Веледа Тани
Красный Мак

Старик шумно кряхтя, ворочался на нарах.

Кто-то из молодёжи запустил в него ободранным башмаком. Старик заохал, застонал, лёг набок, по возможности ближе подтянул колени несгибающихся ног к животу, на глазах появились слёзы. От него пахло неухоженной старостью, что раздражало сокамерников: «Ух ты, пёс смердящий!..».

Уже больше месяца валялся он больничке, со свету сводила незаживающая язва желудка. Порой, чаще нудным серым вечером, набегали мысли о самоубийстве. Ну что тут можно сделать! Даже шнурки заставили достать из ботинок. Да, что и говорить, силенок и храбрости на особую изобретательность уже не было.

Старик лежал на боку, смотря выцветшими от времени белёсыми глазами в одну точку и плакал тихо: «Ой ты, жизнечка, за что ж ты меня так? 20 лет на Колыме, что с того, что потом реабилитировали? Да и помереть мне придётся собачей смертью». На его еле слышные всхлипы никто не обращал внимания.

Зять, овдовев, не долго горевал, женился быстро, позабыл дочь старика, вступив в законное наследство. И с новой женой засадил деда за хулиганство в 74 года, когда тот по-стариковски наивно все еще считал себя хозяином в доме и пытался это отстаивать.

Молодым дед жил в Поволжье, он немец по национальности. Был белокур, плечист с сияющем взглядом синих глаз. Девчонки в селе млели при виде его. Несмотря на свои внешние данные, он был очень застенчивым пареньком, хотя прекрасно сознавал свою привлекательность. Жил он с матерью и отчимом, отец оставил семью, когда ему было три года и уехал в Германию.

Наступило страшное лето 1941 года. Всё село жило в страхе, ожидая репрессий. Как курица выклевывает зерна из общей кучи, так и из его жителей коварная рука НК ВД выбирала самых лучших. Забрали отчима, мать каждый день рыдала, отправила сводных братьев к дальней русской родственнице. Часто срывала злость на своем старшем сыне: «Ну и угораздило тебя ещё и Германом назвать!». Вечером он забирался на сеновал и смотрел на звезды, жуя травинку, засыпал под трель сверчков в аромате скошенного сена. Снился отец. Там же и возникла идея бежать к нему. Он же все поймёт, он его ждёт! Спустившись с сеновала, забежал в дом, схватил котомку, бросил туда свои нехитрые пожитки, краюху хлеба, кусок сала, луковицу и убежал из дома. Он шёл по пойменным лугам, утопал в шелковистый траве, осыпанный сиянием звёзд, ветер трепала русые кудри, живительная прохлада воздуха бодрила, сгоняла дневную усталость без следа. Впереди манила неизвестность, заставляя бурлить молодую кровь. Он ощущал свою молодость и силу, готовность к любым испытаниям, любовался собой в своей решимости. Он шел всю ночь, наутро сделал нечто вроде гнезда в ветвях дерева, там перекусил и уснул. Проснулся ближе к полудню, пройдя к вечеру через лес, Герман пришел к какому-то хуторку, на заднем дворе одного домика был сеновал. Он залез на него, доел последние крохи и заснул безмятежным сном.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.