Г. Г. Мокров

Евразийский экономический союз. Инструментарий таможенно-тарифного регулирования

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 339.543

ББК 65.428

М74

Автор:

Мокров Г. Г., доктор экономических наук, профессор, профессор кафедры международного бизнеса и таможенного дела Российского экономического университета имени Г. В. Плеханова.

Рецензенты:

Степаненко М. В., кандидат юридических наук, старший научный сотрудник, заведующий кафедрой правового регулирования таможенного дела Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации;

Бусько Д. П., кандидат технических наук, старший научный сотрудник, доцент кафедры экономики таможенного дела Российской таможенной академии, полковник таможенной службы.

В монографии рассматривается таможенно-тарифное регулирование общего (единого) рынка Евразийского экономического союза посредством таких мер, методов и инструментов, как таможенный тариф, товарная номенклатура, ставка таможенной пошлины, таможенная стоимость, происхождение товаров, таможенные пошлины, преференциальные режимы, таможенные процедуры, нетарифные таможенные платежи (акцизный налог, налог на добавленную стоимость, таможенные сборы). Особое внимание уделяется таможенно-тарифному регулированию в ретроспективе: на этапах раннего и позднего меркантилизма, в период протекционизма и фритредерства, в эпоху становления Российской империи.

Законодательство приведено по состоянию на 1 января 2024 г.

Монография ориентирована на предпринимателей, занятых в сфере международного бизнеса, сотрудников таможенных, налоговых и финансовых служб. Книга будет полезна студентам экономических и юридических вузов и факультетов, обучающихся по специальностям «Таможенное дело», «Международный бизнес», «Маркетинг в сфере международной торговли» и «Менеджмент международных компаний».

УДК 339.543

ББК 65.428

© Мокров Г. Г., 2024

© ООО «Проспект», 2024

ВВЕДЕНИЕ

Таможенное дело представляет собой сферу профессиональной деятельности, основанной на совокупности специальных знаний, умений и навыков, которые позволяют сотрудникам таможенных органов осуществлять в пределах своей компетенции единое таможенное регулирование в Евразийском экономическом союзе, включающее в себя установление посредством таможенного инструментария условий и порядка:

• перемещения товаров и транспортных средств через таможенную границу Евразийского экономического союза, включая ввоз товаров на евразийскую таможенную территорию и вывоз товаров за ее пределы;

• формирования общеприменимых и предсказуемых правил определения классификационного кода товара, однозначно указывающего на применение конкретной ставки импортного или экспортного таможенного тарифа, устанавливающей величину налоговых начислений на единицу измерения налоговой базы, в качестве которой может выступать либо таможенная стоимость товара (адвалорная ставка таможенной стоимости), либо физическая характеристика товара (специфическая ставка таможенной стоимости), либо и таможенная стоимость, и количество товара (комбинированная ставка таможенной пошлины);

• нахождения и использования товаров, ввезенных на евразийскую таможенную территорию или вывезенных за ее пределы в соответствии с заявленными таможенными процедурами: выпуск для внутреннего потребления; экспорт; таможенный транзит; таможенный склад; переработка на таможенной территории; переработка вне таможенной территории; переработка для внутреннего потребления; свободная таможенная зона; свободный склад; временный ввоз (допуск); временный вывоз; реимпорт; реэкспорт; беспошлинная торговля; уничтожение; отказ в пользу государства; специальная таможенная процедура;

• применения методов определения таможенной стоимости, включая рыночный (основной) метод таможенной оценки (по цене сделки с ввозимыми товарами), сравнительные методы таможенной оценки (метод по цене сделки с идентичными товарами и метод по цене сделки с однородными товарами), затратные методы таможенной оценки (метод вычитания затрат и метод сложения затрат) и репродуктивный метод таможенной оценки как унитарно гибкое применение ранее использованных методов определения таможенной стоимости товаров (методов 1–5);

• исчисления, уплаты, взыскания и обеспечения таможенных пошлин (ввозных и вывозных) и нетарифных таможенных платежей (таможенного акцизного налога, таможенного налога на добавленную стоимость и таможенных сборов), а также реторсионных (особых) таможенных пошлин (специальных, антидемпинговых и компенсационных);

• проведения таможенного контроля с применением допустимых форм и (или) мер, обеспечивающих экономическую безопасность и защиту предприятий и отраслей экономики национальных государств, используя систему управления рисками в целях выбора объектов и форм таможенного контроля и мер по минимизации рисков на всех стадиях совершения таможенных операций (при получении предварительной информации о ввозе товаров, при их прибытии в пункт пропуска, при декларировании и при проверках после выпуска товаров с использованием системы их прослеживаемости посредством внедрения цифровых технологий);

• введения и применения комплекса специальных, антидемпинговых и компенсационных мер противодействия методам недобросовестной конкуренции, позволяющих нейтрализовать конкурентные преимущества, полученные компаниями экспортирующих государств вследствие осуществления ими возросшего, демпингового или субсидированного импорта аналогичных или непосредственно конкурирующих товаров на внутренний рынок Евразийского экономического союза;

• регламентации властных отношений между таможенными органами и лицами, реализующими права владения, пользования и (или) распоряжения товарами на евразийской таможенной территории или за ее пределами, обеспечивающей соблюдение прав и законных интересов лиц (юридических и физических), осуществляющих деятельность в сфере таможенного дела.

Монография «Евразийский экономический союз: инструментарий таможенно-тарифного регулирования» содержит одиннадцать глав (сорок параграфов), объединенных в три тематических раздела, как то: «Таможенное дело в ретроспективе», «Таможенный тариф», «Инструментарий обеспечения таможенного регулирования».

Первый раздел монографии («Таможенное дело в ретроспективе», главы 1, 2, 3) посвящен исследованию инструментария таможенно-тарифного регулирования в период первоначального накопления капитала, на этапах раннего и позднего меркантилизма, во времена протекционизма и фритредерства, в эпоху становления Российской империи.

Во-первых, материал тематического раздела направлен на изучение периода становления и развития сферы таможенного регулирования — международной торговли (неэквивалентного товарообмена между странами как источника национального богатства), когда богатство одной нации могло возрастать только за счет уменьшения богатства другой нации, а перманентная поддержка активного торгового баланса базировалась на принципе «разори соседа» (Beggar-My-Neighbour). Причем доминирующее место в системе международной торговли и поддержки активного платежного баланса того периода занимает процесс колонизации внешнеторгового оборота, когда в страну беспошлинно и по низким ценам ввозятся из колоний продовольственные и аграрно-сырьевые товары в целях последующей их обработки или переработки на мануфактурах метрополии, а из страны вывозятся в колонии по высоким ценам готовые изделия, произведенные на мануфактурах метрополии из сырья, поставляемого колониями, тогда как внешняя торговля колоний и зависимых территорий с другими государствами-метрополиями и их колониями категорически запрещена законом.

Во-вторых, материал тематического раздела направлен на исследование периода становления и развития предмета таможенного регулирования — в эпоху господства экономической доктрины меркантилизма считался денежный или торговый баланс, доходные и расходные статьи которого определялись в конечном счете действенностью мер, методов и средств таможенной защиты внутреннего рынка при ввозе в страну иностранных товаров (таможенное регулирование импортных операций) и порядком и условиями вывоза из страны отечественных товаров на зарубежные рынки (таможенное регулирование экспортных операций).

Таможенное регулирование, направленное на повышение индекса внешней торговли как меры относительной конкурентоспособности страны, характеризующей состояние денежного и торгового баланса, определяло в те годы в конечном счете основные направления золотовалютных потоков между торгующими государствами, в частности:

• превышение расходов по импорту над доходами по экспорту — пассивное сальдо торгового баланса (индекс внешней торговли меньше 100%) — принято называть дефицитом торгового баланса, что считается неблагоприятным состоянием внешнеторгового оборота и предполагает: а) отток из страны драгоценных металлов или б) получение страной-должником международных кредитов под проценты в целях восполнения дефицита своего торгового баланса;

• и наоборот, превышение доходов по экспорту над расходами по импорту — активное сальдо торгового баланса (индекс внешней торговли больше 100%) — принято называть профицитом торгового баланса, что считается благоприятным состоянием внешнеторгового товарооборота и обеспечивает: а) приток в страну золота и серебра или б) предоставление кредитов странам-должникам под проценты в целях восполнения дефицита их торгового баланса.

Причем процесс перемещения золотовалютных ресурсов между странами продолжался до тех пор, пока в торгующих государствах, проводящих политику денежного или торгового баланса, не устанавливалось равновесие (или нулевое сальдо) между доходами по экспорту и расходами по импорту товаров (индекс торгового баланса равен 100%), что соответствует более высокому уровню ключевых параметров, характеризующих рынки благородных металлов: спроса, предложения, цены и конкуренции.

В-третьих, материал тематического раздела направлен на изучение практики таможенно-тарифного регулирования и ведения таможенного дела не только в соответствии с «Навигационными актами» и «Покровительственными таможенными тарифами» таких передовых государств-метрополий того времени (периода меркантилизма), как например: Содружество Англии, Шотландии и Ирландии или Франция, но и на основе таких инструментов таможенного регулирования, как первая Торговая книга Московского государства, таможенная изба и институт «верной службы» на таможнях (период правления Ивана Грозного), Торговый устав 1653 г. и Новоторговый устав 1667 г., Таможенный тариф Петра Великого (1723 г.), Таможенный тариф 1757 г. и таможенный откуп (период правления Елизаветы I), Таможенные тарифы 1766–1796 гг. (период правления Екатерины II), а также на принципах создания и применения Таможенного тарифа, который не только адекватно отражал динамику и качественно изменившееся состояние экономики Российской империи и ее ключевых отраслей (земледелия и промышленности), но и связывал предстоящий период (будущее десятилетие — следующий Таможенный тариф был принят 13 января 1903 г. в период правления императора Николая II) с прошедшим, когда внутренний рынок Российской империи регулировался на протяжении XIX в. Таможенными тарифами 1819 и 1822 гг. (период правления императора Александра I), 1841 г. (период правления императора Николая I), 1850, 1857 и 1868 гг. (период правления императора Александра II).

Второй тематический раздел монографии («Таможенный тариф», главы 4, 5, 6, 7) посвящен изучению практики создания таможенного тарифа, классификации и кодированию товаров в соответствии с Товарной номенклатурой внешнеэкономической деятельности, системе ставок таможенных пошлин (адвалорных, специфических и комбинированных) и принципам их эскалации, содержанию и структуре таможенного тарифа, а также порядку и правилам определения сторон комплементарных пар «цифровой код товара → ставка таможенной пошлины».

Прежде всего, исследуется порядок определения классификационного кода товаров, что предполагает выделение в структуре Товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности Евразийского экономического союза четырех органически связанных между собой функциональных инструментов, имеющих одинаковую юридическую силу, а именно:

• разделы, не участвующие в формировании цифровых кодов товаров, классифицируемых по четырем признакам: по происхождению товара; по химическому составу товара; по виду материала, из которого произведен товар; по функциональному назначению товара;

• классификационные группировки, т. е. поименованные в Товарной номенклатуре товарные группы, товарные позиции, товарные субпозиции и товарные подсубпозиции, объединенные общими признаками и находящиеся в строгой субординации;

• основные правила интерпретации, формирующие порядок определения классификационного кода товара, однозначно указывающего на применение к нему конкретной ставки таможенной пошлины;

• пояснений, позволяющих выстроить иерархию классификационных группировок не только по вертикали: раздел → товарная группа → товарная позиция → товарная субпозиция → товарная подсубпозиция, но и по горизонтали: сырьевые материалы → полуфабрикаты → готовая продукция.

Поименованные инструменты таможенного регулирования представляют собой алгоритм, формирующий общеприменимый и предсказуемый порядок определения классификационного кода товаров, однозначно указывающего на применение конкретной ставки таможенной пошлины, содержащейся в Едином таможенном тарифе Евразийского экономического союза.

Далее обобщается практика применения ставок таможенных пошлин, включенных в Единый таможенный тариф Евразийского экономического союза (и в национальные экспортные таможенные тарифы государств, вошедших в состав региональной организации Евразийской экономической интеграции), которые объединены в три группы: адвалорные (пропорциональные) в процентах к таможенной стоимости товаров; специфические (твердые) в зависимости от физических характеристик (количества, массы, объема) товаров в натуральном выражении; комбинированные (смешанные) путем сочетания адвалорных и специфических. Особенность ставок таможенных пошлин заключается в том, что величина таможенной пошлины в расчете на единицу налоговой базы имеет постоянное (фиксированное) значение и не зависит от изменений физических и стоимостных характеристик товара, тогда как при прогрессивной форме налогообложения (например, таможенные сборы, взимаемые при осуществлении таможенных операций) уровень налоговых ставок поднимается по мере увеличения базы налогообложения (прогрессивные налоговые ставки). И наоборот, при регрессивной форме налогообложения (например, сборы, взимаемые при сопровождении транспортных средств, перевозящих товары) размеры уменьшаются по мере возрастания базы налогообложения (регрессивные).

Наконец, исследуется содержание и структура таможенного тарифа, который включает две подсистемы, являющиеся формально структурированными компонентами единого управляющего устройства:

• первая подсистема — Товарная номенклатура внешнеэкономической деятельности (товароведческая составляющая таможенного тарифа) и сводный реестр ставок таможенных пошлин (фискальная составляющая таможенного тарифа) образуют внутреннюю структуру Единого таможенного тарифа Евразийского экономического союза, применение которого в качестве ключевого инструмента внешнеторговой политики направлено в том числе на формирование устойчивой модели добросовестного и законопослушного поведения субъектов внешнеэкономической деятельности;

• вторая подсистема — инструменты, обеспечивающие реализацию фискальной, протекционистской и регулятивной функции Единого таможенного тарифа Евразийского экономического союза, прежде всего, таможенная стоимость (налоговая база, используемая при обложении товаров таможенными пошлинами) и методы ее оценки (рыночный, сравнительные, затратные и репродуктивный); далее страна происхождения товаров, подтверждение которой востребовано во всех случаях, когда применение ставок таможенных пошлин зависит от места произрастания, производства или переработки товаров; наконец, таможенная пошлина, входящая в систему таможенных платежей в качестве формы налогового изъятия денежных средств в бюджет, которая представлена такими элементами налогообложения, как плательщик, объект обложения, налоговая база и методы исчисления, сроки и порядок уплаты, а также способы обеспечения тарифных платежей.

Третий тематический раздел монографии («Инструментарий обеспечения таможенного регулирования», главы 8, 9, 10, 11) направлен на изучение инструментария таможенно-тарифного регулирования, в том числе: в сфере определения страны происхождения товаров во всех случаях, когда применение мер таможенно-тарифного регулирования, запретов и ограничений, инструментов защиты внутреннего рынка зависит от происхождения товаров; в сфере оценки таможенной стоимости товаров в целях тарифного и нетарифного регулирования, проведения таможенно-валютного контроля, применения мер защиты товарных рынков и ведения таможенной статистики; в сфере таможенных пошлин в качестве фискальных платежей в бюджет: исследование правовой природы и юридического статуса пошлин, определение их места в системе налогов и таможенных платежей, порядок применения методов исчисления, форм уплаты, средств взыскания и обеспечения пошлин; в сфере нетарифных таможенных платежей: акциза, налога на добавленную стоимость и сборов, связанных с оформлением товаров и сопровождением транспортных средств, перевозящих товары.

Первая сфера: в монографии рассматриваются критерии (общие, особые и остаточные), положенные в основу определения страны происхождения товаров и позволяющие конкретизировать принцип достаточной обработки или переработки, выделив по меньшей мере два стандарта (правила) определения страны происхождения товаров, как то:

• изменение классификационного кода товарной позиции, т. е. на уровне потребительной стоимости критерий определения страны происхождения товаров непосредственно связан с изменениями товарной позиции, которая представляет собой классификационную группировку Гармонизированной системы описания и кодирования, включающую совокупность товаров, объединенных общими признаками, имеющую бездефисное наименование и числовой код, состоящий из четырех цифр и более при условии, что все цифры, начиная с пятой, являются нулями;

• изменение адвалорной доли добавленной стоимости в цене EXW, т. е. на уровне таможенной стоимости критерий определения страны происхождения товаров непосредственно связан с адвалорной долей добавленной стоимости, которая служит индикатором, позволяющим участникам таможенного правоотношения (декларанту и таможенному органу) устанавливать факт принадлежности нового происходящего товара к компании экспортирующего государства, на таможенной территории которого непроисходящие (иностранные) сырьевые материалы и полуфабрикаты были подвергнуты достаточной доработке (или переработке) в соответствии с критериями определения страны происхождения товаров.

Вторая сфера: в монографии рассматриваются методы определения таможенной стоимости товаров, что предполагает изучение целей, базовых принципов, содержания и составляющих непосредственного процесса таможенной оценки: субъектов, объектов и базы (стандарта) оценочной деятельности.

Особое внимание в этом разделе монографии уделяется последовательности применения методов определения таможенной стоимости: рыночному или основному (по цене сделки с ввозимыми товарами) → сравнительным (по цене сделки с идентичными товарами и по цене сделки с однородными товарами) → затратным (вычитания затрат и сложения затрат) → репродуктивному как унитарно-гибкому воспроизведению типичных (продуктивных или ординарных). Причем парадигма служит эталоном последовательности применения методов определения таможенной стоимости товаров, в рамках которой участниками таможенных правоотношений неукоснительно соблюдается принцип иерархии (субординации), как то: выбор конкретного метода оценки таможенной стоимости осуществляется декларантом последовательно (один за другим), причем переход к следующему по очередности методу таможенной оценки можно применять в том (и только в том) случае, когда в полном объеме исчерпаны все предусмотренные таможенным законодательством возможности, разрешающие использование предыдущего метода определения таможенной стоимости товаров.

Третья сфера: в монографии рассматриваются юридические коллизии природы и статуса таможенных пошлин, определяется их место в системе налогов и платежей, действующие методы исчисления на базе импортного и экспортного тарифа, а также выясняются предпосылки применения безусловной, частичной или условной формы исполнения декларантом обязанности по уплате ввозных и вывозных пошлин при помещении товаров под различные таможенные процедуры.

Во-первых, в рамках данного раздела книги рассматривается правовая природа и юридический статус таможенной пошлины. В частности, показано, что она представляет собой основанный на законе обязательный, индивидуально безвозмездный и безвозвратный общего (нецелевого) назначения денежный платеж в общегосударственный бюджет, взимаемый таможенными органами при ввозе товаров на евразийскую таможенную территорию и включаемый в цену товаров, оплачиваемую в конечном счете непосредственно потребителями (юридическими и физическими лицами) при их покупке на внутреннем (общем) рынке региональной организации Евразийской экономической интеграции.

Четвертая сфера: в монографии исследуется практика применения в сфере таможенного регулирования нетарифных таможенных платежей, в частности порядок исчисления, уплаты и взыскания трех видов налогов, поступающих в доходную часть бюджетов государств, вошедших в состав региональной организации Евразийской экономической интеграции:

• это, прежде всего, таможенный акцизный налог, представляющий собой основанный на законе обязательный, индивидуально безвозмездный и безвозвратный общего (нецелевого) назначения денежный платеж в бюджет, взимаемый таможенными органами при ввозе подакцизных товаров на евразийский внутренний рынок, суммы которого включаются в стоимость (цену) ввезенных (и приобретаемых) подакцизных товаров, преимущественно массового потребления, оплачиваемую в конечном счете непосредственно покупателями;

• это, далее, таможенный налог на добавленную стоимость, который представляет собой обязательный, индивидуально безвозмездный платеж, взимаемый таможенными органами в форме отчуждения принадлежащих декларанту на праве собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления денежных средств в целях финансового обеспечения деятельности государства при ввозе товаров на евразийскую таможенную территорию и включаемый в цену товаров, оплачиваемую в конечном счете непосредственно потребителями (юридическими и физическими лицами) при их покупке на внутреннем (общем) рынке Евразийского экономического союза;

• это, наконец, таможенные сборы, представляющие собой основанные на законе обязательные, индивидуально безвозмездные и безвозвратные денежные платежи в общегосударственный бюджет, являющиеся одним из обязательных (и превентивных) условий совершения таможенными органами в отношении декларанта юридически значимых действий по использованию товаров, ввезенных на евразийскую таможенную территорию или вывезенных за ее пределы.

Причем правовой статус таможенных платежей (тарифных и нетарифных) принципиально меняется при ведении взаимной торговли между компаниями союзных государств (т. е. друг с другом). В частности, акцизный налог и налог на добавленную стоимость теряют юридический статус таможенных платежей и приобретают правовой статус внутренних налогов, обязанность по взиманию которых возложена исключительно на налоговые органы, тогда как таможенные пошлины и таможенные сборы вообще не вводятся и не уплачиваются при пересечении товарами границ между государствами, входящими в состав региональной организации Евразийской экономической интеграции.

Монография «Евразийский экономический союз: инструментарий таможенно-тарифного регулирования» содержит значительный научный аппарат (83 схемы, диаграммы и рисунка, 31 математическая формула, 17 аналитических таблиц), что существенно повышает ее информативность и способствует лучшему восприятию и пониманию излагаемого материала. В монографию включен практикум, содержащий 28 деловых ситуаций (кейсов), которые рассредоточены по соответствующим разделам, главам и параграфам книги, что позволяет читателям самостоятельно освоить в контексте излагаемого материала действующий инструментарий таможенного регулирования в Евразийском экономическом союзе.

Раздел I
ТАМОЖЕННОЕ ДЕЛО В РЕТРОСПЕКТИВЕ

Глава 1. ТАМОЖЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ В ЭПОХУ КУПЕЧЕСКОГО КАПИТАЛА

1.1. Цели таможенного регулирования: реализация доктрины меркантилизма

Зарождение идеи создания инструментария таможенного регулирования, установления дифференцированных ставок таможенных пошлин на один и тот же товар в зависимости от страны или территории произрастания, переработки или производства готовой продукции и степени ее обработки относится к эпохе Великих географических открытий XV–XVII вв., перехода от натурального хозяйства к товарному производству, первоначального накопления капитала, становления и развития промышленных мануфактур, освоения и расширения колониальной торговли.

Представители торгового капитала и идеологи меркантилизма — официальной экономической доктрины ведущих европейских стран (например, Англии, Голландии, Испании, Португалии, Франции, Швеции) — инициировали обращение своих правительств к политике протекционизма (protectio — «прикрытие, покровительство»), направленной на поддержание активного торгового баланса в сфере внешней торговли и приток в королевскую казну золота, серебра и сокровищ. Девиз купцов и купеческих компаний эпохи меркантилизма был сформулирован предельно лаконично: «Покупать за границей как можно дешевле, а продавать как можно дороже». Например, Томас Ман (1571–1641 гг.), представитель купеческого капитала, директор Ост-Индской компании, весьма влиятельный член Корпорации Лондонского Сити, теоретик меркантилизма (merchant — «купец, лавочник, торговец»), в книге «Богатство Англии во внешней торговле, или Баланс нашей внешней торговли как регулятор нашего богатства» писал: «Хотя королевство может быть обогащено дарами, полученными от других стран, или их грабежом, все же эти пути обогащения ненадежны и имеют малое значение. Поэтому обыкновенное средство к увеличению нашего богатства и наших сокровищ есть иностранная торговля, в которой всегда мы должны держаться того правила, чтобы ежегодно продавать иностранцам своих товаров на большую сумму, чем мы потребляем их товаров» [27, 12].

В соответствии с экономической доктриной меркантилизма накопление национального богатства — золота, серебра и сокровищ — осуществлялось в сфере международной торговли посредством установления положительного денежного баланса (ранний меркантилизм) или активного торгового баланса (поздний меркантилизм) и наращивания внешнеторгового оборота, в том числе за счет расширения колониальной торговли в пользу стран-метрополий (рис. 1.1).

Рис. 1.1. Меркантилизм: внешняя торговля, метрополии, колонии, торговый баланс и национальное богатство

Нетрудно заметить, что экономическая доктрина меркантилизма имела двуединое начало, как то:

• активный торговый баланс (регулятор национального богатства, «краеугольный камень» системы меркантилизма), когда операции по экспорту (источник притока золота и серебра в страну) превышают операции по импорту (причина оттока драгоценных металлов и «звонкой монеты» из страны);

• международная торговля (неэквивалентный товарообмен между странами, источник национального благосостояния), когда богатство одного государства может возрастать только за счет уменьшения благополучия других стран, а перманентная поддержка активного торгового баланса базируется на принципе «разори соседа».

Причем доминирующее место в системе международной торговли и поддержке активного платежного баланса занимал процесс колонизации внешнеторгового оборота, когда в страну беспошлинно и по низким ценам ввозились из колоний продовольственные и аграрно-сырьевые товары в целях последующей их обработки или переработки на мануфактурах метрополии, а из страны вывозились в колонии по высоким ценам готовые изделия, произведенные на мануфактурах метрополии из дешевого сырья, поставляемого колониями, тогда как внешняя торговля колоний и зависимых территорий с другими государствами-метрополиями и их колониями была категорически запрещена законом и каралась жесткими мерами наказания.

Один из главных постулатов доктрины меркантилизма был сформулирован так: поскольку запасы золота и серебра в мире ограничены, постольку богатство одной нации может быть увеличено только за счет уменьшения благосостояния других народов посредством внешней торговли. В частности, английский экономист Чарльз Давенант, член парламента Великобритании, в 1697 г. в книге «Очерк Восточной Индии» писал: «Торговля, которая ограничивается только нами (Англией), представляет мало выгоды для страны <…> Только внешняя торговля представляет крупный интерес и является важным государственным делом» [66, 8].

В результате колонизации внешней торговли страны-метрополии создавали своего рода национальные коммерческие империи (английскую, голландскую, испанскую, португальскую, французскую), которые последовательно расширяли сферу своего влияния благодаря созданию сети колониальных земель в Австралии, Америке, Африке, Индии, Китае и Юго-Восточной Азии. В частности, в результате британской колонизации Северной Америки возникла обширная сеть зависимых земель, состоящая из тринадцати колоний: Виргинии, Нью-Гэмпшира, Массачусетса, Род-Айленда, Коннектикута, Нью-Йорка, Нью-Джерси, Пенсильвании, Делавэра, Мэриленда, Северной Каролины, Южной Каролины и Джорджии, которые в 1776 г. провозгласили независимость от Великобритании, заметно ограничив сферу влияния английской коммерческой империи.

1.2. Предмет таможенного регулирования: денежный и торговый баланс

Идеологи и адепты экономической доктрины меркантилизма, активно выступавшие за проведение государством политики жесткого протекционизма, считали, что богатство нации (суть такого богатства — золото, серебро и сокровища) создается в сфере международной торговли, причем рост благосостояния одной нации может быть обеспечен только за счет снижения уровня благополучия других народов. И поскольку экономические интересы наций считались взаимно антагонистичными, постольку политика «разори соседа» была неотъемлемой составляющей эпохи меркантилизма.

Индикатором, определяющим состояние внешней торговли, служила абсолютная величина сальдо денежного или торгового баланса, представляющего собой разность (положительную или отрицательную) между доходами по экспорту и расходами по импорту, относительная величина которого выражает индекс внешней торговли (Terms of Trade Index), исчисляемый по формуле:

где Itrade — индекс внешней торговли;

Cexport — доходы по экспортным операциям;

Eimport — расходы по импортным операциям.

Предметом таможенного регулирования являлись денежный или торговый баланс, доходные и расходные статьи которого определялись в конечном счете действенностью мер, методов и средств таможенной защиты внутреннего рынка при ввозе в страну иностранных товаров (таможенное регулирование импортных операций) и порядком и условиями вывоза из страны отечественных товаров на зарубежные рынки (таможенное регулирование экспортных операций).

Таможенное регулирование, направленное на повышение индекса внешней торговли как меры относительной конкурентоспособности страны, характеризующей состояние денежного и торгового баланса, определяла в конечном счете основные направления и объемы золотовалютных потоков между торгующими государствами, в частности:

• превышение расходов по импорту над доходами по экспорту — пассивное сальдо торгового баланса (индекс внешней торговли меньше 100%) — было принято называть дефицитом торгового баланса, что считалось неблагоприятным состоянием внешнеторгового оборота и предполагало: а) отток из страны драгоценных металлов или б) получение страной-должником международных кредитов под проценты в целях восполнения дефицита своего торгового баланса;

• и наоборот, превышение доходов по экспорту над расходами по импорту — активное сальдо торгового баланса (индекс внешней торговли больше 100%) — было принято называть профицитом торгового баланса, что считалось благоприятным состоянием внешнеторгового товарооборота и обеспечивало: а) приток в страну золота и серебра или б) предоставление кредитов странам-должникам под проценты в целях восполнения дефицита их торгового баланса.

Причем процесс перемещения золотовалютных ресурсов между странами должен был продолжаться до тех пор, пока в торгующих государствах, проводящих политику денежного или торгового баланса, не устанавливалось равновесие (или нулевое сальдо) между доходами по экспорту и расходами по импорту товаров (индекс торгового баланса равен 100%), что соответствовало более высокому уровню ключевых параметров, характеризующих рынки благородных металлов: спроса, предложения, цены и конкуренции.

Экономическая доктрина меркантилизма как система мер, методов и средств таможенного регулирования, направленных на торговую защиту (тарифную и нетарифную) товарных рынков от нежелательной конкуренции со стороны изделий, произведенных на английских, голландских, испанских, итальянских или французских мануфактурах, и стимулирование представителей торгового капитала, купечества и владельцев мануфактур к созданию новых и расширению действующих мануфактур (государственное субсидирование, предоставление казенных зданий и освобождение от налогов) и вывозу изделий на зарубежные рынки (правительственные выплаты экспортных премий, установление исключительных привилегий), была заложена в монетарной или коммерческой системах, опиравшихся на политику денежного или торгового баланса (рис. 1.2).

Рис. 1.2. Доктрина меркантилизма: экономика, представленная монетарной и коммерческой (мануфактурной) системами

Нетрудно заметить, что доктрина меркантилизма, построенная на монетарной или коммерческой системе и предполагающая проведение политики жесткого протекционизма, вызванного естественным устремлением лидеров национальных государств к самосохранению, благополучию и экономическому превосходству над другими государствами-метрополиями, прошла в своем историческом развитии два этапа: ранний меркантилизм и поздний меркантилизм.

На этапе раннего меркантилизма (начало XV — середина XVI в.), когда международный товарооборот находился еще в «зачаточном» состоянии или был недостаточно интенсивен и в сферу товарного обращения вовлекалась весьма незначительная часть национального богатства, а экономика большинства стран эпохи первоначального накопления капитала была представлена монетарной системой, опирающейся на политику денежного баланса, в соответствии с которой любая коммерческая деятельность, направленная на вывоз из страны драгоценных металлов и сокровищ, считалась «смертным грехом», сокращающим национальное богатство, например, британского или французского королевства. В частности, представители политики денежного баланса настаивали, выступая в парламенте Англии, на запрете внешнеторговых операций, проводимых, к примеру, Британской Ост-Индской компанией (East India Company), которые сопровождались значительным расходованием золота и серебра на закупку в Индии товаров: хлопчатобумажных и шелковых тканей, красителей, чая, зерна, пряностей, необработанного хлопка, шелка-сырца, индиго, опиума и многих других «колониальных» товаров, реализуемых впоследствии частично на английском внутреннем рынке, но главным образом на зарубежных рынках других европейских государств.

Главная задача в сфере международной торговли, по мнению теоретиков монетарной системы (например, У. Стаффорда, Де Сантиса, Г. Скаруффи), сводилась к тому, чтобы поддерживать положительное сальдо денежного баланса (индекс внешней торговли больше 100%) посредством чисто административных методов, позволяющих всеми доступными средствами удерживать в стране драгоценные металлы, а также золотые и серебряные монеты, обеспечивая тем самым накопление в королевской казне возможно большего количества драгоценных металлов, используя, в частности:

• установление государственной монополии на торговлю благородными металлами;

• увеличение в стране и на колониальных территориях добычи золота и серебра;

• запрет на вывоз за границу золота, серебра и «звонкой монеты»;

• обязательную трату иностранцами золотовалютной выручки, полученной от продажи товаров на внутреннем (национальном) рынке;

• ограничение на ввоз в страну иностранных товаров;

• создание складочных мест (Staple Towns) для торговли иностранными товарами, где купцы платили в казну таможенную пошлину;

• минимизацию процентной ставки на ссудный капитал;

• установление высоких ставок таможенных пошлин на товары, ввозимые на внутренний рынок страны.

Томас Ман, бывший член дирекции Ост-Индской компании, критикуя политику денежного баланса, утверждал, что «вывоз из страны денег не только не уменьшает богатство нации, а, наоборот, является средством увеличения национального богатства стран, их вывозящих». И, отвечая на критику адептов политики денежного баланса, Томас Ман приводит такое образное сравнение: «Если бы мы стали судить о земледельце только в минуту посева, когда он разбрасывает по земле такое количество прекрасных зерен, то мы могли бы принять его за безумного. Но если мы вспомним в то же время о жатве, составляющей цель его забот, то можем оценить по достоинству его труды и вытекающее из них изобилие» [27, 14].

Политика денежного баланса, или монетарной системы, конституирующая примат сферы денежного обращения над сферой товарного обращения, была резюмирована Ф. Энгельсом, владельцем текстильной фабрики в Манчестере (Англия), в работе «Наброски к критике политической экономии» (1844 г.) следующим образным сравнением: «Нации стояли друг против друга, как скряги, обхватив обеими руками дорогой им денежный мешок, с завистью и подозрительностью озираясь на своих соседей. Все средства были пущены в ход, чтобы выманить как можно больше наличных денег у тех народов, с которыми поддерживались торговые сношения, и крепко удержать за таможенными рогатками благополучно ввезенные деньги» [64, 544].

На этапе позднего меркантилизма (вторая половина XVI — конец XVIII в.), когда международный товарооборот достиг весьма значительных объемов (к концу XVI в. объем внешней торговли, например, Англии увеличился в четыре-пять раз по сравнению с объемом внешней торговли начала XVI в.), национальная экономика многих государств была представлена коммерческой (мануфактурной) системой, опирающейся на политику торгового баланса, в соответствии с которой меры, методы и средства таможенного регулирования (тарифные и нетарифные) и политика протекционизма были построены на принципах, создающих порядок и условия, когда вывоз товаров на зарубежные рынки по своей ценности значительно превышает ввоз товаров на внутренний рынок, и, таким образом, рост внешнеторгового оборота способствует увеличению национального богатства государства, в том числе посредством:

• создания и развития крупных мануфактур, включая экспортные и импортозамещающие;

• расширения внутренней торговли;

• стимулирования вывоза на зарубежные рынки готовых изделий, произведенных на отечественных мануфактурах;

• запрещения вывоза из страны сырьевых материалов;

• снятия запрета на вывоз за границу золота, серебра и денег;

• введения ограничений на ввоз в страну предметов роскоши;

• создания необходимых условий, обеспечивающих взимание процента на ссудный капитал;

• запрета торговли колоний, прежде всего, с другими государствами-метрополиями;

• установления низких ставок таможенных пошлин на вывоз из страны готовых изделий отечественных мануфактур и высоких ставок таможенных пошлин на ввоз в страну сырьевых товаров и полуфабрикатов;

• запрещения перевозки товаров на зарубежных судах;

• использования основных портов в целях монополизации рынков.

Активный торговый баланс («сердце» меркантилизма), выражая примат сферы товарного обращения над сферой денежного обращения, выступал в качестве непосредственного фактора, обеспечивающего приумножение национального богатства, благосостояния и повышения безопасности (золото, по мнению французского короля Генриха VIII, обеспечивает «военную мускулатуру»). «Торговля товарами, — писал Томас Ман, самый авторитетный идеолог меркантилизма, — является не только похвальной практикой, которая так достойно осуществляет общение между народами, но и, как я бы сказал, поистине пробным камнем процветания государства, если только при этом заботливо соблюдаются известные правила» [27, 23].

Монетарная система (этап раннего меркантилизма) и мануфактурная система (этап позднего меркантилизма), несмотря на принципиальные различия, опирались на единую экономическую доктрину — «Евангелие меркантилизма» (так назвал Фридрих Энгельс книгу Томаса Мана «Богатство Англии во внешней торговле, или Баланс нашей внешней торговли как регулятор нашего богатства»), которая, поставив во главу угла экономической системы активный торговый баланс, призывала адептов политики жесткого протекционизма не только устанавливать высокие ставки ввозных таможенных пошлин, защищающие британский внутренний рынок от нежелательной конкуренции со стороны изделий, произведенных на голландских, испанских, итальянских, и французских промышленных мануфактурах, но и субсидировать национальных товаропроизводителей, выплачивать экспортные премии представителям торгового капитала, продающим изделия английских мануфактур на зарубежных рынках, а также расширять «колониальную» торговлю посредством реализации изделий, произведенных мануфактурами метрополии, по высоким ценам и покупки сырьевых ресурсов и продовольственных товаров, выращенных или произведенных на территории колоний, по низким ценам. И поскольку меркантилизм выражал экономические интересы представителей торгового капитала, а товарооборот обеспечивался функцией денег как средства обращения, постольку богатство нации, ее благополучие и безопасность определялись в конечном счете количеством золота, серебра и сокровищ, аккумулированных в казне королевства.

1.3. Принципы таможенного регулирования: расширение экспорта и сокращение импорта

Политические лидеры крупнейших торговых держав (Англии, Голландии, Испании, Португалии, Франции), используя доктрину меркантилизма в качестве обоснования политики денежного баланса (ранний меркантилизм) и политики торгового баланса (поздний меркантилизм), стремились построить международную торговлю на таких принципах тарифного и нетарифного регулирования, последовательная реализация которых мотивировала бы владельцев мануфактур и представителей торгового капитала обеспечивать расширение экспортных операций (экспорт товаров относится к той стране, резидентом которой является новый собственник товара, т. е. покупатель) и ограничение импортных операций (импорт товаров относится к той стране, резидентом которой является прежний собственник товара, т. е. продавец), обеспечивая тем самым активный торговый баланс и, соответственно, рост национального богатства за счет максимального притока в государственную казну золота, серебра и сокровищ.

Главный тезис («становой хребет») экономической доктрины меркантилизма — активное сальдо торгового баланса как единственный источник богатства нации — на поверку оказался, как показало последующее развитие национальных коммерческих империй (английской, голландской, испанской, португальской, французской), глубоким заблуждением, продиктованным историческим процессом первоначального накопления капитала. Германский экономист Август Онкен, много занимавшийся историей экономики (в основном XVII–XIX вв.), в книге «История политической экономии до Адама Смита» писал: «Торговый баланс — единственная догма, которую выставила система меркантилизма. Это основное понятие, которое определяет собою всю теорию, и вместе с тем это центральный вопрос, которым занимается вообще крайне богатая литература этой эпохи» [39, 157–158].

Печальный итог (фиаско) политики меркантилизма — теории денежного баланса и теории торгового баланса — озвучил английский ученый, статистик и экономист Уильям Петти, один из основоположников классической политической экономии в Великобритании. Изучая объем и структуру национального богатства Англии по состоянию на конец XVII в., У. Петти опубликовал книгу «Трактат о налогах и сборах» (1662 г.), на страницах которой констатируется весьма неутешительный (для теоретиков, идеологов и адептов меркантилизма), но неопровержимый факт, а именно: доля золота королевской казны занимает менее 3% (6 млн фунтов стерлингов) [43, 27] в структуре национального богатства Великобритании (рис. 1.3).

Рис. 1.3. Структура национального богатства Великобритании

В другой, более поздней (1664 г.), работе Verbum Sapienti («Слово мудрым») У. Петти детально анализирует каждый элемент национального богатства Великобритании, что позволяет провести следующее сравнение: «Стоимость золотых и серебряных монет королевства достигает 6 млн ф. ст.», тогда как:

1) «земля приносит 8 млн ф. ст. ренты в год и, если ее продать, даст 144 млн ф. ст.»;

2) «стоимость домов Англии можно считать приблизительно равной 30 млн ф. ст.»;

3) «стоимость изделий, товаров, мебели, посуды из золота и серебра можно считать 31 млн ф. ст.»;

4) «если ценность всего скота, а именно 36 млн ф. ст., сложить с ценностью движимого имущества в 31 млн ф. ст., то в сумме получится 67 млн ф. ст.» [44, 79–81].

Другими словами, истинное богатство нации (Wealth of the Nation) создается не только (и не столько) в сфере международной торговли, обеспечивающей при активном торговом балансе приток в страну золота, серебра и сокровищ, сколько производительным трудом всех предшествовавших поколений, воплощенным в накопленных материальных, нематериальных и финансовых активах (включая монетарное золото), находящихся на территории страны и за ее пределами (национальное имущество), а также включает разведанное и вовлеченное в экономический оборот природное достояние государства: землю, полезные ископаемые, естественные биологические и подземные водные ресурсы.

Симптоматично, что впоследствии доктрину меркантилизма стали называть «громоздким чемоданом», «отвлекающим маневром историографии» и «гигантским теоретическим пузырем». По мнению шотландского экономиста Адама Смита, основателя классической политической экономии, меркантилизм есть не что иное, как «сплетение протекционистских заблуждений, навязанных продажному парламенту нашими торговцами и промышленниками, основанное на простейшем представлении, будто богатство состоит в обладании деньгами» [47, 69].

И тем не менее обращение к экономической доктрине меркантилизма в настоящее время не столько дань уважения истории и не попытка ее воспроизведения, сколько инвентаризация «хранилища» исторического опыта применения инструментария в сфере таможенного дела, в том числе мер тарифного и нетарифного регулирования, установления запретов и ограничений в сфере международной торговли. Выдающийся английский экономист Джон Кейнс, основатель кейнсианского направления в экономической науке, в книге «Общая теория занятости, процента и денег» (1936 г.) назвал инструментарий таможенного регулирования, разработанный и апробированный в ходе многовековой практики международной торговли, «зерном научной истины в меркантилистской доктрине» [23, 74].

Важно обратить внимание на то обстоятельство, что накопленный в эпоху меркантилизма опыт таможенно-тарифного регулирования, примененный в новых исторических условиях, уже не раз способствовал возрождению экономики и производственного потенциала многих государств, демонстрируя образцы принципов, условий и порядка таможенно-тарифного регулирования международной торговли, способствующей развитию промышленности, которое автоматически влечет за собой подъем сельского хозяйства и других отраслей экономики, а также интеллектуальной сферы (науки, образования, здравоохранения).

В частности, экономика Российской империи (в результате увлечения правительства в период правления императора Александра I политикой фритредерства) столкнулась в 1822 г. с глубоким финансовым кризисом, вызванным внезапным, резким и существенным увеличением объема импорта европейских (и прежде всего британских) товаров на российский внутренний рынок¹. Экономическому потенциалу Российской империи был нанесен значительный производственный, коммерческий и финансовый ущерб: абсолютное большинство фабрик и заводов, целые отрасли промышленности и сельского хозяйства были разорены или близки к банкротству, что побудило правительство царя Александра I осознать пагубность проводившейся до кризиса либеральной внешнеторговой политики: Таможенный тариф 1819 г., по словам Е. Ф. Канкрина (с 1823 по 1844 г. — министр финансов Российской империи), «убил в России фабричное производство».

Потребовался экстренный переход к жесткой политике меркантилизма в сфере внешней торговли и введение на таможенной территории Российской империи, по существу, запретительного Таможенного тарифа (1822 г.), согласно которому не допускались к ввозу на российский внутренний рынок 301 наименование товаров, а разрешенные к ввозу товары (1200 различных видов изделий) облагались предельно высокими ставками таможенных пошлин. Например, отдельные сорта хлопчатобумажных, шелковых и шерстяных тканей, вина, пряности, табак и сахар облагались ставками таможенных пошлин в размере от 100 до 250% от их стоимости, а сукно и набивные ткани вообще запрещались к ввозу на российскую таможенную территорию. Ставки таможенных пошлин на металл и металлические изделия достигали «космических» высот: на чугун они устанавливались в размере 600%, а на железо — 250% от стоимости металла. Умеренными ставками таможенных пошлин облагались материалы и оборудование, необходимые для восстановления работы фабрик и заводов, которые впоследствии могли быть заменены товарами отечественного производства. Наконец, товары первой необходимости, в том числе сырье, необходимое для работы фабрик, жизненные припасы и медицинские материалы, которые не могут быть заменены отечественными аналогами, были допущены к ввозу на российский внутренний рынок без уплаты таможенных пошлин. Реакция европейских стран была крайне негативной. «Пошлина в 20%, — писал французский экономист Луи Воловски в книге „Финансы России“, — равносильна плохим дорогам, пошлина в 50% — широкая и глубокая река, на которой нет переправы, пошлина в 70% — это обширное болото по обеим ее сторонам, пошлина в 100% — это шайка грабителей, отнимающих у торговца почти весь товар и еще заставляющих его благодарить бога за то, что он вырвался из ее рук цел и невредим» [69, 43].

Опыт жесткого тарифного протекционизма, применяемого в эпоху меркантилизма, оказался бесценен. Таможенный тариф 1822 г. обеспечил защиту экономики Российской империи от окончательного разрушения: в период действия запретительного таможенного тарифа (1822–1856 гг.) были созданы практически с нуля современная машиностроительная («механическая»), текстильная и сахарная промышленность, восстановлены сферы науки, здравоохранения и образования, снято социальное напряжение и недовольство населения.

В последующие годы таможенная политика Российской империи, преодолев «рецидив фритредерства», приобрела жестко протекционистскую (охранительную) направленность, последовательно (с 1822 по 1867 г.) сокращая общее число статей таможенного тарифа (акцентируя внимание на защите стратегически важных отраслей национальной промышленности), что сводило к минимуму число ставок таможенных пошлин, создавало простоту и ясность конструкции таможенного тарифа и устраняло «распыленность» мер таможенно-тарифной защиты предприятий и отраслей отечественной экономики (рис. 1.4).

Рис. 1.4. Динамика изменения числа статей, включенных в таможенные тарифы Российской империи, облагаемые таможенными пошлинами

Нетрудно заметить, что ужесточение протекционистской функции таможенных тарифов Российской империи не только вело к сокращению общего числа статей товаров, облагаемых таможенными пошлинами², но и повышало значимость фискальной функции таможенных тарифов, что выражалось в росте доли таможенных пошлин в стоимости товаров, ввезенных на российский внутренний рынок. В частности, если в 1822 г. доля таможенных пошлин в стоимости ввозимых товаров составляла 14%, в 1857–1868 гг. — 18% и 1869–1876 гг. — 13%, то в последующие годы динамика роста доли таможенных пошлин в стоимости импортных товаров заметно возросла: 1877–1880 гг. — 16%, 1881–1884 гг. — 19%, 1884–1890 гг. — 28%.

В книге корейского экономиста, профессора Кембриджского университета Ха Джун Чанга «Отбрасывая лестницу: стратегия развития в исторической перспективе» (2002 г.) рассматривается экономика Франции XIX в., на развитие которой оказали негативное влияние три революционных потрясения: 1830, 1848 и 1870 гг. И лишь жесткая политика протекционизма («рецидив меркантилизма») — активное вмешательство государства в хозяйственную деятельность посредством установления высоких ставок импортных таможенных пошлин и предоставления государственных субсидий сфере национальной промышленности — позволили Франции превратиться в ведущую мировую державу, уступая пальму первенства трем странам: США, Англии и Германии. При этом Ха Джун Чанг подвергает резкой критике Соединенное Королевство за то, что оно, критикуя меркантилизм и дискредитируя политику жесткого протекционизма, энергично подталкивает другие страны к проведению таможенной политики свободной торговли путем установления минимального уровня ставок таможенных пошлин и устранения немонетарных ограничений на внешнюю торговлю (например, квотирования и субсидирования), в то время как сама Англия достигла богатства, благополучия и экономического превосходства, воспользовавшись «зернами научной истины в меркантилистской доктрине» (Дж. Кейнс), в частности посредством расширения колониальной торговли, установления высоких (нередко заградительных) ставок таможенных пошлин и предоставления государственных субсидий, дающих британским компаниям дополнительные конкурентные преимущества при производстве, экспорте, транспортировке и реализации товаров на зарубежных рынках. Иначе говоря, корейский экономист Ха Джун Чанг обвиняет Великобританию в том, что она «вышибает лестницу», по которой сама поднималась на вершину мировой экономики: «…это очень распространенный хитрый прием, когда кто-нибудь достигает вершины величия, он вышибает лестницу, по которой поднялся, чтобы лишить других средства подняться вслед за ним» [67, 72].

Таким образом, экономическая доктрина меркантилизма, положенная в основу политики денежного баланса (ранний меркантилизм) и политики торгового баланса (поздний меркантилизм), рассматривала международную торговлю в качестве источника национального богатства, которая должна быть построена на принципах тарифного и нетарифного регулирования, обеспечивающих не только расширение экспортных операций, но и ограничение импортных операций, обеспечивая тем самым активный торговый баланс и, соответственно, рост национального богатства за счет максимального притока в государственную казну золота, серебра и сокровищ.

Глава 2. ТАМОЖЕННЫЙ ТАРИФ: ИНСТРУМЕНТ ТОРГОВОЙ ПОЛИТИКИ МЕРКАНТИЛИЗМА

2.1. Формы таможенно-тарифного регулирования на этапе раннего и позднего меркантилизма

Внешняя торговля представляет собой сферу товарно-денежных отношений, складывающихся между странами, и состоит в том, что товары перемещаются через их таможенные границы, при этом экспорт относится к той стране, резидентом которой является новый собственник (т. е. покупатель), тогда как импорт относится к той стране, резидентом которой является прежний собственник, т. е. продавец (рис. 2.1).

Рис. 2.1. Состав внешней торговли: сферы внутренней торговли стран-контрагентов и сфера таможенного дела

Как видим, суть внешней торговли сводится к коммерческим операциям, которые разделены на две сферы проходящей между ними таможенной границей, в частности, товары:

• производятся (или приобретаются) в одной стране — сфера внутренней торговли страны-экспортера;

• продаются (или сбываются) в другой стране — сфера внутренней торговли страны-импортера.

Установление порядка, правил и условий перемещения товаров через пункты (места) пропуска на границе является прерогативой таможенного дела, которое представляет собой вид профессиональной деятельности, основанной на совокупности специальных знаний, умений и навыков, позволяющих сотрудникам таможенных органов осуществлять в пределах своей компетенции таможенное регулирование посредством таких методов, способов и инструментов, как: тариф, товарная номенклатура, ставка налога, страна происхождения, пошлина, нетарифные платежи, субсидия, преференции, экспортная премия.

Накопленный опыт показывает, что состояние внешнеторгового баланса определяется двумя «мощными пружинами» международной торговли:

• одна «пружина» расширяет экспорт, обеспечивая приток в страну драгоценных металлов и формирование активного сальдо торгового баланса;

• другая «пружина» сжимает импорт, обеспечивая отток из страны золота и серебра и формирование пассивного сальдо торгового баланса.

Активное сальдо торгового баланса возникает в том случае, когда страна экспортирует больше, чем импортирует. И наоборот, пассивное сальдо торгового баланса возникает в том случае, когда страна импортирует больше, чем экспортирует.

Таможенный тариф, согласно экономической доктрине меркантилизма, становится ключевым инструментом политики протекционизма (наряду с прочим — государственной монополией на торговлю валютой, увеличением добычи золота и серебра, запретом на вывоз монет за границу), направленным на обеспечение стабильного товарооборота между метрополиями и расширение товарооборота метрополий с колониями, что обеспечивает поддержание торгового баланса метрополии в активном состоянии (доходы от экспорта превышают расходы по импорту), приумножение национального богатства (приток благородных металлов) и защиту экономических интересов товаропроизводителей от нежелательной конкуренции со стороны иностранных товаров (рис. 2.2).

Рис. 2.2. Принципы таможенного регулирования: ограничение импорта товаров и поощрение экспорта товаров

Протекционистская политика и таможенное регулирование внешнеторгового оборота должны быть построены таким образом, чтобы меры тарифного и нетарифного регулирования, порядок установления запретов и ограничений на импорт и экспорт были необходимы и достаточны для решения двуединой задачи:

• с одной стороны, ограничение импорта: уровень ставок пошлин, установленный тарифом, должен быть достаточно сбалансирован, чтобы не допустить дебетового сальдо торгового баланса, когда отток золота и серебра (платежи по импорту) будет больше, чем приток драгоценных металлов (доходы по экспорту), что указывает на дефицит торгового баланса (страна больше импортирует, чем экспортирует);

• с другой стороны, поощрение экспорта: снижение ставок пошлин, предоставление субсидий торговому капиталу и выплаты экспортных премий владельцам мануфактур должны быть достаточными, чтобы сформировать кредитовое сальдо торгового баланса, когда приток драгоценных металлов (доходы по экспорту) будет больше, чем отток золота и серебра (платежи по импорту), что указывает на профицит торгового баланса (страна больше экспортирует, чем импортирует).

Дефицит возникает в том случае, когда расходы по импорту больше, чем доходы по экспорту. И наоборот, профицит возникает в том случае, когда доходы по экспорту больше, чем расходы по импорту. Нетто-баланс представляет собой равенство в стоимостном выражении ввоза и вывоза товаров во внешней торговле.

На этапе раннего меркантилизма (монетарная система) применялась простейшая форма таможенного тарифа, так называемый «однообразный» тариф, суть которого сводилась к установлению единой ставки пошлин, которыми облагались все товары, ввозимые в страну или вывозимые за ее пределы. Например, в Греции (начало XV в.) норма налогового обложения была установлена в размере 2% от цены, в Риме — 5%, в Московском государстве (середина XV в.) — 10%, в Московском государстве — 1 гривна с 1 рубля, в Британии в первой трети XV в. (1630–1640-е гг.) — 10%, а в середине XV в. фиксированная ставка пошлин уже составляла 5% от цены на все товары, ввозимые на английский внутренний рынок, вне зависимости от страны произрастания, переработки или производства готовой продукции.

Позже стали применяться и более гибкие формы таможенного тарифа, в которых устанавливались по меньшей мере две ставки пошлин:

• низкая величина налоговых начислений на экспорт готовой продукции мануфактур и импорт сырьевых товаров и продовольствия способствовала поставкам на внешние (зарубежные) рынки;

• высокая норма налоговых изъятий устанавливалась на импорт готовых изделий мануфактур и экспорт сырьевых материалов и, наоборот, затрудняла поставки на внутренний (национальный) рынок страны.

При этом нередко вводились запретительные меры нетаможенного характера. Например, в Англии уже в начале XVI в. был запрещен в интересах защиты интересов собственников шерстяных мануфактур (наиболее важной отрасли английской промышленности) экспорт домашнего скота — живых баранов, овец и ягнят — под страхом конфискации имущества и физического воздействия — отсечения левой руки. Чуть позже вывоз домашнего скота и шерсти стал наказываться ссылкой на поселение в британские колонии, а при повторном нарушении запрета на экспорт шерсти — смертной казнью.

В некоторых странах применялись не только ценовые (ad valor), но и специфические ставки, когда норма налогового изъятия вводилась в зависимости от веса, объема или количества товара. В частности, в Англии величина пошлин устанавливалась, например, с бочки вина или квинтала воску. В России специфические ставки определялись, к примеру, по числу больших и малых телег, мелких лодок и больших судов, кипами (сукно), косяками (шелковые материи), по головам (домашний скот, лошади, птица), поштучно (меха), по мешкам (соль), по корзинам (изюм, ягоды, грибы), по ящикам (гвозди), по дюжинам (топоры, ножи), и, естественно, специфические нормы налоговых изъятий применялись по весу товара: по фунтам (воск, пряности), по центнерам (металл), по пудам (сахар), по тоннам (деготь и зола).

На этапе зрелого меркантилизма (коммерческая система) стали применяться таможенные тарифы, устанавливающие дифференцированные ставки ввозных (так называемых привозных) пошлин, которые как бы снаружи «закрывали дверь», ведущую на внутренний (национальный) рынок. Причем на различных этапах экономического развития тарифы ведущих европейских государств устанавливали нормы налоговых изъятий в размере 5, 10, 20 и 30%. Например, английский король Эдуард VI, желая вытеснить ганзейские товары (Ганза — крупный политический и экономический союз торговых свободных городов Северо-Западной Европы) с британского внутреннего рынка, повысил в 1552 г. налоговую нагрузку на импорт с 1 до 20% (в двадцать раз). Разумеется, что Ганза, используя принцип взаимности, резко повысила величину налоговых начислений на английский экспорт.

На ряд товаров (например, шерсть, сахар или чай) пошлины доходили до 100%. В частности, Англия облагала все иностранные товары, обращение которых было нежелательно на британском внутреннем рынке (например, кожевенные или металлические изделия), налогами в размере от 50 до 96%. Устанавливались также и дифференцированные ставки пошлин (от 0 до 40% и более) в зависимости от значимости товаров, поступающих, например, на британский внутренний рынок. В частности, предельно высокая величина налоговых начислений были введены на необработанную шерсть, табак, сахар, имбирь, хлопок и рис, тогда как низкими (или нулевыми) налогами облагались изделия, обеспечивающие, в частности, развитие торгового и военно-морского флота: корабельные мачты, канаты, снасти, смолы, деготь, скипидар и красители, поставляемые для последующей переработки на английских мануфактурах. Вместе с тем такая продукция, как, например, ткани, текстильные, кожаные и металлические изделия практически запрещалась к ввозу на британский внутренний рынок.

Особое положение в таможенных тарифах эпохи меркантилизма занимали вывозные (так называемые отпускные) пошлины, в отношении которых высказывались неоднозначные, нередко диаметрально противоположные суждения, поскольку они как бы изнутри страны «закрывали дверь», ведущую в сферу международной торговли, что приводило в конечном счете к изоляции национального хозяйства от остального мира. Например, французский юрист Жан Боден, член парламента Парижа, поддерживая на парламентских слушаниях включение в Таможенный тариф Франции высоких ставок экспортных пошлин, аргументировал в книге «Шесть книг о государстве» (1576 г.) свою позицию так: «Северные соседи Франции не могут обойтись без ее вина, соли, оливкового масла и потому вынуждены нести высокую таможенную пошлину» [65, 37]. Напротив, английский экономист и статистик Уильям Петти опубликовал книгу «Трактат о налогах и сборах» (1662 г.), на страницах которой достаточно аргументированно настаивал «на отмене этих (отпускных. — Г. М.) таможенных пошлин, за исключением лишь тех случаев, когда тот или другой товар сбывается за границу по монопольным ценам» [43, 18].

Король Англии Георг I (период правления 1660–1727 гг.), назвав экспорт важнейшим источником народного благосостояния (1721 г.), тем самым вынес «смертный приговор» практике налогообложения поставок на зарубежные рынки. Достаточно сказать, что, если в Таможенном тарифе Англии 1660 г. насчитывалось свыше двухсот статей, облагаемых вывозными пошлинами, то в Таможенном тарифе Англии 1778 г. таких статей осталось всего пятьдесят, причем касались они не только таких традиционных товаров, как шерсть, кожаные и металлические изделия, но и, например, тонких и легких узорных тканей, которые не производились в других странах, но пользовались большим спросом на внешних рынках. И тем не менее в Англии уже в 30-е и 40-е гг. XIX в. от большинства вывозных пошлин сохранилось лишь одно громкое название: единый налог на немногие статьи Таможенного тарифа Англии 1841 г. составлял всего 0,5%, а уже в 1850 г. была отменена и последняя пошлина — на каменный уголь, вывозимый из Британии на иностранных судах.

За Англией последовали и другие европейские государства, но действовали они при этом весьма избирательно: упразднив вывозные пошлины на готовую продукцию, европейские страны сохраняли их на сырые материалы, полуфабрикаты и инструменты, которые выполняли не столько фискальную, сколько протекционистскую функцию. В целях недопущения дефицита и сохранения продуктов питания на внутреннем рынке страны съестные припасы (особенно хлеб) по-прежнему облагались отпускными пошлинами.

Не стали снижать или упразднять вывозные пошлины те государства, которые обладали монополией на производство той или иной продукции. В частности, Франция в период царствования Генриха IV (1589–1610 гг.) создала уникальное производство кружев, зеркал, дорогих духов и галантерейных товаров, на которые был огромный спрос во многих европейских странах (например, Австрии, Англии, Голландии или Германии), что позволяло устанавливать в Таможенном тарифе Франции (не опасаясь роста цен) предельно высокие ставки вывозных пошлин, поскольку аналогичные (непосредственно конкурирующие) изделия просто не производились в странах-импортерах и потребители охотно приобретали французские товары по достаточно высокой монопольной цене.

В эпоху меркантилизма наряду с высокими пошлинами во многих странах нередко вводились и другие запретительные меры нетаможенного характера, вызванные соображениями защиты экономических интересов собственников мануфактур от нежелательной конкуренции со стороны не только изделий, но и рабочих мест, которые предлагали иностранным мастерам владельцы английских, итальянских или французских мануфактур. В частности, неэкономические меры вводились, например, в отношении вывоза сырья, инструментов, а также переселения самих рабочих, опыт которых позволял владельцам мануфактур наладить производство аналогичных (непосредственно конкурирующих) товаров на территории своих стран. В частности, в Италии, являвшейся в тот период монополистом в производстве шелка, запрещался вывоз в другие страны сырья и оборудования, а эмигрировавшие за границу рабочие подлежали смертной казни (если же их не могли найти, то в тюрьму сажали семью и родственников). Такими же методами защиты национальных мануфактур пользовались и другие страны. Например, власти Венеции посылали в Австрию и во Францию своих агентов, которые получали задания умерщвлять (травить ядом) эмигрировавших из страны мастеров стекольных и зеркальных производств, не желающих вернуться в «родную гавань».

В целом таможенный тариф как инструмент проведения жесткой протекционистской политики на этапе зрелого меркантилизма вводился в целях расширения экспорта и ограничения импорта, что создавало благоприятный торговый баланс, обеспечивающий не только приток в страну благородных металлов, но и последовательное продвижение в жизнь непререкаемого убеждения представителей торгового капитала: «В каждой сделке есть один победитель — продавец».

2.2. Товарная номенклатура: навигационные акты и покровительственные тарифы

По мере перехода от простого товарного производства ко всеобщему рыночному хозяйству многие европейские страны (например, Англия, Голландия, Италия, Франция) стали проводить политику селективного (выборочного) протекционизма, в рамках которой в национальных таможенных тарифах стали применяться к одним и тем же товарам две и более ставки (включая нулевую величину налоговых начислений) в зависимости от страны происхождения такого товара, что обеспечивало дополнительную гибкость в реализации мер протекционистской защиты конкретных товаропроизводителей.

Пожалуй, первым таможенно-тарифным инструментом, в котором начали применяться дифференцированные ставки пошлин на одни и те же товары в зависимости от страны их происхождения, стал Навигационный акт, принятый в 1381 г. английским парламентом и периодически обновлявшийся в 1382, 1488, 1489, 1532, 1540 и 1550 гг., который был направлен исключительно на защиту британского внутреннего рынка от нежелательной конкуренции со стороны иностранных товаров, производимых на мануфактурах немецких, голландских, итальянских и французских метрополий, развитие английского морского торгового флота, находившегося в зачаточном состоянии и требовавшего жестких покровительственных мер, а также на установление государственной монополии на колониальную торговлю сырьевыми и продовольственными товарами. В тот же период были отменены и особые привилегии иноземным купцам (ганзейским, генуэзским, голландским, португальским), установленные еще в период правления короля Эдуарда I (1272–1307 гг.), которые касались, например, использования иностранного торгового флота (в том числе кораблей и судов Голландии) при поставках в порты Лондона леса, шелковых тканей и оружия или экспорте английских товаров — шерсти, кожи и цветных металлов. Считалось общепринятым, что импорт должен состоять из сырья, полуфабрикатов и продуктов питания, тогда как экспорт — из готовых изделий, произведенных исключительно на английских мануфактурах.

Проблема защиты внутреннего рынка стояла и перед другими национальными коммерческими империями. В частности, процесс первоначального накопления капитала, возобновившийся во Франции в период царствования Генриха IV, способствовал росту шелковых, шерстяных и металлургических мануфактур. Особое развитие получило производство предметов роскоши: гобеленов, шелковых, бархатных и парчовых тканей, стеклянной и фаянсовой посуды, ювелирных изделий, дорогих кружев, мебели, различных украшений, предметов искусства. Высокое качество изделий, произведенных на французских мануфактурах, и их художественные достоинства обеспечивали не только расширение внутреннего рынка сбыта продукции, но и инициировали масштабный экспорт французских товаров на зарубежные рынки.

При этом успехи Франции в сфере внешней торговли оценивались (в сравнении с соседними европейскими государствами) весьма скромно: страна не приобрела монопольные рынки сбыта для изделий национальных мануфактур, не наблюдался и приток в королевскую казну сокровищ, награбленных за океаном, хотя французские мореплаватели неоднократно достигали берегов Южной и Северной Америки, совершали плавания вокруг Африки, суда ее морского флота доходили даже до Мадагаскара (1529 г.), Суматры (1530 г.) и Китая (1531 г.). Французское купечество на Атлантическом побережье активно конкурировало с представителями торгового капитала Испании и Португалии. По инициативе французского судовладельца Жана Анго неоднократно предпринимался поиск западного пути в Индию вокруг Северной Америки. В 1524 г. был открыт и присоединен к Франции остров Ньюфаундленд (французы называли его Новая Галлия или Новая Франция), но ненадолго, лишь на сорок пять лет: в 1568 г. остров был объявлен английской колониальной территорией. Однако Франция по-прежнему снабжала товарами колонии других метрополий и, прежде всего, испанские: через Испанию в Америку отправлялись шерстяные ткани, холсты и полотна. К середине XVI в. экспорт в Америку стал главной составной частью внешней торговли страны. Канада, открытая в 1534 г. моряком Жаном Картье, по существу, лишь в XVII в. стала колониальной территорией и рынком сбыта изделий французских мануфактур.

Генрих IV, последовательно проводивший экономическую доктрину меркантилизма, решительно встал на путь протекционизма, по преимуществу промышленного, с целью оградить французский внутренний рынок от нежелательной конкуренции со стороны изделий, произведенных на английских, голландских и итальянских мануфактурах. В частности, в 1599 г. в целях поддержания активного торгового баланса был принят покровительственный таможенный тариф, который содержал 1 600 статей, в том числе семьсот по импорту и девятьсот по экспорту. Разработанная система протекционистских мер, по существу, сводила к минимуму импорт на французский внутренний рынок, поскольку таможенный тариф: а) устанавливал предельно высокие пошлины на ввоз промышленных товаров; б) накладывал полный запрет на импорт текстильных товаров и экспорт необработанного сырья (например, шелка и шерсти); в) запрещал вывоз машин и оборудования, чтобы лишить иностранцев возможности пользоваться выгодами новых изобретений. Кроме того, вводилось государственное субсидирование мануфактур (включая финансирование экспортных и импортозамещающих предприятий), практиковалось приглашение на работу иностранных мастеров и запрещение выезда искусных мастеровых, дабы они не распространяли в других странах усовершенствованные приемы производства, а также предоставление привилегий собственникам мануфактур (обеспечение рабочей силой и освобождение их от уплаты налогов). Была учреждена Комиссия по торговле, началась колонизация территорий Северной Америки и Канады.

Аналогичные меры протекционистской политики были приняты и другими европейскими метрополиями (например, Голландией и Италией) в целях формирования активного платежного баланса, при котором поступления денежных средств, полученных от внешней торговли, превышали их расходование за границей. Девиз купцов и купеческих компаний был в тот период сформулирован так: «покупать дешевле в одной стране и продавать дороже в другой».

Таможенные тарифы рассматривались при этом уже не только (и не столько) как инструмент фискальной политики, а пошлины — финансовый источник доходов государственной казны (ранний меркантилизм), сколько как инструмент экономической политики, направленный на развитие промышленности (поздний меркантилизм). Например, министр финансов Франции Жан-Батист Кольбер (сановник эпохи царствования Людовика XIV) считал применение высоких ставок таможенных пошлин временной мерой торговой защиты (некими «костылями»), которая должна быть сразу отменена, как только отечественная промышленность окрепнет и сможет без искусственной поддержки противодействовать конкуренции со стороны изделий, произведенных на промышленных мануфактурах других государств. Суть применяемой во Франции таможенной системы Жан-Батист Кольбер сформулировал в записке, поданной королю Людовику XIV, в которой сообщалось: «Уменьшить вывозные пошлины на предметы продовольствия и на фабричные изделия королевства; понизить ввозные пошлины на все необходимое для фабрик, отстранить, посредством возвышения пошлин, произведения иностранных фабрик» [68, 12].

Специфика применения мер таможенно-тарифного регулирования внешнеторгового оборота состояла в том, что «протекционистский дух» того исторического периода подвиг многие парламенты европейских государств применять таможенный тариф как инструмент торговой политики в пользу ограничения импорта вне всякой связи с состоянием торгового баланса страны.

Апогеем политики меркантилизма, основанной на протекционизме и активном вмешательстве государства в сферу международной торговли, стал Навигационный акт (The Navigation Act of 1651), принятый британским парламентом Английской республики под руководством Оливера Кромвеля в качестве инструмента защиты британского внутреннего рынка, специфика которого состояла в том, что на естественный протекционизм, защищавший английское земледелие и промышленность от иностранной конкуренции морскими просторами и высокими издержками на перевозку товаров судами и кораблями (Англия — островное государство Атлантического океана с незамерзающими портами) накладывался искусственный (приобретенный, рукотворный) протекционизм — тарифные и нетарифные меры противодействия нежелательной конкуренции со стороны иностранных товаров, произведенных на французских, итальянских, ганзейских, голландских и португальских мануфактурах (рис. 2.3).

Рис. 2.3. Становление и развитие Товарной номенклатуры и Таможенного тарифа Англии

В Товарной номенклатуре таможенного тарифа, положенной в основу Навигационного акта 1651 г., все товары, облагаемые ввозными пошлинами, были объедены по единому (географическому) критерию — стране происхождения — в пять классификационных групп.

Первая группа: товары, производимые, произрастающие или перерабатываемые в странах Азии, Африки и Америки (т. е. в английских колониях), которые должны ввозиться на британский внутренний рынок (или иные территории, принадлежащие Англии, а также земли, находящиеся в ее владении) на судах британского торгового флота, капитаны и большинство членов экипажа которых являются гражданами Великобритании.

Вторая группа: товары, произрастающие, производимые или перерабатываемые в странах Европы, должны ввозиться на внутренний рынок Англии (или иные территории, принадлежащие английскому государству) на судах торгового флота, которые принадлежат исключительно гражданам Британии как действительным их собственникам или владельцам.

Третья группа: товары, производимые, произрастающие или перерабатываемые в неевропейских странах, которые должны быть ввезены на английский внутренний рынок исключительно на судах торгового флота Британии, а также иностранные товары, вывозимые из тех морских портов, куда они могли быть привозимы или обыкновенно первоначально привозятся с целью их дальнейшей транспортировки.

Четвертая группа: товары, произрастающие, производимые или перерабатываемые в Московском государстве: мачты, канаты, снасти, кожа, канатная пряжа, масло, сало, жир, мясо (солонина), пшеница, греча, мед, рыба (семга, треска), ворвань (жир морских животных), лес, пушнина, дрова, конопля, пенька (прядильное волокно из конопли), воск, смола, вар (вареная смола), деготь, зола, пух. Причем в отношении российских товаров, ввозимых на британский внутренний рынок, не применялись запреты и ограничения, предусмотренные Навигационным актом 1651 г. Торговая уступка была сделана и со стороны Московского государства, в частности по указу Ивана Грозного английские купцы были пожалованы грамотой на право свободной и беспошлинной торговли на внутреннем рынке Московского государства. Еще ранее указом английского короля Эдуарда VI (сын Генриха VIII) от 24 января 1551 г. была учреждена Английская (Лондонская) Московская компания³, т. е. английское торговое предприятие, получившее монопольное право на торговлю с Московским государством вплоть до 1698 г., деятельность которого во многом способствовала поступлению из Англии на внутренний рынок Московского государства таких товаров, как вооружение, изделия из цветных и драгоценных металлов, ткани, бумага, одежда, обувь, домашняя утварь и проч. В целях создания новых видов производств в Россию были приглашены из Великобритании инженеры, металлурги (артиллеристы-литейщики), корабельных дел мастера, а также архитекторы, аптекари, врачи и прочие специалисты.

Пятая группа: товары морского промысла, в том числе различные сорта трески, морского налима, сельдей, сардинок и иных видов рыбы, а также рыбий жир, китовый ус и китовые кости, которые могут быть ввезены на британский внутренний рынок (или иные территории, принадлежащие Англии) при неукоснительном выполнении трех обязательных условий:

1) морепродукты должны быть выловлены английскими рыбаками с использованием рыболовецких судов, принадлежащих гражданам Британии;

2) продукция должна заготовляться, а рыбий жир производиться исключительно английскими рабочими;

3) товары должны поставляться на английский внутренний рынок на торговых судах, принадлежащих исключительно гражданам Британии, а капитаны торговых судов и большая часть членов их экипажа (не менее 3/4 списочного состава экипажа) должны состоять из англичан или людей, принявших британское подданство.

Навигационный акт 1651 г., принятый парламентом Англии во главе с Оливером Кромвелем и призванный способствовать самодостаточности Британской империи, требовал, чтобы все товары, вовлеченные в товарооборот между Содружеством Англии, Шотландии и Ирландии и колониями или колониальными территориями, перевозились на английских торговых кораблях или судах, что привело в 1652 г. к англо-голландской войне.

Навигационный акт 1651 г., направленный прежде всего против Голландии («склад товаров со всего мира») и ее торгового флота, который в то время был крупнейшим морским перевозчиком товаров и главным конкурентом английского морской флотилии, объединил все иностранные товары, ввозимые на внутренний рынок Содружества Англии, Шотландии и Ирландии, в две группы:

• товары, которые могли быть ввезены на британский внутренний рынок из европейских стран либо на английских торговых судах, либо на кораблях страны происхождения товаров;

• товары, поставляемые на внутренние рынки Англии, Шотландии и Ирландии или на рынок любой британской колонии, которые должны перевозиться только на торговых судах Англии или кораблях конкретной колонии.

Причем Навигационный акт 1651 г. включал конкретный перечень товаров — сахар, табак, хлопок, шерсть, индиго и имбирь, — которые должны перевозиться только на английских судах исключительно в одном направлении — Лондон или британская провинция, а различные виды импорта и экспорта рыбы и рыбопродуктов стали полностью прерогативой английского судоходства, равно как и британская прибрежная торговля.

2.3. Ставки таможенных пошлин, применяемые в навигационных актах и покровительственных таможенных тарифах

В соответствии с Навигационным актом 1651 г., нацеленным на колонизацию регионов за пределами европейских центров силы, ставки таможенных пошлин на товары, ввозимые на британский внутренний рынок, устанавливались по принципу ныне действующих двухколонных таможенных тарифов, в частности:

• если европейские товары ввозились на английский внутренний рынок на морских судах торгового флота Британии (иностранным кораблям разрешалось привозить в Англию только те товары, что были произведены в странах, которым принадлежало торговое судно), то купцы и торговые посредники уплачивали в казну таможенные пошлины в одинарном размере, т. е. без учета страны происхождения товаров;

• если же европейские товары ввозились на британский внутренний рынок на торговых судах, принадлежащих таким странам, как например: Нидерланды, Испания, Италия или Франция, то таможенные пошлины уплачивались в казну в двойном размере, т. е. с учетом страны происхождения товаров⁴.

Ставки таможенных пошлин заметно разнились на одни и те же товары, произведенные в различные европейских и неевропейских странах. В частности, предельно высокие нормы налоговых изъятий (40% и более) были введены, например, на шведское железо, испанский табак, многая продукция американских производителей (в частности, текстильные, металлические и деревянные изделия), португальские вина, некоторые французские товары (сахар и патоку), абсолютное большинство изделий, производимых на голландских мануфактурах. Причем применялись не только адвалорные, но и специфические ставки таможенного тарифа, исчисляемые в зависимости от количества ввезенного товара. В частности, Законом о плантационных пошлинах (1672 г.) был введен пенни-налог в размере пяти шиллингов⁵ за каждую сотню веса сахара или за каждый фунт табака, ввезенного на британский внутренний рынок (рис. 2.4).

Рис. 2.4. Структура таможенных пошлин, поступавших ежегодно в казну Англии в середине XVI в.

Навигационный акт 1651 г., регулировавший английское судоходство и коммерцию между Британией и другими странами, не только подорвал гегемонию Голландии, которая контролировала бо́льшую часть международной торговли Европы и значительную часть прибрежного судоходства Великобритании, но и существенно изменил положение дел в сфере взимания таможенных платежей. В частности, суммы таможенных пошлин, поступавшие в британскую казну, заметно подросли и составляли уже в середине XVI в. в среднем 227 тыс. GBP (фунтов стерлингов) ежегодно, в том числе привозные таможенные пошлины составили 42 тыс. GBP, а вывозные таможенные пошлины — 185 тыс. GBP.

Навигационный акт 1651 г. стал концентрированным выражением девиза английских купцов: «Покупать за границей как можно дешевле, а продавать как можно дороже», превратив политику жесткого протекционизма в инструмент, направленный не только на государственное субсидирование производителей таких товаров, как шерстяные материи, шляпы, бумага, часы, стеклянные, льняные и шелковые изделия, но и на ограждение британского внутреннего рынка высокими таможенными пошлинами от конкурирующих товаров (включая металлические и кожевенные изделия), произведенных на французских, голландских и итальянских мануфактурах. «Раз овладев какой-либо отраслью промышленности, — писал в 1841 г. немецкий экономист Фридрих Лист, — Англия в течение столетий окружала ее своим попечением и лелеяла ее, как молодое деревцо, которое требует опоры и заботы» [26, 62].

Контроль за неукоснительным соблюдением Навигационного акта 1651 г. был возложен английским парламентом на капитанов кораблей британского военно-морского флота, получивших монопольное право на досмотр всех иностранных торговых судов в портах или в открытом море на предмет ведения контрабандной торговли товарами, включенными в Товарную номенклатуру Навигационного акта.

Все товары, ввозимые на внутренний рынок Великобритании (или иные территории, принадлежащие Английскому государству) и не включенные в Товарную номенклатуру Навигационного акта 1651 г., а также торговые суда (со всем снаряжением), на которых ввозятся такие (контрабандные) товары на британский внутренний рынок (или колоний Англии), подлежат безоговорочной конфискации, проводимой по принципу fifty-fifty (или 50 на 50): одна половина конфискованного имущества поступала в пользу государства, другая — в пользу уполномоченных лиц, получивших исключительное право на арест товаров и доверенность на отстаивание своих прав на конфискованное имущество в судах, ведущих судебные протоколы (Court of Record) в пределах юрисдикции Великобритании⁶. Позже конфискованное имущество стало распределяться по принципу «дележ без зависти»: 1/3 в английскую казну, 1/3 колониальному губернатору и 1/3 таможеннику, ответственному за конфискацию.

Действие Навигационного акта 1651 г. не распространялось на значительную часть товаров, которые были объединены по географическому признаку — стране происхождения:

• во-первых, морепродукты восточной части Средиземного моря, погруженные на суда британского торгового флота в обычных портах или местах, предназначенных для первоначальной их погрузки в пределах Левантийского моря, занимающего всю восточную часть Средиземного моря и граничащего с Турцией (на севере), Сирией, Ливаном и Израилем (на востоке), Египтом и Ливией (на юге) и Эгейским морем (на северо-западе);

• во-вторых, товары, произведенные на территории Ост-Индии, погруженные на суда британского торгового флота в обычных портах или местах, предназначенных для первоначальной их погрузки с целью отправки на территории, расположенные к югу и востоку от мыса Доброй Надежды;

• в-третьих, товары, отгруженные из портов Испании и Португалии и перевозимые судами британского торгового флота, капитаны и экипаж которых имеют английское гражданство;

• и, в-четвертых, товары, произведенные из шелка, ввозимые на внутренний рынок Британии сухопутным транспортом из Италии, которые приобретены на экспортную выручку, полученную от продажи английских товаров на зарубежных рынках.

Навигационный акт 1651 г. стал одним из немногих нормативных правовых документов, принятых в период провозглашения Английской Республики (1649–1653 гг.), которые не были отменены после реставрации монархии, ранее упраздненной указом британского парламента от 17 марта 1649 г.

Политика меркантилизма и протекционизма была продолжена и после возвращения династии Стюартов на английский трон (новым королем Англии, Шотландии и Ирландии в 1660 г. стал Карл II Стюарт, сын казненного во время Английской революции короля Карла I). Последующие навигационные акты, принятые британским парламентом в 1660, 1663 и 1672 гг. (период правления короля Карла II) и 1696 г. (период правления короля Вильгельма III) и налагающие различные торговые запреты и ограничения на ввоз товаров на внутренний рынок Англии, действовали в течение всего колониального периода XVII–XVIII вв. и были отменены лишь в 1849 г. (период правления королевы Виктории), когда идеи либерализма были материализованы в экономике свободной конкуренции и политике фритредерства, провозгласившей свободу торговли и невмешательство государства в частнопредпринимательскую деятельность, а последняя статья «О каботаже», сохранявшаяся в английском законодательстве и после 1849 г., была отменена только в 1854 г. (период правления королевы Виктории). По оценке шотландского экономиста Адама Смита, «оборона Великобритании, например, в весьма большой степени зависит от количества ее моряков и кораблей. Навигационный акт поэтому вполне уместно пытается предоставить морякам и судоходству Великобритании монополию торговли их собственной страны, устанавливая в одних случаях полное запрещение, а в других подвергая тяжелому обложению судоходство других стран» [47, 69].

Глава 3. СТАНОВЛЕНИЕ ТАМОЖЕННОГО ДЕЛА В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

3.1. Торговая книга, таможенная изба и институт «верной службы» в период правления Ивана Грозного (1533–1584 гг.)

В Московском государстве XVI в. земледелие и ремесло, натуральное хозяйство и простое товарное производство удовлетворяли почти все насущные потребности населения, а таможенный тариф, выступая в наиболее простейшей форме: «единая ставка пошлины → все товары», определял условия и порядок импорта 170 (ста семидесяти) видов изделий, поступавших в тот период на внутренний (отечественный) рынок, в частности:

• вооружение (мушкеты, пушки, ядра, порох, сера, холодное оружие, конское снаряжение);

• орудия и предметы труда (ремесленный инструмент, металлы [железо, медь, олово, свинец, железная и медная проволока], соли и краски [купорос, квасцы, нашатырь, мышьяк, камфара, сулема, мастика]);

• предметы потребления (ткани, кожа, иголки, нитки, домашняя утварь);

• продукты питания (соль, сахар, перец, шафран, тмин, гвоздика, кардамон, ладан, коренья, семена, лимоны, чернослив, мускатные и грецкие орехи, лечебные травы);

• предметы роскоши и престижа (жемчуг и изумруд, пряденое золото, сукна, кружева, камка, бархат, тафта, гарус, мыло, бумага, вина, пряности, благовония).

Продукция, произведенная внутри страны, привозные и отпускные товары облагались многочисленными «податями», включая пошлины⁷, которые взимались в целях обеспечения расходов государственной власти или в интересах царской казны, т. е. носили исключительно фискальный характер. Запреты и ограничения в отношении ввоза на территорию Московского государства, например, водки, табака, вина или пива вводились не в целях защиты (покровительства или охраны) внутреннего (отечественного) рынка от нежелательной конкуренции со стороны иностранных товаров, а исключительно по религиозно-нравственным соображениям.

Позже, по мере развития товарно-денежных отношений и перехода от натурального хозяйства к простому товарному производству, к фискальным сборам на привозные товары «присоединились» покровительственные пошлины, т. е. началась эпоха первичного протекционизма, который выражался в двух формах, как то:

• наложение прямого запрета на импорт в целях предоставления внутреннего рынка исключительно непосредственным производителям отечественной продукции;

• установление высоких пошлин, защищающих отечественное домашнее и кустарное производство от нежелательной конкуренции со стороны товаров, произведенных, например, на английских или голландских мануфактурах.

Причем и в первом, и во втором случае в Московском государстве проявлялись весьма негативные последствия первичного (или общего) протекционизма, как то: активизировалась контрабанда; сокращалось потребление населением вздорожавших товаров; замедлялось или останавливалось домашнее и кустарное производство, зависящее от привоза иностранных материалов и инструментов; уменьшался объем экспорта отечественной продукции на зарубежные рынки (например, канатной пряжи, масла, сала, жира, меда, пушнины, пеньки, воска, смолы, золы и пуха); ущемлялись интересы фиска или сокращались доходы царской казны.

Поворот от первичного протекционизма к политике свободной торговли произошел в Московском государстве в середине XVI в., что было связано с заинтересованностью в становлении и развитии на его территории новых видов ремесел. В условиях отсутствия всероссийского рынка были налажены внешнеторговые связи с европейскими и азиатскими странами. В частности, российские купцы впервые стали пользоваться ресурсным и транспортным потенциалом Белого моря, через которое были установлены прочные торгово-экономические отношения с Англией.

В декабре 1552 г. царь Иван Грозный даровал Московской компании, учрежденной указом короля Англии Эдуарда VI от 24 января 1551 г., первые привилегии, а именно: английскому торговому предприятию разрешалась свободно и беспошлинно торговать на российском внутреннем рынке, но с условием, что привозные товары должны были продаваться оптом царской казне. Кроме того, работники компании могли осуществлять экспедиции через территорию Российского царства торговые в другие страны, однако сырье, материалы, полуфабрикаты и готовые изделия для последующей перепродажи они могли покупать только в царской казне, а закупленная в других государствах продукция, тоже должна была продаваться казне Московского государства.

Позже, в 1556 г. англичане получили в подарок от царя Ивана Грозного недвижимость — дом в Москве (на улице Варварка), в котором разрешалось держать меры и весы с царским клеймом. В 1567 г. Московской компании были дарованы новые привилегии — за ней закреплялись дома, приобретенные к тому времени в Москве и других русских городах, где допускалась розничная торговля, а также разрешалось учреждение складов. Только морским судам, принадлежавшим Московской компании, предоставлялось право использовать северное побережье в качестве стоянок. Ей был разрешен даже силовой захват иностранных кораблей, которые пытались участвовать в прибрежной торговле, с тем, однако, условием, что половина «пиратской» добычи должна была передаваться в царскую казну⁸.

По указу Ивана Грозного английские купцы были пожалованы царской грамотой на право свободной и беспошлинной торговли на внутреннем рынке Московского государства. В Россию стало поступать из Англии вооружение, изделия из цветных и драгоценных металлов, ткани, бумага, одежда, обувь, домашняя утварь и проч. В страну были приглашены инженеры, металлурги (артиллеристы-литейщики), корабельных дел мастера, а также архитекторы, аптекари, врачи и прочие специалисты.

Англия, отвечая Московскому государству принципом взаимности, отменила все запреты и ограничения, предусмотренные навигационными актами, в отношении российских товаров, ввозимых на британский внутренний рынок. В Англию стала поступать продукция, производимая, произрастающая или перерабатываемая на территории Московского государства: мачты, канаты, снасти, кожа, канатная пряжа, масло, сало, жир, мясо (солонина), пшеница, греча, мед, рыба (семга, треска), ворвань (жир морских животных), лес, пушнина, дрова, конопля, пенька (прядильное волокно из конопли), воск, смола, вар (вареная смола), деготь, зола, пух.

Именно в Московском государстве была издана в 1575 г. первая Торговая книга (полное название публикации — «Книжка описательная, как молодым людям торг вести и знати всему цену, и отчасти в ней описаны всяких земель товары различные, их же привозят на Русь немцы и иных земель люди торговые») [49, 1–114], материал которой объединен в три группы проблем:

• первый раздел книги содержит справочный материал, включающий подробное описание используемой в коммерческой практике системы мер: а) длины (аршин, верста, вершок, десятина, локоть, пядь, сажень и четверть); б) веса (батман, берковец, восьмушка, золотник, лот, пуд и фунт); в) емкости (бочка, ведро, осьмушка, чарка, четверик, четверть, шкалик и штоф), а также используемых в сфере денежного обращения монет — рубль, полтинник, копейка, гривенник, алтын, грош и полушка;

• второй раздел книги включает подробный прейскурант (Price List, от Price — «цена» и List — «список»), содержащий систематизированный в алфавитном порядке перечень иностранных товаров (сто семьдесят наименований), ввозимых на внутренний рынок Московского государства, с указанием их оптовых и розничных цен;

• третий раздел книги содержит прейскурант, который включает систематизированный в алфавитном порядке перечень отечественных товаров (пятьдесят шесть наименований), производимых непосредственно на российской территории и реализуемых, как правило, на внутреннем рынке Московского государства, с указанием их оптовых и розничных цен.

Торговая книга 1575 г., написанная в форме практического руководства по коммерческому и таможенному делу, была адресована российскому купечеству и таможенным служителям, а содержащийся в ней инструментарий — товарная номенклатура и соответствующий ей ценовой прейскурант (налоговая база) — оказался весьма востребованным при исчислении пошлин почти всеми государствами (с учетом корректировки места и времени), вовлеченными в систему международной торговли, на протяжении всего последующего периода становления и развития таможенного дела (вторая половина XVI — первая треть XXI в., особенно в настоящее время)⁹.

Развитие внутреннего рынка Московского государства и неуклонный рост внешнеторгового оборота с Англией и другими государствами (Голландией, городами Ганзейского союза, Швецией, Грецией, Византией и Турцией, а также Персией, Бухарой, Шемахи) инициировали правительство Ивана Грозного к проведению реформы в сфере таможенного дела. Ее суть сводилась к переходу от «передачи таможен на откуп» (в царских грамотах, выданных в 1563 г., гарантированная сумма откупа называлась «оброком за таможенный откуп»), активно практиковавшейся на начальном этапе становления Московского государства, к принципиально иному подходу к организации таможенного регулирования, как то: введение института «верной службы» или служения «на вере», т. е. на совести, доверии и «за страхом суда праведного Божия», что предполагало создание таможенного учреждения нового типа — таможенной избы как основного структурного звена в системе организации таможенного дела¹⁰, образовавшегося на уровне уезда — новой административно-территориальной единицы Московского государства (рис. 3.1).

Рис. 3.1. Таможенная изба уезда: фискальное учреждение новой административно-территориальной единицы Московского государства

Как видно, административный аппарат таможенной избы (на территории Московского государства насчитывалось около пятисот внутренних, портовых и пограничных таможенных учреждений) представлял собой иерархическую структуру, состоящую по меньшей мере из трех звеньев.

Высшее звено — голова таможенной избы, который назначался или избирался ежегодно, как правило, из наиболее авторитетных и именитых купцов и опытных торговцев. Назначение оформлялось царским указом, послушался непосредственно воеводе или старосте. В подчинении находились дьяк или подьячий, целовальники и вспомогательный персонал. Голова руководил избой (учреждением), осуществлявшей оформление товаров, и контролировал работу по сбору пошлин, в том числе в сельской местности, на заставах и перевозах (переправах). Воеводой могли быть приданы в помощь штатным целовальникам посадские и служилые люди, а также уездные крестьяне. Голове строго запрещалось совершать какие-либо коммерческие операции за собственный счет. Его служба была добровольной, безвозмездной и считалась почетной обязанностью (голова по статусу занимал среди городских чиновников третье место, уступая первые два боярину и дворянину). Однако если таможенная служба оборачивалась негативной стороной, что сопровождалось снижением поступлений пошлин в царскую казну, то голова обязан был выплатить за свой счет образовавшийся долг перед казной или к нему применялись не только меры физического воздействия — наказание розгами, кнутом или палкой, но и методы финансового наказания в виде конфискации имущества, и даже практиковалась крайняя мера — смертная казнь, а освобождение от должности «почиталось за особенную милость».

Среднее звено аппарата таможенной избы — дьяк или подьячий и целовальники — наиболее дееспособное звено учреждения, поскольку имели, как правило, многолетний опыт работы на своих должностях, причем при разных головах избы (управляющих). В частности — дьяк или подьячий (на жаловании, назначался воеводой или выбирался путем голосования посадского населения). С созданием таможенного учреждения нового типа — таможенной избы, подчиненной центральной власти Московского государства — сформировалось достаточно обширное бумажное делопроизводство, подчиненное определенным канцелярским правилам. И поскольку наиболее грамотными людьми в период правления Ивана Грозного считались дьяки, постольку именно они и их помощники (подьячие — канцелярские служащие) стали назначаться воеводами на фискальную службу: они вели делопроизводство, делали записи в учетные книги (приходные, расходные, отпускные, обыскные), где фиксировалось, кто, сколько и по какой цене привез и вывез товар и какую сумму пошлин уплатил на основании грамот, предоставленных целовальниками. Кроме того, дьяк или подьячий оформлял различные документы, составлял тексты служебных писем, наводил справки в архиве, осуществлял техническую работу по переписке и архивации документов. За свою службу в таможенной избе дьяк или подьячий получал жалованье исключительно за счет «писчей деньги» — канцелярских сборов.

Таможенные целовальники (обычно 10–25 сборщиков пошлин на избу, в зависимости от объема товарооборота). Старший из них ведал казной, ларем и, соответственно, назывался ларечным (ведал собранными суммами таможенных пошлин, отвечал за их хранение и сдачу), причем центральной властью предписывалось избирать ларечного из числа более состоятельных слоев посадского населения. Ему подчинялись рядовые «верные» целовальники (караульные и ходячие), которых набирали на службу в таможенную избу из числа местных служилых или посадских жителей среднего достатка. Именно в их обязанности входили досмотр, обмер, взвешивание и оценка товаров. Они же непосредственно собирали пошлину с купцов на въезде каравана в город и выезде из него и выписывали каждому купцу грамоту, которая состояла из двух частей: одна выдавалась купцу и являлась, по сути, товарной накладной, в которой указывались владелец, вид изделия, его цена и сумма уплаченной пошлины; другая (практически копия первой части) сдавалась дьяку или подьячему одновременно с уплаченной пошлиной — деньгами, учет которых вел ларечный целовальник. Грамота, по сути, подтверждала, что пошлина уплачена и купец имеет право продавать свой товар оптом в пределах гостиного двора в течение шести месяцев. Целовальники (включая ларечного) за свою работу по сбору пошлин не получали жалования из царской казны. Но за превышение суммы сбора пошлин по сравнению с предшествующим периодом царь жаловал целовальникам серебряную именную посуду (наградные кубки, ковши, чарки), связки ценных мехов («сорок соболей») и дорогие суконные ткани, но особой честью считалось приглашение на званые царские обеды, подробно описанные А. К. Толстым в романе «Князь Серебряный» и М. А. Булгаковым в пьесе «Иван Васильевич».

Низшее звено аппарата таможенной избы — многочисленные вспомогательные служители, состоящие из писарей, посыльных, сторожей, истопников и проч. Их труд считался наемным и оплачивался из сборов пошлин. В помощь головам местные воеводы нередко выделяли судебных приставов и стрельцов, но их работа считалась верной государственной службой, казенной повинностью и не подлежала оплате.

Учитывая тот факт, что в Московском государстве отсутствовал единый (централизованный) орган управления и таможенные избы «замыкались» на целый ряд центральных приказов ведомственных территориальных управлений, суммы сборов пошлин (вместе с отчетом) ежемесячно передавались уездному старосте (позже — воеводе), а тот, в свою очередь, отчитывался перед центральными органами власти, исполняющими таможенные функции в Московском государстве, и передавал деньги в Приказ Большой казны (Приказ Большого прихода, Четвертой приказ или Казанский и Сибирский приказы).

В результате перехода от системы откупа к институту «верной службы» таможенная изба становится в период правления Ивана Грозного основным структурным звеном в системе организации таможенного дела. Причем концепция «верной службы» на уровне уезда, положенная в основу преобразований, представляла собой форму государственной повинности как способ замещения вакантных (в силу отсутствия финансирования) казенных должностей, исполняемых купцами, торговцами или просто людьми (не чиновниками) из числа местного населения посада («пасажанами» было принято называть торгово-ремесленное и промышленное население поселений городского типа).

Иначе говоря, лица, рекрутированные в целях исполнения обязанностей по оформлению товаров и сбору пошлин, официально занимали государственные (нередко выборные) должности головы избы и целовальников, но должны были выполнять свои должностные полномочия, по существу, безвозмездно, в порядке государственной повинности, срок которой определялся в один календарный год (с Семенова дня 1 сентября текущего года до 31 августа следующего года). И если в период становления верной службы должностные лица таможенной избы (например, голова или целовальники) назначались представителями органов центральной власти Московского государства, то в более поздний период в институте верной службы постепенно стал практиковаться в том числе и выборный порядок занятия должностей, в соответствии с которым служители избы (голова и целовальники) стали избираться на сходах посадского населения.

Переход на выборный порядок занятия должностей таможенной избы (головы и целовальников) на деле означал, что обязанность по оформлению товаров и сбору платежей фактически была возложена на посады и жителей, проживающих на их территории. Поэтому избрание служителей избы (должностных лиц в системе верной службы) носило далеко не формальный характер, а сам ход избирательного процесса находился под контролем уездного старосты (позже — воеводы) и тщательно протоколировался: существовал даже особый вид отчетных документов местной администрации — «выбор на голову», скрепленный подписями избирателей — жителей посада, которые впоследствии несли персональную субсидиарную финансовую ответственность за своих кандидатов, в частности, в случае недобора пошлин верными служителями таможенной избы (головой и целовальниками) их избиратели могли быть привлечены (и достаточно часто привлекались) к уплате недостающей суммы пошлин (причем в двойном размере) путем конфискации собственного имущества в качестве долга перед царской казной.

Вступление в должность выбранных служителей таможенной избы сопровождалось специальной процедурой посвящения в верную службу, которая проходила в три этапа:

• на первом этапе вступления в должность вновь избранные верные служители избы в присутствии уездного старосты, священника и своих избирателей давали обещание на верность царствующему дому, а также приносили присягу (клятву на кресте) на добросовестность, честность и бескорыстность при выполнении своих должностных обязанностей по несению службы;

• на втором этапе вступления в должность верные служители избы проходили обучение правилам оформления товаров и порядку сбора пошлин, а также скрупулезно изучали содержание уставной грамоты, в которой были закреплены в том числе права, обязанности и ответственность служителей избы, о чем делалась соответствующая ежегодная приписка к ее тексту;

• на третьем этапе вступления в должность верные служители избы принимали у смененного головы и целовальников, закончивших срок верной службы, имущество: уставную грамоту; месячные печати, хранящиеся в ларце; письменный стол и лавку головы; ларь (или сундук), окованный железом, с двумя-тремя замками для хранения собранных пошлин; книг записей; ящики для сбора мелких пошлин; измерительные приборы (весы и пудовые гири, аршины, хлебные меры и проч.); запасы канцелярских принадлежностей (бумага, чернила, перья, сургуч, воск, песок, мешки).

В период правления Ивана Грозного процедура вступления в должность выбранных верных служителей таможенной избы сопровождалась целованием иконы и креста, соответственно, присягнувшие служители получили название целовальников, а сам текст присяги оформлялся в виде крестоприводной записи на верность службе, включавшей в том числе имущественные обязательства служителей избы перед царской казной в случае недоплаты пошлин.

В целом постепенное единение Московского царства, создание уезда как новой административно-территориальной единицы местного управления способствовали усилению централизации в сфере таможенного дела, а изба стала новым бюрократически оформленным государственным учреждением, олицетворявшим центральные власти Московского государства на местах, заняв ключевую позицию в системе регулирования внешней торговли.

3.2. Таможенные реформы в период правления А. М. Романова (1645–1676 гг.)

Необходимость в проведении реформ и кардинальном обновлении торгового законодательства, возникшая в середине XVII в., обусловлена процессом становления общероссийского рынка, ростом товарооборота с Англией и другими государствами (Византией, Грецией, Голландией, городами Ганзейского союза, Турцией, Швецией и Францией, а также Бухарой, Персией, Шемахи), потребностями царской казны в денежных средствах на содержание неуклонно растущей бюрократии и, самое главное, удручающим положением дел в сфере таможенного дела, полной неразберихой при взимании многочисленных торговых пошлин (явка, замыт, гостиное, порядное, головщина, узольцовое, весчее), проезжих податей (мыто сухое и мыто водное, посаженное, подужное, полозовое, побережное, костки, мостовщина, перевоз), сборов за обслуживание (амбарная, гостиная, полавочная, свальная, подъемная и рукознобная), а также различных штрафов (промыта, заповедь, протаможье, протамга).

3.2.1. Торговый устав 1653 г. и введение общегосударственного порядка взимания таможенных пошлин

Торговый устав, регламентирующий нормы русского коммерческого права, был принят царем Алексеем Михайловичем (вторым русским царем из династии Романовых, сыном царя М. Ф. Романова), подписавшим Именной указ с боярским приговором «О взимании таможенной пошлины с товаров в Москве и в городах с показанием, по сколько взято и с каких товаров» от 25 октября (4 ноября) 1653 г., который заменял прежние многочисленные сборы единой таможенной пошлиной и устанавливал в качестве основы ее определения продажную цену товара.

Рост российского внутреннего рынка и внешней торговли с другими государствами, последовавший после пятнадцатилетия Смутного времени (1598–1613 гг.), требовал установления определенных порядка, правил и условий провоза товаров и уплаты таможенных пошлин в царскую казну. За основу Уставной таможенной грамоты (Торгового устава) была принята челобитная торговых верхов «Сказка Данила Строганова с братьями и гостиной и других сотен торговых людей об искоренении злоупотреблений по таможенным сборам», поданная в августе 1653 г., в которой торговые люди Московского государства предлагали:

• запретить иностранным купцам вести розничную торговлю (основной принцип гостиного права), хотя значительные ограничения в торговле создавала царская монополия на право первой покупки, а также многочисленные привилегии, которые предоставлялись царским коммерции советникам;

• установить единую рублевую таможенную пошлину на все товары;

• регламентировать единую систему клейменных мер и весов;

• отменить проезжие сборы — платеж на право проезда или прохода по мосту, переправы по реке или на каком-либо транспорте;

• избавиться от наложения дополнительных, ничем не обоснованных сборов и платежей.

В свою очередь, персонал избы таможенной избы, непосредственно занимавшийся сбором пошлин, тоже выдвинул ряд требований, в том числе:

• наделить их полномочиями, разрешающими проводить конфискацию скрытых товаров, не предъявленных на таможне;

• установить порядок выдачи каждому торговцу единого документа («выписи»), заверенного печатью, в котором будут перечислены все товары торговца и уплаченные им таможенные пошлины;

• предоставить в целях пресечения беспошлинной торговли право на проведение обысков в отношении купцов-торговцев, участвующих в товарообороте;

• установить единый стандарт таможенной грамоты, которая будет доступна любому человеку;

• обеспечить невмешательство воевод в сбор таможенных пошлин.

Челобитная купцов сопровождалась приговором Боярской думы (ряд норм позже был уточнен и дополнен царской Уставной таможенной грамотой от 30 апреля 1654 г.), основные положения которого легли в основу царского Указа от 25 октября 1653 г.

Торговый устав, принятый 25 октября (4 ноября) 1653 г., представлял собой законодательный акт (содержал свыше двадцати ненумерованных статей), который не только упразднял множество существовавших ранее местных уставных таможенных грамот, но и отменял многочисленные мелкие торговые сборы, сохранявшиеся еще от времени феодальной раздробленности, а также исключал практику деления русских торговцев на «местных» и «иногородних» и, главное, устанавливал новый общегосударственный порядок взимания таможенных пошлин с русских и иностранных купцов при осуществлении ими внутренней и внешней торговли (рис. 3.2).

Рис. 3.2. Торговый устав 1653 г.: ставки таможенного тарифа при осуществлении внутренней и внешней торговли

Как видно, при расчете и взимании пошлин голова и целовальники особое внимание уделяли установлению налоговой базы — продажной цены товара (т. е. его стоимости в денежном выражении), которая указывалась самим купцом при предъявлении товара и соответствовала ключевым параметрам рынка: спросу, предложению, цене, конкуренции. Если купец приобретал товар в одном городе, а продавал его в другом населенном пункте, то ставка пошлины делилась на две части:

1) 5 денег с 1 рубля (т. е. 2,5%) взималось с суммы, истраченной на покупку товара, предназначенного на продажу (торговцу давалась «выпись», что пошлина при покупке товара уплачена);

2) 5 денег с 1 рубля (2,5%) взималось при продаже этого товара на внутреннем рынке Московского государства.

Общий платеж в казну составлял 10 денег с 1 рубля (или 5% от цены товара). Причем согласно царскому указу целовальники были обязаны принимать в качестве пошлин любую валюту, которую уплачивали купцы, и это правило действовало вплоть до введения Новоторгового устава 1667 г.

Иностранный купец, не продавший товар в течение шести месяцев, мог получить отсрочку на уплату пошлины еще на шесть месяцев, в течении которых ему предоставлялась возможность продать товар в данном или ином городе, заплатив пошлину за его перемещение на новое место торговли в размере 4 деньги с 1 рубля. За товар, непроданный в период предоставленной отсрочки, купец должен был все равно уплатить пошлину в размере 5% от цены по месту записи товара в таможенную книгу. Отсрочка платежа пошлины на более длительный период была запрещена.

Торговый устав 1653 г. отменил специфические ставки пошлин (они устанавливались на Руси начиная с середины XIV в. в зависимости от веса, объема или количества товара), которыми облагалась, например, сельскохозяйственная продукция — лен, лук, мясо, орехи, птица и пр. Прекратилась и практика взимания платежей «натурой» (мукой, битыми гусями или курами, маслом, салом, солониной), используя продукты питания в качестве платежного средства.

При торговле пушниной и рыбой были установлены особые ставки пошлин, их размер зависел от многих факторов, в том числе от времени года, сезона или состояния товара. Например, соленая икра и рыба бочечного посола облагалась пошлиной в размере 2,5% от цены, а на свежую рыбу в осенний период устанавливалась пошлина в размере десять денег с одного рубля. При этом отменялись различные проезжие пошлины, которые купцы платили при провозе товара через города Московского государства, хотя по-прежнему сохранялись сборы на гостиных дворах и речных переправах (их размер зависел от ширины речного русла, времени года и способа передвижения).

Кроме того, была введена повышенная ставка пошлины, которая распространялась на иностранных купцов, продававших товары на внутреннем рынке Московского государства, что придавало Торговому уставу 1653 г. протекционистскую направленность. В частности, иностранные купцы были обязаны платить пошлину:

• на внутренних таможнях в размере 6% от цены (12 денег с рубля) при продаже товаров на российском внутреннем рынке (в Архангельске — 4–5%) и дополнительно за провоз товаров вглубь страны еще 1,5–2% от цены;

• на пограничных таможнях в размере 4 денег с 1 рубля (или 2% от цены при вывозе отечественных товаров из страны; в Архангельске — 5% от цены).

Протекционистских характер Торгового устава 1653 г. прослеживался на примере любой экспортной операции. Так, иностранный купец, ввозивший товар, например, через порт Архангельска с последующей его продажей в одном из городов Русского государства, должен был уплатить в царскую казну пошлины в размере 36% исходя из действовавшей системы платежей и курса талера к рублю: 5% от цены следовало заплатить на пограничной таможне при пересечении товарами границы Русского царства, но поскольку заморский купец вносил платеж в казну талерами¹¹, которые засчитывались таможней в тот период из расчета один талер (серебряный) равен пятьдесяти копейкам, тогда как на самом деле один талер стоил вдвое дороже (1 талер = 1 ефимок = 1 руб. 25 коп.), так что на пограничной таможне иноземный купец уплачивал в действительности сумму пошлины в размере более 10% от цены. Кроме того, за провоз товара вглубь страны чужестранный купец должен был заплатить еще одну пошлину в размере 2% от цены, а последующее его перемещение через административную границу того или иного города в целях продажи предполагало оплату чужеземным купцом на внутренней таможне еще одной пошлины в размере 6% от цены, и, наконец, успешно продав товар, закордонному купцу нужно было заплатить еще раз пошлину в размере 5% от цены (три последних платежа уплачивались в рублях, обмененных по курсу один талер равен пятидесяти копейкам). Итого иностранный купец облагался таможенной пошлиной в размере, равном: 10% + (2% + 6% + 5%) х 2 = 36% от цены товара.

Иначе говоря, ставки пошлин дифференцировались не по наименованию товаров (изделия облагались по ставкам однообразно, в размере 5% от цены), а по подданству купца (свой — чужой). Например, русский купец при покупке иностранного товара в Архангельске уплачивал на таможне всего 5% от цены (русскими деньгами), а в городе, где сбывал иностранную продукцию, платил пошлину в размере 5% до и еще 5% после продажи, т. е. общая сумма таможенной пошлины составляла 15% от цены. Поэтому «чужие» (иностранные) купцы нередко пытались выдавать себя за «своих» (русских) торговцев или проводили коммерческие операции через подставных лиц, приказчиков из числа местных, выдававших себя за самостоятельных представителей русского купечества.

Если же в зарубежные страны товары вывозились купечеством Русского царства, то ставка таможенной пошлины устанавливалась в размере:

• 10 денег с 1 рубля, или 5% от цены товара (без выписи);

• 5 денег с 1 рубля, или 2,5% от цены товара (при наличии выписи).

Размер последующих платежей и сборов определялся законодательством иностранного государства, на территорию которого был ввезен русский товар. Например, в Германии насчитывалось в тот период 1800 различных административных границ. Территории других европейских государств (Италии, Пруссии, Франции, Швейцарии) распадались на множество областей, провинций, княжеств, герцогств и торговых городов, разделенных торговыми барьерами, имевших местные таможенные тарифы и проводивших независимую внешнеторговую политику. Так, в Италии таможенные барьеры отделяли друг от друга такие северные области, как Тоскану от Романьи и Модены; Пьемонт от Ломбардии, Пьяченцы, Пармы и Модены; Сицилию от Умбрии. На дорогах Франции в тот период пограничных застав было значительно больше, чем в настоящее время установлено вышек операторов сотовой связи.

Причем русский купец, решивший посетить иностранное государство в целях покупки или продажи товаров, обязан был обращаться к воеводе или самому государю за разрешением, т. е. получением проезжей грамоты (аналога загранпаспорта), без которой зарубежные поездки были запрещены, а к нарушителям применялась мера физического воздействия — наказание розгами или кнутом.

Головы (управляющие) и целовальники, непосредственно занимавшиеся оформлением товаров и сбором пошлин и при этом пытавшиеся устанавливать надбавки сверх продажной цены на товары в целях получения дополнительного дохода, наказывались не только мерами физического воздействия (розгами, кнутами и палками), но и путем отбывания наказания в виде лишения свободы.

В свою очередь, купцам запрещалось скрывать денежные суммы, затраченные на покупку (цена должна была быть строго фиксирована), и занижать ее в целях уменьшения суммы уплачиваемых пошлин. Продажная цена объявлялась при оформлении и должна была соответствовать рыночной стоимости. Украшения, изготовленные из золота и серебра, жемчуга и драгоценных камней, запрещалось скрывать и занижать их стоимость. Сокрытие реальной цены, как и самих товаров, вело (после трех задержаний) к их конфискации и наказанию владельца розгами или кнутом. Не допускалось и проведение коммерческих операций «на дороге» между таможенными избами (до введения Новоторгового устава 1667 г.). В целях полноты уплаты пошлин были введены единые меры веса, объема и длины.

В 1654 г. на основе Торгового устава 1653 г. была составлена Уставная таможенная грамота, согласно которой запрещалось взимание проезжих пошлин во владениях светских и духовных феодалов, зато началось «наступление» на привилегии иностранных купцов, которым разрешалась, начиная с 1654 г., исключительно оптовая торговля и только в приграничных городах Русского царства. Розничная торговля полностью ограждалась от иностранной конкуренции.

3.2.2. Торговый устав 1667 г. — памятник меркантилизму XVI в.

Новоторговый устав 1667 г. (памятник экономической доктрине раннего меркантилизма), определявший вплоть до середины XVIII в. порядок, правила и условия внутренней и внешней торговли в Российском государстве, был составлен по указу царя Алексея Михайловича и Боярской думы в Посольском приказе под руководством главы ведомства А. Л. Ордина-Нащокина при участии думных дьяков Г. С. Дохтурова и Л. Т. Голосова на основе Торгового устава 1653 г. и Таможенной грамоты 1654 г., многочисленных челобитных гостей, представителей гостиных сотен, посадских людей, предложений купцов, наказов таможенным головам, местных уставных грамот, «обидных дел» русских купцов с иностранными купцами, материалов городской реформы в Пскове (1666 г.) и предложений гамбургского купца П. Марселиса.

Подлинный текст Новоторгового устава 1667 г., сохранившийся в Эрмитажном собрании рукописного отдела библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге, состоит из преамбулы, основных (девяносто четырех) статей и приложения, включающего еще семь дополнительных позиций (определяющих правила ведения расчетов с иностранными купцами), в том числе: сорок пять пунктов определяют условия и правила товарооборота в сфере внутренней торговли Русского царства и пятьдесят шесть положений (сорок девять основных + семь дополнительных) регламентируют порядок внешнеторгового товарооборота Московского государства с другими странами (рис. 3.3).

Рис. 3.3. Соотношение сфер товарного обращения (внутреннего и внешнего) и таможенного дела

Как видим, внешняя торговля, по сути, состоит в том, что товары производятся (или приобретаются) в одной стране, а продаются в другой, т. е. купец (или производитель) как бы стоит одновременно на обеих территориях торгующих государств, отделенных друг от друга границей, через которую перемещаются в местах убытия и прибытия (пунктах пропуска) товары, регулируемые совокупностью методов и средств (тарифных и нетарифных), обеспечивающих условия, порядок и правила:

• ввоза и вывоза товаров, их декларирования, выпуска и использования в соответствии с действующими статьями Торгового устава;

• исчисления, уплаты пошлин, иных налогов и сборов русскими и иностранными купцами;

• соблюдения прав и интересов купцов и торговцев, осуществляющих коммерческую деятельность в сфере импортных и экспортных операций;

• введения и соблюдения или отмены запретов и ограничений на внешнеторговый товарооборот.

Нетрудно заметить, что Новоторговый устав 1667 г. как инструмент внешнеторговой политики, базировавшийся на фундаментальной идее меркантилизма (внешняя торговля создает богатство нации, а активный денежный баланс обеспечивает приток золота и серебра в царскую казну), нацелен на выполнение по меньшей мере трех важнейших функций.

Прежде всего, Новоторговый устав 1667 г. выполнял сугубо фискальную функцию, поскольку все ввозимые и вывозимые товары облагались на пограничных таможнях единообразной ставкой таможенной пошлины в размере 10 денег с 1 рубля, или 5% от цены товара. Исключение составляли: а) продукты, продаваемые на вес, или так называемые «весчие товары», которые облагались ставкой пошлины в размере 4% от цены, или 8 денег с 1 рубля (от уплаты освобождались продажи на сумму менее 5 алтын, или 15 копеек); б) изделия, приобретенные иностранными купцами на внутреннем рынке Московского государства в целях их последующего вывоза в другие страны (ставка пошлины составляла 1 гривну с 1 рубля, или 10% от цены); в) подакцизные товары (вино, сахар, табак), которые облагались ставкой пошлины в размере 30% от цены, или 60 денег с 1 рубля. При этом в отношении иностранных купцов, нарушивших порядок привоза или отпуска, устанавливалась пеня в виде конфискации (полной или частичной) товаров, перемещаемых через границу Московского государства, а известившие об «утайках» получали награду в размере 1/4 части (четверти) конфискованного имущества.

В соответствии с Новоторговым уставом 1667 г. единообразная пошлина в размере 5% от цены (или 10 денег с 1 рубля) достаточно часто не уплачивалась в казну Московского государства, поскольку действовало правило, сформулированное еще в период раннего меркантилизма, согласно которому иностранный купец имел право на беспошлинный экспорт, когда отечественные товары:

• покупались иностранными купцами на деньги, ранее вырученные от продажи изделий, ввезенных на внутренний рынок Русского царства;

• приобретались иностранными купцами за наличные западноевропейские деньги, например, талеры или дукаты, которые в Московском государстве назывались ефимками: 1 талер равнялся 50 копейкам и 1 дукат обменивался на 1 рубль (официально), тогда как реально 1 талер равнялся 1 рублю, а стоимость 1 дуката колебалась в диапазоне от 114 до 125 копеек.

Нетрудно заметить, что и в первом, и во втором случаях фискальная функция пошлины в Новоторговом уставе 1667 г. нередко подменялась международным обменом по формуле «золотые монеты в обмен на беспошлинный экспорт», что объяснялось катастрофической нехваткой в стране драгоценных металлов (недра Сибири еще только предстояло осваивать в ближайшей и более отдаленной перспективе).

Далее, Новоторговый устав 1667 г. проводил жесткую политику торгового протекционизма, направленную на защиту интересов исключительно русского купечества. Покровительственные (защитные) меры в отношении отечественной промышленности практически отсутствовали («в уставных статьях» не просматриваются), что объясняется тем очевидным обстоятельством, что иностранные товары, поставляемые на русский внутренний рынок, не составляли какой-либо конкуренции отечественной продукции: экономика Русского царства в значительной степени сохраняла натуральный характер, а перерабатывающая промышленность находилась в зачаточном состоянии или производила далеко не те товары, которые ввозились на внутренний рынок из других стран.

Наконец, Новоторговый устав 1667 г. выполнял регулирующую функцию. Развитие товарно-денежных отношений во второй половине XVII в., начало интенсивной разработки природных богатств, освоения сибирских территорий и формирование всероссийского внутреннего рынка создавали повышенную потребность в деньгах как средстве обращения — западноевропейские монеты (золотые и серебряные талеры и дукаты) пользовались в тот период особо повышенным спросом. И единственный способ поддержания активного сальдо денежного баланса (доходы от экспорта превышают расходы по импорту) сводился к тому, что должное соотношение между импортом и экспортом устанавливалось по формуле «иностранные деньги в обмен на отечественные товары», поскольку действенность инструментов Торгового устава 1663 г., расширяющих вывоз или, наоборот, препятствующих ввозу, оказалась недостаточной, а покупательная способность рубля оставалась, к сожалению, на низком уровне и продолжала стремительно падать: денежная реформа, проводившаяся на Руси с 1654 по 1663 г., — замена всех серебряных монет на медные денежные знаки того же номинала — оказалась неудачной, и к 1667 г. за 1 серебряную копейку давали 25 медных копеек. «Бегство» от медных рублей и копеек приобрело всеобщих характер.

В целом Торговый устав 1653 г. и Новоторговый устав 1667 г., определявшие условия и правила ведения внутренней и внешней торговли, содержали «арсенал» мер, способов и методов, регламентирующих правила исчисления, уплаты и взимания таможенных пошлин, а также условия перемещения товаров через административные барьеры внутри страны и границы между государствами, действовали одновременно на протяжении восьмидесяти восьми лет, вплоть до середины 50-х гг. XVIII в., когда оба устава были одновременно отменены и заменены Таможенным уставом 1755 г.

3.3. Таможенный тариф Петра Великого (1723 г.) и первое штатное расписание Санкт-Петербургской портовой таможни

Реформы, проводимые Петром I, оказали существенное влияние на состояние экономики Российской империи. В частности, в промышленности произошла резкая переориентация с мелких ремесленных хозяйств на развитие мануфактур (при императоре было основано не менее двухсот новых предприятий, тогда как в конце XVII в. их насчитывалось не более полутора десятков) и добычу полезных ископаемых, которая стала катализатором строительства металлургических заводов (Алапаевского, Екатеринбургского, Каменского, Невьянского, Нижнетагильского и др.), а также предприятий металлообрабатывающей промышленности (например, Тульского, Сестрорецкого и Олонецкого оружейных заводов) и фабрик, производивших такие продукты химического производства, как гарпиус, канифоль, квасцы, краски, купорос, селитру, серу, скипидар и др. (всего было построено двести тридцать три фабрики и завода). В целях скорейшего преодоления экономической отсталости страны был взят курс на форсированное развитие государственного предпринимательства. На карте Российской империи появились новые промышленные районы и территории. Коренным образом изменилось место России и ее роль в сфере международных торгово-экономических отношений с европейскими и азиатскими странами.

В начале 1720-х гг. Петр I начал системное реформирование в сфере таможенного дела, причем изменения касались лишь портовых таможен, и прежде всего Санкт-Петербургской, которая уже к 1724 г. стала ведущим учреждением Российской империи, ориентированным на регулирование и контроль внешнеторговой деятельности (рис. 3.4).

Рис. 3.4. Санкт-Петербургская портовая таможня: первое штатное расписание, подписанное императором Петром Великим

Как видим, разработка и принятие штатного расписания Санкт-Петербургской портовой таможни, в соответствии с которым набор служителей в штат учреждения (конторы) был впервые осуществлен на постоянной основе с фиксированным жалованьем, финансируемым из государственной казны (выплата проводилась один раз в четыре месяца — «третями годового жалования»), указывает на принципиально новый подход к формированию таможенной службы, который должен был оставить в прошлом:

• таможенный откуп, суть которого состояла в том, что государство отказывалось от выполнения фискальной функции и передавало частным лицам (откупщикам) право на сбор пошлин взамен на их обязательства содержать за свой счет пограничные учреждения и вносить откупную сумму денежных средств, прописанную в договоре, в казну государства;

• «верную службу» в таможнях, суть которой состояла в том, что государство призывало сроком на один год на таможенную службу податное население, знакомое с торговым делом, — купцов, посадских людей (жителей городов) и черносошных (государственных) крестьян, вменяя им в обязанность выполнение функций по оформлению товаров и сбору пошлин в качестве трудовой повинности (т. е. на безвозмездной основе), что предполагало прохождение специальной церковной процедуры посвящения, включающей обряд целования икон и креста, и приведение к присяге на верность служебному долгу.

Комплектование личного состава таможен на базе штатного расписания положило начало переходу на новую форму государственного учреждения — таможенной конторе как уполномоченного органа государственной власти, осуществляющего функции по проведению досмотра и оформлению грузов, проверке коммерческих, транспортных и финансовых документов, взиманию пошлин и сборов, регулированию и контролю в сфере внешней торговли.

Указом Петра I от 11 ноября 1723 г. (начало применения — с 31 января 1724 г.) был введен таможенный тариф, распространявшийся на порты Санкт-Петербурга, Нарвы, Выборга и Мурманска, который представлял собой сводный реестр ставок таможенных пошлин, систематизированных в соответствии с перечнем «привозных и отпускных товаров» и объединенных в позиции в соответствии с их коммерческими наименованиями.

Таможенный тариф 1724 г. как инструмент протекционистской политики, проводимой Петром I, содержал многоуровневую систему норм налоговых начислений, в основу которой был положен коэффициент конкуренции (Koeffizient des Wettbewerbs), определяемый по формуле:

где Kw — коэффициент конкуренции;

VP — объем производства отечественного товара;

VIMP — объем импорта аналогичного (или непосредственно конкурирующего) товара на внутренний рынок Российской империи.

Размер ставок таможенных пошлин устанавливался в строгой зависимости от коэффициента конкуренции, который отражал количественное соотношение между объемом отечественной продукции, произведенной на отечественных фабриках, заводах и мануфактурах, и импортом непосредственно конкурирующих товаров из европейских и азиатских стран на российский внутренний рынок (табл. 3.1).

Таблица 3.1

Правила установления уровня ставок импортных пошлин

Коэффициент конкуренции (Кw) | Ставка импортной пошлины (в процентах к цене товара)
Кw = 0,1 | 10
Кw = 0,25 | 25
Кw = 0,5 | 50
Кw > 1 | 75

Как видим, Таможенный тариф 1724 г. содержал реестр норм налоговых начислений, в основу дифференциации которых был положен принцип тарифной эскалации, позволявший Российскому государству последовательно и целенаправленно проводить политику жесткого протекционизма, обеспечивая защиту отраслей промышленности от нежелательной конкуренции со стороны иностранных товаров: чем больше отечественной продукции производилось на отечественных заводах, фабриках и мануфактурах, тем выше устанавливалась ставка импортной пошлины на изделия, ввозимые на российский внутренний рынок.

В частности, Таможенный тариф 1724 г. устанавливал следующий порядок определения уровня ставок таможенных пошлин:

• если производство продукции внутри страны достигало одной десятой части от общего количества непосредственно конкурирующих иностранных товаров, ввезенных на российский внутренний рынок (Кw = 0,1), то ставка пошлины устанавливалась в размере 10% от цены (низкая норма налоговых начислений применялась к немногим иностранным изделиям, например, фарфоровой, фаянсовой, медной и оловянной посуде);

• если российские фабрики и мануфактуры производили одну четверть от общего количества ввезенных из-за границы непосредственно конкурирующих изделий (Кw = 0,25), то ставка таможенной пошлины устанавливалась в размере 25% от цены (умеренно-покровительственная норма налоговых начислений распространялась на большинство продукции: байку, бахрому, бутылки стеклянные, бумагу писчую, женские платья, зеркала, кожу выделанную, оружие железное, полушелковые и шерстяные ткани, кроме сукна, чулки и рукавицы);

• если производство товара внутри страны достигало половины всего привоза (Кw = 0,5), то ставка таможенной пошлины составляла 50% от цены (высоко покровительственной нормой налоговых начислений облагались, например, голландские полотна, бархат, волоченое и пряденое серебро, шелковые парчи);

• если производство продукции на российских фабриках, заводах и мануфактурах превышало привоз непосредственно конкурирующих импортных товаров (Кw > 1), то ставка таможенной пошлины устанавливалась в размере 75% от цены (такой нормой налоговых начислений облагались многие иностранные изделия: воск очищенный, железо «в деле», иглы, колпаки, крахмал, купорос, ленты, парусина, пергамент, поташ, салфетки, скатерти, скипидарное масло, тафта, шелковые парчи).

Полностью была освобождена от уплаты ввозных таможенных пошлин продукция, которая не производилась российскими фабриками и мануфактурами: украшения из драгоценных металлов, изделия из шелковых тканей, математические приборы и хирургические инструменты, очки, различные сорта кисеи, обои, многие строительные материалы, живые животные (кроме лошадей), огородные семена, некоторые продукты питания, например, апельсины, лимоны, устрицы.

В Таможенный тариф 1724 г. было включено в алфавитном порядке 335 статей, в том числе: 218 наименований изделий облагалось импортными и 117 видов продукции — экспортными пошлинами. На все товары, не вошедшие в Товарную номенклатуру Таможенного тарифа 1724 г., была введена норма налоговых начислений в размере 5% на импорт и 3% на экспорт. Запретительной пошлиной в размере 75% облагали «неделаные» кожи (лосиные, оленьи, сайгачьи и козлиные), бадьян и льняная пряжа.

Таможенный тариф 1724 г. предполагал применение таможенных пошлин с учетом не только подданства купца, его принадлежности к той или иной стране (свой — чужой), но и правового статуса морских судов, перевозящих товары. В частности, при вывозе продукции за границу (например, из Архангельска) ставка пошлины была установлена в отношении:

• русских купцов (местных или иногородних) в размере 5% от цены;

• иностранных купцов в размере 10% от цены, т. е. увеличивалась в два раза.

При этом в Российском государстве начиная с первой половины XVII в. было принято деление иностранцев на две категории, как то: «немцы вообще» и «немцы шведские». Соответственно были дифференцированы и тарифные преференции: первые предполагали уплату пошлины в размере 2 алтына с 1 рубля, тогда ка вторые — только 1 алтын с 1 рубля. Английские купцы (тоже иностранцы) вообще освобождались от выполнения налоговых обязательств.

Аналогичная дифференциация таможенных пошлин была установлена и в отношении принадлежности транспорта, перевозившего товары (российское судно или иностранный корабль). В частности, русские купцы, перевозившие продукцию на отечественных судах, пользовались преференциями (если стоимость экспорта не превышала стоимость импорта) в размере одна треть от базовой ставки, установленной Таможенным тарифом 1724 г. С учетом льготного обменного курса ефимка к рублю — 1 ефимок равен 90 копейкам (официальный курс: 1 ефимок = 50 копеек) величина налоговых начислений могла быть сокращена в 5,4 раза (например, с 75 до 13,8% или с 50 до 9,2%). Пониженные нормы налоговых изъятий в размере 5% от объявленной цены применялись и к товарам, ввозимым на российский внутренний рынок иностранными купцами на русских морских судах, что способствовало покровительству в развитии отечественного судоходства.

В ходе применения Таможенного тарифа 1724 г. правительство Российской империи началась ощущаться острая нехватка экономических, финансовых, кадровых и организационных ресурсов, обеспечивающих в покровительственный период производство отечественных товаров, конкурентоспособных по качеству, издержкам и цене, которыми можно было бы заменить уже в ближайшей перспективе иностранные товары, ввозимые на российский внутренний рынок, на что указывал ряд обстоятельств объективного характера.

Первое обстоятельство: протекционистская направленность Таможенного тарифа 1724 г. оказалась несовместима с системой откупа, при которой правительство передавало частным лицам (откупщикам) на определенный срок (обычно на год с последующей пролонгацией договора) фискальное право на сбор пошлин под гарантии внесения откупной суммы доходов в государственную казну.

Откуп как инструмент пополнения царской казны, отмененный в период правления Алексея Михайловича, был возрожден в 1721 г. императором Петром I на всех пограничных таможнях, дислоцированных на сухопутных границах Российской империи, что объяснялось не только незавершенностью проводимых реформ, но и необходимостью погашения в кратчайшие сроки значительных внешних (послевоенных) финансовых обязательств¹², а также настоятельной потребностью внутренних преобразований: строительством флота, обустройством армии, созданием минерально-сырьевой и металлургической промышленности, реализацией многочисленных проектов, масштаб каждого из которых превышал сумму 10 млрд руб. (в ценах 2023 г.).

Накопленный опыт реформирования в сфере таможенного дела свидетельствует, что откупная система не может существовать там и тогда, где и когда установлены запретительно высокие (покровительственные) нормы налоговых начислений (75, 50, 37 и 25%), направленные на защиту (или охрану) отраслей национальной промышленности от нежелательной иностранной конкуренции путем существенного удорожания импортных товаров, что не исключало не только возможность их проникновения на российский внутренний рынок, но и реализацию фискальной функции тарифа, нацеленную на пополнение казны государства. Достаточно сказать, что большинство товаров, облагаемых предельно высокими ставками Таможенного тарифа 1724 г., проходило оформление именно через те пункты пропуска на сухопутной границе Российского государства, где таможни не только не перешли на штатное укомплектование, но и были переданы на откуп частным лицам (откупщикам). И это понятно: откупщики, рискуя своим нажитым имуществом, совершенно не интересовались протекционистской политикой императора Петра I и преследовали всего одну и единственную цель — увеличить сумму сбора таможенных пошлин путем намеренного снижения высоких (протекционистских) норм налоговых изъятий, существенно затруднявших импорт, что позволяло откупщикам не только своевременно и в полном объеме перечислять установленную договором сумму откупа в казну государства, но и получать в качестве вознаграждения значительный брутто-доход. Протекционистская (защитная или охранительная) составляющая Таможенного тарифа 1724 г. не только не входила в систему откупа, но и противоречила самой «философии» откупа как инструмента пополнения казны государства: чем выше величина налоговых начислений, тем меньше фискальная составляющая таможенного тарифа, а при запретительных нормах налоговых изъятий сумма сбора таможенных доходов неуклонно стремилась к нулю.

Второе обстоятельство: в качестве меры, определяющей покровительственный уровень величины налоговых начислений, установленных в Таможенном тарифе 1724 г., был принят коэффициент конкуренции, положенный в основу тарифной эскалации норм налоговых изъятий денежных средств в казну государства: чем больше производилось отечественных товаров, отнесенных к той или иной статье таможенного тарифа (например, иглы, купорос, парусина или пергамент), тем выше устанавливалась ставка таможенной пошлины на аналогичные (непосредственно конкурирующие) иностранные товары, ввозимые на российский внутренний рынок. При этом почти не учитывалось то вполне очевидное обстоятельство, что цеховые объединения ремесленников, учрежденные Указом Петра Великого от 8 мая (27 апреля) 1722 г. по западноевропейскому (преимущественно германскому) образцу в целях повышения общего уровня ремесленного мастерства и обеспечения надлежащего качества изготовляемых изделий, производили товары крайне низкого качества, которые продавались населению по очень высоким ценам (исключение составляли солдатские сукна и воинское снаряжение). В частности, насильственно прикрепленные к фабрике, заводу или мануфактуре крестьяне, не освоившие профессиональные навыки ремесленного труда (срок ученичества, установленный Регламентом Главного магистрата, составлял семь лет), производили нередко на примитивных орудиях труда низкокачественную, малопригодную к потреблению продукцию, которая разительно отличалась от иностранных изделий, производимых на принципиально новом техническом базисе — машинах, механизмах и приборах. «Игольная фабрика самая вредительная государству, — констатировал в 1726 г. П. П. Шафиров, президент Коммерц-коллегии, — понеже на одной фабрике ни одной доброй иглы не делается, от чего государство, паче крестьянство, терпит великую нужду: 1) в негодности тех игл, 2) что иностранные иглы продавались временем по 10 алтын тысяча, а иглы негодные здешние продаются по 20 алтын и выше» [22, 168].

Крайней дороговизной и низким качеством отличались и многие другие товары, производимые на отечественных фабриках, заводах и мануфактурах, защищенные 75-процентной ставкой таможенной пошлины. Например, староста москательного торгового ряда Н. Коновалов, участвовавший в опросе, проводимом в Москве (июнь 1726 г.) инспекторами Мануфактур-коллегии, заявил: «Русский купорос, краска бакан и вохра против заморских ничто добротою не будет и весьма плоше и заморского ценою вдвое дороже». По мнению купца суконного торгового ряда, «ленточные и полотняные товары работою против заморских весьма плохи и ценою продаются свыше заморских», а покупатель сурожского торгового ряда, подбиравший материал для пошива кафтана, безапелляционно заявил, что «шелковые ткани и бархаты против заморских работою не придут, а ценою продаются из фабрик выше заморских» [22, 98].

Нетрудно заметить, что высокие ставки таможенных пошлин в размере 75, 50, 37 и 25% в действительности никак не защищали от нежелательной конкуренции производственную, торговую и финансовую деятельность большинства отечественных мануфактур, т. е. протекционистская направленность Таможенного тарифа 1724 г. практически прослеживалась главным образом в металлургии, горной добыче и кораблестроении, а также в работе ряда значимых мануфактур (например, петербургской мануфактуры по производству шпалера для дворцовых интерьеров), что объясняется следующим обстоятельством: отечественная продукция, производимая на ремесленном техническом базисе, не составляла в большинстве случаев какой-либо конкуренции иностранным товарам, поставляемым на российский внутренний рынок, поскольку они (отечественные и иностранные изделия) в тот период «сосуществовали» одновременно и не являлись непосредственно конкурирующими (на современном сленге — импортозамещающими) товарами по качеству, издержкам и цене, а высокие таможенные пошлины как вид косвенных налогов, включаемые в рыночные цены, оплачивались в конечном счете не иностранными производителями или купцами, а непосредственно конечными потребителями — населением, способным покупать по завышенным ценам (стоимость импорта плюс пошлина) иностранные товары на российском внутреннем рынке. «Зеркало в 4 аршина длины и 2 аршина ширины, которое с провозом в Россию стоит 338 франков, — пишет промышленник Я. А. Новиков, — обложено таможенной пошлиной в 158 руб. золотом, или 632 франка». И поясняет: «Русскому потребителю оно обходится, следовательно, 970 франков, тогда как французскому только в 300 франков, т. е. втрое дешевле» [37, 26].

Третье обстоятельство: протекционистская направленность Таможенного тарифа 1724 г. на деле оказалась несовместимой с коммерческой деятельностью чиновников. Дело в том, что в соответствии с Указом императора Петра 1 от 23 ноября 1724 г. главе таможенного учреждения в лице обер-цольнера (старшего управителя) не только предоставлялось право вести коммерческую деятельность, но и вменялось в обязанность выкупать у хозяина (купца) товар по заявленной им цене с надбавкой в размере 20% (объявленная цена + 20%) в тех случаях, когда служители небезосновательно считали, что цена товара, объявленная купцом (русским или иностранным), подозрительно низкая (намерено занижена)¹³. Затем задержанный товар (конфискат) продавался таможенным учреждением (конторой) с аукциона тем же купцам, которые нередко намеренно занижали цену на импортный товар, ставя служителей таможни в положение банкрота.

При этом из денежных доходов, полученных от реализации товара на аукционе, удерживались в первую очередь суммы недополученных государственной казной пошлин, во вторую очередь — возмещались расходы, связанные с перевозкой, погрузкой, выгрузкой, хранением и продажей товаров на аукционе. Полученный излишек денежных средств делился между чиновниками. В том случае, если выручка от продажи на аукционе не покрывала затраты на приобретение продукции у грузовладельца и ее реализацию, недостающая сумма денежных средств вносилась в государственную казну чиновниками за счет продажи собственного имущества. В результате «побед» и «поражений» в противодействии практике занижения цены как базы исчисления и уплаты пошлин, был достигнут в конечном счете консенсус — купцы заявляли заведомо низкую цену на товары, таможня их оформляла с начислением пошлин, рассчитанных по заниженной налоговой базе, а полученный «барыш» делился между купцами и чиновниками («боевая ничья»). Или таможня иногда выкупала только интересующие ее изделия (объявленная цена + 20%), а остальные товары подлежали оформлению в установленном порядке, при этом откупщики уже не обращали никакого внимания на явное занижение купцами цен на декларируемую продукцию.

В целом анализ отмеченных обстоятельств показывает, что покровительство (протекционизм) как функция (или инструмент) Таможенного тарифа 1724 г. преследовало двуединую цель:

• с одной стороны, высокие (протекционистские) нормы налоговых начислений, нацеленные на защиту кустарных промыслов, домашней промышленности, фабрик, заводов и мануфактур от нежелательной конкуренции, должны были надежно перекрыть доступ или закрыть иностранным товарам «двери» на национальный (внутренний) рынок, но сами по себе пошлины не способны по определению непосредственно: а) вовлекать в оборот природные и трудовые ресурсы; б) увеличивать число и размер предприятий; в) повышать производительность труда; г) обеспечивать конкурентоспособность товаров по качеству, издержкам и цене; д) создавать или увеличивать размер национального богатства;

• с другой стороны, высокие (протекционистские) ставки налоговых начислений, нацеленные на создание необходимых (но еще недостаточных) условий для становления новых или развития уже существующих отраслей отечественной промышленности, были установлены таможенным тарифом с тем намерением, чтобы влиять на ключевые параметры «протежируемых» рынков, в частности: 1) на сокращение предложения вследствие высоких барьеров входа иностранной продукции на рынок; 2) рост цен на непосредственно конкурирующие товары вследствие превышения спроса над предложением; 3) повышение нормы прибыли (rate of profit), которая в качестве катализатора капитализации инициирует ряд последующих событий, как то: приток в отрасль капиталов → расширение масштабов производства → увеличение предложения → понижение цен (рис. 3.5).

Рис. 3.5. Влияние пошлины на основные параметры рынка: спрос, предложение, цену иконкуренцию

Как видим, протекционизм и его составляющие (запретительная и мотивирующая стороны покровительства) предопределяют всего лишь возможность создания в «охранительный» период новых или модернизации уже действующих отраслей национальной промышленности, продукция которых может конкурировать по качеству, издержкам и цене с иностранными товарами, ввозимыми на российский внутренний рынок, тогда как реальная действительность должна быть опосредована рядом дополнительных обстоятельств объективного характера, в том числе наличием в стране:

1) полезных ископаемых — Указом Петра I от 10 декабря 1719 г. «Об учреждении Берг-коллегии для ведения в оном дел о рудах и минералах» был заложен минерально-сырьевой комплекс, служивший в последующие десятилетия материальной базой индустриального развития отраслей промышленности;

2) квалифицированной рабочей силы — малопродуктивный и немотивированный труд необученных ремесленному делу крепостных крестьян стал непреодолимым барьером импортозамещающей индустриализации, преодоление которого было отложено почти на 150 лет — до принятия 19 марта 1861 г. императором Александром II Манифеста об отмене крепостного права;

3) средств труда и инструментов, обеспечивающих надлежащее качество производимой продукции, — высокие пошлины, сокращающие объем внешнеторгового оборота, лишали российских фабрикантов и заводчиков возможности применять на предприятиях изобретения, агрегаты, устройства, механизмы и приборы, обеспечивающие производство конкурентоспособной продукции;

4) предпринимателей (Морозовых, Рябушинских, Алчевских, Балашовых, Воронцовых, Гукасовых, Гарелиных, Коноваловых, Лианозовых, Половцевых, Поляковых, Прохоровых, Смирновых, Стахеевых, Путиловых), имеющих относительно «свободный» производительный капитал и готовых к его вложению в развитие новых или уже действующих отраслей российской промышленности, «покровительствуемых» таможенным тарифом;

5) правительственных программ, содействующих «покровительственным» отраслям отечественной промышленности, включая льготное налогообложение и субсидирование заводов, фабрик и мануфактур, производящих продукцию, непосредственно конкурирующую с иностранными товарами.

Нетрудно заметить, что покровительственные пошлины, установленные Таможенным тарифом 1724 г., представляли собой вид косвенного налога, влияющего не только на ключевые параметры рынков (спрос, предложение, цену и конкуренцию), но и на норму прибыли, которая в качестве катализатора капитализации должна была инициировать предпринимателей на инвестиции в развитие новых или модернизацию действующих отраслей промышленности, что могло обеспечить на базе роста производительности труда, снижения издержек и повышения качества продукции достижение одной из главных целей протекционистской политики, а именно: устранение доминирующего положения иностранных товаров на внутреннем рынке и замены его равной и добросовестной конкуренцией, при которой самостоятельными действиями субъектов рынка исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на том или ином сегменте рынка.

Таможенный тариф 1731 г., разработанный регентами в период правления Петра II (1727–1730 гг.), был ответной реакцией на реальное положение дел в сфере внешней торговли Российской империи с ведущими европейскими государствами (Англией, Германией, Голландией, Данией, Францией, Швецией), что существенно изменило направленность таможенно-тарифного регулирования, а именно: протекционистский Таможенный тариф 1724 г. был заменен умеренно-фискальным Таможенным тарифом 1731 г., в котором уровень налоговой нагрузки был существенно снижен и не превышал 25% от цены, а нормы налоговых начислений на многие виды импортных товаров, например, изделия из чугуна и стали (гвозди, железо кровельное, иглы, нагели, якоря), азотную кислоту, инструмент и селитру были снижены в несколько раз — с 75 до 10% от цены, что весьма положительно отразилось на росте внешнеторгового оборота и пополнении таможенными доходами казны государства (табл. 3.2).

Таблица 3.2

Динамика роста товарооборота в Российской империи (данные таможен Санкт-Петербурга, Архангельска и Риги)

Показатели | Годы | Динамика (в%)
1726 г. | 1836 г.
Привоз (в руб.) | 2 125 543 | 5 188 278 | 244,1
Отпуск (в руб.) | 4 238 810 | 5 906 943 | 139,4
Товарооборот | 6 364 353 | 11 095 211 | 173,3

Архивные материалы Санкт-Петербургской, Архангельской и Рижской портовых таможен (табл. 3.2) свидетельствуют, что переход от протекционистского Таможенного тарифа 1724 г. к умеренно-фискальному Таможенному тарифу 1731 г. позволил увеличить внешнеторговый товарооборот за десять лет на 73,3%, в том числе:

• импорт вырос более чем в 2,4 раза (с 2 125 543 руб. в 1726 г. до 5 188 278 руб. в 1776 г.);

• экспорт увеличился на 39,4% (с 4 238 810 руб. в 1726 г. до 5 906 943 руб. в 1736 г.).

Сравнивая внешнеторговый оборот 1726 г. и 1736 г. нетрудно заметить, что снижение ставок таможенных пошлин до уровня, не превышающего 25% от цены, дало весьма ощутимый эффект — импорт в порт Санкт-Петербурга увеличился в 2,5 раза (с 1 549 697 руб. в 1726 г. до 3 836 118 руб. в 1736 г.), в порт Архангельска в 4,2 раза (с 35 846 руб. в 1726 г. до 149039 руб. в 1736 г.), в порт Риги — в 2,8 раза (с 540 000 руб. в 1726 г. до 1 518 278 руб. в 1736 г.).

Накопленный опыт (практика применения Торгового устава 1667 г. и Таможенного тарифа 1724 г.) свидетельствует, что нормы налоговых начислений могут определять диаметрально противоположную направленность регулирования внешней торговли:

• либо отчетливо выраженную покровительственную, когда высокая ставка пошлин устанавливается в целях защиты отечественных заводов, фабрик и мануфактур от иностранной конкуренции путем существенного удорожание импорта (цена плюс пошлина);

• либо отчетливо выраженную фискальную (казенную или налоговую), когда низкие ставки пошлин применяются в расчете на пополнение казны государства путем увеличения объема внешнеторгового товарооборота при незначительном или умеренном удорожании импортной продукции.

Нетрудно заметить, что одно направление таможенно-тарифного регулирования исключает другое, в частности, абсолютизация протекционистской направленности таможенного тарифа, лишает иностранные товары возможности проникать на российский внутренний рынок, что исключает какую-либо степень собираемости пошлин в казну государства, и наоборот, доминирование фискальной составляющей в таможенном тарифе затрудняет в целях увеличения внешнеторгового оборота применение высоких или запретительных ставок таможенных пошлин, что позволяет иностранным товарам беспрепятственно поступать на российский внутренний рынок, расширяя ассортимент приобретаемой населением продукции.

Двойственный характер таможенного тарифа — таможенный тариф как инструмент защиты внутреннего рынка от нежелательной конкуренции (протекционистская функция) и таможенный тариф как инструмент пополнения казны государства (фискальная функция) — предполагает нахождение (поиск) «золотой середины» (aurea mediocritas) между двумя в одинаковой степени нежелательными крайностями или противоположными тенденциями в сфере таможенного дела — протекционизма и фритредерства, преодоление которых может быть достигнуто исключительно путем нахождения компромисса, учитывающего весьма многие обстоятельства в как в области национальной экономики, так и в сфере внутренней и внешней политики торгующих государств.

3.4. Таможенный откуп в период правления Елизаветы Петровны (1741–1761 гг.)

Новый (покровительственный) Таможенный тариф 1757 г., принятый в период правления императрицы Елизаветы Петровны, предусматривал применение высоких ставок ввозных таможенных пошлин в отношении фабричных или мануфактурных изделий, поступавших на российский внутренний рынок, и сравнительно низких ставок таможенных пошлин на ввозимое сырье, материалы и полуфабрикаты, в частности:

• на ввозимые товары, не производимые на российских фабриках и мануфактурах, устанавливались таможенные пошлины в размере 15–20% от цены товара (т. е. нормы налоговых изъятий были увеличены в 2–3 раза по сравнению с Таможенным тарифом 1731 г);

• на ввозимые товары, аналоги которых производились на фабриках и мануфактурах Российской империи (волоченое, пряденое золото и серебро, простые сорта железа, несложные металлоизделия, канифоль, селитра, крахмал, скипидарное масло, грубые сорта полотняных и шерстяных тканей), устанавливались предельно высокие ставки таможенных пошлин, нередко достигавшие 40–100% от их цены, что защищало отечественную промышленность от нежелательной конкуренции со стороны иностранных товаров.

Указ императрицы Елизаветы Петровны от 20 (31) декабря 1753 г. «Об уничтожении внутренних таможенных и мелочных сборов» конституировал на законодательном уровне факт окончательного объединения таможенной территории Российской империи в единое целое и упразднения всех внутренних таможен и застав, расположенных на границах провинций, уездов, городов, слобод и поместий, а также на переправах, мостах, рынках, ярмарках и базарах, что стало событием международного масштаба¹⁴.

Императорским указом были отменены также все таможенные пошлины и сборы, которые взимались на внутренних таможнях и в губернских и воеводских канцеляриях, а также 17 «мелочных сборов», обременявших не только крестьянскую и купеческую торговлю, но винокурение помещиков, уплата которых приносила царской казне доход в размере 903 537 руб. в год:

• «с хлеба и со всяких съестных припасов, с сена, и с дров, и с прочаго, что в Москве в большую, померную и мытенную, також и в других городах в таможни сбиралось (кроме конских пошлин)»;

• «с найма извощиков, и с плавных судов десятой доли, и с извозу»;

• «с клеймения хомутов»;

• «с мостов и перевозов (кроме Санкт-Петербурга)»;

• «вместо валешных подымных»;

• «с подпалых и палых лошадиных и яловичных кож и с скотины»;

• «с привальных и отвальных»;

• «с яицкой рыбы десятаго сбора»;

• «с канцелярских мелочных»;

• «с ледоколу и с водопою»;

• «с четвериков померных»;

• «с продажи дегтя»;

• «с весов весчих товаров»;

• «с каменнагожерноваго промысла и горчечной глины»;

• «с проезжих грамот печатных, которыя сбираются в Казанской таможне с проезжих торговых людей при объявлении выписей»;

• «вычетных у винных подрядчиков и у объявителей за домовыми расходы недонимаемых по выписям таможенных пошлин»;

• «с таможеннаго письма».

Манифест от 20 декабря 1753 г. установил взамен семнадцати перечисленных видов внутренних налогов единую ставку таможенной пошлины в размере 13% от цены товара (тринадцать копеек с одного рубля), которая взималась служителями портовых и пограничных контор при перемещении товаров (их ввозе или вывозе) через границу Российской империи.

Причем вновь введенная ставка, получившая название «внутренней», «новоположенной», «прибавочной» или «13-копеечной», взималась таможенными службами в рублях сверх (помимо) ставок таможенных пошлин (получивших название «пограничных» или «портовых»), установленных Таможенным тарифом 1757 г. и взимаемых с купцов в ефимках (ефимок — русское обозначение западноевропейского талера, законное платежное средство при уплате пограничных пошлин. Например, на галантерейные изделия (включая женские платья и мужскую одежду) была установлена ввозная пошлина в размере 23% от цены, которая включала: 10% «пограничной» по Таможенному тарифу 1757 г. (по Таможенному тарифу 1731 г. она составляла всего 5% от цены) плюс вновь введенная («внутренняя») в размере 13% от цены товара. Или, к примеру, вывозные пошлины на хлеб, лен, пеньку, полотно или юфть выросли до 33% от цены товара, т. е. с прежних «пограничных» пошлин в размере 1–5% до 20% плюс 13% «внутренних» налоговых начислений.

Введение единой рублевой таможенной пошлины в размере 13% от цены товара (или 13 копеек с 1 рубля) позволило окончательно преодолеть рудимент средневековой раздробленности государства, хотя и дало в первые два года фискальных преобразований весьма скромный финансовый результат. В частности, если в 1751, 1752 и 1753 гг. было собрано пошлин на сумму 3 млн 885 тыс. руб. (т. е. в среднем 1 млн 295 тыс. руб. в год), то в 1754, 1755 и 1756 гг. сбор пошлин увеличился до 6 млн 866 тыс. руб. (т. е. в среднем 2 млн 285 тыс. руб. в год). Или иначе: среднегодовой таможенный доход увеличился на 990 тыс. руб. (2 млн 285 тыс. руб. минус 1 млн 295 тыс. руб.), тогда как упраздненные семнадцать «мелочных сборов» ранее приносили казне ежегодно только 904 тыс. руб. (точнее, 903 537 руб.). Ежегодная разница составляла в среднем 86 тыс. руб., или 4,9% от среднегодового сбора за период с 1751 по 1756 г., т. е. недобор составил в среднегодовом исчислении 8,1%