Хайдарали Усманов
Шутки Богов. Новые секреты

Порог между мирами

Эта площадь раскинулась на высоком плато, окружённом редкими скальными выступами, словно сама природа дала понять, что именно здесь будет пересечение реальностей разных миров. Здесь будет между ними граница… Здесь будет портал…

Под открытым небом, где облака тянулись ленивыми потоками над головой, стояла она… Древняя каменная площадь, выложенная из тяжёлых, тёплых на ощупь плит, покрытых тонкими прожилками кристаллизованной магии, будто кровь земли пропитала их изнутри. Камни местами потрескались, но не потеряли симметрии – геометрия площади была безупречна, как если бы её когда-то вырезал сам Бог симметрии. Если такой вообще был когда-нибудь в местном Пантеоне. По центру, словно сердце всей структуры, возвышался стационарный межмировой портал. И он не просто выделялся… Он доминировал… Пульсировал своей силой и мощью…

Два высоких каменных столба, обточенных временем, но сохранивших свою монументальность, уходили в небо почти на две сотни локтей. Каждый был покрыт мелкой, плотной резьбой, напоминающей древнюю письменность, где символы не просто несли смысл, а переплетались друг с другом, образуя сложные ряды активационных контуров. На нижних участках резьба была стерта, как если бы сотни рук на протяжении веков касались одних и тех же знаков – в надежде на удачу или прощение. Выше – письмена были чётче, ярче, иногда вспыхивали медленным, словно дышащим светом, особенно по ночам. Между столбами зияла… Пустота… Но не обычная. Пустота, что шевелилась… Что жила своей собственной жизнью…

И если кому-то взбрело в голову долго в неё смотреть, то такой умник мог бы в ней различить иные земли… Багровое небо или чёрные пики гор… И даже очертания чуждых городов или каких-то движущихся фигур, как тени по другую сторону зеркала. Портал не был постоянен. Он “вдыхал” и “выдыхал”. То разгораясь, то замирая. Прямо как живое существо. Иногда он был полностью “погашен”, и становился серым и молчаливым, как одинокий утёс. Иногда – сиял изнутри, как свежая рана в реальности.

Вокруг портала находился укреплённый город, более походящий на торговый гарнизон, чем на полноценное поселение. Постройки здесь были низкие, крепкие, с каменными стенами и тяжёлыми дверями, укреплёнными железными пластинами. Башни на углах крепостных стен, с сигнальными флагами и гарпунными баллистами, ясно давали понять одно – здесь точно умеют защищаться. А учитывая то, что большая часть таких смертоносных устройств была направлена именно на портал, можно было сразу понять то, откуда именно тут можно ожидать основную угрозу.

По периметру площади, где располагался сам портал, шли многочисленные лавки, навесы, и торговые палатки, где сутками бурлила жизнь. Продавцы из мира людей предлагали лекарственные зелья, зачарованное оружие, ткани из мандрагоры и обереги. Из мира демонов – духовные кристаллы, эфирные порошки, уродливые, но могущественные артефакты, созданные из плоти и металла. На краю площади можно было увидеть странные повозки с трёхколёсной конструкцией, которые двигались сами, ведомые весьма хитроумными системами магических плетений.

Воздух в этом месте был насыщен самыми разными запахами. И среди них можно было разобрать горький дым обрядовых масел… Кисло-сладкий дух душистых смол… Металлический привкус магии… И, иногда, резкий, чуждый аромат демонической алхимии, от которой у неподготовленного разумного начинали болеть зубы.

Практически повсюду, на каждом перекрёстке, можно было заметить военные патрули. Иногда это были даже смешанные отряды людей и демонов, часто молчаливые, с глазами, закрытыми линзами или тканью, что очень внимательно контролировали подходы к порталу. Здесь не было места случайным путешественникам. Каждый, кто желал пройти сквозь поле, создаваемое этим древним артефактом, должен был либо предъявить разрешение, либо заплатить определённую цену. И не всегда золотом. Некоторые приезжали сюда за судьбой. Некоторые – от безысходности. А кое-кто – чтобы скрыться от прошлого. Но все знали одно… Этот портал никогда не прощает глупцов. И возвращаются через него далеко не все…

По краям площади, ближе к блокам жилых домов, стояли три храма разных культур, где жрецы благословляли путников, или наоборот – снимали печати с тех, кто возвращался и был метко помечен чужим миром. У врат одного из храмов висел колокол с демонической вязью. Считалось, что если в него ударить трижды, то он покажет тебе, вернёшься ли ты назад. Но никто не осмеливался сделать подобное. Потому что было ещё одно поверье… Прямо говорящее о том, что позвонив в него ты сам вызываешь на себя гнев демонов, которых пытался перехитрить таким образом. И в самой середине, прямо под столбами портала, на полу из тёмного обсидиана, была вырезана спираль, уходящая в центр – в точку, где реальность начинала трескаться.

С каждым годом, в строго определённое время, когда три звезды в пояснице Змея выстраиваются над плато и над порталом нависает тень прошлого, к границам портальной площади начинают стекаться все возможные желающие испытать свою судьбу из мира людей. И это не простые странники. И не только искатели удачи. А представители величайших сект и школ, что веками плетут Дао своих путей, и несут в себе амбиции поколений. И в этом году было тоже самое.

Отряд за отрядом прибывали они, где каждый боец был обряжен в цвета своей школы и секты, после проведения десятков обязательных ритуалов, что должны были защитить из от влияния Нижнего мира, и раздуваясь от собственной гордости… Секта Небесного Нефритового Императора – в багряных шелках, с затянутыми лицами и хищными символами на плечах. Дом Лунного Лотоса – в одеяниях цвета слоновой кости и медленно парящих паланкинах, ведомых духами ветра. Секта Тени Кровавой Луны – скрытые, без знаков, но с тяжестью в походке и взглядами, читаемыми лишь на грани сна. Секта Пылающего Дракона… Облачного Когтя Байху… Храма Девяти Небесных Ликов… Дворец Девяти Небесных Фениксов… И другие. Некоторые почтенные, другие опасные, третьи – почти исчезнувшие, но не мёртвые.

Официальный предлогом для всего этого было то, что они, якобы, собирались для общей экспедиции в Нижний мир. В тот самый мир демонов, где находилось Поле Брани Древних Богов. Это место было осколком Древней войны могущественных сущностей, которое открывалось желающим раз в году. И где, по легендам, даже павшие титаны имеют в костях собственных останков свои могущественные силы, а земля пропитана ритуалами, не ведомыми ныне живущим. Там можно было найти практически всё, что угодно. Артефакты, давно забытые миром людей… Осколки путей, утраченных школ… Скрижали, в которых заключены техники, что вплетаются в душу, не спрашивая разрешения… Ядра зверя упокоенных чудовищ… И даже фантомы Богов, дрожащие на грани призрачной реальности…

Но под этим предлогом скрывалось и иное намерение. Ведь истинной целью, в первую очередь, для всех этих организаций было очистить кровь. Каждая школа, каждый орден, каждая секта – использовали эту экспедицию ещё и как испытание своих учеников. Скрытая традиция, почти ритуальная казнь – но обёрнутая в шелк даосского учения.

"Кто не выдержит испытаний на Поле Брани, тот не достоин продолжать постижение Пути."

Признанные мастера и старейшины этих организаций никогда не переходили портал. Они оставались в безопасном месте. В этом самом поселении, что считалось нейтральной территорией. Отсюда они наблюдали. Взвешивали… Делали пометки, как судьи в театре, где роли были написаны кровью, а провал – означал забвение.

Перед отправкой в поиск на те опасные территории, на площади проходил ритуал нейтралитета. Враг врагу, школа – конкуренту, даже кланы с древней враждой и убийствами между линиями крови – обязывались прекратить всякую вражду на время этого поиска. Хотя бы на поверхности. Хоть бы на миг. Хоть бы для того, чтобы потом сказать:

"Мы позволили Дао выбрать самих достойных."

По старинной традиции, каждый представитель давал обет молчаливого согласия и оставлял приглушённую печать на своём ученике – тонкую, почти невидимую. Она позволяла наблюдать за поведением подопечного через тонкие слои восприятия – и в случае абсолютного позора, стереть из памяти его имя.

А когда наступало время, и открывался портал, когда между резными столбами рождался тканевый вихрь сквозного света, все собравшиеся, от младших учеников до лидеров групп, шли сюда, для того чтобы совершить поход в Нижний мир. Но те, кто возглавлял делегации, всегда оставались в поселении возле действующего портала. И на любой вопрос о том, почему они сами не пытаются что-то найти там, на Поле Брани Древних Богов, у этих разумных заранее были заготовлены ответы.

– Мне нечего доказывать… – Могли он сказать с самым честным лицом.

– Моё Дао – завершено…

– Я уже прошёл свою битву…

– Теперь вы идёте…

Но правда была другой. Они знали, что там, в глубинах Нижнего мира, Поле Брани не просто убивает. Оно смотрит в душу. Оно вытаскивает на поверхность самые низменные инстинкты и пороки. Страх… Трусость… Ложь… И жадность к чужому пути… А те, кто слишком долго живёт, и слишком много накопил за своей спиной – падают в этом месте первыми. А чем дольше жили такие разумные в почёте, тем сильнее они… Хотели жить. И с этим никто не поспорит. Так что все эти разумные предпочитали отправлять на убой именно молодёжь. Уповая лишь на то, что именно представителям из собственной организации удастся пробиться как можно глубже, и раздобыть там как можно больше ценных артефактов…

В течение пары следующих дней площадь пустела. Только знамёна и ленты, оставленные на постаментах, развевались на ветру. А сами старейшины, оставшиеся в этом поселении, иногда терпелив, а иногда не совсем, ждали возвращения своих ставленников. Некоторых учеников они больше никогда не видели. Некоторые возвращались навсегда изменёнными, а некоторые – молча и с новым силами и трофеями в руках.

Вот и в этот раз все было точно также, как и сотни раз до этого… Но были тут и некоторые отличия. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая квадрат древней площади мягким, медным светом. Ветер разносил запах прогретого камня, ладана и пыли. Поток людей становился реже. Большинство руководителей экспедиционных отрядов уже собрались в своих шатрах, готовясь к ночи, которая должна была предшествовать скорому закрытию портала, так как время безвозвратно уходило. У восточной стены, в тени гранитного навеса, вырезанного в форме головы черепахи-дракона, сидели двое.

Это были старейшины. И не просто старейшины, а истинные столпы своих сект и организаций. Мужчины преклонного возраста, но с выправкой, словно в их костях до сих пор жили времена первых империй. Их лица были смуглы и гладки, с высокими скулами, глубоко посаженными тёмными глазами и длинными, собранными в узел чёрными волосами. Они были одеты в традиционные халаты и пояса, с вышивкой в виде ночных птиц и теней, а также вышитых серебром цветов лотоса, обозначающих их ранги в сектах.

Их знали как Ким Ёнхвана – старейшину секты Лунного Лотоса, и Чхве Дэхуна – представителя секты Тени Кровавой Луны.

– Ты тоже чувствуешь это, Ёнхван-ним? – Негромко произнёс Чхве, слегка повернув голову. Его голос был тих, обволакивающий, словно утренний туман над камышами, а бесстрастное лицо, как и положено, было закрыто ритуальной маской. – В воздухе есть предвестие. Эта экспедиция… не будет похожа на прежние.

Ким медленно кивнул, не отрывая взгляда от закатного света, отражавшегося в узорах портала.

– Много раз я видел, как ученики умирают на Поле. Кто-то из-за амбиций, кто-то – из-за неосторожности. Но теперь… – Он замолчал на миг, всмотревшись в проходящих мимо разумных, спешащих по каким-то своим надобностям. – …теперь же на кону стоит Гробница Павшего Бога.

Слово было произнесено почти шепотом, но прозвучало, как удар меча по нефриту.

– Значит, и до тебя дошла та же информация. – Коротко кивнул Чхве, глаза его слегка сузились. – Как я и думал. Мои люди тоже перехватили запись с пророческой плиты, раскопанной в районе озера Сыльхон. Совпадения – точные. Врата в Гробницу действительно откроются в пределах Поля в течение этого года. И это… – Он медленно вдохнул, сдерживая напряжение. – …плохая новость для всех, кто не готов пожертвовать всем ради входа в её пределы.

После этих слов оба старейшины на некоторое время замолчали. Мимо них прошёл один из молодых бойцов в броне из закалённого шелка, неся на плече шкатулку, обмотанную красной печатью. Заметив сидящих рядом старейшин, он вежливо опустил взгляд, даже не осмелившись поздороваться. А когда он скрылся, Ким продолжил говорить:

– Демоны это тоже наверняка знают. Они не могут не знать. Мы заметили, как вглубь территории были переброшены их разведывательные отряды, самые опытные и сильные. Там могут быть бойцы высокого уровня. Те, что никогда не вмешиваются в человеческие дела без приказа свыше.

– Да, мои лазутчики доложили то же самое. А значит… – Чхве медленно провёл пальцем по шраму на запястье. – …они попытаются остановить нас. Или опередить. И в этом нет ничего удивительного. Но что действительно должно сейчас нас тревожить, так это не сами демоны.

Ким повернул голову, сдерживая раздражение:

– Ты говоришь о наших собственных учениках?

Чхве коротко кивнул, и хотя его лицо под маской оставалось всё также безмятежным, в глазах загорелось ледяное пламя.

– Да. Когда в воздухе витает возможность заполучить силу Бога, пусть даже павшего, никто не будет смотреть на цвета одежды. Никто не вспомнит об обетах сотрудничества. Каждый, кто пойдёт в ту сторону, станет врагом для всех остальных.

– Значит, мы оба понимаем, что на этот раз выживет только тот, кто первым войдёт. Кто первым достигнет сердца гробницы. Все остальные… либо будут остановлены, либо станут тенью в истории.

Они снова на мгновение замолчали, так как ветер усилился. Полотно, накрывающее вход в зону подготовки, затрепетало, как знамя на рассвете битвы. Чхве скрестил руки на груди.

– Я уже предупредил своих лучших учеников о том, что, в случае ошибки, пощады не будет. Если кто-то из других отрядов попытается помешать, даже человек из Храма Белого Змея или Наследия Глубокого Лотоса – они должны быть устранены. Без колебаний. Молча. Быстро.

Ким коротко хмыкнул в ответ на такое бескомпромиссное заявление.

– Мы сделали то же самое. И если кто-то из ваших встанет на пути… – Он не закончил, но глаза его стали острыми, как лезвия. – …никто не станет разбираться в том, кто чей. В Гробнице не будет сект и школ. Только охотники. И их добыча.

Они снова замолчали. Площадь начинала медленно погружаться в ночь. А над порталом, где в течение дня тихо переливались потоки эфирной энергии, теперь в очередной раз зажглись первые искры активации. Момент появления работающего разрыва в пространстве приближался. Под багровеющим небом, где последние лучи солнца растворялись в зыбкой пыли над плато, оба старейшины оставались всё в той же тени у восточной стены. Их молчание было тяжелым, как воздух перед бурей. Между ними больше не было ритуальной вежливости, не осталось условных улыбок и пустых фраз – только голая суть, только взвешенные слова, произносимые с осторожной твердостью. Ким Ёнхван, склонившись вперёд, провёл пальцем по пыльной плите под ногами, словно вычерчивая нечто мысленное:

– Ты заметил их? – Спросил он очень тихо, почти шёпотом.

Чхве Дэхун не спросил, о ком речь. Он тоже видел их.

– Да. Я думал, ты заговоришь об этом раньше…

Они оба одновременно повернули головы в сторону юго-западного края укреплённого городка, туда, где стояли два шатра, выстроенных по демоническому образцу – вытянутые, как хребты существ, обтянутые чёрно-серой тканью, которая шевелилась даже в полном безветрии. И флаг, что возвышался между ними, был знаменем князей, с символом перевернутого глаза, внутри которого пульсировала живая печать мира демонов.

– Два князя… – медленно проговорил Ким. – В один сезон. Ранее такое случалось только раз… в годы, предшествующие падению башни Сангва.

– И тогда всё обернулось кровью. Их бойцы уничтожили половину наших экспедиций – после того, как те вернулись из нижних слоёв Поля.

Ким вздохнул. Взгляд его стал жёстким.

– Я не верю в совпадения, Дэхун. Эти твари редко рискуют показываться у портала. Один князь – это демонстрация силы. А два… Это уже – ожидание чего-то существенного в виде трофеев. И они действительно ждут.

– Ждут тех, кто найдёт Гробницу. – Тут же подхватил Чхве, глядя на шевелящиеся, почти живые стены шатра демонов. – Если кто-то из нас, или из наших учеников, действительно получит хотя бы часть того, что скрыто там… Думаешь, демоны просто позволят вернуться с этим?

Ким покачал головой, морщась:

– Нет. Они просто выждут удобного момента, и перехватят такого “счастливчика” на выходе. Или – ближе к поверхности, когда бойцы будут ослаблены и исчерпаны. Эти князья не ради наблюдения пришли. Они – стражи, и охотники. Они знают, что в гробнице может быть найдено что-то… древнее. Возможно, даже осколок силы самого павшего Божества… А ты же и сам знаешь о том, как они боятся таких сил? Тем более, если они попадут в наши руки? Им придётся забыть о любых попытках давления на нас. По крайней мере, пока они не найдут действенный противовес такой силе.

Они снова замолчали. Ветер утих, и площадь на мгновение словно замерла. За их спинами – гулкий грохот открываемых ворот, за которыми очередной караван с провизией медленно двигался в сторону укреплений.

– Ты видел их глаза, Ёнхван? – Вдруг спросил Чхве, не глядя на собеседника. – Они не похожи на обычных князей. В них точно есть… Внутренняя пустота. Чёрная, как холод в костях. И один из них – тот, что ниже ростом, но с более широкими плечами – он, кажется, что-то почувствовал.

– Я заметил. Когда мимо него прошёл ваш кандидат, из усиленной группы… Он встал. Словно что-то узнал. Как будто чутьё охотника в нём проснулось.

– Ты про Хона?

Ким кивнул.

– Да. Он силён. Но даже он – всего лишь проводник. Если князья решат, что он близок к успеху, то явно не станут колебаться.

На мгновение оба вновь замолкли. Затем Ким, посмотрев в небо, произнёс, уже более жёстко:

– Я передал распоряжение. В случае прорыва к артефакту – даже среди наших, кто не является прямым представителем внутреннего круга – все должны быть устранены. Без сожалений. Без следов. Я не позволю, чтобы мы, истратив века на подготовку, позволили какому-нибудь бродяге или искателю славы унести с собой то, что принадлежит истинным мастерам Пути.

– Хорошо. Я дал ту же команду. У меня есть три тени, обученные прятаться даже среди мёртвых. Если мой кандидат окажется недостаточно надёжен – я заставлю его исчезнуть, прежде чем он попадёт в когти демонов.

Ветер снова усилился. Над шатрами демонов вспыхнула чёрная искра, короткая, как затмение, будто кто-то внутри выпустил зонд мысли.

– Они слушают нас? – спросил Ким.

– Нет. Но они чувствуют наш интерес. Словно звери в предгорьях. Они знают, что скоро потечёт кровь. А значит – выйдут из своих палат, когда земля станет тёплой от последней жизни.

Оба поднялись одновременно.

– Ночь скоро. Завтра будет видно, кто получит основной приз. Так как все должны будут вернуться… Или останутся здесь на целый год. Пусть демоны смотрят. Пусть ждут. Но и мы будем готовы.

– Да. И если нам суждено получить хоть что-то, мы сделаем всё, чтобы они заплатили за это телами всех, кто будет мешать.

Они разошлись, как уходящие с поля генералы перед боем.

……….

Сумерки уже упали на укреплённый городок, распластавшись по черепичным крышам, деревянным настилам и древним камням портальной площади, будто туман, насыщающийся кровью. Но именно в это время воздух сгустился особенным образом – не как ночь, а как нечто чуждое, что входит в мир без разрешения.

Поначалу никто не заметил. Караваны замерли, торговцы переговаривались у огней. Старейшины – Ким Ёнхван и Чхве Дэхун – всё ещё находились в тени своей привычной беседки у восточной стены, где шептались, пряча взгляды. Они думали, что наблюдают. Они ошибались. Он появился без шума. Без сопровождения. Без прокламаций. Как будто был здесь всегда.

Фигура, облачённая в чёрный доспех, не похожий на человеческую броню. Он был органичным, словно слит с его телом – металл и плоть практически не различались между собой. Его рост не казался пугающим – до поры. Лишь когда он прошёл мимо одного из воинов седьмого ранга Доу Джэ, тот упал на колени, словно под гнётом невидимой тяжести, как будто пространство сгущалось вокруг князя и несло с собой вес тысячелетий.

Его лицо было скрыто маской – тонкой, как кожа, белёсой, с чертами почти человеческими… если бы человек был статуей, обтянутой порванной тканью смерти. Глаза же были две бездонные впадины, из которых лился тусклый фиолетовый свет, не дающий тепла. Он не говорил. Он просто стоял, сложив руки за спиной, словно старый военачальник, наблюдающий за новобранцами.

Некоторое время он просто смотрел на портальную арку, где скапливались отряды. На молодых бойцов сект, с горящими глазами и остриями амбиций в груди. На Кима и Чхве, которые в этот момент как раз прервали разговор и невольно взглянули в его сторону. На миг… И даже само время, казалось, задержало дыхание.

Глаз Ким Ёнхвана дёрнулся, но он быстро прикрыл его веками. Чхве сжал кулаки под рукавами. Они оба ощутили, как внимание князя скользнуло по ним, будто клинок, взвешивающий толщину кожи и мышц. Но он не двинулся. Не подошёл. Не произнёс ни слова. Он просто остался на краю площади, как немой символ того, что ждёт каждого, кто пересечёт портал в этом сезоне.

– Он точно знает, что мы что-то ищем… – Тихо прошептал Чхве, практически не двигая своими побледневшими губами.

– Нет… Он знает, что именно мы почти нашли. – ответил Ким, так же сдержанно. – И он не один. Тот второй – князь Ван Ён-ир – всё ещё не показался, но я чувствую его приближение. Он где-то в тени. Может быть, даже наблюдает сквозь чужие глаза.

– Они не остановят нас в покое. Если только…

– Если только мы не остановим сами себя, пытаясь схватить сокровище одними руками, забыв про их когти.

В этот момент князь демонов сделал первый шаг. Не в сторону портала. И не к старейшинам. Он подошёл к ближайшему огню, у которого сидели четверо учеников младших школ, делившие еду. Один из них – подросток с серебряными глазами и белым посохом, ещё не успел подняться, как фигура князя застыла перед ним.

Он не достал оружия. Не издал ни звука. Он просто стоял. И за десять секунд – все четверо учеников убежали. И не просто побежали… Они рванулись прочь, сбрасывая с себя всё, даже не оборачиваясь. И даже магически посох остался валяться в пыли.

Князь же даже не сдвинулся с места. Лишь повернулся… И снова посмотрел на старейшин. И именно в этот момент на обоих накатило ощущение, что этот демон – не просто охотник. Он – из тех, кто помнит, как были созданы эти горы. Из тех, чьё присутствие искажает Путь тех, кто слаб духом. Он не нуждался в оружии. Он сам был оружием. Он развернулся и исчез за одним из шатров, как будто слился с тенями. Никакого парада. Никакого следа. Только лёгкий, почти неуловимый запах сожжённой крови и холода остался в воздухе.

Ким и Чхве сидели и молчали ещё долго. Им больше не нужно было говорить, что ставки возросли. Им больше не нужно было подтверждать, что переход будет сопровождаться смертью. Теперь даже им было ясно. Даже князья демонов здесь не просто так. Они наблюдают. Они ждут. И они не простят чужого прикосновения к тому, что когда-то называли "Сердцем Падшего".

………..

Край полуразрушенного городка, где уже почти не ходили даже разведчики, представлял собой обломки древних колоннад, поросших гниловатым мхом, и изломанные каменные головы идолов, чьи лица давно стерлись под ветром и временем. Небо здесь казалось густым, тёмно-синим даже днём, как будто само пространство было утяжелено. Магическая плотность была такой, что воздух гудел. Сюда приходили либо глупцы, либо очень отчаянные искатели удачи.

Одним из таких был младший боевой практик Академии Кровавого Нефрита – юноша по имени Ха Минсо, чья амбиция давно опережала его опыт. В этот раз он искал редкие травы. Или хотя бы хоть какие-то артефакты прошлого, забытые в тенях заброшенных стен. Он знал, что его не хватятся до самого вечера, и что основное испытание начнётся только завтра. Он думал, что сможет сделать первый шаг к славе в одиночку. Но… Он очень ошибся.

Когда он подошёл к полуразрушенному алтарю, из которого торчал расколотый обелиск с выжженными рунами, что давно перестали светиться, он почувствовал резкое давление. Словно кто-то стоял за его спиной. Он резко развернулся… Но за его спиной никого не было. Он хотел отступить, но в тот самый момент время… Будто остановилось. Все звуки исчезли. Даже его собственные шаги не было слышно. И тогда он услышал голос. Он не прозвучал в ушах. Он возник прямо в груди, в сознании, в разуме – в глубокой, внутренней тьме.

“Ты пришёл раньше, чем следовало, смертный.” – Этот голос был мягким. Обволакивающим. Но за этой мягкостью была абсолютная сила, и ледяное спокойствие, как у существа, которому никуда не нужно спешить. Слова звучали, как эхо в колодце, уходящем в бесконечность.

“Зачем ты сюда пришёл? Чтобы найти кость? Камень? Или… силу?”

Услышав такое предположение, Минсо отшатнулся, вскинул руку, готовясь призвать заклинание защиты, но его тело не слушалось. Он стоял, застыв, словно марионетка, чьи нити захватил невидимый кукловод.

– Кто… ты?! – Глухо прохрипел он, но голос прозвучал внутри, как будто он сам спросил себя.

“Я – тень среди теней. Я – тот, кто не был изгнан, потому что никогда не приходил. Я – Ван Ён-ир. И я смотрю.”

В этот миг всё пространство перед глазами Минсо резко исказилось. Алтарь исчез, земля под ногами растворилась, и он, сам того не осознавая, вдруг оказался на коленях, посреди чёрного холма, где вместо неба была живая ткань, переливающаяся демоническими письменами. И теперь перед ним возвышался силуэт того, в чью ловушку он попал. Высокий, тонкий, почти прозрачный, но с глазами, в которых клубился внутренний космос, состоящий из боли, памяти и древнего огня.

“Они идут. Старейшины, бойцы, избранные. Думают, что смогут прикоснуться к Сердцу Бога, не расплатившись душой.” – Услышав такое, Минсо задрожал буквально всем своим телом. Его била очень крупная нервная дрожь. И это была единственная реакция его организма. Ведь, подавленный силой того, кто поймал его, он не мог ни закричать, ни закрыть глаза. Без разрешения того, кто был в этом месте истинных хозяином.

“Ты – никто. Песчинка. Но теперь ты – метка. Через тебя я буду слышать. Смотреть. Ты – первый глаз в их рядах.”

И с этими словами на лбу Минсо зажглась крошечная руна, которую он сам не мог ни видеть, ни почувствовать. Но она уже была внутри – и князь Ван Ён-ир теперь мог в любое мгновение видеть происходящее с ним рядом прямо через его собственный разум.

“Когда Гробница раскроется… Я буду ждать. И заберу не только то, что они найдут. Но и тех, кто посмеет унести это наружу.”

И следующее, что услышал Минсо – свой собственный вопль, но уже в реальном мире. Он упал навзничь на землю у этого поддельного обелиска, захрипев захлёбываясь пеной, выдирая ломающимися ногтями мох из трещин камня. Он не знал, сколько прошло времени. Но он знал одно… Теперь князь Ван Ён-ир не просто наблюдал. Он уже проник в умы людей. И он играет в долгую и какую-то непонятную игру… Он даже не видел того, что ему, как какую-то подачку, подбросили пару ценных камней, и несколько корней редких растений. Видимо, именно для того, чтобы он не возвращался к межмировому порталу с пустыми руками? Но это уже не имело значения. Как для его нового хозяина, так и для самого молодого адепта магической школы, который теперь был всего лишь бесправным исполнителем чужой воли…

…………

Под вечер камни Портальной площади начали дышать особым напряжением. Тёмно-багровое Солнце клонилось к горизонту, оставляя на древнем каменном основании затяжные тени, будто изломанные пальцы неведомого существа. Ветер, прежде наполнявший городок пылью и звоном флагов, теперь стих. Даже голос караванных торговцев звучал приглушённо. Казалось, само пространство застыло в ожидании.

На краю площади, за спинами двух старейшин – Кима Ёнхвана и Чхве Дэхуна, – собрались представители нескольких школ и кланов. Среди них были и мудрые наставники, и исполненные тревоги младшие воины, и те, кто отвечал за учёт бойцов. У каждого в руках сейчас были зажаты свитки со списками, на которых уже начали появляться мелкие, но жутко важные пометки: “Не вернулся”.

Первым из тумана, что окружал территорию городка вокруг портала, вышел отряд из трёх человек. Хотя… Вышел… Было бы говорить слишком наивно. Скорее, они выползли, чем вступили на территорию городка. Один шел с сильно рассечённым плечом и обожжённой щекой, другой – поддерживал раненого товарища, у которого из груди сочилась густая чёрная кровь, явно от контакта с ядовитым демоническим оружием. Их глаза были пустыми, как глаза тех, кто видел нечто, что не смог объяснить даже себе. Они не говорили. Только молча опустились у ближайших ящиков, и один из них выдохнул:

– Мы… Только втроём… Остальные… Там… Остались…

Затем, с интервалом в полчаса, появились ещё две группы. В каждой – едва по двое. Одна – была вообще безоружна. Их мечи, по их же словам, были разъедены кислотой, появившейся из воздуха в ловушке. Другая – ослеплена светом, который “вспыхнул из самого неба”, как выразился один из выживших, “словно кто-то раскрыл глаз мёртвого Бога”.

И каждый, кто возвращался, уже не был самим собой. Молчаливые, измождённые, многие с ранами, которые не могли быть вызваны ничем человеческим. Один из бойцов, покрытый чёрными трещинами по шее, шептал что-то на мёртвом языке, пока целитель не влил ему прямо в рот зелье сна.

Наблюдая за всем этим, Старейшины сект стояли молча. Ким стоял с каменным лицом, а его сильные ладони были заложены за спиной, но пальцы – были сцеплены между собой так крепко, что аж побелели. Чхве слегка щурился, наблюдая не за ранеными, а за реакцией окружающих. Потом он тихо сказал:

– Это уже четвёртая группа. И все – не больше трети состава. В лучшем случае…

– В прошлом году потери были две из десяти. Сейчас – семь. И это только начало… – В тон ему хрипло произнёс Ким.

И сейчас они уже оба понимали, что что-то пошло не так. И это самое "что-то" могло быть связано не только с Гробницей, не только с ловушками и опасностями на пути к ней, и в ней самой. Судя по всему, что-то… Ждёт… Но самым страшным было молчание демонов. Отряды демонов, что днём всё ещё стояли на возвышенностях к юго-западу, не предприняли ни одной атаки. Их фигуры по-прежнему стояли, как тотемы войны, в броне, украшенной знаками принадлежности к определённым кланам Нижнего мира, с алыми глазами, наблюдающими за портальной площадью.

– Почему они не добивают наших раненых? – Спросил кто-то из младших наставников сект. – Раньше они использовали любую возможность, чтобы прорвать фронт. Сейчас… они просто стоят.

Ким даже не обернулся:

– Они ждут не крови. Они ждут… кого-то… Или чего-то…

– Ты думаешь – "того самого"?

– Или тех, кто вернётся с чем-то, за чем они пришли.

Вокруг становилось всё тише. Даже лекари уже говорили шёпотом. На лицах бойцов и старейшин читалось одно и то же выражение. Усталость… Боль… Но главное – это было всё больше растущее предчувствие беды. И с каждой минутой, когда очередной отряд не возвращался, это предчувствие становилось почти невыносимым. Потому что чем дольше отсутствуют сильнейшие бойцы, тем выше вероятность, что они столкнулись с тем, что не должны были находить. Или – с тем, что давно должно было остаться погребённым.

Вечер уже полностью вступил в свои права. Каменная площадь, растрескавшаяся от времени, казалась остывшим телом исполина, а возвышающиеся над ней резные столбы Портала темнели, будто две клыкастые башни, что сторожат врата в ад. Торговцы замолкли. Бойцы сект и школ сбились в группы. В воздухе пахло кровью, зельями и паникой, которую никто не называл вслух.

И вот, когда уже казалось, что новых выживших ждать не приходится. Маги у портала что-то почувствовали. Какое-то странное присутствие. Поэтому они напряглись, накладывая дополнительные защитные круги. Ждать им пришлось не долго. Из мрачного тумана Нижнего мира, который из-за заходящего солнца уже стал напоминать какую-то вязкую жиду, сначала появилась тень. Большая… Неустойчивая… Словно за ней шёл кто-то, кому не подчинялось само пространство. Потом – вышел он. Один.

Его звали Пэк Джунхо, он был достаточно молодым мастером, или как таких бойцов здесь именовали – Доу Ши, из секты Пылающего Дракона. Этот человек, не смотря на свой возраст, уже был известен как опытный боец, что никогда не отступал. Но сейчас… На нём был разорванный доспех, на левой руке не хватало предплечья – его обугленный остаток был перевязан золотыми нитями, характерными для артефактов исцеления высшего порядка. Но всё это было ничто по сравнению с печатью, что, слегка помигивая, горела на его груди сквозь разорванную одежду. Это была… Печать Гробницы… Той самой, которую все так старательно искали…

Резкая, острая, похожая на божественный шрам, врезанный прямо в кость. От неё шло свечение – не белое, не красное, но нечто глубоко серое, как тень, что может убивать свет. Он не упал. Не пошатнулся. Он прошёл через ворота портального города напрямую, как будто вырвался из преисподней, и не сказал ни слова, пока не дошёл до центра площади. Там, посреди камней, он встал, опустил свой единственный меч, всё ещё зажатый в уцелевшей руке, в землю – и только потом заговорил. И голос его зазвучал в окружающей его тишине, как удар колокола. Без ярости – но с таким весом, что даже воздух задрожал.

– Мы потеряли шестнадцать. Из двадцати. И погибли они не от ловушек. Не от демонов. А от тех, кто был с нами.

При этих словах, больше напоминающих полноценное обвинение, Старейшины сект резко встрепенулись. Наставники шагнули ближе. Караванщики растерянно замерли.

– Двое… из нас. Боец по имени Тхэ Гим Ён из секты Тени Кровавой Луны и девушка Соль Хва из секты Пяти Пиков Бессмертных. Они… Знали. Знали, где находятся врата в Гробницу. И чтобы отвлечь стражей входа, они спровоцировали бой, втянув туда нас всех.

– А потом… В самый разгар битвы со стражами… Они исчезли. Проскользнули внутрь, словно уже давно выучили путь. А может… Им кто-то помог… К тому же, с ними был и один из высших демонов. Маг. Сильный. Мы даже видели, как он открыл им проход через тайную тропу, чтобы обойти полчище тварей, что охраняли гробницу.

Закончив говорить, он медленно повернулся к старейшинам. В этот момент все взгляды – и бойцов, и учителей, и даже прохожих – были прикованы к его лицу. Оно было искажено не страданием. Не мукой от полученных ран. А именно пылающей жаждой справедливости.

– Я не прошу суда. Я не дам суду решать, что делать с предателями. Я прошу лишь одно… Не мешайте мне. Эти двое знали, что делают. Они убили нас. Не своими руками – но с тем же результатом. Может они думали, что выживут, спрятавшись в тени чужой бойни? Но Гробница отметила меня. И теперь я знаю, куда они пошли. И знаю, как найти их.

При таком упоминании воздействия того самого легендарного места, старейшина Ким Ёнхван резко шагнул ближе, и медленно склонил голову на бок:

– Ты уверен, что ты… чист? Что печать не повредила твой разум?

Джунхо медленно и даже устало поднял взгляд на стоявшего перед ним старейшину. В его глазах не было ни огня, ни тьмы. Только кристально чистое понимание подобных опасений.

– Я чувствовал, как она пыталась проникнуть в мою душу. Но я стоял на телах павших. Их кровь защищала меня лучше, чем любые мантры. Я – не одержим. Я – свидетель.

Он решительно выдернул меч из камней. И добавил:

– Я уйду утром. Один. Если не вернусь – считайте, что Гробница забрала меня полностью. Но если вернусь… я верну предателей. Целыми. Или… не очень. Но судить их будете вы.

Старейшины переглянулись. Чхве произнёс глухо:

– Ты имеешь право. И проклятие Гробницы даст тебе путь. Но помни… Если демоны помогли этим двоим – значит, они ищут нечто большее, чем просто сокровища.

– Я и найду это. Сначала – их. Потом – то, за чем они пошли.

А когда он ушёл, на площади наступила тишина, густая, вязкая. Потому что все поняли. Война больше не между сектами и демонами. Она теперь – между преданностью и предательством. И та сторона, где меньше душ, вполне может оказаться сильнее.

Немного погодя небо над Портальной площадью уже окончательно погасло, превратившись в густую, синевато-чёрную купольную бездну, прорезанную тонкими лентами звёзд. Но фонари на главной линии улицы, ведущей к площади, горели ещё ярче – их ровный, мягкий свет отбрасывал тени от тел возвращающихся бойцов.

А выжившие в этом поиске всё ещё шли. Они приходили поодиночке… Парами… Иногда группами из трёх-четырёх человек. На их лицах читалась не победа, а измотанность, осторожность, а порой и безмолвная печаль. Некоторые шли, держась за раненые плечи или с наложенными поспешно бинтами, вымазанными чем-то тёмным и вязким – то ли кровью, то ли внутренностями убитых монстров. Но каждый из них тащил с собой что-то ценное. Не с сокровищницы Богов. Но с враждебных земель, где само существование было наградой. На земле у центрального поста оценки находок уже выросла целая гора предметов.

Здесь были редчайшие травы – чёрная дыха с сизым налётом, которая растёт только на костях духовных тварей… Корень тигриного ша, пульсирующий, будто живой… Обломки стеблей мха золотого тления, излучающие мягкое сияние – известный катализатор в создании эликсиров долгой жизни…

Рядом лежали фрагменты артефактов – кованые клыки со скрученными серебряными жилками, части посохов, в которых ещё сохранялось напряжение плетений и магической энергии, а один юноша с мёртвым взглядом протянул осколок чего-то, что излучало глухое пение. Оно раздражало даже воздух. Ему велели немедленно завернуть находку в ткань, имеющую запирающую печать.

Потом шли минералы – сланцы с включениями светящегося кварца, тёмно-синий обсидиан, в котором угадывались фрагменты магических жил, и даже зеленовато-фиолетовые глыбы плачущего нефрита, источающие влажный пар – невероятно редкий реагент, связанный с магией духов.

И, конечно, те самые ядра монстров. Некоторые из них были величиной с кулак и пульсировали, как живые сердца. Одно ядро, добытое бойцами из отряда школы Вечной Росы, было заключено в костяную сферу, покрытую трещинами, но внутри вращалась малая тень, будто фрагмент потерянной души.

Старейшины всё это принимали, и осматривали. Внимательно… Методично… Их помощники заносили каждую находку в регистры, проверяли артефакты на проклятие, складывали всё в отдельные ларцы, окружённые печатями. Но… Ни один из них не улыбался. Пэк Джунхо, уже сидящий у края площади с закрытыми глазами, чувствовал эту атмосферу кожей. Даже он. Он открыл один глаз и прошептал, почти насмешливо:

– Много пепла… Но где же пламя? – Но на этот тихий вопрос никто так и не ответил, хотя, судя по реакции присутствующих, его прекрасно расслышали, и даже поняли суть…

……….

На приподнятой каменной террасе под раскидистым навесом, с видом на площадь, собрались несколько старших старейшин из четырёх самых могущественных сект. Их обсуждение было коротким, тихим, но резким, как удары по невидимому ковке.

– Ты видишь здесь хоть одно подтверждение того, что хоть кому-то это удалось? – Проговорил сухо Чхве Дэхун, его руки лежали на столике с чашкой женьшеневого настоя, но взгляд был устремлён в пустоту. – Я не вижу ни одного артефакта, связанного с Эпохой Богов. Ни одного образца силы того уровня. Да тут даже намёка на древние письмена или техники нет. Только трава… Кости… Обломки…

Ким Ёнхван немного помолчал, а затем медленно произнёс:

– Они принесли нам дары мира монстров. Но не следов гибели божественной сущности. Нет тут чего-то из пепла Богов. Только пыль и мусор…

Другой старейшина – коренастый, с серебристо-чёрной бородой и глазами, полными скрытой ярости – плюнул через плечо:

– Может, и правда… Кто-то уже нашёл вход в Гробницу. И прошёл внутрь. Пока остальные рвали друг друга за все эти… Косточки, травки, и ядра.

После такой злой отповеди все собравшиеся снова замолчали. И в этом молчании всё чаще мелькали взгляды на горизонт, где по-прежнему мерцал свет от демонических лагерей, стоящих к югу. Демоны не двигались. Не приближались. Но теперь стало ясно. Они точно что-то знали. И сейчас люди, собравшиеся на этой площади, чувствовали это… Даже собственной кожей. Понимали, что что-то ускользает из их поля зрения. Что время постепенно уходит. Что Гробница уже явно была кем-то открыта, но не для всех. И чем дольше они ждали возвращения тех, кто ещё мог бы выжить, тем чаще звучал один и тот же вопрос:

– А что, если они вернутся не с дарами… а с проклятием?

………..

Огни портальной площади уже дрожали под ветром, будто под страхом перед тем, что ещё может выйти из глубин Нижнего мира. Практически везде на каменных плитах площади теперь можно было заметить кровь, пыль, и многочисленные остатки магических следов. Люди постепенно приходили из подступающей ночной тьмы Нижнего мира – изломанные, уставшие, но живые. И каждый раз, когда вспыхивали огни при входе на площадь, даже самые бесстрашные из старейшин замирали на мгновение, не зная, что именно сейчас явится из-за грани этого проклятого мира.

И вот – одна из малых групп, вернувшихся с восточных уступов, вновь появилась на площади портала. Пятеро бойцов, все – на ногах, хотя явно на износ. Но в этой группе была заметна дополнительная фигура. Её почти несли, аккуратно поддерживая под руки. И когда свет портала отразился от её лица, несколько наставников у поста вскрикнули. Но сделали они это достаточно тихо. Так как её узнали.

Это была Соль Хва, младший мастер из секты Пяти Пиков Бессмертных. Та самая, что, по словам Пэка Джунхо, исчезла вместе с предателем Тхэ Гим Ёном в момент предательства возле Гробницы Павшего Бога. Но сейчас она была неузнаваемой. Грязь, кровь, пропитавшая её халат, глубокий порез от виска до щеки, склеивший половину волос в жёсткую, подсохшую косу. Её чувственные и красивые не так давно губы сейчас были истрескавшиеся, а зрачки глаз сильно сужены. В руках она сжимала зажатый в ткань артефакт – резной обломок диска из серого камня, покрытый стёртыми письменами. Когда её медленно опустили на край Портальной площади, она не заговорила сразу. Сначала эта молодая женщина только слегка панически оглядывалась. Бешено, судорожно… И даже очень нервно. Словно постоянно искала глазами кого-то. Кто-то был нужен ей больше, чем отдых. Больше, чем спасение. И когда она так и не нашла этот взгляд, вся её сдержанность рассыпалась как детский замок на песке под ударом приливной волны.

– Я не знала… Я не знала, что он делает! – Панически выкрикнула она, хватая одного из целителей за одежду. – Он сказал, что знает путь… Он сказал, что его знакомый демон поможет нам пройти незамеченными. Я… просто пошла за ним…

Услышав такие откровения, старейшины мгновенно подали знак. и её изолировали, но не насильно. Вокруг выстроили круг из духовной защиты, не дав ей ни уйти, ни повредить себя. Но пока что её не сковывая полностью. Она не была врагом. Пока – нет. Заметив, что собравшиеся рядом старейшины внимательно на неё смотрят, Соль Хва снова заговорила. И опять быстро и весьма сбивчиво. Хотя на неё это было совсем не похоже. И именно это её состояние и выдавало всю величину её потрясения. Которое всё равно прорывалось наружу. Даже несмотря на все её тренировки по самоконтролю. Между слезами… Между вдохами, которые вырывались, как у утопающего.

– Мы шли следом за отрядом. Тхэ Гим Ён сказал, что если стражи Гробницы начнут бой, и оттянутся прочь от руин, то путь к внутренним вратам откроется на семь ударов сердца. Он знал это. Он читал древние описания… А может, нашёл карту или пророчество… Этого я просто не знаю… Когда стражи вышли на основной отряд, я думала, что мы будем помогать! Но он… Он только стоял. Смотрел. А потом… Он заговорил с демоном. Это был очень сильный маг-демон. С четырьмя рогами и лицом, будто вырезанным из стекла. Он говорил на языке, который я не понимаю… но… они явно… договорились. И я… Только потом поняла, что мы просто… Использовали основной отряд как приманку. Всех этих людей, с которыми мы прошли путь до Гробницы. И всё только ради времени, чтобы проскользнуть. Чтобы открыть врата. Чтобы попасть внутрь!

Она обхватила себя руками и закачалась взад-вперёд, шепча:

– Они открыли врата. Но там… Там было нечто… Оно смотрело… А потом напало, и проникло прямо в Тхэ Гим Ёна. А потом погналось и за мной… Оно искало сосуд для себя… Я… Убежала. Я не знаю, выжил ли он. Но если он выжил… То всё ещё внутри…

Ким Ёнхван и Чхве Дэхун внимательно наблюдали за всем этим со своих мест. Ни один из них не вмешивался. Сейчас их глаза сканировали не тело девушки, а её ауру, колебания Ци, и саму структуру магических меридианов. Они искали и… Не находили. Ни следа одержимости… Ни налёта демонической силы… Присутствовало только искажение аурного поля. Как у того, кто столкнулся с древним, слишком древним ужасом, да ещё и был ранен.

– Она не лжёт. – Тихо сказал Чхве.

А Ким в ответ только кивнул:

– Значит, Пэк Джунхо был прав. Но это… Усложняет всё. Если демон вёл их внутрь… Если врата были открыты… А главное… Если Тхэ Гим Ён как-то договорился с демоном-магом…

Но он так и не договорил свою мысль. Потому что где-то далеко, по ту сторону Портала, что-то снова загудело. Не открывалось – нет. Просто шевельнулось. Как дыхание чего-то, что спит… но начинает видеть сны. А Соль Хва сидела на холодном камне, сжав в руках тот каменный обломок, и продолжала озира́ться, внимательно всматриваясь в лица приходящих к Порталу. Она искала его. Того, кто остался в Гробнице. Того, кто её туда завёл. И кого она теперь, несмотря на страх, всё ещё хочет – либо найти, либо остановить.

Портальная площадь, и без того напряжённая, застыла окончательно. Разговор Соль Хва прокатился по рядам, как всполох порывистого ветра перед бурей. Старейшины обменялись взглядами, и даже самые спокойные из них – те, кто умел скрывать чувства за маской всевидящего равнодушия – не сумели сохранить невозмутимость. Всё, что они опасались, оказалось правдой. И хуже всего было именно то, что действительно открылись врата, ведущие внутрь Гробницы Павшего Бога.

Пэк Джунхо спокойным отрешённым взглядом смотрел на ту, кто предал не только его, но и других членов отряда. Он не нуждался в дополнительных объяснениях. Как только услышал суть, то уже прекрасно знал, что ему пора. До этого момента он сидел на краю террасы, на том самом месте, где провёл все последние часы, выжидая. Его спина была прямой, взгляд направлен вперёд. Но не на площадь перед Порталом, а в никуда. Будто он видел сквозь пространство. И когда Соль Хва начала свой сбивчивый рассказ, Джунхо поднялся. Спокойно. Молчаливо. Он поправил потрёпанный доспех, обмотал предплечье новым слоем ткани с защитными символами, и проверил меч. Меч был уже не обычный – зачищенный, отшлифованный артефакт, к которому Джунхо добавил обломки магического клинка, найденного ранее. На его поверхности проявлялись светящиеся трещины, в которых пульсировала Ци самого носителя.

– Теперь мне след ясен. – Произнёс он в пустоту. – И дорога в преисподнюю снова зовёт.

Он не попросил разрешения. Он не объявил цели. Он просто направился к южным вратам укреплённого городка, где начинались тропы к Чёрным кряжам – тому самому региону, где сам столкнулся с предательством, и где, по словам Соль Хва, и скрывался проход, ведущий в Гробницу. И вслед за ним двинулись ученики и бойцы из его секты. Те, кто ещё был жив, и кто готов был идти в бездну за своим наставником.

Тем временем, по другую сторону городка, в укрытых от людских глаз павильонах за каменными стенами, проснулись иные силы. Те, кто не нуждался в Портале, чтобы пересекать пустынные земли этого мира. Те, кто давно уже чувствовал, что Гробница зовёт не только людей.

И первым отреагировал князь Хан-Му. Он сидел, словно высеченный из вулканического обсидиана, на троне из застывшей лавы. Его плащ струился по полу, словно он сделан был из теней, текущих в одну сторону. Его глаза были закрыты. Но не потому, что он отдыхал. Он видел. Сквозь пространство. Сквозь ложь. Сквозь оболочки душ. В момент, когда Соль Хва упомянула демона, открывшего врата, губы князя слегка дрогнули.

– Аран'Тхаа. Ты всё же решился… – Прошептал он. А потом поднялся, и глухо ударил когтистой ладонью в бронзовый гонг рядом с троном. И сразу же к нему подошёл отряд из девяти командующих, одетых в кольчужные доспехи из чешуи теней и золы. Их лица были закрыты масками, а за спиной пульсировали артефакты, на которых записаны контракты крови.

– Нам не нужно скрываться больше. Пусть люди тратят остатки сил на свои внутренние распри. Мы пойдём следом – и возьмём то, что принадлежит нам. Гробница отворена. Прах Падших Богов – наша добыча. Сила павших – наша плоть…

В другом павильоне, затянутом полупрозрачными тканями, танцующими, словно дым, сидел второй князь – высокий, грациозный, с крыльями, сложенными за спиной, как на молитве. Его кожа была цвета старого серебра, а глаза – как две капли жидкой пустоты. Он знал. Он чувствовал возмущение самой ткани этого мира. И слабости людей – их потери, их сомнения, их усталость. Сила шла к нему по пульсу самой земли. Он мягко вытянул кисть и зажёг пылающую спираль над ладонью – маяк для своих отрядов, разбросанных по холмам вокруг поселения.

– Настало время. Они открыли дверь, но не знают, что впустили. Мы же… Войдём, и разбудим спящего.

И из темноты помещения один за другим вышли его ближайшие служители – маги крови, алхимики теней, чтецы костей. Они поклонились, и, не произнеся ни слова, отправились к своим отрядам, дабы с их помощью перехватить путь к Гробнице. И тогда… Между тропами, ведущими в Чёрные кряжи, начали двигаться две силы. Одна – людская, ведомая гневом и жаждой справедливости. И другая – демоническая, движимая древними договорами и кровной памятью. Ночь ещё не кончилась, уже начиналась война. Не между людьми и демонами. А между теми, кто ищет силу, и теми, кто готов умереть, чтобы не отдать её в чужие руки…

………..

Тропа, ведущая к древнему хребту, была широкой, но запорошенной седым прахом. Странно – ветра не было, но пепел всё равно кружился над землёй. Он залипал на сапогах, въедался в кожу, в глаза, в лёгкие. Всё пространство здесь, словно само вспоминало древнюю бойню – и дышало ею.

Отряд Пэка Джунхо продвигался без лишнего шума. Впереди шли разведчики с обострённым восприятием, позади – защитники и маги поддержки. Сам Джунхо шёл ближе к центру, со взглядом, устремлённым вперёд. Его Ци двигалась, как глубинное течение – медленно, но с чудовищной плотностью. Магические узоры на его перчатке на уцелевшей руке уже светились. Ведь он на каждом шагу ожидал схватки. И она не заставила себя ждать.

Они появились без предупреждения, словно единая серая волна выплеснулась из расщелин и трещин. Тени загустели, сплелись, и из них выступили первые силуэты. Это был отряд демонов авангарда – не множество, но искусные, дисциплинированные, смертельно опасные. А перед ними двигался командир, высокий и узкоплечий, с кожей цвета сухой глины и двумя асимметричными рогами. Его глаза были тёмны, как обсидиан, и пульсировали багровыми искрами. На его груди висел разорванный амулет в форме глаза – древний знак Договора Осквернённых.

Он не сказал ни слова. Просто поднял руку – и воздух задрожал. Сражение началось. Словно прорыв плотины, маги с обеих сторон вскинули руки, и извергли магию. Маги Джунхо создали щитовую конструкцию, в основе которой был треугольник стихий – вода, металл и эфир. Это было достаточно сложное магическое плетение, стабилизированное через подземные артерии Ци. Из земли поднялись клинья духовных потоков, соединяя бойцов в общий резонанс.

Со стороны демонов – пошёл контур разложения. Мягкие, тонкие волны, расщепляющие магические формы. Они не били в лоб, а размывали структуру, словно горячая роса разъедает ткань.

Именно в этот момент и сам Джунхо шагнул вперёд. Его клинок вылетел из ножен с пульсацией, будто отзываясь на собственное имя, и он тут же перенёсся, используя технику полёта, прямо к ближайшему магу демонов. Взрыв… И сразу два достаточно опасных противника были отброшены назад, но один из демонов распался, как кусок сухого стекла, а второй зашипел, подняв пылающий хлыст, наполненный кислотной тенью. Сражение охватило всё ущелье. Воздух дрожал от наложенных друг на друга техник. Магические столбы, исходящие из пальцев, выжигали окружающее пространство… щитовые сферы с формами мандал защищали своих хозяев от вражеских ударов… призывные жезлы выпускали животных-аватаров из света и боли…

Люди теряли бойцов. Демоны – тоже. Но обе стороны продолжали сражаться, упрямо, методично, словно не личная ярость ими двигала, а древняя обязанность не дать другому пройти.

Но потом… небо изменилось. Сначала – тихо. Затем воздух зазвенел, словно тетива натянулась до предела. И из тьмы ущелья вырвались первые монстры. Они не были ни демонами, ни людьми. Их плоть состояла из пепельных костей, металла и иссохшей крови. Лица – отсутствовали, вместо них клубилась плотная серая пустота. И, едва заметив этих тварей, даже Джунхо вздрогнул. Ведь он узнал их… Стражи Гробницы. Их было много. Сотни. Может быть даже больше.

Они мчались по скалам, по воздуху, по самой земле, которая стонала под их массой. Некоторые были размером с крупную собаку, и такие же юркие… Другие – с быка, и такие же сильные… Третьи… Эти вообще проламывали себе проход сквозь скалы как легендарные великаны. Да. Над горами они не возвышались. Но были выше обычного человека как минимум в двое, а то и втрое! И сейчас они были похожи сны, ожившие в кошмаре. Они не различали людей и демонов. Они чувствовали лишь одно – кто-то нарушил Запрет. И они пришли уничтожить и пожрать всё.

И вот тут, как с одной стороны, так и с другой, возникла… Паника… И началось отступление. Но для тех, кто слишком сильно увлёкся сражением, уже было поздно. Один из стражей врезался в передовую, всасывая магов внутрь себя, как чёрная воронка. Двое демонов растворились, не успев даже вскрикнуть. Мастер уровня Доу Ши третьей звезды из секты Небесной Черепахи Хаоса, пытаясь защититься, активировал печать Возврата, но она взорвалась вместе с ним, вызвав краткий катаклизм. Уже заранее зная о том, насколько могут быть опасны эти твари, Пэк Джунхо не колебался ни одного лишнего мгновения.

– Отход! В сектор Три! По метке! Быстро!

После чего, с помощью меча-артефакта, он разрезал пространство, открывая искажённый путь, и выдёргивал своих бойцов из безумия одного за другим. Демоны тоже начали отступление. Князь Хан-Му, не вмешиваясь до этого, сам появился на гребне скалы и рванул вниз, оставляя за собой след из горящего праха. Он оттянул часть стражей на себя – ради выживания своих подчинённых.

Да. Этот бой закончился не победой – а отступлением. Если не сказать – бегством. И люди, и демоны разбежались – не от страха перед друг другом, а перед чем-то большим. Тем, что проснулось в самой ткани пространства. В лощине остались только тела. Некоторые – мёртвые. Некоторые – искажённые настолько, что уже не стоило пытаться их спасти. Пэк Джунхо, вытирая кровь с меча, произнёс глухо:

– Раньше их здесь не было, а это значит только одно… Кто-то всё же… Что-то сумел забрать из Гробницы. И стражи теперь не просто защитники… Они охотники…

Сделав такой вывод, он внимательно взглянул на горящую трещину вдали, где воздух сам по себе был изломан.

– Это уже не просто миссия. Это – расплата. За вторжение… в сон Падшего Бога.

…………

Спустя всего лишь день площадь у портала заполнилась людьми задолго до захода солнца, но уже в другой тишине – не в той, что предвещает битву, а в той, что остаётся после поражения. Воздух над древними каменными плитами, из которых был сложен круг портала, дрожал от жара, пыли и накопленной тревоги. Здесь больше не было героизма. Только вымотанная усталость, разочарование и затаённая злость, что рвалась наружу, но пока что оставалась прикрытой общей маской поражения.

Но сейчас уже практически каждый выживший знал о том, что попытка прорваться к Гробнице Павшего Бога в этом году провалилась. И каждый понимал, насколько дорого она обошлась.

Изрядно потрёпанные колонны бойцов, представителей сект и магических школ начали подходить к порталу с разных сторон. Кто-то был поддерживаем под руки, кто-то опирался на сломанные посохи, кто-то нёс друзей – или их тела, аккуратно обёрнутые в магическую ткань, которая теперь была запачкана пеплом, кровью и дымом.

– Уходим. На этом всё… – Тяжело вздохнув, коротко скомандовал один из старейшин, и его голос не вызвал ни споров, ни удивления. Из портала уже струился плотный синий туман, сигнализируя о том, что межмировой проход открыт. Он переливался внутри арки из двух высеченных столбов, украшенных забытыми письменами. Воздух дрожал, словно поверхность воды. Каждый, кто проходил внутрь, исчезал без следа, возвращаясь в родной мир.

И сейчас никто не оставлял после себя ничего. Раненых несли с особой заботой, хоть и в молчании. Тела погибших, даже обугленные до неузнаваемости, всё равно оборачивали тканью и уносили. Один из мастеров секты Пяти Пиков Бессмертных даже остановил троих молодых бойцов, когда те хотели оставить тело своего товарища и уйти налегке:

– Он умер за вас. Значит, вы донесёте его до конца.

Перед порталом уже толкались носилки, пахло кровью, металлом и пеплом. Каждый шаг назад, к порталу, был медленным, словно на присутствующих давил так и не выполненный обет. Никто не хотел уходить с пустыми руками, но многие понимали – остаться здесь означало погибнуть.

И даже Соль Хва сейчас не отличалась от большинства присутствующих. Она шагала медленно, среди остальных, но в её глазах всё ещё светился огонь беспокойства. Она всё время оглядывалась. Смотрела в лица. Вглядывалась в толпу. Будто чувствовала что-то… Или кого-то. Иногда она замирала, резко поворачивала голову – но в следующий миг её лицо хмурилось, словно ощущение ускользало, рассыпаясь, как пыль между пальцами.

– Он где-то рядом… – Шептала она едва слышно, но сама не понимала, о ком говорит. Даже её спутники, те немногие, кто остался жив её отряда её школы, заметно избегали её взглядов. Видели, что она не такая, как прежде. Что-то изменилось – в походке, в голосе, в том, как она слишком точно слышит шаги позади себя. Но спросить никто не решился. Она тоже ничего не объясняла. В последний миг перед шагом в портал, она замерла и резко оглянулась, но потом резко махнула рукой, словно и сама уже поняла, что того, кто ей мог быть нужен, рядом уже просто не было. Только затихающая площадь, и тихий шепот, что эхом стлался по плоским камням.

За всей этой суетой никто так и не обратил внимания, что среди тех, кто помогал нести раненых, в одном из небольших отрядов, двигающихся боком от основной колонны, шел молодой парень. Он был худощав, с тенью усталости на лице и глазами, которые не блуждали, как у остальных – а внимательно следили за каждым шагом. И следил он, как ни странно, не за потенциальными врагами в стане демонов, а именно за людьми. За теми, кто шёл рядом с ним.

Его одежда была изрядно потрёпана, с явно чужим символом секты на спине. Ведь она была ему достаточно сильно велика. И чтобы хоть как-то скрыть этот факт, рукава пришлось закатать, а воротник завязать шнуром, чтобы не сползал. Не говоря уже про лицо. Оно было запачкано своеобразной грязью из крови и пепла. Но, в общей суматохе, никто и ничего так и не заметил. Все видели – идёт человек с носилками. Руки в крови. Усталые глаза смотрят в землю. Кто будет его проверять? Он двигался спокойно, но каждый его шаг был просчитан. Ни одного лишнего движения, которое могло бы вызвать подозрение, он старался не делать. А когда подошёл к арке портала и ступил в него… Еле заметно оглянулся… Медленно… Не по сторонам. А именно назад, на сам Нижний мир. В его взгляде не было страха. Но не было и радости. Была… Какая-то печаль. И чувство возвращения к тому, что было когда-то потеряно. Словно этот выжженный, проклятый мир теперь, по какой-то неведомой причине, был ему роднее, чем тот, куда он уходил.

А потом он исчез. Растворился в магии портала. И никто даже не понял, что ушёл тот, кто здесь не рождался, но стал частью этого места. И унёс с собой… Нечто очень древнее. И, вполне возможно, даже весьма опасное…

Мир людей

Площадь с той стороны портала, в мире людей, была устроена иначе, чем в Нижнем мире. Там, внизу, под проклятым небом и среди иссушенных скал, всё было похоже на военный лагерь из легенд Конца Времён. А здесь, в Сердце Империи, портал стоял в самом центре одной из площадей огромного города, окружённый роскошью, каменными фасадами и запахом цветов. Это была настоящая Великая Площадь Возвращения. Она занимала несколько кварталов и представляла собой сложную каменную террасу, спускающуюся каскадом к центральной арке портала, сделанной из чёрного обсидиана и окантованной по краю плавным орнаментом из золота и нефрита. Камень под ногами – серый мрамор, отполированный тысячами шагов, хранил тепло солнца и отбрасывал мягкий блеск.

По периметру площади располагались высокие резные колоннады, поддерживающие арки из белого известняка. Между ними располагались каменные скамьи и цветущие деревья, а среди зелени струились искусственные ручьи с водой, наполненной ароматическими маслами, чтобы отбивать запах пепла и крови от тех, кто возвращается из другого мира. В центре площади виднелась поднятая платформа, куда выходил сам портал, и куда на мгновение ступали те, кто пересекал грань миров. На возвышении стояли представители городских властей, чиновники, посланцы сект, медицинские маги и наблюдатели от различных кланов, внимательно отслеживая, кто вернулся, а кто – нет. И сегодня людей здесь было достаточно много. Родственники… Представители сект… Купцы… Шпионы… И даже просто зеваки. Некоторые кричали, завидев своих близких. Кто-то – оплакивал. Кто-то – молился.

Андрей, в заранее подобранной им чужой одежде, шагнул с переносной платформы на камни Площади Возвращения и тут же скользнул в толпу. Он двигался быстро, но не суетливо, словно заранее знал, где встать, куда шагнуть, в кого постараться не врезаться, чтобы раствориться в этом хаосе. Сейчас он не прятался слишком уж показательно. Он словно выключал своё присутствие, как хищник, растворяющийся в лесу.

Буквально следом за ним сквозь портал прошла и Соль Хва. Она шагнула через портал одной из последних, её красивое лицо было бледным, растрескавшиеся и искусанные до крови губы говорили о том, что сдерживать себя ей становилось всё труднее. И всё же, когда её разорванные в одном из столкновений сапоги коснулись мрамора площади родного мира, молодая женщина резко выпрямилась.

Как если бы в её груди что-то зазвучало. Среди всей этой суеты, гула, рыданий и криков, она вдруг почувствовала тонкую вибрацию. Почти музыкальный отклик, словно натянутую струну между двумя существами, слишком тесно столкнувшимися с чем-то запретным и древним. Она тут же снова принялась пристально всматриваться в лица, плечи, силуэты, но было уже поздно. Тот, кого она искала, уже скрылся. Влившись в город, в одну из аллей, по которой потекли раненые, носильщики и эмиссары. Он даже на мгновение оглянулся через плечо, но не на неё. А именно на портал. На эту искусственно созданную Грань Миров. И его лицо было пустым, но глазами он прощался.

Что в тот момент почувствовала Соль Хва, было бы достаточно сложно описать. Но именно в этот момент в её сознании вспыхнуло осознание:

“Он был здесь… Совсем рядом… Почему я не поняла этого сразу? Почему он ушёл?”

Но она не стала об этом кричать. Не бросилась панически перепроверять всех вернувшихся самостоятельно. Она просто сделала шаг в сторону, сквозь толпу, всё ещё пытаясь поймать отголосок той нити, что связывала их. Это было не чувство к мужчине. Это было отголосок прикосновения к запретному. Ощущение, что их обоих метила одна и та же сила. И у них обоих – были отголоски той самой магии, которую принёс в мир тот, кто побывал в Гробнице Павшего Бога.

Но Андрей уже уходил Он двигался по узким улицам вниз от площади, к району ремесленников. Его дыхание было ровным, движения точны. Он не знал, за ним ли следят, но ощущал, что до поры – не должен попадаться на глаза. На поясе у него был небольшой свёрток, обёрнутый в ткань с защитными и удерживающими печатями. Внутри которого он намеренно спрятал всё, что у него имелось с собой ценного. И сделал он это именно для того, чтобы при его проходе через портал, какие-нибудь маги сект не смогли обнаружить его трофеи и ценности. Сейчас сердце парня громко билось в его груди не от страха, а от взволнованного напряжения. Он знал, что теперь начнётся другое испытание. Теперь мир людей начнёт искать его. Потому что в него пришёл не тот, кто когда-то ушёл. А тот, кто прошёл сквозь Нижний мир… И выжил…

…………

Пыль над Площадью Возвращения ещё не осела, а Соль Хва уже ощущала, как тонкая боль в груди начинает пульсировать с каждой минутой всё сильнее. Сейчас она стояла в стороне от портала, молча, с прижатой к груди ладонью. Её глаза безуспешно бегали по толпе. Там, где другие встречались, обнимали родных, выдыхали горечь и усталость – она видела иное. Слепые пятна. Промежутки в энергетических потоках. Чужое присутствие, которое умело маскироваться. Он был здесь. И он ушёл. И что-то… пришло с ним. Но сама в этой толпе она не могла найти нужного человека. Ведь сейчас что-то подсказывало ей, что она может даже не узнать того, кого нужно искать? Неужели тот, кого она ищет мог сменить внешность? Это было весьма странное, и в чём-то даже опасное предположение. Именно поэтому она и была вынуждена обратиться за помощью к старейшинам, которые не хуже её должны были понимать, чем подобное вторжение могли быть чревато.

– Нам нужно проверить всех. Каждого, кто вернулся. – Голос Соль Хва был холоден, но в нём сквозила сталь. – И немедленно. Мы можем что-то упустить…

К ней тут же подошёл один из представителей старейшин – мужчина в широких синих одеждах с золотыми знаками секты Солнечного Владыки Тэянгина. Он смерил девушку долгим взглядом.

– Ты слишком взволнована. Возвращение из Нижнего мира тяжело для разума. Могло показаться…

Но Соль Хва не дала ему договорить.

– Посмотрите на меня, мастер. вы думаете, что я боюсь? Вы видели хоть одного из возвращённых с моим уровнем энергии? С моим сознанием? Я знаю, что чувствую. Что-то сквозь портал проскользнуло. Оно не должно было пройти сюда. Оно… Хищник. Я слышу его след!

К ней тут же подошёл старший представитель её родной секты, который внимательно посмотрел молодой женщине в глаза, но потом поддержал её требование. Так как в этой ситуации безопасность должна была стоять на первом месте. Именно поэтому и начали тотальную проверку. Несколько магов-медиков, с учениками и послушниками, стали подходить к возвращающимся группам, используя магические печати выявления чуждых потоков. Сперва – вежливо. Но стоило подойти к одной из групп представителей секты Небесной Черепахи Хаоса, как двое из их послушников резко отшатнулись прочь от проверяющих.

– Не трогайте меня! Мы чисты! – тут же начал возмущаться один.

– Это унижение! Мы почти погибли, а вы… – Вторил ему другой.

Слова были вроде бы вполне понятны, но за ними стояла ярость. Не естественная для обычных послушников. Не такая уж и простая. Их аура на миг исказилась. Да настолько сильно, что один из магов-целителей побледнел.

– Это не их сила… Это… – Не успели слова сорваться с его губ, как старейшины подали сигнал, и рядом оказавшиеся мастера тут же наложили блокирующие печати, пригвоздив послушников к земле. Те завопили от жуткой боли, словно разрывающей их души, и из их тел на миг вырвались образы чего-то иного – чуждой магии, чуждого плетения.

– Демонические искажения… – Тут же выдохнул кто-то из стоящих рядом. И все с уважением посмотрели на молодую женщину, которая сама первой прошла проверку, чтобы доказать собственную чистоту. Но Соль Хва, вместо того чтобы радоваться подтверждению своих слов, лишь сжала губы в тонкую линию.

“Это не те, кого я ищу. Это только… отголоски. Тень от тени.”

Она снова пошла вдоль площади, глядя не в лица, а в отпечатки шагов, в следы энергетических колебаний, в то, что не видят глаза, но ощущает сознание. И вдруг… Она услышала какие-то растерянные возгласы, а потом краем глаза заметила и какую-то суматоху.

Немного в стороне, за фресковыми стенами, где от площади отходил полутёмный переулок, раздавался тихий шорох. Один из дозорных, молодой боец из секты Солнечного Владыки Тэянгина, всё же заметив тот факт, что поток из портала почти иссяк, и желая перекрыть периметр, зашёл туда. Где и увидел свернувшийся комок ткани. Пытаясь присмотреться к находке, он опустился на колено. И увидел скомканную в смятый узел одежду. Символ школы Лотоса Безмятежности был вышит на спине. Но ткань была… Порвана. И вся в пятнах крови.

– Здесь кто-то был… совсем недавно. – Тут же встревожился он, сам прекрасно понимая, что никто из послушников сект или школ не стал бы вот так вот банально избавляться от принадлежности к подобному учебному заведению, если бы не хотел скрыть что-то такое, что могло бы привести к серьёзным последствиям. Именно поэтому он тут же поднял тревогу. Когда пришли мастера этой самой школы, то они подтвердили:

– След энергии слаб, но он был. И это не был наш человек. На одежде кровь мертвеца. Это было… обманом. Маскировкой. Кто-то просто носил форму нашей школы.

Естественно, что тут же по следу ауры были посланы опытные бойцы. Но следы обрывались у края соседнего дома, где проходила узкая лестница вниз – в сторону торговых кварталов и рынков ремесленников, где каждый день толкутся сотни, если не тысячи людей. Мирских, беспечных, обычных. Идеальное место, чтобы исчезнуть.

Соль Хва пришла туда же. Встала у входа в переулок, и внимательно посмотрела вниз на аллею, залитую вечерним светом. И прикрыла глаза, пытаясь поймать тот самый тонкий резонанс, что ещё несколько минут назад резал её изнутри. Но его уже не было. Но он не ушёл. Он потух. Словно тот, кого она искала… Переродился. Сбросил имя. Сбросил прошлое. И теперь – стал кем-то новым.

Спустя всего лишь час Соль Хва стояла под высоким карнизом Дворца Возвращения – старинного зала из чёрного дерева и нефрита, куда отбирались те, кто по возвращении из Нижнего мира требовали отдельного внимания или особой оценки. Она стояла без движений, словно сама была частью узорчатой колонны за её спиной. Только ветер трепал её густые волосы, собранные сейчас в простой хвост, и мягко хлопал подолом её длинной туники цвета сгущённого золота.

Перед ней, спиной к окну, сидел старый мастер Со Ёнгук – её прямой наставник, один из старейших исследователей пространственной магии, старший алхимик секты Пяти Пиков Бессмертных, один из самых уважаемых учёных-магов Восточного Объединения. Он был невысоким, с седыми, собранными в узел волосами, в одежде цвета морской волны, с тонкими линиями серебра, простыми, но благородными. Его руки лежали на резной лакированной подставке, где пылала спокойным синим пламенем лампа истинного видения – артефакт, способный распознать ложь в словах и намерениях. Его мастерство и знания не стоило недооценивать. Ведь за свою долгую жизнь он сумел достичь уровня великого мастера, восьмой ступени. Или, как здесь именовали – Да Доу Ши восьмой звезды. А учитывая то, что он был алхимиком, можно было понять, что такой разумный был очень опасным и уважаемым. Так что, не теряя времени на лишние разговоры, Соль Хва молча сделала три шага вперёд и опустилась на колени.

– Наставник… – Её голос был ровным, но внутреннее напряжение ощущалось даже в жестах. – Я прошу разрешения на личное расследование. Я чувствую, что в наш мир проникло нечто, чему здесь не место.

Мастер Со не ответил сразу. Сначала он смотрел на неё долгим, почти печальным взглядом. Хотя было видно, что к её словам наставник отнёсся с вниманием и пониманием. Затем медленно кивнул и заговорил:

– Ты была среди тех, кто выжил. Кто прошёл и вернулся. И то, как ты вернулась – это уже повод слушать тебя. Но скажи честно, Хва, ты ищешь угрозу… Или кого-то конкретного?

Соль Хва опустила взгляд, не в знак вины, а чтобы скрыть вспышку чувства, которое не должна была выказывать.

– Я ищу того, кто пришёл с Печатью. Не одержимого. Не монстра. А того, кто может быть носителем силы, что может либо уничтожить этот мир, либо спасти его от чужой воли. Я не знаю, кто он… Но знаю, что он был рядом. И ушёл от портала раньше, чем его обнаружили.

Лампа на подставке чуть вздрогнула, но цвет её пламени не изменился. Она говорила чистую правду. Со Ёнгук тяжело и задумчиво вздохнул.

– И ты хочешь сама отследить его?

– Да. С разрешением. И с доступом к архивам секты. Я прошу разрешить мне использовать личную печать наблюдения. И контакт с архивариусом портала.

Это была очень большая просьба. По сути – почти автономное разрешение действовать без ограничений внутри городов и сект. Мастер Со поднялся, подошёл к ней, и, к её удивлению, положил ладонь ей на плечо.

– Соль Хва. Ты одна из лучших учеников, которых я когда-либо обучал. Но ты всё ещё юна. А чувства, что застревают в груди, – делают нас уязвимыми. Если ты хочешь идти по этому пути – ты не вернёшься прежней.

Она тихо ответила:

– Я уже не та, что ушла через портал.

– Хорошо… – Сказал он, и протянул ей тонкий нефритовый свиток с выгравированной печатью. – Ты получаешь личное разрешение. Твои действия отныне – под моей ответственностью. И если ты ошиблась… То ты сама принесёшь извинения Совету Глав Восьми Сект.

Соль Хва низко поклонилась, прижимая свиток к груди. Теперь у неё были и полномочия, и цель. Осталось найти след… Прежде чем он исчезнет навсегда.

………..

Вырвавшись из столпотворения на площади возле портала, Андрей двигался медленно, размеренно, будто бы просто наслаждался вечерним городом. Но каждый его шаг был точно выверен, каждый взгляд – просчитан. Он шёл не по главной дороге, а по второстепенным улочкам, где пахло жареным сладким рисом, древесным дымом и влажным камнем, и где толпа не запоминала лиц. Именно поэтому сейчас он весьма старательно держался поближе к рабочим, носильщикам, торговцам, которые разбирали ящики с травами, рудой и тканями, прибывшими на караванных повозках. Одежда, украденная с тела послушника, хоть и была потёрта, слишком велика, была им уже выброшена. Так как сильно бросалась в глаза. Теперь же он выглядел просто как обычный бедный ученик какой-то уличной школы или помощник травника. А такие индивидуумы даже к порталу не допускались.

Поиск убежища

Попав в этот город, который, как понял Андрей, назывался Сеонгун, и был слишком большим, чтобы следить за каждым проходимцем, парень едва не оглох. Настолько он привык к весьма своеобразному безмолвию Нижнего мира. Здесь текли потоки людей из всех провинций, расположенных неподалёку. Какие-то мастеровые… Купцы… Лекари… Нищие… Монахи… Различные ремесленники… Отшельники… Дети и какие-то там калеки, видимо, ветераны местных войн. Золото… Кровь… Ресурсы и знания текли по его артериям, и в этом бесконечном шуме Андрей, всё же собравшись, смог раствориться.

Едва ли не вздрагивая всем своим телом от многообразия резких звуков, он достаточно быстро добрался до южного квартала. Того самого района, где магические школы пересекались с рынками и лечебницами. Здесь он, за имеющуюся у него среди трофеев серебряную монету, снял маленькую комнату на чердаке, у пожилой женщины, у которой были практически слепые глаза, но удивительно точное чутьё на “честных” жильцов.

– Ты бежишь, да? – сказала она, поставив ему миску с супом из корня лотоса и вяленого мяса, но, видимо как-то всё же почувствовав его напряжение, тут же добавила. – У всех беглецов одинаковые напряжённые плечи. Не как у сломленных, но и не как у победителей.

Тяжело вздохнув, Андрей только молча кивнул и впервые за день позволил себе хотя бы поесть спокойно. Сейчас он точно чувствовал, что за ним никто не идёт. Пока что. Но это не означало, что ему вообще можно было бы расслабиться.

"Ты не демон, не местный. Твоя сила пахнет иначе. – Сказал ему когда-то тот самый псевдо-старик, благодаря шалостям которого Андрей и оказался в Нижнем мире. – Она хищная. Голодная. Слишком чистая, чтобы быть от мира людей, и слишком сдержанная, чтобы быть демонической."

Теперь, в этой тишине безопасного угла, Андрей чувствовал, как та самая кость, что слилась с его телом, медленно “шевелится” внутри груди. Пульсирует… Впитывает… Она была живая, и с каждым днём становилась частью его естества и даже тела.

Но он также знал и о том, что в этом мире, среди сект и старейшин, слишком много может быть тех, кто всё же сможет увидеть в нём чужака. Так что сейчас ему нужно было учиться скрываться, и готовиться. И для этого он решил сначала постараться найти для себя работу в лавке с артефактами или при алхимической мастерской. И всё только для того, чтобы получать доступ к ресурсам и слушать слухи, которые среди простых людей не будут распространяться. А вот среди посетителей таких лавок… Вполне может быть…

А для этого ему надо было создать себе новое имя, чужую легенду, выучить жаргон здешних сект и учеников, чтобы никто не усомнился в нём. А значит, для начала, ему куда проще будет изображать немого. Который слышит, но говорить не может. Таким образом он сможет скрыть свой слишком уж явный акцент. Уж в этом он точно убедился. Разница в произношении, особенно учитывая то, кто именно его учил, слишком уж явная. Также ему и дальше стоит развивать технику пространственной тени, делая себя не просто незаметным – а неощущаемым, даже для опытного бойца-мага.

Размышляя обо всём это, он достаточно долго сидел у открытого чердачного окна, глядя, как зажигаются первые фонари на улицах города, при этом думая:

"Я могу стать призраком. Или я могу стать кем-то, кто в будущем, вполне возможно, изменит этот мир. Но не сегодня. Сегодня – я всего лишь… Безмолвная тень."

Подумав об этом, он спокойно лег на стоявшую в углу простую и даже в чём-то грубую кровать, закрыл глаза, и впервые за многие месяцы – позволил себе уснуть, не опасаясь, что проснётся от крика, грохота сталкивающихся кусков стали или чужой воли.

Ведь Андрей уже знал о том, чем проще будет его ложь, тем сложнее её будет разоблачить его потенциальным врагам. Именно поэтому он и решил спрятаться не где-то на краю, не в грязных трущобах, а в самом сердце города. Именно там, где маги, мастера и алхимики собирали свои знания и ингредиенты для различных зелий, а стражники предпочитали не вмешиваться в странные дела, если в них не пахло коррупцией или угрозой старшим сектам.

Местом, где его никто искать не будет, после достаточно долгих размышлений, он выбрал улицу Трёх Дымов. Узкую, с покосившимися вывесками и стойким запахом порошков, масел и сгоревших трав. Здесь располагались мастерские низшего круга. Те, кто занимались не великой алхимией, а практикой выживания – создавали печати от насекомых, лечебные мази, духовые флейты, отпугивающие духов, и простые амулеты на удачу.

Несколько дней он бродил по этой улице без слов, сгорбленный, с повязкой на шее, якобы скрывающей уродливый шрам. Чтобы как-то объяснить тот факт, что он немой, но при этом всё слышит. Потом уже никто и не будет смотреть на его шею. Иногда он указывал пальцем, прося еды жестами. И старательно за неё работая. Не чураясь даже грязной работы. Однажды он даже изобразил припадок, чтобы избежать разговора. Через день о нём уже знали местные торговцы.

– Это просто немой мальчишка… Или из трущоб, или с рынка. Работает за еду, не шумит. – Такой была его новая легенда. И, как оказалось, такие молчаливые и исполнительные слуги были тут нужны. Так что вскоре он всё же устроился слугой в лавку старого ритуальщика по имени Чхве Тансу – сварливого и полуслепого мужчины с отвратительным характером, но тонким чутьём на таланты.

– Немой? Ну и ладно. Меньше болтовни. Вот метёлка, вот ведро. И не трогай амулеты на северной стене, если не хочешь видеть то, что видят они, всю свою оставшуюся жизнь.

В ответ на такое недвусмысленное предупреждение, Андрей только молча кивнул. Он быстро научился вытирать столы с благовониями, наблюдать за резьбой защитных узоров, запоминать, как активируются маленькие печати. И в свободные минуты – затаённо впитывал в себя все то, что видел здесь, комбинируя с уже поглощённой древней техникой. Он становился невидимой тенью с новым именем – Анд Рей, как его назвал этот старик, когда парень при помощи корявых иероглифов, на которые только мог быть способен, пытался объяснить лавочнику, как его зовут.

Но даже здесь ему расслабляться не стоило. Так как одним достаточно спокойным вечером, спустя почти неделю, когда он возвращался с рынка, Андрей почувствовал покалывание в затылке. И это была не магия. А именно чей-то чужой, скорее всего именно человеческий взгляд. Хищный. Настойчивый. Слегка встряхнувшись, он спокойно свернул в боковую улицу, по-прежнему прикидываясь безразличным, но теперь замедляя шаг так, чтобы услышать чужие шаги в такт с его собственными. И вот он услышал это… Звук “второго” шага. Его преследователь буквально на мгновение промахнулся. Слишком рано опустил пятку. Кто-то точно идёт за ним.

Он развернулся резко, якобы споткнувшись о камень, и в ту же секунду плюнул кровью, что заранее зажал за щекой, испачкав лицо и рубаху.

– Ы-ы-ы-эх…! – Хрипло прохрипел он, всё также изображая немого. Из тени ближайшей стены тут же выступили двое мужчин, в серо-синих плащах, с простыми скрывающими печатями на плечах. Маги-слежки. Из расположенной поблизости школы Медного журавля.

– Ты его раньше здесь видел?

– Да. Это нищий. Слишком молод. И не реагирует. Возможно, глухонемой.

– Проклятье. Ложный след. Но он точно был где-то здесь. Недавно. Чувствую резонанс, как на портальной площади.

Андрей же всё это время, слегка угодливо согнувшись, как здесь было принято, подавленно кивал, утирая кровь с губ, при этом дрожа как от простуды, и, по их мнению, ничем не отличаясь от сотен других несчастных на улицах этого достаточно многолюдного города. Один из магов даже бросил ему пару медных монет. Потом они ушли, так и не заметив того, как его зрачки резко сузились. Буквально на миг. От сосредоточенного контроля.

Уже позднее, глубокой ночью, он снял остатки окровавленной одежды, и сжёг всё в лабораторной печи, которая имелась в этой лавке, включая ботинки, и переоделся в простую безрукавку ремесленника. Потом он долго смотрел в зеркало. Лицо в тени, глаза без отражения, дыхание ровное.

“Я жив. И ты, кость, тоже чувствуешь их? Хочешь драться? Было бы неплохо… Но… Не сейчас… Сейчас мы старательно прячемся. Пока не будет времени на изучение и понимание всего того, что я заполучил. Пока не разгадаю, как их можно победить, и при этом самому не стать тем, на кого все будут охотиться… А, учитывая то, что здесь, как и в Нижнем мире, все уважают именно силу… Значит, мне нужно стать сильнее… ”

………

Этот город засыпал поздно. Но Андрей – ещё позже. По вечерам он долго сидел на деревянном настиле под крышей лавки Чхве Тансу, глядя в тёмное небо, где меж ветвей крыши прятались тусклые звёзды. В этот час город медленно затихал. Стихал даже гул артефактных фонарей, и сама магия, казалось, перетекала вглубь камней улиц. Но именно в такие моменты он лучше всего чувствовал себя, кость внутри груди, и живую технику, что теперь словно обитала в нём.

И это было очень стойкое ощущение "живой" техники. Так как это не была обычная техника. Не формула, не комбинация печатей, не цикл маны. Это было нечто, что жило, словно спящее существо, свернувшееся клубком в глубине его духа. Оно шевелилось, когда он волновался. Вибрировало в груди, когда рядом была опасность. А сейчас… Оно словно что-то ему шептало. Что-то вроде… Ты – часть пространства. Не прячь тело. Прячь суть.

Тяжело вздохнув, он медленно закрыл глаза и начал вливаться в технику, как в реку, не создавая активной плетёнки, не воздвигая магических знаков. Он дышал, и с каждым выдохом – освобождался от собственной “духовной подписи”. Ведь он уже и сам знал о том, что каждое живое существо, особенно магически одарённое, оставляет след в духовной ткани мира. Неуловимую вибрацию, которую чувствуют звери, демоны, и особенно чувствительные бойцы. У Андрея же теперь был доступ к технике, которая позволяла не просто заглушать этот след. А именно перенаправлять его, изменяя его суть.

Именно поэтому сейчас он медленно втягивал энергию внутрь собственной ауры, словно затаивал дыхание своей души, и выдыхал… Пустоту. Кость в его груди засветилась изнутри холодным светом, и пространство рядом плавно исказилось, как воздух над раскалённым углём. Если бы кто-то в этот момент взглянул на крышу лавки с духовным зрением, то он бы увидел не человека, а пустой узел ткани реальности. Без следа души. Без силы. Без присутствия. Андрей стал дырой в восприятии. Местом, где “ничего нет”. Ни угрозы, ни сущности.

Но было нечто ещё глубже. Он чувствовал, что пространство откликается на его присутствие иначе. Оно не отторгало его, а скорее соглашалось принять. Эта техника не насиловала ткань мира, она договаривалась с ней. Он не скрывался, а переставал быть объектом, достойным внимания. Теперь даже случайный прохожий, проходя мимо, не заметил бы его, сидящего на крыше в столь неурочный час, собственным взглядом. Даже маг, если не приложил бы специально усилий, прошёл бы мимо. Он был как маленький остров в тумане. Не скрытый магией, а незаметный по природе своей тишины.

Он это понял, когда, весьма внезапно, из-за угла соседнего дома показался один из магов-слежки, что искали его ранее. Он шёл медленно, с намеренно расположенной на лбу печатью духовного зрения. Длинной серебристой лентой, что обвивала его голову, как змея, улавливающая остаточные духовные вибрации.

Заметив его, Андрей даже не пошевелился. Не напрягся. Он продолжал дышать, как дышит само окружающее его пространство. И это было невероятно тяжело. Так как сейчас ему нужно было не просто прятаться… А именно… Не быть… Не существовать… Этот маг прошёл всего лишь в нескольких метрах от него… Замедлился… потом замер на несколько мгновений… И… Прошёл мимо. Даже эта печать, специально предназначенная для того, чтобы искать таких беглецов, не заметила его. Как будто он был всего лишь пустым пятном на крыше.

Когда этот умник с поисковой печатью всё же скрылся за поворотом, Андрей медленно “отпустил” технику, и духовная тень сошла с него. Он почувствовал, как воздух вокруг “узнал” его снова, как если бы ты заново вошёл в собственное тело после долгого сна. Именно в этот момент к нему пришло осознание:

“Это… совсем другой уровень. Это – не техника. Это… жизнь. Теперь я знаю, как быть незаметным даже для тех, кто ищет ауру… Душу… А не плоть…”

Устало выдохнув, он опустил взгляд на ладони. Они слегка подрагивали. Не от страха. А от… восторга… Он только начал понимать, что за силу носит в себе эта кость, и насколько глубоко он может исчезнуть, если сам того пожелает…

………

Лавка старого ритуальщика Чхве Тансу располагалась в закоулке, где ветхие вывески скрипели на ржавых петлях, а камни мостовой давно покрылись налётом благовоний, масел и сажи. Сам Чхве Тансу, старик с цепкими колючими глазами и согнутой от возраста спиной, давно не доверял магии, что требовала крика или громких слов. Он считал, что настоящая печать – это тишина, вложенная в форму. И потому немой, потерянный мальчишка в заляпанной робе, что как-то появился у него на пороге, сразу пришёлся ко двору. Он не шумел, и был исполнителен. А главное, никогда не задавал глупых вопросов, от которых у старика сразу же начинал дёргаться правый глаз.

Утро в лавке начиналось обыденно для таких мест. С рассветом Андрей уже был на ногах. Первым делом он тщательно подметал вход, выгребая с дороги пыль и пепел благовоний, принесённые ветром. Затем – растапливал небольшую печь в задней комнате, куда мастер клал сушёные корни, раковины духовных улиток и мертвые лепестки цветов, впитывающих ауру снов.

После этого Андрей переходил к более тонкой работе. Его руки, хоть и обмотанные бинтами, с мазью от ожогов, двигались вполне уверенно. Он знал, как натирать порошок чернильного гриба, чтобы не повредить саму основу аромата. Он резал полоски бумаги для закладок печатей ровно под нужным углом, без всяких мерок – на глаз, и получалось у него это идеально. Но, как говорил этот старый лавочник, настоящая магия крылась в мелочах. В это же время сам мастер Чхве сидел за резным столом, курил жёлтые спиральные палочки, и хрипел своим гнусавым голосом, не поднимая взгляда:

– Пыль от скорлупы надо класть не на воду, а на вино. Ты же немой, а не тупой? Понял? Вино! Пусть духи пьянеют.

Андрей молча кивал, и делал всё именно так, как ему было велено. Он учился. Много. Бесконечно. Не великим техникам разрушения, нет. А тонкому прикосновению к структуре вещей. Тому, как высушенный цветок влияет на поведение печати в тумане. Какую тень отбрасывает уголь, впитавший страх. Как запах крови меняет заряд талисмана.

"Чем ближе ты к незаметному – тем ближе к настоящему!" – Звучало в его голове.

А поздно вечером, когда мастер уже дремал в своём кресле, укутавшись в старый плащ, и выпив пару – тройку чашек неплохого вина, Андрей садился за задний стол, где собирал собственные конструкции. Он старательно вплетал в обычные печати странную пространственную рябь, которая, едва заметно, удлиняла или сокращала отклик. Он добавлял в рецепты порошок кости, что успел собрать из тел погибших монстров в Нижнем мире. Он наблюдал, как сигилы дрожат, если их активировать в момент, когда пространство рядом начинает “дышать”. Иногда он чувствовал, как кость внутри его груди резонирует, как бы подтверждая – “Да, правильно. Ты идёшь глубже.”

Его роль в лавке была проста. Он был невидимым помощником, "немым" мальчиком, что приносит, убирает, режет, мешает, чистит, перемешивает, моет, подаёт. У клиентов его жалкий вид и наивная улыбка вызывали жалость и… Удобство. С ним не нужно было говорить. Но Чхве Тансу порой смотрел на него с подозрительно внимательным прищуром.

– Знаешь, мальчишка, ты двигаешься не так, как остальные немые. У тебя есть ритм. Как у хищника. Но пока ты молчишь – ты мне нравишься. Продолжай. – Постояв некоторое время, и не мигая наблюдая за его действиями, выдавал старик, снова задумываясь о чём-то своём. И Андрей молчал. Ведь здесь, среди свитков, печатей, трав, странных игл, чернильниц и маленьких кристаллов, Андрей сейчас обустроил себе, хотя и временное, но всё же хоть какое-то убежище. Он оставил часть своего сознания открытым, чтобы улавливать малейшие колебания духовных полей за пределами стен. Так как ранее он уже почувствовал то, что кто-то магическим образом пытался просканировать улицу. Но теперь он был тенью. Немым мальчишкой, пятном среди забытых улиц, и даже демоны не нашли бы его здесь. Так как он даже не особо-то и прятался. Он стал частью этого города.

……….

В очередной вечер лавка была погружена в полумрак. Запах потухших благовоний, перемешанный с ароматами трав, сухих чернил и резаной кожи, висел густым, чуть удушающим облаком. Где-то в глубине за навешанной тряпичной занавесью сопел старый Чхве Тансу – похрапывал после ужина, сидя прямо в кресле с чашей тёплого рисового вина на коленях. Над его лбом медленно крутилась муха, словно не решаясь сесть, таким образом потревожить чуткий сон этого, достаточно вредного спросонья старика. Андрей же стоял в задней комнате у старого стола, где за целый месяц работы парня в этой лавке скопилось множество обрезков, крошек трав, остатков порошков, недописанных свитков и половинок талисманов.

Сегодня он неожиданно для себя почувствовал угрозу. Не острую. Не прямую. Но едва ощутимый духовный шлейф, который скользнул по внешней стене лавки, словно чьи-то глаза, смотрящие через щели в реальности, прошлись по ней. Это был поиск. Кто-то использовал тонкий зондирующий импульс, похожий на шелестящий ветер духовного чувства. И этот кто-то искал магические, а главное – чужеродные объекты в городе. И кость – та самая, древняя, теперь слившаяся с его грудной клеткой, вдруг откликнулась на него. Она ненадолго вспыхнула тревожным холодом, словно дрогнула и готовилась защищаться. А Андрей уже и сам прекрасно знал о том, что если духовный след артефакта будет уловлен, то и его самого очень быстро распознают.

Немного подумав, он всё же сел на корточки у стены, прижав спину к прохладному камню. Закрыл глаза. Вдох. Длинный… Выдох… И с ним ушло всё поверхностное. Он опустился в технику, ту, что раньше применял, чтобы исчезнуть из зоны обнаружения печати духовного восприятия. Но сейчас ему нужно было не себя прятать, а то, что было скрыто внутри него. И это было сложнее. Ведь сейчас ему предстояло создание пространства-в-кости. Для этого он мысленно спустился внутрь артефакта. Кость… Дышала. Она была не просто силой. Она была проводником. Через неё он чувствовал структуру пространства, словно внутренние прожилки мира.

“Спрячь не себя. Спрячь место, где ты находишься, внутри себя…” – Прошептал внутренний голос. Или это была сама техника. И, прислушавшись к ней, он принялся создавать карман пространства внутри костяного отклика. Закручивал его, уплотняя духовные потоки, и втягивал туда свой духовный след. Кость словно зажала всю информацию о нём, об его ауре, свернув в себя петлёй, как бумажную ленту в замкнутом сосуде. Вокруг него магическое пространство исказилось, но не в привычной форме. Никаких всполохов. Никаких вибраций. Лишь тишина. Абсолютная, плотная, как свиток, свернутый в чьей-то груди.

И когда спустя несколько секунд второй магический зонд скользнул по городу, он прошёл прямо через лавку, так и не обнаружив ничего стоящего. Там, где должен был быть мощный отклик артефакта, или хотя бы плотной и развитой ауры сильного ядра, его встретила… Пустота… Как если бы сам артефакт был… Уже давно в другом месте. И кость в груди Андрея тихо вибрировала, словно была… довольная. Будто бы она и сама прекрасно понимала, что он наконец использовал её не как оружие, а как часть живого мира.

Спустя где-то полчаса Андрей медленно открыл глаза. Всё выглядело так же. Но он чувствовал себя по-другому. Мир не просто принял его маскировку. Он не захотел его выдавать. Как будто само пространство решило: “Этот – свой. Пусть будет тенью. Пусть наблюдает.”

Осознав то, что ему удалось сделать, он медленно улыбнулся и вытер вспотевший от его усилий лоб рукавом. Потом аккуратно поднялся и, ни словом, ни жестом не нарушив тишину, пошёл убирать пыль с полок. Так, будто ничего не случилось…

………

Город Сеонгун, в котором скрывался Андрей, был огромен, древен и сложен, словно многослойный свиток, написанный кровью, дымом и благовониями. Иногда его ещё называли Город Боевого Духа Неба. Формально – это была столица восточного княжества людей, административный и духовный центр всего ближайшего региона. Но на деле – это был город Сект и Магов. То самое место, где простые люди существовали на задворках чужой воли.

Его структура была достаточно сложной. Так как он был построен по строгой геометрической схеме, унаследованной от времён древних императорских династий.

Верхний город, или Пояс Неба, занимали великие школы, резиденции сект, и родовые резиденции богатейших и влиятельнейших семей. Там же находились тренировочные залы, библиотеки, внутренние поля испытаний и жилые покои знаменитых мастеров…

Средний город занимали торгово-ремесленные кварталы, где располагались лавки, рынки, алхимические мастерские, кузницы артефактов и ритуальные храмы.

Нижний город – это были улицы простолюдинов, где обитали именно те, кто рождён без духовной энергии, без возможности пробудить свои меридианы и ядра. Бедные, уставшие, не имеющие права даже поднимать глаза на учеников сект.

Жизнь обычного горожанина была непрестижной и подневольной. Он не учился в школах. Не носил печатей. Не владел техниками, даже простейшими для культивации… дыхания… Он мыл, таскал, ковал, шил, варил. Он служил. И… Боялся. Потому что ученик любой секты мог вполне спокойно применить какую-нибудь технику на улице, разрушив лавку или дом простого жителя. И никто не компенсирует ущерб. Также – оскорбить, ударить или убить простого человека. После чего такой одарённый индивидуум даже не попытается вспомнить его лица. Могли спокойно забрать дочь или сына на "тест духовного зарождения", и семья даже не узнает, что с ребёнком стало. Жив он, или его просто где-то убили? Изъять товары, материалы, еду… Всё "для нужд школы или секты". И никто не посмеет возразить.

И всё только потому, что с ранних лет те, в чьих жилах текла хотя бы тень духовной энергии, проходили многочисленные тесты и испытания. И если хотя бы один меридиан в его теле отзывался на поток, то такого многообещающего ребёнка забирали. И его мир менялся навсегда. С утра до ночи – тренировки. С детства – культ превосходства. Так как им весьма старательно внушали:

"Вы —будущие Бессмертные. Остальные – лишь фон! Пыль, на вашей дороге."

Это были не простые ученики. Это были воины-монахи, маги-отшельники, будущие культиваторы, которые могут пройти через Ад и стать Богами. Так рождались чудовища…Высокомерные, смертоносные, пустые – и страшные… Но это была всего лишь одна из сторон жизни в этом мире. И, надо сказать, не самая приятная…

В многочисленных лавках города алхимики торговали самыми разнообразными зельями для усиления духа и тела. В мастерских глифомастеров продавались амулеты, печати, ожерелья с защитными символами. На рынках – собранные пучки сушёных трав, корни, обугленные черепа духов, кости змей, вытопленные масла, тонкие иглы из крови закалённых руд.

Но всё это было не для обычных людей. Их в лавки пускали только прислуживать, убирать, таскать и… молча смотреть на то, к чему они сами никогда не будут способны прикоснуться. Нет… Прикоснуться они вообще-то могли… Но использовать, да ещё и с пользой… Никогда…

Дома в Верхнем городе часто были сделаны из глыб духовного гранита, укреплённого запечатанными узорами, на стенах которых плавали тонкие следы ряби магических плетений. По ночам, когда тишина окутывала город, по крышам сект скользили ленты света, в которых тренировались ученики. Иногда слышались взрывы, вопли, вспышки. Это опытные маги проводили свои дуэли или испытания. Если внизу поднимался дым или рушилась улица, стража лишь закрывала проходы и не вмешивалась. Потому что маги были над законом. Именно поэтому у жителей этого города было одно правило:

“Если ты слышишь свист, то лучше ложись на землю. Если видишь свет – прячься. Если идёт маг – уступи, и склонисб. Если зовут – не спорь.”

Они жили по ритму чужой воли. Ремесленники продавали лучшие товары ученикам сект, заранее прекрасно зная о том, что спорить с ними – будет себе дороже. Родители прятали детей, если приближались вербовщики новых послушников. Старики утирали внукам слёзы, шепча:

– Это ради будущего рода. Если он выживет – он поднимет наш дом. Если нет…

И не договаривали. Потому что знали – чаще всего, нет. И среди всего этого сейчас и находился сам Андрей. Выполняя поручения хозяина лавки, в которой нашёл приют, он ходил по городу, слегка пригнув плечи, старательно пряча глаза, в поношенной робе слуги. И никто не останавливал его. Потому что таких, как он, в этом городе было очень много. И именно это и стало его лучшей маскировкой. В этом городе Андрей был частью толпы. Но он наблюдал. Запоминал. И тихо, незаметно вплетался в ткань мира, который отверг бы его, узнай кто он есть на самом деле.

Молчаливый слуга

В лавке Чхве Тансу всегда пахло железом, пергаментом, старой пылью и сушёными змеями. Узкие оконца за решётками пропускали тусклый дневной свет, который ложился на столы, полки и ящики в виде тонких полос. Между этими полосами, в напряжённой тишине, как тень скользил Анд Рей. Он уже почти два месяца работал здесь под видом немого сироты, найденного при храме и якобы сбежавшего из приюта. Его потрёпанная одежда была заштопана кое-как, но чиста. Волосы неровно подстрижены, как можно было сделать обычным, но достаточно острым ножом. Взгляд всегда отстранённый. Он молчал, кивал, работал. И этим вызывал больше доверия, чем если бы говорил.

Старик Тансу, хозяин лавки, был довольно сварливым человеком, с жёлтыми прокуренными ногтями, длинной бородкой и постоянно морщащимся лицом. Его седые брови всегда были нахмурены, а руки – тонкими, жилистыми, с навечно застывшими чернилами под ногтями. Он делал ритуальные печати и талисманы для защиты, обереги, защитные узоры, а также вырезал небольшие каменные фигурки с вложенными в них плетениями для ритуалов или пространственных печатей. Хотя всё это и звучит достаточно сложно, но… Всё это было из низшего разряда подобных изделий.

Но его глаза… Казалось, что они никогда не моргали. И никогда не смотрели просто так. Он наблюдал. Тихо. Скрытно. Из-за горбящихся плеч, сквозь трещины в стенах, сквозь отражения в полированных пластинах нефрита. И он внимательно наблюдал за новеньким молчуном, что вдруг появился в его лавке. И, хотя этот старик и сам позвал немого мальчишку к себе в услужение, без проверок он обойтись просто не мог. И это было вполне понятно.

Сначала старик поручал Анду Рею простое. Перетереть корень цветка ганьчи… Высушить глаза лягушки-древолаза… Сложить по порядку шёлковые ленты с письменами…

Анд Рей делал это тихо, быстро, без лишних движений. Всё аккуратно. Даже слишком. Так что старик вскоре сам начал намеренно подмешивать "ошибки": перемешивал ингредиенты, менял метки на свитках, прятал нужные инструменты. Но молчун каждый раз восстанавливал порядок, будто бы по наитию. И Чхве Тансу заметил это. И записал у себя в голове:

“Или с очень тонким чутьём, или обучался раньше. Надо копнуть глубже…”

Вторая проверка была на воровство. На третью ночь, когда все живущие в лавке уже спали, старик тайком выложил мешочек с тремя духовными монетами – редкими и сильными – прямо на полку, куда часто залезал этот самый Анд Рей. Положил его так, чтобы тот точно увидел. А сам тихо спрятался в тени, ожидая появления этого парня. И Анд Рей увидел мешочек. Остановился. Постоял, словно задумавшись. А потом… Взял мешочек. Поднёс его к свече, и раскрыл… Аккуратно пересчитал монеты. В этот момент у старика уже напряглись мышцы. Но он не двинулся. А Анд Рей, не забрав ничего, прошёл к сундуку учета, отыскал специальный мешочек со знаком, и положил монеты туда, написав на листке грубым корявым почерком, который выдавал тот факт, что его кто-то обучал письму, но не очень старательно:

"Найдено за ящиками. Возврат."

После этого он пошёл мыть руки и вернулся к работе. А Тансу потом ещё долго сидел в темноте, глядя на тот листок. Он знал, как часто ученики воруют. Особенно те, кто прикидываются немыми, бедными, уличными. А этот… Разве это не странно? Чтобы тот, кто вроде бы вырос в трущобах, не забрал себе хотя бы что-то? Такого просто не бывает!

“Ни одного шага не сделал в свою пользу. Не потянул ни порошка. Не взглянул на редкие узлы. Не потрогал даже пустой свиток с моим именем. Кто ты такой, парень?..”

Третья проверка выдала его странное поведение. Так как на следующее утро Тансу сделал вид, что спит, и тайно следил, как Анд Рей открывает один из шкафов с запечатанными артефактами, над которым он работал вечером. И – с удивлением увидел, как воздух вокруг мальчишки словно искривляется. Как будто свет уходит в воронку. И как будто всё внутри этой воронки исчезает, становясь… невидимым. Лишь на мгновение. Потом всё возвращается на место. А сам "немой" спокойно вытирает пыль и ставит всё обратно.

“Никакого следа. Даже духовного шлейфа нет…”

И тогда старик понял, что этот юнец – не такой уж и простой индивидуум. Но он ничего не крадёт, не врёт, не лезет в чужое. Он просто работает. Как будто… ждёт чего-то. А значит и сам хозяин лавки подождёт…

……….

Очередное утро в лавке Чхве Тансу началось с запаха кипящей смолы, древесной пыли и тонкого аромата пергамента, только что вырезанного из воловьей кожи. Над входом скрипнул деревянный гонг, призывая духов на новое дело, а старик, как обычно, протянул Андрею старую тряпку и указал на полки. Но в этот раз – всё было иначе.

Когда основные дела были закончены, и тишина снова растеклась между ящиками и свитками, Тансу неожиданно развернулся к Андрею, опершись на стол. В его глазах не было привычной усталости, только – осторожное напряжение.

– Эй… Молчун иди-ка сюда! – Хрипло позвал он, зная, что тот не ответит. – Ты… Попробуй-ка вот это.

Он вытащил небольшую дощечку из корня старого кайсин-дерева, покрытую с одной стороны тонким слоем золы. Рядом положил узелок с ритуальной нитью, баночку краски из крови карающей змеи и узор-схему – довольно простой, но требующий чувства соразмерности и равновесия.

– Сделай оберег. На защиту дома. Сам. – Слегка рвано, и даже запинаясь, сказал он. И, не добавив ни слова, сел в тени, закутавшись в халат, делая вид, что дремлет. Но глаза его едва заметно прищурились. Он следил.

В этот момент Андрей на мгновение замер, глядя на эту дощечку. Он понимал, что это была очередная проверка. Так просто не бывает – чтобы немому слуге, без имени, без обучения, доверили сделать вещь, которую продадут какому-то клиенту лавки. А это значит, что старик… либо очень доверяет… либо хочет увидеть, кто он такой на самом деле.

Тяжело вздохнув, он медленно опустился на колени, ощутил шершавую текстуру дерева, вдохнул запах краски – резкий, ядовитый, но знакомый. Его рука сама легла на кисточку. И вот тут Андрей понял, что не может показать всё, на что способен. Ну, не мог малограмотный слуга, вышедший с какой-то помойки, вот так вот, легко и просто повторить то, что видел всего лишь несколько раз в исполнении этого старика. Именно поэтому он всё же начал работу. Аккуратно. Медленно. Именно так, как и должен был бы действовать немой безродный бродяга, подбирающий основы по крупицам. Он немного сместил центральную ось узора, сделав оберег несимметричным. В одной из спиралей сделал лишний виток, что сдвигало фокусировку потока. Нарочно задел край дощечки, оставив там незначительную кляксу, которая выдавала дрожь в руке – будто бы от страха или неопытности. Но всё это… Не разрушало узор. Он работал, но выглядел как работа ученика начального уровня. Искренне старающегося.

Когда он закончил, и положил дощечку на ткань, Чхве Тансу встал. Его движения были тихими, как у призрака. Он подошёл к парню и долго смотрел на оберег. Его сухие от возраста пальцы осторожно скользнули по спирали. Остановились на смещённой оси. Погладили пятно. Некоторое время он просто молчал. А потом сказал:

– Плохо. – Его голос был суров. – Но ты старался. Видно. И узор не развалился.

Он забрал дощечку. И поднял на Андрея изучающий взгляд. А потом впервые – чуть усмехнулся.

– Будешь учиться. Если молчалив, пусть руки говорят за тебя.

Потом, когда Тансу ушёл в глубины лавки, Андрей остался наедине с тишиной и лёгким запахом змеиной крови на пальцах. Его мысли были весьма сумбурны. Так как ему было понятно, что старик всё же понял, что парень был не просто каким-то бродягой из городских трущоб. При этом, было заметно, что старик отреагировал на такие новости вполне ровно. Значит решил, что парень ему не враг. А если враг – то хотя бы умный и терпеливый. И пока Андрей не делает ему зла, то и этот старик даст ему место.

Только потом парень медленно стер с пальцев выступившую там кровь, и мысленно усмехнулся. Про себя. Теперь он стал частью этой лавки. И, возможно, начнёт учиться по-настоящему…

………..

Ночь в лавке ритуальщика наступала не с заходом солнца, а с щелчком – едва Чхве Тансу запирал изнутри дверь тройным замком, и спокойным жестом гасил основной фонарь. За городскими стенами шум постепенно стихал, но внутри лавки жизнь ещё долго не замирала.

В этот раз старик сидел за своим верным письменным столом, что стоял в задней комнате. Сейчас в его руке была зажата кисть с серебряным наконечником, а перед ним – ровной полосой был расстелен узкий свиток, исписанный вертикальными рядами иероглифов ещё в старом, доимперском стиле. На этом шелке была изложена летопись его рода, передаваемая из поколения в поколение. Которая со временем превратилась в дневник его собственных деяний, и событий, которые могли повлиять на его собственную жизнь. Тихо выдохнув, он чуть склонился, поправил лампу, и, обмакнув кисть в особые чернила из толчёных червей и угля благовоний, спокойно и аккуратно вывел:

“День двадцать восьмой. Новый ученик. Молчит, возможно немой от рождения, но такие обычно ещё и глухи. А он всё слышит. Так что это может быть травма. А может быть молчит либо от страха, либо по убеждению. Не ворует. Не врёт. Работает с точностью, но делает ошибки… И те, с умом. Руки – слишком “прямые” для уличного беспризорника. В ауре, мне кажется, есть нечто завуалированное. Тяжёлое. Пространство вокруг него искажается, как у тех, кто трогал запретные печати. Но дух спокоен. Пока. Назову его – Бездонный сосуд. Пусть покажет, чем наполнится.”

Потом он поставил печать, высушил чернила и спрятал свиток за фальшивой панелью в нижней части шкафа, на первый взгляд – незаметной. После чего старый лавочник пошёл спать. Уже было поздно. И именно поэтому он и хотел, чтобы утром никто не понял, что он ночью занимался чем-то таким, что не хотел демонстрировать другим.

Но он не знал о том, что в этот час и Андрей не спал. Его слух, усиленный духовной практикой, улавливал шелест кисти, движение по шелку, запах чернил, которых не было на рабочем столе днём. И он понял, что старик ведёт записи. И делает это так, как делают те, кто бережёт наследие, или скрывает какую-то информацию. Иначе можно было бы такие записи делать и в присутствии слуг. А не посреди ночи. Как те же самые бухгалтерские записи учёта ингредиентов и проданного товара.

На следующий день, когда Тансу вышел к клиенту в переднюю часть лавки, Андрей, осторожно войдя в заднюю комнату под предлогом уборки, стал внимательно изучать шкаф, который, судя по следу пыли на полу, немного перемещался. Стена за ним “дышала” магией. Присмотревшись к подозрительному месту более тщательно, он нашёл крошечный замок из тонких спиралей, и чуть толкнул пространство – не физически, а духовно. Замок раскрылся практически беззвучно. Панель сдвинулась. И перед ним показался свиток. Он лежал ровно, так что парню не составило труда отогнуть край. С которого он и прочёл. Каждый иероглиф. Каждое слово. И понял две вещи. Этот старик мог быть куда более могущественен, чем казался на первый взгляд. Этот свиток писали те, кто обучен техникам сохранения духа рода. Это не просто ритуальщик. Это – человек системы, носитель знаний и… Возможно, бывший представитель какой-то из сект. К тому же парню стало понятно ещё и то, что он всё же находится по пристальным наблюдением. И не просто так, а как потенциальная опасность.

Насторожившись ещё больше, с этого дня, Андрей начал замечать больше. Он обращал внимание не только на ингредиенты, но и на тех, кто входил в лавку за покупками. И даже просто поделиться сплетнями и слухами.

Один человек приходил с накидкой цвета чёрной глины, смешанной с кровью, которую носят только ученики школы Чёрного Тигра – организации, практикующей искажённые техники поглощения души через резонансные свитки.

Второй был с нашивкой журавля с девятью перьями – школы Туманных Перьев, где практиковали огненную алхимию и вызывали духов через сожжение жертвенных фигур. А также очень стараются использовать яды. Даже для лечения.

Но особенно часто приходили те, у кого был незаметный, но единый знак. Бледный синий амулет в виде спирали, почти всегда спрятанный под воротом. И Андрей узнал его. Он видел такой раньше… У одного из магов, погибших у самой Гробницы Павшего Бога.

“Они все – из одной секты. Они что-то ищут. И, возможно, этот старик – их связной в этом городе…”

Теперь он не просто наблюдал. Он запоминал лица. Следил за почерком заказов. И даже начал догадываться, какие артефакты и печати готовятся для чего-то более крупного. И с каждым днём он всё яснее понимал:

“Я оказался не просто в лавке. А в самом сердце какой-то странной, и вполне возможно даже весьма опасной паутины. И теперь мне нужно понять, кто здесь паук… А кто – муха.”

………

В тот день, когда сумерки пришли раньше обычного, а над городом навис туман, пропитанный запахами жженого ладана и пыли с базара, в лавке Чхве Тансу наступила странная, плотная тишина. Даже амулеты на дверях, всегда позванивающие при малейшем движении воздуха, в этот раз замерли.

Андрей, теперь для всех – Анд Рей, работал молча, как и всегда. С утра он перебирал пучки сушёных трав, готовил глиняные чернила, и сортировал пергаменты, сохнущие на деревянных рамах. Но ближе к полудню старик внезапно попросил:

– Сегодня – не лезь в приёмную, слышишь? – Он даже не притворился, что говорит это как бы вслух. А направил слова прямо ему, при этом смотрел прямо на парня, внимательно и даже как-то… Зло… Глаза – в глаза. И Андрей понял. Это было явное предупреждение. Почти угроза.

Так что, когда двойная дверь снаружи скрипнула, Андрей уже знал – это не обычный посетитель. Не маг из тени, не наёмник за заказной амулет. Даже не сектант, с очередным заказом на проклятие.

Вошла она. Тихо, как призрак. В традиционном многослойном облачении из плотного синего шелка, украшенного серо-золотыми нитями. На лице – вуаль цвета утреннего инея. На руках – перчатки из тончайшей кожи. Даже пальцы были скрыты. Спина прямая, шаг – ровный. Позади неё – двое мужчин. Один был широкоплечим, с глазами, в которых отражался каждый световой блик. Другой – тонкий, сухощавый, но нес определённую хищную грацию. Оба были в боевых облачениях, в виде достаточно неплохих кожаных доспехов, усиленных кольчугой, и скрытых под накидками путешественников. Но Анд Рей уже научился чувствовать магическую вибрацию. Оба обладали развитыми ядрами Ци, особенно левый. Его боевое поле было угрожающе плотным.

При появлении этой странной “гостьи” Чхве Тансу не встал – но наклонился с таким почтением, которое ранее Андрей у него не видел. Ни разу.

– Уважаемая госпожа Чон, честь видеть вас в этом доме. Всё приготовлено, как вы велели…

Тон был мягок, лицо – почти заискивающе спокойное. Речь ритуальная, как при встрече высшей знати, что скрывается от глаз мира. Старик обращался к ней как к хозяйке – или к чему-то ещё более опасному.

Андрей же, внимательно и очень осторожно наблюдая из внутреннего зала через тонкую щель в деревянной ширме, напрягся. Родственница? Ни один кровный родственник не вызывает такой реакции. Она – или знатная фигура в какой-то секте, или посланник… Чего-то или кого-то более глубокого.

Её холодный взгляд всё же метнулся в сторону заднего помещения. Как раз туда, где стоял Андрей. Он почувствовал это не глазами, а кожей. Хотя довольно плотная и тёмная вуаль скрывала её лицо, аура, исходившая от женщины, была резко настороженной, с презрительной вертикальной волной, словно она вдыхала через губы, сморщенные от неприязни. Она молчала. Но даже через ткань чувствовалось. Этот немой – лишний. Этот немой – грязь. Этот немой – подозрителен.

Андрей же не ответил ей. Он быстро опустил взгляд, как подобает уличному сироте. И сделал шаг назад. Простой, немой, ничем не примечательный помощник… Но он всё равно заметил её ядро. Слишком мощное для обычной "родственницы". Медленное вращение, с тремя осями – характерное для мастеров достаточно высокого уровня. То, как оно излучало магический след, прямо говорило о том, что она – практик. Опытный. И дисциплинированный.

Когда беседа в приёмной пошла тише, Андрей аккуратно сделал шаг назад, растворился в помещении, и исчез в своей нише между травами и полками. Но его разум работал. Она не родственница. Старик знает это. Но также стоит учитывать то, что он явно связан с ней. Долгом или страхом, уже не суть важно. И у неё есть интерес к этой лавке. Или к тем, кто в ней находится. И Андрею нужно понять – зачем она пришла. И кого она ищет. Потому что в том, как она смотрела на него – была не просто неприязнь. А какой-то странный прообраз… узнавания…

В задней части лавки воздух казался плотным и настороженным, как будто сама древесина стен слышала больше, чем хотела бы. Андрей, всё ещё изображая безмолвного помощника, привычно подметал узкий коридор между полками, стараясь не шуметь. Он двигался тихо, грациозно, как тень, и именно потому и услышал:

– …Состязания в этот раз начнутся раньше. Верховный астролог уже дал знак. Площадь активируется в течение сорока дней. – прозвучал мягкий голос девушки. Но даже сквозь приглушённость двери он звучал, как лёд, скользящий по серебряной чаше. Красиво, точно… И обжигающе холодно.

Чхве Тансу ответил с характерной сдержанностью:

– Значит, Древние Печати реагируют уже сейчас… Не рановато ли?

– Нет. – Голос гостьи стал чуть тише, и в нём зазвучала нота… ожидания. – В этом году – десятый цикл. Ровно сто лет с последней Селекции по Внутреннему Зову. Все магические школы уже получили знамение. И все выслали своих молодых бойцов.

Андрей замер. Селекция. Состязания. Зов. Он присел на корточки, будто бы проверяя связку пыльных кистей, но слух его был направлен чётко к узкой щели между стенкой и косяком, откуда доносился разговор.

– Они ведь не знают, где именно появятся артефакты? – Осторожно спросил старик.

– Как всегда. – Девушка усмехнулась, но без веселья. – Даже мы не знаем. Всё зависит от того, кого выберут Печати.

– И что станет с выбранными? – Тут же явно насторожился старый лавочник.

– Что всегда. – Её голос стал холоднее. – Их начнут убивать. Сначала те, кто хочет отобрать артефакт. Потом те, кто не желает видеть чужую победу. Затем правительственные люди, и наконец – сами хранители.

После этих слов возникла небольшая пауза. Звук посуды, словно она взяла пиалу, чтобы отпить вина. А потом…

– Артефакты выбирают только “достойных”. Они пробуждаются сами. Это не просто инструменты – это фрагменты старой эпохи. Погибшего века. И каждый из них несёт отпечаток Воли. Именно она и выбирает.

– Сколько проявится на этот раз? – Коротко хмыкнут старик.

– Неизвестно. Иногда один. Иногда семь. Один раз было тринадцать… Тогда началась война между сектами, и город тонул в крови три дня.

В этот момент Андрей буквально на физическом уровне почувствовал, как между лопаток стекает холодный пот. Каждое слово этой женщины сейчас ощущалось парнем точно заточка, воткнутая ему прямо в затылок. Площадь… Селекция… Артефакты, что пробуждаются сами… И всё это происходит здесь. В этом самом городе.

– Наши хотят принять участие? – Снова раздался голос Тансу.

– Обязательно. Уже прибыл представитель от Храма Девяти Небесных Ликов. И даже “Кровавые Пески” прибыли из Южной Пустыни. Если хоть одна из Печатей отзовётся – даже Великий Совет вмешается. – И потом, уже с явным раздражением, добавила. – Но если ты не можешь гарантировать, что твоё “укрытие” не создаст проблем… Этот новенький…

– Он молчит. Он дышит, как земля. Я не почувствовал в нём пробуждения, ни следа техники.

“А вот тут он явно лжёт! – Подумал Андрей. – Он проверял. И знал, что что-то есть. Но сейчас… защищает? Почему?”

И тут до него донёсся новый обрывок фразы:

– …если артефакт выберет кого-то вне круга, и не из секты, его могут убить в первую ночь. Только чтобы забрать “результат” такой реакции. Если только он сам не догадается быстро согласиться войти в какую-то секту. Тогда у него будет хоть какая-то защита. Это не состязания. Это бойня.

Только в этот момент Андрей кое-что понял. Это будет не турнир. Это ловушка, устроенная какими-то древними артефактами. И все бегут туда, потому что именно такая смертельная угроза и притягивает тех, кто мечтает стать бессмертным.

Потом он услышал тихий скрип открывающейся двери, и легкие шаги. Девушка в вуали вышла из комнаты, а её охранники, всё также следующие за ней, чуть повернули головы в его сторону. Один остановился на миг. Но Андрей, низко склонившись, будто чистил пол, не издал ни звука. Их хозяйка, даже не задерживаясь, прошла мимо. И они всё же ушли. А за ними – осталась мысль, как острое лезвие под кожей… Если я останусь в этом городе… Тем более, именно здесь… То меня или выберут, или убьют. Если я уйду сейчас – то упущу шанс узнать, почему всё это вдруг… Притянуло меня именно сюда.

………

Ночь в столице никогда не бывает по-настоящему тёмной. Город, чьи улицы переплетались, словно сосуды в теле древнего зверя, не засыпал даже под звёздным пологом. Где-то в верхних кварталах мягко мерцали огни фонарей из духовного стекла, а в торговых улицах всё ещё шептались тени поздних купцов, в поисках тайных соглашений. Но в центральной части, там, где располагалась та самая легендарная Площадь Печати, было особенно тихо. Даже слишком. Тишина здесь казалась настроенной – неестественной. Как будто сама площадь ждала чего-то.

В эту ночь, всё как следует перепроверив, и убедившись в том, что все спят, Андрей вышел из лавки. Незаметно. Сейчас он двигался, словно бывшая часть стены, как тень, которая всегда была тут. На нём была простая, тёмная одежда, и на плечи он накинул серую ткань, ту самую, в которую обычно заворачивают ритуальные принадлежности. Лица за маской Пустого Лика не было видно. Но он всё равно некоторое время намеренно плутал узкими переулками, сворачивая туда, где никто не стал бы искать кого-то разумного. Туда, где фонари были давно разбиты, а запах горячего металла и горькой пыли плотно висит между стенами.

Лишь как следует поплутав по тёмным закоулкам, он всё же добрался до восточного края Площади, где огромные каменные плиты, отполированные временем, выстилали пространство шириной с городскую крепостную улицу. По краям площади располагались высеченные из серого базальта колонны. Некоторые из них были давно разрушены. Временем. Но другие – всё ещё стояли, словно стражи чего-то древнего. В самом центре площади располагался тот самый легендарный Круг Печатей. Представлявший из себя этакое низкое углубление, заполненное замысловатым узором. Его невозможно было рассмотреть с края площади. Но Андрей уже точно знал о том, что именно там когда-то проявлялись те самые Древние артефакты. Именно оттуда шёл отклик, который сейчас чувствовала его кость. Инстинктивно он сделал шаг ближе… И в этот момент почувствовал странную дрожь.

Она не была сильной. Не была похожа на магическое нападение. Скорее – как вдох. Как будто сама площадь вбирала в себя воздух… и… узнала его. Глубоко в груди тут же откликнулась кость, всё ещё скрытая в его теле, слившаяся с самим естеством парня. Медленный, тягучий резонанс прошёл от позвоночника к лопаткам, а затем в солнечное сплетение. Печать… тоже дрожала. Не полностью. Лишь край. Но она отозвалась на подобный сигнал. Осознав этом, Андрей тут же замер на месте, практически не дыша. Так это были не просто легенды? Это не просто состязание или какой-то отбор. Они действительно выбирают. И… Он – один из тех, на кого сейчас эти самые древние печать отреагировали. Причем, в этот момент парень даже не приблизился к этому самому Кругу Печатей. А только сделал один шаг на площадь. А что будет, когда он подойдет ближе?

Желание проверить этот факт было настолько велико, что Андрей едва не сорвался с места, чтобы подойти к ним ещё ближе. Но как только он сделал ещё один шаг по камням этой площади, в дальнем от него углу площади что-то зашумело. И до него донеслись глухие удары подошв по камню. А потом раздался и голос, хриплый и раздражённый:

– Эй! Кто там?!

Это были патруль городских стражников, одетых в красно-серую форму охраны Площади. Трое мужчин. Один нёс фонарь с плетением обнаружения, в котором медленно пульсировал огонёк ясновидения. Такой фонарь, а вернее именно тот, кто его несёт, мог “чувствовать” не только движение Ци, но и перемещение живых существ поблизости. Заметив их появление, Андрей тут же быстро отступил в тень колонны, прижавшись к ней всем телом, погасив дыхание и замедлив движение Ци в меридианах до состояния почти полной стагнации. Всё было сделано настолько быстро, что у него от напряжения аж всё тело заныло. Слишком быстрое применение техник "засыпающего тела" всегда сопровождалось болью.

– Показалось, наверное… – Глухо проворчал один стражник. – Может, дух очередной активировался…

– А ты хочешь потом рапорт писать, что не заметил шпиона одной из сект, если вдруг что-то случиться? – Ответил другой. – Уж лучше перебдеть, чем недобдеть… Старая истина… И я бы не советовал тебе про неё забывать. Тут хранятся такие артефакты, за которые войны объявляют.

– И надо же было древним зачем-то устроить всё это, Круг Печатей и портал в Нижний мир именно в нашем городе? – Всё также недовольно проворчал третий. – Вот в других городах… Стражники могут ночью и вина выпить, и в трактире посидеть… А мы… Как заведённые големы, бродим всю ночь… Хоть в снег… Хоть в дождь…

– А ты не хочешь вспомнить о том, сколько те стражники, что могут в трактире ночью посидеть, зарабатывают? Или мне тебе напомнить? – Снова отозвался стражник с фонарём, который видимо был в этом патруле старшим. – Ты получаешь больше, чем у них десятник в ярморочный день получает! Там, где они имеют серебро, ты имеешь золото! Так что не жалуйся! Тут, наоборот, радоваться надо! Ведь если всё пойдёт как надо, то за одну неделю того самого выбора мы сможем заработать не меньше, чем по сотне золотых каждый! Так что сам подумай, что тебе и твоей семье лучше, сидеть ночью в трактире, пить дешёвое пойло, и получать мелкое серебро… Или хорошо делать свою работу здесь, и получать золото? Сам решай…

– Это всё, конечно, так… – Тяжело вздохнул недовольный ранее стражник. – Но что делать, если опять представители сект разбушуются, банально не поделив между собой кого-то, кого выберут Печати? Нас же первыми кинут их растаскивать? А сколько нашего брата в прошлый раз погибло?

– Да… Это минус в нашей работе… – Устало вздохнул, поправляя фонарь старший. – Но, даже в этом случае, твоя семья без денег не останется. Это первое… А второе… Не будь дураком, и запасись сам запасными защитными печатями и амулетами от Стихий. Деньги -то у тебя есть? Есть! Вот и купи пару-тройку запасных, к служебным в пару. И тогда и сам выживешь, и за потраченные амулеты тебе город возместит. Думай сам, что тебе выгоднее… Стоит ли беречь десяток золотых, если ты голову потерять можешь?

Рассуждая таким образом, они прошли буквально в десяти шагах от затаившегося у столба парня. И свет этого духовного фонаря чуть задел плащ Андрея. Но… Патруль всё же прошёл мимо. И только когда звуки шагов стражников полностью затихли, Андрей осмелился выдохнуть – коротко и бесшумно. Он не стал возвращаться к Кругу Печатей. Того, что он уже понял, пока что было достаточно. Площадь уже узнала его. А значит… древние артефакты могли выбрать его, если он задержится. И все, абсолютно все, начнут на него охоту. Так что сейчас, пока все насторожены, ему лучше держаться от этого места как можно дальше.

Когда он уходил, не спеша, как любой ночной странник, парень в последний раз обернулся. Под звёздами площадь, казалось, светилась лёгким серебром. И теперь он знал, что это не было отражением света. Это было ожидание.

……….

Видимо в ожидании этого своеобразного состязания, город постепенно менялся. Андрей увидел это раньше других. Как бы сказали местные, у него был дар наблюдения. А по сути, это была обычная наблюдательность вкупе с аналитическим мышлением. Он не говорил, не спрашивал, не встревал в разговоры. Он просто присутствовал, как часть тени лавки Чхве Тансу. И он прекрасно видел то, что буквально с каждым утром на улицах города появлялись всё новые и новые лица. Слишком стремительные движения… Пружинящий шаг… Голоса, сдержанные, но пропитанные жаждой власти. Одежда – потрёпанная, но за ней скрывалось, хоть и слабо развитое, но всё же ядро силы, та самая резонансная Ци, которую Андрей научился чувствовать. Пока что это были не сектанты. Не представители школ. Это были те, от кого ранее отказались… Кто не был принят… Или даже те, кто был изгнан… И теперь они пришли, чтобы попробовать стать кем-то, даже если это будет стоить им жизни.

В лавке Тансу Андрей, как обычно, проснулся на рассвете. Он быстро и тщательно подмёл полы, аккуратно растёр сухие травы, проверил магические тиски и записал символы на заказах. Вечно недовольный старик наблюдал за ним, как всегда. Внимательно… Но в этот раз даже более сдержанно. А чуть позже, вошли новые гости. Двое. Оба – в простом дорожном одеянии, но глаза у них были как у хороших воинов, быстрые и цепкие. Один был лыс, с тонкими усами и странной татуировкой на запястье, второй – седой, но с телосложением бойца. Приблизившись к прилавку, за которым сидел старик, они негромко с ним заговорили. И тот факт, что они даже не здоровались с ним, сразу сказал о том, что они явно очень давно друг друга знают.

– Ты правда думаешь, что на этот раз хоть кто-то доживёт до второго круга?

– Сложно сказать… – фыркнул старик. – Но вон тот, с костылём, который перед вами прошёл по улице, выжил в предыдущем отборе. А теперь пришёл опять. А ведь Печать даже “прикоснулась” к нему тогда.

Андрей, стоя у полки, на секунду замер. К нему “прикоснулась” Печать? И он выжил? Что это всё может означать? Неужели эти Печати могут убивать? Или же, в сложившейся ситуации, убивает кто-то другой? Снова у парня голова начала болеть от многочисленных вопросов.

– А что потом? – Немного подумав, спросил седой.

– Его чуть не разорвали. Но Печать не приняла. Возможно, посчитала его… недостаточно очищенным. У него была старая привязка к одному клану в ауре. Потом он выжег её, но было уже поздно.

– Вот почему сейчас приходят бродяги… – Тут же сказал лысый. – Без следов, без истории. А если Печать выберет кого-то из них – то начнётся кровавая охота. Секты не позволят, чтобы сила досталась посторонним.

Старик тут же хмыкнул ему в ответ:

– Именно поэтому я говорил… Не отмечать учеников слишком рано. Иначе их просто вычеркиваешь из возможности быть “достойными”.

Услышав подобное, Андрей внутренне вздрогнул. Вот оно… Теперь всё ему становилось более – менее ясно. А в первую очередь то, почему в толпе так много тех, кто выглядит, как пыль и нищета. Они – единственные, кого Печати ещё могут выбрать.

А вечером, когда лавка была закрыта, Андрей снова пошёл гулять, но уже не в сторону площади, а в сторону старой каменной террасы, где собирались странники. Там рассказывали истории, обменивались новостями, пытались найти союзников. И хотя он тоже сейчас мало чем от этих людей отличался, Андрей не подходил к собравшимся там слишком близко. Так… Сидел на бочке под фонарём, внимательно слушая их разговоры. Один молодой парень, имевший едва раскрывшуюся ауру, пространно рассказывал, как в прошлый раз артефакт в виде зеркального диска проявился и отразил взгляд того, кто подошёл к Кругу Печатей, и у него тут же из глаз пошла кровь… Прежде, чем он умер.

Другой вспоминал о том, что в одном цикле один из артефактов превратился в доспех, который сам по себе убил троих, прежде чем на четвёртом остался. Но когда тот надел его, то тут же пропал. Просто исчез. И теперь было неясно то, что именно с ним случилось. Погиб он или… Перешёл куда-то. Третий – старик, судя по походке бывший ученик какой-то из сект, сказал странные слова:

“Если Печать выбирает – ты больше не человек. Ты становишься узлом. Каналом. И не ты владеешь артефактом, а он тобой. И только если ты сильнее его Воли – тогда живёшь и можешь им пользоваться. Им самим, и его силой… Только редко это у кого-то получается.”

Пытаясь всё это осмыслить Андрей засиделся там допоздна, и ушёл оттуда глубоко за полночь. Он не проронил ни слова. Не мог. Мало ли, кто там мог оказаться? Вдруг кто-то из тех, кто знает про его “немоту”, окажется поблизости? А ему бы не хотелось, по глупости и несдержанности своей, разрушать такую удобную сейчас легенду. Но внутри кипело осознание. Печати ищут не лучших, а “чистых”. Именно тех, кого ничто не держит. Ни клан. Ни школа. Ни долг. Ни кровь. И именно поэтому сам Андрей мог оказаться идеальным сосудом. Но в этом была и угроза. Если о нём узнают… Если та самая ледяная, хотя и молодая женщина – мастер одной из сект, всё ещё ищет его… Тогда, как только хоть одна Печать отзовётся на его присутствие, вся столица тут же кинется в охоту. И он станет добычей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.