С. Амирхан

Народ езидов: право на идентичность

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 341+39

ББК 67.412+63.5

А62

Автор:

Амирхан С.

Езиды – одна из загадочных общностей современности. Даже сама постановка вопроса о том, является ли эта общность этнической или религиозной (конфессиональной), вызывает ожесточенные споры не только среди специалистов, но и, что показательно, среди самих езидов.

Настоящая книга – первая научная работа, в которой автор в простой и доступной форме знакомит читателей с позицией, признающей езидов отдельным этносом, обосновывает их право на этническую идентичность.

Книга содержит ценный материал о правовом положении езидов в государствах их постоянного проживания.

УДК 341+39

ББК 67.412+63.5

© Амирхан С., 2024

© ООО «Проспект», 2024

ВВЕДЕНИЕ

О езидах никогда много не писали. Ситуация кардинально изменилась со вторжением в августе 2014 года в езидонаселенные районы Ирака, в округ Синджар (по-езидски Шангал) северной провинции Найнава, боевиков организации «Исламское государство» (далее — ИГ), признанной террористической и потому запрещенной во многих государствах мира, в том числе в России¹. Начавшаяся за этим вторжением резня езидов привлекла к ним, можно без преувеличения сказать, внимание всего мира. Коалиция западных государств во главе с США вернулась в Ирак, начав военную кампанию по спасению езидов, а международные организации (включая ООН) и отдельные государства квалифицировали злодеяния против езидов как геноцид, преступления против человечества и военные преступления².

Многочисленные интервью с езидами — жертвами геноцида — о невообразимой жестокости, проявленной к ним исламистами, появились практически во всех мировых СМИ, а самая известная жертва из них — Надия Мурад — в 2018 году была удостоена Нобелевской премии мира за свою борьбу против ИГ³. О езидах заговорили мировые лидеры разного уровня — от глав крупнейших государств до правителей небольших княжеств⁴.

Однако «езидская тема» стала объектом внимания не только журналистов или политиков. В это же самое время активизировались специалисты, или те, кто себя считает таковыми, принявшиеся объяснять всем остальным, кто такие езиды. Поскольку в этих объяснениях переплелись фальсификация и конъюнктура, цель настоящей работы заключается в том, чтобы показать позицию самих езидов по поводу собственного происхождения, а также объяснить, каким образом народ с тысячелетней историей оказался в тени другого, более крупного народа.

Прежде всего, говоря о езидах, следует иметь в виду важную особенность, характеризующую современное состояние их общества. Езиды — это религиозная общность, которая в этническом плане расколота на три части:

• тех, кто считает свою общность этносом (езидским народом);

• тех, кто считает свою общность частью (этноконфессиональной группой) курдского народа;

• тех, кто себя не относит ни к езидам, ни к курдам⁵.

Игнорирование или незнание данного факта приводит к широко распространенной в научной литературе и СМИ экзистенциальной ошибке — признанию всех членов езидской религиозной общности по национальности либо курдами, либо езидами.

Таким образом, у езидов одна религия, которая, однако, не объединяет, а разделяет их на последователей, считающих себя разными этносами. Иначе говоря, распространенное среди специалистов мнение о том, что у езидов есть своя национальная религия, не верно. Не может считаться национальной религия, последователи которой считают себя разными народами⁶. Эту религию можно считать национальной (или «однонациональной»⁷) лишь для тех, кто считает себя этническими езидами⁸. Для тех же ее последователей, кто считает себя курдом (так называемым «курдом-езидом»), данная религия является лишь одной из тех (наряду с исламом, христианством, зороастризмом и т. д.), которую исповедуют курды.

К спорам по поводу национальной принадлежности (этнической идентичности) езидов следует добавить споры об их религии. Однако речь идет не о каком-либо расколе в ней. Нет, в этом плане езиды проявляют завидное единство, в отличие от других народов, растерзываемых религиозными противоречиями. Споры ведутся о том, когда она возникла и является ли самостоятельной. Те, кто считает себя этническим езидом, уверены в том, что их религия («езидизм»⁹) — древнейшая монотеистическая, а те, кто считает себя этническим курдом, признают ее молодой синкретической конфессией, сочетающей в себе элементы ислама, зороастризма, христианства и иудаизма. По мнению первых, история их религии насчитывает более 5000 лет, по мнению вторых — не более 1000 лет.

В этих спорах, казалось бы, нет ничего особенного, однако с годами они не только не утихают, но и продолжают разрастаться, сведя к минимуму перспективу объединения общности, численность которой за столетия гонений и политики ассимиляции сократилась если не в сотни, то в десятки раз. При этом сами авторы и инициаторы такой политики никогда не оставались в стороне от волнующих езидское общество проблем, максимально и искусно раздувая имеющиеся противоречия между различными его группами¹⁰.

Однако виной сложившемуся положению служат не только внешние обстоятельства, препятствующие вот уже не одно столетие единству езидов. Еще хуже, что значительная доля вины в расколе езидов лежит на них самих, не проявляющих до сих пор какой-либо активности в собственном объединении, собственной самоорганизации, в широком общественном обсуждении стоящих перед ними проблем с тем, чтобы добиться консенсуса по вопросам своей этнической (национальной) принадлежности и религиозной идентичности.

К сожалению, наука (востоковедческая прежде всего), которая, казалось бы, должна занять в этом споре объективную позицию, не скрывает, что в целом поддерживает одну сторону — ту, которая отрицает этничность езидов (их этническую самоидентификацию, нашедшую отражение, кстати говоря, в официальных результатах переписей населения ряда государств, в том числе России), а их религию считает смесью элементов разных конфессий.

Между тем в выделяемых ею многочисленных версиях о езидах и их происхождении в лучшем случае мы имеем дело с гипотезой, но не с фактами, их подтверждающими. Как известно, история, строго говоря, начинается с документа — тогда, когда появляются письменные источники. В истории же езидов их практически не сохранилось. Отсутствие памятников истории (уничтожение не только езидов, но также письменных источников, ими созданных, было распространенной практикой их враждебного окружения на протяжении столетий) исследователи компенсируют интерпретацией религиозных норм и исторических фактов. Однако интерпретация — «это в первую очередь аргументы»¹¹. В случае с езидами, как будет показано в настоящей работе, «аргументами» выступают сочинения тех, кто относился с ненавистью к ним как к последователям «неправильной» религии.

Впрочем, неопределенность в отношении происхождения религии и общности езидов не должна кого-либо удивлять. Даже народы, имеющие собственное государство, академии наук, университеты и целые армии ученых, не до конца представляют, кем они на самом деле являются по происхождению. Например, венгры ставят под сомнение свое финно-угорское происхождение в пользу тюркского происхождения, а правительство Венгрии добилось статуса наблюдателя (вместе с Туркменистаном и оккупированным Турцией Северным Кипром) в Организации тюркских государств¹². Что же тогда говорить о езидах?

Настоящая работа призвана устранить пробелы в знаниях о езидах, представляя собой редкую возможность по доведению позиции этнических езидов до сведения тех, кто интересуется вопросами об этнических и конфессиональных меньшинствах. Кроме того, в ней впервые в литературе представлен материал о правовом и фактическом положении езидов в государствах их постоянного проживания.

Безусловно, предпринятый мной анализ не устранит все пробелы и противоречия, связанные с определением происхождения езидов, их этнической или конфессиональной идентичностью, их статусом в государствах, чьими гражданами они являются, однако, надеюсь, окажется полезным, прежде всего для самих езидов.

Помимо трудов востоковедов (В. Аракеловой, С. М. Иванова, Х. Омархали и др.) и этнографов (С. И. Брука, П. И. Пучкова, В. А. Тишкова и др.), теоретическую основу проведенного исследования составили труды правоведов, в частности доктора юридических наук, профессора С. М. Кочои.

При подготовке настоящего издания использованы материалы СМИ и сети Интернет, опросов езидских общественных деятелей из разных частей мира, а также статистические и аналитические материалы международных, иностранных и российских учреждений и организаций, относящиеся к теме исследования.

Еще одной важной составляющей эмпирической основы проведенного исследования являются документы, которые определяют положение езидов в международном и национальном правовом пространстве тех государств, в которых они проживают. Все это в совокупности позволяет надеяться, что настоящая книга является первой работой, представляющей собой исследование дискуссионных вопросов идентичности (этнической, конфессиональной) народа езидов, в том числе права на такую идентичность, предоставленного им законодательством России.

Глава 1. РЕЛИГИЯ ЕЗИДОВ: ВЕРСИИ И ТЕОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ

§ 1. Версия № 1: «езидизм» как религия курдов

О происхождении религии езидов так много версий, что один только их перечень может занять целую страницу. Вот лишь некоторые из этих версий и теорий, авторами которых являются западные и российские ученые (А. Грант, М. Вагнер, Д. Хаммер, Р. Леско, Н. Марр, В. Никитин):

• происхождение «езидизма» связано с иудаизмом;

• езиды переняли свою религию у зороастрийцев;

• «езидизм» возник из «домусульманского язычества».

Ряд авторов считают, что религия езидов формировалась под влиянием не одной, а сразу нескольких религий. Так, по мнению современного исследователя религии езидов Биргуль Ачикилдиз, профессора истории искусств в Университете Мардин Артуклу (Турция), на формирование религии езидов оказали влияние не только зороастризм, но и суфизм, а также «региональное язычество», в частности митраизм¹³.

Взяв за основу эти теории, специалисты приходят к выводу о том, что езидизм — это «чисто курдская религия», которую курды исповедовали еще до принятия ислама¹⁴. Соответственно, езиды — это «религиозная община, которая обособилась от основного этноса на почве конфессиональной нетерпимости, ввиду принятия большинством курдов ислама»¹⁵. Типичным по этому вопросу можно считать следующее утверждение кандидата исторических наук С. М. Иванова: «…езиды (йезиды) представляют собой особую конфессиональную общину внутри курдского этноса»¹⁶.

Поскольку езиды — это курды, то и религия, которой они отличаются от остальных курдов (мусульман), тоже эксклюзивно курдская, следует из логики курдоведов¹⁷. Х. Омархали, например, прямо заявляет, что «езидизм» — «древнейшее вероисповедание курдов»¹⁸. По этой же версии, религия езидов является синкретической¹⁹, берет свое начало от зороастризма — религии мидийцев²⁰, которых сами курды считают своими предками.

Среди исследователей, придерживающихся указанной теории, версия о происхождении религии езидов из зороастризма пользуется особой популярностью. Например, по утверждению Э. Б. Сатцаева, езиды — это «секта курдов», в верованиях которых «отразились зороастрийские представления о двух началах мира — добром и злом, о свете и тьме»²¹, а по утверждению Х. Омархали, «езидизм и зороастризм не только очень близки, но и имеют одни истоки»²². В связи с изложенным вопрос о связях этих двух религий представляет наибольший интерес.

Езиды считают, что в научной литературе широко освещаются совпадения в религии езидов и зороастризма, но при этом замалчиваются важные, принципиальные различия, имеющиеся между ними. Так, приверженцами зороастризма практикуются традиции и обычаи, которых никогда не было, и нет среди езидов. В частности, обычай, предполагающий не погребение усопших (как у езидов), а оставление тел на съедение стервятникам. Согласно религиозным предписаниям, существовавшим при пророке Заратустре, птицы должны очистить кости от плоти за четыре дня, чтобы освободить душу усопшего²³.

Возможно, будет интересно знать, что весной 2018 года российский бизнесмен езидского происхождения, ныне покойный Мирза Слоян организовал поездку сотрудников созданного им спутникового телевизионного канала в иранский город Йезд с одной целью — встретиться с представителями зороастрийского духовенства и узнать их мнение, считают ли они «езидизм» ответвлением зороастризма, а езидов — своими единоверцами. За несколько дней пребывания в главном городе зороастрийцев указанными сотрудниками не было установлено ни одного факта, подтверждающего духовное родство езидов и зороастрийцев, о чем была подготовлена и показана документальная передача на канале.

Кстати, в некоторых источниках можно встретить утверждение о том, что слово «езид» («йезид» — в ряде источников²⁴) происходит от названия именно города Йезд («Езд» — персидское произношение). Данное обстоятельство, согласно приведенному утверждению, якобы доказывает происхождение религии езидов от религии зороастрийцев. Но, как известно, одно лишь сравнение названий и вывод, основанный на нем, нельзя считать серьезным аргументом в научном споре. Словом «езид» сами езиды никогда себя не называли. Самоназвание езидов — «эзди», и свою родину они называют «Эздихан» (страна, земля езидов). Как отмечает иракско-курдский востоковед С. Р. Рашад, название «эзди» есть эндоконфессионим езидов, тогда как имя «езиды» дано им другими народами и может считаться экзоконфессионимом, возникшим позднее, в эпоху ислама»²⁵ (когда, собственно, и была предпринята попытка связать название «езид» с историей ислама и с конкретными мусульманскими деятелями, носившими имя Язид-Езид)²⁶.

Считается, что анализируемая теория происхождения езидов преследует цель сделать очевидным вывод о «тысячелетней» истории курдского народа²⁷. Ради этой цели отдельные курдские (в т. ч. «курдско-езидские») ученые готовы даже признать, что религия езидов старше зороастризма, о чем, по их признанию, свидетельствует наличие в ней «до-зороастрийских элементов»²⁸, или что истоки езидизма, «вероятно, следует искать в религии индоиранской общности, элементы которой были в дальнейшем восприняты зороастризмом и ведической традицией»²⁹.

Упорство, с которым отдельные курдские политически силы и аффилированные с ними востоковеды продвигают идею о зороастрийском происхождении религии езидов, можно объяснить не только желанием «удлинить» историю курдского народа. Она также является отражением проводимой ими современной политики признания «исторической ошибкой» отказа курдов от «своей» национальной религии — «езидизма» (зороастризма) — и приятия «чужой», арабской, религии (ислама), результатом чего стала подмена национальных интересов религиозными³⁰. Вместо того чтобы создавать собственное государство, курды создавали и помогали укреплять мусульманские государства, уверены курдские политики и поддерживающие их ученые.

В действительности же курды стали первым неарабским народом, принявшим ислам. Одним из сподвижников Пророка Мухаммеда был курд Джабан Сахаби (VII век), известный в исламском мире как Джабан аль-Курди. Курдами были знаменитый защитник мусульман и победитель крестоносцев Салах-ад-дин (Саладин), основатель династии Айюбидов — правителей Египта, Сирии, Ирака, Хиджаза и Йемена (XII век), а также Керим хан — основатель династии Зендов, правивших в Персии (XVIII век). Описывая положение курдов, в частности в Сирии, Е. В. Бебешко не без оснований пишет: «Учитывая, например, что блистательный Саладин, столп местной древней государственности, великий правитель сирийской древности, был как раз курдом, что, с точки зрения его соплеменников, позволяет им говорить о Сирии как о государстве изначально курдском…»³¹

Считается, что вклад курдов в распространение ислама, как и в создание и укрепление мусульманских держав, не был оценен ни одним из народов, создавших после распада этих держав свои национальные государства. Иначе говоря, курды оказались мусульманами, лишенными другими мусульманами права иметь собственное государство. Между тем эта позиция, широко известная из научных публикаций и программных документов ряда курдских политических организаций (партий), представляется, мягко говоря, лукавой. Преданность курдов исламу и исламским правителям, среди которых были также сами курды, можно объяснить только тем, что ислам стал одним из решающих факторов в формировании курдского народа. Хотели бы курды создавать собственное государство — создали бы. Специалистам известно, что история им не один раз давала такой шанс…

Сегодня, заявляя об «ошибочности» обращения в ислам, многие курдские политики делают заявление о желании «вернуться» в «езидизм» и зороастризм. Однако, во-первых, такие заявления следует рассматривать как популизм, поскольку вероотступничество в исламе («иртидад») считается одним из самих больших грехов и тягчайшим преступлением (а значит, и наказуемым смертной казнью), о чем хорошо известно самим курдам. Во-вторых, «возвращение» в «езидизм» абсолютно невозможно, поскольку езидами не становятся, а рождаются. Другое дело кампания по возвращению в зороастризм, которая, следует сказать, пользуется определенной популярностью среди приверженцев левых политических взглядов и представителей интеллигенции. По крайней мере, сообщается о резком увеличении численности зороастрийцев в Курдском автономном районе Ирака (далее — КАР, Иракский Курдистан) после того, как в 2015 году зороастризм законодательно был признан одной из религий района, а в 2020 году в его столице Эрбиле был открыт первый зороастрийский храм. Однако, даже признав «курдское происхождение» Заратустры, зороастрийские духовные лица, работающие в Иракском Курдистане, отказываются, вопреки позиции многих курдских ученых и политиков, считать созданную им религию «национальной религией курдов»³².

Если о сходстве «езидизма» и зороастризма пишут многие, то о сходстве «езидизма» с другими религиями, в частности индуизмом, исследований не так много. Х. Омархали, обратившаяся к данной теме, отмечает, что «отличительной чертой этой религии («езидизма». — С. А.), как и зороастризма и индуизма, является то, что принять ее нельзя: езидом можно только родиться»³³. Между тем эта черта уже давно не является «отличительной». В частности, одним из последствий упадка кастовой системы в индуистском обществе стало признание возможности стать индуистом любого, кто следует верованиям и практикам индуизма³⁴. Собственно, и в религии езидов снято, например, табу на возвращение в ее лоно тех, кто принял другую веру. В частности, сделано исключение для жертв геноцида 2014 года, когда тысячи езидов насильственно были обращены в ислам, а тысячи езидских женщин — изнасилованы террористами-исламистами. Всем этим людям бывшим в то время духовным лидером езидов Баба Шейхом Хато (1932–2020) было разрешено «вернуться» в свою национальную религию. В феврале 2015 года Баба Шейх заявил, что все освобожденные из плена «Исламского государства» продолжают оставаться «истинными езидами»³⁵.

Помимо этого, со слов востоковеда Н. Мосаки, «главе Духовного совета езидов Грузии Димитрию Пирбари удалось добиться у высших езидских иерархов разрешения на «возвращение» в езидизм и для тех, кто принял другую религию в постсоветских странах»³⁶. В другой статье данный автор утверждает, что «иерархом», давшим «разрешение», был ныне покойный Баба Шейх Хато — духовный глава езидов всего мира — после визита в 2011 году в Грузию³⁷. Конечно, такая информация, с одной стороны, порождает множество вопросов. Например, насколько легитимно такое «разрешение», учитывая, что сами авторы согласны с тем, что оно «противоречит традиционным езидским канонам»; поддержал ли «разрешение» Баба Шейха глава езидов — Мир (Эмир), которому Баба Шейх «подчинен»³⁸, в том числе в религиозных вопросах; как к этому «разрешению» относится нынешний духовный глава езидов — Баба Шейх Али. Однако, с другой стороны, нельзя не признать, что вековой запрет, по крайней мере, для части бывших езидов, пожелавших вернуться в лоно веры своих предков, формально теперь снят.

С приходом ислама религия езидов в результате реформ Шейха Ади (1072–1163) претерпела радикальные изменения. В частности, в ней появилось множество арабских слов, что дало повод некоторым исследователям заявлять о сходстве, или даже родстве, ислама и «езидизма»³⁹.

С одной стороны, что касается терминологии, связанной в особенности с похоронным обрядом, то у езидов действительно есть немало слов, ее описывающих и считающихся арабскими («табут», «джаназ», «кафан», «сабр» и др.). Между тем не следует забывать, что арабский язык — это язык, который доминировал на протяжении столетий в регионе расселения езидов. Езидский, как и любой иной язык региона, буквально напичкан словами, заимствованными из других языков. Поэтому главное не то, как называется тот или иной элемент обряда, а содержание каждого из них, которое во многих случаях совпадает не только у арабов и езидов, но и у других народов. Например, перед тем, как похоронить покойника, его должны омыть. Так делают не только арабы и езиды, но и, например, христиане и иудеи — с той лишь разницей, что последние этот элемент похоронного обряда называют словами, взятыми не из чужих языков.

С другой стороны, было бы странно, если бы религия народа, окруженного со всех сторон мусульманскими народами (турками, курдами, арабами и персами), за многие столетия не претерпела изменений под влиянием их религии. Такое же влияние, между прочим, ислам оказал на религию живущих среди мусульман христиан. Так, например, священники Палестины и Сирии произносят, в том числе в церквях, слова, которые привычно слышать только от мусульманина: «Аллаху Акбар!», «Альхамдулилля!», «Иншалла!», «Машалла!»⁴⁰.

В целом же в рассматриваемый нами период религия езидов стала закрытой, превратившись в одну из самых антагонистических исламу религий (уже сам этот факт ставит под сомнение попытки классифицировать ее как «мусульманскую секту»), что тем не менее не помешало езидам сыграть важную роль в онтогенезе курдского народа, окончательное формирование которого фактически пришлось на Средние века.

По признанию езидов, миллионы их единоверцев пополнили ряды курдов, обратившись в ислам. Для их обращения применялся подкуп, что, как известно, арабскими торговцами-миссионерами практиковался еще в Юго-Восточной Азии, население которой (современные Индонезия, Малайзия, Бруней и т. д.), в отличие от населения Ближнего и Среднего Востока, было исламизировано мирно, без насильственного захвата их территорий. Безусловно, какая-то часть езидов обратилась в ислам добровольно ради улучшения своего экономического положения в мусульманском обществе (езидские бизнесмены, в частности связанные с производством или реализацией продуктов питания или напитков, даже в наше время в Курдистане подвергаются неприкрытой дискриминации, поскольку принятие из их рук пищи считается «харамом») либо занятия должностей (в качестве примера езиды Ирака приводят правящую в КАР семью Барзани, члены которой, по их утверждению, обратились в ислам, предположительно, 150–200 лет тому назад).

Вторая причина, по которой езиды обращались в ислам, — это страх за свою безопасность. Ведь еще больше езидов, чем добровольно обратилось в ислам, было уничтожено, в том числе курдами, именно по причине отказа его принять. Показательно, что почти все курдские восстания, преследующие в прошлом цели получения независимости от османского султана или персидского шаха, так или иначе, в итоге приобретали антиезидскую (или антихристианскую) направленность, превращаясь в кампании по истреблению езидов⁴¹. Как писал В. Никитин, автор фундаментального труда о курдах «Les KURDES. Etude sociologique et historique», изданного в 1956 году в Париже⁴², «в момент междоусобиц курды-мусульмане если и не истребляли езидов, то обращали их в рабство» (выделено мной. — С. А.)⁴³.

Вместе с тем даже после принятия ислама, особенно если мы говорим о последних езидах Османской империи (конец XIX — начало XX века), они сохранили езидские религиозные традиции и обычаи. В частности, в настоящее время курды Сархада (по-езидски Serhed), территории, охватывающей восточные провинции Турции (Карс, Ван, Агры), продолжают отмечать некоторые езидские религиозные праздники, хотя уже не одно их поколение исповедует ислам.

§ 2. Версия № 2: «езидизм» («шарфадин») как религия народа езидов

Можно утверждать, что как курдов создал ислам, так и езидов создала их религия. Однако объективный анализ теорий происхождения религии езидов невозможен прежде всего без ответа на вопрос о том, действительно ли она является синкретической, как утверждают востоковеды? Достоверно известно, что ни один человек, считающий себе езидом по национальности, не верит в то, что его религия представляет собой смесь элементов из других религий.

На самом деле, может ли совпадение отдельных элементов разных религий или их заимствование друг у друга свидетельствовать об их синкретическом характере? Например, обрезание (по-езидски sunnet) многие наблюдатели считают подтверждением присутствия ислама в религии езидов. Между тем практика обрезания крайней плоти мальчиков выявлена с III тысячелетия до н. э.⁴⁴, а сцены с исполнением этого обряда имеются даже на египетской гробнице ок. 2500 до н. э.⁴⁵. Обрезание в иудаизме («Брит мила») является символом завета (договора) между Богом и народом Израиля, а у мусульман является частью сунны Пророка Мухаммеда. Означает ли это, что ислам или иудаизм тоже являются синкретической религией? Нет, конечно. То же самое можно сказать об обряде езидов срезания первородных волос мальчиков, которых еще никогда не касались ножницы (по-езидски bisk). Он известен в разных религиях и у разных народов, например у буддистов: калмыков и тывинцев⁴⁶. Означает ли это, что буддизм — синкретическая религия? Снова нет. Церемония схождения Благодатного огня на Пасху у христиан может быть истолкована как поклонение огню, что практиковалось еще зороастрийцами, однако никто не говорит о том, что христианство — синкретическая религия. Все это, естественно, вызывает вопрос о том, почему наличие элементов из зороастризма или ислама в религии езидов почти всеми без исключения исследователями трактуется как признак ее синкретичности?

Представляется, что ярлык «синкретизм» навешан на религию езидов, скорее, с целью ее дискредитации, а не объективной характеристики. Общепризнано, что все религии оказывают «друг на друга взаимное влияние»⁴⁷. Отрицать подобную возможность применительно к религии езидов — народа, имеющего многовековой опыт отношений с народами региона, где зародились три из пяти мировых религий, — как минимум несправедливо.

Согласно еще одному стереотипу, у езидов нет священного писания⁴⁸, именно по этой причине их религия носит исключительно устный характер⁴⁹. Следует признать, что данный стереотип, как и в случае с синкретизмом их религии, поддерживается частью езидов. Так, 18 марта 2018 года специальное заявление «по поводу так называемых езидских священных книг» сделал Духовный совет езидов Грузии (далее — ДСЕГ), возглавляемый авторитетным среди части езидов представителем духовного сословия пиров Дмитрием Пирбари. Согласно этому документу, «источником езидской веры являются священные кавлы и бейты»⁵⁰. «Никакими другими писаниями и текстами езидское духовенство не руководствуется», — категорично утверждается в заявлении ДСЕГ. Однако о том, что у езидов были письменные источники⁵¹, в том числе источники, содержащие тексты об их религии, свидетельствуют утверждения других авторов⁵². Иное дело, что нынешнее духовенство не хочет признавать эти источники, — возможно, из-за их содержания, которое противоречит современному образу религии езидов, что, впрочем, не должно кого-либо удивлять, поскольку процессы обновления (модернизации) имеют место и в других религиях⁵³.

Таких примеров, полных противоречий, в действительности очень много. Так, по утверждению езидов, их религия возникла более 5000 лет тому назад (что делает ее одной из древнейших)⁵⁴, однако востоковедение настаивает на ее появлении лишь в XII веке, связывая это с деятельностью суннитского богослова шафиитского толка Шейха Ади⁵⁵. Но в таком случае остается непонятным, каким образом эта же наука считает ее «основателя» — Шейха Ади — одновременно «реформатором езидизма»⁵⁶. Очевидно, что реформатор не может быть основателем, он может совершенствовать, улучшать, модернизировать то, что было до него.

Езиды называют свою религию «шарфадином», тогда как востоковеды настойчиво именуют ее «езидизмом»⁵⁷. Представляется, что общность, исповедующая собственную, этническую, религию, не может называться по названию этой религии. Стало быть, религия этнических езидов не может назваться «езидизмом». Это поняли, например, в Армении, где во время переписи населения религия езидов в переписных листах была указана как «шарфадин», в отличие от соседней Грузии, где религия этих же самих езидов (причем по большей части связанных родственными узами с езидами Армении) в ходе проведенных переписей населения называлась традиционно — «езидизмом».

Способом разрешения данного противоречия, полагаем, может стать использование в литературе езидского названия этой религии — «шарфадин». Примером в этом отношении является название другой национальной религии — иудаизма, приверженцы которой, как известно, по национальности называются не иудеями, а евреями. В свою очередь, термины «иудей» и «еврей» в науке рассматриваются как определения соответственно религии и народа.

Единственное, что, пожалуй, не вызывает споров в вопросе о религии езидов, — это противоречия, которые существуют между езидами бывшего СССР и езидами других государств в отношении отдельных религиозных обрядов, традиций и обычаев. Так, езиды бывшего СССР уже много десятилетий хоронят усопших как христиане — в гробах, но при этом продолжают называть гроб словом «табут», хотя «табут» — это погребальные носилки, от которых езиды бывшего СССР, в отличие от езидов Ирака и других государств региона, давно отказались. Не соблюдают езиды бывшего СССР и обряд совершения погребения до заката солнца того дня, когда наступила смерть, и др. Все это, безусловно, результат отсутствия каких-либо связей между езидами бывшего СССР и других государств (прежде всего Ирака) в годы «железного занавеса», а также влияния на езидов Армении, Грузии и России обрядов и обычаев их христианских соседей.

…То обстоятельство, что религия становится фактором, вокруг которого происходит формирование народа, доказано многократно. Как справедливо отмечал П. И. Пучков, религия стала «разграничителем» внутри многих этносов, а религиозная принадлежность играет этнообразующую роль⁵⁸, роль «этнического символа»⁵⁹. Таким образом сформировались как народ, например, бошняки (по сути, исламизированные балканские славяне)⁶⁰. Комментируя этот вопрос, П. И. Пучков писал: «Бывает также, что этнос в результате действия дезинтеграционных факторов распадается на две и более сопоставимые по численности части, причем ни одна из них не претендует на прямую преемственность от „материнского“ этноса. В качестве примера можно привести распад некогда единой сербско-хорватской этноязыковой общности на четыре этноса: сербов, хорватов, черногорцев и славян-мусульман (иногда не совсем верно называемых боснийцами)»⁶¹.

Он же, религиозный (не только в смысле религий в целом, но и отдельных их течений и направлений, конфессий), а не этнический фактор, становился стержнем, вокруг которого формировались целые государства. Так, фламандцы-католики предпочли выйти из Нидерландов (1830 год) и объединиться в одно государство с такими же католиками, как они, французами (валлонами), в Бельгию, а не с родственными им по языку и культуре нидерландцами-протестантами. По религиозному признаку живущие в мусульманском Бангладеш и индуисткой Индии две группы бенгальцев трансформировались из этноконфессиональных групп в самостоятельные этносы — в западнобенгальский и восточнобенгальский (бангладешский)⁶². По религиозному, точнее конфессиональному, признаку шиитское течение ислама объединяет в Иране три крупнейших народа этого государства: персов, азербайджанцев и курдов⁶³ и т. д.

Как считают этнографы, религия лучше поддерживает этническую идентичность, чем даже такой важный фактор, как язык, что подтверждает, в частности, пример франкоканадцев⁶⁴. Таким же примером, как мне представляется, вполне могут считаться этнические езиды. Для них религия стала не просто фактором размежевания между ними и говорящими, как считают многие специалисты, на том же языке, что и они, но исповедующими другую религию курдами. Шарфадин («езидизм») стал краеугольным камнем их этнического самоопределения.

§ 3. Противоречия в теории о езидах как религиозной группе

Авторы, относящие езидов исключительно к одной из религиозных групп, сами создают почву для сомнений в правдоподобности собственных теорий. В частности, заявляя, что езиды — это «этноконфессиональная общность в составе курдского этноса»⁶⁵, «субэтническая группа курдов»⁶⁶. Примером полного противоречий подхода можно считать заявление упомянутого С. М. Иванова, который в одной и той же статье умудрился езидов вначале назвать «конфессиональной общиной» внутри курдского этноса, а затем наделить их «особой езидской этнокультурной идентичностью»⁶⁷. Возможно, для автора, кандидата исторических наук, это в порядке вещей — называть этноконфессиональную общину этнокультурной, однако, по мнению серьезных исследователей, это совершенно разные понятия. Как считает Н. Р. Красовская, этнокультурная идентичность — это «осознание своей принадлежности к той или иной этнической общности на основании общей территории проживания, устойчивых особенностей культуры и языка»⁶⁸. Далеко не случайно, по ее утверждению, «в современной научной литературе понятия «национальная идентичность», «этнокультурная идентичность», «этническая идентичность», «гражданская идентичность» часто употребляются как синонимы». Стало быть, вопреки заявлению С. М. Иванова, община, обладающая этнокультурной (этнической, национальной) идентичностью, не может считаться одновременно конфессиональной общиной (группой) другого этноса.

Несложно заметить, что в терминах, которыми в современной науке характеризуются езиды, присутствует слово «этно», производное от «этноса». Сам этот факт, хотят этого авторы теории о езидах как религиозной группе или нет, уже достаточен, чтобы обсуждать вопрос о наличии у езидов признаков этноса (народа). Это во-первых.

Во-вторых, как признают этнографы, «термин «этноконфессиональный», широко ныне используемый в научной литературе, понимается различными учеными неодинаково, причем порой с полным искажением семантики этого слова». Они же, этнографы, утверждают, что «конфессиональные группы превращаются в группы этноконфессиональные лишь в тех случаях, когда они приобретают особые, только им присущие этнические (а не только конфессиональные!) свойства»⁶⁹.

Соглашаясь с тем, что конфессиональные группы могут приобретать этнические свойства, вместе с тем мы полагаем, что общность, обладающая признаками этничности, не должна относиться к одной из групп другого этноса. То есть, признавая наличие этнических свойств, например общности езидов, нельзя ее считать конфессиональной группой другого этноса (курдов). Представляется, что наличие у общности этнических свойств должно быть достаточным для признания ее этносом. Ведь те же самые этнографы утверждают, что зороастрийцы, предки которых несколько столетий назад мигрировали в Южную Азию и которые ныне известны под названием парсов, вполне могут считаться «самостоятельным этносом»⁷⁰. Возникает вопрос: а почему им не могут считаться езиды, которых этнографы традиционно считают такой же религиозной группой, как зороастрийцев?

Исходя из сказанного, представляется, что понятие «этноконфессиональная группа» должно пониматься и применяться иначе, а именно применительно к этносу, члены которого исповедуют собственную, этническую религию (конфессию). Именно такое содержание вкладывается в данное понятие, когда говорят, например, об иудеях, которых в науке, напомним, считают этнорелигиозной группой⁷¹. Аналогично обстоит дело и с сикхами, численность которых превышает 25 миллионов человек, которых, однако, также считают этноконфессиональной группой⁷², несмотря на все признаки этноса⁷³.

Что касается субэтноконфессиональной общности, то этнографы ее считают разновидностью этноконфессиональной общности. По их утверждению, субэтноконфессиональная общность — это «группа, достаточно четко отличающаяся от основного массива этноса по своей конфессиональной принадлежности и ряду элементов культуры (например, аджарцы-мусульмане среди основного, православного массива грузин)»⁷⁴. Данное мнение также противоречиво, поскольку, как видим, оно относит грузин фактически к этноконфессиональной общности, а аджарцев-мусульман — к субэтноконфессиональной общности.

Понятно, что для сторонников курдской идентичности езидов более приемлемо использование по отношению к ним понятия «субэтноконфессиональная общность». Однако в таком случае следует согласиться с тем, что все этносы (народы), имеющие в своем составе группы, исповедующие иную, чем большинство, религию (конфессию), следует считать этноконфессиональной группой: армян — потому что среди них есть христиане-католики и мусульмане, азербайджанцев — потому что среди них есть мусульмане-сунниты, татар — потому что среди них есть христиане-православные и т. д.

Из разношерстых мнений востоковедов и этнографов также следует, что езиды — «субэтнос курдов». В науке субэтнос считают частью этноса, «которая имеет особое самосознание»⁷⁵. Однако при этом признают, что субэтнос — «величина переходящая», поскольку некоторые из субэтносов «тяготеют к самостоятельной этничности», а другие — к идентичности «большого» этноса. В случае же с езидами И. Васильев утверждает следующее: «Гораздо в большей степени, чем казаки, к уровню отдельного этноса приблизился конфессиональный субэтнос курдов — езиды, который, возможно, уже стал этносом»⁷⁶ (выделено мной. — С. А.). При этом, по его мнению, этнизации езидов, «помимо особой религиозной принадлежности и изначальной территории формирования, способствовала многовековая вражда с курдами-мусульманами. А также крайне жесткие субэтнические границы, основанные на эндогамии»⁷⁷.

Схожее мнение высказано П. И. Пучковым: «Езиды, как и в других странах, где живут курды, образуют весьма обособленную субэтноконфессиональную группу, возможно, уже сейчас трансформирующуюся в самостоятельный этнос (как это уже произошло в России и других странах СНГ)»⁷⁸ (выделено мной. — С. А.).

Таким образом, даже признавая езидов частью (конфессиональной) курдов, этнографы не могут отрицать процессов этнизации езидов. При этом сами эти процессы зашли настолько далеко, что оснований не считать езидов (особенно в России и государствах Южного Кавказа) этносом практически не осталось.

§ 4. «Особая» позиция востоковедов Армении по вопросу о религии езидов

Принято считать, что в вопросе о происхождении религии езидов «особую» позицию занимают отдельные армянские востоковеды, в частности супруги В. Аракелова и Г. Асатрян⁷⁹. Имеется в виду, что они хотя и разделяют мнение других ученых о появлении религии езидов около 1000 лет назад, но при этом прямо не называют ее синкретической. По моему же мнению, позиция эта в целом, скорее, не особая, а противоречивая.

Прежде всего, они утверждают что история езидского «этноконфессионального феномена» «восходит к суфийскому ордену Адавийя, основанному Шейхом Ади бин Мусафером в XI веке», полагая тем самым, что езидизм — «одна из относительно молодых этноконфессиональных систем»⁸⁰. Они же считают езидов «этноконфессиональной группой (выделено мной. — С. А.), сформировавшейся в XI–XIV веках на основе суфийского ордена Адавийя»⁸¹.

В статье, написанной В. Аракеловой в соавторстве, делается вывод о том, что сам термин «езид» «однозначно можно возвести к Йазиду бин Муавийи»⁸², отрицаются «так называемые священные книги езидизма», высмеивается «искусственная архаизация данной религии» и даже предлагаются собственные переводы езидских слов, в которых видны «соответствия» из других языков⁸³. Так, демонстрируя свои «познания» в езидском языке, В. Аракелова настаивает на том, что слово «кочак» (kocek) переводится как «собака», уверенная в том, что оно от курдского kūĉik — „собака, пес“⁸⁴. Между тем словом «kocek» сами езиды называют «праведных езидов, ведших духовную жизнь и имеющих дар предвидения»⁸⁵.

Армянские ученые либо считают случайными, либо вовсе не комментируют элементы в религии езидов, имеющие аналоги в верованиях населения Шумера, Аккада и Вавилона, считая их «мифологической историей»⁸⁶.

Примечательно, что в качестве документального подтверждения своей позиции названные ученые ссылаются на творения средневековых арабских, турецких, курдских или персидских авторов (Са’д ас-Самани, Шараф-хан ибн Шамс-ад-Дин Битлиси, Эвлия Челеби и др.), то есть тех, кто первыми миру поведал о езидах как «язычниках» и «еретиках». Но в таком случае возникает вопрос: можно ли этим источникам доверять? Могли их авторы, испытывающие ненависть к езидам, сочинять правдивые труды об их истории и религии? Думаю, что вряд ли. Примечательно, что знаменитый вопрос А. Пушкина к езиду (язиду) о том, действительно ли они «поклоняются сатане», в кого они верят⁸⁷, был продиктован услышанным им о религии езидов от других, очевидно, их мусульманских соседей.

Однако не только от мусульманского, по сути враждебного для езидов окружения, указанные ученые черпают свои знания о религии езидов. Еще один источник сомнительных и противоречивых знаний о езидах — это крайне тенденциозно описывающие езидов и их религию «творения» европейских авторов, в том числе таких путешественников, как священник Жан Мари Жезю.

Позиции армянских ученых об их религии, следует заметить, тиражируют и немногочисленные езидские ученые: заведующий отделом езидоведения Института востоковедения им. Г. Церетели при Государственном университете Ильи Д. Пирбари (по совместительству председатель ДСЕГ) и старший научный сотрудник сектора курдоведения Института востоковедения РАН Н. Мосаки. Их по всем основаниям можно считать последователями теории В. Аракеловой о происхождении езидов. Они повторяют ее, которая, как уже было показано, уверена в том, что религия езидов «создана» Шейхом Ади⁸⁸, утверждают, что корни езидизма восходят к созданному «известным дервишем Шейхом Ади… братству адавия»⁸⁹, а сами езиды являются «этнорелигиозной общностью»⁹⁰ (выделено мной. — С. А.)⁹¹.

Д. Пирбари и Н. Мосаки согласны с В. Аракеловой также в том, что «доминирующим фактором в формировании езидизма стал «суфизм в его ранней форме, еще не формализованный в рамках ислама», хотя в нем также прослеживаются элементы других верований и идеологий, существовавших на Ближнем Востоке [Arakelova 2001: 183]»⁹². При этом ими игнорируется другое, господствующее в науке мнение о том, что суфизм — это аскетически-мистическое направление в исламе⁹³, одно из основных направлений классической мусульманской философии⁹⁴. Соответственно, утверждение о суфизме, якобы «не формализованном в рамках ислама», представляется сомнительным и, очевидно, призвано отвлечь от фактического признания религии езидов в качестве одной из сект ислама⁹⁵.

Между тем сами езиды верят в утверждение авторитетнейшего для них шейха, уроженца Армении, ныне покойного Хасана Хасаняна о том, что они как народ («народ адаби»)⁹⁶ были еще до появления ислама. Если это так, то в серьезном исследовании нуждается, например, гипотеза о том, не являются ли езиды бывшими семитами, иранизировавшимися позднее? Тем более что, согласно последним исследованиям, современные ассирийцы и езиды из Северного Ирака «на самом деле могут иметь более сильную преемственность с исходным генетическим фондом месопотамских народов, что, возможно, послужило основой для этногенеза различных последующих ближневосточных популяций»⁹⁷. Вместе с тем, по моему мнению, винить армянских или других ученых в тенденциозном или искаженном представлении религии и происхождения езидов в принципе не имеет смысла, поскольку один из источников их знаний — это сведения, полученные от самих езидов, причем не только крайне противоречивые, но и достаточно спорные⁹⁸. Эти сведения, в свою очередь делает вывод Е. Е. Лях, «сложно согласуются с утверждением о строго монотеистическом характере езидизма». «Среди самих езидов нет единой точки зрения о монотеистическом характере своей религии или нет аргументированных доказательств ее монотеистического характера, а есть только желание считать ее такой»⁹⁹ (выделено мной. — С. А.), — пишет она. Правда, делая этот вывод, Е. Е. Лях ссылается на главу Совета старейшин езидов Ярославля Д. Р. Полатова, который «сообщает о культах Солнца, воды, воздуха, земли и огня [Полатов, 2005, с. 174–175]», а также… работу школьника-езида из Тамбова, в которой говорится, что современный «езидизм отличается от религий других народов и тем, что у езидов наряду с единым Богом в его обширном понимании существует ряд божеств, которые свято почитаются» [Тамоян, 2019]»¹⁰⁰. Конечно, сложно поверить в то, что обращение к «трудам», далеким от науки, может поставить под сомнение монотеизм религии езидов. Когда, например, неспециалисты (офицер полиции) обращение езидов лицом к Солнцу во время утренней молитвы трактуют как доказательство «культа поклонения Солнцу»¹⁰¹ — это еще полбеды. Хуже, когда подобные стереотипы принимают за истину специалисты (в том числе востоковеды).

В связи с изложенным, полагаю, нельзя не согласиться с Т. Амриян в том, что «многие современные езиды не имеют представления о своей религии из-за устного, неканонического характера езидизма, а также непоследовательного и несистематического отношения некоторых священников к своим религиозным обязанностям и к общине»¹⁰². Другой исследователь — Ф. Сейедехнасим — утверждает о «кризисе езидизма как учения», кризисе внутри езидской общины, «в которой консервативное общинное сознание находится в резком противоречии с современными реалиями»¹⁰³. Не найдя ответов на вопросы, волнующие их (как социального, так и религиозного характера), езиды выбирают для себя наиболее радикальный вариант поведения — обращаются в другую веру.

Должен признать, что выводы вышеназванных исследователей в целом подтверждают и итоги переписи населения Армении за 2022 год¹⁰⁴. В соответствии с ними, больше всех «язычников» в республике якобы оказалось среди езидов — 1672 человека (из 2132 человек на всю страну), то есть «язычниками» себя назвали более 5% езидского населения страны, которое в 2022 году составило 31 077 человек. Однако, по моим наблюдениям, в данном случае речь идет именно о тех езидах, которые, как справедливо отмечает Т. Амриян, не имеют представления о своей религии, по незнанию называют ее «языческой», хотя по факту это, возможно, самые настоящие, правоверные езиды. Вместе с тем следует напомнить, что цифры о «езидах-язычниках» были еще более значительными по итогам предыдущей переписи населения: в 2011 году 3624 человека (из 5434 человек), то есть почти 10% езидского населения Армении назвало себя «язычниками».

Второй вывод (Ф. Сейедехнасим) также подтверждается данными официальной статистики: в 2022 году последователями шарфадина себя назвали менее 50% опрошенных этнических езидов Армении — 13 255 человек Остальные 17 822 человека выбрали себе другие религии, из них почти 10 000 человек — христианскую¹⁰⁵.

Глава 2. НАРОД ЕЗИДОВ: ОТ ОТРИЦАНИЯ К ПРИЗНАНИЮ

§ 1. «Курдизация» езидов бывшего СССР

Естественно, что читателей интересует вопрос, каким образом десятки тысяч людей, называвших себя езидами в бывшем СССР, во всех официальных документах, в литературных и научных источниках советского периода стали именоваться курдами. Для многих может показаться загадкой, каким образом езиды, нашедшие в XIX–XX веках в Российской империи спасение от резни в Османской империи, совершенной в том числе курдскими племенами, стали называться или стали называть себя курдами.

Стоит отметить, что в XIX веке в России выходили работы, в которых, судя по их названиям, езиды не назывались курдами. Например, на страницах «Тифлисских ведомостей» был опубликован очерк «Деревня Аргаджи; развалины города Оргова, кочевья езидов» (1830. № 59), на страницах газеты «Кавказ» — статьи «Иезиды близ озера Гокчи (в нынешнем Эриванском уезде)» (1846. № 43. 26 окт.), «Иезиды» (1848. № 8. 21 фев.), «Предрассудки иезидов» (1850. № 30. 15 апр.) и др. Тогда же на страницах литературного и общественно-политического журнала «Современник» (1836–1846), основанного А. С. Пушкиным, впервые выходит его «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года» (Т. I), в котором великий писатель описывает встречу, во время которой он «старался узнать от язида правду о их вероисповедании»¹⁰⁶. В 1845 году вышла статья «Езиды» побывавшего в Мосуле и Лалеше И. Березина¹⁰⁷. О езидах, которые «были всегда предметом большой похвалы со стороны кавказских наших пограничных властей», писал в 1913 году консул Российской империи в Халебе (Алеппо)¹⁰⁸.

Кроме того, были работы, посвященные курдам, в которых езиды назывались либо отдельно от них, либо наравне с ними. Так, в работе, посвященной вкладу армянского писателя Х. Абовяна в курдоведение¹⁰⁹, можно встретить утверждения о том, что «существенную помощь» Абовян оказал немецкому путешественнику М. Вагнеру, который рассказывал «в своих статьях о курдах и езидах». «Господин Абовян сообщил мне, — говорит Вагнер — не только этнографические исследования, но также образцы курдской и езидской поэтики в дословном переводе»¹¹⁰. «Исторический обзор, разыскания и соображения Абовяна по армянским источникам о происхождении курдов и езидов, — писал известный советский востоковед К. Курдоев, — Вагнеру показались убедительными и заслуживавшими внимания»¹¹¹.

Однако вопреки всей предыдущей истории взаимоотношений курдов и езидов в годы советской власти езиды «трансформировались» в курдов («курдов-езидов»). Причем в историческом промежутке времени между царской Россией и СССР, в короткий период существования независимой дашнакской Армении, никто не ставил под сомнение езидскую идентичность бывших османских подданных. Более того, в парламенте Армении тогда было выделено одно депутатское место езидам как отдельному этносу.

С приходом к власти большевиков все изменилось. Задачей новой власти стал экспорт социалистической революции в страны Ближнего и Среднего Востока — Турцию, Иран, арабские страны. И ставка в этой новой политике была сделана на многомиллионное курдское население этих государств, в которых курды были наиболее обездоленными, людьми «второго сорта». Но чтобы привлекать их идеями коммунизма, нужно было показать успехи своих, советских курдов, которых они достигли благодаря рабоче-крестьянской власти. На эту роль, роль советских курдов, могли претендовать только езиды советских Армении и Грузии, поскольку сами этнические курды (курды-мусульмане) других республик (Азербайджана и Туркменистана) активно, в основном добровольно, были вовлечены в процесс собственной тюркизации. К примеру, уже в ходе первой переписи населения «Красного Курдистана» (Курдистанского уезда с центром в Лачине, образованного в 1923 году) Азербайджанской ССР было выявлено, что курды этого уезда (а это 73% всего населения уезда¹¹²) своим родным языком считают «тюркский». Очевидно, данное обстоятельство сыграло немаловажную роль при принятии в 1929 году партийными и советскими властями Азербайджана решения об упразднении «Красного Курдистана» — всего через шесть лет после его учреждения. Что касается этнических курдов Грузии и Армении, то они не просто не подходили на роль «советских курдов», но даже были объявлены «неблагонадежными» и высланы в Среднюю Азию и Казахстан.

Продолжением этой политики стало принятие 26 февраля 1935 года Постановления Политбюро ЦК ВКП(б) «О работе среди курдов СССР», на основании которого Заккрайкому ВКП(б) было предложено намеченную на июль 1935 года курдоведческую конференцию в Баку отложить, реорганизовать Закавказский курдский педагогический техникум в Ереване и перенести оттуда курдоведческий центр в Тбилиси, включив его в состав Закавказского филиала АН¹¹³.

Выбрав для эксперимента езидов, новые власти начали политику курдизации езидов, в рамках которой их язык, который они называли вначале езидским, затем курманджи (один из диалектов курдского), стал курдским. Интеллигенцию, которую создала новая власть, также стали называть курдской, хотя почти все ее известные представители были этническими езидами. Но, несмотря на принятые меры, советские езиды и курды фактически так и не стали одним народом: их дети учились в разных школах (в Армении, например, первые предпочитали армянские школы, а вторые — азербайджанские, первые предпочитали носить фамилии с характерным для армян окончанием «-ян», а вторые — фамилии с окончанием «-оглы» и «-кызы», типичные для азербайджанцев и т. д.); не создавали семьи¹¹⁴, так как курды считали езидов неверными, а принятие пищи из их рук — «харамом»…¹¹⁵ Впрочем, все это не мешало советской власти продолжать считать езидов курдами и выдавать их успехи и достижения (в науке, образовании, культуре, спорте и других сферах) за успехи советских курдов.

Следует признать, что эта политика СССР все же принесла свои плоды — во внешних отношениях. Зарубежные курды настолько увлеклись идеями марксизма-ленинизма, что две крупнейшие компартии региона, представленные в разные годы даже в парламентах своих государств, возглавлялись ими: Халедом Багдашем — в Сирии, Азизом Мухаммедом — в Ираке. Левыми считались также Демократическая партия Курдистана (ДПК) Мустафы Барзани и Патриотический союз Курдистана (ПСК) Джалала Талабани, не говоря уже о Рабочей партии Курдистана (РПК) Абдулы Оджалана. Правда, принципиальной эту политику называть нельзя: как только отношения СССР улучшались с каким-либо государством региона, то СССР курдов бросал на произвол судьбы (как это было в 1970-е годы в Ираке) или даже участвовал в подавлении их национально-освободительного движения (как это было в 20–30-х годах прошлого века в Турции).

Не отличалась последовательностью и внутренняя политика СССР. С одной стороны, все последние переписи населения показывали, что такой национальности, как езид, официально в СССР не существует, а с другой, в паспортах граждан СССР, в знаменитой пятой графе, их владельцам (по крайней мере, жителям Армении и Грузии) никогда не запрещалось указывать свою национальность как езид.

§ 2. «Декурдизация» езидов: при чем тут Армения?

Последовавшие после распада СССР процессы, происходящие в Армении, можно называть политикой «декурдизации», имея в виду, что власти этой республики перестали считать езидов курдами. По мнению курдоведов и курдских политиков, именно армянские власти и армянские ученые якобы «изобрели» езидов как отдельный от курдов народ.

Не ставя задачу выступать адвокатом властей и ученых Армении, хотел бы обратить внимание на утверждения, которые гиперболизируют их вклад в «раздел» курдской нации. В связи с этим следует обратить внимание на неточное изложение курдоведом Н. Мосаки известного по этому вопросу ряда фактов. Так, он утверждает, что «важная роль в «искусственном конструировании» езидской нации придается переписи населения в Армении, состоявшейся в 2001 году, в ходе которой езиды впервые после советской переписи 1926 году были указаны в качестве отдельной нации»¹¹⁶. В действительности же впервые езиды были указаны в переписи населения Армении 1989 года, а не 2001 года.

Далее, ссылаясь на обезличенных «курдов и многих курдоведов», Н. Мосаки утверждает, что «из-за страха перед армянскими властями, а также из-за многолетней антикурдской пропаганды в Армении люди были вынуждены записываться в ходе переписи не курдами, а езидами»¹¹⁷. На самом же деле езиды (главным образом Арагацского района) без какого-либо страха записывались курдами, однако проводивший перепись Госстат Армении, по сути, проигнорировал этот факт, заявив о том, что все они записались езидами.

Явным преувеличением следует считать вывод Н. Мосаки о том, что «именно „курдоведческая политика“ Армении (публикация ангажированных работ о курдах, антикурдская пропаганда) наделяется важной, если не сказать исключительной, ролью в ориентации езидов на отделение от курдов и утверждение себя в качестве отдельной этнической группы»¹¹⁸. Наоборот, интерес армянских политиков заключался в том, чтобы в предполагаемом противостоянии с Турцией объединить с курдами всех, кто в этом заинтересован, в том числе езидов. Н. Мосаки не учитывает, что в те годы стратегия армянских политических сил по возможному противодействию Турции заключалась в укреплении антитурецких сил, а не в их распылении. Об этом свидетельствует фактическое присутствие на протяжении многих лет в езидских селах, в частности в Алагязе, представителей РПК, на что неоднократно обращали внимание турецкие официальные лица, обвиняя Армению в поддержке РПК, признанной Турцией террористической организацией¹¹⁹. Более того, по признанию некоторых езидов, из общения с армянскими политиками у них складывалось впечатление о том, что ради будущего союза с курдами против турок армяне, возможно, согласятся с требованием первых о том, чтобы езидов в Армении перестали считать отдельным от курдов народом.

Возвращаясь к упомянутой переписи населения, следует признать, что, действительно, первой на постсоветском пространстве в материалах по переписи населения запись «езид» в графе «национальность» ввела именно Республика Армения (далее — РА, Армения). По итогам прошедшей в 1989 году переписи ее власти заявили, что у них проживает около 60 000 езидов (то есть все население, которое ранее официально называлось курдским). Эта информация была правдой, но только наполовину.

Дело в том, что значительная часть езидов, проживавших в Арагацском (в бывшем Апаранском, а до этого — Алагязском) районе, не стали бы себя называть езидами по национальности, поскольку за все годы советской власти они наиболее последовательно идентифицировали себя в качестве курдов. В бывшем центре района, в наиболее известном в СССР езидском населенном пункте — селе Алагяз, функционировали Государственный курдский театр и школа с преподаванием курдского языка. Большинство образованных езидов в СССР, в том числе ученых, были выходцами из этого района. Из одного только села Алагяз с населением не более 500 человек вышли свыше 30 кандидатов наук и 3 доктора наук, а также руководящие работники силовых структур Армянской ССР (МВД, КГБ) и прокуратуры. При этом все эти люди абсолютно осознанно называли себя курдами. Более того, когда в конце 1980-х годов среди езидов Араратской долины начались митинги и собрания с требованием о переименовании курдов Армении в езидов, именно езиды Алагяза проводили свои собрания и митинги с осуждением таких требований.

Вместе с тем следует признать, что в те годы одновременно в езидском обществе Армении и Грузии усилились позиции тех, кто считал себя курдом. Дело в том, что возникновение в бывших советских республиках национальных (по факту националистических) организаций титульных наций совпало с началом курдского восстания РПК Оджалана в соседней Турции и возобновлением мятежа Барзани против режима Саддама Хусейна в Ираке. В условиях, когда во многих национальных республиках СССР власть фактически захватили неформалы (националисты), езиды стали заявлять, что у них есть защита от возможных погромов и выселений, волна которых прокатилась в отношении национальных меньшинств ряда республик, — и эту защиту якобы им дадут курдские отряды РПК Оджалана.

На этом фоне в начале 1990-х годов езидскими активистами в Москве был создан Центр курдской культуры, налажен выпуск газеты «Голос курда», а некоторые из молодых езидов на волне подъема прокурдских настроений решили присоединиться к отрядам РПК. В свою очередь, РПК, почувствовав рост интереса езидов к национальному движению курдов, решила открыть в России, Армении и Грузии свои неофициальные представительства, предложив возглавить их езидам, которых РПК считала наиболее ярыми сторонниками независимого Курдистана. В последующем, однако, ситуация в республиках проживания езидов кардинально изменилась, и угроза выдавливания их с Южного Кавказа миновала. Со временем точно так же исчез интерес большинства езидов бывшего СССР к курдским партиям и движениям Турции и Ирака¹²⁰.

В любом случае, как следует из сказанного, нельзя согласиться с обвинениями в адрес политиков и научных кругов Армении или приписыванием им заслуг в «создании» езидского народа. Для такого вывода есть несколько причин.

Во-первых, среди езидов, в том числе Армении, всегда было достаточно тех, кто себя не считал курдом. Другое дело, что коммунистическая пропаганда за десятилетия «курдизации» езидов смогла промыть многим из них мозги.

Во-вторых, обвинения в адрес властей Армении нелепы, поскольку курдами себя не считали езиды и в других государствах, в первую очередь в Ираке (округе Синджар — центре исторической родины езидов мира). Понятно, что на них армянские власти и армянские ученые никак не могли повлиять в плане выбора ими своей этнической принадлежности (национальности).

Наконец, в-третьих, теория об армянском участии в формировании езидской идентичности представляется сомнительной по причине самой позиции армянских ученых, которую никак нельзя считать проезидской. Эта позиция, как уже было показано, фактически реанимирует ложь средневековых исламских ученых и ангажированных европейских путешественников о езидах, с той лишь разницей, что признает езидов отдельным от курдов народом.

Тем не менее нельзя не подчеркнуть, что Республика Армения является единственным государством на всем постсоветском пространстве, парламент которого в полном соответствии с рекомендациями ООН официально признал и осудил геноцид езидского народа в Ираке¹²¹. Благодаря этой позиции Армения пользуется большим уважением среди езидов всего мира.

§ 3. «Курды-езиды»: есть такая общность?

Сторонники признания езидов частью курдов не ограничиваются определением их как религиозной группы. Для них придумано название — «курды-езиды». Причем стоит напомнить, что в истории современной России была даже попытка закрепить этот термин законодательно, однако она не увенчалась успехом.

В декабре 2015 года депутатами Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации С. М. Мироновым, М. В. Емельяновым, М. В. Брячаком, А. В. Руденко бы внесен законопроект, предлагавший дополнить Уголовный кодекс Российской Федерации статьей 354.3 «Отрицание фактов геноцида греков, ассирийцев и курдов-езидов в Османской Турции в период 1915–1922 годов». Предлагаемая ими статья должна была состоять из двух частей следующего содержания:

«1. Отрицание фактов геноцида греков, ассирийцев и курдов-езидов в Османской Турции в период 1915–1922 годов, а равно одобрение преступлений, совершенных в отношении греков, ассирийцев и курдов-езидов, совершенные публично, — наказываются штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок.

2. Те же деяния, совершенные лицом с использованием своего служебного положения или с использованием средств массовой информации, — наказываются штрафом в размере от ста тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на тот же срок с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет»¹²².

Обосновывая внесение данной инициативы, ее авторы в пояснительной записке к законопроекту утверждали следующее: «Массовое уничтожение немусульманского населения Османской Турции: греков, ассирийцев и курдов-езидов — в период 1915–1922 годов навсегда останется трагической страницей истории XX века. В результате преступной политики турецкого правительства, действий местных властей, военных формирований и националистических группировок были убиты, погибли от голода и жестокого обращения, были депортированы и лишены Родины миллионы мирных жителей. Общее число жертв геноцида среди греков, ассирийцев и курдов-езидов не поддается оценке.

В разных странах потомки жертв тех событий борются за сохранение исторической справедливости, за восстановление исторических и культурных прав своих народов. Законодательная защита памяти об этой трагедии, признание фактов геноцида будет прививкой от попыток пересмотра истории, реабилитации человеконенавистнической политики, станет преградой на пути идей национализма и шовинизма. В настоящее время на рассмотрении Государственной Думы находится законопроект № 938567-6 о криминализации публичного отрицания фактов геноцида армянского народа в Западной Армении и в Османской Турции в период 1915–1922 годов. Предложенный проект федерального закона устанавливает уголовную ответственность за публичное отрицание фактов геноцида других народов Османской Турции: греков, ассирийцев и курдов-езидов»¹²³.

Ровно через месяц законопроект был снят с рассмотрения и возвращен его авторам по формальной причине: «в связи с несоблюдением требований пункта «к» части 1 статьи 105 Регламента Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации (отсутствуют официальные отзывы Правительства Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации)»¹²⁴.

Сама идея об установлении уголовной ответственности за отрицание геноцида и его оправдание, вне всякого сомнения, заслуживает поддержки. Однако в рассматриваемом случае авторами законодательной инициативы не было учтено, что жертвами геноцида были езиды, а не курды («курды-езиды», по версии законодателей), причем курды были одной из сил, участвовавших в этом геноциде. Поэтому норма, в которой поставлены в один ряд жертвы и их палачи, была бы не только несправедливой, но и противоречащей истории.

Вместе с тем сам вопрос о том, можно ли считать выделение группы «курд-езид» обоснованным, является спорным. Начнем с того, что это название придумано для того, чтобы выделить часть курдов, исповедующих не ту религию, которую исповедуют другие курды. Однако, если считать это обоснованным, тогда придется согласиться с выделением также курдов-мусульман, что, очевидно, будут нонсенсом, поскольку курды по определению мусульманский народ.

Известно, что дифференциацию по религиозному признаку, действительно, проводят в отношении ряда народов. Например, выделяют арабов-мусульман и арабов-христиан, сербов-христиан и сербов-мусульман, что, казалось бы, противоречит тому общеизвестному факту, что арабы — народ мусульманский, а сербы — христианский. Понятно, что подобное разделение собственных народов, религиозный сепаратизм, не соответствует национальным интересам ни арабов, ни сербов, однако в случае с курдами классификация, основанная на религиозном признаке, вписывается в концепцию курдских политических организаций и властей КАР: «один народ — много религий». Исходя из этого, ими выделяются даже «курды-иудеи», хотя фактически речь идет о курдоязычных евреях.

Кроме того, в случае с арабами-христианами или сербами-мусульманами (не имеются в виду босняки) речь идет о религиозных общностях, не претендующих на этническую идентичность или этническое самоопределение. Иное дело езиды, значительная часть (если не большинство) которых себя идентифицирует как отдельный от курдов этнос. Полагаю, что этнографам и востоковедам в России следует принять эту реальность и начинать отказываться от термина «курд-езид». Сами же езиды, как показывают данные переписи населения России 2020 года, уже отказались от него: курдами-езидами себя назвали всего 29 человек, тогда как езидами — почти 26 000¹²⁵.

§ 4. На каком языке говорят езиды?

В науке принято считать, что езиды разговаривают на том же языке, что и курды, — на курдском. Между тем современный курдский язык — это конгломерат многих диалектов, носители которых не всегда понимают друг друга. Не случайно некоторые исследователи пишут о существовании «отдельных курдских языков»¹²⁶, о том, что «курды не едины ни в этническом, ни в языковом, ни в религиозном плане»¹²⁷. Отсутствие такого единства вкупе с «железным занавесом», разорвавшим на десятилетия все связи бывших советских езидов со своими соплеменниками в Турции, Ираке и Сирии, является причиной того, что многие езиды современной России (как и Армении и Грузии) либо не понимают, либо с трудом понимают язык, на котором говорят не только сами курды, но и воспринявшие его езиды, ныне живущие в Турции, Ираке и Сирии.

Ученые в большинстве своем уверены в том, что в природе нет езидского языка, а есть курдский. Однако то обстоятельство, что в науке не признают такой язык, абсолютно не препятствует езидам считать, что они говорят на своем родном, а не чужом языке, который они называют «эздки» (езидский).

Действительно, сегодня имеется множество примеров не только того, как разные народы говорят на одном и том языке, но и того, как этот язык ими называется по-разному. Например, некогда признаваемый единым сербскохорватский язык сегодня сербами называется сербским, а хорватами, соответственно, хорватским. Более того, даже черногорцы, которые, как считалось, говорят на сербском языке¹²⁸, сегодня утверждают, что их язык называется черногорским. После распада СФРЮ еще один народ претендует на то, чтобы язык, на котором они говорят, не назывался сербскохорватским, — боснийцы.

Примером языков, которые на разговорном уровне фактически не различаются, являются хинди и урду¹²⁹. Первый — один из самых распространенных языков не только в Индии, но и в мире, а второй признан официальным (наряду с английским) в Пакистане. Несмотря на это, никому не приходит в голову утверждать, что говорящие на хинди и урду представляют один народ.

На Балканах, лингвистический ландшафт которых имеет определенное сходство с регионом расселения езидов, имеются группы населения, чья религиозная принадлежность — мусульманская, языковая — славянская, а этническое самоопределение — албанское¹³⁰. Стало быть, точка зрения о том, что поскольку езиды говорят на курдском языке, то и должны называться курдами, также неверна.

Таким образом, все вышеизложенное говорит о том, что ничто не препятствует тому, чтобы один и тот же язык назывался по-разному: курдами — курдским, езидами — езидским. Сложившаяся в мире практика подтверждает