НЕкнига. Непридуманные истории: как улучшить свою жизнь с помощью коммуникации

© Коллектив авторов, текст, 2025

© ООО «1000 бестселлеров», 2025

© ООО «Книжкин дом», оригинал-макет, 2025

Введение

Слово – это поступок.

Лев Толстой

Где начинается путь?

Ты держишь в руках «НЕкнигу» – путешествие к голосу, к себе, к другим.

И, как в любом настоящем пути, важен не только маршрут, но и то, зачем ты по нему отправляешься.

Первая страница, с которой мы предлагаем начать, это не введение, а вопросы. К себе. О себе. Так ты сможешь увидеть, как раскрывается «НЕкнига» в действии: что изменилось и действительно сработало.

Истории авторов, с которыми ты познакомишься в сборнике, стали частью этого путешествия потому, что однажды они тоже задали себе честный вопрос «зачем?» и не побоялись на него ответить. Теперь твоя очередь. Перед тем как открыть первую страницу истории, задай себе несколько вопросов.

Почему это важно:

• поможет зафиксировать отправную точку путешествия, и ты сможешь сравнить свои мысли до и после прочтения «НЕкниги»;

• процесс чтения станет увлекательным и целенаправленным, как диалог;

• позволит понять, какие истории героев откликнулись в тебе и почему;

• даст возможность услышать больше, почувствовать глубже и прожить «НЕкнигу» лично.

Личный запрос и мотивация

1. Какой запрос привел тебя к «НЕкниге»?

Опиши актуальную или волнующую ситуацию.

_____________________________________________

_____________________________________________

2. Почему ты тоже считаешь голос важным инструментом?

_____________________________________________

_____________________________________________

3. Достижению каких твоих целей в жизни может помочь голос?

_____________________________________________

_____________________________________________

4. Чего ты ждешь от «НЕкниги»?

_____________________________________________

_____________________________________________

5. Что хочешь узнать, услышать, почувствовать?

_____________________________________________

_____________________________________________

6. Представь, что в конце «НЕкниги» ты найдешь ответ на любой вопрос. Какой ты задашь?

_____________________________________________

_____________________________________________

«НЕкнига» – еще одна история

Попробуй представить, что ты автор истории «НЕкниги». Чья она?

1. Кто ее главный герой?

_____________________________________________

_____________________________________________

2. Чего он хочет?

_____________________________________________

_____________________________________________

3. С какими сложностями он сталкивается?

_____________________________________________

_____________________________________________

Отвечая на эти вопросы, ты уже начал движение и попробовал взглянуть на «НЕкнигу» как на историю – с героем, целью и вызовами. А возможно, начал замечать, что герой – ты сам.

Перед тобой – первая история. В ней, возможно, ты узнаешь себя. Или кого-то, кем однажды станешь. Каждая история – это не инструкция, а откровение. Не о том, как правильно говорить, а о том, что значит найти свой голос.

Читая, замечай, как это откликается в душе, какие мысли возникают, что меняется внутри. Ведь книга не закончится на последней странице – она продолжится в тебе.

По ходу маршрута ты встретишь задания. Не пропускай их.

Именно они помогут твоей истории звучать и достигать цели.

Готов? Тогда начинаем.

Глава 1
Состояние

Внутренний монолог
Ксения Ланская

Эта история могла остаться внутри меня и никогда не отправиться в мир. Миллионы историй теряются именно потому, что мы не разрешаем себе услышать сигнал изнутри и сказать: «Да! Я хочу это сделать». Страх заставляет нас пятиться и не совершать поступок. Прочитав эту историю, вы увидите СВОЮ жизнь сквозь призму МОЕЙ. У вас могут быть другие профессии и обстоятельства, но абсолютно точно каждый из вас рано или поздно встает перед выбором. Ситуация, в которой необходимо выбирать, всегда рождает в теле большой спектр чувств, но далеко не всегда они осознаются нами. Мы игнорируем важные сигналы, а именно они указывают нам верное направление в момент принятия решения. Я хочу провести вас через свою главу и показать, как вовремя остановиться и прислушаться к СЕБЕ. Начать писать – это тоже выбор, который был продиктован ощущениями. Писать ради того, чтобы в сложный жизненный момент у вас был пример и легко было сделать шаг.

Перед вами актриса, которая никогда не мечтала о столь смелой профессии. Я была очень скромным, тихим и правильным ребенком. Каждое выступление и ответ у доски сопровождались диким волнением. Я очень боялась внимания, а чтобы привлекать его к себе на сцене, и речи не шло. Зато во всем любила придерживаться правил. Мой подростковый максимализм жаждал навести везде порядок и сделать этот мир лучше. Не будем углубляться в психологию и выяснять, почему я выросла именно такой. Это сильно уведет нас в сторону от темы.

К моменту окончания школы у меня все еще не было четкого понимания, кем я хочу стать. Мысли о будущей профессии возникали, но внутренней подсказки в голове не звучало. Совет дал невнятный голос внутри, который сказал: «Раз ты любишь правила, порядок, уважаешь закон – иди на юридический». Я рассудила, что юристы неплохо зарабатывают, тем более моя семья не могла похвастаться большим достатком, да и престиж профессии всегда высок. Следуя этим разумным аргументам, решила двигаться под сень Фемиды. Какое интересное ощущение родилось в теле в этот момент! Представьте легкий воздушный шар, в центр которого поместили небольшую гирьку. С одной стороны, я почувствовала облегчение, но все-таки не могла отделаться от мысли, что, возможно, ошибаюсь.

Все встало на свои места, когда я случайно попала на студенческий дипломный спектакль «А завтра была война» по повести Б. Васильева. При Брянском драматическом театре был набран первый актерский курс на базе колледжа искусств и культуры. Это уникальная возможность для студентов не просто получить образование актера, а учиться рядом с действующими артистами и быть задействованными в спектаклях театра.

На сцене я увидела совершенно юных людей, которые рассказывали историю одного класса.

Это история о моральном взрослении. О принятии недетских решений и о сложности выбора. Как сделать тот самый правильный выбор, когда есть иное мнение, которое довлеет над тобой?

Меня неожиданно глубоко поразила одна сцена. Темный зрительный зал. Мне кажется, что я одна и рядом никого. Слева на авансцене появляется световой круг и молодые актеры оказываются в нем. У них в руках небольшой самолет. От них веет невероятным счастьем. Они смеются, обнимаются и на счет «раз, два, три» запускают модель самолета по леске в зрительный зал. Он взлетел от рампы к ложам и вдруг завис где-то на середине зала над головами зрителей. Для меня он символизировал свободу и желание жить по своим законам, которые продиктованы личным выбором. Почему меня тогда так зацепила эта сцена и самолет на леске, я пойму много позже. А именно в тот момент, когда сяду писать эту главу.

Среди персонажей пьесы была героиня по имени Искра. Я не могла оторвать глаз от нее и от самолета. В то мгновение я ясно осознала, что хочу к ним на сцену! Я чувствовала, как тело словно растворилось в пространстве, сливаясь с ним. Вот это мгновение, когда ты снова воздушный шар, но уже без балласта. Все мое тело подалось вперед, чтобы немедленно взлететь и раскрыться. Вслед за ощущением пришла мысль, что в этом мое призвание: «Я хочу к ним! Какая актриса из меня выйдет, не знаю, но я хочу!» Этому мощному внутреннему импульсу противостоять было невозможно. Он уже поднял меня и понес навстречу новому жизненному этапу.

Я узнала, что при драматическом театре набирают курсы по актерскому мастерству всего лишь раз в четыре года, и набор уже состоялся годом ранее. Поэтому предстояло выбирать: либо идти на юридический, либо ждать следующего набора на курс. А это четыре года! Размышляя об этом, я представляла разные варианты развития событий: что, если к новому набору я уже не подойду по возрасту или мое желание «уйдет в небытие, так и не успев повзрослеть», как говорили в этом студенческом спектакле.

В душе и в мыслях все перепуталось: вот она, только что родившаяся мечта, совсем рядом и так недоступна…

Помучившись некоторое время, я подала документы на юридический. И вдруг ровно за неделю до вступительных экзаменов случилось невероятное: в нарушение правил объявили внеочередной набор на актерский курс. Не чудо ли?! Как позже оказалось, это был единственный случай набора два года подряд. Такой шанс и потрясающее везение!

Точку в моих колебаниях поставила мама, которой я благодарна по сей день.

Именно она сказала главные слова: «Делай как чувствуешь», открывшие для меня новое правило жизни. Это про связку с телом, когда оно становится твоим верным партнером в принятии решений. Оно не говорило со мной словами – оно отвечало теплом и волнами положительной энергии. И даже дрожь от волнения в этот момент была очень приятная.

И я сделала выбор – забрала документы с юридического и «стартовала самолетом» на сцену. Я прошла вступительные испытания, и меня приняли на курс. Начался очень интересный процесс познания себя, борьбы со страхом сцены, неуверенностью в себе. Первый курс всегда полностью посвящен тренингу. Огромное количество упражнений на внимание, расслабление, воображение, эмоциональную память, работу с телом и голосом, которые я теперь с радостью передаю своим ученикам. И самое главное, что у меня было, – практика. Сцена, зритель и возможность оттачивать навыки.

Тогда я еще не знала, что сыграю практически все женские роли в так понравившемся мне спектакле. И, конечно, Искру. А еще будет более полусотни ролей на сцене.

Все четыре года обучения я получала большие роли в репертуаре театра, притом что я еще была студенткой. В момент выпуска курса театр решал, кого из студентов пригласить с труппу театра. На тот момент молодежи в театре уже было немало, но меня пригласили.

Пока я радовалась, что я актриса профессионального театра, потихоньку начинала думать, что делать дальше. У меня актерское образование, но среднеспециальное. И дело не в корочке. Мне было мало. Самозванец внутри кричал: «Мы недостаточно умелые, надо еще учиться».

Я решилась на следующий смелый шаг. С ощущением опоры под ногами в виде театра мне было легче совершать этот поступок. Здесь очень важный акцент: всегда осознавать, чем ты владеешь в данную минуту. Поехала поступать в ГИТИС. В первый год моих проб мне не удалось стать студенткой. Я столкнулась с очень неприятной ситуацией, которая заставила думать, что Москва устроена иначе и, чтобы куда-то попасть, нужно преступить границы нравственности. Год мучений. Я не чувствовала сил, чтобы снова пройти этот путь. Было страшно и мерзко. И опять ровно за неделю до начала вступительных я остановилась и дала возможность телу ощутить настоящий отклик. Меня начало наполнять чувство уверенности. Появилась сила в ногах и руках. Тело стало собираться в единое целое, оно больше не было разобрано на составные части. А в области солнечного сплетения будто распахнулось окно, и появилось легкое дыхание. Я начала слышать этот пока робкий шепот изнутри. Я понимала, что должна быть там. Прошла этот путь снова, и рядом со мной оказались совершенно иные люди. Мой мастер – доцент и декан кафедры актерского мастерства В. А. Долгоруков – взял меня на свой курс. Невероятный педагог и человек, который открыл мне новые грани профессии и отношения к своим ученикам. Если бы я тогда не услышала этот голос, я бы никогда не узнала, что в мире есть такие учителя. Именно он, не зная того, закладывал во мне не только актерские навыки, но и умение передавать то, чем ты владеешь.

Четыре года обучения параллельно с работой в театре завершились красным дипломом ГИТИСа. Еще одна ступень оформилась под ногами в опору.

А дальше в мою жизнь пришло предложение, которое могло бы испугать любого. Предложение попробовать снять кино с командой людей, которые о процессе съемок не знают ничего. Как и я, собственно. Ничего не знают, но очень хотят творить вместе. А вот здесь реакция была просто мгновенной. Я почувствовала, как внутри меня все собралось – появился незримый стержень, который я ощущала на физическом уровне. Если меня кто-то толкнул бы в этот момент, я тут же вернулась бы в вертикальное положение. Да, я хотела это воплотить в жизнь! А как мы это будем делать, разберемся по пути.

Я попробовала себя в качестве ассистента режиссера, ассистента оператора, работала с актерами на площадке (многие из них не владели профессией, и приходилось помогать им осваивать ее прямо в процессе), создавала своими руками реквизит и костюмы, делала грим и, конечно, снималась как актриса.

Мы учились все это делать вместе – результатом стали семь авторских фильмов. Фильмы были абсолютно разные: полнометражные, короткий метр. Жанры – от комедии до мистики. И мы сами уже не понимали, что прошли такой большой путь, который для меня снова начался с чувствования и разрешения пойти вперед. Позже мое имя как продюсера и актрисы появилось на сайте «Кинопоиск».

Несмотря на это, страх сцены и публичности никуда не делся, но я потихоньку продолжала с ним работать. Для этого выходила на крупные площадки перед тысячными аудиториями в качестве ведущей городских мероприятий.

…Я многое разрешаю себе пробовать: иду в любые проекты, которые предлагают, даже когда смутно представляю, как и что там нужно делать. Всякий раз испытываю свои силы в этой профессии и определяю резервы возможностей…

Бывало, что работа над проектами и репетиции длились по три-четыре месяца без выходных. Многое удавалось – за пятнадцать лет я выросла в актрису, которую стали узнавать на улице, доверять серьезные роли, а маститые коллеги порой спрашивали совета. А потом внезапно этот взлет обернулся пике. Меня начало преследовать внутреннее ощущение тяжести, надлома, пригибающего к земле и лишающего сил. Казалось, мой самолет застрял на леске посреди зала и замер. Напрасно я уговаривала себя, что это временный кризис и просто нужно отдохнуть. Но ничего не предпринимала, три года получая тревожные сигналы тела. Мне было плохо всегда и везде. Представьте, что вы сидите на очень жестком и неудобном стуле на спектакле без антракта четыре часа. Это то, что я ощущала все три года каждый день.

Когда возникли сутулость, зажимы, боль в спине, я буквально силой заставила себя остановиться, прекратить вечную гонку и побыть в тишине. Анализируя ситуацию, стала задавать себе вопросы, искать причины своего состояния.

Для меня было жутко, что я больше ничего не хочу. Я совершала действия из «надо». Я чувствовала себя нарисованным плоским персонажем. Только границы тела, а внутри пустота. Я не могла нормально спать и есть. Вставать по утрам не хотелось. Мое тело постоянно тянуло меня быстрее закончить день и лечь спать. Сон был очень тревожным и прерывистым. Я чувствовала себя как сухофрукт, из которого вытянули все соки. Да, вроде я существую и даже приношу пользу, но я не расту больше на дереве жизни. Ощущая дефицит энергии и опустошенность, поняла, что нужно оставить работу. Притом что я бесконечно люблю свою профессию, не имею права выходить к зрителю пустой. Чтобы разорвать леску, которая удерживала мой самолет, требовался решительный шаг.

Неизвестность перемен пугала до обморока, идти было некуда. В голове теснились вопросы: «А если уйду – и ничего? А если потеряю все, что за эти годы было наработано?»

Казалось, вопросы превратились в один большой клубок, который невозможно распутать. Тогда я снова решила взять паузу и прислушаться к сигналам тела, которое продолжало твердить, что ему плохо и надо что-то менять.

Иногда мы хотим перемен, чтобы получить что-то новое, лучшее, а в моем случае это оказалось не так. У меня было все: работа, роли, уважение коллег, но я решила слушать подсказки своего тела, однажды уже убедившись в их верности. Правда, одного решения для нового шага было мало – еще бы зацепиться за какую-то твердь. Несколько месяцев я провела в поиске, пока не изобрела для себя технику, которая очень здорово сработала…

Что нас пугает в кризисных ситуациях? Почему рождается страх? Потому, что нет четкого плана при худшем развитии событий. Я и представила себе худший вариант: актриса с двумя актерскими образованиями, большим опытом работы на сцене, в городе, где ее узнают прохожие, занимается работой, которую принято называть черной.

Например, моет полы. Готова ли я к этому? Прислушавшись к ощущениям внутри, я поняла: да, готова! Именно в этот момент нащупала опору, свою будущую отправную точку.

Живя «здесь и сейчас», четко прорисовала перспективы: «Если бы со мной это произошло, что бы я делала?» Важно помнить, что мы перестаем испытывать ужас перед будущим тогда, когда понимаем, что станем делать в случае неудачи.

Это касается всего: жизненных обстоятельств, публичных выступлений, сложного выбора…

В итоге я уволилась, оставшись наедине с миром и собой. Это чувство свободы выбора не забуду никогда. И как только поступила так, как подсказывали мое состояние и тело, стала закручиваться мощная воронка событий. На меня посыпались самые неожиданные предложения…

Много раз я работала ассистентом режиссера на съемочной площадке, но никогда не снимала сама. А тут обстоятельства сложились так, что меня пригласили срежиссировать клип. Согласилась, хотя никогда не брала полностью этот процесс в свои руки.

Следующим было предложение провести обучение актерскому мастерству. Такого опыта у меня еще не было – всегда думала, что мне рано и я не готова. А тут просто разрешила себе ошибаться и заметила: если признаешь свое право на ошибку, твой самозванец тихонько сидит внутри и позволяет тебе пользоваться всеми твоими навыками, легко добирать всю необходимую информацию по пути. Так я попробовала новую ипостась. Оставаясь на прежнем месте, возможно, никогда бы не пришла к этому.

Мое тело вновь стало раскрываться. Это незабываемое чувство, когда твои легкие словно вбирают в себя самый чистый воздух гор. Мои плечи расправились, а мышцы вдруг ожили. Я стала чувствовать их не как жесткий каркас, а как уверенную поддержку. Это очень прибавляло сил. На мастер-классы приходило все больше людей, и я самозабвенно погружалась в процесс как тренер.

К актерскому мастерству добавляется речь. И я уже учу людей не только использовать актерские техники в применении к жизни, но и начинаю заниматься голосом, речью и публичными выступлениями. Какой же это трепетный момент, когда к тебе приходит взрослый человек и просит научить говорить! И, видя результаты своих учеников, я сказала: «Да! Ты правильно идешь!» И снова не от головы пришло решение. Я всегда отдавала себя по максимуму. Тело было готово тратиться. Работая с людьми, нужно помнить, что тебе придется отдавать очень много энергии. Особенно, если ты передаешь знания.

Неожиданно через несколько месяцев получила предложение стать тренером в самом крупном проекте в СНГ по голосу и речи. Многие мечтали попасть в этот проект, а меня именно пригласили. Для меня это было неожиданное предложение, но если проанализировать цепочку событий, то становится ясно, что большее нас ждет там, где мы разрешили себе не бояться. Вот он, мой самолет, который оторвался от лески и летит!

Это еще более расширило спектр моего видения: я распознала твердую опору в том, что совершается прямо сейчас. Сейчас девочка, которая выбирала профессию актрисы не умом, а сердцем, ликует внутри.

Я разработала верную стратегию! Чтобы увидеть свою новую, насыщенную жизнь, достаточно было в нужный момент услышать свое тело, осознать его состояние.

Мне было легко и местами крайне сложно, но только в те моменты, когда я позволяла телу говорить, совершала правильные шаги. Именно эти поступки я ни разу не подвергла разбору и никогда не задавала себе вопрос: «А правильно ли я поступила?» Потому, что я чувствую, что это было правильно.

Я решила стать соавтором этой книги, потому что мне было необходимо рассказать свою историю, чтобы у вас тоже появилась возможность услышать себя. Чтобы вы могли не просто один раз случайно это сделать, а превратить в систему и открывать новые двери в своей жизни. Делать это легко и не тратить драгоценное время на сомнения.

«Ты наверняка способна на гораздо большее, чем думаешь», – так говорил Дональд моей героине Джил в спектакле «Эти свободные бабочки». И чтобы вы обрели собственную опору и свободу, я не оставлю вас без ответа на вопрос, что делать.

Я приготовила для вас три техники для работы с состоянием в момент принятия решения. Одна из них ждет вас здесь, а практика «Разрешение себе пройти худший сценарий принятого решения» и «Честный диалог с собой» ждут вас в боте по QR-коду в конце первой главы.

ТЕХНИКА ДЛЯ РАБОТЫ С СОСТОЯНИЕМВ МОМЕНТ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЯ

1-я техника. Где в теле живет ваш выбор. Техника «Если бы…»

Цель: найти физические маркеры неправильного и правильного пути.

1. Вспомните или вообразите ситуацию, когда вам нужно сделать выбор (смена работы, профессии, старт бизнеса, крупная покупка, инвестиции, переезд и т. д.).

2. Закройте глаза и представьте оба варианта:

а) меняю,

б) остаюсь.

3. Отследите реакцию тела:

а) сжатие (живот, горло, грудь) – «нет» – сигнал тревоги,

б) расширение (легче дышать, тело расправляется, ощущение, что вы физически становитесь больше) – «да» – легкость.

4. Возьмите лист бумаги и опишите, что чувствуете, когда представляете варианты а) и б) по очереди.

5. А теперь проверьте реакцию на компромисс между «меняю» и «остаюсь». Представьте то, от чего можете отказаться, и то, что точно останется с вами в этой ситуации. Как теперь реагирует тело? Запишите на бумаге.

_____________________________________________

_____________________________________________

Теперь все то, что вы ощущали, четко прописано. Это очень важно! Как только мы выгружаем на бумагу свои чувства, они отделяются от нас, и мы начинаем видеть не размытый образ, а четкую картину того, что происходит внутри.

Воспользуйтесь подсказками тела. И сделайте свой выбор!

Как тренер по голосу и речи, я учу не только говорить, но и слышать себя. Моя история началась с того, что я услышала не чьи-то слова, а внутренний монолог – сигналы тела.

Попробуйте и вы. Иногда решение – это не логика, а тихий голос изнутри, который мы боимся услышать.

Что именно вам нужно разрешить себе, чтобы перестать бояться?

_____________________________________________

_____________________________________________

Голос тела
Марина Жаркова

«Добрый день, коллеги! Меня зовут Марина» – собственный голос кажется глухим, будто выходит не из меня, а из какого-то металлического ведра. Эту фразу я повторяла много раз целую неделю. И не зря, судя по тому, как четко мой речевой аппарат ее выдает. Уф, с первой минутой справилась! Осталось справиться с оставшимися пятью часами пятьюдесятью девятью минутами моего дебютного тренинга.

Кажется, мои трясущиеся руки вместе с телом сейчас сгорят в прямом смысле этого слова. На меня смотрят шестнадцать пар глаз продавцов-консультантов, а мое тело выдает очередную порцию жара, способного согреть целый квартал. В голове красной строкой проносится: «Надо бежать!» Сейчас вспыхнут не только мои щеки, шея, грудь, спина и ягодицы, но и вся аудитория сгорит к чертям. Интересно, а человек в двадцать шесть лет вообще способен без вреда для здоровья и жизни проживать такие состояния? Впрочем, я уже знаю, что и в тринадцать лет способен…

…Прозвенел звонок. Из коридора в класс хлынула шумная волна подростковой болтовни, разбавленная хохотом и взаимными колкими фразочками. Штиль наступил через пару минут с приходом учительницы литературы:

– Здравствуйте. Садитесь.

Для каждого ученика 9 «А» класса гимназии, в которой я училась уже целых полгода, такие уроки, как этот, были подарком. Сегодня каждый должен был выучить четверостишие и рассказать его с места. Что может быть проще? Но только не для меня. Хотя проблем с запоминанием я не испытывала – мозг работал прекрасно, особенно на гуманитарных предметах, – но вот тело… предательски не слушалось.

Собственное состояние никак не поддавалось контролю. Голос начинал дрожать с первых секунд моего ответа, за ним начинали дрожать руки, колени и… голова, словно крышка кипящей кастрюли. Такому «шимми» головой позавидовала бы самая искусная исполнительница арабских танцев. Но для меня эта тряска была самой страшной. Зато очень забавной для одноклассников. Представьте: вы смотрите на тринадцатилетнюю школьницу, которая отвечает у доски или с места, а ее голова выдает тремор, как у старушки, страдающей болезнью Паркинсона. Поверьте, если бы вы были подростком и двадцать пять таких же подростков смеялись рядом, вы бы тоже наверняка смеялись. Этот неприкрытый хохот одноклассников только усугублял неуверенность и волнение, усиливая тремор во всем теле.

Очередь читать четверостишие дошла до меня. Вздох – и… мое тело в очередной раз будто вспыхнуло огнем. Жар от кожи перекинулся на одежду. В этот момент тело стало холодным. И каждый раз, когда «раскаленная» одежда дотрагивалась до кожи, обжигала ее. А я продолжала трястись, гореть, остывать, обжигаться и читать четверостишие. В такие моменты время замедлялось – я успевала проживать телом буквально каждую произнесенную букву.

Екатеринбург был третьим по счету из семи мест моего проживания. Родилась я в столице Таджикистана, в городе Душанбе, где с шести лет пошла в школу. Когда мне исполнилось восемь, из-за политических событий[1] в 1992 году моей семье пришлось переехать в небольшую деревню в Алтайском крае – Николаевку Петропавловского района. Там мы прожили пять лет. С третьего по восьмой класс[2] я училась в сельской школе, а в музыкальную школу ездила в районный центр.

В августе 1997 года мы перебрались в Екатеринбург. Мама, будучи учителем истории высшей категории, устроилась в престижную гимназию, где в 9-м классе продолжила учиться и я. Параллельно мне предстояло окончить музыкальную школу по классу аккордеона – шел пятый, финальный, год обучения. Психологическая нагрузка была значительной: смена школы, другая учебная программа, новые одноклассники, выпускной класс музыкальной школы… И все это в подростковом возрасте. Нужно сказать, что в сельской Николаевской школе были очень сильные учителя. Благодаря им я хорошо знала русский, литературу, биологию. Этот уровень подготовки позволил мне достойно влиться в учебный процесс в новой гимназии.

Первым предметом, на котором я осмелилась поднять руку для ответа, была биология. Почему-то всем в классе казалось, что это сложный предмет, и мой ответ с последующей похвалой учительницы вызвал у одноклассников бурную реакцию то ли восхищения, то ли удивления. В любом случае я не была готова к такому яркому проявлению интереса к своей персоне и закрылась. Неменьший интерес вызывал у местных и мой говор: я не сокращала безударные гласные, как это делали жители Урала. Вместо привычного моим одноклассникам «кнешна, пыйдем, псмотрим» я говорила: «Ка-а-нешно, па-а-йдем, па-а-смотрим». В общем, я со своим «московским акцентом» и стеснением явно не вписывалась в ту городскую подростковую тусовку. Будь у меня больше внутренней силы, знания и принятия себя, мой вполне нормальный говор можно было бы превратить в уникальность и достоинство. Но мне было тринадцать, и хотелось быть как все.

Не выдержав внимания к себе как к новенькой в классе и намека на критику, я стала комплексовать. Через пару месяцев я ощущала себя белой вороной с трясущейся головой и подбитыми крыльями. Знала бы я тогда, что гадкий утенок обязательно превратится в лебедя, что девочка с трясущимися от страха руками, ногами и головой во время ответа у доски через каких-то тринадцать лет будет проводить свой первый тренинг и станет бизнес-тренером, в том числе по публичным выступлениям…

Каждый день в гимназии был для меня настоящим испытанием. Учиться становилось сложно психологически. Я поняла, что начинаю отставать. Помню, как сидела до трех ночи и делала домашние задания по химии, чтобы не скатиться в троечницы. Я всегда была «хорошей девочкой», совсем не хотелось расстраивать маму с папой новостью о том, что их дочь не приняли в классе. Поэтому я долго не посвящала их в свои проблемы. Еще немного – и нервный срыв был бы мне обеспечен. Состояние, и без того шаткое, осложнялось отсутствием нормального сна и поддержки.

Ближе к Новому году я поняла, что одна не справлюсь. Интуитивно стала искать опору снаружи и внутри.

Первым шагом на пути выхода из тупика стала вербализация текущего состояния.

Я написала свою историю старшей сестре, которая жила в другом городе. Тогда еще не было сотовых телефонов и эсэмэсок, а на бумажные письма ждали ответа две-три недели. Ее письма были для меня большой поддержкой, я уже не чувствовала себя наедине с проблемами.

Легче мне стало как только я доверила мысли бумаге, описала ситуацию, свои чувства и переживания. По сути, я без профессиональной психологической помощи дала названия собственным эмоциям и состоянию, посмотрела на себя со стороны.

Однажды вечером родители разговаривали на маленькой кухне, и я, набравшись смелости, рассказала, что надо мной смеются в классе и мне очень трудно. Несмотря на то, что фактически ничего не изменилось – меня не перевели в другую школу и не отправили к психологам, ведь тогда это было не принято, – все-таки стало легче. Меня выслушали, поняли и приняли. С этого момента я чувствовала поддержку и любовь родителей. И это мне давало огромную силу и опору.

Где-то во второй половине учебного года, благодаря то ли гриппу, то ли ОРВИ, я почти месяц просидела дома. Не помню, как нагоняла программу, но именно эта пауза дала возможность восстановить энергию. Я разрешила себе ничего не делать по уважительной причине.

После возвращения в учебный процесс нагрузка оказалась мощной: нужно было нагнать упущенную за месяц программу, вернулись домашние задания до трех ночи, музыкальная школа, многочасовые занятия дома на аккордеоне, подготовка к экзаменам как в 9-м классе, так и в музыкальной школе. Передо мной стояла цель: без троек окончить обе школы и любыми путями избежать перехода в 10-й класс. Это означало, что нужно хорошо учиться, чтобы поступить в музыкальное училище.

Я не хотела играть на аккордеоне – просто не смогла сказать об этом родителям, когда меня привели в музыкальную школу. Это сейчас я понимаю, какую важную роль музыкальное образование сыграло в моей жизни и как оно мне помогает до сих пор, но тогда я думала: раз отдали – значит так надо. Могла ли я бросить занятия музыкой? Нет. Они стали для меня отдушиной. Поэтому перспектива поступления в музыкальное училище для меня была неплохой альтернативой учебе в 10-м классе.

Я представляла себя свободной, раскованной, уверенной в дружеском окружении понимающих людей, дышащей полной грудью. У меня появилось желаемое состояние.

Чтобы выдержать учебную нагрузку, я начала искать информацию в книгах, ведь тогда не было Интернета. В какой-то из них я нашла примеры аутотренингов. Текст был примерно такой: «Лежа на спине, подложите под колени валик из подушки или одеяла. Закройте глаза, сделайте глубокий вдох и выдох. Медленно расслабьте стопы, голени, колени, бедра, ягодицы, поясницу, живот, грудную клетку, область вокруг ключиц, лопатки, мышцы шеи, лица и головы. Почувствуйте каждую клеточку своего тела. Дышите свободно животом…»

Сейчас я понимаю, что это был мой первый осознанный опыт налаживания контакта с телом. Днем я приходила из гимназии, обедала, затем ложилась, подкладывала валик под колени и слушала свое тело, разговаривала с ним, расслабляла его, давала ему внимание и энергию. И оно откликалось. Уже через 15–20 минут я садилась за аккордеон, повторяла программу, а затем шла в музыкальную школу. Вечером делала домашние задания и готовилась к следующему учебному дню.

Отвечая на уроках, слушала свой голос и голос тела – стук сердца, ощущала стопы, колени, ладони и голову, прислушивалась к реакциям тела – налаживала контакт с ним. К концу учебного года моя голова больше не тряслась во время ответов, и одноклассники уже не смеялись надо мной.

Музыкальную школу и 9-й класс я окончила без троек, как и намеревалась. На выпускной пришла в голубом платье, с какой-то незримой внутренней опорой и намерением больше ни одного дня не провести за партой. А дальше все сложилось само собой. Я будто вошла в нужный поток обстоятельств и… поступила в музыкальное училище в другом городе. Это было совсем нелогично – уехать из большого города от родителей в музыкальное училище, не испытывая большого желания заниматься музыкой.

Но на тот момент для меня это было лучшим вариантом развития событий.

Итак, вербализация текущего состояния – пауза и восстановление энергии – желаемое состояние – контакт с телом – состояние доверия потоку. Эта схема еще не раз сработает в моей жизни.

…

«Наш тренинг будет длиться шесть часов с двумя пятнадцатиминутными перерывами. Для начала давайте познакомимся…» Ух ты! Мой голос звучит уже не как из унитаза, хотя руки все еще трясутся и блузка мокрая. Я живой человек – потею и трясусь. Это хорошо. По крайней мере знакомо. Ощущения практически те же, что и в музыкальном училище во время выступления на сцене с аккордеоном: трясет, потеешь, но играешь свою программу…

– Ребята, сколько вам лет? – спросил наш преподаватель по специальности в музыкальном училище.

– Шестнадцать.

– Семнадцать.

– Пятнадцать.

– А тебе, Марина?

– А мне четырнадцать.

Сразу после окончания 9-го класса гимназии и 5-го класса музыкальной школы я поступила в Бийское музыкальное училище в Алтайском крае, где уже работала преподавателем моя сестра, та самая, с которой мы переписывались. Я была младшей на курсе. Теперь моя жизнь была связана с музыкой еще на девять лет: окончив училище с красным дипломом, я поступила на бюджетное место в консерваторию.

Студенческие годы – это всегда начало самостоятельной взрослой жизни, первая влюбленность и друзья на всю жизнь. А еще это регулярная практика публичных выступлений. Выходишь на сцену с двадцатикилограммовым аккордеоном на плечах и с мыслью: «Хоть бы не упасть на ступеньках», а на тебя в гробовой тишине смотрит полный зал студентов и педагогов. Садишься на стул в центре сцены, пытаясь абстрагироваться от давящей мозоли на пятой точке, появившейся после многочасовых ежедневных занятий. Делаешь вдох-выдох и входишь в особое медитативное состояние: просто позволяешь себе слиться с инструментом, а руки и корпус двигаются в потоке звуков так, как они были приучены за несколько месяцев занятий. Главное – не контролировать этот процесс, иначе все может рухнуть.

Представьте, что вы водитель с десятилетнем стажем. Наверняка легко можете выпить кофе, одновременно включив поворотник и нажав с нужной силой на педаль тормоза, а затем – газа, чтобы красиво повернуть налево, параллельно рассказывая по громкой связи другу о ярком событии вчерашнего вечера. И все это на автомате.

А теперь представьте, что вы решили сопроводить каждое действие максимальной концентрацией. Наверняка либо кофе разольется, либо поворотник предательски включится не тот. Так же и в музыке. Включать сознательные процессы необходимо во время изучения, а на сцене важно довериться состоянию потока. Чем качественнее осознанная подготовка, тем красивее выступление.

Состояние потока. Позднее я поняла, что такой же принцип доверия состоянию потока работает в спикерстве. В результате многолетнего опыта осознанного выступления наступает тренинг, когда ты, с одной стороны, делаешь осознанно тренерскую работу, а с другой – находишься в медитативном трансе. Это награда за очередные несколько десятков часов подготовки. А затем этот цикл повторяется.

…

«Родненькие мои» – главное не сказать эту фразу вслух. Она и правда помогает настроиться, если проговаривать ее про себя. Ну вот и не трясет больше: движения плавные, жесты гармоничные, голова и плечи подвижные – тело становится моим сообщником. «Сегодня нам с вами предстоит увлекательное путешествие в мир розничных продаж», – говорю я…

…Опыт розничных продаж стал судьбоносным в моей жизни. После окончания консерватории я переехала в Москву. Первые три года работала продавцом-консультантом в премиальной розничной сети магазинов швейцарских часов и ювелирных украшений. Именно там я познакомилась с тренингами как их участница. Мне так понравился процесс и тренеры, что я сама захотела стать бизнес-тренером, ощущать себя так же, как они, двигаться, слышать, говорить с аудиторией и видеть горящие глаза участников.

Желание казалось космическим. Но после признания в этом самой себе я уволилась. В никуда. И поехала отдыхать на море.

Если посмотреть на порядок моих действий, я вербализировала желаемое состояние, взяла паузу для восстановления энергии и контакта с телом.

По возвращении разместила резюме как соискатель должности бизнес-тренера, не имея абсолютно никакого опыта проведения тренингов. Удивительно, но это сработало! Меня пригласили на собеседование. Я призналась, что ни разу не проводила тренинги и что у меня нет тренерского образования, но есть опыт продаж и обучения (во время учебы в консерватории я полтора года преподавала музыку в школе).

В итоге мне предложили провести тренинг в Твери для реальных продавцов-консультантов, которых приняли на работу в открывшийся ювелирный магазин. Если мой тренинг понравится, меня пообещали взять в ювелирную компанию на позицию менеджера по обучению.

На подготовку отвели неделю. В это время я смотрела в Интернете ролики известного бизнес-тренера Радислава Гандапаса о публичных выступлениях. Делала конспекты и, опираясь на новую информацию и свой трехлетний опыт розничных продаж, написала программу тренинга. Особенно меня вдохновил прием под названием «Родненькие мои!», о котором говорил Радислав. Суть его в следующем: разговаривая с аудиторией, например здороваясь или называя тему тренинга, говорить про себя фразу «родненькие мои». Это моментально помогает установить доверие с аудиторией.

Сегодня тот самый день, когда я ранним утром с распечатанными рабочими тетрадями села в электричку и отправилась из Москвы в Тверь проводить свой первый в жизни тренинг. Настоящий шестичасовой тренинг по продажам для настоящих продавцов-консультантов.

«Добрый день, коллеги! Меня зовут Марина. Наш тренинг будет длиться шесть часов с двумя пятнадцатиминутными перерывами, – обратилась я к аудитории. – Сегодня нам предстоит увлекательное путешествие в мир розничных продаж. Итак, начнем…»

…Через десять минут после начала волнение практически пройдет, я не просто постараюсь войти в роль тренера, я буду чувствовать себя тренером, свободно выражающим мысли. Я буду ощущать, что тело стало моим союзником, и доверюсь происходящему.

Спустя шесть с небольшим часов я сяду в такси, отправлюсь на вокзал и уже в электричке вспомню, как на уроке литературы в 9-м классе тринадцатилетняя девочка с трясущимися руками и головой, обжигаясь жаром собственного тела, читала четверостишие.

Через три дня мне позвонят – я получу приглашение на свою первую работу менеджером по обучению! Еще через два с половиной года практики я окончу тренерские курсы и стану опытным бизнес-тренером. А дальше я проведу огромное количество тренингов на разные темы в разных компаниях, сама пройду десятки курсов, постоянно повышая уровень своего тренерского мастерства, получу второе высшее – психологическое – образование, стану коучем и НЛП-практиком. Позднее я даже войду в число тренеров самого масштабного курса по голосу и речи в России и СНГ. А еще создам авторский курс под названием «Жар речи», с благодарностью к моему телу и его ценному диалогу со мной.

Однажды у меня появится мечта написать книгу – рассказать о своем опыте, чтобы эта непридуманная история стала настоящим маяком для тех, кто готов услышать голос своего тела, понять собственное состояние и поверить в свои мечты.

Но это уже совсем другая история, которая пишется прямо сейчас.

ПРАКТИКА 1. Вербализация состояния. Возьмите ручку и блокнот.

Опишите свою текущую ситуацию. Назовите свои чувства, дайте им имя. Обратите внимание на реакции тела. Опишите их.

2. Желаемое состояние. Ответьте на вопросы: «Чего я хочу?», «К чему я хочу прийти?», «В каком состоянии я хочу быть, когда приду к этому?» Опишите свое состояние в идеальной картине вашего будущего.

Наблюдайте за реакциями тела.

3. Пауза и контакт с телом. Дайте себе время на восстановление. Найдите свободный вечер или хотя бы пять минут. Найдите способ пообщаться с телом. Пусть это будет медитация или танцы. Спросите себя:

«Что чувствует сейчас моя нога, рука, спина?», «Где сейчас в моем теле зажим?», «Чего хочет прямо сейчас мое тело?»

Доверьтесь происходящему и наслаждайтесь процессом.

Песня души
Юлия Николаева

* * *

На моем лбу морщина. Хорошая такая, глубокая. И знаете, откуда она? Нет, не от возраста и даже не от стресса. Эта морщина – от недоверия. Я давно не верю на слово. Серьезно. Но есть один парадокс: при всей своей недоверчивости иногда следую интуиции. Вот так она и привела меня на курс для психологов. Как так получилось?

Люди приходят работать над голосом, когда ясно ощущают свою внутреннюю мощь, но при этом у них нет возможности выразить ее. Работая над этим, я как тренер по голосу и речи сталкиваюсь с проблемами не совсем речевого характера.

Проблемы с голосом часто сидят гораздо глубже, нежели просто зажимы в горле. Они идут изнутри, из того, как человек чувствует себя и мир вокруг. Чтобы решить этот вопрос, я оказалась на курсе по психологии, где было указано, что он подойдет тренерам по голосу и речи, а также тем, кто занимается вокалом. Я ожидала, что получу инструменты скорой психологической помощи для своих клиентов: упражнения, таблички и прочее, которые помогут мне в работе с людьми. Особенно когда мы проходим участки пути в работе над голосом, когда клиент попадает в травму.

На курсе все участники оказались профессиональными психологами. Они были давно знакомы – проводилась уже шестая-седьмая встреча, – а у меня только первая.

Вначале все представились, потом разминка. Макароны вареные, макароны сухие – значит напрячь или расслабить тело… Далее: звучим как обезьяны и прочее – снимает напряжение, повышает уровень энергии. В целом все было хорошо, но вот дали очередное задание: «Как вы звучите сегодня?» Я подумала: «О, ну это просто. Звучать – значит настроиться. Я начала готовиться, собиралась сосредоточиться на дыхании, на технике, на том, чтобы найти свой правильный настрой. И вдруг первая запела… Потом вторая…. Очередь приближалась ко мне… Я сидела в полном ступоре. Здесь я должна сказать: я не пою. Вообще. Мне даже однажды дали роль в театре, только потому что нужно было петь фальшиво. И я делала это настолько хорошо, что срывала аплодисменты зала. Но в душе было грустно – петь всегда хотелось.

И вот они пели, а я думаю: «Ну, все, конец. Это не мой уровень». Хотелось сбежать, спрятаться, стать страусом – и голову в песок…

Я верю, что в жизни все не просто так. Уговорила себя остаться, никуда не сбегать и пройти этот путь.

Единственное, что смогла понять, пока очередь неминуемо приближалась ко мне, что они поют не песни. Настал мой черед. Я открыла рот – и тишина. Голоса нет. Страх и пустота внутри. Ожидание, наблюдающие теплые взгляды вокруг.

Заглянула в себя – страх отступил. Задала себе вопрос: а как я сейчас? И стал прорезаться голос. Он робко озвучивал мое состояние в тот момент в виде скукоженного урюка.

И знаете что? Это было странно, но честно. Черная бездна страха внутри рассеялась, и стали всплывать картинки, сцены, моменты жизни, которые сливались в единый поток звучания. Голос то хрипел, то срывался, а потом окреп. И стало легко. А дальше волна удовольствия захлестнула…

* * *

Я широкая. Я большая. Я громкая. Именно так я себя чувствовала в детстве. Единственное место, где мне хватало свободы, – у бабушки в деревне, в тех бескрайних полях и лугах, что рядом с домом. Я была активной и болтливой девчонкой, поэтому в школе меня первые три года отсаживали ото всех. То есть сидели все парами, потом парта, за которой не было никого, и я. Одна. Ни справа, ни слева соседей нет. Так надо, чтобы я не разговаривала и сидела тихо.

Дома мне тоже не было места. Я словно не помещалась в нашей квартире и все в ней вечно крушила, сшибала косяки, набивая себе шишки о каждый угол. А если заходила в кухню, то все громыхало. Стоило мне открыть шкаф – летели кастрюли, валились крышки, бились тарелки. В завершение из зала доносился полупьяный голос отца: «О, медведь пришел!»

Уставшей и измученной маме было не до меня: в ее голове вертелось одно: как свести концы с концами, прокормить семью. Я же старалась ей не мешать, не причинять неудобств.

Следила за младшей сестрой, прибирала квартиру после прихода друзей отца.

И вот пятый класс… Поменялись все учителя в школе, и среди них оказалась новая учительница литературы и русского языка. Красивая такая, с платочком на шее. От нее всегда пахло так нежно, словно я лежу в облаке луговых цветов в деревне. И вот она заходит в класс и говорит: «К нам приезжает тольяттинский театр “Колесо”. Мы идем смотреть спектакль “Женитьба”. Приносите деньги на билеты!» А потом добавила мягко: «И прочтите пьесу!» Деньги я сдала, пьесу прочитала, надела лучшее платье и даже книгу взяла с собой на спектакль, чтобы проверить актеров: все ли верно они будут говорить. Пришли во Дворец культуры. Зал огромный. Место у прохода. Гул. Люди нарядные, красивые. Волнительно. И вот свет погас, сцена ожила. Первые минут пять я следила по книге за актерами, потом убедилась, что они ничего не пропускают, села на нее и уже спокойно смотрела спектакль. Среди персонажей пьесы была нянька. Актриса, игравшая ее, смеялась так раскатисто, заразительно, что и я смеялась вместе с ней, вцепившись в кресло впереди себя, и с замиранием сердца следила за каждой сценой, за тем, откуда выходят актеры, как меняют декорации и размещают реквизит. Мне нравилось все. Даже в антракте я не сошла со своего места.

Там, на сцене, в лучах света, все было легко и радостно. Там была яркая, насыщенная событиями жизнь, где все друг другу нужны. В какой-то момент я подумала, что на сцене и за кулисами куда интереснее, чем в моей жизни, где я лишь собственная тень, где за каждый любящий взгляд приходится бороться, чтобы его заслужить. А тут все иначе – тут любят.

* * *

К моменту окончания школы я прошла отбор в театр кукол, снималась на городском телевидении и посещала актерско-трюковую студию. Но смелее от этого не стала.

Провалила вступительные экзамены в институт, но поступила в училище. Первое, что мы увидели в режиссерском отделении, – надпись над сценой: «Со сцены миру можно сказать много добра…» Я сидела в зале и в свои 16 лет мечтала перевернуть мир. Так много мне хотелось сказать этому миру, и я была там, где это можно сделать. Осталось понять как.

И вот три года позади – настал день сдачи дипломных работ комиссии. Сдаем режиссуру и актерское мастерство. Непередаваемые ощущения: трепет, восторг. Позади почти полгода репетиций. В отрывке из Шекспира играю Геро. Режиссер – Димка, одногруппник. Сцена, софиты, платье. Море глаз смотрит из зала, комиссия… Никогда я так остро не ощущала свою никчемность и беспомощность, как в тот момент на дипломном спектакле: не могла даже повернуться. Тело застыло, его части окаменели и не подчинялись мне. Даже руки не гнулись – я была словно деревянная. Страх, зажим, волнение, непонимание, что я делаю на сцене, – это провал. Внутри больно и стыдно.

«Я недостойна стоять на сцене. Я ничему не научилась. Бежать из этой профессии… Куда ты полезла, медведь!» – и это лишь часть мыслей, которые сжигали меня изнутри. Они с каждой секундой на сцене множились голове. Нести добро со сцены людям у меня не получилось, несмотря на все мое обучение.

«Отлично» мне поставили, учитывая прежние работы, но эта оценка не весила ничего. Я так и не поняла, как донести до людей то, что кроется во мне.

Решила уехать в запредельную глушь – в деревню к бабушке – и провести там свою никчемную жизнь. Стояла у стенда и смотрела, куда есть распределение. Кто-то схватил за руку, оттащил в сторону и в спину мне так четко: «Не смей даже думать!» Это был мастер по сценическому движению, который долго говорил со мной. Он знал меня еще со школы, когда я занималась в актерской трюковой студии, и настаивал, чтобы я шла дальше. По моим щекам текли слезы.

– На актерское – никогда!

– Юля, там режиссура! Можешь не играть. Иди на режиссуру!

Я поступила.

* * *

– Петрушина, так играть нельзя! Режиссура – отлично, – это были слова мастера курса в универе на показе в конце первого года обучения.

Да, лучше на сцене я не стала. Но начала улавливать, что сцена не место показа. Там надо жить, как в реальности, – на разрыв, как проповедовал мастер курса. Искать нарыв персонажа, то, что болит у него, и оттуда раскрывать его уникальность, его боль и радость. Пьеса – сгусток, когда все в ней ходят по лезвию ножа, когда нет покоя душам актеров. Все в напряжении, на грани фола.

Годы учебы в институте – это дорога через барьеры.

Я не верила в себя, и каждый шаг – через не могу, но я шла. Превозмогая вечные установки в режиссерской среде: «Курица не птица, баба не режиссер», «Режиссуре нельзя научить, но можно научиться».

Здесь мне повезло: я была чуть старше ребят на курсе и четко понимала, зачем я тут. Внимание, концентрация – это я выработала в училище. Настойчивость и стремление прорваться, смочь держали меня на плаву, не давали сломаться и бросить все. Учеба была как в армии: дисциплина, и причем не только физическая. Требовалось по шесть часов предельной концентрации, вдобавок эмоциональное напряжение. Было непозволительно быть толстокожим, нужно становиться оголенным эмоционально. Это больно – раскрывать свое нутро, больно быть свидетелем того, как у кого-то не получается роль и как человека эмоционально пробивают с разных сторон, чтобы он был живым на сцене, достают из сокровенных уголков души ту самую жизнь. Адски больно…

Шел пятый час репетиции. На сцене два актера с курса: он и она. Мастер добивается от нее точного попадания в мысль.

Она маленькая девчонка с безумной актерской природой. В этот момент она не понимает, как еще можно и нужно сказать это опостылевшее «КАК»… Репетировали пьесу «Звезды на утреннем небе» – о проститутках, выселенных на 110 километров от Москвы во время Олимпиады. Она Лоран – такая «отлетевшая», он немного сумасшедший… Она добивается от него признания в любви – ей хочется быть любимой, при этом кокетничает, а слова, словно пули, четкие, резкие. Не получается пока у актрисы. Мастер на взводе. Весь курс наблюдает из зала…

И вдруг я понимаю, как надо, как это можно прожить и воплотить на сцене, как это нужно объяснить актерам…

Ситуацию надо понять и воплощать ее.

В режиссуре и актерском мастерстве в первые годы обучения дают упражнения, этюды, проводят массу тренингов на воспитание разных качеств актера. А работает это, когда понимаешь мысль – о чем ты играешь и в каких предлагаемых обстоятельствах. Суть в том, что нужно играть мысль. Не отдельные части – действия, оценки, а МЫСЛЬ!

Это был прорыв. За оставшееся время я поняла, как это работает, и у меня было время это опробовать в своих ролях и на актерах в режиссуре.

Я обрела в этом свою свободу – уметь реализовывать свои мысли через свои роли, через свои режиссерские отрывки. Я могла раскрывать свое видение мира и так говорить с ним. Это невероятное чувство – создавать свои миры и воплощать их через людей, через роли.

На разрыв.

* * *

В моей жизни было несколько театров. Я везде была актрисой. Актер не выбирает – его распределяют или не распределяют на роль. Политика театра – что ставить, с какими режиссерами и в каком формате – не зависит от актера. Играешь что дают. Порой натягиваешь сову на глобус, как в фильме «Тупой жирный заяц», пытаешься впихнуть в роль зайца Гамлета. Это очень похоже на те детские истории, когда ребенок шумный, радостный, делится с миром, а ему: «Не ори! Замолчи! Тихо!» Или когда в душе невыносимо больно, хочется орать, звенеть своей болью на весь мир, а на деле просто проглатываешь, сдерживаешь, подавляешь…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Гражданская война в Таджикистане 1992–1997 гг.

Вернуться

2

В период с 1987 по 1998 год в образовательной системе СССР не было четвертого класса – после третьего школьники переходили сразу в пятый.

Вернуться