он об этом не задумывается. – Александр и сам уже давно не обращал внимания на статьи о похождениях брата. – Бену нравятся такие скандалы.

Принц сказал это снисходительно, без тени недовольства. Ева про себя улыбнулась. Если он хочет продолжать дискуссию, начатую вчера на террасе, то она подготовилась к ней. Однако у него озабоченный и усталый вид. Ее сердце смягчилось.

– Вы завтракали? – В голосе Евы прозвучала симпатия. – Могу предложить вам кофе с круассанами?

– Я завтракал, но прошло уже несколько часов, так что, пожалуй, от кофе не откажусь.

Ева взяла из буфета чашку.

– Еще нет и десяти, а вы так выглядите, будто позади у вас трудный день.

Александр промолчал. Его приучили к сдержанности. Но все равно она скоро все узнает из радионовостей или газет.

– Плохие новости из Парижа. Взрыв в нашем посольстве. Бомба.

Ева замерла с чайником в руках:

– О боже, ваш отец…

– Он не пострадал. Но его секретарь легко ранен. – Александр сделал паузу. – Помощник министра убит.

– О, я сожалею. – Ева поставила чайник и коснулась рукава принца. – Известно, кто это сделал?

– Только подозрения. Нет доказательств.

– Князь Альберт едет домой?

Александр посмотрел в окно, из которого было видно море, искрящееся под ярким солнцем.

– Жизнь продолжается, – сказал он и подумал: «Но никогда не будет легкой». – Его дела в Париже еще не закончены.

– Но…

– Он вернется, когда визит будет завершен. – Александр поднял чашку с дымящимся очень горячим кофе и стал пить мелкими глотками. – Кордина, как и многие страны, умеет противостоять терроризму. Преступники будут найдены.

– Я надеюсь на это. – Ева отодвинула тарелку и газету, которая больше ее не интересовала. – Почему невинные люди платят за действия политиков?

Его пальцы стиснули чашку.

– Терроризм имеет другое происхождение.

Ева плохо разбиралась в ситуации, но понимала, что, если прятать голову в песок и делать вид, что ничего не происходит, не получится ничего хорошего.

– Вы, разумеется, правы.

– У помощника министра, Сьюарда, остались жена и трое детей.

– Как ужасно. Им уже сказали?

– Я собираюсь сообщить им.

– Могу я вам чем-то помочь? Поехать с вами?

– Это вас не касается, вы чужестранка.

Ева замолчала, обида душила ее. И когда принц встал, осталась сидеть, уставившись в свою чашку.

Зачем он пришел сюда? Александр и сам не понимал, почему именно с ней хотелось разделить боль, гнев и печаль. Он не должен поддаваться таким порывам. Если ему предназначено править страной, нельзя проявлять слабость и искать сочувствия и утешения. Надо рассчитывать только на свои силы, а он направился к ней. Потому что именно она ему была нужна.

– Ева, – она и не догадывалась, что даже маленькая просьба вызывала бурю сопротивления в его душе, – если вы пойдете со мной, это может помочь. Ведь женщине легче найти общий язык с женщиной. Вы сможете утешить вдову.

Ева сразу забыла обиду.

– Я только возьму свою сумочку, – сказала она, вставая.

Сьюарды жили в элегантном розовом каменном доме. Аккуратно подстриженную лужайку перед ним окаймляли красивые белые цветы. Ева увидела у входа красный велосипед, и сердце ее сжалось. Она понимала, как тяжело будет ребенку узнать о смерти отца. Сердечная рана останется навсегда.

– Если вы неважно себя чувствуете…

– Нет-нет, все в порядке.

Она пошла с Александром к входу, чувствуя на спине взгляд шофера, но не заметив многочисленных секьюрити на улице.

Элен Сьюард сама открыла дверь. Полноватая темноволосая женщина средних лет, с красивыми глазами и пышной прической. Было ясно, что они оторвали ее от уборки. Ее рот открылся, когда она увидела принца Александра, но женщина тут же опомнилась:

– Ваше высочество…

– Мадам Сьюард, я должен просить извинения за то, что мы врываемся так рано в ваш дом. Можем мы войти?

– Конечно, входите. – Ева заметила, как глаза Элен растерянно скользнули по мебели, с которой она только собиралась вытирать пыль, и разбросанным игрушкам. – Могу я вам предложить кофе, ваше высочество?

– Нет, благодарю. С удовольствием представляю вам мисс Еву Гамильтон.

– Как поживаете? – Элен протянула руку Еве и пригласила: – Садитесь, прошу.

Александр сел, потому что иначе женщина осталась бы стоять. Ева устроилась рядом с ней на диване.

– Мадам Сьюард, сегодня поступили вести из Парижа.

Ева почувствовала, как напряглась сидевшая рядом женщина.

– Да, ваше высочество?

– В нашем посольстве было заложено две бомбы. Одна взорвалась, прежде чем ее обнаружили. – Принц знал из опыта, что плохие новости, даже самые страшные, надо говорить сразу, не медлить. – Ваш муж был убит.

– Морис? – Пальцы Элен вцепились в руку Евы.

– Он умер мгновенно, мадам. Мой отец шлет соболезнования и скорбит, как и вся наша семья.

– Вы уверены, что нет ошибки? – Элен не заплакала, только пальцы ее были как тиски.

Александр ненавидел в этот момент свою беспомощность. Что он мог предложить, кроме сочувствия, которое не утешит несчастную вдову.

– К сожалению, ошибки нет, мадам. Он был один в кабинете, когда произошел взрыв.

Ева громко спросила:

– Где у вас бренди? Мадам Сьюард, где у вас бренди?

– Что? Бренди? – Голос женщины был глух, глаза пустые. – На кухне есть бренди.

Ева взглянула на Александра. Он встал и сам пошел на кухню.

– Но я только вчера с ним разговаривала, – пробормотала растерянно Элен, – он был утомлен длительными переговорами. Сказал, что купил небольшой подарок для дочери – заколку с драгоценным камешком. У нее день рождения в следующем месяце. – Голос дрогнул. – Так нет ошибки, мадемуазель?

И тут хлынули слезы.

Ева делала что могла – обняла Элен и прижала к себе. Когда Александр вошел с бренди, голова вдовы лежала на груди Евы, та гладила ее волосы и сама плакала. Печаль повисла в воздухе, и он, забыв о своем титуле, протоколе, опустился перед женщинами на колени и протянул Элен стакан с бренди.

– У вас есть сестра, мадам, – мягко напомнил он, – хотите, я ей позвоню?

– Мои дети. Надо чтобы их привезли домой. – Элен глотнула бренди. – Мне сейчас нужна рядом сестра, ваше высочество.

– Где у вас телефон?

– В кабинете Мориса, дальняя дверь по коридору. – Несчастная уткнулась в плечо Евы и зарыдала.

* * *

Обратно они ехали молча.

– Вы были так добры, – наконец сказал Александр.

Ева закрыла глаза, откинулась на спинку сиденья:

– Доброта иногда мало помогает.

Он промолчал, мысленно согласившись. Почему, несмотря на данную ему власть, он ничего не в силах изменить?

– Что теперь с ней будет?

– Она и ее дети ни в чем не будут нуждаться. Мы сделаем все, что следует. – Он вытащил сигареты. – Но как залечить сердечные раны?

– Кто бы это ни сделал, он должен быть наказан! – гневно воскликнула Ева.

Александр зажег сигарету и повернулся, глядя ей в глаза:

– Я обещаю, что виновные понесут заслуженное наказание.

Его тон заставил Еву содрогнуться. Это был голос власти и натуры, которая соответствовала титулу. Если бы Александр родился простым крестьянином, то все равно обладал бы этой твердостью и силой воли. Именно они и влекли к нему, как бы Ева ни сопротивлялась.

– Когда вы уходили звонить, Элен спросила, кто это сделал. Я ответила, что не знаю. Но она все равно станет задавать свой вопрос вам, снова и снова, как только утихнет первая боль.

– И придет жажда отомстить.

– Вы тоже полны чувства мщения.

– На его месте мог быть мой отец. – Александр не сумел сдержаться и на мгновение утратил контроль над собой. Глаза сверкнули таким гневом и яростью, что Еве стало страшно. Но Александр тут же взял себя в руки. – Мы отвечаем и за страну и за ее граждан. Смерть Сьюарда не останется без ответа.

– Вы думаете, что бомба предназначалась вашему отцу? – Ева вдруг неожиданно для себя порывисто схватила Александра за руку. – Скорее всего, покушение готовилось на него?

– Она была в его кабинете. И по чистой случайности, за несколько минут до взрыва, его вызвали куда-то, он вышел. Иначе он бы погиб вместе со Сьюардом.

– Но опасность остается. Тогда тем более ему надо вернуться домой.

– Нет, тем более он должен остаться. Если правитель покажет свой испуг, то вся страна почувствует страх.

– Проклятье, но ведь вы говорите об отце.

– Он прежде всего князь Арманд, правитель Кордины.

– Но вы говорите это из чувства долга, ведь на самом деле не можете так думать. – Ее пальцы стиснули его запястье. – Если вашему отцу угрожает опасность, вы обязаны уговорить его вернуться.

– Если бы он обратился ко мне за советом, то я сказал бы, что возвращаться в Кордину, не закончив дела, нельзя ни в коем случае.

Ева убрала руку:

– Беннет говорил, что вы жесткий человек. Но я не думала, что он настолько прав. – Когда лимузин подъехал к ступеням дворца, она вышла первая со словами: – Утром я подумала, что вы способны на теплоту и человечность, но ошиблась, вы ничего не можете чувствовать, потому что у вас нет сердца.

Александр схватил ее за руку, останавливая:

– Вы ничего не поняли. И я не обязан объяснять свои слова и поступки ни вам, ни кому другому. – Но на самом деле ему отчаянно хотелось ее сочувствия. – Погиб человек, хороший человек, честный, порядочный. Я с ним играл в теннис, охотился. Его жена теперь осталась одна со своим горем, и я не в силах ее утешить. Не могу облегчить боль ей и детям.

Принц решительно зашагал прочь. Ева видела, как он скрылся в саду.

Она постояла, чувствуя, что сейчас заплачет, потом сделала глубокий вдох, еще один… И пошла за ним.

Александр, не видя ничего вокруг, шагал по дорожке. Эта женщина, черт ее побери, заставила его забыть, кто он такой и каким обязан быть. Он не мог позволить, чтобы чувства брали над ним верх. Разве только в кругу семьи. Но даже с близкими друзьями приходилось соблюдать дистанцию в некоторых вопросах. Он не мог себе позволить роскошь быть… Как там она сказала? Человечным? Слишком велик груз ответственности. Особенно в такие моменты, как сейчас.

Он потерял дорогого друга. Из-за террористов. В это трудно поверить. Он машинально сорвал на ходу цветок. Как легко сломался стебель. Так и человека можно сломать. Но только не его.

Сьюард, конечно, не был их целью. Цель – его отец. Александр был в этом абсолютно уверен. А Дебок, это животное, был спусковым крючком.

– Ваше высочество?

Александр обернулся и увидел Еву. Она стояла в окружении пышных экзотических цветов, и он подумал, как ей подходит такое окружение. Ее звали как первую женщину – Ева. Впрочем, запретным плодом была не женщина, а сам плод.

– Я хочу извиниться, – быстро заговорила она, хотя признавать ошибки для нее было всегда трудно, – когда я не права, а я, к сожалению, часто бываю не права, то всегда потом приношу извинения. Поверьте, я искренне сожалею о том, что вам наговорила.

– Я верю вам, Ева, как и тому, что вы говорили искренне.

– Как и вы.

Он несколько секунд внимательно наблюдал за ней, понимая, что она сердится, тем более что ей пришлось извиниться. Он прекрасно знал, что самое трудное – переломить себя.

– Я принимаю ваши извинения и расцениваю их как предложение мира, – подвел он итог и протянул ей цветок. – Тем более что было бы неправильно с моей стороны быть невежливым с гостьей.

Она взяла цветок, вдохнула сладкий запах ванили, стараясь не поддаваться очарованию момента.

– А быть невежливым не с гостьей можно? – Она все еще сопротивлялась, поэтому вызывающе улыбнулась и сунула цветок за ухо. – К счастью, я не ваша подданная.

– Здесь трудно спорить. – Он взглянул вверх, на чистое голубое небо, и Ева снова ощутила к нему теплое чувство.

– Вам позволено скорбеть только в одиночестве, ваше высочество?

Александр перевел взгляд на ее лицо, увидел в глазах сочувствие и предложение дружбы, на которую до сих пор не слишком-то полагался. Но сейчас был тяжелый момент испытаний и, чувствуя сердечное волнение, он сдался.

– Погибший по возрасту ближе к отцу, но он один из немногих людей, с кем я мог откровенно говорить. Морис был человеком без претензий, без каких-либо амбиций.

– Он был вашим другом. – Ева подошла ближе, и не успел Александр понять, что она хочет сделать, как ее руки обвились вокруг его талии. – Я не сразу поняла, что он был вашим другом. Мне так жаль.

Она предлагала тепло и понимание. Но он нуждался в большем. Его руки легли на ее плечи. Он сдержался, хотя ему хотелось схватить ее в объятия. От ее волос, кожи исходил нежный дразнящий запах. Его чувства были обострены, этот запах будоражил, волновал. Александра воспитывали так, чтобы он умел не только бороться, но и защищаться. Но в данной ситуации он оказался беззащитен. Цветущие кусты отгораживали их от остального сада, и со стороны дворца их не могли видеть, но Небеса воспротивятся, если он покусится на то, что принадлежит брату.

Это знание причиняло боль. Несгибаемый наследный принц был, как и все, из плоти и крови. Боль, которую он испытывал, была острой, но сладкой. Его переполняли чувства – сожаление, гнев, желание, и они грозили прорвать преграду, которую он так старательно выстроил, и затопить его. Их следовало сдержать, пока они не вырвались наружу, потом это сделать уже будет невозможно.

Он с трудом оторвал от Евы взгляд и снова стал прежним, самим собой – холодным и отчужденным.

Сдерживаемая страсть заставила его говорить короткими скупыми фразами.

– У меня еще много дел. Прошу меня извинить, я вас покину. Пошлю Беннета, чтобы составил вам компанию за ланчем.

Простившись, он ушел, оставив ее стоять на месте, растерянную и непонимающую.

Ева мучилась догадками. Александр чувствует то же, что и она, или не способен на чувства. Неужели он не видел, что она расплавилась от желания в его объятиях. Ей показалось в какой-то момент… Но нет. Именно показалось. Она нашла небольшую каменную скамью и села, потому что ноги ее не держали, колени тряслись. Какая наивность и глупость – решить вдруг, что он разделяет ее желание, когда их тела сблизились. Она ведь сначала просто хотела его утешить, но в тот момент, когда дотронулась, обняла, поняла, что ее влечет к нему неудержимо, и, кажется, он ответил тем же. Ей захотелось стоять так вечно, прижавшись щекой к его груди, обнимая его, но вот только он думал иначе. Это ей урок на будущее.

Александр – наследный принц Кордины, он не для нее. И она должна благодарить Бога, что это так, потому что могло быть хуже. Мечтать о принце – еще куда ни шло, но брак с ним означает, что жизнь перестанет принадлежать ей, что шансы на нормальную жизнь будут равны нулю. Кроме того, что Александр – принц, он сам по себе пугал ее. Человек, зависящий от настроения, будет временами жесток и холоден, лишен терпения. Такой, как Александр, ожидает в женщине совершенства, тогда как она представляет собой сплошные недостатки. И предпочитает простого смертного со всеми его ошибками.

И все-таки она страстно желала именно его. Наверное, на нее нашло безумие, если она забыла, кто она, и кто он. Просто захотелось, чтобы он ее крепко обнял и не отпускал. Она хотела, чтобы он любил ее? Но как изменилась бы ее жизнь, если бы он ответил на ее призыв? Здесь, в уголке сада, в романтическом окружении цветов и пьянящих ароматов, счастье показалось возможным. Захотелось стереть с его лица эту усталость, чтобы горечь ушла из его глаз. Заставить его улыбаться.

Это пройдет. Она знает себя. Всегда была достаточно практична и не станет долго предаваться несбыточным мечтам. А если не пройдет, она заставит себя выдавить воспоминания и эту нелепую страсть. Ей надо скорее сосредоточиться на работе, на постановке спектаклей и организации гастролей.

Завтра утром рано она покинет Кордину. А к тому времени как вернется, все выветрится из головы, временное помешательство пройдет. Больше этого не повторится. Не совсем уверенная, что так будет, Ева встала. По крайней мере, ноги снова твердо держат ее. Надо разыскать Беннета. Никто и ничто не отвлечет ее лучше, чем его компания.

– Не могу поверить, что ты смогла все это воплотить в жизнь, Бри, – говорила Ева, сидя на просторной затененной веранде и глядя на большой ухоженный луг, загоны для лошадей, акры засеянной земли.

Самый младший из детей, Дориан, на нижней ступеньке играл с котенком.

– Мне иногда самой не верится. – Габриела посмотрела на играющих в мяч детей. – Я всегда мечтала об этом, хотя считала, что моим мечтам не суждено сбыться. Я была беременна Кристианом, когда началось строительство, и, когда он родился, мы сразу привезли его сюда.

– Всего пять лет. А мне кажется, что дом стоял здесь всегда.

– Для детей так и есть.

Котенок мяукнул.

– Дориан, не надо его дергать за уши.

Дориан поднял личико – уменьшенная копия отца. Он с лукавой улыбкой посмотрел на мать и стал гладить котенка, пока тот не замурлыкал.

– Мур-р-р, – сказал Дориан, он был доволен собой.

– Смотри, если будешь его обижать, он тебя оцарапает, – улыбнулась Габриела.

– Как же здесь хорошо вечером! – Ева, мечтательно вздохнув, посмотрела на низкое солнце, спускавшееся к горизонту над полем. Она наслаждалась деревенской идиллией. В доме было двое слуг, которые переехали сюда из дворца. Из окон кухни доносился соблазнительный запах готовившегося ужина. – Похоже на твой дом в Виргинии?

– Там дом не такой новый. – Габриела перевела глаза с сына на мужчин – Беннета, Рива и Александра, показавшихся из-за угла амбара. Она знала, о чем они говорят. Бомба в Париже была сейчас единственной темой. Они поговорят с Ривом об этом позже. Габриела снова повернулась к Еве: – На ферме в Виргинии все время что-то надо менять, чинить – то крышу, то окна. Но боюсь, что Риву хотелось бы больше времени проводить там.

– Бри, ты можешь не стараться поддерживать со мной разговор. Ведь я знаю, твои мысли о том, что произошло утром в Париже и об отце.

– Настали трудные времена, такое случается. – Габриела посмотрела на детей, им принадлежали ее жизнь, ее сердце. – Мы должны продолжать жить. А папа сделает все так, как лучше для Кордины.

– А для него самого?

Глаза Габриелы, похожие на редкие золотистые топазы, потемнели, но она улыбнулась:

– Мой отец и есть Кордина. Как и Алекс. Страна для них – самое главное, все остальное отходит на задний план, это надо понимать. Я вижу, ты беспокоишься за него.

– За Александра? Разумеется.

– Разумеется, – усмехнулась Габриела и встала, чтобы остановить сына, который собирался заползти под скамейку вслед за котенком, – я говорю не об этом. – Она подняла Дориана на руки, а когда он недовольно захныкал, с привычной ловкостью усадила к себе на колени. – Если ты когда-нибудь позволишь этому чувству тобой завладеть, то обнаружишь много подводных камней. Если захочешь поговорить подробнее на эту тему, приходи ко мне. – Она засмеялась, когда Дориан дернул ее за волосы. – Его надо отмыть как следует перед ужином.

– Ну тогда иди, – Ева заставила себя улыбнуться, – а я пока соберу остальных.

Но когда Габриела ушла, Ева еще посидела некоторое время, размышляя. Оказывается, она не так уверена в себе, какой хотела казаться. И с каждым днем все больше теряет спокойствие. Конечно же она беспокоится за Александра, любит его, как всех друзей, которых обрела в Кордине. Они стали вроде второй семьи для нее. Хотя трудно отрицать, что его она находит безусловно привлекательным, и то же самое чувствовала бы любая женщина, оказавшись на ее месте.

Но это пройдет. Ей не нужны подводные камни. Она пытается их избегать, целиком отдаваясь своей карьере. Трудности, страдания неизбежны при романтических отношениях, но она не хочет осложнений. Может быть, именно поэтому она так долго удерживалась от влюбленности, хотя порой встречались мужчины, которые ее привлекали и интересовали. Но…

Всегда было это но. Каждый раз она уговаривала себя, что не хочет близких отношений, потому что у нее нет на это времени.

Ева очнулась от своих мыслей, ее вернули в реальность детские крики. Что на нее нашло? На нее совсем не похоже грезить наяву. Она поспешно спустилась по ступенькам крыльца и пошла по лугу к детям. Они немного поспорили, им не хотелось уходить, но, когда она обещала с ними поиграть после ужина, быстро угомонились и пошли умываться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.