# Беременна на заказ

Валентина Кострова

Она носит под сердцем моего ребенка. Я вижу её впервые в жизни. Карина – чужая женщина. Не жена, не любовница, даже не знакомая. Но по документам она – суррогатная мать моего ребёнка. Оказалось, бывшая жена, с которой мы тихо развелись, просто забыла сообщить мне, что тайно запустила эту сделку. А теперь Карина стоит на пороге моего кабинета и ждёт… чего?

Я не хотел быть отцом. Тем более вот так – по чужой доверенности, за чужие деньги. Проще откупиться и забыть.Но Карина смотрит на меня так, будто я – единственный, кто может её спасти. А я смотрю на неё и понимаю: эту женщину я уже не отпущу.

Чужая. Беременная. Моя.

## Глава 1

– Я вас услышал, постараюсь ей позвонить на днях. Уверен, она прекрасно проводит время и ни о чем не беспокоится., – Устало прикрываю глаза, слушая нудный голос в телефонной трубке. – Ирина Олеговна, вы тратите мое и свое время. Да… да… и вам всего доброго. – Сжимаю зубы и первым завершаю разговор.

Раздраженно кидаю мобильник на стол, откидываюсь на спинку кресла. Дурацкий день. Вот сейчас меньше всего нуждаюсь в разговорах с тещей, которая с удовольствием любит болтать по телефону о всякой ерунде. К матери жены отношусь нормально, хотя между нами нет теплых чувств. С первого дня знакомства Ирина Олеговна предпочитала держать дистанцию, что ей, однако, не мешает названивать мне иногда без причины. Хорошо, что не каждый день, и не спрашивает, как я спал и что ел на завтрак, где буду сегодня вечером. Родной матери не отчитываюсь, теще подавно.

Говорят, настоящая любовь бывает раз в жизни, остальное влюбленность. Возможно. Более того, я всегда был уверен, что сентиментальная чушь обойдет меня стороной. В юном возрасте не увлекался девушками с первого взгляда, в зрелом – уже голова на плечах, о любви мог говорить с усмешкой. Ошибся. Когда я увидел большие голубые глаза Миланы, облако белокурых волос и приоткрытые пухлые алые губы, амур целенаправленно выпустил в меня отравленную стрелу. Коленки подогнулись, дыхание сбилось, а рука дрогнула, едва наши пальцы случайно соприкоснулись.

Мы встретились перед выходными в торговом центре, в книжном магазине, куда я забрел в поисках детской книги, которую сестра попросила купить для младшего племянника. Истории о приключениях английского медвежонка были найдены почти сразу, из любопытства заглянул в отдел фантастики и увидел белокурого ангела. Застыл, как идиот, в зале, и не верил глазам, что такое неземное создание соизволило спуститься на грешную землю. Завороженно подошел к стеллажу, возле которого стояла нимфа, бессмысленно рассматривал корешки глянцевых книг, прислушиваясь к дыханию рядом с собой. Да, в шумном книжном магазине в пятницу я слышал ее дыхание и свое сердцебиение. Дальше все, как в тумане. Мы потянулись к одной и той же книге, дотронулись друг до друга, посмотрели друг на друга. После этой встречи нас закружило в нешуточной страсти, заставившей забыть обо всем на свете и обо всех. Без долгой прелюдии, не растягивая конфетно-букетный период до бесконечности, спустя три месяца мы поженились. Свадьба пела и плясала несколько дней, как и положено, чтобы никто из родственников не обиделся, что их не пригласили на столь важное мероприятие. Нашему скорому браку удивилась мама Миланы, удивилась моя большая семья, но никто не был против нашего союза.

Встаю и подхожу к панорамному окну. Бездумно рассматриваю дома, машины, людей, похожих на муравьев. Только из-за вида на Москву снимаю офис в Сити. Москва – город возможностей, город контрастов, город – государство в государстве. Попадая в самый главный город страны, пытаешься найти свое место, своих людей, и главное, пытаешься в погоне за лучшей долей не потерять самого себя. Выезжая за пределы столицы, сразу обретаешь чувство, что ты попадаешь в другое измерение, в другой темп жизни и в другую систему ценностей.

– Девушка! Девушка, что вы себе позволяете! Немедленно остановитесь! Вам туда нельзя! – слышу за дубовой дверью громкий и одновременно встревоженный голос моего личного секретаря Натальи Николаевны.

На секунду становится любопытно, кого она пытается предостеречь от вторжения в мой кабинет. Деловых встреч нет, разговоров с подчиненными тоже не планировал. Ощущаю странное волнение. Сердце предательски сжимается, когда дверь широко распахивается. Досадливо прикусываю изнутри щеку, сохраняя на лице полную невозмутимость. На пороге застывает незнакомая мне брюнетка. Посмотрев сразу в сторону окна, уверенно ко мне направляется, глядя прямо в глаза.

– Здравствуйте, мое имя Карина, и я жду от вас ребенка, – на одном дыхании выпаливает молодая девушка, подойдя ко мне почти вплотную.

– Какого ребенка? – Разглядываю посетительницу, понимая, что вижу ее в первый раз в жизни. – Вы, девушка, что-то путаете. Мы с вами даже не знакомы!

Многолетний опыт контролировать свои эмоции не позволяет мне шокировано вскинуть брови вверх и использовать несколько нецензурных слов, которые в обществе приличных девушек не стоит употреблять. Непроизвольно опускаю глаза. Мое внимание сразу привлекает выпуклый живот, который незнакомка тут же прикрывает руками.

– Вашего ребенка.

Уверенность в глазах посетительницы сбивает с толку, а абсурдность ситуации раздражает.

– Вы Тимур Ринатович? – Девушка достает из сумки какие-то бумаги и протягивает их мне.

С опаской беру листы в руки, гадая, как я могу быть связан с этой брюнеткой таким деликатным вопросом. Едва прочитав первые строчки договора, не справляюсь с эмоциями, изумленно поднимаю глаза. Девушка не отводит взгляда в сторону, а я в полном замешательстве. Несколько секунд мы смотрим друг на друга не мигая. Пытаюсь уложить в голове полученную информацию, но не получается.

Моя жена воспользовалась услугами суррогатной матери. Но мы с ней развелись две недели назад, никому еще об этом не сообщили, а девушка, похоже, вот-вот должна родить.

Спокойно дышу, не поддаюсь панике, пытаюсь анализировать ситуацию, в которой оказался против воли. Милана воспользовалась суррогатным материнством. Это теперь хоть как-то объясняет безумные траты жены в последнее время. Бывшей жены.

И что от меня хочет эта девушка? Что я должен сделать? Что вообще принято делать в такой ситуации? Чувствую себя так, словно ко мне пришла школьная любовь, с которой сто лет не виделся, и сообщает о том, что у нас с ней общий ребенок.

– Может, вы присядете? – киваю незнакомке на стул возле своего рабочего стола, девушка послушно идет в указанную сторону и аккуратно присаживается.

Я обхожу стол и сажусь, продолжая держать перед собой документы договора об оказании услуг. Смотрю на дату. Быстро в уме подсчитываю начало авантюры Миланы, качаю головой. Почти год назад она заключила сделку с Земцовой Кариной Романовной.

Молчу, внимательно и сосредоточенно читаю все пункты договора. С каждой строчкой все сильнее и сильнее хмурюсь. Неужели Милана не может иметь детей, раз обратилась к суррогатному материнству? Почему она об этом за полтора года брака ни разу не заикнулась? Неужели она настолько мне не доверяла? Или боялась, что я сразу подам на развод, как только узнаю, что она не может родить? Дура! Я ее обожал до безумия. Мы бы вместе пришли к мысли о суррогатном материнстве. А в итоге моя жена все провернула за моей спиной и ближе к концу сделки слилась.

Год назад, когда Милана закатывала мне истерики, требуя увеличить лимит на карточке, я заподозрил ее в наркомании. Оттащил в клинику, заставил сдать анализы, потом долго извинялся, когда пришли отрицательные результаты. Подключил карту жены к своей и молчаливо наблюдал, как со счетов исчезают огромные суммы денег. Один раз спросил, куда она их тратит, на что Милана с улыбкой сообщила, что это сюрприз. Вот уж точно сюрприз.

Смотрю на прописанные суммы в договоре, хмыкаю. После рождения здорового ребенка Заказчик выплачивает Исполнителю полтора миллиона рублей. Сумма немаленькая.

– А если бы была двойня, то было бы три миллиона? – поднимаю глаза на посетительницу, она неопределенно пожимает плечами.

– Милана Владиславовна просила только одного ребенка, врач об этом знал.

– Только я об этом всем не знал. – Вздыхаю и откладываю листы в сторону, сложив руки в замок перед собой. – Какой у вас срок?

– Тридцать недель будет завтра. Через неделю планирую выходить в декретный отпуск.

– Вы работаете? – Моему удивлению нет предела. Почему-то считал, что женщины, которые идут на роль суррогатных матерей, как правило, безработные, сильно нуждающиеся в деньгах.

– А что вас удивляет? – Карина иронично приподнимает бровь, чувствую себя так, словно она прочитала мои мысли.

– Ничего. Надеюсь, вы понимаете, что ситуация странная и вызывает много вопросов.

– Понимаю, но вы тоже поймите, что я исполняю условия договора, ожидая, что со стороны заказчика тоже будут выполнены все обязательства. Но Милана Владиславовна не выходит на связь, а ежемесячная сумма по договору не поступила. Она мне говорила, если случится форс-мажор, обращаться к вам, и оставила вашу визитку. – Девушка выглядит спокойной, смотрит в глаза Не знаю почему, но я ей верю. Карина располагает к себе.

Беру мобильный телефон, без всякой надежды ищу контакты Миланы. Вряд ли она сейчас мне ответит. Две недели назад бывшая жена, получив свидетельство о разводе, выгребла с общего счета все деньги и укатила в неизвестном направлении. Служба безопасности моей компании пока ее не нашла.

«Аппарат абонента выключен или находится…» – ничего нового. Смотрю на девушку, опускаю глаза на живот. Тридцать недель – это сколько осталось до рождения? Месяц иль два? Получается, у меня будет ребенок от некогда любимой женщины?

Когда-то я об этом мечтал больше всего на свете, сейчас – в легком замешательстве. Готов сделать ставку, что как только родится ребенок, а у Миланы закончатся деньги, она тут же появится на горизонте. И зная, какая она манипуляторша, уверен, будет давить на то, что малышу нужна семья. Готов ли я вновь связать свою жизнь с бывшей женой, добровольно вернуться в удушающий плен? Сложный вопрос. Чувства-то еще живы.

– Карина Романовна, буду с вами честен. Две недели назад мы с женой развелись. – Лицо девушки напрягается, она крепко сжимает свою сумку и внимательно смотрит на меня. – О ребенке я ничего не знал, поэтому имею право сомневаться. У меня к вам предложение: давайте проведём ДНК-тест, если подтвердится, что я являюсь отцом, то полностью возьму на себя все обязательства по договору.

Карина неуверенно улыбается, но кивает. Я улыбаюсь в ответ, чтобы хоть как-то поддержать девушку, которая явно не рассчитывала оказаться в такой неопределенной ситуации.

– Мы можем провести этот тест сегодня?

– Не думаю. Я сегодня постараюсь узнать, где можно провести тест в ближайшие дни, позвоню вам.

– К сожалению, я не могу надолго задержаться в Москве.

– Вы не из Москвы? – Сегодня у меня день удивлений. Почему-то я даже не подумал о том, что суррогатная мать может быть не из столицы. Еще раз окидываю Карину внимательным взглядом. Свободного кроя сарафан, волосы заплетены в косы, полное отсутствие косметики. Она миленькая.

– Нет. Четыре часа на скоростном поезде до моего города. У меня куплен билет на семь вечера обратно.

– Как нам быть? – Тру подбородок, задумчиво глядя перед собой.

– Не знаю, – девушка пожимает плечами. – Может, вы все узнаете, а потом мы договоримся, когда мне приехать в следующий раз?

– Наверное, так будет правильнее всего.

– Тогда я пойду.

Карина не спеша встает со стула, я тоже встаю и обхожу стол. Мы молча доходим до двери, я ее открываю и пропускаю девушку. Вместе появляемся в приемной, замечаю удивленно-вопросительный взгляд Натальи Николаевны.

– Спасибо вам, Тимур Ринатович, я буду ждать вашего звонка. – Девушка серьезно смотрит на меня темными глазами, но тут же спохватывается и суетливо что-то достает из сумочки. Блокнот и ручку. Пишет свой номер телефона, протягивает мне листок.

– Это мой номер.

– Я позвоню, – обещаю Карине, она мне кивает и покидает приемную. Несколько секунд стою неподвижно, глядя ей вслед. Деликатный кашель секретаря напоминает мне о том, что я не один. Возвращаюсь в кабинет. Нужно найти Милану. Из-под земли ее достать и потребовать объяснений. Ребенок – это не щенок, которого можно завести, а потом кинуть на произвол судьбы.

## Глава 2

Все прошло не так страшно, как я себе представляла. Когда ехала в Москву, думала, что не попаду к занятому мужу Миланы. Помню, как она на вопрос, где муж, тяжело вздыхала и говорила о жуткой занятности своего благоверного.

Первая наша встреча, где я и Милана познакомились друг с другом, прошла обыкновенно. Когда молодая женщина ушла, доктор Светлана Владимировна предупредила меня, что, скорее всего, сделка не состоится из-за отсутствия мужа на приеме. Ведь нужно, чтобы супруги подписали ряд документов. На вторую встречу Милана пришла без мужа, но подготовленной. У нее была копия его паспорта и доверенность. Ни у меня, ни у Светланы Владимировны тогда не возникло и мысли о том, что Тимур Ринатович не в курсе происходящего.

Ошиблась. Мужчина сначала пытался держать лицо, но удивление было сильнее его способности контроля. Тогда на секундочку стало страшно, что Тимур Ринатович не станет меня слушать, выставит из своего кабинета, хлопнув дверью. И был бы прав, только мне от этого не стало бы легче.

Вздыхаю. К счастью, муж Миланы оказался адекватным человеком, который умеет слушать и слышать своего собеседника. Последнее время мне этого не хватает. Мое окружение слышит только себя, говорит только о себе и о своих страхах, переживаниях.

От Москва-Сити до Киевского вокзала можно прогулочным шагом спокойно дойти. У меня в запасе три часа, еще успею зайти в торговый центр и купить Тамаре игрушку. Я ей обещала, а она поклялась, что будет себя хорошо вести и не тревожить бабушку. Мою бабушку.

Шум столицы, толпы людей, гуляющих по улице, интенсивное движение машин на дорогах – все чуждо и пугает. Я никогда не любила большие города. Именно поэтому после окончания школы поступила в местный университет, никуда не поехав. Бабушка всегда говорила, что где родился, там и пригодился.

Рука непроизвольно ложится на живот, ребенок изнутри пинается. Стараюсь не проявлять чувств к нерождённому малышу, потому что он не мой, потому что не хочу привязываться, ведь потом будет больно расставаться. Мне было непросто решиться стать суррогатной матерью, только жизненные обстоятельства вынудили пойти на этот шаг.

В торговом центре нахожу магазин игрушек, сдерживаю себя, чтобы не скупить всех маленьких куколок Лол, которые нравятся дочери. Обойдется одной, деньги сейчас для нашей семьи очень важны, их нельзя тратить на ерунду. Поднимаюсь на четвертый этаж, чтобы перекусить. Хочется чего-то рыбного и одновременно сладкого, поэтому мой выбор останавливается на блинчиках с красной рыбой, еще беру себе зеленый чай.

Найдя свободный маленький столик, не спеша ем, возвращаясь мыслями к Тимуру Ринатовичу. Интересно, почему Милана развелась с ним? С виду нормальный мужчина. Глаза у него красивые, насыщенного кофейного цвета. И ресницы длинные на зависть всему женскому полу. Взрослый, внушающий уверенность в завтрашнем дне, руководитель, значит, серьезный, ерундой не занимается. Может быть, характер у него не сахар?

Сама Милана похожа на ангела. Я, когда ее впервые увидела, не сразу поверила, что такие красивые люди действительно бывают. Куколка. Большие голубые глаза, глядящие на мир доверчиво и открыто, располагающая улыбка. Такие люди подобны свету в темноте, к ним непроизвольно тянешься, хочешь оказаться рядом. Уверена, что и по характеру Милана идеальна, потому что о таких девушках плохо не думаешь.

Звонит мобильный телефон. Я не спеша беру его в руки, смотрю на дисплей и прикусываю губу. Отвечать не очень хочется, но от меня не отстанут.

– Алло.

– Привет, детка. Как твое ничего?

– Привет, Ник, все хорошо.

– Когда баблишко мне переведешь? Я по старой дружбе не стал тебе накидывать процент за просрочку.

– Ты можешь подождать неделю, я сразу же переведу тебе ежемесячный платеж.

– Карин, ну мы с тобой договаривались, что ты каждый месяц в определенный день платишь долг и не пытаешься юлить.

– Я не отказываюсь платить, просто у меня сейчас нет на руках нужной суммы.

– Ну так соображай своей умной головой! Что, зря медаль в школе дали? Кароче, красава, чтобы бабки были сегодня. Усекла, детка? Все, аривидерчи! – Ник сбрасывает звонок, а у меня неожиданно начинает болеть голова.

Я осторожно кладу телефон рядом с тарелкой, зажимаю рот ладонью и пытаюсь успокоиться. Чувствую, как пульс отдается в висках. Ребенок больно растягивает живот в разные стороны, морщусь от неприятных ощущений.

Помню, когда была беременна Тамарой, при стрессе наглаживала живот и мысленно с ней разговаривала. Опускаю руки вниз, методично вожу ладонью по часовой стрелке. Все хорошо, малыш. Мои проблемы никаким образом тебя не касаются. Не надо переживать, тревожиться.

– Девушка, с вами все в порядке? – возле меня оказывается какая-то женщина, с беспокойством заглядывает мне в лицо.

– Все хорошо. Просто душно немного, – выдавливаю улыбку. Наверняка выгляжу жалко, вызывая сочувствие со стороны.

– Вам воды принести?

– Нет, спасибо. У меня есть чай, – киваю на бумажный стаканчик, женщина понимающе смотрит и отходит от моего столика.

Доедаю уже невкусный блинчик, допиваю остывший чай. Смотрю на часы и собираюсь. Через сорок минут поезд отправится из Москвы. Хочется проворно вскочить на ноги и бегом пуститься в сторону вокзала, но внушительный живот напоминает мне, что думать надо не только о себе. Мысль, что могу опоздать, перебивает тревожные мысли о том, где мне взять деньги для Ника. Он ведь не будет ждать неделю, все свои угрозы мигом воплотит в жизнь. Если бы Милана вовремя перевела мою зарплату суррогатной матери, не болела бы у меня сейчас душа, а долг был бы оплачен до следующего месяца.

В поезде я засыпаю. Просыпаюсь за полчаса до прибытия в родной город. Тело все деревянное, низ живота каменный. Дышу редко и глубоко, пытаясь снять неожиданный тонус. Больше не буду спать сидя, это просто издевательство над собой. Просто я рано выехала, ночью от переживаний не смогла уснуть, в итоге меня вырубило почти сразу, как только московский перрон поплыл мимо окон.

Заказываю у милой проводницы чай, надеясь, что тепло согреет меня изнутри, и малыш расслабится. Нам еще «дружить» два месяца, предварительную дату родов ставят на конец августа. Светлана Владимировна, наблюдая меня с первого дня нашего знакомства, состоянием довольна. Эту беременность я переношу на удивление легко, с Тамарой было хуже. Был жуткий токсикоз, который довел меня до болезненной худобы. Был тонус с угрозой прерывания беременности. Из больницы я почти не вылезала, была уже как своя, медперсонал шутил, что мне следует абонемент взять, так как надолго не покидаю больничные стены. Врачи знали меня в лицо. Были очень долгие, мучительные роды. Милана еще на стадии подписания договора настаивала на кесаревом сечении. Светлана Владимировна ее желание не поддержала, считая, что ребенок должен родиться естественным путем. Я была согласна со своим врачом, несмотря на то, что первые роды оставили не очень приятные воспоминания.

Перрон в родном городе, как только поезд останавливается, заполняется людьми. Кто-то кого-то встречает, кто-то, как я, самостоятельно будет добираться домой. Мне нет нужды нанимать такси, так как мой дом находится недалеко от вокзала, можно пешком дойти.

Я торопливо иду домой. Нужно до двенадцати успеть перевести деньги Нику. Нужная сумма у меня наличкой есть, она отложена на черный день, я ее копила не один месяц.

Во дворе тихо, все жильцы спят. На цыпочках захожу в подъезд и крадусь к нашей двери. Я, Тамара и бабушка живем на первом этаже. Иногда у нас бывает мой непутевый младший брат. Появляется, когда вздумает, и так же неожиданно исчезает, никому ничего не сказав. До восемнадцати лет я держала его на коротком поводке, боялась, что попадет в какую-нибудь неприятную историю. Даня злился, ругался, топал ногами, но слушался меня, так как понимал, что пока он на моем обеспечении, не имеет права диктовать свои условия. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, я открыла дверь, и он с радостью свалил на все четыре стороны. Близких, доверительных отношений между нами никогда не было.

В прихожей темно. На ощупь разуваюсь, крадусь в спальню, чтобы посмотреть на свою малышку. В комнате похрапывает бабушка и посапывает Тамара. Глядя на доченьку, на мгновение забываю о заботах, трудностях, проблемах. Ласково глажу по темноволосой головке, хочу поцеловать в лоб, но боюсь, что разбужу. Оставляю на тумбочке коробку с куклой Лол, представляя, как моя принцесса утром проснется и обрадуется подарку.

Иду на кухню, включаю настенное бра. Беру стул и осторожно на него встаю, чтобы достать с верхней полки красивую декоративную банку. В ней я храню свои сбережения на черный день. Кому-то это покажется пережитком прошлого, но после того, как у меня оказались заблокированы карточки, а в кошельке оставалось сто рублей, мне хотелось иметь под рукой наличные деньги.

Несколько секунд смотрю на пустое темное дно и стараюсь не впадать в панику. Закрываю глаза, считаю до пяти, надеясь, что у меня глюки, но все повторяется: в банке пусто, денег нет. Дрожащей рукой возвращаю свой тайник на место, медленно опускаюсь со стула и сажусь на него. Потерянным взглядом обвожу небольшую кухоньку, пытаясь найти ответ, что делать дальше. Вопроса, кто украл деньги, нет. Я почти сразу поняла, на кого можно показать пальцем, увидев возле раковины черную кружку с надписью: «Биг босс». Пока меня не было дома, мой младший брат этим воспользовался и обворовал собственную семью. Бабушка с Тамарой, наверное, в это время либо гуляли, либо были в магазине, потому что Даня в их присутствии не стал бы шарить по ящикам и шкафчикам.

Чтобы окончательно убедиться в своей догадке, встаю и иду в гостиную. Подхожу к стенке, которая есть у многих вдоль самой длинной стены, открываю стеклянную дверку шкафчика. Беру деревянную шкатулку, куда всегда складываю свои украшении. Золота у меня немного, но вещи дороги как память. Золотой кулон с цепочкой, доставшийся от мамы, обручальное кольцо, толстый браслет, несколько колец с полудрагоценными камнями, сережки в форме листьев – подарки мужа, всего этого на месте не обнаруживается.

Прикусываю губу, возвращаю на место шкатулку. Иду к дивану, ложусь, подогнув ноги. Меня бьет мелкая дрожь, можно подумать – от холода, в квартире действительно немного прохладно, но на самом деле трясусь от сдерживаемых рыданий. Пытаюсь не плакать, но слезы бессилия и злости все равно катятся по щекам. Стоп. Мне переживать нельзя. Где убыло, там прибудет. Дане аукнется его поступок, а мне нужно будет просто сменить замки. Он, конечно, может дверь вскрыть, если потребуется, но пусть знает, что я в курсе его проделок. При большом желании можно пойти в полицию и написать заявление. Деньги и украшения вряд ли вернут, а вот нервы мне потреплют знатно, поэтому сразу отметаю идею идти писать заяву на брата.

Вздыхаю, вытираю мокрые щеки ладонью. Плакать некогда, до полуночи нужно каким-то образом Нику заплатить долг. Лихорадочно соображаю, у кого можно занять денег, но у моих подруг такой суммы сразу не найдется, а если и есть, то у некоторых мужья потребуют отчет, возникнет скандал. Не хочу быть причиной раздора в чужой семье. Выхода почти нет. Есть один человек, который может помочь, если захочет, только я не настолько наглая.

Слышу тихую трель мобильного телефона. Торопливо встаю, иду в прихожую. Из сумки достаю мобильник. Ник. Сначала хочу сбросить, но все же отвечаю:

– Да.

– До двенадцати чтобы бабки были, иначе включу проценты и не посмотрю, что ты мне нравишься, Карина. Усекла, детка?

– Да. Я переведу тебе деньги.

– Вот и славно. Жду. – Ник всегда первым завершает разговор, таким образом показывая своему собеседнику, кто главный.

Прижимаюсь спиной к стене, глажу живот, малыш легонько толкается в ладонь, словно говорит, что он со мной. Улыбаюсь и сразу же вспоминаю его отца. Именно Тимур Ринатович может мне сейчас помочь, если выдаст мне кредит доверия. Понимаю, что у него нет основания мне верить, но кроме него мне не к кому обратиться.

Нахожу визитку. Обычный плотный картон, на котором выбиты черные буквы. Просто и дорого. Еще раз про себя проговариваю номер телефона, набираюсь храбрости и одновременно набираю номер. Услышав первые два гудка, вспоминаю, что для звонков время совсем неподходящее. Может быть, Тимур Ринатович уже спит, он человек деловой, а завтра рабочий день. А может, он с женщиной проводит свой вечер и ночь, он теперь свободен. На пятом гудке решаюсь сбросить звонок, но неожиданно на него отвечают:

– Алло, – голос звучит не сонно, значит, не спал; и не сердито, значит, возможно, один.

– Извините за столь поздний звонок, Тимур Ринатович, это Карина, я приходила к вам сегодня в офис…

– Я понял. Что-то случилось? Что-то с ребенком? – его беспокойство о малыше приятно греет душу. Тимур Ринатович еще не знает, его ли это малыш или нет, а переживает. Я улыбаюсь, представив, как этот суровый, на первый взгляд, мужчина сейчас с тревогой смотрит перед собой.

– С ребенком все в порядке. Я по личному вопросу.

– По личному? – Его удивление понятно, я бы тоже удивилась, позвони он почти в двенадцать часов ночи по личному вопросу.

– Я понимаю, что вы имеете полное право мне отказать, но кроме вас мне не к кому обратиться. Понимаете, Милана Владиславовна ежемесячно переводила мне фиксированную сумму денег, на которую я рассчитывала, – мысли путаются, язык заплетается, и я сейчас начну от волнения заикаться и невнятно бормотать о том, что не на что жить моей семье. Становится стыдно слушать саму себя. Не хочу даже представлять, как жалко звучит мой лепет для Тимура Ринатовича.

– Ваш договор у меня сейчас не под рукой, напомните, какую сумму вам переводила моя жена.

– Шестьдесят тысяч, – для кого-то это ежемесячная сумма на обычные траты, а кто-то на эти деньги живет три месяца, умудряясь оплатить не только счета ЖКХ, но и купить еды.

– Этот номер телефона закреплен за картой?

– Да-да, это мой номер, другого нет. Я его вам и оставляла.

– Хорошо. Сейчас переведу деньги. Это все?

– Да. Спасибо.

– Не за что. До свидания.

– До свидания. Извините, что потревожила вас.

– Ничего страшного. Спокойно ночи, Карина.

– И вам спокойно ночи., – Сердце взволнованно бьется, прикладываю ладонь к груди и медленно дышу. Второй раз за день этот человек меня удивляет.

Через пять минут приходит сообщение, что на мой счет поступили деньги. Я проверяю баланс. Ровно шестьдесят тысяч. Перевожу Нику всю сумму, едва сдерживаясь, чтобы не написать в окошке сообщения: «Чтоб ты подавился, тварь». Устало иду ванную, умываюсь. Переодеваюсь в пижаму, раскладываю диван и ложусь спать. Из-за переживаний не сразу засыпаю. Хорошо, что я взяла отгул на работе, можно выспаться и никуда не спешить. Проведу этот выходной с дочкой, с ней я забываю обо всем на свете.

## Глава 3

– Что скажешь? – Внимательно смотрю на Сергея, точнее Сергея Борисовича, на своего ведущего юриста. Он задумчиво перебирает бумаги договора, который мне вчера оставила Карина.

– Скажу, что Милана поимела тебя по-крупному. Мало того, что скрылась с твоими деньгами, так еще ребенка без спроса вешает тебе на шею. – Вскидывает на меня пронзительный взгляд, приподнимает вопросительно бровь: – Объявилась эта коза?

– Нет, как будто сквозь землю провалилась. Из страны не выезжала, на поезде тоже никуда не уезжала.

– Наверное, с любовником на машине укатила, – совсем не жалея моих чувств, замечает Сергей. – Может подать ее в розыск? Сразу найдут.

– Не смешно., – Забираю договор, сам еще раз перечитываю условия, хотя почти выучил наизусть каждое слово.

Если Милана использовала наши биоматериалы, то через каких-то два месяца у меня будет ребенок. От этой мысли я до сих пор в замешательстве. А ведь просил у жены малыша почти сразу же после свадьбы, но она уговорила меня пожить для себя. И пока мы жили для себя, Милана, оказывается, подыскивала подходящую девушку на роль суррогатной матери, потихоньку качала из меня деньги для своего дела. Интересно, какую настойку она мне подливала в утренний чай, что я столько времени видел ее только в положительном свете.

– Ты нашел клинику, которая может провести внутриутробный анализ ДНК? – Слышу, как Сергей тяжело вздыхает, теперь я вопросительно смотрю на юриста. – Что?

– Я проконсультировался со знакомым врачом, боюсь, что на таком сроке анализ провести будет невозможно. Точнее, можно, но нежелательно. Может, подождешь рождения ребенка, а там сразу тест на ДНК?

– Ты сейчас серьезно?

– Серьезно. Может быть угроза для ребенка. Не, ну ты только подумай, Милана провернула аферу века, обвела тебя вокруг пальца! Замутила это суррогатное материнство без твоего ведома! Сумела эту сделку сделать юридически действительной без твоего участия, всего лишь взяв копию твоего паспорта. Договорилась с нотариусом о доверенности, притащила тебя к нему, и ты не глядя подписал…

– Я ей, блин, доверял, как слепой котенок, – бурчу под нос.

Милана подловила момент, когда я совсем не обращал внимания, что она мне подсовывает. Бизнес трещал по швам, нужно было максимально сконцентрироваться на нем. Я дома почти не ночевал. Та доверенность была сделана для того, чтобы жена без моего участия подыскивала квартиру для нашего семейного гнездышка.

В том, что я дурак в отношении Миланы, понял недавно. Так безгранично доверять человеку, верить каждому его слову – это нужно быть до беспамятства им очарованным и влюбленным до слепоты. Кому сказать, что взрослый мужик, глава серьезной организации повелся на невинные голубые глаза и образ нимфы – засмеют. Именно поэтому избегаю семейных посиделок среди родни, которые традиционно проходят по выходным дням в родительском доме. Пока мне удается прикрываться работой, мама верит моей полной загруженности, так как в офисе сотрудники традиционно уходят в летние отпуска. Отец, когда узнает правду, ничего не скажет, только всем своим видом покажет, что к нему в свое время стоило прислушаться. Он меня предупреждал, что Милана не так проста, как кажется, а я махнул на его слова рукой, сказав, что он ничего не понимает.

Кстати, о доверии. Карине я тоже поверил. И деньги вчера ночью перевел после ее позднего звонка. Что-то в ее голосе заставило меня поверить каждому слову. Клиника. Наверное, стоит попросить сестру подыскать мне психолога, чтобы поработать с ним над моей чрезмерной доверчивостью к женщинам. Правда, до встречи с Миланой я не особо велся на сладкие речи противоположного пола. И отношения у меня были строго по расписанию с предварительной договоренностью. Что ж, даже в надежной компьютерной системе иногда происходит сбой.

– Тимур, о чем задумался? Что будешь делать с этой Кариной Романовной? – голос Сергея возвращает меня в настоящее и к текущим проблемам личного характера.

– Не знаю. Может, все же есть возможность сделать тест на отцовство до рождения ребенка?

– Я займусь этим вопросом. – Мой юрист и друг в одном лице поднимается со стула, собирает бумажки в одну стопку. – О том, что Милана совсем не милашка, я тебе говорил.

– Иди работать, – беззлобно посылаю друга, Сергей усмехается.

Когда закрывается дверь кабинета, ставлю на стол локти и утыкаюсь лбом в раскрытые ладони. Мне еще предстоит большая работа над главной своей ошибкой: понять причины краха моего брака, который казался крепким и вечным. Ведь поначалу, когда я знакомил Милану со своими друзьями, семьей, родственниками, все были в восторге от очаровательной блондинки, как и я. Только Сергей и отец не повелись на харизму Миланы, словно чувствовали, что образ ангела – всего лишь образ.

Растираю ладонями лицо, беру договор. В моей голове никак не может сложиться логическая картина поступков Миланы. Почему она ввязалась в суррогатное материнство, не предупредив меня? Почему жена ни разу не захотела со мной обсудить тему детей, рассказать о своих страхах? Вопросов много, ответов нет.

Я сам виноват, что не обсуждал с Миланой тему наследников. Когда мы поженились, родители, дальние и близкие родственники уже через два месяца ждали от нас радостной новости. Чего лукавить, я сам ждал, когда Милана сообщит мне о том, что беременна. Увы, любимая жена не спешила меня осчастливить, а своей семье я запретил задавать неудобные вопросы, считая, что всему свое время.

Видимо, Милана стеснялась или боялась со мной обсуждать свое здоровье, хотела сама решить вопрос с детьми. Именно поэтому самостоятельно стала искать хорошую потенциальную суррогатную маму, с которой ей будет комфортно. Нашла Карину, узнала расценки и какие документы нужны для заключения договора. Сразу же стала подыскивать дом для нас, аргументируя тем, что большой семье нужно большое пространство. Так у нее на руках оказалась доверенность от моего имени, в которой было оговорено, что Милана может заключать любые сделки без моего участия. Потом ежемесячные суммы на расходы выросли, вызвав у меня подозрения. Отрицательные анализы на наркотики, обиженный взгляд Миланы, хроническое чувство вины – отношения между нами дали трещинку. При этом она не удосужилась мне объяснить, куда тратит деньги.

Непонятная мне, но такая желанная женщина, на которую я готов был молиться всю жизнь, потому что любил. Да и сейчас, думая о ней, чувствую, как сердце предательски сжимается. Полтора месяца назад я вдруг поймал себя на том, что рядом с близким человеком начинаю задыхаться. Это как вдруг обнаружить у себя аллергию на некогда любимый шоколад.

Я поставил Милану в известность о своих намерениях – хотел развода. Выдержал ее истерику, не вздрогнул, когда она начала бить посуду, обнял, когда буря стихла, и тихо сказал, что так нужно для нас обоих. Она вроде меня услышала или сделала вид, что услышала. О ребенке не было сказано ни слова. Почему? Не раз я слышал, что некоторые браки сохраняются благодаря беременности супруги. Изменил бы я свое решение? Конечно, я не оставил бы жену и своего малыша. Пересилил бы себя. Даже хронические аллергики находят эффективное лекарство, чтобы не отказывать себе в жизненных удовольствиях. Однако Милана промолчала, документы о разводе подписала, а потом исчезла, прихватив деньги из семейного бюджета. Не хватило смелости или наглости залезть в другие счета, доверенность ей во многом развязывала руки. Что я буду делать с бывшей женой, когда служба безопасности найдет ее, пока не думал. Сейчас надо решить вопрос с ребенком, который скоро появится на свет.

Сразу же задумываюсь о Карине, о том, что заставило ее предложить себя в качестве суррогатной матери. Вчера, перед тем как она мне позвонила, я тщательно изучал информацию в интернете по поводу того, кто чаще всего становится матерью для бездетной пары. Причин много.

Может, Карине нужны деньги, чтобы купить квартиру и съехать от большой семьи. Помню время, когда мои родители с тремя детьми ютились в однокомнатной квартире. Было весело для меня с братом и сестрой. Мы не замечали, что кто-то ущемлен в метрах. Вряд ли наше веселье разделяли отец и мать, которые были лишены личного пространства. Зато сейчас у родителей большой дом за городом, в котором много комнат, каждый найдет себе угол, чтобы побыть наедине с собой.

О том периоде, когда ценна была каждая копейка, вспоминать не хочется. Все же с деньгами комфортно жить, ты не смотришь на ценник в продуктовом магазине, не прикидываешь в уме, хватит ли тебе оставшихся денег до зарплаты.

Опять думаю о Карине. Еще одна причина, по которой девушки-женщины идут на такой шаг, как беременность, это серьезная болезнь собственного ребенка.

Прекрасно знаю, что фонды, помогающие тяжело больным детям, нуждающимся в срочной операции, не справляются с потоком запросов. Не всем они могут помочь, приходится выбирать, а для родителей их ребенок самый ценный. Раз в квартал, не афишируя для общественности, финансово поддерживаю два фонда, которыми заведует сестра. Если Карине действительно нужны деньги для лечения своего ребенка, уверен, Нина поможет в поисках нужных врачей, организует транспортировку и поможет устроиться в больнице, пока будет проходить лечение.

Когда я прочитал об этой причине, немного завис в размышлениях. Впервые задумался о том, что у Карины, возможно, есть муж и дети. Уверен, что она любит детей, и у нее их трое.

Интересно, как ее супруг отнесся к беременности? Как бы я отнесся, если бы моя жена носила под сердцем чужого ребенка? Даже во имя спасения собственного! Для меня эта мысль казалась дикой, ненормальной. Несмотря на то что Карина вынашивает моего малыша. Моего. Интуиция шепчет, что правильно думаю, а память подкидывает воспоминания, как Милана уговаривала меня пройти полное обследование. Все у жены было продумано.

Звонит мобильник. Смотрю на дисплей, сжимаю зубы. Не отвечу, значит, проявлю неуважение к матери. Обидится, потом несколько дней будет со мной не разговаривать. Одним букетом цветов не обойдусь, нужно будет серьезно постараться, чтобы заслужить материнское прощение. Поэтому без желания отвечаю на звонок.

– Да, мам.

– Тимур, здравствуй, не отвлекаю тебя от работы?

– У тебя есть право меня отвлекать в любое время по любым вопросам.

– Я только хочу пригласить на выходные вас с Миланой к нам домой. Давно вместе не собирались. Папа организует шашлыки, если вы захотите, можете баньку затопить. Вы останетесь на ночь у нас? – деликатно спрашивает мама, намекая на то, что ни разу, с тех пор, как я женился, мы с женой не оставались у родителей с ночевкой… Милана всегда требовала, чтобы мы вернулись домой. И ей было плевать на погодные условия, на мое настроение, на то, как выглядит ее поведение со стороны.

– Я приеду один и останусь на ночь. Обо всем поговорим на выходных.

– Все в порядке? – Тревога, звучащая в голосе матери, заставляет меня смягчиться. Мама будет теперь переживать и накручивать себя, а я не люблю волновать ее без веской причины.

– Все в порядке, мам, просто я с Миланой развелся. – Вслушиваюсь в тишину, возникшую в трубке. – Мам?

– Я тут, сынок. Просто удивлена. – Только по голосу мне кажется, что она совершенно не удивлена. Может, тоже, как и я, прозрела в отношении Миланы. Маме девушка нравилась, она всегда старалась угодить ей и закрывала глаза на капризы, хотя другим людям за подобное поведение высказывалась не задумываясь.

– Приеду в обед в субботу. Никому не говори о моем разводе, я сам всем сообщу.

– Хорошо. Буду тебя ждать. Целую. Береги себя.

– И я тебя целую. Папе привет передавай.

И пусть мне не повезло в браке, не сумел я создать крепкую семью, у меня есть в этом мире один человек, который всегда меня примет – со всеми победами и поражениями. Это мама..

## Глава 4

– Мам, а мы сегодня пойдем в парк? – Тамара облизывает ложку, из-под густой темной челки на меня вопросительно смотрят карие глаза.

Ей почти четыре года, она умна не по годам, взрослая, хоть и ребенок. Я родила ее в восемнадцать лет на свой страх и риск. И рада, что не испугалась трудностей. Сейчас, когда проблемы растут как снежный ком, глядя в темные глаза дочери, я знаю, что сумею выбраться из дерьма, где оказалась не по своей воле.

– Да, сходим. Завтра ты идешь в садик, а я на работу. Когда мне дадут отпуск, мы будем чаще проводить время вместе. – За спиной раздается неприятный звук. Это бабушка бросает сковородку в раковину, но я не обращаю внимания.

– И мы будем долго-долго гулять?

– Конечно, котенок. Доедай свой йогурт и иди умываться. Не забудь почистить зубки. Потом мы вместе выберем тебе наряд для прогулки, – улыбаюсь малышке до тех пор, пока она не слезает со стула и не скрывается в ванной. Оборачиваюсь к бабушке, которая сверлит меня негодующим взглядом.

– Что? – с вызовом смотрю ей в глаза.

Она все пять лет меня осуждает и не упускает случая тыкнуть Тамарой, попрекнуть неустроенной жизнью и перечислить все невзгоды, которые свалились на меня за последнее время. Моя беременность вообще выводит ее из себя. Для нее дико, что я вынашиваю чужого ребенка для чужих людей, пусть и за деньги.

– Ничего! – Бабушка возвращается к прерванному занятию: мытью посуды. – Ты же меня все равно не будешь слушать.

– Не буду. Если бы я тебя послушала, у меня бы не было дочери.

– И не было бы проблем, которые ты сейчас расхлебываешь!

– Были бы другие, – пожимаю плечами, убирая со стола после Тамары. – Как только рожу, я уеду с дочкой отсюда.

– Ты думаешь, что он тебя не найдет? – На секунду мне кажется, что бабуля за меня переживает, но это только кажется. Для нее я всегда была обузой, как и сейчас я с Тамарой для нее лишний груз. Она мечтает жить одна, но иногда в ней просыпаются какие-то добрые чувства ко мне и к моей дочери.

– Выйду замуж, поменяю фамилию. Он не Господь Бог, чтобы меня по щелчку пальцев найти, тем более, пока он выйдет из тюрьмы, мы будем далеко отсюда.

– Я тебя предупреждала…

– Баб, не начинай. Как будто ты в восемнадцать лет не была влюблена.

– В подоле я не приносила, твоя мама родилась после двух лет совместной жизни. Если бы она дожила до сегодняшних дней, умерла бы от позора., – Бабушка бормочет под нос «царствие ей небесное» и крестится.

Мама у меня умерла, когда мне было семнадцать, брату было тринадцать. Именно тогда я познакомилась с подозрительной компанией, в которой был Егор. Он был первый парень на деревне, красавец-балагур с репутацией разбойника. Хорошим девочкам всегда нравятся плохие мальчики. Ничего удивительного, что я, домашняя девочка с душевной травмой из-за смерти матери, была очарована Егором. Он веселил меня, покупал мороженое, провожал и встречал после школы. Никаких пошлых намеков с его стороны не было, я верила в нашу дружбу с налетом влюбленности с моей стороны. Егор для меня стал центром Вселенной, Солнцем в окне, человеком, вокруг которого крутился мой мир, мои мечты, мои планы. Я верила, что этот красивый парень однажды посмотрит на меня более серьезно, чем всегда. Увы, Егора интересовали более раскованные девушки, открытые и доступные.

Однажды вечером я пришла к нему домой без предупреждения. Мне открыла дверь Полина. Девочка, бывавшая постоянно в компании с Егором, была едва одета. Она с вызовом в глазах смотрела на меня и нахально улыбалась. За ее спиной стоял смущенный Егор. Мне ничего объяснять не нужно было, ясно стало без слов, кто тут чем занимался. Размазывая слезы по щекам, я неслась по лестнице вниз, не видя перед собой ничего. Выскочила из подъезда, не оглядываясь по сторонам, понеслась черт знает куда. И через пару минут оказалась под колесами машины. Хотелось умереть, но не дали. Человек, склонившийся надо мной, стал для меня новой главой в моей жизни. Короткой, яркой и трагичной.

– Мам! – Вздрагиваю от звонкого голоса дочери, смотрю в ее карие глаза и против воли вспоминаю другие глаза. Она похожа на него. Правда, он об этом не знает.

– Идем, малыш. Погода сегодня чудесна. – Встаю, кладу ладонь на поясницу.

С каждым днем все сложнее и сложнее быть ловкой и быстрой, а одежду выбираю все свободнее и свободнее. Худи, брюки на резинке, безразмерные платья и обувь на плоской подошве. Практично, удобно и меньше заботы, как я выгляжу, как на меня посмотрят люди со стороны. На чужое мнение мне плевать. Так учил ОН. Что за день такой! Почему сегодня я только и думаю о прошлом, хотя давно закрыла дверь на ключ, еще и заколотила, чтобы никогда не возвращаться назад?.

В выходной день в парке очень много людей. Парочки гуляют по тропинкам подальше от основной толпы. Малыши бегают, путаясь под ногами прохожих, некоторые с интересом проводят время в песочнице, кто-то любит покататься на каруселях. Родители напряженно следят за своими отпрысками, боясь упустить их из виду.

– Мам, можно мне на площадку? – Тамара с нетерпением ждет моего разрешения, увидев мой согласный кивок, вприпрыжку несется в сторону детской площадки и занимает свободные качели.

Дочка у меня самостоятельная, без спроса никуда не полезет, поэтому я нахожу скамейку в тени деревьев и издалека наблюдаю за малышкой. Руки сами по себе оказываются на животе. Малыш легонько пихается, я улыбаюсь. Хорошенький. Вряд ли будет доставлять большие хлопоты своему отцу. Возможно, когда ребенок родится, появится и мамаша. Не думаю, что Милана навсегда оставила своего успешного мужа и родного малыша. Может, у нее нервы сдали перед родами, накрыла паника? Сейчас подумает в одиночестве и поймет, что семья превыше страхов. Иначе я просто не понимаю, зачем она ввязывалась в суррогатное материнство.

Мое внимание привлекает небольшая группа людей, идущих в сторону выхода из парка. В основном это мужчины в костюмах. Сердце против воли замирает, а потом совершает кувырок, и вновь не бьется. Я не дышу, мне кажется, если сделаю вдох, то все тут же обратят на меня внимание. Сколько бы лет ни прошло, узнаю ЕГО из тысячи.

Никогда не задумывалась, что сталкивает людей друг с другом. Какими невидимыми нитями их опутывают, чем дурманят, что однажды, встречаясь глазами, мужчина и женщина не могут отвести взгляд в сторону. Именно сейчас это и происходит. Мужчина, идущий в центре группы, всем своим видом показывающий, кто здесь главный, бросает в мою сторону равнодушный взгляд, как человек, просто глядящий по сторонам, но тут же прищуривается. Несколько секунд превращаются в бесконечность. Долгие несколько секунд не дают мне дышать полной грудью, и когда они проходят мимо, прикрываю глаза.

Все в прошлом. Вспоминаю о Тамаре, испуганно ищу ее глазами на детской площадке, выдыхаю, обнаружив дочь спокойно копающейся в песочнице. Главное, ЕМУ не показывать дочь. Кто знает, что придет в голову такому человеку.

Тамара спит, бабушка тоже легла, а я мою посуду после позднего ужина и навожу порядок. Мысли скачут с места на место, но в основном крутятся вокруг сегодняшнего дня. Точнее, крутятся вокруг одного человека, которого я не рассчитывала больше увидеть в своей жизни. К чему эта мимолетная встреча? Чтобы напомнить мне о моем обмане? Чтобы испугаться и вновь придумывать план побега?

Выключаю воду, обессиленно сажусь на стул. Поглаживаю живот, чувствуя, как внутри меня тихо копошится маленький человечек. За него я не переживаю, у него будет прекрасная семья. Тимур Ринатович не оставит на произвол судьбы своего ребенка, а вот мы с Тамарой никому по сути не нужны. Все сами. Никто о нас не позаботится, а иногда так хочется переложить груз проблем на чьи-то крепкие плечи и услышать уверенное «твои проблемы я решу сам».

На столе светится мобильный телефон. Я поставила беззвучный режим, поэтому входящий звонок никого не тревожит. Осторожно беру мобильник в руки, глядя на незнакомый номер. Шестое чувство подсказывает мне ответить, потому что это важно.

– Алло.

– Спустись вниз, только оденься потеплее, на улице прохладно, – слышу спокойный голос с нотками приказа и, одновременно, заботы. Только Он так умеет совмещать несовместимое.

Сделать вид, что никакого звонка не было и лечь спать – выход, знаю, что никто вламываться в квартиру не будет. Только вот я не смогу потом спокойно жить, думая, зачем Он приезжал поздно вечером.

Накидываю на плечи спортивную куртку на молнии, обуваю кроссовки и торопливо выхожу из квартиры. Бежать по лестнице нет нужды. Выйдя из подъезда, передергиваю плечами, обняв себя руками. И вправду прохладно.

Из темноты двора мне неожиданно мигают фарами. Сначала я пугаюсь, но потом начинаю дико волноваться. Он здесь. В нескольких шагах от меня. Меня вновь окружит его тяжелая энергетика, я укутаюсь в запах его терпкого парфюма.

Набираюсь храбрости, чтобы не сорваться на бег. К нему. Не спеша иду к машине. Никто не выходит, дверку не открывает, приходится все делать самой. Когда оказываюсь в салоне, на секунду лампочка освещает водителя, и я вижу тень улыбки на мужских губах. Чувствую, как меня медленно разглядывают. Нервно заправляю за ухо волосы, сцепляю пальцы в замок у себя на животе.

– Привет. – От низкого голоса у меня по телу растекается приятное тепло, смешивается с застывшей в венах кровью. Столько лет прошло, а действует Он на меня, как прежде.

– Привет. – Прикусываю изнутри щеку, чтобы не заполнять паузу глупыми и никому ненужными вопросами. Вряд ли он приехал ко мне, чтобы спросить, как дела, чем занимаюсь. Ему это никогда не было интересно.

– Я думала, что больше тебя не увижу, – тихо произношу, не в силах терпеть молчание дольше пары секунд. – Ты говорил, что наши пути никогда не пересекутся.

– Сегодняшняя встреча была и для меня полной неожиданностью. Я думал, ты уехала. Почему осталась? – Я не вижу, но чувствую, что взгляд его тяжелеет и замирает на моем лице.

– Так получилось, – уклончиво отвечаю.

Мне хочется тут же выпалить ему о своих проблемах, долгах, угрозах. Я знаю, что он их за меня решит, разрулит и вновь даст мне путевку в благополучное будущее. Только я не хочу быть ему обязанной за это. Первый раз он мне помог, потому что знал, как сильно я его люблю; знал, что я за ним, как верная псина, пойду хоть на край света; знал, что единственный способ мне помочь преодолеть свою зависимость от него, это отправить меня куда подальше на все четыре стороны.

– Ребенок от кого? – От этого вопроса мне хочется прикрыть живот, чтобы никто на него не смотрел. Запахиваюсь в спортивную куртку.

– От Глеба.

– Серьезно? – Слышу иронию и разочарование. – Я зря поднимал людей на уши, чтобы посадить его в тюрьму? Карин, ты нормальная или как?

– Или как. – Зло смотрю в сторону мужчины. – Ты знаешь, как я жила и живу, поэтому не надо меня осуждать.

– Я не осуждаю, я пытаюсь понять, как можно быть такой дурой! – Вижу, что тянется к бардачку, задевает мое колено рукой. Я едва дышу, жмусь к двери. Он достает зажигалку и пачку сигарет. Выбивает одну сигарету на ладонь, сует в рот, но не прикуривает, только слышно, как крутит колесико зажигалки.

– Он мой муж, я ездила к нему на свиданку, думала, что все можно как-то вернуть на круги своя, – безбожно вру, радуясь темноте в салоне машине, иначе бы мое вранье заметили по глазам.

– Странно прощать мужика, который поднял руку на собственную жену. Один раз ударил, ударит второй раз.

– Я знаю. – Мы смотрим друг на друга, меня, как и в первый день нашего знакомства, тянет к этому человеку.

Неожиданно вспыхивает огонь, я замечаю на безымянном пальце обручальное кольцо. Неприятное чувство ревности царапает меня изнутри.

– Ты женился?

– Да.

Простое «да» заставляет скривиться, как от зубной боли. Вряд ли женился по любви, но от этой мысли легче не становится. Не имею я права ревновать и предъявлять какие-то претензии. Он мне никогда ничего не обещал, это я придумывала себе то, чего нет.

– Зачем ты позвонил?

– Если скажу, что соскучился, ты не поверишь. На самом деле хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Завтра я возвращаюсь в Москву.

– Ты теперь в Москве?

– Да. Сомневалась? – Уверена, что сейчас смотрит на меня насмешливо.

– Нет. Ты всегда добивался своего. Я пойду, спасибо, что навестил. – Хватаюсь за дверную ручку, но меня удерживают за локоть.

– Карин. – Сердце останавливается от серьезности тона, я смотрю в его глаза и не мигаю. – Тамара моя дочь?

Твоя. Именно поэтому я выскочила сразу же замуж за Глеба. Именно поэтому муж не сумел простить мне рождение чужого ребенка. Именно поэтому бил, а я терпела, считая, что это мое наказание. Именно поэтому, когда Глеб пьяный вытащил Тамару на балкон и грозил ее выкинуть вниз, я позвонила тебе, зная, что ты поможешь даже на расстоянии.

– Нет. Тамара дочь Глеба. – Мой локоть отпускают, я выхожу из машины и замираю, совсем не ожидая, что мужчина выйдет следом.

– Я провожу тебя до квартиры. – Нажимает на ключе от машины кнопку, слышится щелчок замка.

Не протестую, мне даже приятно, что он продолжает обо мне заботиться и беспокоится. В молчании доходим до моего подъезда, прикладываю таблетку от домофона. Проходим мимо лифтов, заходим в тамбур, который отделяет квартиры от основного коридора. Я оборачиваюсь и впервые за встречу заглядываю в его темные глаза. Такие же, как у дочери. Она похожа на него.

– Спасибо, что навестил, что не забыл. Мне было приятно тебя увидеть вновь спустя столько лет.

– Мне тоже. Ты изменилась, стала уверенной в себе, что ли. – Улыбается, взгляд опускает на живот. – Надеюсь, что Глеб оценит.

– Я с ним не сойдусь, не переживай по этому поводу.

– Это правильно, ты заслуживаешь нормального мужчину возле себя, который будет любить тебя и твоих детей. – Дергается в мою сторону, но сам же себя останавливает.

Я тоже держусь, зная, что никому из нас не нужен этот порыв сентиментальности. Необузданная страсть, полыхающий огонь в груди – все в прошлом. Нам не суждено быть вместе, мы слишком разные, и разные у нас цели. И притяжение, которое неожиданно возникло между нами, после того как я кинулась под колеса его машины, уже не такое острое и кармическое. Еще пару лет на расстоянии друг от друга, и мы сможем в следующий раз встретиться и просто кивнуть в знак узнавания и пойти дальше по своим делам.

– Береги себя, Карин, – кривовато улыбается, как умеет только он, разворачивается и уходит от меня. Я прижимаю руки к груди, тихо шепчу:

– И ты себя береги, Назар.

## Глава 5

– Тимур, нашел клинику, которая может сделать тест на ДНК, – Сергей меня перехватывает буквально возле лифтов, сует в руки кипу бумажек, я автоматически их беру и скручиваю в трубочку.

– Я посмотрю сегодня. Ты договорился о дате? Мне ведь нужно Карине позвонить, чтобы она успела к назначенному времени приехать.

Внутри я немного нервничаю, никак не проявляя свое состояние на публике. Волнуюсь из-за того, что сейчас мне предстоит ехать к родителям без Миланы, признаваться им в том, что мы развелись, и как-то надо умолчать об истинных причинах развода. Еще о ребенке промолчать. Не знаю, как потом буду выкручиваться, но сегодня точно не тот день, чтобы еще сообщать о скором своем отцовстве, да еще в таком формате.

– Завтра утром договорюсь. Ты к родителям?

– Да. Если что-то вдруг случится, звони на мобильник, – успеваю оставить наставления, перед тем как зайти в лифт. Уходить с середины рабочего дня – это привилегия начальства. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями и спокойно доехать до поселка, в котором когда-то родители купили большой дом.

Заезжать на квартиру за вещами нет нужды, небольшую дорожную сумку собрал накануне и закинул в багажник, чтобы не тратить время на пустые разъезды по городу. Вот в магазин нужно заскочить, чтобы купить любимое вино отца, что-то сладкое к чаю. Не люблю приходить в гости с пустыми руками. Еще нужно зайти в детский магазин, купить племянникам какие-то подарки, хотя бы каждому по набору «Лего». Дядя я, конечно, так себе. Может быть, когда появится собственный ребенок, буду больше уделять внимание детям сестры и брата.

В отделе игрушек нахожу небольшие наборы конструкторов, метеором проношусь мимо колясок, кроваток и маленьких вещей. С этим буду разбираться потом, попрошу маму или сестру приготовить приданое для малыша. Может быть, вернется Милана.

О возвращении бывшей жены я думал. Особенно первые дни после развода, когда меня ломало не на шутку из-за ее отсутствия. Квартира вдруг стала для меня одного слишком пустой и слишком одинокой. Порывался позвонить Милане и попросить вернуться, но сам же себе напоминал, что на развод подал именно я, а не жена. Когда обнаружилось ее воровство с общего счета, не отрезало. Был разочарован, обижен на нее, но по-прежнему тайно мечтал о воссоединении. Каждый день без нее – это маленькая борьба с самим собой, со своей привязанностью к бывшей жене. Еще предстоит много работы, чтобы суметь устоять при встрече с Миланой и не пасть к ее ногам вновь очарованным.

До поселка доезжаю за час, успешно миновав пробки из города. Перед выходными все жители столицы после пяти вечера стремятся выехать на дачи. Именно поэтому ушел с работы пораньше, прихватив только рабочий ноутбук с собой. Ночью, когда бессонница вновь о себе напомнит, немного поработаю.

Во дворе уже стоят два внедорожника, приехали брат со своей семьей и сестра со своими. У брата отпуск, поэтому он может себе позволить выехать из Москвы после обеда, у сестры, видимо, муж тоже взял отгул, раз они прибыли раньше меня. Замечаю на террасе детей, они, увидев меня, с криком каких-то диких индейцев несутся ко мне.

– Дядя Тим! Дядя Тим приехал! – Первым ко мне подлетает Руслан, самый младший член нашей семьи, сын брата Рустама. Следом за ним рядом оказываются Марианна и Булат – дети сестры.

– Что купил? – сразу же задает вопрос Руслан, оказавшись у меня на руках.

– А ты рад меня видеть только ради подарков? – Щекочу мальчишку за бока, улыбаясь старшим. Те широко улыбаются в ответ. Марианне десять лет, Булату восемь, на ручки им уже не по статусу проситься.

– Нет, мы тебя очень любим. – И чтобы я не сомневался в силе любви младшего племянника, он крепко обнимает меня за шею, чуть не удушив.

– Дети! – слышится со стороны дома строгий голос Нины. – Оставьте дядю Тимура в покое.

– В багажнике в пакетах ваши подарки, – шепчу ребятам, вместе с ними иду к машине. Опустив Руслана на землю, открываю багажник и достаю каждому по конструктору. Радостные крики подсказывают мне, что вроде угодил каждому. Сегодня детвора за ужином будет занята, не помешают взрослым разговорам.

– Тимур, ты их разбалуешь подарками без повода, – сестра подходит ко мне, обнимает и чмокает в щеку. Для этого ей приходится приподняться на носочки, чтобы до меня дотянуться.

– Выглядишь усталым. – Заглядывает за спину, ища на пассажирском сиденье Милану, вопросительно на меня смотрит, изогнув темную бровь.

– Я потом все объясню.

– Интригуешь, братец, а интриги – это не по твоей части.

– Поможешь донести вещи до дома? – Пропускаю мимо ушей замечание Нины по поводу того, что интриги и я несовместимы, подаю сестре свою сумку с вещами. Сам хватаю сумку с ноутбуком, два пакета с продуктами. Семья большая, лишней еды никогда не бывает.

Захожу в дом, сразу подходит Рустам, здоровается и забирает у меня пакеты. Давид, муж Нины, приветливо машет рукой, сидя в кресле перед телевизором вместе с отцом. Тот тоже, как брат, приветствует кивком. Со стороны может показаться, что между нами натянутые отношения, но на самом деле это не так, просто Рустам и отец не любители проявлять чувства на публике. До Миланы я тоже держал себя в руках, потом поплыл, как дурак, теперь вновь скрываю свои чувства от посторонних и родных людей.

– Тимур, здравствуй! – Со стороны кухни появляется мама.

Вытирая на ходу руки о фартук, заключает в свои объятия, уткнувшись лицом мне в грудь. Я обнимаю ее за плечи, опускаю голову на макушку. От мамы пахнет выпечкой, создается ощущение уюта и того, что ты наконец-то дома.

После того как мама выпускает меня из объятий, я замечаю Эльвиру, жену брата, с улыбкой киваю ей. Она мне задорно подмигивает и скрывается на кухне. Сегодня жена брата помогает, мама не любит большое столпотворение людей на своей территории. Кухня – это ее владения, куда без приглашения соваться не стоит. Кухня – территория только мамы, где свои порядки, законы и штрафы. Зато как весело ночью прокрадываться к холодильнику, тащить из него молоко, а из тумбочки – шоколадное овсяное печенье. Для племянников это целое приключение.

– Скоро будет готов ужин, ты, наверное, проголодался. – Ласковым движением проводит рукой по моей руке и направляется в свои владения.

– Пока мама колдует, пойдемте стол накроем, – командует Нина, призывая на помощь не только меня и Рустама, но и Давида. Папа с улыбкой провожает нас, оставаясь в кресле перед телевизором.

Столовая – это отдельная просторная комната с окнами в пол, выходящими в сторону сада. Посередине комнаты стоит большой обеденный стол, за которым мы располагаемся, когда собираемся вместе. Здесь нет на стене плазменного телевизора, мама считает, что мы должны общаться между собой, а не пялиться в «коробку». Иногда за этим столом после сытого ужина иль обеда мы играем в настольные игры. Детям безумно нравится обыгрывать взрослых, а если проигрывают они, то по-настоящему расстраиваются.

Нина подходит к шкафу со стеклянными дверками, где стоит парадная посуда. Я замираю возле сестры, ожидая, когда она протянет мне часть тарелок, чтобы расставить их на столе. Рустам и Давид из соседнего шкафа достают бокалы и стаканы.

– Признавайся, куда дел свою жену? – сестра пытается говорить равнодушным голосом, но ее выдают глаза, смотрящие на меня с любопытством и ожиданием.

– Ага, колись, где потерял Милану? Или в кое-то веки она решила тебя отпустить одного, чтобы не портить аппетит присутствующим своим кислым видом?

– Давид! – как строгая мамочка, возмущается Нина. – Тим, не обращай на него внимания, язык без костей, – бросает на мужа предупреждающий взгляд.

– Все нормально, я без претензий. – Забираю у сестры тарелки, иду их расставлять, слышу за спиной бормотание и шипение, но не оборачиваюсь. Рядом оказывается Рустам.

– Все в порядке? – Рядом с тарелкой ставит стакан и бокал, искоса на меня поглядывая.

– Если ты про личную жизнь, то я всем сразу сообщу, не хочу одно и то же по сто раз повторять. Если ты про бизнес, – все хорошо.

– Не обижайся на Нинку, ты же знаешь, какая она жадная до сенсаций.

– Даже мысли не было обижаться на нее. Главное, чтобы потом эти сенсации не вышли на первые полосы бульварных газет и электронных журналов, – вдвоем смеемся, поглядывая на сестрицу. Она хмурится, явно догадывается, что мы сейчас говорим о ней. Нине это не нравится, всегда просит все говорить в лицо, а не шептаться за ее спиной

Когда в столовой появляется Эльвира, неся первое блюдо, за ней следом уже несутся проголодавшиеся дети. Приходит мама с горячим мясом. Позади нее идет отец, держа в руках две плетенки с хлебом.

Все сразу же садятся на те места, которые уже годами не меняются. Отец на одной стороне во главе стола, мама на другой. Я возле мамы по правую руку, рядом со мной раньше сидела Милана, но теперь сидит Марианна. По левую сторону от матери садится Рустам, рядом с ним Эльвира, потом Руслан. Возле отца по правую руку располагается Нина, по левую – Давид и Булат. Окидывая присутствующих взглядом, чувствую, как в груди растекается тепло. Какие бы проблемы меня сейчас ни одолевали, у меня есть люди, которым я дорог сам по себе.

Против воли мыслями возвращаюсь к Милане. Она никогда не объясняла причину, почему ей в доме родителей некомфортно, не возникало желания остаться на ночь, когда мне хотелось после напряженной трудовой недели выспаться за городом. Тут свежий воздух, можно пешком прогуляться по поселку, при хорошей погоде покататься на велосипеде, а зимой – на лыжах. В своих скромных мечтах я тоже думал о доме за городом, считая, что для семьи лучше жить подальше от городской суеты. Милана мою мечту не поддерживала, аргументируя это тем, что все самое лучше все равно находится в столице, а не за МКАД-ом. Поэтому дом или большую квартиру искала в Москве.

Где-то полчаса уходит на то, чтобы дети наговорились со взрослыми, наелись и тихонько вышли из-за стола. Уверен, что сейчас побегут на второй этаж в свою большую комнату, чтобы начать собирать «Лего». Спустятся они, только когда Нина всех позовет пить чай с булочками и пирогами.

Как только топот детских ног стихает, все за столом устремляют на меня вопросительные взгляды. Не сразу нахожу слова для шокирующей новости, обращаюсь за поддержкой к матери. Она ободряюще мне улыбается, глазами показывая, что со мной.

– С Миланой я официально развелся, больше ее со мной не будет. – В столовой возникает напряженная тишина, ощущение, что все перестали дышать. – Это было моим осознанным решением, которое я принял после анализа наших с ней отношений. Так получилось, что у меня с Миланой не совпали планы на будущее, – концовку я придумываю для того, чтобы не вдаваться в долгие объяснения, что произошло, какая причина побудила нас разойтись, когда я совсем недавно всех уверял, что у нас с ней любовь до гроба.

– Хорошо, что случилось это до того, как появились дети, – резко замечает отец после секундной паузы, заставляя меня сглотнуть. Остальные пока сдержанно держат при себе свое мнение, лишь переглядываются между собой.

– Она мне с первой встречи не понравилась. Вечно изображала из себя святую невинность, а сама всеми манипулировала. Все вы, – папа обводит сердитым взглядом присутствующих, – были ею очарованы и смотрели в рот, не замечая, как она морально давит на Тимура.

– Ринат, прекрати, – тихо просит мама, сжимая мою руку. – К счастью, наш сын ушел от этой женщины без серьезных потерь.

Усмехаюсь, качнув головой. Говорить сейчас еще о том, что Милана подчистила мой бюджет, будет лишним, а вот о ребенке стоит сообщить. Через два месяца именно семья должна стать мне поддержкой на новом этапе.

– Есть еще кое-что. – Поднимаю на мать глаза, пытаясь понять, готова она сейчас услышать новость о том, что скоро станет бабушкой или нет. – У меня будет ребенок.

Наверное, если бы я сказал, что внезапно обанкротился, не было бы такого всеобщего изумления, как сейчас. Даже невозмутимый отец смотрит на меня с удивлением.

– Ну, ты отмочил, брат, – нарушает тишину Нина.

– Это сложно объяснить в двух словах…

– И когда ты узнал о ребенке? – перебивает меня строгим голосом отец.

– Пару дней назад. Я…

– То есть именно из-за связи на стороне ты развелся с Миланой? – Все молчат, а папа явно намерен устроить мне допрос с пристрастием. Мама растеряна и не знает, как реагировать, поэтому на меня не смотрит, а в руках теребит салфетку.

– Не совсем так.

– Какой срок беременности? И вообще… Тимур, я от тебя такого поведения не ожидал. – В карих глазах мелькает разочарование.

– Если верить словам Карины, то она на седьмом месяце беременности, но она… – Слышу, как рядом звякает об тарелку вилка. – Мам…

– Ничего не говори. Все допускают ошибки. – Мама сглатывает, вымученно улыбается. – Ребенок – это чудесно, ты ведь мечтал о детях.

Сжимаю зубы, соображая, что дальше говорить. Однозначно вдаваться в подробности беременности Карины нет смысла. Родители не поймут, они старой закалки, и для них суррогатное материнство за гранью фантастики. Сейчас все присутствующие решили, что я изменял Милане, именно поэтому с ней развелся, так как моя любовница ждет ребенка. Пусть думают, говорить плохо о Милане не хочу, у нас с ней было прекрасное прошлое, пусть и с удушающим эффектом.

– А кого ждете? – сестра первая справляется с шоком и теперь мечтает выведать подробности, но ее ждет разочарование: ответа у меня нет.

Я не знаю пол ребенка, но рассчитываю в скором времени этот пробел заполнить. Сегодня изучу данные о клинике, о которой мне говорил Сергей, на днях позвоню Карине и приглашу ее для анализа, а дальше нам нужно будет обсудить некоторые вопросы: где она будет рожать, какой роддом выбрала, на каких условиях будут проходить роды. Конечно, еще финансовый аспект надо уточнить, вдруг я не знаю еще о какой-то договоренности между бывшей женой и суррогатной матерью.

– Пол пока неизвестен, – улыбаюсь Нине, смотря в глаза каждому родственнику, пока взгляд не останавливается на матери.

– Я хочу с этой девушкой познакомиться, – сестра явно пытается прощупать границы дозволенного. Ей хочется подробностей, все же женщины любят события с тайными страстями. – Может, пригласишь ее сюда на следующие выходные?

– Я не уверен, что это хорошая идея.

– Тимур, – мама накрывает мою ладонь своей горячей рукой. – Пожалуйста, привози девушку к нам, познакомимся.

– Я не буду обещать, мам, – примирительно улыбаюсь. Приглашать Карину к родителям, едва ее зная, не для меня. Всегда считал, что семья – это личное, куда посторонним вход только по приглашению.

Вообще не представляю, как Карину уговорить сюда приехать, чтобы сыграла роль моей бывшей любовницы, которая просто носит под сердцем моего ребенка. Можно, конечно, за этот спектакль ей доплатить сверху, думаю, от лишних денег девушка не откажется.

И чем больше размышляю над идеей выдать Карину перед родителями и остальной родней за бывшую любовницу, тем сильнее мне нравится эта идея. Нимб с моей головы за эту ложь точно снимут, зато не придется объяснять никому, как Милана без моего ведома провернула такую аферу, как зачатие ребенка.

Ужин завершается в немного напряженной обстановке, никто не желает надолго задерживаться за столом. Кажется, сейчас все разбредутся по своим комнатам и будут обсуждать мои новости, строя свои версии случившегося.

Я выхожу на террасу, сажусь в кресло, стоящее в самом дальнем углу, подальше от лестницы и входной двери. Прикрываю глаза и вспоминаю Карину, ее спокойствие и уверенность в себе. Девушка со стержнем. Скандал мне не закатила, по всякой ерунде мобильный телефон не обрывает. Думаю, у меня получится уговорить ее сыграть придуманную мной роль.

На террасе появляется мама, оглядывается по сторонам и, заметив меня в дальнем углу, подходит к креслам. Не спеша садится напротив, опускает руки на колени и смотрит на меня пристально, да так, что я опускаю глаза, почувствовав себя мерзавцем, обманывающим мать.

– Ты мне ничего не хочешь добавить к сказанному?

– Ты хочешь узнать, как так получилось, что, будучи влюблен в свою жену, я вдруг свернул налево?

– Именно. Я же помню, как у тебя горели глаза, как ты был очарован Миланой! Никаких других девушек ты не замечал. Чего скрывать, мы все были под впечатлением от этой милой девушки. Поэтому мне вдвойне странно слышать, что ты вдруг изменил своей жене. Или это она ушла от тебя, узнав о ребенке на стороне? – Хмурится, пытается сложить в своей голове пазлы, которые никак не складываются.

– Она действительно узнала о ребенке, – усмехаюсь. Вот кто был в курсе о малыше и Карине, так это Милана. – Но на развод я подал не поэтому. Последнее время меня не покидало чувство удушения рядом с ней. Ее показательная забота, ее суета вокруг меня, ее желание нравиться всем моим друзьям – стало напрягать. Да и вы стали замечать в последнее время, что она подобна энергетическому вампиру. Сначала я этого не замечал, так как был под эйфорией чувств, но постепенно стал ловить себя на мысли, что рядом с Миланой мне становится неуютно.

– Но как ты мог ей изменить почти девять месяцев назад, когда вы совсем недавно поженились? Я не понимаю!

– Мам, так получилось, – криво улыбаюсь.

– Ты что-то от меня скрываешь! Я чувствую, что ты чего-то мне не договариваешь!

Милана с первого дня знакомства с моими родителями наедине называла меня мамкиным сыночком. Ей было странно видеть тесную связь между сыном и матерью. Однако теплые отношения не означают, что я все происходящее в своей жизни выкладывал матери на одном дыхании. Чаще ставил ее перед фактом. Влюбился в Милану с первого взгляда, захотел жениться – просто заявил об этом. Вот и новость о ребенке тоже выдал по факту.

– Мам, давай не будем торопить события, пытаться выяснить подробности. Я все равно сейчас ничего нового тебе не скажу. Уважай мое желание о чем-то умолчать.

Ожидаемо, мама обиженно поджимает губы, слегка приподнимает подбородок. Несколько секунд рассматривает мое лицо.

– Хорошо, Тимур.

## Глава 6

– Бабуль, я завтра утром уезжаю в Москву, вернусь в полночь, – стискиваю пальцы, подсознательно ожидая отказ.

Вчера вечером позвонил Тимур Ринатович и попросил приехать в столицу для сдачи теста на ДНК и для серьезного разговора. В принципе, все его просьбы я предвидела, он производил впечатление серьезного, уравновешенного человека, которому нужны гарантии и четкое представление о моих обязанностях.

– Что я могу тебе сказать… Езжай. – Бабушка не смотрит на меня, продолжает чистить морковку для борща. Сдерживаюсь, чтобы не напомнить, что Тамара борщ не любит. Кушать она его будет, но без особого аппетита, но сейчас лучше не вступать в конфликт.

– Бабуль, – подхожу к ней сзади. Хочу обнять, показать, как я рада даже такой крохотной поддержке, но вспоминаю, что ей проявления чувств не нужны.

– Я надеюсь, что скоро все это кончится. И остаток жизни проживу спокойно.

– Да, бабуль, именно так и будет. Через два месяца я съеду с Тамарой, а Даня сюда приходить не будет.

– Вот и славно, а то повадился он приходить, когда дома никого нет.

– Он опять приходил? – Сердце испуганно екает, но я тут же заставляю себя успокоиться. Брату уже нечего из дома выносить, кроме техники, но тогда соседи заметят воровство.

– Лариска видела его возле подъезда. Заходил или нет, не знаю.

– Понятно. – Прикусываю губу. – Я пойду с Тамарой во дворе погуляю.

– Иди, тебе полезно быть на свежем воздухе, хорошо, что сейчас лето. – Поворачивает голову, колючий ее взгляд сразу же падает на живот, я тут же его прикрываю рукой. Малыш не шевелится, словно чувствует, как враждебно к нему настроены.

Отворачиваюсь, иду за дочкой в комнату. Тамара сама с собой играет в куклы на полу. Увидев меня, широко улыбается, напоминая мне в эту минуту Назара. Он улыбался редко, но когда это происходило, его улыбка была широкой и искренней. – Пойдем гулять, котенок. Мама купит тебе киндер-сюрприз. – Достаю из шкафа сарафан, маню дочку к себе.

Тамара послушно вскакивает на ноги и подходит. Переодеваю ее, заплетаю две косички. Хочется побыстрее оказаться на улице, чтобы не чувствовать, как тяжелая атмосфера в квартире давит со всех сторон.

Два месяца. Мне нужно продержать два месяца, и все потом в моей жизни изменится. Я выплачу долг, Ник перестанет мне угрожать. На оставшиеся деньги уеду с Тамарой в другой город, где начнем жизнь с чистого листа. Я хочу забыть все, что можно забыть.

– Мама, смотри, дядя Даня здесь! – Тамара замечает моего братца сразу же, как только мы выходим из подъезда.

Машет ему рукой и несется со всех ног к нему. Даня брат паршивый, но Тамарку почему-то любит. Я, в отличие от дочери, побежать не могу, походкой важной уточки направляюсь к брату и дочке. Разглядываю его мятую одежду, отросшие волосы, щетину на подбородке. Вид у него потрепанного жизнью человека.

– Давай, принцесса, беги на качели! – Даня взъерошивает волосы Тамары, портя ее прическу, подталкивает в сторону качелей. Дочка рада сорваться с места и качаться, пока вокруг нет конкурентов.

Как только Тамара уходит на достаточное расстояние, брат смотрит на меня. Взгляд его слегка вызывающий, но одновременно какой-то просящийся. Я скрещиваю руки на груди, готовясь услышать какую-нибудь слезливую историю и просьбу о помощи.

– Карин, мне нужна твоя помощь.

– Денег нет.

– Совсем?

– Совсем. Благодаря тебе.

– Прости, – примирительно улыбается, думая, что за одну улыбку я его прощу и забуду все неприятности, в которые он меня втягивал и втягивает по сей день.

– Бог простит.

– Ой, давай без пафоса.

– Давай, – пожимаю плечами, подхожу к скамейке. Долго стоять на ногах уже тяжело, поэтому с удовольствием присаживаюсь. Даня садится рядом.

– Я Нику должен денег, если не верну в течение недели, он меня уроет. Понимаешь? – осторожно и тихим голосом откровенничает братишка.

Сначала я привычно стискиваю кулаки, впиваясь ногтями в ладонь, считаю до пяти, храня молчание. Давлю в себе желание тут же кинуться улаживать его проблемы, выдыхаю. С полной невозмутимостью смотрю на брата.

– И правильно сделает.

– Ты сейчас серьезно, Карин? Он меня убьет! Слышишь? – Даня волнуется, глаза бегают из стороны в сторону. Не понимаю, на что он рассчитывает? Я уже однажды помогла, вышло боком, теперь пас.

– Интересно, если он тебя убьет, мой долг из-за тебя и Глеба мне спишет? Как ты думаешь?

– Странное чувство юмора у тебя, Карина, – всем своим видом демонстрирует оскорбленную личность. – Ты циничная стала! Никакого сочувствия ко мне!

– А ты мне сочувствовал? – внезапно взрываюсь, сверкая глазами. Тут же делаю глубокий вдох, успокаиваюсь. Брат сжимает зубы, на скулах от напряжения ходят желваки. – Ты с Глебом меня подставил, из-за вас я теперь должна Нику большие деньги!

– Но благодаря своему любовничку, Глеб сейчас мотает срок.

– Я защищала свою дочь, – Вя спокойно выдерживаю презрительный взгляд Дани. – Сейчас защищаю себя, поэтому не стану тебе помогать. Натворил делов, умей их самостоятельно расхлебывать, не обворовывая родную бабушку и сестру. Тамара! – Встаю со скамьи, ожидая, когда дочка прибежит ко мне.

– Какая же ты… – Появление племянницы заставляет Даню проглотить ругательное слово, я лишь усмехаюсь, беру дочку за руку.

Терять близких больно. Эти потери могут годами вызывать боль в сердце. Возможная потеря брата никак во мне не отзывается. Наверное, подсознательно я ждала этого момента, когда тонкая ниточка между нами оборвется. Теперь моя семья – Тамара. И на время малыш внутри меня. Их я буду защищать, потому что дети не должны страдать из-за ошибок взрослых.

* * *

Непривычное волнение зашкаливает. И все из-за того, что Тимур Ринатович сообщил мне, что встретит на вокзале. Пришлось ему сказать номер поезда и вагона.

Странное возбуждение охватывает меня с самого утра, как только поезд тронулся в сторону столицы. Пытаюсь думать о Тамаре, о нашем с ней скором счастливом будущем, но мысли то и дело сворачивают в сторону отца малыша, толкающегося во мне.

Я даже позволяю на секундочку себе вообразить, что мы с ним состоим в романтических отношениях. Мне безумно приятно осознавать, что кто-то будет меня встречать. Правда, через мгновение встряхиваю головой, напоминая себе, что страдать ерундой мне не положено. Будь я немного наивнее, не беременной по заказу и без проблем в жизни, можно было бы себе позволить помечтать о зефирном будущем с серьёзным мужчиной, а так…

Поезд в Москву прибывает строго по расписанию. Пассажиры заранее готовятся к выходу, некоторые сразу же бегут к тамбуру, чтобы выскочить в первой пятерке из вагона. Я не спешу, так как мне, по сути, спешить некуда. Прием на УЗИ и на тест назначен на три часа дня; толкаясь с желающими быстрее выйти, можно ненароком подвергнуть малыша опасности, мало ли кто случайно толкнет меня локтем в живот.

Как только я ступаю на перрон, сразу же замечаю Тимура Ринатовича. Не заметить его невозможно, он единственный из встречающих выглядит так, словно вот-вот отправится на съемку для глянцевого журнала— рекламировать дорогие костюмы для деловых мужчин.

Солидный, неулыбчивый, внимательно разглядывающий пассажиров. Мне отчего-то захотелось вернуться в вагон и отправиться обратно домой, но я подавляю в себе этот приступ непонятной паники и шагаю к нему навстречу.

– Здравствуйте, Тимур Ринатович, – смотрю прямо в глаза, считая, что таким образом показываю мужчине свою серьезность и собранность.

– Здравствуйте, Карина Романовна. Как доехали? – Его темные глаза не выражают ничего, кроме вежливого интереса.

Где-то в глубине души испытываю досаду и разочарование. Мысленно себя одергиваю. Понятное дело, что ни о каких чувствах между нами речи быть и не может, поэтому мои глупые фантазии не имеют никакого права существовать. И вообще, это гормоны, скорее всего, сбивают меня с правильного настроя.

– Вы, наверное, голодны. Заедем перекусить.

– Тут возле вокзала торговый центр, на шестом этаже фуд-корт, можно туда зайти.

– Фуд-корт? – Темные брови мужчины удивленно ползут вверх, несколько секунд он смотрит на меня, не мигая, а потом качает головой. – Нет, мы перекусим в нормальном ресторане недалеко от клиники. Хорошо?

– Как посчитаете нужным, – пожимаю плечами. Кто я такая, чтоб спорить со своим заказчиком. Интересно, Милана объявилась? Я ей через день звоню, но абонент по-прежнему недоступен.

Вышагивая рядом с Тимуром Ринатовичем, замечаю, что он подстраивается под мой шаг. Видно, что не привык медленно ходить, но ради меня никуда не торопится. Мысленно улыбаюсь, шлю ему в карму положительные лучи. Его внимательность подкупает и располагает. Когда он распахивает заднюю пассажирскую дверцу своего черного джипа, мое сердце екает и готово таять, как мороженое на солнцепеке. Приходится себе напомнить, кто этот мужчина, и каким образом мы узнали о существовании друг друга. Романтики ноль, перспектив на будущее нет.

– Не холодно? – спрашивает, как только заводит мотор и меня со всех сторон начинает обдувать холодным воздухом. После жары на улице это прям чистый кайф, но это еще и риск простудиться.

– Если можно, сделайте воздух потеплее. Боюсь заболеть, – виновато улыбаюсь, встречаясь в зеркале заднего вида со взглядом карих глаз. Через пару секунд на меня уже дует воздух комфортной температуры.

Мне нравится машина. Похожа на ту, на которой раньше ездил Назар. И пахнет так же: кожей, корицей и кофе. Теперь у меня этот запах прочно будет ассоциироваться с уверенными мужчинами, которые знают толк в жизни. Еще нравится, как я себя чувствую рядом с Тимуром Ринатовичем: как за каменной спиной. Я его толком не знаю, но почему-то на все сто процентов уверена, что он не оставит меня наедине с проблемами, связанными с ребенком. Не кинет на деньги, выполнит все обязательства, которые взяла на себя его жена. Думаю, что мы сумеем сохранить понимание до самых родов. На морального абьюзера не похож. Хотя… Глеб тоже был не похож, а выяснилось, что и руку запросто мог поднять, и ребенку навредить.

– Все хорошо? – внезапно подает голос Тимур Ринатович, когда машина останавливается на светофоре.

– Да. А почему вы спросили? – Вновь смотрю в зеркало. Вновь ощущаю приятное тепло под грудью в области сердца.

– Вы хмурились, видимо, о чем-то плохом задумались. Какие-то проблемы?

Не мужчина, а идеал в реальной жизни. Разве такие внимательные и наблюдательные мужчины бывают? Даже Назар не всегда замечал смену моего настроения, а ведь мы с ним были близки, а тут совершенно чужой человек, но чувствует меня так, словно настроен со мной на одну волну И его вопрос о проблемах так и побуждает все о себе рассказать.

– У кого-то не бывает проблем? – усмехаюсь, отворачиваюсь к окну. Даже у людей, у которых полно денег, есть проблемы. Пусть другого формата, но суть от этого не меняется.

– Я могу чем-то помочь?

Да. Можете мне вот именно сейчас, не дожидаясь рождения ребенка, выплатить оговоренную сумму по договору. Я закрою чужой долг перед Ником и, наконец-то, свободно вдохну полной грудью и буду крепко спать без переживаний.

– Все в порядке, – заставляю себя беззаботно улыбнуться, только судя по выражению глаз в зеркале, моей улыбке не верят. Ну не вываливать же на него свои проблемы! Хотя хочется поплакаться, пожаловаться, залезть на ручки и позволить все за себя решить.

– Мы приехали. – Машина действительно останавливается возле какого-то приличного ресторана.

Я против воли начинаю нервничать, одергиваю на себе платье для беременных. Наряд вовсе не для таких пафосных мест, вот костюм Тимура Ринатовича к месту, а на меня будут смотреть, как на приживалку. Мне знакомы надменные взгляды с пренебрежительным выражением на лице. С Назаром я часто бывала в дорогих ресторанах своего города, именно он мне втолковывал, что я не должна обращать внимания на то, кто и как посмотрел, что сказал. До сегодняшнего дня мне удавалось не слышать шепоток в спину, не видеть презрительных взглядов. Сейчас что-то изменилось. Что именно, никак не могу понять.

## Глава 7

Судя по тому, что администратор здоровается с Тимуром Ринатович, называя его по имени-отчеству, делаю вывод, что он часто тут бывает. Нас ведут к столику, расположенному в дальнем конце зала. Он спрятан от посторонних глаз и мимо него не ходят люди. Тимур Ринатович отодвигает для меня стул, и после того, как я удобно устраиваюсь, садится напротив меня. Тут же появляется официант и протягивает нам меню. Желудок сразу же напоминает, что время обеда. Глядя на названия блюд, хочется всего и сразу, но переводя взгляд на цены, хочется всего лишь воды.

– Заказывайте все, что хотите, – впервые бывший муж Миланы мне улыбается. Завороженно смотрю на его губы, чувствуя, как сама робко улыбаюсь в ответ. Смущаюсь еще сильнее, совсем низко опустив голову. Неужели мой голодный и изумленный взгляд виден посторонним? Хотя, чего скрывать, есть хочу, я не завтракала.

– Вы, главное, не позволяйте мне обжираться, а то на следующем приеме Светлана Владимировна будет ругать за большой набор веса.

– Часто вас врач ругает?

– Нет, я хороший пациент, все предписания соблюдаю.

– В декрет на работе уже отпустили?

– Да, конечно.

– А кем работаете, если не секрет?

– Не секрет, я бухгалтер на заводе. Получаю немного, но на жизнь хватает.

– Настолько хватает, что решились на суррогатное материнство? – спрашивает без иронии и ехидства. Тимуру Ринатович словно действительно интересно и важно узнать, по какой причине я вдруг решила стать суррогатной мамой. Но он последний человек, с которым я буду откровенничать.

– У каждого есть причины. Не думаю, что для вашей жены это было прихотью. Она очень ответственно подошла к теме, к выбору матери, и очень переживала за процесс.

– Так переживала, что забыла поставить меня в известность, – настроение мужчины меняется, как погода в мае. Вроде вот только улыбался, а сейчас хмурится и недовольно поджимает губы.

– Обычно пары к этому решению приходят вместе. Может, Милана боялась вам сообщить о своем решении? – Мой вопрос остается без ответа, так как подходит официант и принимает у нас заказ.

Заказываю пасту с морепродуктами, салат «Цезарь», фруктовый чай и кусочек шоколадного бисквита. За семь месяцев беременности я ем реально за двоих, приходится иногда себя тормозить, напоминать себе, что лишние килограммы потом с трудом уходят.

– Я не знаю, – Тимур Ринатович смотрит на меня, крутя в руке стакан с водой. Я не сразу понимаю, о чем он, жду продолжения. – После свадьбы мои родственники ждали сообщения о беременности, я сам ждал, но Милана не беременела.

– Вы сами хотите ребенка? – осторожно спрашиваю, интуитивно опуская руку на живот. Я и малыш замираем и ждем ответа. Темные глаза устремляются на меня.

– Конечно, я хочу. Я всегда мечтал о большой семье.

– А Милана? – Судя по тому, как Тимур Ринатович внезапно отводит глаза в сторону, не спешит отвечать на вопрос, делаю вывод, что данную тему супруги не обсуждали.

Наверное, Милана рассчитывала на одного малыша, поэтому обратилась за услугой суррогатного материнства, а Тимур Ринатович ей сообщил, что думает о пятерых минимум. Вот она и сбежала. Объяснение по поводу исчезновения Миланы так себе, но хоть какое-то. Я не понимаю, как можно бросить ребенка, когда он скоро появится на свет. Неужели у Миланы не сжимается сердце от переживаний? Она не мучается бессонницей, гадая: как там малыш? Да, она не вынашивает дите под своим сердцем, но он ее, ее кровиночка. Я и то о нем больше беспокоюсь, чем родная мать. Хотя кому-то может показаться, что тревожусь из-за денег.

Приносят еду, на время перестаю нервничать. С удовольствием уплетаю пасту, периодически бросая на Тимура Ринатовича взгляды без какого-либо тайного умысла. Улыбаюсь, думая о том, что скоро этот мужчина познакомится со своим ребенком. Уверена, сегодня нам скажут пол, потому что до этого врачи никак не могли определить, кто прячется, мальчик иль девочка.

– А вы кого хотите? Мальчика или девочку? – Отодвигаю пустую тарелку из-под салата, двигаю к себе чашку с чаем. Тимур Ринатович давно съел свой кусок мяса с запеченными овощами, сейчас пьет кофе.

– Мне без разницы.

– Обычно мужчины ждут мальчика, наследника.

– Наследницей и девочка может стать, и не хуже мальчика управлять холдингом, который ей достанется в наследство.

– Я удивлена. – Мы одновременно улыбаемся, и напряжение, которое витает вокруг нас после разговора о Милане, спадает. – У меня тоже дочка. Ее зовут Тамара, ей четыре года.

– Такая большая? – удивляется Тимур Ринатович. – Но вам же двадцать два…

– Это не мешает родить в восемнадцать.

– Да, вы правы. Извините.

– Ничего обидного вы не сказали. Да, сначала меня отговаривали, пытались надавить на то, что я слишком молода, у меня ни кола, ни двора, куда я с ребенком на руках подамся. Но я счастлива, что сумела не поддаться общему прессингу и родила свою малышку.

– Отец дочери вас поддержал? Именно поэтому вы справились с трудностями? Родители были на вашей стороне?

Ложка зависает в воздухе, я вскидываю на Тимура Ринатовича глаза, неуверенно улыбаюсь. Говорить об отце Тамары я раньше боялась, сейчас не вижу смысла. Особенно теперь, когда я знаю, что прекрасно могу справиться одна, без мужского плеча рядом. Родителей у меня не было, а бабушка возглавляла тех, кто меня отговаривал рожать.

– Родители к тому времени умерли, а отец Тамары не знает о ней. Мы с ним расстались до того, как я сама узнала, что беременна. А когда узнала, он покинул город, и где его искать, я не знала.

И если бы мне кто-то дал адрес Назара, сказал в какую сторону он уехал, я бы все равно не отправилась его искать. Рядом с ним должна быть та, которая будет его безмолвно любить и не задавать ненужных вопросов. Будет им дышать, полностью в нем растворяясь. Будет его тенью, его опорой, его крепким тылом, несмотря ни на что, будь он злодеем или хорошим парнем. А я понимала, что жизнь Назара не для меня, что моей любви слишком мало, чтобы быть рядом с ним.

– Карина, – тихий голос Тимура Ринатовича заставляет меня отвлечься от своих мыслей. Он с беспокойством смотрит на меня. – Вы побледнели.

– Да? Здесь как-то душно.

– Тогда доедайте свой десерт и пешком прогуляемся до медицинского центра, он расположен тут неподалеку.

– Все нормально, – торопливо доедаю кусок шоколадного торта, запиваю чаем.

Когда я собираюсь встать из-за стола, мужчина уже оказывается около меня и протягивает руку. Я нерешительно за нее берусь и чувствую, как в ладони начинает покалывать. Задерживаю дыхание и встречаюсь с карими глазами. Судя по расширившимся зрачкам темных глаз, странное ощущение испытываю не только я, но и Тимур Ринатович.

– Пойдемте. – Он поспешно отводит глаза в сторону, а я отпускаю его руку.

Доброжелательные улыбки персонала в медицинском центре создают впечатление, что они рады тебя видеть. Здесь нет сумасшедших очередей из беременных женщин и просто женщин, пришедших на прием. Нет хмурых врачей, которые проходят мимо, ни разу не взглянув на ожидающих под дверью пациентов. В этом центре тебя радостно приветствуют, едва ты перешагиваешь порог.

Тимур Ринатович подходит к администратору, стоящей за стойкой, как только убеждается, что я удобно устраиваюсь на диванчике. Его забота подкупает, не на шутку трогает и пробуждает забытое ощущение быть для кого-то важной. Он относится ко мне, как к женщине своего ребенка, не просто как к инкубатору, который вынашивает его наследника.

– Карина, нам нужно к двадцатому кабинету. – Тимур Ринатович опять протягивает мне руку, опять возникает это странное покалывание в ладони, мы опять отводим глаза друг от друга.

На прием мы заходим вместе. Приходится скрыть свое удивление, напомнить себе, что мужчина, который взял на себя обязательства жены, имеет право быть в курсе моего здоровья, здоровья ребенка, и вообще, просто быть рядом. Так рядом, что я кожей чувствую его присутствие.

Врач, строгая пожилая женщина, задает стандартные вопросы. Взвешивает меня на весах, цокает языком, увидев вес. Я с улыбкой сообщаю ей, что перед приемом плотно поела. Давление у меня, как у космонавта, можно спокойно отправляться в полет. Эта шутка заставляет улыбнуться мужчину, сидящего рядом со мной. Я тоже улыбаюсь, забывая, что мы находимся на приеме, а не в кафе.

Потом мы вместе проходим в соседний кабинет, где я ложусь на кушетку и задираю до груди футболку. Мне хочется расслабиться, но присутствие Тимура Ринатовича заставляет меня нервничать. Когда на живот выдавливают гель и прикладывают датчик, поворачиваю голову в сторону экрана УЗИ.

Привычное волнение охватывает меня изнутри, малыш тоже просыпается. До этого времени он подозрительно тихо себя вел. Ровный голос врача называет параметры ребенка, сообщает, что все соответствует графику развития. Для неискушенного взгляда сложно понять, где ручки, где ножки, где голова, но я уже научилась различать на черно-белом экране, где что находится. И разглядывая пальчики малыша, чувствую, как на моих губах застывает нежная улыбка. Мне не позволено любить этого ребенка, но для меня он не чужой, пусть и не родной.

Когда врач включает динамик, чтобы послушать сердцебиение малыша, я обращаюсь взглядом к Тимуру Ринатовичу. Он сидит на стуле рядом с кушеткой и внимательно смотрит на монитор, наверное, пытается разгадать, что сейчас там показывают. Вид у него сосредоточенный, взгляд внимательный. Услышав сердцебиение, застывает, выглядит растерянным и дезориентированным, как после контузии. В это мгновение мне хочется взять его за руку и сжать, поддержать улыбкой и мысленно сказать, что все в порядке. Естественно, ничего подобного я не делаю.

В кабинете тишина, слышно только частое биение маленького сердечка, мое сердцебиение спокойное. Украдкой бросаю из-под ресниц взгляд на мужчину: он похож на статую. Не дышит, не моргает, не шевелится. Однако волнуется, его выдают руки. Он то сжимает, то разжимает пальцы.

Впервые вижу мужскую реакцию на УЗИ. Будучи беременной Тамарой, я была лишена такого ощущения, как делить радость ожидания с любимым человеком. Мужчины в этот трогательный момент, момент знакомства с ребенком при помощи УЗИ, сбрасывают свою броню, становясь совсем беззащитными, уязвимыми.

Тимур Ринатович не плачет от умиления, но его взгляд смягчается, и в уголках губ прячется очень интимная, не предназначенная для посторонних улыбка. В очередной раз ловлю себя на мысли, что этот человек будет замечательным отцом. Если бы я могла выбирать папу для своей дочери, основываясь на ощущениях и поступках, то выбрала бы этого человека.

– Вы уже знаете, кого ожидаете? – строгий взгляд врача обращается сначала ко мне, а потом перемещается на молчаливого мужчину. Я отрицательно мотаю головой. – У вас будет девочка.

– Правда? – Чувствую себя по-настоящему счастливой, словно это моя девочка внутри меня. Широко улыбаюсь и ищу поддержки во взгляде Тимура Ринатовича. Его глаза светятся гордостью и довольством. Он пытается спрятать улыбку, но она так и норовит появиться на его губах и намертво застыть.

Мне протягиваю салфетку, чтобы вытереть гель с живота, потом отдают три черно-белых снимка. Еще раз выслушиваю наставления по поводу того, что нельзя себя сильно утомлять, и прием завершается. Как только я и Тимур Ринатович выходим из кабинета, протягиваю ему снимки.

– На память. У меня есть еще с первого УЗИ, если потребуется, я могу вам их отдать.

– Спасибо, – голос его звучит немного сипло. И мне кажется, что он меня благодарит не только за УЗИ, а вообще за все, что сейчас вокруг него происходит. Но это я так думаю, а о чем на самом деле думает сам мужчина, мне неизвестно, спрашивать – не имею морального права.

– Сейчас попросят тест на отцовство сдать?

– Тест? Нет, не будет никакого теста. – Тимур Ринатович прячет снимки во внутренний карман пиджака, смотрит мне в глаза. – Я верю, что вы носите моего ребенка. После рождения для галочки сделаем анализ, а пока не вижу смысла подвергать вас и дочь риску.

– А если окажется, что девочка не ваша? – Такого варианта не будет, но мало ли какие тараканы бродят у него в голове.

– В любом случае, я ее заберу. Вы не в ответе за материалы, которые предоставила Милана. Ребенок не виноват в интригах взрослых. Не думаете же вы, что я могу отказаться от малышки?

– Думаю, – честно признаюсь. – У мужчин нет материнского инстинкта.

– У них есть воспитание. И если мужчина воспитан, как последний подонок, он себя так и будет вести. Если вы переживаете по поводу того, что я могу отказаться от своих слов, то мы можем составить новый договор между нами и подписать его.

– Не стоит, я вам верю. Тогда я свободна?

– Не совсем. – Серьезность его тона настораживает. Я напрягаюсь и пытаюсь угадать тему предстоящего разговора. – Мы можем поговорить в машине или зайти в какое-нибудь кафе. У вас еще есть время?

– Да, конечно. Мой поезд в семь вечера, а сейчас три.

– Тогда поищем уютное кафе возле вокзала.

– Там рядом торговый центр есть. Уверена, будет кафе по вашему вкусу.

– Главное, чтобы не было слишком шумно. Поехали?

– Да, – улыбаюсь. И пока мы вместе покидаем клинику, я пытаюсь мысленно набросать возможные темы будущего разговора. Скорее всего, это связано с ребенком, больше нам не о чем разговаривать.

## Глава 8

В торговом центре во второй половине дня людей больше, чем утром. Я начинаю сомневаться, что нам удастся найти свободный столик на фуд-корте. Тимур Ринатович везде, где только можно, проявляет внимательность: то дверь откроет и придержит, то руку протянет, если видит ступеньки, то заслоняет меня собой от какой-то компании молодежи, когда мы оказываемся на шестом этаже торгового центра. Он неожиданно берет меня под локоть и тянет в сторону кафе, отгороженного от большинства точек быстрого питания. В кафе на входе нам выдают пластиковую карточку, находим уединенное место.

– Что вы будете? – Тимур Ринатович нависает надо мной, я вскидываю на него глаза. Ехать мне потом предстоит четыре часа, нужно хорошо поесть.

– Что-то не слишком тяжелое для желудка и зеленый чай с какой-нибудь булочкой, – улыбаюсь, смущаясь своей наглости, но потом сама себя одергиваю. Все же я кормлю его дочь.

Оставшись одна, проверяю свой мобильный телефон. Пара голосовых сообщений от дочери, где она мне рассказывает, чем занималась весь день без меня. Больше никто не беспокоил. Вот и славно.

Кладу одну руку на живот, вторую на поясницу, выпрямляюсь. Спина побаливает, по-хорошему заняться бы плаваньем в моем положении, но выделить деньги на бассейн я не могу себе позволить. Пока висит долг перед Ником, каждая копейка для меня ценна.

– Что-то болит? – На стол ставят поднос. Тарелка с овощным салатом, крем-суп с грибами, кусочек запеченной курицы. Кажется, много, но я съем. Даже чай с булочкой будут не лишними.

– Спина иногда побаливает, но это от нагрузки. Я, когда была беременна Тамарой, тоже маялась болями в спине. – На Тимура Ринатовича не смотрю, двигаю к себе поднос, беру вилку.

– А что врач по этому поводу говорит? – Его серьезный голос все же заставляет меня поднять глаза. Перед ним стоит всего лишь чашка кофе. Слишком много он его пьет.

– Рекомендует заняться плаваньем и йогой для беременных.

– А вы что?

– А я сказала, что подумаю, но на самом деле мне это не нужно.

– Это ваше здоровье, Карина, нельзя так наплевательски к нему относиться. Вы должны ходить на плаванье и йогу.

– Вы зря беспокоитесь.

– Я настаиваю! – четко произносит каждое слово, впиваясь в мое лицо серьезным взглядом. Я медленно жую. Для вида с ним стоит согласиться, проверять Тимур Ринатович не будет.

– Хорошо. Завтра запишусь, – примирительно улыбаюсь, с удовольствием переключаясь на ужин.

Его молчание меня совсем не напрягает. Мне кажется, что со стороны мы похожи на супружескую пару, зашедшую перекусить. Но это мои фантазии, я себе больше придумываю, чем есть на самом деле.

– Карина.

– Да?

– А какие у вас были договоренности с Миланой по поводу родов? – его вопрос вполне предсказуем. Я так и думала, что тема разговора будет одна: ребенок.

– Мы особо эту тему не обсуждали, но Милана говорила, что хотела бы договориться с врачом в Москве. Я согласилась с ее предложением, ребенка не нужно будет везти из одного города в другой.

– То есть она уже предлагала вам последние недели перед родами пожить в Москве?

– Напрямую – нет, но думаю, что к этому мы бы пришли.

– А что если вам сейчас переехать в Москву? – Моя рука застывает с вилкой в воздухе, свожу брови к переносице. Я ослышалась? Ладно, за две недели до предположительной даты, но зачем за два месяца? Это ведь дополнительные расходы, ненужная суета, я ведь без Тамары не перееду, хотя соблазн согласиться огромен.

– У меня дочь.

– Я ничего против нее не имею. У меня в Москве есть квартира, вы можете с комфортом там пожить. Закрытая территория, на которой все есть для комфортной жизни. Может, даже есть какой-то центр для детей. Рядом с жилым комплексом парк. Отличное место для прогулок с ребенком. Для поездки на прием к врачу буду присылать за вами водителя с машиной, если сам не смогу отвозить вас в клинику.

Какой соблазн. Когда-то я мечтала пожить в столице хоть месяц, почувствовать себя москвичкой, впитать в себя энергию города и осознать смысл фразы «неспящая Москва». Мечты сбываются, правда, запоздало, к тому же с огромным животом и с ребенком рядом город особо не увидишь.

– Если я соглашусь, вы перестанете мне ежемесячно платить? – Этот вопрос один из главных. Мне важно понимать, смогу ли я дальше выплачивать Нику деньги.

– Я буду вам платить в том же объеме, что есть сейчас.

– Я должна буду оплачивать аренду вашего жилья?

– Нет, – мужчина неожиданно мягко улыбается, но улыбку тут же прячет за чашкой. – Не придумывайте себе препятствия, из-за которых вы не можете согласиться. Вы кого-то боитесь оставить в своем городе?

– Нет, – говорю чистую правду.

За бабушку не переживаю, она у меня давно мечтает, чтобы мы с Тамарой съехали. Если станет плохо, попадет в больницу, ее подружка, живущая тремя этажами выше, мне сразу же позвонит. За Даню вообще не беспокоюсь, этот засранец выкрутится из любой передряги. Уверена, он уже решил проблему с деньгами. Причин отказывать, по сути, нет, есть только страх. Страх привязаться к этому фантастическому мужчине. Раньше сомневалась, что такие идеальные мужчины существуют. Оказывается, существуют.

– Мне нужно подумать.

– Хорошо, я готов подождать. И еще. – Опять на губах возникает та самая улыбка, заставляющая мое сердце екать. – Называй меня по имени. Договорились?

– Эм… – теряюсь от просьбы. – Да, конечно, Тимур…

* * *

Разговор с Тимуром в торговом центре перед отъездом всю дорогу крутится у меня в голове. Если быть откровенной перед собой, мне хочется согласиться на его предложение. Я уверена, что он будет таким же внимательным до самых родов, как был со мной весь день. А главное то, что я верю ему и доверяю. В какой-то момент, когда Тимур меня провожал до вагона, мне захотелось все-все ему про себя рассказать. Останавливало то, что за десять минут ничего толком и не скажешь, а история моей жизни не для беседы на ходу. Я решила, что пару дней еще хорошенько подумаю над словами Тимура и окончательно решу, переезжать мне до родов в Москву или нет.

Подходя к дому, замечаю необычное оживление в двенадцать часов ночи у нас во дворе. Сердце ухает вниз, плохое предчувствие сосет под ложечкой. Была бы в состоянии, побежала бы, а так со смятением в груди прибавляю шаг и замираю, словно натыкаясь на невидимую стену. Судорожно втягиваю в себя воздух, крепко сжимая ремень сумки.

Во дворе много зевак, жильцов из нашего дома и пожарных, сворачивающих шланги. Неподалеку стоит машина «скорой помощи». В воздухе пахнет гарью, а подъезд, в котором мы живем, залит водой. Мысленно прошу Бога, чтобы пожар был не у нас. Едва сдерживаю крик, увидев черные окна своей квартиры. Озираюсь по сторонам, ища взглядом бабушку и Тамару, и громко всхлипываю, увидев их возле детской площадки. Кто-то завернул мою девочку в одеяло, она сидит возле хмурой бабули. Живы, и это главное!

– Бабуль! – тихо зову бабушку, подходя к скамейке, на которой они сидят. Дочка поднимает голову и сонно трет глазки.

– Мамочка! – тянет ко мне ручку, я поспешно сажусь рядом с ней и обнимаю. Бабушка не улыбается, смотрит на меня хмуро и неприязненно, словно в пожаре есть моя вина.

– Если бы приехала на час раньше, застала бы все это безобразие.

– А что случилось? Проводка замкнула? – Мое предположение вызывает у бабули смешок, она качает головой.

– Нет. Это поджог.

– Поджог? – Обмирая от страха, одними губами переспрашиваю: – Почему ты так решила?