История болезни
Анжела Афонская

Редактор Александр Божок

© Анжела Афонская, 2025

ISBN 978-5-0067-6109-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

История болезни

Часть 1

Началось все с бабули, вернее с ее инсульта. Бабуля моя считалась женщиной старой закалки, прошла многое, были в ее жизни и развал великой советской страны, и лихие 90-е, кризисы, и даже расставание с мужем, нашим дедом, но ничего из этого бабулю не только не сломило, но и добавило крепости и стойкости. По крайней мере, так мы все думали.

Работала бабуля всю жизнь администратором в типографии, и это было делом всей её жизни. После института она проходила там практику и осталась, вникла в каждый процесс и даже знала все типографские машины. В принципе, она и спасла для нашего города типографию, в 90-е не дала распродать оборудование, предлагала всем дельцам, новым партиям печать листовок и брошюр, и даже директорство, устраивала паи для сохранения работы тем немногим сотрудникам, которые, как и она, бились в трудное время, но не сдавались. Наверное это и дало ей силы преодолеть многое, в том числе и переезд мамули со мной и отцом в другой город, а потом и расставание с дедом.

Дед, в общем-то, не ушел, а просто переселился на дачу. Он не мог найти себя в этом изменчивом мире, и когда страна почила в бозе, и его завод, на котором он был мастером, закрылся, уехал в деревню. Сначала на лето, потом все дольше там оставался, а когда мамуля решила поискать себя в большом городе, остался на даче и больше не возвращался. Он привозил по осени мешок картошки, лука и яблок, но, видимо, общения с бабулей не мог наладить. Так они и жили, зная что есть, но не вместе.

Пришло время пенсии. Бабуля отработала до 65-ти, последние 10 лет при хорошем директоре, типография вернулась под государственное крыло. Бабуле директор понравился, мужик вел работу честно, печатал учебники, книги советских авторов, которые опять стали популярны, и бабуля решила, что с легким сердцем может оставить свою работу, тем более что воспитала настырную и въедливую Веруню, которая до сих пор прибегает ежемесячно для доклада и консультации. Но и на пенсии бабуля оставалась активной. С подругами, которых было довольно много и от литературы и от учительства, она организовала субботние вылазки на природу с обязательными шведской ходьбой по 10 км и добровольную помощь то ветеринарной клинике, то детскому саду. Мои отношения с бабулей были не слишком близкими, вернулись мы в наш городок, когда мне уже шел десятый год, мамуля кинулась с головой в новую работу, открывала филиал банка, а меня подкидывала бабуле, но та тоже активно работала, и мы, как корабли, видели друг друга, но не сближались, чтобы не потерпеть какого-то непредвиденного столкновения. Я был рад проявить самостоятельность и знал, как подогреть суп, почистить картошку, сварить пельмени. И мои женщины, возвращаясь домой, были довольны, и сильно меня не напрягали требованиями. Мамуля с отцом, который тоже вернулся из большого города назад на малую родину, купили квартиру и родили сестренку, а мы с бабулей остались вдвоем. Я был, конечно, внимателен, но как парень о семнадцати лет к своей бабуле, конечно, виделись, но каждый жил своей насыщенной жизнью. Я к тому времени поступил в универ на оператора ИИ и программной подержки, а бабуля стала пенсионеркой со своими заботами. И все же я заметил ее небольшую хандру, когда ушла из жизни ее лучшая подруга Галина Васильевна. Они совместно тянули лямку в типографии, Галина Васильевна была старше бабули, ее наставницей, бабуля за ней ухаживала и берегла, но слабое сердце подвело Васильевну. Бабуля на людях бодрилась и не показывала, как сильно ее это разбило, но ночью я слышал, как она встает, идет на балкон и там плачет. Почему на балкон? А там у бабули было старое кресло, накрытое пледом, высиженное, хорошей потертости, и очень удобное; напротив кресла стоял такой же старый фикус в ведре, круглый год стоял, я даже думал, что он искусственный, и еще будучи десятилеткой отрезал кусочек листика для проверки, но он оказался живым. Я думаю, бабуля с ним и разговаривала в бессонные ночи.

Но произошло еще одно событие, которое бабулю выбило из ее сильного и мужественного противостояния болезням. Она подкармливала дворовых кошек, утром, до своих походов к людям, как она говорила, выносила во двор остатки еды, а чаще выварку печени с кашей. Кошки ее уже ждали, было их не так много, четыре дворовые, иногда ещё приходил домашний кот Кузя из 23-й квартиры, они ластились к бабуле, а та вываливала им варево из пластиковой коробки, глядела на них минут пять и уходила. Но через неделю после похорон Галины Васильевны кто-то отравил всех кошек: подкинул что-то отравленное, и кошки, привыкнув к человеческой еде, все съели. Трупики кошек бабуля нашла у мусорки. Выжил только Кузя, видимо, его в тот день не выпускали.

И тут бабуля не подала виду, но когда я сидел на втрой паре, получил от мамули смс: «Что-то с бабулей, позвонила, но говорит невнятно и плохо слышно, приезжай, как сможешь». Когда я приехал, бабулю уже увезли в больницу. Инсульт не сильный, поражен был небольшой участок, левая рука сначала не подымалась и речь была затруднена, бабуля раздражалась и из-за этого ей удавалось всё труднее, хотя уже неделю ей кололи магнезию, проводили и другие процедуры. Дед разок приехал, но бабуля расстроилась и выгнала его, мы же устроили поочередное дежурство: я после лекций, мамуля с сестренкой с утра, а отец приезжал через день, заменяя мамулю.

Однажды в мое дежурство я спустился в вестибюль за кофе, где были расставлены столы и люди к ним подходили, брали бумаги, говорили о чем-то и что-то заполняли. Я тоже полюбопытствовал и тут же увидел свою бывшую одноклассницу Олю. Были мы с ней шапочно знакомы, и хотя отучились вместе последние 4 года, но компании были разные, и больше чем в школе на уроках не сталкивались. Поздоровавшись, я узнал, что тут проходит выездная биржа труда, заполняют анкеты, и даже проходят первичное собеседование, если выставленные специальности подходят кандидатам. Сама она тоже записалась на ассистента врача-терапевта, Оля заканчивала второй курс медицинского и думала поработать летом, а может и во время учебы. Меня работа тоже заинтересовала, но какая должность может быть для меня в больнице, если я программист? И все же взял анкету, заполнил небольшой опросник, подошел к столу, за которым сидел пожилой мужчина в белом халате. Он взял мою анкету и пригласил сесть. Просмотрев ее, глянул на меня поверх очков:

– Вы, Максим Михайлович, готовитесь быть оператором ИИ?

– Да, еще два года учиться, правда.

– А не хотели бы вы поработать с нашим медицинским ИИ? Дело в том, что его уже полгода как установили в нашу больничную систему, и нужен оператор на вечерние часы. Как насчет работы с трех до двеннадцати три раза в неделю? График можно уточнить у нашего главного оператора.

– Я, конечно, очень бы хотел, это моя будущая специальность, но я ничего не понимаю в медицине.

– В этом нет необходимости, вам проведут инструктаж и ознакомят со спецификой. Вот вам телефон, созвонитесь с Геннадием Андреевичем, он будет вашим начальником, если договоритесь.

– Это вы меня сейчас берете на работу? – С удивлением спросил я.

– Да, это в моей компетенции, я для этого тут и нахожусь сегодня. Я администратор отдела кадров, думаю вы нам подходите.

Старик улыбнулся и кивнул, пожав мне руку. Так все и началось. Хотя было еще кое-что.

Часть 2

Домой мы забрали бабулю через неделю, выписали лекарств и даже дали брошюру в помощь восстановления после инсульта. Немного покапризничав для виду, бабуля принялась штудировать литературу, вызвала консилиум из подруг и бывших коллег и, закрывшись на кухне, они долго гоняли чаи, я же обговорил время встречи с будущим руководителем. И хотя я не ожидал такой скорости, но меня пригласили на следующий день.

Поплутав для порядка по разным этажам больницы, я все-таки нашел тот заветный коридор, в конце которого был лифт, спустивший меня в подвал, где, как оказалось, была своя подпольная жизнь больницы, очень насыщенная и невидимая. Обнаружил по запаху кухню, несколько дверей с надписью «Аптека», железную двойную дверь, как потом выяснилось, ведущую в морг. Но были и помещения техников, и даже целый отдел уборщиков со своими раздевалками и местом отдыха. Мне показалось, что я попал в мир гномов или домовых, которые обеспечивают работу всего здания наверху, не на виду больных и посетителей. От переговоров с одним из главных руководителей подземной жизни зависело, вольюсь я в их коллектив или нет.

Наконец я нашел дверь с табличкой «Операторская», постучал, и, не дождавшись ответа, вошел, но там был опять коридор с тремя дверьми. Создавалось впечатление, что каждая дверь выдает новые препятствия, а не конечный результат. Но тут из одной из них появился мужчина лет 35-ти, высокий для гнома, но с бородкой; серые колкие глаза внимательно меня оглядели, и низкий басок лаконично спросил:

– Студент?

– Да, на собеседование, – смущенно улыбнулся я.

– Проходи, – и показал на самую дальнюю дверь.

Небольшой офис со стеллажами, стол с двумя мониторами, на полках папки, и самое интересное – в углу стоял горшок с фикусом, не таким разлапистым, как у нас на балконе, но листьев восемь у него имелось. Увидев, как я уставился на растение, владелец кабинета, как я понял, это и был Геннадий Андреевич, представил мне его:

– Это наш Дуб. Сам по себе он не дуб, а фикус, но из-за выносливости нашего подземного быта мы его зовем Дуб… Ну здравствуй, Максим Михайлович Дрожин, – протянул он мне руку. – Присаживайся, и давай поговорим. У нас полгода назад установили медицинский искусственный интеллект, версия СО16, ну, не новая, зато уже испытанная. Мы в нее уже загрузили наши данные по больнице, и новое поступление сразу вносится дежурным регистратором. Наша задача – отслеживать нестабильность в работе ИИ и устранять ее; версия сама по себе вполне обкатанная и, как ты, наверное, знаешь, на всех медицинских ИИ пять уровней безопасности… Ну, все это ты узнаешь в процессе тренинга. А сейчас расскажи, как ты вообще вышел на нас?

Я вкратце рассказал о бабуле, не вдаваясь в подробности насчет Оли. На это Геннадий Андреевич просто кивнул, и спросил уже по учебе, но главный вопрос решивший мою судьбу был впереди:

– Во что играешь?

– В «Троян». Выиграл университетский кубок и участвовал в международном турнире, личное место пятое, в команде мы победили в прошлом году, в этом уже не участвую, другие тоже хотят.

На этом Геннадий Андреевич улыбнулся и сказал:

– Ты принят.

Я выдохнул. Мне почему-то до последнего момента казалось, что меня не возьмут. Сам по себе я уже работал в универе, некоторые лаборатории брали студентов, и даже в столовке, было дело, выходил раз в неделю, но, конечно, настоящая работа, да еще в моей сфере, – это было очень волнительно.

– Кроме меня тут еще четыре человека, все как ты – техники. Утренняя смена с семи утра до трех тридцати, потом вторая, с трех до десяти тридцати, и ночная с десяти до семи тридцати, тридцать минут пересмена. Тебя взяли потому, что у Алины родился ребенок, она может работать не полную неделю, вы с ней будите меняться, ты три дня в одну неделю и четыре в другую, и выходные через один. Утром работает Дима, вечером ты и Алина, а ночью Павел Леонидович. Но у нас есть еще один приходящий оператор Рома, она тебе и будет проводить тренинг, Рома постоянно работает в другой больнице к нам приходит подменять ночную смену, когда у Павла Леонидовича выходные, ну и сейчас во вторую, пока ты не приступишь.

С дружеской улыбкой он протянул мне мою же анкету с резолюцией «Принят» и размашистой подписью.

– С нашим ИИ я тебя ознакомлю, когда ты пройдешь все круги в отделе кадров. Вот с этой бумагой иди к тому администратору, его, кстати, зовут Порфирий Вениаминович, и он тебя оформит.

Дополнительно выяснив, где это все находится, я побежал искать Порфирия Вениаминовича. Как оказалось, административный корпус был через дорогу, но со второго этажа он был соединен крытым мостом.

Я поверить не мог, что всё шло так легко, и решил для себя найти своего начальника в «Трояне», был просто уверен, что он там есть. Эта игра была придумана и создана лет пять назад, говорили, одним фанатом-хакером, он с друзьями разработал графику, а принцип был чем-то средним между бродилкой и стратегией, можно было играть одиночкой, можно группой, каждый выходил в сеть под своим образом и строил свое село, город или крепость в зависимости от ресурсов и средств. Проводились даже чемпионаты, каждый уважающий себя универ предоставлял начальную площадку, тем более наш факультет, который специализировался на ИИ.

Но мне предстояло еще пройти какой-то круг. Я нашел отдел кадров, это был зал, разделённый стеклянными перегородками, за которыми сидели несколько человек, многие места были пусты. Порфирий Вениаминович взял мою анкету, отсканировал и тут же отправил в машину, где она превратилась в обрезки. Хорошо, что я сделал фото и отправил мамуле с бабулей, это была единственная бумага, которая регистрировала меня на новом месте, остальные необходимые документы и анкеты мне уже отправили на мыло.

Геннадий Андреевич был прав, сказав про круги, только он не уточнил, что круги были бюрократически-адовы. Мне пришлось отправить и письма в универ и ждать подтверждения, что они связались с больницей, и дали добро на работу, потом оказалось, что на тех свободных местах в зале отдела кадров новички проходят разные ознакомительные видеолекции с тестами, от пожарной безопасности до поведения при встрече с посетителями в коридорах больницы, а так же с больными. Я многое узнал, а некоторые разыгранные сценарии повергли меня в недоумение. Так я узнал о строгом секрете личной информации, что нельзя даже интересоваться состоянием знакомого, используя свой рабочий доступ к системе, и, конечно, делиться рабочими моментами с посторонними.

На все эти круги ушла неделя. Возвращаясь после лекций, я забегал домой, целовал бабулю, наворачивал обед, и бежал в больницу, но пока лишь на несколько часов. Потом за ужином я с увлечением рассказывал бабуле, что и как в этот день было. Сама она уже редко вставала по ночам, разве водички попить, но на балконе не задерживалась, и только утром я ее там заставал за чашкой кофе. И тут мне пришло в голову, что я никогда не интересовался, как она называет наш фикус, за столько лет общения с ним бабуля наверняка наделила его именем.

– Бабуль а ты знаешь у моего шефа на работе тоже есть фикус, и зовут его Дуб.

– Почему Дуб? – усмехнулась бабуля.

– Потому что стойкий и живучий. А у нашего фикуса есть имя?

– Конечно, а ты что, не знал? Это Дуся.

– Почему Дуся? – теперь опешил я.

– Мне его подарила Галина Васильевна, Галочка, она мне его принесла со словами: «возьми эту Дусю себе, у меня кошка постоянно роет землю в ее горшке». Так этот фикус и стал Дусей, – грустно улыбнулась бабуля.

Часть 3

Мой первый рабочий день, и это не понедельник, а вторник. Письмо от Геннадия Андреевича пришло вчера, а я его ждал с пятницы, и переживал все выходные, что мои тесты были неудачны или психологически я не готов работать в больнице, но, как оказалось, причина задержки была банальна: шеф заменял Диму, у которого выходной после рабочих выходных, и Геннадий Андреевич, придя с утра, не имел возможности возиться со мной – это мне потом объяснила Рома. Пришел я в три и, найдя уже знакомую дверь, постучался к Геннадию Андреевичу.

– Да, проходи, – пригласил меня все тот же бас. – Максим, давай немного отбросим официоз, я тебе разрешаю называть меня «Шеф», но только с заглавной буквы и, конечно, в официальной рабочей переписке я, как положено, полным именем.

Я кивнул, и даже порадовался, мне все больше нравилось тут. Придвинув стул Шеф развернул один из мониторов ко мне.

– Сейчас будем тебя знакомить с нашим ИИ. Ты уже есть в базе, но как техник, должен установить свой ник и пароль для авторизации. Твой адрес, полное имя и фамилия, через собачку сокращение нашей больницы и в конце орг. Твой логин – первая буква имени и шесть букв фамилии, а пароль придумай сам.

Я быстро набрал свою новую рабочую почту, создал пароль и открыл первую свою почту в больнице. И, конечно, в ней уже было полно всяких рассылок, как по больнице, от администрации, и о том, что меня уже добавили в тех. группу ИИ.

– Ну, просмотреть почту у тебя еще будет время, давай знакомиться с нашей Совой. Мы дали это имя нашему ИИ, писать можно на этот адрес, – тут он обозначил адрес ИИ, – вот это окно, – стрелкой обозначил квадрат, где моргнула сова, – тут чат, и можно вести диалоги, как голосовые, через микрофон, так и письменные. Давай, пробуй.

Я нажал на сову, всплыло окно, в котором я написал: «Здравствуй Сова, я Максим, буду работать в вечернюю смену». «Здравствуй Максим рада нашему знакомству», – ответила она.

– Ну вот и хорошо, теперь пошли знакомится с Димой и Ромой, – сказал Шеф, и мы пошли в другую комнату.

Там вся стена была огромным экраном; за полукруглым столом-клавиатурой сидели спиной к двери двое парней, вернее, мне показалось, что это парни: бритые затылки и широкие плечи ввели меня в заблуждение, когда же оба развернулись в своих креслах, сразу стало понятно, что одна из них девушка, еще и мулатка. Без сомнения это была Рома, и затылок был не бритый, а просто волосы были стянуты в дреды пучком на макушку; черные глаза-маслины, пухлые губы растянулись в белозубой улыбке, и она протянула мне руку.

– О! Наконец, Макс, будет у меня замена! Рада тебе, как никто, – крепко тряхнув мою руку сказала Рома.

Дима представлял собой типичного качка, водолазка обтягивала его округлые бицепсы, только круглые поттеровские очки выбивали из колеи, как будто Гарри решил пойти в зал вместо того, чтобы летать на метле.

– Так, вот вам Максим, вы ему немного покажите пересмену, ну, потом, Дима, ты можешь идти, а ты, Рома, сама знаешь, что и как начинать с тренингом.

– Есть, Шеф! – махнула дредами Рома и показала мне на другое офисное кресло.

– Давай, Макс, подкатывай ближе, сейчас будем знакомится с Совой, – сказала она и стала резво набирать какие-то команды на клавиатуре.

Диалог, который происходил между Ромой и Димой был односложным, я увидел у них гарнитуры в ушах и понял, что они одновременно общаются и с Совой. На экране возникали какие то-окна, какие-то свертывались, графики и цифры, быстро мелькал текст. Рома посмотрела на меня, подмигнула, и опять стала что-то обсуждать с Димой. Я даже не пытался вникнуть, меня заворожил этот экран. Конечно, я представлял, что ИИ уже сильно изменился, и у нас в универе была учебная версия, которую мы воспринимали как большую библиотеку или помощника в составлении работ и проектов (нам его и давали только для этого), тут же ИИ выступал как полноценный партнер в работе целой больницы.

Дима встал, он оказался под два метра ростом, попрощался, и, кивнув мне, ушел.

– Ну что ж, давай начну тебя вводить в курс дела. В начале смены, как видишь, у нас отчет от Димы и Совы. Мы сначала проходим по отделениям, я тебе выслала список, посмотри почту, – и показала в каком окне я могу это увидеть.

Как оказалось, отделений было шесть: скорой помощи, родильное, детское, гастроэнтерологическое, сердечно-сосудистое, раковое. Каждое отделение Сова курировала в отдельном модуле, у нее в базе были все пациенты, и все их назначения; она общалась с каждой медсестрой и врачом, мониторила состояние и оповещала, если есть изменения, как положительные, так и отрицательные, выдавала рекомендации и приводила статистику по каждому случаю. Нашей задачей была следить за этими параметрами, и Рома вывела на экран графики: красный, потребляемая энергия, она должна быть всегда в этих числах, а если упадет, значит Совушке нужно прибавить, у нас есть генераторы, но на моей практике нам всегда хватало; потом по загруженности, вот этот предел, и Рома показала другой график, не должен превышать это деление, но наша Сова рассчитана на пятьсот пациентов, а наша больница принимает до трехсот, поэтому мы этот параметр никогда не перешагнем; теперь проверка по отделам, не связанным непосредственно с больными, это фармацевтический, он забирает у Совы треть ресурсов, высчитывает дозу лекарств, объемы и время приема (даже не знаю, зачем сейчас фармацевты – Сова даже все противопоказания выводит, ну да ладно); тут она еще мониторит поставки всего, и, конечно, бухгалтерия.

– Как видишь, наша Сова работяга, но наша задача следить, чтобы ее работа не дала сбой. У нас пять уровней защиты, и каждый оповещает о каких-то конфликтах в Сове, потому что только конфликт ведет к параличу ИИ, мы должны предотвращать их. Понимаешь, медицина – это и жизнь и смерть, а Сова всегда ищет путь для жизни, так она разработана, но мы же люди, а наши решения иногда ведут через смерть к жизни… Сложно, да, – улыбнулась Рома, и я увидел, что это не девушка с дредами, а серьезный и вдумчивый человек, немало переживший, и почувствовал себя пацаном.

– Вот видишь, – продолжила Рома, – этот график идет сильно вверх в утренние часы. Это потому, что многие операции назначаются на утро, обследования тоже утром, процедуры, то есть загрузка у Совы утром. А сейчас нагрузка падает, мы в пределах низкого потребления, да и административные офисы закрываются к пяти; но вечером больше работы в скорой, люди остаются одни, и им страшнее, поэтому скорые чаще на вызовах после девяти и до трех утра, а потом затишье. Наше дело – следить за вот этими графиками, и в принципе все, не так тяжело.

– А что делать если у Совы возникает конфликт?

– Отключаем зону конфликта, вот тут, – Рома вывела новое меню, – тут по отделениям, тут по процедурам. Сова дает знать, что есть конфликт, да ты и сам увидишь. У нас есть моделирование конфликта, и пути решения, отключаем одну ветку и даем развитие, потом наоборот, и тогда врачи путем консилиума принимают то или иное решение. Сова в этом случае принимает решение только по одной ветке, другую мы стираем из памяти. Решение всегда за людьми, понимаешь, мы берем на себя ответственность. Не мы, а врачи, конечно, – опять улыбнулась Рома, и потрепала меня по полечу. – Не переживай, в принципе, при мне был всего один конфликт, а я работаю уже пятый год.

Она подключила меня к гарнитуре, и я услышал голос Совы. Мне он показался глуховатым, и я не мог разобрать тембр, иногда он казался женским, иногда мужским, только со временем я понял, что Сова дает разную глубину по виду отделения: детское и родильное – более высокий голос, сердечное – глухой, как издалека, гастроэнтерологическое – тяжелый, а раковое отделение – как робот, без эмоций. Но когда диалог был отвлеченный, ведь Сова отвечала и за административный отдел, и за фармацевтов, мне казалось, что она говорит немного усталым и снисходительным тоном.

Мы с Ромой мониторили графики каждый час, могли просмотреть, какие сейчас проходят операции, что делается в скорой помощи. По сути мы через Сову имели доступ ко всему, что происходило в больнице, но мы были глазами, вмешательство не входило в наши возможности, у нас не было к нему доступа.

Время пролетело незаметно. Около шести заглянул Шеф, поинтересовался, как у нас дела и, наверное, увидев мои глаза, светящиеся энтузиазмом, кивнул и попрощался. Во время перерыва, когда сложным подвальным путем мы неожиданно вышли в большой холл, где расположено больничное кафе, Рома рассказала мне, почему ее так зовут, потому что всем обычно было любопытно, кто она, и что это за имя.

Оказалось все просто: ее мать прилетела на учебу в наш город из далекого Алжира и вышла замуж за русского парня Вадима; родилась Ромаль, так мама захотела назвать дочку, но, конечно, для всех, начиная с отца, она стала Ромой. На эту работу она попала случайно, во время онлайн-игры познакомилась с Шефом, а он сам фанат разных игр, и часто сколачивает команды, ну и предложил ей работу. Она работала в этой больнице еще до установки ИИ, а теперь переехала в другой конец города, и ей удобнее работать в другом месте. Такова была версия, изложенная мне, но потом выяснилось, что она ещё и встречалась с Димой, хотя у них не срослось, и Рома ушла, как от него, так и из больницы. Они продолжали иногда совместно работать.

А мне предстояло еще одно знакомство. Я помнил о ночном операторе Павле Леонидовиче, его даже Шеф называл по имени-отчеству, поэтому я и ожидал увидеть солидного и умудренного аксакала, но стереотип опять не сработал: появился маленький, дерганый мужичок в кепке и плаще; он сначала заглянул к нам, поздоровался, обозначив себя, и шмыгнул в комнату отдыха. Там был стол, несколько стульев, микроволновка, холодильник и, конечно, кофемашина, а также кулер с водой. На одной из стен был круг дартс с воткнутыми стрелами, и стол с компом.

Павел Леонидович, сняв кепку и плащ, предстал в костюме. Я людей в костюме видел только в фильмах и, может, их еще носили на официальные встречи на высшем уровне, а тут ночная смена – и костюм с галстуком, анахронизм небывалый. Да и повадки у Павла Леонидовича были дерганые и неуверенные, но только до того, как он садился за монитор. Тут он сразу преображался, движения становились уверенными, ответы и вопросы четкими и по делу, с ним даже Сова говорила сжато и строго, и было ясно, что с Павлом Леонидовичем не забалуешь.

Приняв отчет от Ромы, он пожелал мне удачи и, отвернувшись, погрузился в изучение графиков и отчетов от Совы. Рома вытолкнула меня из операторской:

– Не стоит задерживаться, когда тут дядя Паша, он не любит, чтобы кто-то был рядом. Отчет принял – и все. Но поверь, к нему можно обратиться с любым вопросом, он все может решить.

– А дядей Пашей его можно называть?

– Ну, пока не торопись, пусть он сам предложит, – сказала Рома и, накинув широкое худи и взяв рюкзак, повела меня коротким путем на выход.

Там её уже ждал весь в наклейках и со старым велосипедным звонком элетросамокат. Махнув мне на прощание своими дредами, она исчезла в ночи, а я поплелся на остановку, переваривая все впечатления вечера.

Еще три недели я вмести с Ромой разбирал подробности взаимоотношений с Совой, и эти графики, тексты и ссылки все больше приобретали для меня наглядную жизнь больницы через Сову. Я уже, принимая отчеты от Димы или Шефа, понимал и сколько прошло операций, и какой была сложность, и какие ресурсы понадобились нашей Сове; я видел, как поступали пациенты и на плановые процедуры, и на скорой при экстренных случаях, и как Сова выдавала при каждом изучении анамнеза решение по лечению. Но бывали и вопросы, когда опрос пациента или результаты анализов или тестов были недостаточны, тогда Сова рекомендовала провести дополнительные процедуры.

Я все больше погружался в жизнь больницы, и уже многие термины становились мне знакомы, тем более что в чате я мог спросить все у Совы, и получал обстоятельный ответ, и даже с примерами. И вот настал день, когда Рома просто сидела, и что-то тыкала в телефоне, предоставляя мне самому следить за экраном и общаться с Совой. Она уже так не раз делала, но сегодня предупредила, что я полностью самостоятелен, добавив мне волнения, а потом вообще вышла на пару часов. Я уже был готов, пусть и не морально, но практически полностью представлял, что и как делать.

На следующий день Рома не пришла. Шеф, поздоровавшись, сказал, что мой тренинг закончен, и я сам могу принимать пересмену у Димы. Мы остались с Совой вдвоем.

Часть 4

Конечно, не с самого начала у меня начались трудовые будни, мандраж присутствовал еще несколько недель, особенно когда меня не было два-три дня, и я немного волновался что-то забыть или пропустить. Но Дима в тридцать минут своим спокойствием и уверенностью сразу снимал с меня лишние эмоции, как шелуху, и когда Сова в очередной раз выворачивала свои внутренности на экраны, я вплывал в эту кухню, и взгляд уже цеплял взлеты и падения, ровные линии, и главное – видел, что нет обрывов.

Но еще один фактор, который реально радовал – это зарплата. Конечно, у меня водились деньги, но это были мелкие деньжата, недостойные называться доходом, а теперь хотя это были пусть и неденьжищи, но уже вполне ощутимые денежки. И конечно, с первой зарплаты я закатил пир. Все мы собрались у бабули, она запекла гуся с яблоками, мамуля, отец и сестра принесли торт, а я накупил разных вкусностей – пахучую дыню, копченой рыбы и мяса, дед привез солений. Я водрузил на стол коньяк и шампанское, а чувствовал себя первоклашкой, который принес первую пятерку.

Только родные могут так восхищаться и гордиться, сам же я понимал, что это просто работа, и то не на полный день, но каким же значительным я сам себе казался! Ну да, я же отлично знал, что и бабуля, и родители прошли и достигли намного больше меня…

Праздник первой зарплаты прошел на ура. Родители, убрав стол, ушли, а мы с бабулей остались допивать чай. И тут она сказала:

– Максим, а пойди ко мне в спальню, там в нижнем ящике трюмо есть толстая старая тетрадь; принеси ее, пожалуйста.

Я, конечно знал у бабули все ее ящики, так как будучи любопытным ребенком, обследовал все, часто оставаясь один. Я знал, что бабуля хранит и старые альбомы, и бумаги, которые уже давно существуют только в электроном виде. Я знал, о какой старой тетради она говорит, но как-то открыв ее, ничего в ней не понял, и отложил, даже не спрашивая. А теперь бабуля хочет мне ее показать.

Я нашел и принес старую, с потрепанными углами, заклеенным синим корешком, необычной формы тетрадь. Прямоугольник картонной обложки был расчерчен и от руки написано: «Акимина Дарья Васильевна». Я подал эту тетрадь бабуле. Она бережно ее взяла, погладила и открыла. Пожелтевшие страницы тихо шуршали, бабуля всматривалась в написанное, но, по-видимому, ничего не понимала, а просто любовалась этим письмом от руки, уже практически не использующимся в повседневной жизни. Да, еще были фанаты каллиграфии, и даже уроки по письму от руки, но в быту все пользовались только печатью, и в школе уже учили печатать, а не писать, проводили даже соревнования по скорости печати.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.