Государственное управление и политика в цифровую эпоху

Сборник докладов
III Международной научной конференции

Под общей редакцией
доктора философских наук,
доцента О. С. Волгина

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК [351+327]:004

ББК 66.2:32.81

Г72

Рецензенты:

Абрамов Р. А., доктор экономических наук, директор института экономики управления и права, профессор департамента экономики и управления Московского городского педагогического университета;

Фесенко О. П., кандидат экономических наук, доцент кафедры управления и технологий в туризме и рекреации Сочинского государственного университета.

Под общей редакцией доктора философских наук, доцента, профессора кафедры государственного управления МГИМО МИД России О. С. Волгина.

В сборнике представлены работы, посвященные вопросам цифровизации систем государственного управления, подходам к реализации цифровой трансформации, а также проблемам и перспективам применения передовых цифровых технологий в государственном секторе. Особое внимание уделено влиянию цифровых технологий на природу современного государства, содержанию политики цифровой трансформации промышленного производства, новым возможностям отбора и обучения персонала, управления человеческими ресурсами. Рассмотрены тенденции развития технологизации процесса предоставления информации судебными органами. Обоснована необходимость разработки и реализации единых стандартов цифровой трансформации систем управления следственными органами. Приведены основные риски внедрения национальных цифровых валют в ЕАЭС. Дана оценка влиянию цифровых технологий на деятельность некоммерческих организаций. Изучены опыт внедрения цифровых технологий в Скандинавских странах и проблемы обеспечения информационной безопасности на примере стран БРИКС. Проведен анализ практик использования платформ оценки деятельности государственных служащих и применения беспилотных летательных аппаратов гражданского назначения.

Доклады сборника могут быть полезны профильным специалистам в сфере государственного управления.

УДК [351+327]:004

ББК 66.2:32.81

© Институт сравнительных исследований умных городов, 2025

ОРГАНИЗАЦИОННЫЙ КОМИТЕТ

С. Г. Камолов, профессор Кафедры управления активами МГИМО МИД России, д-р экон. наук, доцент

Е. Н. Каунов, преподаватель Кафедры государственного управления МГИМО МИД России

М. И. Иванова, старший преподаватель Кафедры государственного управления МГИМО МИД России, канд. полит. наук

А. В. Клепинин, аналитик Института сравнительных исследований умных городов

Е. В. Анисимова, руководитель Клуба государственного управления AIM

Д. В. Анисимова, лаборант Института сравнительных исследований умных городов

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

О. С. Волгин, профессор Кафедры государственного управления МГИМО МИД России, д-р филос. наук, доцент

С. Г. Камолов, профессор Кафедры управления активами МГИМО МИД России, д-р экон. наук, доцент

Е. Н. Каунов, преподаватель Кафедры государственного управления МГИМО МИД России

А. В. Клепинин, аналитик Института сравнительных исследований умных городов

Е. В. Анисимова, руководитель Клуба государственного управления AIM

Д. В. Анисимова, лаборант Института сравнительных исследований умных городов

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Представленные в настоящем издании результаты исследований имеют несколько ценностных граней. Во-первых, широта диапазона работ, характеризующаяся не только отраслевым разнообразием научного поиска, но и внушительным географическим охватом представителей различных академических школ Содружества Независимых Государств. Во-вторых, по-научному смелая, новаторская постановка исследовательского вопроса многих докладов, что, без преувеличения, всегда было характерно для молодых ученых кафедры государственного управления МГИМО и их коллег из других университетов. Наконец, речь идет об уже третьей научно-практической конференции «Государственное управление и политика в цифровую эпоху», которая за прошедшие годы показала и свою жизнестойкость, и преемственность, и, как видится, только набирает академические обороты, активно меняясь, находя новых единомышленников, создавая и сохраняя пусть небольшие, но дорогие участникам традиции и, главное, объединяя всех вокруг ключевой цели — научного поиска механизмов обеспечения высокой эффективности государственного управления нашей славной Родины.

Очевидно, что такое замечательное научно-практическое мероприятие, как конференция «Государственное управление и политика в цифровую эпоху» — это каждый раз итог больших совместных усилий целого коллектива, основу которого всегда составляли и составляют сами студенты — участники конференции. Это вызывает большое уважение и укрепляет убежденность, что научные и организационные таланты позволят нашим молодым коллегам в полной мере реализовать себя в жизни. Вместе с тем, как учит фундаментальная теория управления, у каждого организационного процесса, в каждой организованной группе имеется лидер. С момента зарождения идеи о проведении ежегодной кафедральной конференции по актуальным вопросам государственного управления опорой и двигателем этого проекта является преподаватель кафедры государственного управления МГИМО, наш выпускник, Ефим Николаевич Каунов. Благодаря его трудолюбию, целеустремленности и ответственности конференция каждый год радует нас новыми научными горизонтами, новыми партнерами и друзьями!

Хочется пожелать всем исследователям быть настойчивыми в своем научном поиске, проявлять философский подход при преодолении трудностей и, конечно же, встретиться на пленарном заседании и секциях конференции «Государственное управление и политика в цифровую эпоху» в следующем году!

С. Г. Камолов,
доктор экономических наук

МАТЕРИАЛЫ ПЛЕНАРНОЙ СЕССИИ

Волгин Олег Степанович,
д-р филос. наук, профессор кафедры государственного управления
МГИМО МИД России, г. Москва
e-mail: oleg.volgin@gmail.com

ЦИФРОВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ: ФИЛОСОФСКИЙ ВЗГЛЯД

Аннотация. Одним из часто употребляемых слов в научном лексиконе сегодня является «информация». И это не случайно, современное общество подошло к важному историческому рубежу, за которым еще не вполне ясны контуры будущего, но зато уже отчетливо видно, что в техническом плане люди в цифровом обществе смогут впервые в истории получать любую важную для них информацию. По сути, мир переживает сегодня исторический скачок в новый эон своего существования, причиной которого является разворачивающаяся в мире цифровая революция.

Фантасты любят представлять будущее, где человеческий дух преодолеет свое физическое тело и превратиться в чистую мысль, не знающую границ пространства и времени. Оставим им эту фантазию и обратимся к реальности; беспрецедентная историческая значимость цифровой революции заключается в том, что она кардинально меняет природу общественного бытия: она не уничтожает границы социального пространства и времени — это невозможно, но делает их стремящимися к нулю. В предлагаемой статье автор фокусирует внимание на этой принципиально важной стороне цифровой революции: показывает, в каких форматах существует информация, какую роль философия сыграла в движении общества к цифровому формату и какие социальные последствия цифровой революции можно ожидать в обозримом будущем.

Ключевые слова: цифровая революция, информация, дискретность, непрерывность, энтропия, «плотность» общественных связей.

Введение. Два формата информации

Цифровая революция, развернувшаяся сегодня в мире, была подготовлена всем ходом научного, технического и философского развития. Разница, однако, между научными, техническими и философскими предпосылками в том, что первые две непосредственно связаны с успехами цифровой революции, тогда как философские являются предпосылками более глубокого уровня, который можно назвать мировоззренческим уровнем бытия и они, используя гегелевский лексикон, представлены в научных и технических достижениях человечества в снятом виде. Цель этой статьи снять вуаль внешней невидимости с этой снятости, показать, как некоторые достижения философской мысли, предвосхитили и направили научный и технический прогресс по пути к цифровой революции.

Информация — это ключевое условие успешной человеческой деятельности. Так было и, по-видимому, будет всегда.

Информация может существовать в двух видах: аналоговом и дискретном. Эти два формата выражают два различных свойства природных процессов: непрерывность и дискретность. Оба формам а информации всегда использовались в равной мере для передачи сообщений или в технической коммуникации. К примеру, физические величины, измеряемые в мерах длинны, веса, времени, скорости, давления и др. фиксируются как аналоговая информации, а бой курантов, так же как и способ голосования на афинских собраниях (экклесиях) с помощью черных и белых бобов, или сегодня посредством бюллетеней, — цифровой. На виниловой пластинке звук записан в аналоговом формате, на компакт-диске в цифровом. Эти примеры можно продолжать до бесконечности. Но сами по себе они еще не проясняют, какие принципиальные возможности открываются перед людьми при использовании цифровой информации.

Трудно с уверенностью сказать, какой способ передачи информации, цифровой или аналоговый, исторически старше. Возможно этот вопрос неправомерен. Однако, если верно то, что существует сходство между развитием знания о мире у отдельного человека и этой эволюцией знания у общества в целом, то счетные палочки, которыми пользуются «первоклашки», чтобы освоить логику первых арифметических действий сложения и вычитания, представляют собой дискретные (цифровые) объекты, и с ними были связаны первые шаги человечества на пути создания основ математики.

Отдельные размышления о дискретности и непрерывности имели место в трудах уже античных философов и математиков, В числе первых можно назвать Пифагора, учившего, что основанием мировой гармонии является гармония чисел. Дискретную природу мира выразил в атомистическом учении Демокрит. Платон считал математику необходимой наукой для развития философского ума и поэтому начертал на входе в свое учебное заведение — Академию: «Не знающий математики да не войдет!»

Напротив, основоположник натурфилософии Фалес считал основой мироздания воду. Вода же им понималась как субстанция по природе неделимая и непрерывная. То же подтверждал и Гераклит своим известным изречением «Panta Rhei» («Все течет»), ведь течение воды непрерывно и не может быть точно выражено в дискретных величинах. Принцип непрерывности в его предельном логическом выражении представил Анаксагор, назвав основой всего сущего апейрон (беспредельное). Это абсолютно тонка субстанция, разлитая всюду и во всем и не имеющая частей, а значит невыразимая дискретно в натуральных числах.

Вместе с тем античные философы подозревали, что непрерывность и дискретность это не две самостоятельные сущности, а только два свойства реальности, которые нерасторжимы друг от друга и они присутствуют в одной и той же вещи. Что же это за вещи? Так, плоскость может быть представлена как единство непрерывности и дискретности: бесконечное множество прямых линий можно выразить через дискретную величину, но каждая из линий непрерывна. В атомистическом учении того же Демокрита представлен и принцип непрерывности: если мир атомов дискретен, то пустота, разделяющая атомы, непрерывна и неделима. Другой пример — души людей: все души качественно различны, их можно пронумеровать как дискретные сущности, но в то же время каждая душа неделима, а значит, она не имеет частей и непрерывна в самой себе. В средневековой философии душа становится центральным объектом философского исследования.

Однако, теоретические основоположения дискретной и непрерывной информации, стали разрабатываться только в Новое время, в эпоху научной революции. Так, теория непрерывной информации начала привлекать внимание математиков и философов уже в XVI в., о ней размышляли Ф. Кавальери, П. Ферма, а в XVII в. она стала предметом специального внимания И. Ньютона, Г. Лейбница, вследствие чего обоими выдающимися мыслителями были заложены основы интегрального и дифференциального исчисления. Затем теория непрерывности обрела практическое значение как проблема бесконечно малых и пределов в работах С. Карно.

Идея дискретной (цифровой) информации

Идея дискретности бытия также имела своих исследователей Исходную посылку философского взгляда на дискретную природу реальности, удачно выразил католический теолог Т. Де Шарден в утверждении, что окружающая нас реальность имеет «зернистое» строение [1, c. 43].

Поскольку дискретная сторона реальности могла быть выражена в цифре, то проблему записи цифровой информации активно исследовали великие математики и философы Нового времени Р. Декарт (система координат), Б. Паскаль. Последний в возрасте 19 лет сделал решающий шаг к практике в работе с дискретными величинами, воплотив дискретный счет в механическом инструменте, Паскаль изобрел механизм, который он назвал «паскалиной», или арифметической машиной.

Над идеей счетной машины работал и другой выдающийся ум Европы, которого называли «Аристотелем» Нового времени — Готфрид Вильгельм Лейбниц. Его арифмометр работал в формате десятичной системы счисления. Но еще большей заслугой Лейбница было обращение к двоичной системе счисления. Она была известна давно еще в Китае и пришла в Европу позже. Но Лейбниц как математик и философ увидел в ней огромный потенциал, позволяющий бесконечно долго сохранять информацию В работе «Объяснение бинарной арифметики» Лейбниц писал: «Однако счет двойками, т. е. с помощью 0 и 1, в качестве компенсации того, что он длинен, оказывается наиболее фундаментальным в научном отношении и позволяет сделать новые открытия, которые в последствии окажутся полезными даже для операций с числами и более всего для геометрии — по той простой причине, что при сведении чисел к простейшим принципам, таким как 0 и 1, всюду обнаруживается удивительный порядок» [2, c. 210].

Информация, записывающаяся в двоичном коде, воспроизводиться абсолютно без потерь, но работа с ней в силу записи больших цепочек нулей и единиц требует мощных электронных ресурсов Нужна была не просто счетно-вычислительная машина, а такая машина, которая работает по принципу обратной связи. Выдающийся вклад в теорию обратной связи внес Норберт Винер, которого называют «отцом кибернетики». В 40-х гг. XX в. Американский математик венгерского происхождения Джон фон Нейман предложил идею самоуправляемых клеточных автоматов, наделенных «памятью». В середине XX в. первые такие устройства, элементами памяти которых были ферритовые кольца или электровакуумные лампы могли выполнять несколько тысяч операций в секунду. Это были машины с крайне малой вычислительной мощностью, но, начавшись, их развитие шло с ускорением как экстенсивным (за счет физического увеличения аппаратной части), так и интенсивным путем (за счет микроминиатюризации «думающего» ядра машин, которые сегодня называются процессорами, построенными на кремневой основе.

Общество постепенно подходило к историческому порогу за которым оно вступало в цифровую эпоху. Чтобы говорить о качественной трансформации от индустриального общества к цифровому нужно сначала выяснить, какова специфика цифрового формата информации.

Главная особенность цифрового формата в том, что он не подвержен энтропии, то есть разрушению информации с течением времени (если физически не разрушается сам механизм (hardwear). Поскольку цифровая информация она допускает идентичное копирование, то она принципиально является «нестираемой». Она хранится, копируется и передается не теряя ни одного байта. Для того, чтобы ею было удобно пользоваться, нужны определенные технические средства, которые стали производиться в массовом масштабе с середины 1970-х гг. и в настоящее время стали достаточно мощными и доступными.

Объединение этих технических средств в сетевую структуру способствовало появлению впервые в истории такого уникального средства производства, которое стало всеобщим, к которому каждый человек при желании может иметь доступ и оказывать влияние — Интернет. Ни одно средство производства, изобретенное когда-либо людьми не имеет такого исключительного свойства. Интернет это не просто многомиллиардное количество компьютеров, серверов, смартфонов, технической и энергетической коммуникационных инструментов, но единый глобальный инструмент, находящееся в руках всего человечества, своего рода его квазимозг. В 2011 г. ООН принял важную резолюцию, в которой доступ к Интернет признается базовым правом человека [3].

Цифровая общественная формация

Без преувеличения можно сказать, что благодаря этому орудию труда человечество вступает не просто в следующую формацию, аналогично тем, которые остались в истории, но в формацию принципиально отличную от всех предыдущих. Действительно ни одна из известных формаций принципиально не меняла базовые характеристики общественного бытия, а именно его пространство и время. Все новации в средствах производства: колесный транспорт, паровой двигатель и двигатель внутреннего сгорания, телеграф и телефон и др., сокращали пространство и время, но они не делали их столь малыми, чтобы те стремились к нулю. Это сделала технология цифровой записи. Благодаря производству и обмену цифровой информацией пространство перестало быть сколько-нибудь заметным препятствием для производственной и культурной коммуникации. Теперь информация пересекает пространство, как заметил Билл Гейтс — «со скоростью мысли» [4].

Результатом стало сжатие социального пространства и возрастание плотности социальных связей, так что важные события, которые раньше касались жизни весьма ограниченного числе людей, теперь откликаются в каждой точке мира. Возрастание стянутости миросистемы при условии того, что цифровой формат делает информацию практически «бессмертной» порождает гигантские новые возможности для процветания человечества, но в то же самое время и новые угрозы во всех сферах общественной жизни. Так, еще в начале 1990-х гг. французский ученый, банкир, политический деятель и руководитель Европейского банка развития Жак Аттали предсказывал, что благодаря информационным технологиям (компьютеры, мобильному телефону) в обществе станет преобладать номадический, «кочевой» уклад жизни [5]; постоянная миграция больших масс населения станет привычным явлением, а доступ к значимой информации получит образованное меньшинство, элита нового мира, в то время как большинство, как и прежде, останется малообразованным, невежественным и агрессивным. Сформируются новые, но уже наднациональные классы: класс, имеющий полный доступ к производству, распределению и потреблению информации как к основному нематериальному капиталу, и класс, которому оставят только право потреблять дешевую развлекательную информацию.

В представленном сборнике некоторые из этих прогрессивных перспектив, равно как и опасностей нашли свое отражение.

Основные тезисы сборника

В статье д. юрид. н., профессора Адилходжаевой Сурайе Махкамовны «Повышение роли электронного государства при активизации сетевой власти в условиях глобального информационного пространства» исследуется вопрос, как влияет цифровое информативное пространство на природу современного государства. Автор высказывает опасение, что сетевая власть станет препятствием для работы традиционно иерархически устроенной государственной власти, что «ставит под сомнение институт государства вообще». Представляется, что такое мнение не лишено рациональных оснований и должно стать предметом дальнейшего исследования.

В статье Недорезова З. И. «Использование цифровых технологий в политических исследованиях: …» рассматриваются возможности для развития демократических институтов, в частности дается анализ корреляций политических предпочтений граждан от условий государственного влияния на экономику и социальную сферу общества. Делается вывод, важный для образовательной сферы, что математический анализ и моделирование становятся необходимым элементом политической науки.

В ряде статей сборника (Е. В. Вдовиной, О. И. Игишевой, А. Л. Саченко, Р. С. Байрамовой и др.) высказывается мысль о росте противоборства различных групп влияния в информационном пространстве. Оно становится новым полем борьбы идей, политических противостояний, манипуляций сознанием, пропагандистских войн, что несомненно верно отражает нынешнее состояние отношений политический акторов в нем. И в то же время этот факт наводит на мысль, что не менее актуальным и перспективным должно стать сотрудничество и что Искусственный Интеллект, развитие которого сегодня стоит на повестке дня в качестве приоритетной задачи, будет результатом не раздробленности и противостояния различных национально-организованных информационных компаний, а коллективного труда, не разделенного на национальные и региональные локальности.

Ряд авторов обращается к тому по сути начальному этапу цифровизации, который сегодня переживается в России и уже дает положительные плоды. В статье к. полит. н. М. И. Ивановой и руководимой ею группы студентов Факультета управления и политики, МГИМО, а также Ж. А. Егоровой и А. Е. Яковенко оцениваются новые возможности отбора и обучения персонала и управления человеческими ресурсами. Делается вывод, что цифровые технологии позволяют данную работу выполнять максимально быстро и гибко. Основная мысль, проводимая в этих статьях, сводится к тому, что Искусственный интеллект позволяет избежать субъективной предвзятости при определении кадровых стратегий и при подборе управленческого персонала. Вместе с тем эта мысль, безусловно интересная и убедительная, наводит на размышление, стоит ли абсолютно полагаться на управленческие решения, предлагаемые Искусственным интеллектом, ведь по стандартизированным критериям Г. Гегель при выходе из Тюбингенского теологического института получил характеристику с пометкой, что в философии он больших способностей не проявил, а А. Эйнштейн после окончания высшего технического училища в Цюрихе не имел поддержки у профессоров, по видимому, считавших его будущее в науке бесперспективным. Подобных примеров неудачных оценок при подборе кадров можно привести немало.

В статье А. Е. Яковенко обращается внимание к проблеме запроса современного общества на творческую личность. В ней дается оценка насколько удачно информационные технологи способствуют развитию индивидуально-ориентированного образования, что помогает лучше выявить личностные творческие задатки обучаемых.

Заключение

Конечно, статьи сборника затрагивают только некоторые аспекты влияния цифровых технологий на современное общество. Но уже они дают понять, что нет такой сферы общества, которая бы не была затронута ими. Перед нашими глазами действительно разворачивается, без преувеличения можно сказать, грандиозная по своим последствиям цифровая революция. Ее всестороннее исследование определит дальнейшее развитие общественных наук, станет их генеральной линией. То, что сделано коллективом авторов данного сборника, — это только начало.

Список использованных источников и литературы

1. Тейяр де Шарден Пьер. Феномен человека. М., 1987. С. 43.

2. Лейбниц Г. В. Письма и эссе о китайской философии и двоичной системе исчисления. М., 2005. С. 210.

3. United Nations General Assembly. Human Rights Council.Promotion and protection of all human rights, civil, political, Economic, social and cultural rights, including the right to development. 16 May 2011.

4. Гейтс Б. Бизнес со скоростью мысли. М.: ЭКСМО, 2007. 480 с.

5. Аттали Ж. На пороге нового тысячелетия. М.: Международные отношения, 1993. 136 с.

Афанасьев Александр Анатольевич,
канд. экон. наук, старший научный сотрудник,
Институт экономики РАН,
г. Москва
е-mail: piran@bk.ru

ПОЛИТИКА ЦИФРОВОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ ПРОМЫШЛЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Аннотация. Внедрение цифровых технологий в самых различных сферах общественной жизни сформировало технологическую повестку политики многих стран. В России цифровая трансформация была принята в качестве национальной цели на достижение которой был сориентирован масштабный комплекс мер, в том числе и в промышленном производстве. В статье раскрывается содержание политики цифровой трансформации промышленного производства в России. Рассмотрение национальной программы «Цифровая экономика» и входящих в нее федеральных проектов позволяет сделать вывод о несоответствии охвата ею проблем совершенствования промышленного производства его ключевой роли в жизнедеятельности общества. Определяется, что в рамках системы стратегического планирования сформированы целевые показатели и ориентиры политики цифровой трансформации. Механизмом достижения цифровой зрелости предприятий с государственным участием становятся принятые директивы. В заключение приводятся основные направления совершенствования политики цифровой трансформации, среди которых: во-первых, смещение акцента с технической стороны проблемы на социально-экономические цели преобразования промышленной системы страны; во-вторых, приоритет экономической целесообразности при принятии решения о цифровой трансформации; в-третьих, комплексный подход к осуществлению политики цифровой трансформации промышленных производств.

Ключевые слова: цифровизация, цифровая трансформация, индустрия 4.0, передовое производство, цифровая трансформация промышленного производства, политика цифровизации, политика цифровой трансформации.

Введение

Способность цифровых технологий взаимодействовать с другими разнородными технологиями сформировала представление о надвигающейся технологической революции как основанной на цифровых технологиях и возможностях подключения, интеграции технологий и взаимосвязи между физической, цифровой и биологической сферами.

Важнейшей частью прогнозируемых перемен становится цифровая трансформация, приводящая к стиранию в технологических процессах различий между упомянутыми сферами, обретению возможности бесшовной взаимосвязи между ними. Ее технологический базис составляют формирующиеся технологии искусственного интеллекта, обработки больших данных, цифровых двойников, интернета вещей и т.д.

В последнее десятилетие внедрение цифровых технологий сформировало технологическую повестку политики многих стран в том числе и России. Так, в 2020 г. в нашей стране цифровая трансформация закрепляется в качестве национальной цели и на ее достижение ориентируется масштабный комплекс мер, формируя содержание политики цифровой трансформации. Среди формулируемых приоритетов — повышение доступности интернета, увеличение доли оказанных посредством цифровых сервисов разнообразных социальных услуг, внедрение цифровых способов организации функционирования государственных органов власти, повышение цифровой зрелости самых различных сфер жизнедеятельности и т.д. Таким образом цифровая трансформация как объективный процесс изменений в характере взаимодействия между упомянутыми сферами становится стратегическим ориентиром политики в нашей стране.

В то же время в конкретных областях жизнедеятельности общества процессы цифровизации становятся частью реализуемой в них отраслевой политики. Так, например, промышленная политика, сфокусированная на позитивных изменениях в отечественном промышленном производстве, вбирает в себя в том числе и комплекс мер, направленных на его совершенствование посредством внедрения цифровых технологий [1].

Содержание политики цифровой трансформации промышленного производства

Как уже было отмечено, летом 2020 г. Указом Президента РФ № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года» цифровая трансформация закрепляется в качестве национальной цели. Затрагивая различные области общественной жизни, среди которых ключевые отрасли экономики, социальная сфера, а также государственное управление, ее достижение оценивается рядом целевых показателей, состав которых представлен в таблице.

Промышленное производство является важнейшим сектором экономики, на оценку изменений в нем сориентирован прежде всего такой показатель как достижение «цифровой зрелости» отрасли.

Таблица

Состав целевых показателей национальной цели «Цифровая трансформация»

Национальная цель | Целевой показатель
Цифровая трансформация | Достижение «цифровой зрелости» ключевых отраслей экономики и социальной сферы, в том числе здравоохранения и образования, а также государственного управления
Рост доли домохозяйств, которым обеспечена возможность широкополосного доступа к информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», до 97 процентов
Увеличение вложений в отечественные решения в сфере информационных технологий в четыре раза по сравнению с показателем 2019 г.
Увеличение доли массовых социально значимых услуг, доступных в электронном виде, до 95 процентов

Источник: составлено автором по материалам [2].

Таким образом, политика цифровой трансформации промышленного производства может быть определена как управленческая деятельность со стороны государства, направленная на достижение производственной системой страны состояния цифровой зрелости, т.е. готовности встраивания в новый технологический уклад, использующий новейшие достижения цифровых технологий.

Решение инфраструктурных, организационных и технологических задач, способствующих достижению обозначенных ориентиров предусмотрено в рамках национальной программы «Цифровая экономика», наполнение которой составляют семь федеральных проектов (см. рисунок).

Содержание программы «Цифровая экономика» выходит далеко за пределы собственно экономики, охватывая практически все ареалы общественных отношений. Что касается места проблем цифровизации промышленности в ней, то в рамках федерального проекта «Цифровые технологии» предусматривается направление «Новые производственные технологии», предполагающее комплекс технологические разработок, а также ряд мер, направленных на стимулирование их внедрения в отрасли. Предполагаемые результаты должны сформировать национальную технологическую основу для последующей трансформации промышленных производств. С этой целью в рамках данного федерального проекта в октябре 2019 г. была утверждена дорожная карта развития «сквозной» цифровой технологии «Новые производственные технологии».

Источник: составлено автором по материалам [3].

Рисунок. Структура расходов национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации» в разрезе федеральных проектов (%)

Однако, справедливости ради следует отметить недостаточность запланированных программой мер, которая стала очевидной после событий 2022 г. и объявления о прекращении деятельности в России ИТ-компаний из недружественных стран. Так, если на реализацию ранее утвержденной дорожной карты развития «сквозной» цифровой технологии «Новые производственные технологии» требовалось порядка 30 млрд рублей в год в течении пятилетнего периода, то сформированная в декабре 2022 г. Правительственной комиссией по цифровому развитию дорожная карта «Новое индустриальное программное обеспечение» дополнительно предполагает реализацию проектов на общую сумму более 200 млрд рублей.

В конце 2023 г. была обозначена работа над национальным проектом «Экономика данных», финальный вариант которого должен быть представлен летом 2024 г. Проект должен будет сменить на завершающем этапе — с 2025 г. национальную программу «Цифровая экономика» и будет направлен на формирование цифровых платформ во всех ключевых отраслях экономики и социальной сферы. Предполагается, что на его реализацию будет направлено свыше 700 млрд рублей. В составе проекта выделяются следующие направления:

— «Цифровая инфраструктура»;

— «Системы и сети передачи данных»;

— «Инфраструктура вычислений и облачных сервисов»;

— «Отечественные решения в сфере IT»;

— «Искусственный интеллект»;

— «Цифровые платформы в госуправлении»;

— «Кадры»;

— «Кибербезопасность»;

— «Развитие квантовых технологий»;

— «Наука»;

— «Цифровые платформы в госуправлении».

Текущий вариант проекта не предполагает выделение направлений, напрямую затрагивающих проблему внедрения передовых производственных технологий, например, «Цифровые платформы в промышленности», «Передовое производство» и т.д., а обозначенные эффекты от программы затрагивают прежде всего государственное управление и социальную сферу. В этой связи следует еще раз акцентировать важнейшую роль промышленного производства в жизнедеятельности общества и подчеркнуть, что именно в материальном производстве формируются предпосылки экономического роста.

Как уже было отмечено, в оценке степени продвижения к сформулированным целевым показателям основное значение имеет показатель достижения цифровой зрелости. В отношении промышленных предприятий под цифровой зрелостью понимается их готовность встраивания в новый технологический уклад, использующий новейшие достижения цифровых технологий.

Так, предполагается, что завершение к 2024 г. основного массива технологических разработок и создания национальной институциональной базы сформирует технологическую основу для последующего наращивания к 2030 г. отраслями промышленности цифровой зрелости, обеспеченной преимущественно за счет внедрения российских решений.

В то же время в Сводной стратегии развития обрабатывающей промышленности Российской Федерации до 2030 г. и на период до 2035 г. предусматривается рост доли внутренних затрат на развитие цифровой экономики к 2030 г. до 5,1% от валовой добавленной стоимости обрабатывающей промышленности (что примерно соотносится с 1,5% от объема отгруженных товаров, выполненных услуг в ценах 2022 г.) [4].

Обращает на себя внимание масштаб наращивания затрат на цифровую экономику в свете сложившейся практики расходов на инновации. Так, удельный вес затрат на все виды инновационной деятельности у предприятий обрабатывающих производств в общем объеме отгруженных товаров, выполненных работ, услуг в 2022 г. составил 2,1%, в которых доля затрат на цифровую экономику составляет 0,46%.

Таким образом сформированные с задействованием системы стратегического планирования [5] программы, стратегии и проекты в рамках национальной цели по цифровой трансформации промышленного производства содержат технологический и организационный блоки, а также фиксацию целевого состояния зрелости и нормативы затрат на цифровую экономику, однако сам механизм достижения проектного состояния промышленными предприятиями остался не охваченным.

Таким механизмом в отношении предприятий с государственным участием становятся директивы по их цифровой трансформации. Утвержденные Правительством в 2021 г. директивы предусматривают подготовку и последующую реализацию государственными корпорациями и компаниями с государственным участием Стратегий цифровой трансформации предприятий в соответствии с разработанными ранее методическими рекомендациями. Согласно сообщениям Минцифры на первом этапе (2021–2022 гг.) этими планами охватываются 50 госкомпаний из списка 91-р (перечень акционерных обществ с определением специальных правомочий РФ), а также более 200 иных госкомпаний. Второй этап, начало которого планируется с 2023 г. должен охватить еще свыше 600 компаний с государственным участием.

Планами предусматривается использование собственных средств компаний а также привлечение кредитов на соответствующие проекты в объеме от 5 млн руб. до 5 млрд руб, а на соответствующие программы от 500 млн.руб. до 10 млрд руб. с льготной ставкой 1–5%.

В условиях санкционных ограничений проблема сокращения технологического отставания сопряжена с необходимостью одновременного решения двух масштабных задач: во-первых, создания технологической основы на базе собственных линий разработок, а во-вторых, модернизации производств на ее основе.

Заключение

В порядке заключения представляется необходимым сформулировать некоторые направления совершенствования политики цифровой трансформации промышленного производства в России.

Во-первых, представляется целесообразным смещение акцента с технической стороны проблемы на социально-экономические цели преобразования промышленной системы страны. Внедрение цифровых технологий, представляет собой форму развития производственной системы и направлено прежде всего на формирование более совершенной траектории воспроизводственного процесса. Эти преобразования должны быть нацелены на решение конкретных экономических задач с учетом объективно сложившихся императивов.

Во-вторых, приоритет экономической целесообразности при принятии решения о цифровой трансформации. При принятии инвестиционного решения в условиях директив снижается влияние на него показателей эффективности, что может приводить к формированию излишней финансовой нагрузки на преобразуемые предприятия.

В-третьих, комплексный подход к осуществлению политики цифровой трансформации промышленных производств. Представляется несомненным, что внедрение цифровых технологий и увеличение расходов предприятий на цифровую экономику должно быть сопряжено с первостепенными планами по обновлению технической базы, модернизации производств на современной технологической основе. В этой связи целесообразно соотнесение планов по цифровизации производств, направленных на наращивание уровня цифровой зрелости с планами развития обрабатывающей промышленности, предусмотренными Сводной стратегией развития обрабатывающей промышленности.

Список использованных источников и литературы

1. Афанасьев А. А. Промышленная политика России по достижению технологического суверенитета: теоретико-методологические основы и практические аспект. М.: Первое экономическое издательство, 2023. 204 с. ISBN 978-5-91292-464-4. DOI 10.18334/9785912924644. EDN CYTKCM.

2. Указ Президента Российской Федерации от 21.07.2020 № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года» // http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202007210012 (дата обращения: 14.04.2024).

3. Паспорт национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации», утвержден президиумом Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и национальным проектам (протокол от 24.12.2018 № 16) // http://static.government.ru/media/files/urKHm0gTPPnzJlaKw3M5cNLo6gczMkPF.pdf (дата обращения: 14.04.2024).

4. Афанасьев А. А. Цифровая трансформация машиностроения России в контексте четвертой промышленной революции // Вопросы инновационной экономики. 2024. Т. 14. № 1. С. 221–240. DOI 10.18334/vinec.14.1.120242. EDN GUSHWH.

5. Афанасьев А. А. Механизм формирования промышленной политики России в системе стратегического планирования // Экономика, предпринимательство и право. 2023. Т. 13, № 3. С. 629–648. DOI 10.18334/epp.13.3.117203. EDN AOYECR.

Адилходжаева Сурайе Махкамовна,
д-р юрид. наук, профессор, заведующий кафедрой
Университета мировой экономики и дипломатии,
МГИМО-Ташкент, г. Ташкент
е-mail: a.surayyo.law@mail.ru

РАБОТА СИСТЕМЫ «Е-СУДА» И ПУТИ ЕГО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ: ЗАРУБЕЖНЫЙ И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ОПЫТ

Аннотация. Статья посвящена тенденции развития технологизации процесса предоставления информации, практики судебных систем предоставления доступа к судопроизводству в электронной форме. Автор представил сравнительную характеристику работы Электронного суда в различных странах, анализирует его положительные и негативные стороны. В заключении даются рекомендации по совершенствованию электронного судопроизводства.

Ключевые слова: электронное правосудие, информационные технологии, судебная практика, субъекты правоотношений, e-court.

Введение

В двадцать первом веке — веке информационных технологий все сферы человеческой деятельности компьютеризируются. Изменения коснулись и судебной системы: В настоящее время государства активно следуют курсу на «электронное» правосудие. Президент Ш. Мирзиеев отмечая значение развития Электронного суда заявил, что «в ходе дальнейшего расширения цифровизации судебной системы для наших граждан будет создана возможность подавать документы в режиме онлайн, не приходя в суд, а также удаленно следить за ходом рассмотрения своих заявлений» [1].

В современном мире отмечается устойчивая тенденция к открытости и прозрачности деятельности государственных органов путем расширения каналов доступа к материалам правоприменительной практики, значение которых возрастает, повышаются значимость и степень ее влияния на формирование правосознания, правовой культуры населения, совершенствование механизма правового регулирования общественных отношений. Правоприменительная практика выступает основным элементом правовой системы, «тестирующим» нормы на предмет их эффективности, качественности, логичности [3].

В различных странах мира действующая практика судебных систем предоставления доступа к судопроизводству в электронной форме отражает тенденции развития технологизации процесса предоставления информации. Расширяется сфера применения информационно-коммуникационных технологий, обеспечивающих обработку информационных запросов и сохранность информационных данных. Во многих государствах активно разрабатываются и развиваются системы государственный публикации материалов судебной практики в Интернете либо в специализированных информационно-правовых системах и базах данных. Общей является тенденция предоставления всем заинтересованным, а не только участникам процесса, возможности доступа к судебным постановлениям.

Во многих странах мира активно используются такие системы, как Case Management / Electronic Case Files (США), Federal Court of Australia (Австралия), Money Claim Online (Великобритания), Canadian Legal Information Institute (CanLII) (Канада), Beslissing Ondersteunend Systeem (BOS) (Нидерланды), LawNet (Сингапур) и др. [4]. На основе сравнительного анализа трех европейских и трех канадских систем электронного правосудия зарубежные авторы пришли к выводу, что рост популярности и распространение подобных систем среди пользователей во многом зависят от простоты и доступности (интуитивной понятности) их дизайна и интерфейса. Наиболее простые юридические, технологические и административные процедуры способны привлечь более широкий круг пользователей и популяризировать системы электронного правосудия среди населения [6].

Идея «электронного правосудия» создает явные преимущества по сравнению с обычным процессом. Так, подача искового заявления в электронной форме имеет следующие плюсы: снижение временных и денежных затрат сторон по доставке документов в суд, избежание пропуска срока исковой давности за счет возможности отправки сообщения буквально в последнюю минуту срока, повышение удобства и скорости обработки исковых заявлений, регистрация их в канцелярии суда, решение многих вопросов судебной статистики. Кроме того, электронный документооборот, безусловно, удобен для субъектов хозяйственной деятельности, учитывая значительную удаленность многих из них от областного центра. На сегодняшний день одна из важных составных частей актов правоприменения судебная практика, которая выполняет для законодателя функцию «обратной связи» и показывает, насколько эффективны правовые нормы действующего законодательства, насколько их успешно применяют субъекты правоотношений, раскрывая проблемы их применения.

Неизбежным следствием технологической модернизации судебного процесса становится доступность судебной информации, выносимых судом актов для обширного круга юридической общественности и других пользователей. И это скорее плюс, нежели минус, так как проверено временем и опытом других стран. Например, в рамках судебной системы США работает «e-court» — электронный суд, который обеспечивает доступ для получения информации о сотнях тысяч судебных дел и иной информации, связанной с судопроизводством. С 1998 г. для повсеместного внедрения электронного хранения во всех федеральных судах США, были приняты системы «Управление делами / Электронный Архив дел» (Case Management/Electronic Case Files (CM/ECF)), которые формируют интегрированную систему, что в свою очередь дополнено системой «Открытый доступ к судебным электронным отчетам» (Public Access to Court Electronic Records), обеспечивающей доступ к электронным файлам по Интернету. Министерство юстиции Чехии ввело систему «электронный суд» года, e-court, благодаря которой ускорились судебные разбирательства, решаются, иски против неплательщиков абонентской платы, или дела, связанные с непогашенными долгами. Федеральный Суд Австралии принял стратегию, названную e-сourt, в целях внедрения новых способов ведения дел, улучшения доступа к системе правосудия и повышения ее эффективности. Австралийская стратегия e-court включает множество новых возможностей: электронное хранение данных, «онлайн заседания», систему управления судебными делами, систему управления документами и многое другое.

Одно из несомненных достоинств e-сourt системы — это возможность доступного общественного пользования. Электронный суд предлагает высокий уровень безопасности и защищенности хранящейся информации, и только стороны могут получить доступ к делам электронного суда.

Преимуществом другого нововведения в судебный процесс, а именно участие в судебном заседании с использованием видеоконференц-связи, является экономия времени и затрат, связанной с поездкой в суд, находящийся в другом регионе. Сложность состоит в организационном моменте. Так, суду, которому поручается проведение видеосвязи по месту расположения участника процесса, очень сложно организовать проведение сеанса в назначенное другим судом время, так как у всех судей судебные заседания расписаны вперед более чем на месяц. Кроме того, время в регионах часто расходится из-за разницы в часовых поясах.

Аудиозапись судебных заседаний дисциплинирует как участников процесса, так и суд, так как из аудиозаписи слов не выкинешь. Хотя ведение письменного протокола судебного заседания также осталось, но уже в упрощенной форме. Протокол судебного заседания теперь является дополнительным средством фиксирования хода судебного заседания.

Действующий ранее порядок извещения давал возможность недобросовестным участникам споров злоупотреблять правом: избегать получения уведомлений о судебных заседаниях, тем самым затягивать процесс, а в дальнейшем обжаловать судебные акты, ссылаясь на ненадлежащее извещение.

В соответствии с Указом Президента Республики Узбекистан от 2 августа 2012 г. № УП-4459 «О мерах по коренному улучшению социальной защиты работников судебной системы» и постановления Кабинета Министров Республики Узбекистан от 10 декабря 2012 г. № 346 «О мерах по внедрению в деятельность судов современных информационно-коммуникационных технологий», а также в целях разработки и внедрения информационных систем и ресурсов, предоставления интерактивных услуг и внедрения электронного документооборота в судебной системе Верховным судом Республики Узбекистан в Узбекистане в 2013 г. была разработана и запущена Национальная информационная система электронного судопроизводства «E-SUD». E-SUD–информационная система, позволяющая физическим и юридическим лицам направить обращение в суды по гражданским делам в электронном виде. Основными целями информационной системы «Е-SUD» является: повышение эффективности функционирования судов по гражданским делам за счет внедрения современных информационных технологий. Архитектура и структура информационной системы «E-SUD» следующая. Информационная система электронного судопроизводства «E-SUD» состоит из двух взаимосвязанных между собой модулей. Первый модуль — «Веб-портал» информационной системы «E-SUD». Второй модуль — «Система управления делами», является модулем выполняет функции условного «бэк-офиса».

«Система управления делами» по своей сути, является системой электронного документооборота для ведения гражданских дел, которая учитывает особенности делопроизводства в судах по гражданским делам. Информационная система электронного судопроизводства «E-SUD» разработана на основе Web технологий с архитектурой «Клиент-Сервер» и является национальным программным продуктом. Для удобства пользователей все данные генерируются по четырем разделам: уголовным, административным, гражданским и экономическим. К примеру, на отдельной странице доступны онлайн трансляции судебных заседаний, а также архив видеозаписей уже прошедших процессов с указанием даты их проведения, номера дела, судьи и участников процесса. Сейчас сервис доступен только в 12 специально оборудованных пилотных судах Наманганской, Сурхандарьинской и Хорезмской областей. Планируется подключить к системе еще 22 суда, а в течение следующего года — еще более ста судов. Через информационную систему «E-SUD» пользователям предоставляются следующие интерактивные услуги:

— Подача в суды по гражданским делам заявлений и исковых заявлений, а также прилагаемых к ним документов в электронном виде.

— Получение информации о дате и времени судебного заседания.

— Получение судебных повесток и документов в электронном виде.

— Ознакомление с материалами дела.

Значительный практический интерес может иметь опыт других государств по созданию базы данных решений всех судебных органов, что облегчает поиск необходимого решения, а также анализ судебной практики в целом. В некоторых государствах, например, России, Украине, Казахстане, Армении, Кыргызстане, Молдове, уже сложилась определенная практика по обеспечению свободного доступа к судебным постановлениям путем внедрения современных ИКТ. Очевидно, что подобные меры могут способствовать повышению уровня доступности данной информации, осведомленности населения, прозрачности государственной правовой политики, а также оказывать существенное влияние на повышение эффективности правоприменения и законодательства в целом. В Узбекистане также началось формирование электронного банка судебных решений. Найти судебный акт проще, указав, на какой стадии он принят: первая инстанция, апелляция, кассация или надзор. В целом электронный суд Узбекистана призван осуществить следующие основные задачи:

— обмен документами между судами, другими органами и учреждениями, участниками процесса;

— защищенное хранение судебных дел и процессуальных документов как в ходе дела, так и после, в специальном архиве, хранение и обработка информации;

— аудио- и видеофиксация судебных заседаний, их трансляция;

— возможность участия в судебном заседании через видеотрансляцию;

— автоматическое назначение состава суда, присяжных, арбитражного управляющего;

— удаленный доступ к открытым данным ЕСИТС в интернете;

— автоматизированная работа суда;

— ведение реестров судебных решений и исполнительных документов и другие.

Для обеспечения открытости судебной системы, в частности информационной прозрачности деятельности судебных органов, следует формировать информационные ресурсы правовой базы, банки данных судебных решений и судебной практики и предоставлять открытый доступ к ним (при условии соблюдения необходимых ограничений на распространение информации).

В настоящее время имеющиеся подходы организации доступа к судебной информации, а именно: судебным постановлениям для судов, органов прокуратуры, адвокатуры, других организаций и граждан, требуют корректировки в соответствии с современными достижениями в области ИКТ и государственными задачами по повышению эффективности законодательства и правоприменительной деятельности.

Несмотря на действующее правовое регулирование в национальном законодательстве, ряд вопросов остается нерешенным, что ставит на повестку дня разработку законодательных механизмов в этой сфере. Кроме выстраивания системы правового регулирования, необходимо решить вопросы урегулирования информационных процессов (сбор, учет, хранение, систематизацию и др.) в отношении судебных постановлений, а также формирования (состав информационного наполнения, организационная структура и др.) и использования создаваемого специального банка данных судебных решений.

Существенной проблемой также является обеспечение информационной безопасности и защищенности передачи данных. Из 85 проверенных сайтов государственных органов 84% не обеспечивают своим пользователям защищенный обмен данными, а на 54% сайтов вообще отсутствует какая-либо защита информации.

В урегулировании вышеуказанных вопросов должны быть задействованы судебные органы, представители научного сообщества, заинтересованные государственные органы и организации, что позволит быстро определить и реализовать техническую модель обеспечения доступа к судебным решениям

Выводы и рекомендации

1. В рамках обеспечения дальнейшего повышения качества, оперативности и доступности правосудия предусматривается разработка специального банка данных судебных решений для судов, органов прокуратуры, адвокатуры, других организаций и граждан. Все это связано с решением ряда организационных и программно-технологических вопросов. Для предоставления доступа к принимаемым судами решениям прежде всего необходимо обеспечить их сбор в рамках единой системы. При этом с учетом международного опыта систему доступа к банку данных судебных решений следует организовать как одну из подсистем информационной системы судебной деятельности, а доступ к информации банка данных обеспечить посредствам Интернета.

2. Следует разработать Закон «О доступе граждан к информации о деятельности судов», который должен включать статьи, регламентирующие статус субъектов предоставления информации — право на получение информации о деятельности судов и гарантии его реализации — принципы реализации права на получение информации о деятельности судов, общие способы обеспечения доступа к информации о деятельности судов, порядок размещения информации о деятельности судов в Интернете; порядок официального опубликования (обнародования) судебных постановлений; порядок взаимодействия судов, органов судейского сообщества, органов юстиции с редакциями средств массовой информации.

3. Идея «электронного правосудия» создает явные преимущества по сравнению с обычным процессом: снижение временных и денежных затрат сторон по доставке документов в суд, избежание пропуска срока исковой давности. Электронный документооборот, безусловно, удобен для субъектов хозяйственной деятельности, учитывая значительную удаленность многих из них от областного центра.

4. Национальная информационная система электронного судопроизводства «E-SUD» имеет большие перспективы. E-SUD–информационная система, позволяющая физическим и юридическим лицам направить обращение в суды по гражданским делам в электронном виде. Основными целями информационной системы «Е-SUD» являются: повышение эффективности функционирования судов по гражданским делам за счет внедрения современных информационных технологий.

Более гласная, простая и доступная процедура обращения в суд способна выступить залогом возрастания доверия ко всей судебной системе в целом. Государственная автоматизированная система «E-SUD» призвана устранить возникшее неравенство и усовершенствовать систему судов. Однако данная система имеет недостатки, в частности, не внедрена повсеместно, что не позволяет говорить о полноценном введении в Узбекистане системы электронного правосудия. Тем не менее процессы информатизации и интеграции разных сервисов и совершенствование законодательной базы дают возможность оптимистично судить о перспективах достижения поставленных целей в рамках реализации государственных программ.

Список использованных источников и литературы

1. Послание Президента Республики Узбекистан Шавката Мирзиеева Олий Мажлису. 29.12.2020 // president.uz.

2. Указ Президента Республики Узбекистан от 02.08.2012 № УП-4459 «О мерах по коренному улучшению социальной защиты работников судебной системы»; постановление Кабинета Министров Республики Узбекистан от 10.12.2012 №346 «О мерах по внедрению в деятельность судов современных информационно-коммуникационных технологий».

3. Калинин С. А. Прогнозирование эффективности применения нормативных правовых актов и анализ правоприменительной практики в Республике Беларусь // Прогнозирование последствий принятия нормативных актов и анализ правоприменительной практики: сб. материалов. Минск: Нац. центр законопроектной деятельности (при Президенте Республики Беларусь), Программа развития ООН, 2005. С. 141–148.

4. Воронович Т. В. Конституционно-правовые аспекты внедрения новых информационно-коммуникационных технологий в судопроизводство. URL: http://www.kc.gov.by/document-36153 (дата обращения: 25.11.2024).

5. Рыбкина К. В. Информационно-телекоммуникационные технологии в судопроизводстве // Новое слово в науке и практике: гипотезы и апробация результатов исследований. 2016. № 23. С. 232–237.

6. Тарасов А. М. Информатизация судебной системы и электронное правосудие // Вестник академии права и управления. 2010. № 18. С. 5–41.

7. Рыбкина К. В. Информационно-телекоммуникационные технологии в судопроизводстве // Новое слово в науке и практике: гипотезы и апробация результатов исследований. 2016. № 23. С. 232–237.

Валов Сергей Владимирович,
канд. юрид. наук, доцент, старший научный сотрудник
научно-исследовательского отдела,
Московская академия Следственного комитета
имени А. Я. Сухарева, г. Москва
е-mail: valov-s@rambler.ru

ВЛИЯНИЕ ЦИФРОВОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ НА СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ СЛЕДСТВЕННЫМИ ОРГАНАМИ

Аннотация. Цифровая трансформации, объявленная одним из способов реформирования системы государственного управления, рассмотрена применительно к ведомственно разобщенным системам управления следственными органами, имеющими разный организационно-правовой статус. Критически оценена тождественность подходов к реализации мероприятий цифровой трансформации государственного управления в отношении органов, ориентированных на оказание населению государственных услуг, и следственных органов, действующих в системе уголовной юстиции. Обоснованы тезисы необходимости разработки и реализации единых стандартов цифровой трансформации для реформирования систем управления следственными органами в рамках создания единой цифровой платформы системы уголовной юстиции, которая должна обеспечить взаимодействие в ее составе органов государства, отнесенных к разным ветвям власти и выполняющих взаимосвязанные функции. Показана двойная роль систем управления следственными органами в разработке и реализации механизма цифровой трансформации: они выступают и творцами, и объектами изменений, инициированных на более высоком уровне государственного управления. Определены и классифицированы основные изменения в системах управления следственными органами под воздействием цифровой трансформации.

Ключевые слова: управление, следственные органы, цифровая трансформация, уголовная юстиция, цифровая платформа, руководитель.

Введение

Следственные органы Российской Федерации встроены в разные функциональные, организационные и отраслевые системы государства. Они имеют не тождественные организационно-правовые статусы, хотя и подчинены напрямую или опосредованно Президенту Российской Федерации [1, с. 131–134]. Все они, вне зависимости от ведомственной подчиненности, выполняют в системе уголовной юстиции в соответствии с единой нормативной моделью возложенную на них общую функцию предварительного следствия.

В составе каждого следственного органа Российской Федерации создана своя, во многом изолированная от других аналогичных ведомственная система управления, которая вместе с тем должна соответствовать общим требованиям и стандартам построения и функционирования систем управления государственными органами.

К современным стандартам преобразования государственного управления отнесена цифровая трансформация, представленная множеством взаимосвязанных проектов, объединенных в стратегическое направление [2] в рамках федерального проекта «Цифровое государственное управление» [3] национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации» [4].

Вместе с тем, указанные процессы и проекты затрагивают следственные органы и системы управления их процессуальной и повседневной деятельностью сегментарно и опосредовано, поскольку в тренде цифровой трансформации государство сделало основной упор на преобразовании преимущественно подчиненных Правительству Российской Федерации органов исполнительной власти, которые оказывают государственные и муниципальные услуги физическим и юридическим лицам.

Целостность государственного аппарата и единство цифрового пространства, обусловленного объективными свойствами оборота информации в электронно-цифровой форме, вступают в противоречие с сегментарными изменениями, предусмотренными документами стратегического планирования.

Обращение к вопросам влияния цифровой трансформации на управление следственными органами продиктовано социальным назначением данного социального института определять цели дальнейшего развития общественных образований, согласовывать коллективные действия по их достижению, равно как и его способностью изменять свои свойства и состояния под влиянием достижений научно-технического прогресса. Целенаправленный процесс цифровой трансформации следственных органов может разработать и осуществить только такая система управления, которая не только способна подготовить реалистичные проекты и организовать их воплощение, но и перестроить свои компоненты в соответствии с объективными возможностями, предоставляемыми информатизацией и цифровизацией, различными вариантами сочетания технологий обработки разнообразной информации в электронно-цифровой форме.

Методологические подходы к исследованию и изложению результатов

Общее представление о любых системах управления дает кибернетический подход выявления и описания закономерностей упорядочения систем различной природы и управления ими на основе передачи информации по каналам коммуникации. Закрепленное работами Платона [5, с. 556–557; 6, с. 5–7, 46, 51–53], А. Ампера [7, pp. xvj–xvij; 8, pp. 139–143], Б. Трентовского [9, pp. 9–10, 187–193], Н. Винера [10, c. 29–30] этимологическое родство «кибернетики» и «управления» выражено в терминах, применяемых в различных языковых системах для обозначения явлений государственного управления («gouverner les hommes», «gouvernant», «government», «governance», «governor», «губернатор», «губерния»). В результате в системе управления выделяют следующие компоненты: субъекта и объекта (или их множество), прямую и обратную связи между ними, а равно связи данного образования с окружением (связи входа и выхода). Однако, универсализм кибернетики значительно упрощает реальность и нивелирует отличия социальных систем от технических и биологических. Тем более применительно к социальным системам, в которых процессуальная самостоятельность основного элемента (следователя) закреплена законом.

Соответствие метода объекту исследования породило системный подход, который не оставил без внимания управление в обществе. Предложено для получения более полного представления выделять в системах управления социумом шесть аспектов [11; с. 101–110], которые позволяют оценить возможности и риски влияния цифровой трансформации на такие системы, прогнозировать и выявлять локальные и общесистемные изменения.

Г. П. Щедровицкий, убежденный в том, что «систем ведь вообще нет», есть только «системное представление объекта», на который направлено внимание и действие (комплекс операций) исследователя, использовал четыре взаимосвязанных между собой описания, делающих «объект системным» [12, с. 243–246, 257–258, 260–261].

Каждый из подходов с учетом присущих им познавательных ограничений применим для установления воздействия цифровой трансформации на системы управления следственными органами, поскольку два сопоставляемых между собой социальных феномена имеют многокомпонентный состав, объединенный хаотично или целенаправленно воедино различными видами связей. Соединение их между собой в силу объективных факторов и сознательных процессов дает новый вид социотехнологических систем с уникальным набором свойств.

Важное ограничение состоит в понимании того, систему чего мы представляем и сопоставляем с цифровой трансформацией, что мы понимаем под управлением: или определенный социальный институт, равнозначный другим достижениям прогресса человечества, или всего лишь одну из разновидностей социальной активности, обособленной в результате разделения общественного труда? Здесь исходим из институциональной природы управления — исторически образованного и изменяемого продукта развития социума, создавшего его и продолжающего совершенствовать для удовлетворения потребности в согласовании и упорядочении коллективных совместных действий уникальных индивидов и их общественных объединений различного размера и масштаба при достижении общих для них целей [13, с. 118–122]. Сущность управления следственными органами (одной из разновидностей социального и государственного управления) — это подготовленные правомочными или уполномоченными субъектами и выраженные в процессуальной и (или) непроцессуальной форме воздействия на сознание и волю имеющих разные компетенции и опыт индивидуальных исполнителей функции предварительного следствия и тесно связанных с ней иных видов деятельности, а также в отношении их организационных образований, действующих в разных условиях пространства и времени, для обеспечения их совместного, согласованного с нормативной моделью и обстоятельствами достижения поставленной перед ними социально важной цели — обеспечения доступа к правосудию.

Отсутствует единство в доктринальных и нормативных моделях цифровой трансформации, которую представляют «резким переходом к другим способам работы и мышления» на основе слияния определенных технологий [14, с. 29], «совокупностью действий, осуществляемых государственным органом, направленных на изменение (трансформацию) государственного управления и деятельности государственного органа» [15, п. 2], «интеграцией информационных технологий во все аспекты деятельности» [16], комплексным преобразованием концептуальных описаний создания продуктов, оказания услуг и/или процессов их создания или оказания [17, с. 47, 52]. Полагаем, что мы имеем дело с социальным феноменом, одним из видов преобразования социальных систем с неполно предсказуемыми последствиями, в том числе в силу сбоев в работе различных социальных институтов, включая управление.

Ограниченность объема статьи и требования научной новизны материала предписывают развить ранее представленные прогнозные суждения относительно влияния цифровой трансформации на систему управления следственными органами [18, с. 25]. Вместе с тем, изложенный в ней материал опрометчиво считать освещающим проблематику в полном объеме.

За пределами цифровой трансформации

Названия документов стратегического планирования цифровой трансформации указывают на то, что она охватывает собой все государственное управление, распространена на все ветви власти, обе подсистемы федеральных органов исполнительной власти [19, ч. 6 ст. 1] и федеральные государственные органы с особым организационно-правовым статусом (например, Генеральную прокуратуру Российской Федерации, Следственный комитет Российской Федерации). Детальное изучение мероприятий, предусмотренных нормативными моделями, позволяет сделать вывод, что они обязательны только для тех субъектов, деятельностью которых руководит Правительство Российской Федерации. Бенефициарами и соисполнителями стратегического направления определены федеральные органы исполнительной власти и органы государственной власти субъектов Российской Федерации. Создание Единой цифровой платформы «ГосТех» не затрагивает государственные информационные системы, которые содержат сведения, составляющие тайну следствия и судопроизводства, сведения о лицах, в отношении которых приняты меры государственной защиты (включая участников уголовного процесса) [20].

Ориентация на цифровую трансформацию отдельного сектора, который выстроен в соответствии с концепцией сервисного государства, приводит к дисбалансу в единой системе, ориентированной на создание общего цифрового пространства обмена информацией в электронно-цифровой форме между внутренними компонентами (подсистемами и элементами). В результате за пределами стандартов цифровой трансформации и комплекса мер по ее реализации оставлены ряд органов государства, совместно решающих важные социальные проблемы методами и средствами, отличными от сервисной модели обслуживания населения.

Единая цифровая платформа системы уголовной юстиции

Планы и действия цифровой трансформации управления не учитывают наличие в социуме отраслевых систем, в рамках которых одновременно функционируют представители разных ветвей власти, органы с особым правовым статусом и институты гражданского общества. Одной из них выступает система уголовной юстиции, нормальное функционирование которой предполагает однонаправленное движение информации о противоправном деянии и действиях государства: от получения сообщения до приведения в исполнение приговора. Особенность правовой модели и фактического обмена информацией между органами государства, действующими в системе уголовной юстиции, состоит в многократной стадийной проверке потребителями созданного их предшественниками в строго определенном законом порядке в уголовном процессе социально значимого продукта, предназначенного не им лично, а для удовлетворения важной социальной потребности, состоящей в разрешении уголовно-правового спора между государством и личностью. Отношения между государством и индивидами в системе уголовной юстиции не могут быть выстроены по стандартам сервисного обслуживания, поскольку обратившийся с заявлением о происшествии не определяет процессуальные форму и порядок реагирования должностных лиц государства, обязанных проверить действительность предоставленной им информации и обоснованность выдвинутых требований, а по абсолютному большинству уголовных дел уголовное преследование осуществляют в публичном порядке. Выполняемая следственными органами в системе уголовной юстиции титульная функция предварительного следствия по своему предназначению, содержанию, формам и средствам не отнесена к категории государственных услуг.

Организационная изолированность субъектов, направленность контроля и надзора в сторону функциональных предшественников, возможность изменения их процессуальных решений, раздельное бюджетирование инфраструктурных модернизаций в пределах финансирования текущей деятельности приводят к рассмотрению форм участия государства в системе уголовной юстиции исключительно с ведомственных позиций. Результат действия обозначенных факторов более чем очевиден. Органы, выполняющие взаимосвязанные правовой моделью уголовного судопроизводства функции, приняли не согласованные между собой по содержательному наполнению и горизонтам окончания программы цифровой трансформации, а некоторые — таких программ не имеют до настоящего времени.

Общеобязательность процессуальной формы судопроизводства совокупно со стандартами оперирования информацией в электронно-цифровой форме, потребность внедрения сквозных технологий определяют образ единого информационного пространства взаимодействия в системе уголовной юстиции органов государства, должностные лица которых к началу социальных коммуникаций с использованием передовых технологий должны обладать схожим уровнем компетенций, а контактирующие социальные организации государственного типа — одинаковым уровнем цифровой зрелости. Движение к единой цели должно опираться на одинаковый базис, который в настоящее время не создан, а разрозненно реализуемые органами государства «ведомственно-туннельные» программы цифровой трансформации только усиливают разрыв между ними. Вместо уменьшения разнообразия в объектах управления имеем тенденцию к созданию «зоопарка систем», для которых вряд ли применим хаотичный закон естественного отбора.

Одним из очевидных направлений цифровой трансформации государственного управления выступает создание цифровой платформы «Уголовная юстиция», разработка образа и реальное функционирование которой требуют объединения усилий аппаратов управления ведомственно-разобщенными государственными органами, в том числе СК России и следственными органами в составе МВД России и ФСБ России.

Создание из руководителей и должностных лиц аппаратов управления следственными органами организационного объединения в составе проектного комитета разработки цифровой платформы «Уголовная юстиция» преобразит существующую модель системы управления ими со стороны государства. Образование федерального проектного офиса управления созданием и функционированием платформы «Уголовная юстиция» необходимо, т.к. ни координационное совещание руководителей правоохранительных органов под эгидой Генеральной прокуратуры Российской Федерации, ни рабочая группа Администрации Президента Российской Федерации по подготовке комплекса организационно-правовых мер по реформированию следственных органов не в состоянии решить указанную задачу из-за отсутствия в них представителей всех органов государства, функционирующих в системе уголовной юстиции.

Объединение представителей ведомственно-разобщенных систем управления следственными органами в составе проектного федерального офиса позволит на стадии разработки модели цифровой платформы согласовать позиции в выборе тренда и общих для них аспектов цифровой трансформации, обменяться положительными практиками, предотвратить неудачные организационные, технологические, финансовые, материальные и иные решения и затраты, выработать единые подходы к преодолению схожих проблем.

Изменения ведомственных систем управления следственными органами

Ведомственные системы управления следственными органами играют важную роль в разработке и реализации проектов цифровой трансформации в силу обеспечения ими организационного единства и упорядочения всей совокупности формальных и неформальных связей между штатными подразделениями (управлениями, отделами, отделениями, группами), внештатными образованиями (коллегиями, комиссиями, советами, штабами) и социальными объединениями лиц, замещающих должности сотрудников, федеральных государственных гражданских служащих и работников. Еще один важный аспект состоит в способности управляющих подсистем (субъектов управления) прогнозировать и сознательно формировать положительные эмерджентные свойства объектов управления и всей социальной системы.

Говоря о цифровой трансформации системы управления следственными органами, сопоставляем два состояния одного и того же объекта: исходное (базовое) и целевое, движение к которому предопределено осознанным внедрением в большинство процессов функционирования новых технологий выполнения операций с информацией в электронно-цифровой форме.

Поскольку познание направлено на будущее состояние объекта, то получение знаний о возможном образе системы управления может быть получено следующими способами:

1) гипотетически, посредством суждений о предполагаемых изменениях, порожденных симбиозом известных свойств изменяемых компонентов системы и преобразовательных возможностей цифровых технологий (их различных сочетаний), а также планов и действий по их внедрению;

2) ассоциативно, с опорой на уже полученные положительные и негативные результаты в аналогичных или сопредельных социальных системах (организационных образованиях);

3) прогнозированием результатов уже предпринятых мер и их последствий (новые вызовы, потеря времени, технологическое отставание, незапланированные расходы и др.).

И в этой проекции система управления следственными органами предстает, с одной стороны, объектом управляющих воздействий вышестоящего руководства государства, с другой, — саморазвивающейся системой, способной определять свои целевые состояния, траектории движения к ним с учетом опыта прошлого, особенностей подчиненных объектов управления, доступных практик аналогичных систем, необходимых и имеющихся ресурсов.

Моделирование изменений в рассматриваемых системах управления с учетом ранее обозначенных подходов позволяет утверждать, что цифровая трансформация вызовет:

1) сознательное или неконтролируемое появление новых элементов и связей между ними, а равно связей с уже существующими элементами и изменение свойств, характера, направленности имеющихся связей, что повлияет на формальную и неформальную структуры следственных органов;

2) преобразование, реформирование и упразднение отдельных элементов, которые не подходят в прежнем виде в качестве вариантов организационного обеспечения новых и (или) традиционных функций, выполняемых с использованием цифровых технологий;

3) появление у системы новых интегративных свойств, возможно и нового облика (качества) социотехнологического образования, вызванных изменениями на элементарном, функциональном, структурном уровнях;

4) изменение конфигурации связей с социальным окружением и аналогичными системами управлениями, пересмотр содержания и технологий координации совместной деятельности.

Все изменения в системах управления следственными органами в русле цифровой трансформации будут носить организованный (сознательно созидательный) и стихийный (хаотичный) характер. Первые укладываются в модели и механизмы создания искусственного, другие — проявляют себя вне зависимости от осознания их возникновения и существования реформаторами, в том числе те, которые носят стохастический характер.

В силу организационной разобщенности систем управления следственными органами уместно вести речь об общих, особенных и уникальных изменениях. Последние характерны для отдельных представителей на региональном и чаще районном уровне. Преобразования, предусмотренные нормативными актами и утвержденными проектами, сопоставят с фактическими, а предписанные сверху будут дополнены инициативными. По степени влияния на достижение целевого состояния возможны конструктивные или деструктивные изменения. Динамические и обеспечивающие изменения будут способствовать достижению цели, содержательные (существенные) — отражать степень приближения к целевым показателям. По срочности своего проявления они будут опережающими, своевременными или запаздывающими. По соответствию процессам, протекающим в социальном окружении следственных органов, выделим проактивные, синхронные или реактивные изменения.

Полагаем, в каждой ведомственной системе управления организационно-обособленными следственными органами произойдут следующие, помимо ранее описанных, преобразования. Создание инфраструктуры для совершения всего комплекса действий и операций с информацией в электронно-цифровой форме приведет к сознательному образованию двух параллельных подсистем управления: 1) подсистемы управления коллективами сотрудников и 2) подсистемы управления технико-технологическими системами (платформами, ресурсами, информационными системами, банками данных), созданными для обеспечения управления первым видом подсистем. Возникнет новый класс проблем, отражающих сопряжение и синхронное функционирование подсистем, в каждой из которых действуют свои закономерности выполнения операций с информацией. Ранее действовавшие образования «человек – информация – человек», «человек – информация – машина – информация – человек» будут дополнены изолированными, изоморфными образованиями «машина – информация – машина», работающими на основе принципов самообучения.

В управляющих подсистемах возникнет необходимость организационного обеспечения новых функций посредством или введения должностей, аналогичных Chief Information Officer, Chief Digital Officer, или возложения соответствующих обязанностей на одного из заместителей руководителя на всех уровнях иерархической системы управления. Сложную сеть существующих связей дополнят функциональными, матричными или проектными структурами, с опорой на которые синхронизируют действия при выполнении стратегических, оперативных и тактических мероприятий. Изменения в должностных инструкциях и действиях руководства вызовут каскадные преобразования по всей иерархической лестнице.

В составе управленческих решений выделят новую содержательную подгруппу, предназначенную для решения вопросов проектирования, подготовки, организации и выполнения информационных процессов, для определения обязанностей сотрудников (в зависимости от их повседневных функций) по отношению к информации, наполнению, ведению и использованию информационных систем, обеспечению цифровой безопасности и «гигиены».

Информационное наполнение профилей цифровых двойников субъектов и объектов управления создаст условия для построения моделей динамического поведения компонентов системы, перехода от реактивных к перспективным и конструктивным управляющим воздействиям.

Информационное наполнение профилей связано с необходимостью оцифровки имеющейся информации на бумажных носителях (контрольно-наблюдательных делах), консолидацией разрозненных банков данных, а равно погружением в информационные системы актуальных данных в заранее оговоренных машиночитаемых форматах.

Обеспечение оперативности ввода в информационные системы информации с момента ее возникновения потребует согласования с выполнением следователями своих непосредственных обязанностей в уголовном судопроизводстве. При этом оперативность фиксации процессуальной информации (в том числе в «полевых» условиях) всегда должна превалировать над вводом производной информации для целей управления.

Преобразования в ведомственных системах управления тесно связаны с цифровой трансформацией собственно уголовного судопроизводства, в котором достаточно архаичные способы фиксации информации (киносъемка, стенографирование) и результаты их применения (киноленты, фотографические негативы, диапозитивы) соседствуют с недостаточно продуманными правовыми моделями производства следственных и иных процессуальных действий с использованием цифровых технологий.

Гармоничные изменения в каждой ведомственной системе управления следственными органами требуют их согласования с трендами цифровой трансформации уголовного судопроизводства, которые необходимо производить в рамках создания цифровой платформы «Уголовная юстиция».

Заключение

Цифровая трансформация уголовного судопроизводства и систем управления государственными органами, осуществляющими взаимосвязанные функции в системе уголовной юстиции, представляет собой управляемый процесс преобразования организационно-изолированных социальных систем государственного типа на основе совместного перехода от одного технологического уклада выполнения операций с процессуальной, служебной и управленческой информацией к другому, построенному на различных сочетаниях технологий в образованиях «человек – информация – машина».

Гармонизация идей и подходов к реализации стандартов цифровой трансформации систем управления органами государства, выполняющими взаимосвязанные функции в системе уголовной юстиции, достижима при реализации проекта цифровой платформы «Уголовная юстиция», комплексно охватывающей изменения и в социальных организациях государственного типа, и в системах управления ими.

Первоочередное внимание изменениям в системах управления следственными органами обусловлено необходимостью обеспечения не хаотичных и сознательно разрозненных изменений, а целенаправленной реализацией комплекса мероприятий по согласованному и синхронному переводу однотипных социальных организаций государственного типа, выполняющих в системе уголовной юстиции в соответствии с единой нормативной моделью одну государственную функцию, из разных базовых состояний к одинаковым отвечающим стандартам цифровой трансформации всего государственного управления.

Под влиянием цифровой трансформации в ведомственно разобщенных системах управления следственными органами произойдут разнообразные по своим характеру, масштабам, направленности и иным свойствам изменения. Научные знания об их видовом разнообразии и влиянии на достижение цели цифровой трансформации следственных органов и систем управления ими, их социального окружения могут быть востребованы при разработке проектов цифровой платформы «Уголовная юстиция» и ее специализированных секторов, учитывающих особенности обработки информации в электронно-цифровой форме в досудебном производстве по сообщениям о преступлениях и по уголовным делам, а равно при организации служебной деятельности субъектов функции предварительного следствия.

Список использованных источников и литературы

1. Валов С. В. Следственные органы Российской Федерации: сходства и различия // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2021. № 1 (138). С. 124–134.

2. Стратегическое направление в области цифровой трансформации государственного управления: утв. распоряжением Правительства Российской Федерации от 16.03.2024 № 637-р // СПС «КонсультантПлюс».

3. Паспорт федерального проекта «Цифровое государственное управление»: утв. Президиумом Правительственной комиссии по цифровому развитию, использованию информационных технологий для улучшения качества жизни и условий ведения предпринимательской деятельности. Протокол от 28.05.2019 № 9 // СПС «КонсультантПлюс».

4. Паспорт национального проекта «Национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации»: утв. президиумом Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и национальным проектам, протокол от 04.07.2019 № 7 // СПС «КонсультантПлюс».

5. Платон. Горгий // Платон. Собрание сочинений в 4 т. М.: Мысль, 1990. Т. 1. 860 с.

6. Платон. Политик // Платон. Собрание сочинений в 4 т. М.: Мысль, 1994. Т. 4. 830 с.

7. Amper A.-M. Essai sur la philosophie des sciences, ou Exposition analytique d’une classification naturelle de toutes les connaissances humaines. Premiere Partie. Paris: Bachelier, 1834. 272 p.

8. Amper A.-M. Essai sur la philosophie des sciences, ou Exposition analytique d’une classification naturelle de toutes les connaissances humaines. Seconde Partie. Paris: Bachelier, 1843. 288 p.

9. Trentowki B. F. Stosunek filozofii do cybernetyki czyli sztuki rządzenia narodem. Rzecz o treści politycznej. Poznan, Nakładem Księgarni J. K. Żupańskiego, 1843. 194 p.

10. Винер Н. Кибернетика и общество. М., 1958. 200 с.

11. Афанасьев В. Г. О системном подходе в социальном познании // Вопросы философии. 1973. № 6 С. 101–110.

12. Щедровицкий Г. П. Оргуправленческое мышление: идеология, методология, технология. Курс лекций // Из архива Г. П. Щедровицкого. М., 2000. Т. 4. 384 с.

13. Валов С. В. Управление следственными органами и управленческая деятельность их руководителей // Вестник Краснодарского университета МВД России. 2023. № 1 (59). С. 117–124.

14. Сибел Т. Цифровая трансформация. Как выжить и преуспеть в новую эпоху. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2021. 330 с.

15. Положение о ведомственных программах цифровой трансформации, утв. постановлением Правительства Российской Федерации от 10.10.2020 № 1646 // СПС «КонсультантПлюс».

16. Письмо Минцифры России от 07.07.2020 № П8-1-06-070-18220 «О направлении Типового положения об управлении проектами цифровой трансформации» // СПС «КонсультантПлюс».

17. Методические рекомендации по цифровой трансформации государственных корпораций и компаний с государственным участием // СПС «КонсультантПлюс».

18. Валов С. В. Цифровая трансформация управления следственными органами // LegalTech: научные решения для профессиональной юридической деятельности: сборник докладов IX Московского юридического форума: в 4 ч. М., 2022. Ч. 4. С. 22–27.

19. Федеральный конституционный закон от 06.11.2020 № 4-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

20. Указ Президента Российской Федерации от 31.03.2023 № 231 «О создании, развитии и эксплуатации государственных информационных систем с использованием единой цифровой платформы Российской Федерации «ГосТех» // СПС «КонсультантПлюс».

Малыхина Светлана Игоревна,
канд. экон. наук, доцент
Академия управления при Президенте Республики Беларусь, г. Минск
е-mail: s.malykhina@mail.ru

Беляева Алина Сергеевна,
студентка Академии управления при Президенте Республики Беларусь

РИСКИ ВНЕДРЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНЫХ ЦИФРОВЫХ ВАЛЮТ В ЕАЭС

Аннотация. В статье проанализированы нормативные правовые акты стран ЕАЭС в сфере национальных цифровых валют и практика их реализации. Выявлены и рассмотрены основные риски, связанные с внедрением цифровых валют, и инструменты их ограничения в отдельных странах, а также предложены мероприятия по управлению этими рисками в рамках ЕАЭС в целом.

Ключевые слова: национальные цифровые валюты, риски, цифровизация, Евразийский экономический союз.

Введение

Стремительное развитие финансовых секторов стран ЕАЭС обусловлено несколькими факторами. Устойчивая интеграция стран для обеспечения свободы движения капитала как основного фактора производства стимулирует создание новых финансовых решений. Необходимость нововведений продиктована современного вызовами, с которыми столкнулись страны в результате пандемии COVID-19 и санкционного давления, включая нарушение функционирования платежных систем. Чтобы обеспечить безопасное и устойчивое развитие финансового сектора, страны должны находить новые решения.

Основная часть

Одним из нововведений в финансовом секторе является введение национальных цифровых валют. С распространением цифровизации страны рассматривают цифровые валюты как средство для осуществление взаимных расчетов, однако процесс их внедрения находятся на разных стадиях. Под цифровой национальной валютой (англ. Central Bank Digital Currencies или CBDC) понимается национальная валюта страны, которая эмитируется центральным банком и существует в безналичной форме [1]. Главным отличием цифровой валюты от простой безналичной формы является ее эмитент, центральный банк страны, который одновременно является и регулятором цифровой валюты, что открывает широкие возможности для оптимизации затрат на реализацию денежно-кредитной политики страны. Цифровая валюта центрального банка (ЦВЦБ) учитывается на счетах пользователей с помощью записей в распределенном реестре (блокчейне), используя его преимущества.

К настоящему времени большинство стран ЕАЭС прошли этап утверждения концепций национальных цифровых валют. В 2021 г. Банком России опубликована концепция цифрового рубля. Тогда же в Казахстане начали реализацию пилотного проекта цифровой валюты «Цифровой тенге». В 2022 г. Национальный Банк Республики Кыргызстан принял Концепцию «Цифрового сома». В Республике Беларусь 31 января 2024 г. Правлением Национального банка одобрена Концепция цифрового белорусского рубля (ЦБР). Исключением является лишь Армения, где внедрение цифрового драма пока не предполагается и находится на стадии общественного обсуждения [2–5].

Активное внедрение национальных цифровых валют в странах ЕАЭС генерирует различные риски. Рассмотрим основные из них, выявленные по результатам анализа упомянутых документов, а также предложенные инструменты ограничения этих рисков.

Риск кибератак, мошенничества и незащищенности платформы. Важным предварительным условием успешной эмиссии ЦВЦБ является наличие достаточных ресурсов центрального банка для обеспечения киберустойчивости и защиты платежной системы. В странах с развивающимися финансовыми рынками необходимо оценить финансовые риски эмиссии ЦВЦБ, поскольку цифровизация операций центрального банка, перевод платежной системы в блокчейн, открытие доступа к ней для широкого круга лиц повлечет повышение расходов на обеспечение кибербезопасности данной системы. Рост киберпреступности показывает важность учета этого риска.

Количество киберугроз, как и ущерб от хакерских атак, растет с каждым годом. Только за 2020 г. потери от кибератак стоили мировой экономике более $1 трлн, что составляет приблизительно 1% глобального ВВП [6]. Потери от киберпреступлений в 2022 г. по экспертным оценкам составили около $8 трлн и к 2025 г. достигнут $10,5 трлн. Согласно данным Банка России, в 2022 г. объем операций, проведенных без согласия клиентов, увеличился по сравнению с 2021 г. на 4,3%, хищения у физических лиц составили 13,3 трлн руб. при проведении 872 тыс. операций. Основным способом хищения средств у граждан были атаки с использованием средств социальной инженерии [7].

Инструментом ограничения киберрисков служит постоянное информирование населения центральными банками и принятие ими мер по повышению уровня финансовой грамотности. При атаке на систему блокчейн центрального банка под угрозой окажется финансовая система страны [8]. Система защиты должна обеспечить такой уровень безопасности, чтобы одновременно предотвращать риски, связанные с конфиденциальностью информации в распределенном реестре, и риски, связанные с возможностью подрыва криптографической защиты. Обеспечение достаточной киберустойчивости платформы, на которой будет функционировать цифровая валюты, потребует от центрального банка значительных затрат на создание уникальной системы, которая, например, в России, обойдется в 20–25 млрд рублей [9].

Риск неготовности инфраструктуры. Выпуск ЦВЦБ требует наличия развитой технологической инфраструктуры для их поддержки, что означает обеспечение высокого уровня доступности и устойчивости информационно-телекоммуникационной инфраструктуры, такой как электросети, сеть мобильной связи и сети передачи данных с проводным и беспроводным доступом в интернет [6].

Риск сложности реализации оффлайн-режима. Помимо обеспечения онлайн транзакций с цифровыми валютами рассматриваются возможности реализации оффлайн-режима на платформе цифровых валют. В этом случае возникает опасность проведения двойных или дублирующих оффлайн-платежей. Инструментом ограничения этого риска может служить требование, не позволяющее проведение двойных платежей, предусмотренное при разработке программного обеспечения [3].

Риск недостаточной производительности технологии распределенных реестров. Его возможность отмечают центральные банки России и Кыргызстана. С целью ограничения риска в рамках прототипа платформы в этих странах будет использоваться вариант гибридной архитектуры платформы – сочетание распределенных реестров и специальных централизованных компонентов для процессинга операций [3, 5]. В Республике Беларусь для ограничения рисков будут выбираться платформы, использующие новую парадигму выполнения транзакций, решающую проблемы отказоустойчивости, гибкости, масштабируемости, производительности и конфиденциальности [2].

Риск, связанный с персоналом, необходимым для создания и обслуживания платформы для ЦВЦБ. Такой риск рассматривается в Кыргызстане. Он может проявляться в том, что не удастся привлечь достаточное количество программистов-разработчиков и других членов проектной группы, имеющих соответствующую квалификацию и опыт работы, в том числе в сфере технологии распределенных реестров и смарт-контрактов. Инструментом ограничения этого риска служит поиск и создание привлекательных с финансовой и социальной точки зрения условий оплаты и осуществления деятельности персонала [3].

Риск неготовности инфраструктуры торгово-сервисных предприятий и кредитных организаций. Для его ограничения будет обеспечено поэтапное внедрение цифровых валют, что позволит банкам и торгово-сервисным предприятиям адаптировать свою инфраструктуру для проведения расчетов. Дополнительно при разработке технических решений будет предусмотрена возможность использования существующих технологий и технической инфраструктуры (терминалы POS, сканеры QR кодов и т.п.) [2, 3, 5]. Однако поэтапность введения цифровых валют в оборот приведет к увеличению срока введения, а следовательно, и к удорожанию процесса. Представители банков и эксперты указывают на дороговизну внедрения цифровой валюты — так, в Росбанке оценили расходы в 150 млн рублей за два года [10].

Риск оттока ликвидности. С одной стороны, платежная инфраструктура цифрового рубля призвана повысить бесперебойность и надежность работы национальной платежной системы. С другой стороны, основным риском для кредитных учреждений является резкий переток клиентских денег со счетов кредитных организаций в кошельки в цифровых рублях, что может привести к снижению ликвидности банковского сектора и финансовой дестабилизации [6]. В конце 2020 г. эксперты оценили возможность перетока денежных средств в цифровой рубль в 2–4 трлн рублей, что может привести к росту кредитных ставок [11]. Риск оттока ликвидности отмечен во всех концепциях цифровых валют стран ЕАЭС.

Так, в Республике Беларусь Национальный банк полагает, что появление ЦБР как еще одной альтернативы финансовым активам, при этом обладающей высокой надежностью, ликвидностью и цифровой формой, может изменить поведение вкладчиков во время кризисов, приводя к резкому и масштабному оттоку депозитов из банков с сохранением денежных средств в ЦБР в качестве защитной стратегии. Инструментом сокращения потенциального негативного влияния данного фактора может служить предусмотрение ограничения на максимальный остаток ЦБР, хранимый на одном цифровом счете. Национальным банком могут быть введены дополнительные регуляторные меры, ограничивающие эмиссию ЦБР и отток ликвидных средств из банковской системы [2].

Банк России предусматривает постепенное и контролируемое введение цифрового рубля в обращение, что позволит минимизировать риск значительного оттока ликвидности из банковского сектора за ограниченный период времени. Поэтапное внедрение цифрового рубля предоставит банкам возможность адаптироваться, скорректировав структуру своих балансов. Банк России, в свою очередь, будет компенсировать отток ликвидности из банков в полном объеме за счет существующих инструментов денежно-кредитной политики. В целях ограничения рисков ликвидности Банк России также рассмотрит возможность использования банками лимитных механизмов при операциях с цифровым рублем [5]. По оценке экспертов Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, цифровой рубль может привести к оттоку не менее 9 трлн рублей со счетов физических и юридических лиц к концу 2024 г. [12].

Заключение

Таким образом процесс внедрение цифровых валют в странах Евразийского экономического союза происходит не одновременно, однако предполагает схожие сценарии. В ходе исследования выявлены необходимость управления рисками в рамках ЕАЭС в целом, что обусловлено спецификой ЦРЦБ, и возможность его использования как инструмента трансграничных расчетов. В связи с этим, целесообразно рассмотреть необходимость:

— разработки единой методики выявления, оценки и ограничения рисков;

— проработки направления совместимости платформ;

— изучения вопроса осуществления трансграничных платежей;

— анализа иностранного опыта функционирования платформ цифровых валют.

Реализация предложенных мероприятий поможет наиболее полно проработать аспекты внедрения национальных цифровых валют в странах ЕАЭС, а также связанные с этим риски.

Список использованных источников и литературы

1. Турбанов А. В. Цифровой рубль как новая форма денег // Актуальные проблемы российского права. 2022. Т. 17. № 5. С. 73–90.

2. Концепция цифрового белорусского рубля // Национальный банк Республики Беларусь. URL: https://www.nbrb.by/payment/digital_ruble/concept.pdf (дата обращения: 27.04.2024).

3. Цифровой тенге доклад для публичных обсуждений рубля // Национальный Банк Казахстана. URL: https://www.nationalbank.kz/ru/page/Digital-Tenge (дата обращения: 27.04.2024).

4. Концепция цифрового сома рубля // URL: https://www.nbkr.kg/printver.jsp?item=2685&lang=RUS&material=108460#08 (дата обращения: 27.04.2024).

5. Концепция цифрового рубля рубля // Банк России. URL: https://cbr.ru/press/event/?id=9736 (дата обращения: 27.04.2024).

6. Осмоловец С. Цифровая валюта центрального банка: сущность, концепции и риски эмиссии // Банковский вестник. 2021. № 4. С. 21–30.

7. Потери от киберпреступности достигли $1 триллиона в мировом масштабе рубля [Электронный ресурс] // Anti-Malware. URL: https://www.anti-malware.ru/news/2020-12-07-1447/34432 (дата обращения: 27.04.2024).

8. Интернет несет потери рубля // Ведомости. Импортозамещение. URL: https://www.vedomosti.ru/importsubstitution/new_technologies/articles/2023/03/14/966290-internet-neset-poteri (дата обращения: 27.04.2024).

9. Сбербанк оценил, во сколько обойдется устойчивость цифрового рубля // Последние новости дня в России и в мире. URL: https://www.rbc.ru/finances/03/12/2020/5fc784d29a79478cbf802b14 (дата обращения: 27.04.2024).

10. Цифровой рубль обходится в копеечку рубля // Коммерсант. URL: https://www.kommersant.ru/doc/6251284 (дата обращения: 27.04.2024).

11. Сбербанк опасается роста ставок из-за запуска цифрового рубля // Коммерсант. URL: https://www.kommersant.ru/doc/4615579 (дата обращения: 27.04.2024).

12. В России испытали цифровой рубль рубля // Газета.ru. URL: https://www.gazeta.ru/business/2022/02/15/14537539.shtml (дата обращения: 27.04.2024).

СЕКЦИЯ 1. АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ В ЦИФРОВУЮ ЭПОХУ

Балабан Вячеслав Вячеславович,
аспирант МГИМО МИД России, г. Москва
е-mail: balaban_slava@mail.ru

ЦИФРОВИЗАЦИЯ В РОССИЙСКОМ НЕКОММЕРЧЕСКОМ СЕКТОРЕ: ВЫЗОВЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Аннотация. В научной статье проводится анализ влияния цифровых технологий на деятельность некоммерческих организаций (НКО) в России. В работе рассматриваются ключевые тенденции и направления цифровизации, ее преимущества и потенциальные риски для НКО. Особое внимание уделяется вызовам, с которыми сталкиваются НКО в процессе внедрения цифровых инструментов, включая проблемы технической оснащенности, недостаток цифровых навыков среди сотрудников и вопросы кибербезопасности. Также обсуждаются перспективы использования цифровых технологий для повышения эффективности управления, расширения возможностей фандрайзинга и улучшения взаимодействия с общественностью и донорскими структурами.

Ключевые слова: цифровая трансформация, цифровизация, цифровые технологии, НКО, фандрайзинг, краудфандинг.

Введение

Цифровизация проникает во все сферы современной жизни, включая некоммерческий сектор, который играет важную роль в социально-экономическом развитии общества. В условиях быстрого развития информационных технологий, некоммерческие организации (НКО) России сталкиваются с новыми вызовами и возможностями. Цифровизация открывает перед НКО перспективы для повышения эффективности, улучшения взаимодействия с донорами и волонтерами, а также расширения охвата своей деятельности. Однако процесс внедрения цифровых технологий сопровождается рядом сложностей, таких как недостаток финансовых ресурсов, низкий уровень цифровой грамотности сотрудников и отсутствие готовых IT-решений, адаптированных к потребностям НКО. Эти барьеры затрудняют цифровую трансформацию и требуют комплексного подхода для их преодоления. В данной статье рассматриваются основные вызовы и перспективы цифровизации в российском некоммерческом секторе. Анализируются существующие барьеры на пути внедрения цифровых технологий, а также приводятся примеры успешных кейсов, демонстрирующих потенциал цифровизации для повышения эффективности и прозрачности деятельности НКО. Особое внимание уделяется перспективам развития цифровизации, включая государственную поддержку и инновационные подходы к решению социальных проблем.

Текущее состояние цифровизации в некоммерческом секторе России

В настоящее время цифровизация становится важным инструментом для некоммерческого сектора в России, который включает в себя общественные организации, благотворительные фонды, и другие неприбыльные организации. Этот процесс оказывает значительное влияние на их деятельность и способность эффективно выполнять свои задачи.

Для некоммерческого сектора цифровизация предоставляет уникальные возможности для повышения эффективности управления и расширения сферы влияния. Она позволяет улучшить взаимодействие с целевой аудиторией, повысить прозрачность и открытость деятельности организаций, а также улучшить финансовое планирование и отчетность.

Благодаря использованию цифровых технологий некоммерческие организации могут улучшить работу волонтеров, повысить эффективность сбора и анализа данных, а также повысить осведомленность общественности о своей деятельности. Кроме того, цифровизация позволяет расширить круг финансовых и иных ресурсов за счет привлечения новых партнеров и спонсоров.

Исследование проведенное специалистами ВШЭ в середине 2022 года показало достаточно высокий разброс по уровню цифровизации НКО (3). Было выделено три кластера НКО:

Лидеры (13%) — НКО с высоким уровнем цифровизации. Эти организации чаще всего встречаются среди фондов; НКО, работающих на уровне всей России; организаций с большим числом сотрудников (более 10); НКО с руководителем моложе 40 лет; НКО с диверсифицированной структурой финансирования (пять и более источников).

Догоняющие (72%) — НКО со средним уровнем цифровизации. Чаще встречаются среди автономных некоммерческих организаций (АНО); организаций, работающих в сфере культуры и искусства; НКО со средним числом сотрудников (5–10 человек); с руководителем в возрасте 51–60 лет. Отстающие (16%) — НКО с низким уровнем цифровизации. Обычно это общественные организации; НКО, работающие на локальном уровне; организации без сотрудников и волонтеров; НКО, где средний возраст сотрудников старше 50 лет, а руководитель старше 60 лет.

Таким образом, цифровизация играет существенную роль в развитии и укреплении некоммерческого сектора в России, способствуя повышению его эффективности, прозрачности и расширению сферы влияния. Благодаря использованию современных технологий организации могут эффективнее решать свои задачи и улучшать качество предоставляемых услуг, что в конечном итоге положительно сказывается на обществе в целом.

Уровень цифровой готовности некоммерческих организаций

Цифровая готовность некоммерческих организаций (НКО) в России является критически важным аспектом их способности эффективно выполнять свои задачи в современном информационном обществе. С ростом цифровых технологий и увеличением онлайн-коммуникаций НКО сталкиваются с необходимостью адаптироваться к новым условиям и использовать цифровые инструменты для улучшения своей деятельности.

Текущее состояние. Исследования показывают, что уровень цифровой готовности НКО в России значительно варьируется. Многие крупные и хорошо финансируемые организации уже внедрили цифровые технологии в свою работу, используя их для управления проектами, коммуникации с донорскими структурами, проведения онлайн-кампаний и предоставления услуг. Однако большинство мелких и средних НКО сталкиваются с проблемами в этой области. Эти проблемы включают недостаток финансовых ресурсов, отсутствие специализированных кадров, низкий уровень цифровой грамотности среди сотрудников и устаревшую техническую инфраструктуру (4).

Вызовы и барьеры. Барьеры в цифровизации НКО связаны с финансовыми трудностями и рисками, возникающими при внедрении неудачных или неработающих решений. Сюда же относятся проблемы компьютерной грамотности работников, особенно старшего поколения, что требует обучения персонала или привлечения внешних специалистов (1). Также отмечается недостаток готовых ІТ-решений для НКО на рынке и низкая информированность организаций о существующих цифровых продуктах. Дополнительные трудности возникают с реципиентами услуг, которым сложно получать услуги в цифровом формате, особенно если это малообеспеченные и пожилые люди. Таким образом из основных барьеров на пути к повышению цифровой готовности НКО можно выделить: финансовые ограничения, недостаток знаний и навыков, кибербезопасность и инфраструктурные проблемы.

Перспективы и возможности. Несмотря на перечисленные проблемы, цифровизация открывает перед НКО новые возможности, такие как более эффективное управление, что включает в себя оптимизацию внутренних процессов и снижение административных расходов, эффективный фандрайзинг, что также включает в себя краудфандинг и проведение виртуальных мероприятий. Цифровые технологии также способствуют повышению прозрачности деятельности НКО и улучшению отчетности перед донорскими структурами и обществом.

Уровень цифровой готовности НКО в России требует значительных улучшений. Для этого необходима комплексная поддержка со стороны государства и частного сектора, направленная на финансирование цифровых инициатив, обучение сотрудников и развитие инфраструктуры. Только таким образом НКО смогут эффективно использовать цифровые технологии для достижения своих целей и повышения социального воздействия.

Примеры успешных кейсов цифровизации НКО

В некоммерческом секторе Российской Федерации цифровизация становится все более распространенной и успешной. Ниже приведены несколько примеров успешных кейсов цифровизации в некоммерческом секторе:

1. Благотворительный фонд «Подари жизнь» — фонд, основанный актрисами Чулпан Хаматовой и Диной Корзун, предоставляет помощь детям с онкологическими и другими тяжелыми заболеваниями. Осуществил внедрение онлайн-платформы для доноров, позволяющей автоматизировать процесс пожертвований и увеличивать объемы сбора средств. Фонд также разработал мобильное приложения для удобного доступа к информации и возможности быстро сделать пожертвование. В результате фонд значительно увеличил объемы пожертвований и повысил прозрачность своей деятельности.

2. АНО «Российский Красный Крест» — организация, предоставляющая гуманитарную помощь и социальную поддержку уязвимым категориям населения. Была Создана единая цифровая платформа для координации волонтеров и управления проектами. Внедрены системы онлайн-обучения для волонтеров и сотрудников. В результате произошло повышение эффективности координации волонтерских действий и увеличение числа активных волонтеров.

3. Фонд «Нужна помощ» — фонд, оказывающий поддержку различным социальным инициативам и НКО. Был разработан портал «Такие дела», где публикуются истории людей, нуждающихся в помощи, и где можно сделать онлайн-пожертвования. В результате произошло увеличение объема пожертвований и рост числа поддерживаемых проектов, а также повышение доверия к фонду за счет прозрачности деятельности.

4. Проект «Добро Mail.ru» — благотворительная платформа, созданная компанией Mail.ru Group, помогающая собирать средства для различных НКО. Была завершена интеграция системы онлайн-пожертвований на различных сервисах компании Mail.ru Group, таких как социальные сети и почтовые сервисы. В результате существенный рост объема пожертвований и увеличение числа участников благотворительных программ.

5. Фонд «Линия жизни» — фонд, специализирующийся на оказании медицинской помощи детям с тяжелыми заболеваниями. Было совершено внедрение CRM-системы для управления взаимодействием с донаторами и партнерами. Создание платформы для проведения онлайн-аукционов и мероприятий по сбору средств. В результате произошло улучшение процессов управления фонда, увеличение числа благотворителей и объемов собранных средств.

Эти примеры демонстрируют, как внедрение цифровых технологий может значительно повысить эффективность и прозрачность работы некоммерческих организаций, улучшая при этом их взаимодействие с благополучателями, донорами и волонтерами.

Современные перспективы цифровизации НКО

Эффекты использования цифровых решений среди НКО чаще связаны с улучшением имиджа, повышением открытости и прозрачности, а не с увеличением финансирования и эффективным управлением персоналом и волонтерами. Руководители в области цифровизации чаще отмечают положительные изменения, особенно в организациях, где есть IT-специалист для внедрения цифровых технологий. Однако финансовые результаты от цифровой трансформации не всегда гарантированы. Даже с автоматизацией рабочих процессов и увеличением охвата аудитории, получение финансовых выгод от цифровизации остается трудной задачей.

В современных реалиях существует несколько относительно «безопасных» векторов для цифровой трансформации НКО в РФ. Среди них можно выделить:

Развитие и использование цифровых платформ. Цифровизация предоставляет некоммерческим организациям (НКО) уникальные возможности для расширения их охвата и повышения эффективности работы. Внедрение многофункциональных цифровых платформ позволяет автоматизировать процессы управления проектами, взаимодействия с донорами и волонтерами, а также проведения онлайн-мероприятий и акций. Такие платформы могут включать функционал для управления базами данных, аналитики, отчетности и коммуникаций, что значительно упрощает оперативную деятельность НКО. Улучшение взаимодействия с донорами и волонтерами. Цифровые инструменты позволяют НКО эффективно коммуницировать с донорами и волонтерами через персонализированные рассылки, мобильные приложения и социальные сети. Это способствует увеличению вовлеченности и лояльности, а также облегчает процесс привлечения новых участников и удержания существующих. Возможности онлайн-пожертвований, краудфандинга и проведения виртуальных мероприятий значительно расширяют финансовые возможности организаций.

Повышение прозрачности и доверия. С помощью цифровых технологий НКО могут обеспечивать высокую степень прозрачности своей деятельности. Создание онлайн-платформ для отчетности и мониторинга проектов позволяет донорам и общественности следить за использованием средств и результатами работы организаций в режиме реального времени. Это не только повышает доверие к НКО, но и способствует привлечению новых партнеров и спонсоров.

Обучение и развитие компетенций. Современные технологии предоставляют НКО доступ к широкому спектру образовательных ресурсов, включая онлайн-курсы, вебинары и профессиональные сообщества. Это позволяет сотрудникам и волонтерам развивать свои навыки и компетенции, что в свою очередь повышает общий уровень профессионализма и эффективности организаций.

Инновационные подходы к решению социальных проблем. Цифровизация открывает перед НКО новые горизонты для инновационных подходов к решению социальных проблем. Например, использование искусственного интеллекта и машинного обучения для анализа данных может помочь в более точной идентификации нуждающихся и разработке целевых программ поддержки. Технологии виртуальной и дополненной реальности могут быть использованы для создания обучающих программ и повышения осведомленности о социальных проблемах.

Сетевое взаимодействие и сотрудничество. Цифровые технологии облегчают создание сетей и коалиций между различными НКО, государственными структурами и бизнесом. Такие сети позволяют обмениваться ресурсами, опытом и лучшими практиками, что повышает общий уровень координации и результативности усилий по решению социальных проблем.

Государственная поддержка цифровизации. Важным аспектом является поддержка со стороны государства, которая может выражаться в виде грантов, субсидий и программ обучения, направленных на повышение цифровой грамотности сотрудников НКО и внедрение передовых технологий. Совместные проекты с государственными органами могут способствовать более быстрому и эффективному внедрению цифровых инструментов в деятельность НКО. Несомненно использование современных цифровых технологий является мощным драйвером повышения качества государственного управления (2). Следовательно в условиях делегирования части социальных обязательств государства некоммерческим организациям эти технологии играют важную роль.

Внедрение современных технологий позволяет НКО не только улучшить свои внутренние процессы, но и укрепить связь с обществом, донорами и государственными органами.

Заключение

Цифровизация в российском некоммерческом секторе представляет собой как вызов, так и перспективу для организаций данной сферы. Важность внедрения цифровых технологий для улучшения эффективности и качества предоставляемых услуг, а также улучшения взаимодействия с обществом в современных реалиях безусловна. В то же время, необходимо учитывать особенности некоммерческого сектора, такие как ограниченные ресурсы и особенности работы с волонтерами. Поэтому внедрение цифровизации должно быть грамотно спланировано и адаптировано к специфике каждой организации. В целом, цифровизация открывает новые возможности для развития некоммерческого сектора в России и способствует его более эффективной работе в цифровую эпоху.

Многие организации видят цифровизацию как внешний феномен, который связан с изменениями потребительского спроса, рынка и общественных институтов, и поэтому считают ее обременительной и необязательной, в особенности это касается немолодых организаций с бессменным руководством. Некоммерческий сектор, как правило, предпочитает использовать традиционные цифровые продукты, такие как сайты, социальные сети, мессенджеры