Нина Каротина
Королевство против чужеземца

Иллюстрации к книгам созданы автором и продолжают публиковаться на канале https://t.me/nina_karotina

Глава 1

Королевство Алесция. Область Асция. Пограничные горы.

Росс не мог припомнить, какой по счету день шел с тех пор, как они оказались с Хлоем на небольшом уступе перед пропастью в Пограничных горах. Дни сменялись ночами, солнце звездами, невыносимое пекло легкой прохладой. Эти изменения он замечал лишь первые дни, пока у них оставалась вода. Но она закончилась, последние капли друзья разделили на двоих.

С тех пор все происходило, словно во сне. Он еще пытался карабкаться по отвесной скале, но она сбрасывала его, как дерево осеннюю листву. Росс бросал вверх аркан в надежде, что тот зацепится за камни. Силы таяли, а веревка даже не долетала до намеченной цели. Его пальцы превратились в кровавое месиво, ребра саднили от бесконечных ушибов, сгоревшая на солнце кожа лохмотьями сползала с лица, губы потрескались и кровоточили, язык распух от жажды.

Как насмешка, где-то очень высоко из каменной тверди торчала кирка Хлоя, но до нее не добросить веревку. Сложись все иначе, спрыгни Хлой с киркой вниз, и Росс вытянул бы их с уступа. Но могло сложиться хуже, Хлой убился бы этой киркой, а Росс рухнул бы в пропасть. Может оно и к лучшему.

Хлою совсем худо. При падении он повредил хромую ногу. Поначалу боль сильно донимала, Хлой стонал, метался, не находил себе места. Со временем он затих, надолго проваливался в мучительный вязкий сон, лишь изредка приходил в себя и умолял дать воды.

Нога распухла в колене и стопе. Росс хотел осмотреть повреждения, но едва он протягивал руку, Хлой начинал кричать, отгоняя лжеврачевателя.

Они давно не ели. Припасы истощились раньше воды.

Росс валился от бессилия. Часами он лежал недвижимый, не сводя глаз с их «соседей». На уступе покоились тела несчастных, что однажды рискнули обогнуть пропасть тем же путем. Это были изъеденные временем останки двух человек, такими же со временем станут Росс и Хлой.

– Мне жаль, Эрдж, – чуть слышно шептал он, – но твои друзья не дошли до Ригорона.

Отчаявшись, Росс осыпал проклятиями весь свет, проклятые горы и проклятых алесциек, загнавших их в угол. Затем он умолял о спасении, призывал богов, звал Урцуну и ее помощника Широю. Он не хотел умирать, он готов пойти на все, вернуться в Сиуцу, в рабство, в смердящий барак землекопов, терпеть издевательства, но жить, во что бы то ни стало жить.

Каждое утро Росс продолжал предпринимать отчаянные попытки спасения. Он силился не терять головы, но она все больше походила на кипящий котел, где ничего не разобрать. Мысли разбегались, словно стайка пугливых птиц, в памяти всплывали отрывки из его жизни, переплетаясь с его настоящим. Он бредил. Сюда, на уступ, к еще живым мертвецам приходил отец и голосом патлатой ведьмы назвал его Потерянным. Приходил учитель Голард, сетовал о пропаже своего меча. Однажды пришла мать и в слезах умоляла вернуться, а потом сбросилась в пропасть и полетела. Росс едва избавился от наваждения.

Вскоре Ригоронец начал терять надежду. Он уже с трудом поднимался, качаясь, держался на ногах и шел к стене. Он прислонялся к камню и от безысходности рыдал, но из глаз не мог выдавить слез. Он падал и долго не мог пошевелиться, звал друга, но тот не откликался.

Мужчина ползком добрался до края пропасти и посмотрел вниз. Смерть перестала пугать, легкая и быстрая, она вмиг избавит его от мучений. И даже следа не останется от Росса Дилагра, а стервятники обглодают кости. Это ли не награда за его самонадеянность, за его нежелание возвращаться домой? Он обещал Ти вернуться, дал клятву оставить гарнизон и попросить у отца прощения, но при первом удобном случае согласился бежать в Алесцию. Мог же отказать Лемму Эйму, сослаться на запрет Сеция Глада. Но нет, он воспользовался случаем, героем хотел вернуться домой. Сарди прав, Росс – пустой горшок для нечистого пользования. Он всех подвел в очередной раз, ему нет оправдания.

Росс проснулся. Вокруг стояла оглушительная тишина. Хлой неподвижно лежит в углу, так он лежит давно. Жив ли он?

Ригоронец поднял голову. Они все еще в каменной банке, над ними возвышаются горы, те же, что и вчера, и позавчера. Справа вдали на возвышении стоит человек. Маленькая фигура теряется на фоне каменного массива. Что это? Видение? Человек? Что ему здесь понадобилось? Человек!

Росс встрепенулся. Там, наверху стоит человек, кто бы он ни был, он может помочь. Надо только позвать, докричаться, это не так далеко, в горах громкое эхо. Казалось, крик разорвал глотку и мог сотрясти горы. Но звуки походили на скребыхание мышей в подполе. Пересохшая гортань и распухший язык отказывались слушаться.

Он поднялся и бросился к стене. От бессилия он начал бить стену изуродованными руками. Он готов разбить голову, лишь бы привлечь внимание спасителя. Но все оказалось тщетным, спустя несколько мгновений фигура исчезла, потухла последняя надежда.

Тяжело дыша, Росс оперся о стену спиной. Он не может погибнуть. Он, Росс Дилагр, не может погибнуть здесь, в горах Алесции, сгинуть, словно шелудивый пес, защемивший себе лапу поваленным деревом. Думал ли он, что окажется на краю гибели и будет рад принять ее, чтобы избавиться от мучений? Нет, он бессмертный! Он – исключение! Кто угодно, но не он, потомок Великих князей может умереть в горах Алесции.

Сверху скользили мелкие камни. Они игриво бежали, подскакивая и ударяясь о стену. Росс задрал голову. На краю спасительной тверди стояла женщина, алесцийка.

– Помогите, – прошептал он.

Это ее он видел, и ей кричал, она услышала его зов. Молча видение возвышалось над ним, внимательно разглядывало несчастных узников гор, словно примерялось, стоит ли связываться.

– Помогите.

Алесцийка, постояв с минуту, развернулась и исчезла. Росс не верил своим глазам, она ушла, бросила их умирать, не вняла мольбам?

Сверху по стене быстро сползла веревка. Завидев ее, Ригоронец окончательно протрезвел. Кто бы не протянул ему эту нить, она вела к спасению, к жизни. Росс бросился к Хлою.

– Хлой, Хлой, – сипел он, – проснись. Глупый увалень, проснись. Слышишь?

Росс бил его по щекам и хрипел иссохшей глоткой.

– Очнись, Хлой, очнись.

Мужчина открыл глаза и пустым взором уставился на друга.

– Хлой, там веревка, я поднимусь, – объяснял ему неугомонный друг. – Потом спущу тебе веревку. Обвяжись ею, я вытащу тебя. Слышишь? Не засыпай.

Росс с самого начала одержимо штурмовал стену. Теперь он сошел с ума, ворошит его боль, бьет по ноге. Хлой глазами попросил друга оставить его в покое и дать возможность умереть. Но тот не унимался, нещадно бил, не позволяя снова потерять сознание. Хлой тяжело приподнялся на руках. Наверху, удерживая конец веревки, стояла алесцийка и смотрела на друзей.

– Я вытащу тебя.

Росс начал восхождение. Спасительная нить натянулась, алесцийка тащила его наверх. Он собрал остатки сил и, упираясь ногами о стену, подтянулся. Руки отказывались подчиняться, раны кровоточили. Он несколько раз срывался, но страховка надежно держала его.

Добравшись до края заветной тверди, Росс упал на камни. Горячее дыхание рвалось из глотки, тело безжизненно обмякло. Несколько минут отдыха, и Росс поднял голову. Он увидел ноги алесцийки. Длинные штаны и обувь из мягкой кожи. Алесцийка поднесла флягу, Росс опрокинул ее в рот. Пересохшая глотка, словно каменная пещера, впитывала влагу, не насыщаясь, не различая вкуса.

Росс заставил себя остановиться. Соблазн велик, но вода нужна Хлою, ее может не хватить, ее нужно беречь. Росс закрыл фляжку и положил рядом с собой. Пусть только попробует забрать у него воду, и он убьет ее, будь она хоть трижды его спасительницей. Ригоронец дошел до той степени озверения, что за глоток воды готов рвать на части, тем более алесцийку. Медленно он поднялся на ноги. Его качало из стороны в сторону.

– Хлой, – прохрипел он и повернулся к пропасти.

Он боялся, что тот забудется и вновь потеряет сознание, и тогда уже никакая сила не заставит того очнуться. Но великан бодрствовал и ждал спасения.

– Помоги мне, – тихо сказал Росс то ли Хлою, который не мог его услышать, то ли алесцийке, что осталась позади.

Росс работал из всех сил, напрягая мышцы тела, изможденного жаждой, жарой и голодом. Позади него, упираясь о камень, веревку тянула нежданная помощница. Благодаря ей Хлой ни разу не сорвался, когда Росс валился от усталости и упускал веревку из рук. Он тут же поднимался и снова тянул, пока голова Хлоя не показалась у его ног. Росс ухватил друга за руки и рванул на себя. Оба с ревом повалились на камни.

Хлой жадно пил оставшиеся капли. Воды слишком мало, чтобы утолить многодневную жажду, Хлою досталось и того меньше. Женщина молча протянула Россу вторую фляжку.

Ей предстало удручающее зрелище. Два исхудавших мужчины в грязных, окровавленных, ободранных тряпках, с всклокоченными, слипшимися от грязи и пота волосами, обросшими густыми бородищами, впалыми от голода, полубезумными глазами, сухими растрескавшимися губами. Один из них совсем плох. Очевидно, при падении он повредил ногу. На них невольничьи браслеты. Мужчины жадно рвали друг у друга флягу, проливая живительную влагу на камни.

Алесцийка осмотрела ногу раненного. Если кость повреждена, у бедняги мало шансов выбраться в предгорье. Он не дойдет, а его друг и сам с трудом держится на ногах.

Росс поднялся. Перед ним стояла молодая женщина в одеждах северной алесцийки. Большими синими глазами она участливо смотрела на неудачливого беглеца. У нее необычная внешность, таких женщин он не встречал даже в Алесции. Может и не женщина она, а божество, сошедшее с неба? Что поделаешь, на этой стороне Пограничных гор алесцийские боги.

– Там внизу Пограничный форт. Если хотите жить, возвращайтесь в Алесцию. Вас будут ждать.

Женщина протянула мешок и бросила его на землю.

– Здесь нет прохода в Ригорон. После обвала. Не дойдете.

Она развернулась и ушла. Росс молча смотрел ей вслед, качаясь на ослабевших ногах. После ее ухода, Росс засомневался, была ли она вообще? Или он бредит?

Жажда не отступила, к ней добавились муки голода. Друзья потрошили мешок спасительницы, в нем еда и вода. Проглотив последний кусок, Росс совсем ослабел, привалился к Хлою и заснул. Тот уже спал, обнимая ценный мешок.

На следующий день Росс осмотрел остатки провизии. Полупустой бурдюк с водой, сухари и орехи.

– Нужно уходить отсюда. Вода заканчивается.

– В горы?

– Хм… Назад пойдем, так ближе.

Хлой понимающе кивнул. Росс помог ему приподняться, обоих качало от слабости.

Великан мог передвигаться только с поддержкой, он с трудом наступал на поврежденную ногу, требовал остановки каждые пятнадцать минут, быстро уставал и буквально висел на друге. Так они дошли до своей первой стоянки в Пограничных горах.

Утром снова в путь. Им предстоял небольшой подъем, за которым крутой спуск и предгорье. То, что несколько недель назад казалось легким спуском, нынче обратилось тяжелейшим подъемом, на который они с частыми остановками, порой ползком, взбирались целый день.

Хлой постоянно просил воду, к концу дня ее не осталось. На ночь они устроились на крохотном участке наверху подъема. Утром жажда стала требовательной и изнуряющей. Им предстоял крутой спуск под гору и выход на предгорье.

Хлой пытался идти самостоятельно. Ему удалось это сделать только на коленях. На время это облегчило спуск. Росс и сам готов упасть на четвереньки и ползти до самого предгорья. К вечеру они изнывали от усталости и жажды. Но воды не было.

По утру смотрящий на сторожевой башне форта приметил двух пеших людей. Они шли медленно, один опираясь на другого, нисколько не пытались спрятаться или убежать. Двое мужчин, возможно те самые беглецы, о которых рассказала Широя. Не стоит даже шум поднимать.

Росс ворчал, что алесцийцы не бросились им навстречу. На первый взгляд, форт обитаем. Судя по всему, асцийская армия начала разбредаться по своим поселениям и возвращаться к обычным делам. Вот и сюда, в Пограничный форт вернулись воины Сиуцы.

– Совсем нас не ждут. Уверены, что мы никуда не денемся и приползем, как собаки.

– Воды бы… – хрипел Хлой.

Под палящим летним солнцем они пересекли предгорье. Ноги заплетались и цеплялись за каждую кочку, во рту пересохло, тело ломило от усталости и слабости. К вечеру беглецы добрались до стен форта. Никто не вышел им навстречу ни для того, чтобы помочь, ни для того, чтобы пленить. При их приближении не прозвучал сигнал рожка, а на сторожевых башнях лучники не натянули тетиву.

Росс вошел в ворота, волоча на себе Хлоя. Их не остановили, стражники у ворот лениво расселись в тенечке. Ригоронец оглянулся по сторонам. Кругом люди, но они не обращают внимания на прибывших гостей. Справа нашлись поилки для лошадей. Освежающая влага вливалась в глотку, растекалась по венам, наполняя тело живительной силой, возвращая ему жизнь. Он не мог оторваться. Вода заполонила желудок, каждый уголок тела. Захлебнувшийся Хлой, лежал рядом, отфыркивая лишнюю воду.

Следующие полтора дня прошли, словно в тумане. Друзья поочередно просыпались, чтобы вновь приложиться к воде. Рядом оказывались плошки с остывшим варевом, заботливо предложенные беглецам. Утолив голод и жажду, они снова проваливались в сон. К вечеру второго дня Росс проснулся и обнаружил себя на том же месте. Рядом похрапывал Хлой. Плошка неизменно полная стояла на земле, будто миска для пса. Быстро расправившись с ее содержимым, Росс оглянулся по сторонам.

Пограничный форт построен как бы наспех, довольно обжитой и видавший виды. Стены поселения не превышают двух мер в высоту и походят на стену Сиуцы. В городке размещены четыре солдатские казармы, одноэтажные длинные домики, четыре конюшни, большой сарай, используемый в качестве арсенала, а также столовая, представлявшая собой навес и столы с лавками.

Самих алесцийцев немного. Несколько человек сидели в столовой, другие копошились у конюшен и арсенала. Присутствие беглых нисколько не трогало хозяев форта. Невольники не были связаны, к ним не приставили стражу. Воины жили своей жизнью, словно бы у поилок не лежали два чужака с невольничьими браслетами на руках.

На утро друзья проснулись рано. За эти дни они набрались сил, отдохнули, окрепли и пришли в себя. Нога Хлоя перестала докучать, боль отступила, опухоль заметно спала. Он чувствовал себя много лучше, в нем проснулся прежний Хлой и его прежний аппетит.

Их положение изменилось к лучшему, но возвращение в неволю свело на нет все усилия. По сути, они добровольно вернулись в плен, оставили всякую надежду на спасение. Но не это угнетало более всего. При желании побег можно повторить. Но как идти в горы, если путь непроходим и опасен? Как без помех войти в основной перевал? И есть ли другой путь?

Друзья обменивались короткими фразами, без слов ясно, что их затея провалилась, они безнадежно увязли в Алесции, оказались на волосок от смерти и теперь радовались, что чудом остались живы. Совсем недавно Росс не мог понять невольников, что оставили попытки вернуть свободу. Теперь он и сам оставил эти попытки, он просто ел поданную пищу, смотрел по сторонам и радовался крохам от гнилого пирога. Они оказались сладкими, как и обещал Аксил. Смутная тревога отступила, сейчас он больше боялся наказания за побег, чем самой неволи.

Будь в Пограничном форте Урцуна, им точно несдобровать. Но Урцуны нет, здесь другая Лерцида, и она более великодушна. Были среди алесциек и такие, как их спасительница. Росс с трудом мог припомнить ее образ. Она могла бросить их, не утруждать себя лишними хлопотами. Она не захватила их в плен, не сопроводила в неволю. Она даже не приказала вернуться назад, а лишь посоветовала не идти в горы. Может быть она действительно не человек?

– Побьют палками и лишат еды, – гадал Хлой, почесывая волосатое пузо.

– А вот и наша новая Лерцида, – угрюмо процедил Росс.

– Эта? Точно побьет, – уверенно заявил Хлой. – Пусть бьет, но кормит.

К ним направлялись трое алесцийцев. Женщина шла первой, без сомнения она главная и важная птица. Высокая, крепкого телосложения воительница, с простоватым лицом, веснушками и короткими светлыми волосами. Она молода, Росс так и не научился определять их возраст.

– Очухались? – голос у нее неожиданно бархатный, приятный, женственный.

Росс не нашелся, что ответить. Невольники позволили себе остаться сидеть на земле перед алесцийцами.

– Их двое. Те самые? – заметил один из спутников.

– Даже браслеты остались, – поддержал его второй.

– Пришли с гор, – усмехнулся первый. – Широя говорила, что и муха не пролетела через предгорье.

– Мухи может и не пролетали, но пара ригоронцев точно, – смеялись алесцийцы.

– Кто был Лерцидой в Сиуце, когда вы бежали? – спросила старшая.

– Урцуна, – буркнул Росс.

– У Урцуны снова побег. С ней только кошки уживаются, – рассмеялся алесциец слева, но осекся под осуждающим взглядом главной. Впрочем, и та не удержалась, под глазами собрались смешливые морщинки, и простоватое лицо Лерциды преобразилось.

– Откуда взялись в Сиуце? Что-то не припомню вас?

– Мы недавно в Сиуце. Королева нашла нас в Стагне, – Россу приходилось отдуваться одному, Хлой упорно молчал.

– И сразу побег?

Росс не ответил на вопрос. Ответ очевиден.

– Этот что, немой? – кивнула Лерцида на богатыря.

– Нет, – ответил Росс. – Он немного неразговорчив.

– Что у него с ногой?

– Вывих. Ему уже лучше.

– Скажи Галле, – повернулась алесцийка, – чтобы не спускала с них глаз.

Женщина, удовлетворив любопытство, потеряла к пленникам интерес. Она поспешила покинуть их общество, не самое приятное, учитывая дух, шедший от немытых тел.

Позже друзья узнали, что это была вторая Лерцида Сиуцы, Уши Сиуца.

Ригоронцы бежали больше месяца назад, а несколько дней назад в Пограничный форт вошла Уши со своими воинами. Беглецы едва успели проскочить до возвращения асцийской армии. Это не помогло им перейти горы, но спасло жизни, поскольку их спасительница – одна из них.

Росс отметил, что многие воины залечивают раны. Перевязки свидетельствовали о том, что совсем недавно они побывали в серьезной заварушке. Вернувшаяся асцийская армия сильно потрепана и утомлена, но они вернулись, они живы, они победители. Лерцида позволила своим людям немного расслабиться. Всем требовался отдых, а служба могла и подождать.

Уши не пренебрегала главными мерами предосторожности: на сторожевых башнях по-прежнему несли службу зоркие лучники; предгорье объезжали сторожевые отряды; Пограничный форт запирал на ночь выездные ворота. Все, кто не в дозоре, отдыхали.

Хлой не мог нарадоваться солдатской пище. Пленников кормили из общего котла, в котором не было недостачи ни в мясе, ни в масле.

– Я бы остался здесь навсегда, – как-то признался Хлой, лежа в теньке с набитым пузом.

– Нужно вернуться в Сермор, – ответил Росс.

– Как?

– Думаю.

Хлой поднабрал утерянный вес. Галла охотно отдавала ему остатки пищи. Раз не выдержав, она вылила на них несколько ведер воды, чтобы устойчивый запах грязных тел умерил свою силу.

Среди жителей форта Росс так и не смог отыскать ни одну, хотя бы отдаленно похожую на свою спасительницу. Среди них достаточно женщин, но ни одна не имела пепельно-белых кос и таких синих глаз. Это все, что он мог о ней вспомнить.

День сменялся днем. Росс все больше уходил в себя. Они вернутся совсем в другой город, Сиуца не будет прежней. Ее будут охранять несколько сотен стражей и шесть лерцид. Охрана не будет столь небрежной, лес не будет так безопасен, а предгорье пустынно. Да и к чему оно, предгорье, если горы непроходимы? Какой смысл бежать, если любой путь упирается в горы, и ты либо сдохнешь в ущелье со сломанной шеей, либо снова окажешься в неволе, либо сгинешь в асцийском лесу? Нужен другой путь, надежный. Нужен проводник.

На шестой день из Сиуцы прибыл гонец. На смену Уши к Пограничным горам следовал новый отряд. Воины заметно оживились. Все сотники отвели своих людей домой, в Сиуцу, и только Уши выпала очередь нести службу в форте.

К утру следующего дня городок блистал порядком и чистотой. Уши отдавала последние указания. Вскоре с вышек прозвучал сигнал рожка. Уши дала команду покинуть форт.

В первых рядах подъезжающего отряда Росс разглядел Урцуну. Он и рад не показываться ведьме на глаза, но та еще издали приметила беглецов. Ее острый взгляд полоснул Росса, и после обязательных приветствий, она приступила к главному:

– Когда вы их отловили?

– С неделю назад сами пришли, – Уши отвечала небрежно, впопыхах. Ей недосуг вести разговоры с Урцуной, она спешит дать команду к отъезду.

– Широя сбилась с ног, разыскивая их? – не унималась женщина. – Видно, плохо искала.

– Альфа вернулась в Сиуцу? – неожиданно поинтересовалась Уши.

– Она уехала в Падмиру вместе с Кен. Что ты сделала с ними? Наказала?

Хлой насупился, Росс отвернулся от отвращения.

– Я выбила из них кишки, – нетерпеливо отвечала Уши. – Не видишь, они еле держатся на ногах?

Защита Уши – полная неожиданность, невольники растерянно переглянулись.

– Ты забираешь их в город? Скажи Калисте, чтобы надела на них цепи, иначе снова сбегут.

– Калиста пусть и разбирается с этим, а я хочу вернуться домой, – на ходу Уши дала команду к построению.

Близкими подругами эти женщины не были. Уши заметно тяготилась обществом Урцуны. Та в общении с равной проявляла несвойственную себе сдержанность, здесь она не сторонник конфликта. Росс припомнил, как Эрдж обмолвился, что Урцуна еще не вся Сиуца, а ее влияние временное и весьма ограниченное. Шесть таких девок и одна суровая королева! Настоящая банка со змеями!

– Широя! – взвизгнул до боли знакомый голос.

Урцуну заглушил сигнал рожка, оповестивший предгорье об отходе отряда. В авангарде шли разведка и главные силы, по центру расположились обозы с раненными. Хлоя устроили в просторную повозку с легкоранеными. Они встретили его радушно, но обещали помыть в ближайшей луже, чтобы тот не портил воздух.

Росс под присмотром Галлы и ее людей остался в арьергарде.

***

– Братьев не выбирают, Росс, – рассуждал Лони. – Ты и сам это начал понимать.

Младший внимательно смотрел на старшего. Зеленые глаза как никогда серьезны.

– Знаешь, Лони, в чем беда? Будь у меня выбор, я бы ничего не поменял.

– Гм… – Лони неожиданно серьезно отнесся к его словам и перестал насмехаться. – Совсем ничего? Так просто? Ты уже простил Ярика? И это после того, что он сделал? С твоей женой постели мял, пока ты задницу в седле натирал?

– Я не держу зла на Ярика, – посмурнел молодой мужчина. – Мы все знаем, что он не отвечает за свои действия.

Лони дерзко расхохотался.

– В благородство решил поиграть? Значит, из тебя еще не выбили дурь. Но выбьют, и тебе станет легче. Как всем нам стало легче.

– Спасибо. Утешил, – фыркнул Росс.

– А я тебя не утешаю. За утешением иди к Ти. Он тебя утешит.

Росс в растерянности смотрел на брата.

– Или уже утешил? – грязно хмыкнул Лони. – Он давно на тебя глаз положил. Смазливых он любит.

Младший с трудом подавлял негодование. Лони торжествовал и упивался унижением брата.

– Не думаю, что это тебя касается.

– Словно я чего дурное говорю? Всем известно, Ти предпочитает в своей постели мужчин. Он тебя утешит с радостью. И кстати, может это выход? Братская любовь, она, знаешь ли, самая крепкая. Если твоя жена переспала с твоим братом, чего бы и тебе не попробовать с братом?

– Ты уже попробовал с Арти? – зло ответил Росс.

Лони неожиданно резко взвился и бросился на младшего с кулаками.

Глава 2

Королевство Алесция. Область Асция. Асцийский лес.

Отряд пересек предгорье и вступил в лес. Алесцийцы не торопились, авангард взял невысокий темп, радея за раненных и лошадей. Люди счастливы вернуться в родной дом. Все, кроме двух чужаков. Они оставляли позади надежду на спасение, ехали в неволю, где их ждал тяжелый труд, грязный барак и совсем неласковый прием.

У Росса было время подумать. Его мучили вопросы, на которые он не находил ответа. Он словно в кошмарном сне, и щиплет себя, а проснуться не может. И когда начался этот сон: дома в Свидарге или в казарме Сермора? Что произошло у Горного перешейка? Что случилось с ригоронской армией? Кто его спасительница? Зачем его следовало спасать? Что ему делать дальше? Как выжить в городе, где правят шесть лерцид, одна из которых уж точно с ним поквитается? И как вернуться домой? А главное, где его дом теперь, когда столько всего произошло?

Колонна внезапно встала. Алесцийцы тревожно оглядывались по сторонам, ощетинившись мечами. Некоторые достали стрелы и натягивали луки, они отменные охотники. Все происходило в глубоком молчании, лишь десятки глаз опасливо всматривались в заросли леса. Оттуда несколько мгновений назад раздался едва слышный тревожный сигнал рожка.

Вскоре сигнал повторился. Алесцийцы замерли в ожидании. Росс терялся в догадках. Он пристально вглядывался в неведомые кущи.

От авангарда колонны отделились несколько десятков воинов, их тени быстро растаяли в асцийском лесу. Командоры жестами распорядились принять боевую готовность, люди взяли в руки щиты. Все приготовления происходили бесшумно, ни слова не слетело с губ прежде таких разговорчивых алесцийцев.

Ригоронец едва дышал от волнения. Наконец с правой стороны послышались неясные звуки. Уже различим звон мечей и человеческие крики. В лесу происходила схватка, и она приближалась к колонне. Совсем не разобрать, кто противник и какова их численность. Одно ясно, миром их встреча не закончилась.

Колонна алесцийцев перегруппировалась. Все здоровые и сильные воины выстроились вдоль правой линии дороги. В авангарде и арьергарде командоры наметили гонцов в сторону пограничного форта и Сиуцы. Лерцида не давала команды вступить в лес, все замерли в напряженном ожидании.

А затем события замелькали, словно страницы книги. Неприятелем оказался отряд ригоронских солдат. Их немного, не более двадцати человек. Заслышав сигнал алесцийского разведчика, они не на шутку встревожились. Сигнал шел с запада, они повернули на восток, прямиком к дороге, где застыл в ожидании отряд Уши. Ригоронцы не догадываясь о существовании колонны, и отступая под натиском противника, вывалились из леса прямиком на асцийские мечи.

Бой был недолог. Росс, завидев потрепанных, заросших, усталых людей, понял, что их положение безнадежно. Численное превосходство велико, сопротивление бессмысленно. Некоторым еще удавалось вступить в схватку, других срубали на лету южные воины.

Алесцийцы безжалостно убивали нападавших. В глазах ригоронских солдат горело злое отчаяние и ненависть загнанных зверей. Они бесстрашно бросались в самую гущу противников и гибли от града ударов.

– Это все? – крикнула Галла выехавшим из леса разведчикам.

– Может, кто и ушел, – ответил ей немолодой мужчина, – да кто их теперь поймает? Поди, поищи в лесу.

– Отряд был большой?

– Два десятка, не больше.

– Интересно, сколько таких отрядов бродит нынче вокруг Висции? – заметил один из воинов.

– Дошли до самой Асции.

– Они затерялись в лесах, – продолжал ее собеседник. – Асцийский лес – лучшее место, чтобы прятаться. Надо зачищать леса.

– Обойдемся без того, – подъехала Уши. – Рано или поздно они выйдут к горам. Идти им больше некуда. Пусть лезут через горы, это не наше дело. Галла, посчитай потери и готовься к отъезду. Хаприт, возвращайтесь на место и дайте сигнал, что опасность миновала.

Хаприт повел своих людей к началу колоны.

– Проверь ригоронцев, – наказывала Уши. – Мертвых забросьте в лес.

– А если будут живые?

– Разберемся на привале. Всех раненых в обоз, – и Уши развернула лошадь.

Алесцийцы спешно выполняли приказ Лерциды. Их потери оказались незначительны, не более двух царапин, против нескольких мертвых тел и одного истекающего кровью пленника. Его стоны спасли ему жизнь. Галла не посмела перечить командору и распорядилась взять раненного в обоз. Остальных постигла участь непогребенных.

Невеселые мысли терзали Росса. Кто были эти воины? Судя по их довольно потрепанной внешности, бродяжничают они несколько недель, не ведая отдыха и покоя. Неужели это останки армии Торка Орса?

Росс постепенно свыкался с мыслью, что императорская армия понесла серьезные потери в Горном перешейке. Ему тяжело смотреть на ее былое величие. Словно диких волков их вытравливали из леса на верную гибель. Они прятались в кустах в поисках путей к отступлению, и каждый раз натыкались на неприступную крепость Пограничных гор.

Колонна вновь двинулась вперед, обсуждая происшествие в пути. Уши усилила разведку, в лес ушли еще с десяток воинов.

Лерцида всерьез обеспокоилась наличием ригоронских недобитков в лесу. Во время боя у Горного перешейка на юг могли уйти сотни ригоронских солдат. В случае удачного объединения, их действия представляли угрозу не только отряду Уши. В округе располагалось множество небольших поселений и одиноких ферм, беззащитных перед натиском такой силы. Это же касалось и отряда Урцуны, стоявшего на пути к перевалу. Еще полтора месяца назад асцийцы являлись огромной армией победителей, нынче распавшееся на мелкие части воинство могло стать легкой добычей окруженцев.

Вечером отряд расположился на ночной привал, алесцийцы выставили дозорных и зажгли сторожевые костры. Невольники, наконец, воссоединились.

Хлой на поездку не жаловался, с ним хорошо обращались. Великан оказался безобиднее муравья, молчаливее рыбы и смирен, словно ребенок. Он без труда завоевал расположение алесцийцев. К Россу отношение было иным. Он постоянно находился под пристальным вниманием десятков глаз. Он походил на дикую кошку на цепи, притихшую, но затаившую злобу. Росс, словно натянутая тетива, внимательный, настороженный, нервный.

Пленного ригоронского солдата оставили в живых. Его судьбу должна решить королева Сиуцы. Уши могла убить неприятеля в бою, но стать палачом безоружного, израненного человека не осмелилась. Да и тяжесть грехов его была весьма сомнительна. В схватке алесцийцы не понесли потерь, в то время как из ригоронцев остался один выживший, а это уже воля богов, с ней не поспоришь.

Ригоронца отправили к невольникам. Им оказался молодой мужчина, по возрасту не старше Росса. Повязки на груди и руке окрасились в темный цвет, но кровь уже остановилась.

Росс не стал его тревожить. У этого парня был трудный день, он потерял целый отряд товарищей, свободу, едва не расстался с головой, и та все еще неуверенно держится на его плечах.

На следующий день пленник чувствовал себя лучше. Лечебный отвар алесцийского знахаря возвращал силы. Это был мужчина со светлыми, отдающими в рыжинку волосами, темно-синими глазами и смешливой улыбкой. Слабость высыпала капельками пота на его высоком лбу. Его имя Титт, он солдат императорской армии и участвовал в битве при Горном перешейке. Это все, что успели узнать друзья, прежде чем их вновь разлучили. Хлоя с Титтом отправили в обоз, Росс вернулся в арьергард.

Лето шло на убыль. Жаркие дни еще долго будут иссушать землю, но приближающаяся осень обещала благодатные дожди, что напитают почву, и теплые ветра, развеют зной. Днем в лесу станет душно от влажности. Вода будет кругом, на листьях деревьев, на лепестках цветов, на спинах лошадей и лицах людей. Солеными струями пот будет стекать по шее и груди, грязная рубашка прилипнет к телу и напитается влагой.

Колонна продолжала путь на юг. Уши заметно торопилась, но повозки с раненными связывали ее по рукам и ногам.

На ночном привале пленники воссоединились. Хлою и Титту удалось хорошенько отоспаться в обозе. Титт быстро уставал и морщился от резких движений, но выглядел не таким бледным и изможденным. Он с интересом оглядывался по сторонам.

– Ты так удивлен, будто видишь их впервые, – хмыкнул Росс.

– Нет, я видел их раньше, но никак не мог подумать, что они такие, – ответил Титт.

– Какие?

– Такие похожие на нас.

– Ну, я бы этого не сказал, – фыркнул Росс. – Понятно, они не совсем дикари, как привыкли считать в Империи. Они неплохо вооружены и умеют драться.

– Это я тоже заметил.

– Ты был там, – понизил голос Росс. – Ты участвовал в том сражении. Что произошло? Где императорская армия?

Титт изменился в лице.

– Не знаю, – прошептал ригоронец.

Росс внимательно всматривался в его лицо. Нет, Титт не был трусом, бежавшим с поля боя.

– Ты служил в армии Торка Орса?

– Да, – живо ответил Титт. Глаза его осветились добрым светом.

– Вы заняли Горный перешеек? – допытывался Росс.

– Да, мы выбили алесцийцев из перешейка. Это оказалось несложно.

– Это должно было насторожить.

– Нисколько. Мы были уверены, что основная армия ушла на запад. Горный проход защищали плохо и неумело.

– Неужели вы не рассчитывали встретить сопротивление? – разозлился Росс. – Неужели Торк Орс наивно полагал…

– Все было не так. Мы были готовы к битве.

– А как же разведка?

– С западного побережья поступали сведения, что армия противника ожидает нас у Моря бурь.

Росс недоверчиво хмыкнул.

– Путь был открыт до самого сердца Алесции, – продолжал Титт. – Кто мог знать, что алесцийцы никуда не уходили. Они не покинули Горный перешеек, не ушли на запад. Они сделали вид, что слабы, отдали перешеек только для того, чтобы дать нам открытый бой. Мы встретились с их армией в южном предгорье.

– Ты ошибаешься, – процедил Росс. – Мы с Хлоем были в разведывательном отряде, отправленном на западное побережье, там и попали в плен, там вскоре и встретили известную тебе армию, здесь их зовут висцийцами.

Титт недоверчиво смотрел на Ригоронца.

– Затея удалась, Торк Орс сумел выманить висцийцев из их логова. Они действительно покинули перешеек и ушли на запад. Вы воевали с асцийцами, это те, что сейчас идут с нами.

Титт округлил глаза. Он не мог понять, о чем рассказывает Росс.

– И что же произошло, когда вы вышли в южное предгорье? – спросил Росс.

Титт пожал плечами.

– Мы укрепились в Горном перешейке, провели разведку и готовили наступление. Армия частями проходила на юг, с лошадьми и повозками. Я тоже прошел через перешеек, он довольно узкий, местами труднопроходимый, приходилось расчищать завалы и тащить телеги на себе. Там провиант, вода, оружие.

– Что дальше? – нетерпеливо спросил Росс.

– А потом алесцийцы вернулись. Я видел их черные стяги, черные перья в шлемах командоров…

– Это асцийцы. У висцийцев красные стяги. Дальше?

Титт нахмурил брови, восстанавливая в памяти роковые события.

– Мы успели вывести конницу из перешейка. Только конницу, а они привели армию. Поначалу мы увидели копейщиков. Смешно даже, несколько тысяч копейщиков против десятков тысяч всадников.

– Их просто можно объехать.

– Так и было. Копейщики, а за ними на холме появились арбалетчики, лучники. Много, тысячи. Вот тут нам впервые стало страшно, у нас легкая кавалерия против тысяч лучников.

– Их просто можно объехать, – зло повторил Росс.

– Конница рванула вперед, в небо взлетели тысячи стрел. Они поджигали их смолой. Добраться до стрелков трудновато. Копейщики, словно злобный еж, выставили длинные копья.

– Объехали бы их, забили лучников. Зачем было ломиться в дверь, если она так просто открывалась с другой стороны? – взревел Росс.

– Не надо так, Росс, – хмуро ответил Титт. – Мы начали обходить алесцийцев с флангов. Вот тут и началось главное действо. С флангов появились всадники, тяжелая кавалерия. Все в латах, даже лошади. Они шли длинными шеренгами. Каждый ряд шел на пять-шесть шагов впереди последующего, у каждого всадника по большому копью. Копейщики, только верхом. К всаднику не подберешься, он всаживал копье в человека или коня, бросал его и уходил назад, а за ним уже шла следующая шеренга. Много ригоронцев там полегло. Арбалетные болты пробивали даже латы, а их летели тысячи.

Росс прикрыл глаза. Мрачные картины проплывали перед ним. Лошади, напарывающиеся на копья, дождь из смертоносных болтов и горящей смолы на стрелах, кровь, вопли, страдания, смерть.

Титт выпрямил пальцы и сцепил руки.

– Они защемили нас с обеих сторон железными зубьями, загоняли назад, под стрелы. Это было ужасно. Я никогда не представлял войну такой, это была не война, это бойня. Стрелы летели со всех сторон. Вокруг горящие тела, окровавленные копья, стоны людей и животных. А их шеренги все шли и шли. В тылу они перестраивались, брали новые копья и снова накатывали. Они истребляли нас, а мы их.

Росс обреченно опустил голову. Все было правдой, алесцийцы не зря праздновали победу. Он тешил себя напрасными надеждами, придумывал тщетные оправдания, не верил в гибель армии. Глора Вартуца – Теседа Асции. Надо запомнить это имя, она оказалась опытным полководцев, устроила идеальные клещи по всем законам ведения войны, словно читала ригоронские трактаты.

– Армия погибла? – спросил Росс.

– Не знаю. Я не видел этого. Бой только начинался, Торк Орс перестраивал войско, нам удалось прорваться сквозь клещи. Нашему отряду нужно было добраться до холма, где расположилась их Теседа. Так и вижу этот холм, а на нем всадники в черных плащах, одна из них была Теседой. Она давала команды, их передавали сигналами рожков. Убей ее, и армия осталась бы обезглавленной.

– Ну, и как? Убил Теседу?

Титт устало хмыкнул.

– Не знаю, кто она, но они защищали этот холм, будто священную реликвию, порой телами заслоняли доступ. Они верили в нее. Мы быстро откатили, и сами стали жертвами. Преследователи отрезали нас от боя и гнали долго, убивая одного за другим, они меткие стрелки. Мы пытались сопротивляться, но их было больше, и мы снова теряли товарищей. Потом наступила ночь. Мы продолжали бежать на восток по предгорью. Лошади устали, люди тоже. В следующие дни они настигали нас дважды, пока мы не спрятались в лесу. В лес они не пошли.

– Армия погибла? – повторил Росс.

– Погиб весь наш отряд, – опустил глаза Титт. – Все ребята. Лихие боги, если бы знать все наперед! По этому холму нужно было бить баллистой. Но баллисты еще даже не провезли через перешеек. Они нужны были для осады городов.

– А Горный перешеек? Торк Орс должен был удержать его, закрепиться в горах.

Титт пожал плечами.

– Так и есть. Горный перешеек мы заняли.

– Это главное, – кивнул Росс и чуть расслабился. – Лихие боги, перешеек наш. Я рад.

Друзья замолчали. Они не находили слов, чтобы выразить свои чувства. Разочарование и отчаяние опустошали сердца, горечь сковывала уста, обида и злость горячили кровь.

– Что же теперь? Что с нами будет дальше? – нарушил молчание Титт.

– Дальше? – задумчиво поднял брови Росс. – Я бы и сам хотел знать.

– Они убьют нас?

– Нет, думаю, нет, – ответил Росс. – Мы им нужны живыми.

– Для чего?

– Для работы. Они превратят нас в рабов. Им требуется много сильных работников. Таскать камни, бревна, строить крепости, копать рвы. Чтобы наши баллисты потом это разрушали.

– Все же, это лучше участи мертвых, – повеселел Титт. – По мне, лучше таскать камни, чем болтаться на каком-нибудь дереве на потеху стервятникам. А из плена можно и бежать.

– Что же вы не бежали, когда вас был целый отряд? – зло сплюнул Росс. – У вас было все, оружие, время, свобода. Чего вы ждали?

– Мы не могли перейти горы, у нас не было проводника. Мы искали проводников, отлавливали местных жителей, но ни один из них не знал проход через перевал.

– Хм. Вы не смогли вернуться домой, как же ты сделаешь это сейчас, когда у тебя нет ни проводника, ни свободы, ни оружия?

Титт устало опустил голову.

– Ответь мне на один вопрос, – серьезно спросил Росс. – Вы находили в лесу убитого ялагра? Недели четыре-пять назад.

– Гм… – удивился Титт. – Откуда знаешь?

***

– Тебе не следует обращать внимание на Лони. Ты видел, чтобы к нему прислушивались Сарди или Арти?

– Ты тоже собрался лечить меня, Ти? – злился младший.

– Вовсе нет, – игриво улыбнулся тот. – Ты неизлечим.

Росс чувствовал себя неуютно. Ему нелегко с Ти. На любое действие тот отвечает безудержным весельем, чем повергает собеседника в оцепенение. Вот и сейчас брат задорно хохотал, красивое лицо светилось от смеха.

– В этом доме не так много здравомыслящих людей, – Ти ловко взял под руку младшего и повел по коридору. – Взять, к примеру, Лони. Не стоит обращать внимание на его выпады. Он прикрывается злостью, он так защищается.

– От кого?

– От жизни. Или, например, Арти. Его страсть – соревнования. В любом виде. Он этим живет. Почти в другом мире. Лошади, скачки, охота, оружие. Все прочее ему безразлично. Он там в безопасности.

– В безопасности от кого?

– От жизни. Или Ярик, мой родной брат. Он в своем мире.

– Ярик много пьет и курит травы. Там он в безопасности?

– Как ты догадался? – его улыбка не понравилась Россу, холодок по коже.

– Я догадливый, – Росс остановил прогулку и с вызовом взглянул в глаза брата. – А ты в каком мире в безопасности?

– В мире любви, – вкрадчиво ответил Ти. – И я бы мог… я бы хотел, чтобы ты был со мной.

– В смысле…

– Мы можем быть вместе, – мужчина как никогда серьезен. – Это будет нашим безопасным миром. Нашим общим.

Росс растерянно смотрел на брата.

– Боги! Ти, зачем ты так?

– Я не причиню тебе зла. И я не оставлю тебя одного, в отличие от всех твоих женщин.

– Это совсем другое.

– Да, это совсем другое. Что ты можешь знать о любви, мальчишка? – взревел Ти. – Может ты познал ее со своими женами? Нет! Только похоть, подростковая страсть. И ты женишься в третий раз, подберешь еще десяток наложниц, но ни одна из них не даст тебе настоящей любви, равной, взаимной, ослепляющей.

– Это вовсе не значит…

– Значит, Росс, – уверенно проговорил мужчина. – Что может знать женщина о тебе, и твоих чувствах, твоих ощущениях? – перешел на шепот Ти. – Я знаю гораздо больше. Я могу превратить твою жизнь в наслаждение. И тебе будет плевать на все, что происходит в этом доме. Ты научишься любить и, наконец, быть любимым.

Росс с ужасом смотрел на брата.

– Ти, ты только все портишь!

– Напротив, я все исправляю! Ты даже не знаешь, от чего отказываешься.

– Избавь меня от своих подробностей!

– Ты не можешь отвергать меня. Меня!

Глава 3

Королевство Алесция. Область Асция. Город Сиуца.

Знакомый до боли запах ударил в ноздри. Темный барак встретил их пронзительным скрипом дверей и усталой тишиной.

– Лихие боги! – зажал нос Титт.

– Эй, можно потише, – раздался ворчливый голос Морпия.

– Это он с непривычки, Морпий, – буркнул Росс.

– Росс! – воскликнул Аксил. – Росс, это ты? Не может быть!

– Сам не верю, – ворчал Ригоронец.

Овгад быстро справился с лучиной и осветил вновь прибывших. Те оказались в плотном кольце товарищей.

– Росс? Хлой? Это вы? Как же так? Как я рад. Вы целы? Что случилось? Кто этот парень? Вас поймали? Вы дошли до гор?

– Эй, Аксил, охлади пыл, – поморщился Росс. – С нами все в порядке.

– Так не пойдет, Росс, – возмутился Лелонта. – За ваш побег нас лишили еды на целый день, а ты просто хочешь отмахнуться словами: все в порядке?

– Мне жаль, что так получилось. Кстати, это Титт. Этот парень участвовал в битве при Горном перешейке. Он ранен, ему бы прилечь.

Титта уложили в опустевшую койку Эрджа. Тот устало прикрыл глаза.

Росс начал рассказ сухо, излагая лишь факты. Слушатели затаили дыхание, когда Росс описывал полет над бездной. Хлой получил несколько одобрительных хлопков по спине, когда Росс поведал им о лесном ялагре.

– Мы выбрались, – продолжал Росс. – Честно говоря, с трудом помню, как.

Невольники растерянно переглядывались.

– По пути в Сиуцу отряд Уши натолкнулся на императорских солдат. Их было пятнадцать. Выжил только Титт. С ним вы уже знакомы.

– Да, – протянул Овгад. – Плохи наши дела. Асцийцы вернулись. Хорошенько помяты, но они победители.

– Они дали хороший бой, но он не вернул им Горный перешеек, и это главное, – ответил Росс. – Титт расскажет, когда окрепнет, как это было.

– Они вернули Горный перешеек, Росс, – осторожно заметил Аксил.

– Что?!

– Ригоронская армия оставила горный проход, там уже расположились висцийцы.

– Быть того не может! – взревел Росс. – Что с Эрджем? Надо с ним поговорить.

– Эрдж ушел, как только армия вернулась, – ответил Аксил. – Он порой заходит к нам.

Росс отдался течению жизни. Судьба и боги вздумали преподнести ему урок, он должен усвоить его до конца. Сопротивление бессмысленно, желания тщетны, борьба безрезультатна. Горный перешеек снова в руках висцийцев, крах всех надежд, провал южной кампании. Росс глубоко вздохнул и провалился в сон.

Ранним утром работники нехотя покидали койки и ползли к выходу. Россу показалось, что его недавние приключения были лишь ночным кошмаром, и вот сейчас во дворе их ожидает Урцуна в своем не лучшем настроении.

Перед строем землекопов стояли алесцийцы, все мужчины и одна женщина. Она была вызывающе привлекательна, с огненно-рыжей копной длинный волос, струящихся по плечам и спине роскошными локонами. Среднего роста, она казалась миниатюрной по сравнению с другими алесцийцами. Высокую грудь, узкую талию и стройные ноги одежда не скрывала, а скорее подчеркивала и украшала. Она нравилась себе, и ей нравилось нравится другим. Ей нравилась власть, которой ее наделила красота не только над мужчинами, но и над женщинами. Она была уверенна в себе до дерзости, кокетлива до неприличия. Ее взгляд горел то сладострастием, то презрением, губы то раздвигались в призывной улыбке, то сжимались в охладевшей усмешке пресыщенной богини.

Это была Калиста, третья Лерцида Сиуцы. Ей чуть больше тридцати, и красота ее достигла истинного совершенства.

Любому ригоронцу трудно увязать солдатскую долю с этой женщиной. Она слишком хороша, чтобы биться на поле брани, слишком хрупкая, чтобы противостоять грубой силе, слишком женственная, чтобы быть воином. Изучающим взглядом она осматривала своих рабов. Ее маленький носик морщился, если кто-то приходился ей не по нраву, и, напротив, ресницы призывно опускались, найдя достойный объект внимания.

Ей что-то прошептали на ушко.

– Кто из вас приехал с Уши? – раздался сладкий голосок.

Трое мужчин покинули строй и вышли вперед. Калиста внимательно осмотрела всех троих и подошла к Россу.

– Ну, и кто же наши беглецы? – промурлыкала она. – Дайте-ка угадаю.

Игриво она провела пальчиком по голой груди Росса, спустилась по животу к поясу.

– Отчего же вы бежали? Так уж здесь и плохо?

Росс не желал повторять ошибок месячной давности. Урцуна доказала ему, насколько алесцийка может быть мстительной и жестокой. Он сдерживал свои эмоции и чувство неприятия, которые вызывала в нем эта женщина. Ее красота смущала и отталкивала, ее власть пугала, ее поведение раздражало, ее намерения волновали. Росс молчал, опустив взгляд на ухоженный пальчик.

– Раскаиваетесь? – рассмеялась она, неверно истолковав его действия. – У вас будет время загладить вину, – проворковала она. – Впредь будьте паиньками, и с вами не приключится беды. Карол, заберешь этих троих к Алво после завтрака. Цепи беглецам не помешают. Правда, они становятся такими неуклюжими, когда… – и она рассмеялась заразительным искристым смехом.

За внешней красотой Лерциды прятались острые коготки. Калисту несложно вывести из себя. Из ласковой кошечки она мгновенно превращалась в разъяренную хищницу. Наказание следовало незамедлительно и отличалось жестокостью палача. По слухам, Калиста нередко самолично пускала в ход кинжал, коим владела, по тем же слухам, мастерски.

– Эрдж предупредил держаться подальше от этой кошки, – шептал за завтраком Аксил. – Она хороша собой, но злопамятна и коварна. Она любит мужчин, но меняет их чаще, чем кочевой князь наложниц.

– Среди них есть хотя бы одна обычная, нормальная женщина? – ворчал Росс.

– Обычные не становятся лерцидами северных городов, – ответил Аксил со знанием дела.

– Какой может быть командор из этой девки?

– Хм. Может быть и не самый лучший, но она имеет власть над людьми, ее слушаются воины, а это не каждому дано.

Алво громко выругался, завидев Росса и Хлоя. Его нытью не было предела, словно он оплакивал собственных детей.

– Пусть Альфа с этим разбирается, – бубнил кузнец, вешая на них цепи.

Ров заметно увеличился, землекопы продвинулись на несколько десятков шагов. Едва работники отправились на дневной привал, как к их месту уже спешил Эрдж.

– Росс, – воскликнул он. – Что, лихие боги, вы здесь делаете?

– Привет, Эрдж, – улыбнулся Росс и крепко сжал его руку. – Я бы на этот счет пошутил, да не до шуток.

Он вспомнил двух бедолаг, что покоились на дне уступа. Их участь была ужасной. Эрдж не знал об этом, он искренне верил, что его друзья благополучно покинули Алесцию. Поистине, было бы жестокостью поведать ему правду.

– Другого пути ты случайно не знаешь? – хмыкнул Росс по окончании своего рассказа.

– Кроме основного перевала? Слышал, – коротко ответил Эрдж. – Но это больше походит на легенду. Краем уха слышал о каких-то пещерах.

– Пещеры?

– Пещерные ходы. Я ничего не знаю об этом, но я знаю у кого спросить.

Росс кивнул. Эрдж был искренен в своем ответе, он не знал другого пути через Пограничные горы, кроме основного перевала, а там вооруженные посты стражей Сиуцы.

– Как сам? – спросил Росс. – Твоя жизнь изменилась? Ты принял их свободу?

Эрдж посмурнел. Он и ждал, и боялся этого вопроса.

– Лита погибла у Горного перешейка и еще полторы сотни людей. Я как чувствовал.

– Мать твоей дочери? Мне жаль. Как дочка?

– Она еще слишком мала, чтобы понять. Она привыкла без матери. Лита была воином, а воин не сидит дома и не нянчит детей. С ней все в порядке.

– А с тобой?

– Я? – лицо Эрджа напряглось. – Я был готов к этому.

– Что ж, теперь ты свободный человек, – Росс погремел цепями.

– Моя свобода ограничена, и ты это знаешь. Я живу в доме Литы с Лилишей, работаю мастером-каменщиком, успел заработать пару монет на жизнь.

– Заходи к нам вечерком, – пригласил Росс. – Поговорим.

Руки Росса, зажившие после небольшого перерыва, к вечеру вновь саднили кроваво-мокрыми мозолями. Спина и плечи ныли от усталости. Жара не давала покоя. Железные браслеты натирали кожу до волдырей.

Росс удивился, как быстро он отвык от стряпни Юбты. Пресная, скудная пища отличалась от той, которой питались солдаты Уши. Казалось, стряпуха намеренно творит свои изыски, чтобы сделать жизнь невольников еще более невыносимой. Они постоянно испытывали чувство голода. Хлой оживлялся только за столом.

Вечером на невольничьем дворе появилась Калиста не столько для того, чтобы проверить состояние дел, сколько, чтобы подобрать себе нового любовника. Спустя всего несколько минут на ее лице застыло разочарование. Они представляли собой жалкое зрелище, грязный сброд, нуждающийся в мыле и воде, хорошем сне и питании. Калиста быстро сбежала от настойчивой вони немытых тел и смердящих одежд.

Титту приходилось туго. С него слетели восторженность и любопытство, когда он очутился в грязном бараке Сиуцы, когда вкусил пищу рабов, когда пришлось идти на работы под палящим южным солнцем.

– Ты говоришь, этот парень участвовал в том сражении? – расспрашивал Эрдж.

– Титт рассказал, как все было, – кивнул Росс. – Признаться, я не ожидал от алесцийцев такой прыти. Кто мог подумать, что они осилят императорскую армию и Торка Орса.

– Торк – отличный генерал, – обиделся Титт. – Нам просто не повезло.

– Дело не в везении, – разозлился Росс.

– Титт прав, Торку Орсу не повезло, – заявил Эрдж. – Все против него в этой мутной истории. Мне удалось кое-что узнать. Скажу честно, расклад сил был не в пользу алесцийцев. Сложись все иначе, и императорская армия осаждала бы сейчас висцийские крепости.

Росс недоверчиво посмотрел на Эрджа.

– Ему не повезло в том, что у Алесции оказалась еще одна армия?

– Горный перешеек был сдан до подхода основных сил асцийцев. Когда все собрались, едва насчитали девятнадцать тысяч мечей, и это против тридцати пяти тысяч армии Торка Орса. Асцийская армия, – хмыкнул Эрдж. – Армия, которая никогда не участвовала в боях, неопытная, собранная по кускам.

– Да, но им все же удалось, – возразил Аксил.

– Удалось, – горестно вздохнул каменщик. – Удалось не сдохнуть от страха в первый же день у Горного перешейка. В отсутствие висцийцев, те были настроены только на охрану горного прохода. Когда выяснилось, что с севера на них надвигается войско во главе с известным ригоронским генералом, и перешеек в его руках… что и говорить, они растерялись.

– Это был лучший ход ригоронских генералов, – согласился Росс. – Увести висцийцев из Горного перешейка.

– Да, но на этом везение ригоронцев закончилось, – развел руками Эрдж. – Когда асцийская армия собралась у Горного перешейка, ее Теседа, Глора Вартуца слегла в сильнейшей лихорадке. Болезнь терзала ее несколько дней, она была настолько слаба, что не могла встать с ложа.

–«Теседа» – слово агаронского происхождения. Вроде нашего генерала, – размышлял Росс.

– Асцийской армии срочно требовался новый генерал, который поведет солдат в бой. Теседой может стать только воин, и не просто воин, а Ресцеда любого города или поселения Асции. Все Ресцеды собрались на совет по избранию новой Теседы.

– Они выбирают генералов? Дикари!

– Асцийцы были в панике. На них надвигалась сильнейшая армия, превосходящая их практически вдвое. Настроение самое пораженческое как среди солдат, так и среди командоров. Никто не сомневался в том, что бой будет проигран, и армия погибнет. Не сомневались в этом и собравшиеся на совете Ресцеды.

–"Ресцеда" – тоже из Агарона. Что-то вроде тысячника.

– Кто захочет стать во главе армии, обреченной на гибель? Столь желанный титул в мирное время, стал непосильным бременем для каждой из них. Но Теседу избрать необходимо. Следовало найти того, кто возьмет на себя грязную работу, на кого можно будет списать все неудачи. Совет заседал несколько часов. Теседа была избрана.

– Стало быть, против Торка Орса вышла временная генеральша?

– Точно. Теседа, которую выбрали, словно овцу на заклание. А поскольку никто не желал брать на себя эту ношу, они положились на волю богов.

– Кидали жребий?

– Они не стали кидать жребий. Они прознали, что среди них уже есть та, что стала Ресцедой по жребию, ее и избрали. И знаешь, жребий ведь кидали здесь, в Сиуце. Кентурси – Ресцеда города, но ведь ее не было.

– Она была в Стагне! – догадался Росс.

– На пути к Стагне, а здешние лерциды… ты еще не всех знаешь. Без Кен они не смогли избрать новую ресцеду, переругались, а затем порешили жребием.

– Заколдованное королевство.

– Жребий пал на Альфу Сиуцу, самую молодую Лерциду Сиуцы. Сославшись на волю богов, асцийцы изберут ее Теседой. Изберут единогласно и безоговорочно.

– Альфа Сиуца? Я слышал это имя.

– Ей двадцать четыре, она дочь Кентурси Сиуцы, и она всего два года в статусе Лерциды. Болезнь Глоры и паника на совете ресцед позволили встать во главе армии самой молодой и неопытной Теседе в истории Алесции. И самой неудобной для Ригорона.

– Варвары! Почему неудобной?

Эрдж ответил не сразу, в сомнении он закусил губу.

– Есть причины, так сразу и не объяснить. Но так уж захотели алесцийская боги. Приход новой Теседы, казалось, ничего не менял в раскладе сил. Асцийцам предстояло либо принять открытый бой, либо отступить за стены висцийских крепостей. Девятнадцать тысяч против вдвое превосходящих сил! Спустя день к их стану подошло подкрепление из Салесции.

Висцийцы просили Падмиру прислать к перешейку помощь, не меньше десяти тысяч меченосцев. Им прислали шесть тысяч копейщиков. Падмира просто отмахнулась от асцийцев, приберегая силы на случай победы Торка Орса и его дальнейшего продвижения в сторону Салесции.

– Боги, – прошептал Росс.

– Теседа была вне себя. Копейщики против тридцати с лишним тысяч быстрой кавалерии. Их просто сметут по флангам. А затем к асцийцам присоединились десять тысяч лучников – посильный вклад Ценции, северо-западной области. Это грозная сила, но только на стенах крепости. В ближнем бою это беззащитные дети.

– Ценцийские королевы сняли со своих стен всех лучников?

– Казалось бы, не армия, а лоскутное одеяло. Как с этим остановить тридцать пять тысяч всадников в открытом бою? Любой опытный командор отступил бы. Но Теседа была неопытна и безрассудна, молодость не ведает страха. План был прост, основное место в нем занимали лучники и копейщики, которые их прикрывали.

– Дальше можешь не продолжать. Титт все рассказал, – презрительно сплюнул Росс. – Я бы сказал, что эта тварь училась в Военной школе Свидарга. Так идеально расставить свои войска мог только отличник выпуска. Либо она – гений, либо у нее в советниках ригоронские полководцы.

– Теседа не рассчитывала на победу. Ее главной задачей было остановить армию Орса, оглушить, расчленить и вытолкнуть на просторы Висции, штурмовать неприступные города-крепости. Им это почти удалось. Ригоронцы не ждали такого приема. А потом…

Росс от гнева едва держался.

– Что уж там произошло, не знаю, но Торк Орс дал приказ остановить бой.

– Как так? – оторопел Ригоронец.

– Вряд ли Торк Орс сдался, – возмутился Титт. – Уверен, там было что-то еще.

– Ригорон остановил армию и отступил в Горный перешеек, – закончил Эрдж.

– Почему сдали и его? Удержать горный проход совсем несложно, – негодовал Росс.

– Несложно, – ответил Эрдж. – Торк Орс вступил в переговоры с новой Теседой. Несколько дней переговоров, и он отступил до самого Ригорона без боя. Асцийцы по договору заняли перешеек.

– Как так? – недоумевал Росс. – Что могло произойти?

– Альфа Сиуца еще не вернулась в город, чтобы спросить. Подробностей я не знаю. Алесцийцы сами не ожидали такого исхода. Около полутора тысяч пленных, в том числе командоры. Среди трофеев оружие, лошади. Потери асцийцев большие, но они победили. Невероятное везение Теседы, все сложилось в ее пользу, об этом говорят.

– Что сталось с Торком Орсом? – хмуро спросил Титт.

– Он отступил вместе с армией. Вряд ли его тепло примут в императорском дворце.

– Да, трусов там не празднуют, – прошипел Росс. – Я бы ему голову снес. Лично.

– Торк не трус! – взвился Титт. – Он никогда бы не отступил. И Горный перешеек не сдал. У него достаточно личных причин ненавидеть королевство. Не он отдавал приказ!

– Кто мог отдать такой приказ! – Ригоронец в гневе выпучил глаза.

– Я не знаю. Я вывалился из боя много раньше.

– Переговоры вела Теседа, – заметил Эрдж. – Только она может сказать.

Росс зло пыхнул ноздрями.

– А с пленными? Что стало с ними?

В кругу собеседников повисла тишина. Аксил обреченно опустил глаза. Титт закрыл лицо руками. Росс нахмурил брови.

– Я не спрашивал. Хочу услышать от нее. Уже поздно, – поднялся Эрдж. – Я, пожалуй, пойду.

Стражники загоняли рабочих в барак, друзьям ничего не оставалось, как проститься с Эрджем и отправиться по своим койкам. Их лица были мрачны. Они и раньше знали о провале южной кампании, но узнав об этом подробно, вовсе пали духом. Тот день возле Горного перешейка стал черным в истории Ригорона.

Калиста все реже появлялась у землекопов, избегая встречи с грязным сбродом. Росс и сам брезговал собой, настолько он терял человеческий облик. Длинные свалявшиеся волосы лезли в глаза. Останки одежды, прикрывающие тело, приобрели грязно-бурый цвет, ботинки треснули в нескольких местах, а большая часть лица и шеи скрыта грязной спутанной бородищей.

Водовозы из числа каменщиков появлялись во дворе в конце недели. Каждому доставалось по ведру воды на все нужды, пять кусков мыла на всех и никаких ножей для бритья. Люди радовались очищению больше, чем сытному ужину.

Правлению Калисты над невольниками подходил конец. Ей не нравилась эта работа, как, впрочем, и другим лерцидам. Следить за грязным сбродом, гремящим цепями, и готовым в любой момент бежать или поднять бунт, куда как хуже, чем нести службу в форте или идти в караул на дальние рубежи. Там можно и отдохнуть, и поохотится, здесь же скука и грязь, вонь, зараза и ров, который требуется изо дня в день наращивать и углублять. Городу нужна крепость, королева торопит с работой. Лерциды охотнее идут в смену на стены города, в дозор, в предместья города, наставниками к молодняку, но никак не в барак к невольникам.

Отряд Уши тем временем осел в городе, вернулся к домашним делам. Им позволили набраться сил и залечить раны, поскольку те вернулись последними, отстояв дозор в Пограничном форте. Порой Уши заглядывала к Калисте во время ее службы у невольников. Россу было интересно наблюдать за этими двумя совершенно непохожими женщинами. Если Уши меньше тридцати, Калисте, возможно, как и Урцуне, чуть больше. Они настолько разные, что трудно даже предположить, о чем могут разговаривать. Сдержанная, серьезная и уравновешенная Уши, и вспыльчивая, ветреная, самовлюбленная Калиста неплохо находили общий язык.

На смену Калисте пришла Глинн Сиуца, четвертая Лерцида на памяти невольников. Она молода, моложе Калисты и Уши. Несмотря на молодость, Глинн уверенно чувствовала себя в роли командора. Это высокая, сильная женщина, с крепким массивным телом, лишенным женской грации и легкости. Ценители красоты не причислили бы ее к красавицам. Густые каштановые волосы туго перетянуты коротким хвостом на шее. В одежде она разборчива, впрочем, как и в оружии. Ножны меча и кинжала украшены золотом, драгоценными камнями и искусной резьбой.

Глинн немногословна. Внимательным пристальным взглядом она изучила каждого невольника. Ее небольшие карие глаза горели ярким, глубоким светом. Даже самые выдержанные невольно отводили взор.

Глинн Сиуца требовательна в работе. Ей важно, чтобы строительство крепостной стены не останавливалось, а ров продвигался на север. Она отдавала много сил этому предприятию, позаботилась о хорошем питании, невольники наконец перестали чувствовать беспощадный голод. Именно при ее страже в бараке навели порядок, заделали перегородку к выгребной яме и повесили дверь.

– Лерцида этого отряда погибла у Горного перешейка, – рассказывал Эрдж. – Погибла вместе с ней, и моя Лита. По приезде в Сиуцу ей на смену избрали Глинн. В бою она умело приняла командование отрядом и уже не упустила его.

– Властью еще надо наиграться, – заметил Росс.

– Она старательная и ответственная девочка, во всем подражает Кентурси, – улыбнулся Эрдж. – Уверен, у нее большое будущее. Она только в начале пути, но у нее все получится.

Наступившая осень не ослабила летнюю жару. Лишь вечерами чувствовалась небольшая прохлада, днем же солнце продолжало немилосердно палить. До сих пор на землю не выпало ни капли дождя, о котором денно и нощно молились жрицы Сиуцы. Невольники тоже молились. Ведра воды в неделю едва хватало, а баки для сбора дождевой воды во дворике невольников все еще были пусты.

Отряд пятой Лерциды, Радоны, во время правления Глинн стоял на страже города. Та захаживала к невольникам по вечерам, давала ценные наставления неопытной товарке. Глинн это заметно раздражало, но она молча выслушивала наставницу.

– Радона – одна из самых опытных Лерцид, – рассказывал Эрдж. – Она отличный воин и хороший командор. Более того, она одна из главных претендентов на трон Сиуцы. Добивается его давно, да все как-то неудачно. Кен успешно отбивала все ее притязания долгое время. Но годы берут свое, Сиуца на пороге смены королевы, мало кто сомневается, что ею станет Радона.

Радона в самом расцвете сил, ей тридцать шесть. Это мощная, ширококостная женщина. Знойное солнце южной страны навечно наложило свой бронзовый цвет на ее широкое лицо. По сравнению с ней, Калиста смотрелась миниатюрной статуэткой, а Глинн смущенной девочкой.

Речь Лерциды груба и громогласна, жесты резкие и объемные. Поговаривали, что сама Кентурси не желала задевать лишний раз свою лерциду. Эрдж это отрицал, рассказывая, как легко та расправлялась с Радоной на королевских ристалищах.

Жизнь землекопов при Радоне стала вновь тяжела. За любое нарушение лишали ужина, палками кормили за неповиновение, плетьми за простои в работе. Землекопы истощены, их тела одолевали болезни, от грязи завелись мошки, многие мучились животами от плохой воды. Так плохо не было даже с Урцуной.

Через две недели стража Радоны подходила к концу, невольники совсем пали духом, они готовы к бунту. По слухам, до королевы дошли новости о землекопах, их укрощают, как зверье, к каменщикам совсем иное отношение. За такие настроения досталось Лелонте, его отходили плетьми, он отказался работать и теперь лежал, и отдыхал, стеная от боли.

– Слава богам, завтра все закончится, – успокаивал товарища Тай.

– Кто у нас на очереди? – безжизненно произнес Росс.

– Альфа, – ответил ему Аксил. – Альфа Сиуца. Говорят, она вернулась из Падмиры. Слышал, ее лично приглашала королева Падмиры, устроила большое празднество в столице. Говорят, в ее честь заложили новый храм в центре столицы. Его построят на золото от трофеев…

– Трофеев, снятых с пленных и убитых ригоронцев? – понятливо кивнул Росс.

***

Лицо Лони исказилось от злости. Он не сдержался и занес руку. Росс перехватил ее, у того от напряжения дернулась щека. Младший, сцепив зубы, отвел удар.

– Росс! – задыхаясь, шипел Лони. – Уйди с дороги!

Росс резко взял на себя, тело брата наклонилось, а затем толчок, и вот уже Лони, ломая стулья, падает на спину у ног Арти.

– Если тебя не остановить, ты ударишь Ти, – проговорил Росс.

Ти все время схватки безудержно хохотал. Смех стал похож на глумливое карканье.

– Спасибо, Росс. Зря не сломал ему руку, – захлебывался от чувств Ти. – А лучше шею.

Лони, полный возмущения, оглянулся по сторонам и зло уставился на Арти. Тот нехотя отвлекся от изучения рисунка на кинжале.

– Ты действительно считаешь, что этот мужеложник имеет право говорить все, что ему придет в голову? – поднимался Лони.

– Нет, не считаю, и попрошу его извиниться перед тобой, – ответил младший.

– Можешь даже не просить, – смеялся Ти. – Я ненавижу ложь, и буду говорить только правду.

– Извинись, или слетаешь также далеко, как Лони, – грозился Росс.

– Ты не сделаешь этого.

– Сделаю, и это больно.

– Хм… Росс сильнее, а кто сильнее, тот и прав, – заметил Арти.

– А где музыка? – спросил Ярик, окидывая гостиную взглядом, полным пьяного недоумения.

Ти хохотал еще громче.

Лони снова бросился и снова натолкнулся на Росса. Тот сходу принял оборонительную стойку кулачного борца. Идти против него – верх глупости. Росс выше Лони на полголовы, и даром времени по постоялым дворам не тратил.

– Я бы поставил на младшего, – многозначительно объявил Арти и бросил монету на середину обеденного стола.

– Росс, врежь ему, – перешел на визг Ти.

– Да, врежь ему, – поддакнул одуревший с похмелья Ярик.

Лони вновь разразился бранью и разбудил придремавшего старшего Сарди.

– Чтоб тебя, – гаркнул старший. – Лони, горшок нечистый, утихни.

Тот растеряно оглянулся по сторонам. Поддержки нет?

– Ты за ноги, я за руки, – громко прошептал Росс. – Несем в ближайшую чашу и макаем с головой. Пока Ти будет переодеваться и укладывать волосы, мы спокойно поужинаем с отцом. Чудный вечер.

Братья с шумом набросились на злоязычного Ти, тот визжал и отбивался, но уже вскоре затих в коридорах дворца. Арти хмуро посмотрел на Сарди.

– Неприятно узнать, что ты лишний, Арти? – пробасил старший и кивнул в сторону трех младших, с гоготом макающих Ти в чаше фонтана. – Только один наследует все, и это не я, и не ты. И не он, – Сарди ласково погладил по голове пьяного Ярика. – Это один из них троих. И я уже догадываюсь, который.

Глава 4

Утреннего сигнала о подъеме Росс так и не услышал. Он проснулся в положенное время, но продолжал лежать, оттягивая начало нового трудового дня. Лежали и остальные невольники, ворочались, гремели цепями, кряхтели, затем начали переговариваться и даже смеяться. Солнце давно встало, а о землекопах словно позабыли.

Росс приподнял голову и увидел, что двери барака открыты нараспашку, а со двора не раздается ни звука. Работники продолжали лежать, радуясь бесценным минутам отдыха.

– Надо выходить, – раздался голос Иорена. – Эдак мы и завтрак пропустим.

Работники разом поднялись и направились к выходу.

На улице стояло солнечное утро. Приятная прохлада еще не покинула землю, напоминая о приближающейся осени. Во дворе тихо. Воздух наполняли мучительные ароматы готовящейся снеди.

Стражи немного, несколько человек переговаривались у ограды. От них отделились три алесцийки и два алесцийца, невольники живо выстроились в обычный порядок.

Ее заметно сразу. Ее нельзя не признать, истинная дочь королевы Сиуцы. Иссиня-черные волосы обрамляли головку, бронзовая кожа, большие черные глаза-бездны. Одета добротно, украшения сдержанные. Она высокая, наклоняет голову, чтобы прислушаться к спутникам, но делает это грациозно, даже величаво. Статная, держится уверенно, высокомерно.

Альфа Сиуца!

Росс, как и прочие невольники, не сводил с нее глаз. То ли с ненавистью, то ли с восхищением. Та молча прошла вдоль строя работников, затем прошла еще раз. На лице ни одного движения, сдержанное холодное лицо. Только взгляд черных глаз, живой и пронзительный.

Позади Росса раздавались тягостные вздохи Хлоя, мучившегося приступами голода. Росс и сам едва держался.

– Жрать охота, – терзался Аксил. – Чего тянет?

– К чему бы Юбта так старалась? – ворчал Росс.

– Лерцида – дочь королевы, чего ты хочешь, – шептал Овгад.

– ?

– Сегодня нас будут осматривать и проверять, как лошадей в конюшне. И может даже показательно кормить. А то передохнем раньше срока, а королева чистым золотом за нас платила. Видать, до Кентурси слухи дошли.

– Эх, – от предвкушения Хлой почти застонал.

– Ну, если так…

Едва он это произнес, как взгляд зацепился за высокую светловолосую алесцийку, что неуклюже перелезла через ограду и едва не растянулась перед строем невольников. Перекинувшись парой слов со стражей, она направилась к землекопам. Росс напряженно вглядывался в ее лицо. Он видел ее раньше. Это была она! Это его Спасительница!

Алесцийка приблизилась, точно она, сомнений нет, ее ждали алесцийцы.

Росс не мог отвести взгляда. Прямо напротив него, всего шагах в семи стояла та, что вытянула их с уступа, бескорыстно отдала воду и позволила самим решать свою судьбу. Росс отчаялся верить в ее существование. И вот теперь он мог разглядеть ту, которой обязан жизнью.

Она самая высокая среди женщин, одного роста с темноволосой Лерцидой. У Спасительницы светлое открытое лицо, красивый высокий лоб, прямой нос и резко очерченный подбородок. Большие синие глаза горели теплым светом. Ее необычные светлые волосы заплетены в плотные косы, от лба и висков веревками спадали на спину. Всего их пять, аккуратно облегающих головку.

– Это она, – прошептал Росс.

– Кто? – удивился Аксил.

– Она спасла нас.

Росс придирчиво рассматривал свою спасительницу. По ригоронским меркам не красавица, такая уж точно не появилась бы среди его наложниц, ее даже представить сложно в женских комнатах. Мало того, ростом отличилась, еще и… словом, не за что ухватиться.

Под золотистым загаром кожи не просматривалось ни толики жира, лишь упругие мышцы поджарого сильного тела. Росс вспомнил, что ей одной удалось вытащить из пропасти двух мужчин. Сколько же силы скрывалось в этой алесцийской девке?

Совсем не красавица. Вместо покатых мягких плеч, острые линии. Грудь едва заметна, бедра узкие, ноги длинные, сильные, как у молодой кобылицы. Куда интересней смотреть на Калисту. У той и куты пышные, и седи широкие, как сказал Керлод, так, что сладкой истомой наполняются чресла при одном только взгляде. А эта похожа на висцийских хищниц, подобна Ордине, таких он видел в стане висцийской армии.

Росс в сомнении закусил губу. Нет, ее бы он точно никогда не пожелал, никогда не выбрал среди прочих женщин даже при отсутствии выбора. Но помимо воли она притягивает взгляд, вызывает любопытство, интерес. Она – опасна, но в ней это выглядит привлекательно.

– Их сорок девять, одного нет, – сообщил стражник.

– А нам передали пятьдесят, – лениво заметил алесциец, жующий длинную травинку.

– Должно быть на одного больше, – упрямо повторила главная.

Спасительница разглядывала невольников. Тягучим глубоким взглядом она изучала каждого мужчину. Росс почувствовал накатившее волнение. Вот-вот она дойдет до него и, наконец, узнает спасенных. Она действительно остановила на нем свое внимание, задумалась и перевела взгляд на Аксила.

– Он в бараке.

Спасительница услышала, быстро приблизилась к строю и спросила:

– Кто?

– Гралиец, – ответил Аксил. – Он не смог встать. Вчера ему здорово досталось.

Неохотно за светловолосой подтянулись остальные алесцийцы.

– Радона вчера сдавала смену, – заметила Шустрая с двумя косичками.

– Слухи не врут, – вздохнул алесциец. – Ничего не меняется.

Спасительница сложила брови домиком и просительно посмотрела на девицу, с лица которой не сходила задиристая улыбка.

– Фу-фу-фу, у них вши, – скривилась Задира. – И блохи. Даже не проси.

Алесцийцы дружно сделали пару шагов назад. Спасительница повернулась к алесцийцу.

– Почему я? – возмутился он. – Сначала отмой их. Кто знает, какая там зараза? У каменщиков лишаи были и блошки разные.

– Ладно, я пойду, – нехотя ответила она, раздвинула строй невольников и прошла в барак.

Покинула она его быстро, ладонью брезгливо прикрыла лицо. На нее с любопытством поглядывали невольники и алесцийцы.

– Зови знахарку.

Лерцида согласно кивнула.

– И там скверно, несет из выгребной ямы.

– То есть, мне не показалось, – прочистил нос алесциец.

– Понятно, барак строили наспех, Урцуне было некогда.

– Яму нужно выносить из барака, как у каменщиков. Все это знают, – возмущалась Главная.

– Все знают, но никто не сделал и не исправил.

– Калиста даже браться не будет. Вдруг запачкается.

– Глинн могла все исправить. Почему не исправила?

– Занесем хворь, еще по городу болезни пойдут. Этот сброд откуда только не собрали, такую заразу могут разнести.

– Кен велела разобраться, и теперь понятно, почему, – рассуждала Главная.

– Хотя невольники общие, городу принадлежат.

– Почему это стало нашей обязанностью?

– Иди, поспорь с Кентурси.

Алесцийцы возмущены до предела и даже не обращают внимания на невольников. Закончился спор на том, что главная обреченно махнула рукой, что послужило сигналом к завтраку.

Землекопы рванули к котлам Юбты, на ходу хватали плошки. В очереди они жадно втягивали запах каши с мясом. Стоявший первым Хлой захлебывался слюной.

Лерцида брезгливо опробовала из котла и одобрительно кивнула.

– Этому двойную порцию, – указала она на Хлоя.

Тот одобрительно крякнул. Невольники, получив порцию ароматной мясной каши, спешили к столам и заглатывали еще парящую жижу. Росс заверил Аксила, что не ел подобного изыска даже на Празднике двух солнц в доме своего отца.

Пока гремели ложки, помощники Юбты поставили на столы большие подносы с нарезанными ломтями сыра. За сыром наполнили кружки прохладным морсом. Алесцийцы стояли между столами невольников, не брезговали таскать сыр с общих подносов.

Выпив кружку морса, Росс впервые за все время пребывания в Алесции почувствовал себя по-настоящему довольным. На полный желудок его разморило, он откинулся к стене, предаваясь сладкой неге, и лишь вполглаза наблюдал за Спасительницей.

Он помимо воли продолжал следить за ней, глаза не желали отпускать алесцийку. Она должна оставаться в поле его зрения, пока интерес не иссякнет, пока он не пресытится видом алесцийской диковины.

Росс подмечал каждое ее движение. С аппетитом у девицы оказалось все в порядке, на зависть Хлою. Ест за двоих, а то и троих, у котла уже дважды побывала со своей миской. Вот опять рука ее потянулась к сыру, но на подносе не осталось ни крошки.

– Юбта, дай-ка еще сыра.

– Хватит лопать, Альфа, – рассмеялась Задира. – Станешь потом жирная, как Юбта.

Росс напрягся всем телом. Что-то пошло не так. Что-то в словах Шустрой его задело.

Альфа Сиуца?

– Не жавидуй, – жевала Альфа. – У меня шложение такое. Я вместительная.

У Росса борода колом встала. Сон как рукой сняло. Неужели эта та самая Альфа, дочь королевы? Да они похожи друг на друга, как аист на ворона! Неужели его Спасительница и есть шестая Лерцида Сиуцы? Или Теседа Асции? Что она делала в горах? Зачем Теседа Асции была одна в горах возле ущелья?

Тем временем алесцийцы продолжали ворчать на непочатый край работы, за которую никто не хотел браться. Их не было в городе с весны, они прямо из Пограничного форта уехали к Горному перешейку, а после всех событий посетили Падмиру, только вернулись. За это время в Сиуце отстроили и заполнили новый барак, но никто не удосужился навести порядок, все ждали команду Альфы, и теперь Кентурси распечет их за каждого больного раба. Вчера в это время невольники уже час копошились во рву, сегодня наевшись досыта, они развалились на скамейках в ожидании дальнейших указаний.

И уж совсем нежданным сюрпризом оказался кузнец Алво. Старый ворчун был почтителен с командой молодой Лерциды, куда девались его брюзжание и недовольство?

– Кто дал команду? – спрашивала Черноволосая.

– Урцуне стражи не хватало, – оправдывался Алво. – Как углядеть за ними без цепей? Новенькие, они же безголовые. Того и гляди в лес сбегут, на радость ялаграм и змеям. Бежали даже в цепях. А мне что, работа есть, работа оплачена.

– Алво, ты – кузнец хороший, – продолжала жевать Альфа Сиуца, – но ведь бежали и с цепями.

– Так ведь стражи совсем не было.

– А теперь есть.

– Тебя не было, чтобы дать такое указание и работу оплатить. Все знают, ты в городе отвечаешь за это отребье. Тебя ждали.

– Сколько нужно времени?

– Если снимать с ног и рук? Со всеми помощниками?

Невольники оживленно зашептались. Они станут свободны, как и каменщики, а в ров пойдут не с утра.

Росс не знал, что и думать. С одной стороны, Альфа не спешила зверствовать во дворике землекопов, но она же расправилась с несколькими сотнями пленных у Горного перешейка. С одной стороны, она являлась его Спасительницей, с другой, оставалась алесцийкой, их заклятым врагом. Она поступила милосердно, вытащив беглецов с уступа. Где было ее милосердие, когда она дала приказ казнить безоружных пленных солдат?

Росс уже ненавидел свою Спасительницу, и то, что она сделала там, в горах, вызывало в нем еще большее раздражение и неприязнь. Он ненавидел себя за то, что принял помощь из обагренных кровью рук, ненавидел свое затаившееся где-то в глубине чувство благодарности, ненавидел этих радующихся жизни алесцийцев, и он захлебывался от ненависти к Альфе Сиуце, той, что так доверчиво повернулась к нему спиной. Он придушил бы ее, она забрала у него Горный перешеек нечистоплотной игрой. Что за тайные переговоры вела с Торком Орсом?

Землекопы перекочевали из столовой во дворик, где беспечно разлеглись, согретые теплым солнышком. Кузнец и мастеровые копошились с цепями невольников. Раны от железных оков, натертые за долгие месяцы, красными отметинами зияли на руках. Растирая свободные запястья, Росс подумал, что эти рисунки еще долго будут украшать его тело.

– С чего вдруг такая забота? – ворчал Росс.

– Они заботятся о себе, – ответил Овгад. – Теперь мы будем копать лучше и глубже.

– Это вряд ли. Теперь мы будем думать о побеге.

Во двор вернулся Хлой, которого забрала с собой Шустрая по имени Даника. На плечах он нес мешок, из которого на землю посыпались куски мыла.

– Всем взять по куску и построиться, – распорядилась Даника.

Дважды никого приглашать не требовалось. Под охраной стражников землекопы вышли из ворот города и направились в сторону Каполи. Отряд вела сама Альфа Сиуца. Росс ненавидел ее всей душой, и при этом продолжал следить за каждым ее шагом и жестом. Вот она рассмеялась. Детская улыбка осветила лицо, захотелось улыбнуться в ответ.

Отряд вышел на берег Каполи. У Ригоронца чесалось все тело в предвкушении мыла и воды. Невольникам приказали построиться на берегу.

– Каполи – горная река. Холодновато, но для нынешней жары в самый раз. Течение сильное, не советую далеко заплывать. Глубина достаточная, чтобы помыться и постирать вещи, – ее голос спокойный, почти дружелюбный. Так она говорила с ним в горах.

– На том берегу отряд Глинн будет ждать вас, если вдруг течением отнесет.

Как и в прошлый раз никаких угроз, просто предупреждение.

– Живо в воду, пора мыться, а то несет, как из выгребной ямы.

Невольники бросились к воде. Восторженные крики раздавались со всех сторон. Росс нырнул с головой в холодную волну и тут же выскочил, довольно фыркая. Мужчины намыливали тела прямо поверх одежды, настолько спешили очиститься от накопившейся грязи.

Росс бережно разложил плащ сохнуть на земле. Мокрые штаны облепили ноги, ботинки ворчливо хлюпали. Он был почти доволен, и не сразу заметил, что Аксил уже добыл себе бритву и ножницы. Бриться хотелось до чесотки, Росс едва дождался, когда этот самовлюбленный осел побреет свою жидкую поросль, которую с большой натяжкой назовешь бородой. Иное дело кущи, что скрывали лица Хлоя и Росса.

А затем Аксил начал стричь. Хлой отдался ему без сопротивления, чем короче, тем лучше. Росс пожелал сделать это самостоятельно. Сам Аксил лишь кое-где прошелся ножницами по гриве, посчитав длину вполне приемлемой.

– Скоро тебе будут завидовать девицы на выданье. Косы растут в самый раз, – пошутил Росс.

– Девицы на чем? – не понял Алесциец.

Росс послал своего несведущего друга ласково, но далеко.

Удивительно, как преобразились лица невольников. Еще утром Росс знал всех в лицо, теперь же побритых и подстриженных, он с трудом узнавал. Лишь по голосу он признал Овгада. Морпий похорошел и помолодел лет на десять, он почти ровесник Росса, а Тай, напротив, оказался не таким уж юнцом.

Пока заканчивали остальные, Росс позволил себе прилечь на траву и закрыть глаза. О, какое это блаженство! Тело дышало каждой порой, волосы шелковистой волной ласкали лицо, шею, плечи, тихий ветерок обдувал свободный от грязной поросли подбородок. Он чувствовал себя заново рожденным. Свежая трава щекотала натруженную спину, руки приобрели легкость, по-осеннему теплое солнце согревало кожу. Умиротворение накатывало на веки приятной усталостью.

Росс успел задремать, когда его растолкал Аксил. Посвежевшие и повеселевшие невольники собирались возвращаться в город. Южные воины с удивлением рассматривали своих работников. Всего несколько часов назад перед ними стояли грязные заросшие доходяги в лохмотьях. Теперь же среди них можно отличить много молодых мужчин, вполне достойных внимания местных женщин. Росс отыскал глазами Лерциду.

Она вместе со всеми осматривала невольников. Многие из них не стали надевать мокрые рубашки. Брови алесцийки нахмурились. Отметины от побоев зияли то тут, то там, раны от оков у некоторых гноились и кровоточили. Работников нужно лечить и откармливать, иначе хворь прицепится, и проблем станет больше. Ей сообщили, что недовольство уже доходит до бунта, Кентурси велела немедля изменить ситуацию. Им еще работать, строить крепость.

Росс встал во весь рост, чтобы она его заметила. Он полуголый, в руках сжимает рыбацкий плащ, на голове по самые брови мокрая шапка. Мокрые темные волосы обрамляют красивое мужественное лицо. Не заметить сложно, он самый высокий, Альфа остановила взгляд.

Невольник красив, хорошо сложен, кожа горит бронзовым загаром, оттеняя каждый изгиб крепких мышц. Действительно хорош. Лерцида не может отвести взгляд от его колючих зеленых глаз, он столь же пристально смотрит в ответ. Его лицо не выражает ничего, оно неподвижно, но в глубине глаз светится обжигающий холод и всепоглощающая ненависть.

– Все на месте, – бесстрастно заметила Тенна.

Альфа повернулась и посмотрела на свою помощницу.

– Все? – голос ее подвел, и она откашлялась. – Гм… возвращаемся в Сиуцу. Даника, позови бабку. Пусть посмотрит на них и возьмет всякие там притирки-мази, что у нее есть.

Невольники вошли в ворота города и, вопреки всем ожиданиям, свернули во дворик барака. Работа терпела до самого обеда.

– Вот денек, – радостно упал на землю Аксил. – Может и до вечера работы не будет?

– Интересно, что будет на обед? – почесал кучерявую грудь Хлой.

– Мне показалось, или ты ей понравился? – неожиданно спросил Аксил.

– Мне показалось, или она алесцийка? – презрительно фыркнул Росс. Он отчего-то сразу понял, о ком идет речь.

– Тебе не нравятся алесцийки?

– Нет, – слишком быстро ответил он.

– А мне понравилась ее помощница. Я люблю темненьких. А тебе Титт?

– Мм… После того холма, на котором, как оказалось, была она, мне что-то совсем не…

Росс согласно хмыкнул.

– Хотя… – протянул Титт.

– Хотя, еще пару месяцев назад эти девки дали распоряжение казнить пленных ригоронских солдат, – прошипел Росс. – И Лерцида и ее Тень – главные палачи.

Во дворик вошла знахарка, крепкая подвижная старушка с хитрым прищуром. Она принялась осматривать всех, кто к ней подходил со своими хворями. Из корзинки она вынимала крохотные мешочки с зельями на все случаи жизни. Аксил вернулся от нее со снадобьем от зуда на ногах, мучившего его уже много дней.

– Хорошая старушенция, – хвалил ее Аксил. – Обещала приходить каждую неделю. Говорят, она мамаша самой королевы.

– Бабка нашей Лерциды?

Время шло к обеду. Землекопы радостно предвкушали сытную трапезу, пытаясь на спор угадать по запаху от котлов, что им подадут.

Росс не верил в добрые перемены, и тем более перемены, связанные с женщиной, алесцийкой, Альфой Сиуцей. От такой доброты веяло чем-то временным, поддельным, неправильным. Он поймал себя на том, что все его мысли предательски сводятся к ней. Он никак не мог разобраться, откуда этот интерес при том, что его раздражало все, что с ней связано, даже ее отсутствие? Он злился от того, что она заставляет его чувствовать благодарность. Злился, что позволил себе быть в долгу перед женщиной. Злился, потому что она стала очередной женщиной, которая его злила.

Альфа не вернулась к обеду. Росс отметил, что ему это не понравилось. Однако обед стоил того, чтобы отвлечься от дурных мыслей. Юбта превзошла себя, приготовив жирное мясо в овощах и куриный бульон с сухарями. Росс не мог наесться. Он изголодался и готов вылизывать миски. Во время обеда во двор въехала телега с сеном и сбросила его наземь, затем еще одна с большими кулями.

Сразу после трапезы Даника велела всем собраться во дворе. Шустрая подробно рассказала, как шить тюфяки и подушки, и как набивать их соломой. Было забавно смотреть, как неуклюжие портные отмеряют и кромсают длинные лоскуты грубой ткани и ссорятся из-за отрезов. Росс исколол себе пальцы длинной острой иглой, плотная ткань поддавалась со скрипом, нитки часто рвались и скручивались, а шов все не заканчивался.

Альфа Сиуца вернулась и вновь заставила его нервничать. Взгляд помимо воли искал ее повсюду. Он заметил, что и сама Лерцида бросает на него любопытные взгляды, и это порождало новые эмоции. Он привлекательный, он знает это с детства, он всегда этим пользовался, она не могла его не заметить. А это уже преимущество, которым он не побрезгует воспользоваться в своих целях.

Ригоронец не сразу почувствовал необычную тишину. Радона решительно вышагивала в сторону командоров, проходя мимо оцепеневших стражей. Землекопы испуганно притихли и прекратили шитье. Алесцийцы покинули Альфу, словно стайка воробьев, завидев ястреба.

– Радона, – воскликнула Альфа, – как быстро ты вернулась с рубежей.

– Я еще не уезжала, – проговорила та низким зловещим голосом.

– Что так?

Две Лерциды удивительно несхожи. Альфа младше на двенадцать лет, однако за счет роста могла позволить себе смотреть на старшую подругу свысока, что не могло не задевать Радону. Как-то Эрдж обмолвился, что Урцуна – это еще не вся Сиуца. И Уши, и даже Калиста совсем не Сиуца. Нынче, рядом с этими алесцийскими хищницами все Лерциды смотрелись тусклыми тенями.

– Городу нужна крепость и ров, а не стадо жирных котов, что в безделье греются на солнышке, – прорычала старшая. – Они готовили бунт.

– В самом деле? Может расскажешь, почему?

Двор затих в ожидании схватки двух столпов Сиуцы. Альфа кивнула женщине отойти и поговорить без посторонних. Она направилась прямиком в барак, распахнула дверь и пригласила Радону войти. Двери закрылись.

Невольники молча переглядывались. Спутники Альфы замерли в ожидании. Из барака не доносилось ни звука.

Двери резко распахнулись, Радона с непроницаемым лицом быстро покидала двор. Альфа выскочила следом, жадно вдыхая воздух. Росс пристально смотрел, как она пересекла двор, скривила рожицу во след старшей и высунула язык. Потешно, Ригоронец помимо воли хмыкнул. Это Теседа Асции сейчас или пятилетний ребенок?

До вечера невольники убирали барак, мели, мыли, чистили, снимали свежую стружку и засыпали яму песком. К вечеру в доме была наведена чистота, на койках расположились новенькие тюфяки и подушки, а на месте выгребной ямы покоились свеженькие доски и отхожие ночные бадьи. Работники отметили, что уже не испытывают такого отвращения, входя в свое жилище. Во дворе приятно пахло готовящимся ужином.

Вечерняя трапеза порадовала овощами, рыбой и даже разбавленным пивом. Прохладный хмельной напиток веселил отчаявшиеся души, позволяя хотя бы на несколько минут забыть об их тяжелом невольничьем положении.

– Эрдж рассказывал, что каменщики живут вполне сносно, – заметил Аксил. – У них есть выходной день.

– Если их кормят так каждый день… – буркнул Хлой.

– За миску похлебки и кусок мыла не дешево ли продавать свободу? – холодно ответил Росс. – Выходной день в невольничьем бараке, это ли не предел мечтаний?

Росс привычно зыркнул на Спасительницу. За этот день он отвык называть ее этим именем. Она стала для него Альфой Сиуцей, Теседой Асции, средоточием зла и коварства, что малой ценой покупала смирение невольников. И те, изнуренные плохим питанием, болезнями и рабским трудом, рады были свежим доскам, прикрывшим зловонную яму и соломенным тюфякам на жестких койках.

Чем она отличается от прочих лерцид? Чуть заботливей по отношению к рабам, приравненным в Сиуце к домашней скотине. Это и понятно, дочь королевы, хозяйственная девочка. В остальном она хуже, на таких держится вся Алесция с ее неприкрытыми пороками и гнусью. Но стоит вспомнить ее забавную рожицу во след Радоне, и он готов улыбнуться. Что за наваждение? Зачем так много думать о женщине? Таких в Ригороне тысячи, и он даже не взглянул бы на нее, выбирая утеху на ночь. Она и рядом не стоит с настоящими красавицами.

Росс снова поймал себя на том, что ищет ее взглядом.

Он давно не был с женщиной, в этом причина. Если его начали волновать алесцийки, подобные ей, девицы ростом с гвардейца и аппетитом двух гвардейцев кряду, у него слишком давно не было женщины.

Росс допил пиво. Сытый, чистый, отдохнувший, он испытывал острый мучительный голод иного свойства. Калиста в этом смысле больше подходит. Красивая, желанная, яркая, сочная. Стоит только пожелать…

***

– Что тебе нужно, женщина? – холодно спросил он.

– Не говори со мной так. Я пока еще твоя мать.

Она красива, несмотря на то, что ей тридцать восемь или около того. Высокая, стройная, ухоженная. Яркие зеленые глаза и темная пелена роскошных волос.

– Пока! Еще! – зло повторил сын.

– Ровно до того времени, пока я жива, – уточнила женщина.

– Что тебе нужно? – отвернулся он.

Касарта поджала губы.

– Ты нарочно это делаешь? Сколько их уже?

– Тебе, верно, лучше знать.

– У тебя никогда не было наложниц, теперь их больше, чем у твоего отца и братьев вместе взятых, – негодовала женщина. – Ты так мстишь?

– Нет, – брезгливо фыркнул он. – Я так отдыхаю. Тебе в подробностях?

Она замахнулась и швырнула в него чернильницей со стола. Он уклонился.

– Избавь меня от своих подробностей. Нужно решить ее судьбу?

– Вот и реши, – рявкнул он. – Разве это не по твоей части, решать судьбу таких женщин?

– Что ты имеешь ввиду? – вскинула она голову.

– Ты знаешь, – Росс сложил руки на груди.

– Это звучит, как обвинение. Ты думаешь, что вправе обвинять меня? – на прекрасном лбу сложилась скорбная складка.

Росс молча смотрел на мать. Это было хуже обвинения. Он прекрасно знает, что Касарта занимается подбором наложниц для отца.

– Что ты можешь знать? – возмутилась женщина. – Ты еще мальчишка, а уже готов судить. Судить меня, свою мать!

Росс с шумом втянул воздух.

– Мне все равно, – отвернулся мужчина. – Что я должен сделать?

Касарта не сводила глаз с сына. Она видела его столь редко, что эту встречу выпрашивала несколько месяцев. Покинуть женскую часть дома можно только по приглашению.

– Поговорить со Старцией.

– Нет!

– Просто поговорить с ней, – взмолилась она.

– Я сказал: нет! Сколько раз нужно повторить, чтобы меня поняли? – повысил он голос. – Я дал ей разводное письмо. Что еще вы от меня хотите?

– Росс, прошу тебя, пожалуйста.

– Пусть выходит замуж за Ярика. Не за него, так за кого угодно. Я дам любое согласие, только оставьте меня в покое.

– Росс, ты послушай…

– Нет! – рявкнул мужчина. – Я никогда больше не буду слушать женщину!

Глава 5

Альфа проснулась по привычке рано. Привычка выработалась даже не в Алесции, еще дома, в Ригороне. И это оказалось единственной привычкой, которая пригодилась ей здесь, в Сиуце, на ее новой родине. Жизнь разделилась на до и после, словно маленькая Финн погибла в горах, а в Алесцию ступила уже Альфа Сиуца, совсем другая девочка. Она и рада вернуться назад, о чем не раз просила мать, и даже сбегала из города, но призрак Ригорона и отчего дома таял где-то за вершинами великой горной гряды.

Юная ригоронка не приглянулась алесцийцам, они видели в ней чужеземку, сторонились пришлой. Алесцийцы не понравились девочке, ни их город, ни уклад жизни. Кен выслушала дочь и уже на следующий день отвела ее в местную школу для молодняка, а сама уехала на рубежи к своему отряду.

Прошло полгода. На главной площади города начались королевские игры. Кентурси Сиуца буквально смела своих противников на пути к трону. Она готовилась к этому дню с особым тщанием, ей не было равных. На пиру в честь королевы та представила свою дочь, но в ответ получила лишь насмешки со стороны лерцид.

– Она слишком взрослая, чтобы сделать из нее воина.

– Я бы сказала, она не в мать.

– У нее не так много способностей. Ей плохо дается учеба.

– Я бы отметила у нее, разве что… аппетит.

– Ты видела ее настоящих родителей?

– Если тебе не повезло с дочерью, и это не дочь.

– Мне повезло с дочерью, – с вызовом ответила Королева.

С этого дня жизнь девочки превратилась в непрекращающийся кошмар. Ее личным наставником стал самый опытный и сильный воин Сиуцы, королева и Ресцеда, Кентурси. Кен не знала пощады, наказывала за слабость и лень, нытье и ошибки. Альфа злилась и ругалась, Кен удваивала занятия.

– Я утону, – вопила ригоронка.

– С твоим-то везением? Брось тебя посередине Моря бурь, и оно пересохнет, – ответила приемная мать и сбросила ее посередине озера.

Девочка огласила лес оглушительным визгом, перебаламутила воду, нахлебалась воды до икоты, но добралась до берега. И у нее еще остались силы на гнев и расправу над лодкой Кен. Та невозмутимо жала плечами:

– Не утонула же. В тебе такая жажда жизни, не утонешь даже с камнем на шее. Хочешь печеньку?

Понимающие усмешки отразились на лицах наставников, когда Альфа на очередном смотре учеников воткнула в мишень единственную стрелу, не утонула в горной реке и удержалась в седле. Разочарованная девочка готова была рыдать.

– Терпимо, – сухо сказала королева.

– Можно я вернусь домой?

– Напрасно ты. Поверь мне, они еще будут хвалиться своим детям, что учились с самой Альфой Сиуцей!

Еще через год Альфа заставила брови наставников подняться в изумлении. Ей уже не было равных в мечах, верховой езде и метании копья, а в казарме у нее появились первые друзья.

Скоро Альфа могла посоперничать с лучшими учениками старших лет, выказывая недюжинную силу и ловкость во владении двумя мечами. Кен не жалела времени, обучала дочь всем хитростям этой науки, передавая бесценный опыт лучшего меченосца Сиуцы.

В шестнадцать Альфа превосходила на голову всех учеников. Против нее не желали выходить даже наставники, отмечая ее скорость и умения.

По окончании обучения Альфа была признана лучшим молодым воином, достойным чтобы сходу стать Лерцидой и взять себе сотню солдат. Ей позволили взять десяток и стать шестой Лерцидой спустя время. Шестой, потому что до того их было пять. Город рос, пришло время для шестой Лерциды.

К восемнадцати годам девушка изменилась до неузнаваемости. Кожа приспособилась к открытому солнцу и покрылась несмываемым золотым блеском. Тело окрепло, обросло корсетом натренированных мышц. Из бледной ригоронки она превратилась в высокую статную алесцийку с длинными сверкающими пепельно-белыми волосами, сладить с которыми удалось только Кен. Она уложила их в несколько упругих косичек. Незадачливому противнику могло показаться, что это уязвимое место алесцийки. Однако стоит вцепиться в скользкие от намазанного жира косы-змеи, и уже не так уверенно рука держит рукоять меча, и оружие выскальзывает из ладони.

Большая часть ее жизни прошла в Алесции, она и сама перестала вспоминать, что родилась в Ригороне, там остались ее дом и семья. Все реже ей снился дворик отцовского дома, размытые лица Лагрида и Аяны. Все чаще во сне она кралась сквозь чащу асцийского леса или неслась по предгорью на резвом жеребце.

Ее способности оценены по достоинству, ее везение вошло в легенду. Она все еще учится, Кен покупает бойцов, будь то ригоронский солдат или гралийский рубака. Она перенимает любой опыт, но нет опаснее оружия, чем два меча в руках ригоронки. Каждый асцийский воин мог только мечтать услышать за своей спиной лязг ее мечей. Каждый год ее отряд прирастает еще на десяток воинов, все из молодняка, и спустя четыре года она становится полноправной шестой Лерцидой города.

Пожалуй, история с Горным перешейком произошла слишком быстро. Жребий был брошен в отсутствии самой Альфы. Она присоединилась к войску позже, у Пограничного форта и не до конца понимала, как ей справиться с ролью ресцеды целого города. И уж точно она не понимала, как справиться с ролью Теседы. Ей очень нужна была Кен, но ее не было рядом и это предрешило ход событий. Потому что Кен никогда бы не вышла против Ригорона в открытом поле.

Открытый бой поддержали далеко не все, голоса поделились поровну, споры не утихали целый день. Но прибывшее подкрепление копейщиков, а затем лучников склонило чашу весов в пользу сражения. Альфа грамотно спланировала ход боя и использовала лучшие стороны своего войска, памятую выкладки из военных трактатов Ригорона. Так уж сложилось, они ей пригодились. Она рисовала карту боя, расчеты, выкладки, в окружении собравшихся Ресцед. Дело верное, у них есть шанс остановить Ригоронцев. Пусть не добить, но разгром живо охладит их пыл, а там уж вернутся висцийцы.

Южную кампанию можно разделить на две части. Бой состоялся, победитель не выявлен, но и проигравшего нет. И в этот момент обе стороны сошлась в срединном шатре. Переговоры прошли успешно. Горный перешеек возвращался алесцийцам при строгом выполнении условий сделки. Все увидели за ее спиной крылья богини удачи.

Спустя месяц после боя Альфа сложила с себя обязанности Теседы Асции и вернулась в свой город. Армия совершила невозможное, ввергнув Падмиру в ликование. Имя Альфы Сиуцы оказалось на слуху с обеих сторон Пограничных гор. Победу одержали солдаты и командоры Асции, но все понимали, что события могли развернуться иначе, не будь в армии Альфы Сиуцы.

Этим утром Альфа проснулась с неприятным гнетущим чувством. Она пыталась припомнить события накануне, и вновь перед ее глазами предстало лицо нового невольника. Альфа подскочила с кровати, но утренняя суета не помогла выкинуть его из головы. Сидя возле зеркала с намазанным сметаной лицом, она призналась себе, что этот Ригоронец смутил ее.

– Да, – рассуждала она, слизывая с подбородка сметану, – он хорош собой. Даже слишком хорош для невольника.

– С кем ведем беседу? – выглянула из соседней комнаты Шекти.

– Как всегда, с самым интересным собеседником, – хмыкнула Альфа.

– А, – понимающе кивнула подруга. – Ну, и? Что новенького узнала?

– Пока ничего, но еще узнаю.

– Ты что же, всю сметану извела? – возмутилась соседка. – Отбеливалась бы лучше глиной. В доме все котелки пустые. Даника все попрятала, чтобы скормить Лайану. Жрать охота. Поищу ее заначки.

Вот ведь, сожители. Напросились в ее новый дом еще с тех пор, как она заслужила его, став Лерцидой. Теперь не выгонишь ни Шекти, ни Данику, ни Лайана, который не упустит случая заглянуть в самый неподходящий момент, и даже в спальню заглядывает, мерзавец. Однажды заявился посреди ночи, залез на нее, получил удар промеж ног, а потом с воем доказывал, что ошибся дверью.

Когда Шекти отгремела шкафчиками и ушла, Альфа вновь вернулась к своим размышлениям. Невольник исключительно привлекателен, и в этом сошлись все женщины. Он из тех мужчин, что плавят женские сердца, этому чувству поддалась и Альфа. Не только смазлив, еще и вызывающе хорошо сложен, внешности самой благородной. Посмотришь на такого и дыхание замирает, а в груди разливается горячее волнение.

Откуда такой взялся? Он не рыбак. У рыбаков с детства обветренное лицо и морщины от блеска воды. Шить не умеет, хуже всех с иголкой справился, два отмера ткани испортил, сшил самый кривой тюфяк, самому же мучится ночью. Со всем прочим и того хуже управился.

Альфа не настолько слепа, чтобы не заметить и его ответных взглядов. Сколько негодования в его зеленых глазах, сколько презрения и холода. Альфа позволила себе слабину, украдкой понаблюдать за ним в течение дня. Он отличается от своих товарищей не только внешностью, но и заметной обособленностью, и исключительной неприязнью ко всему, что происходит вокруг него. Скверный характер, неуживчивый. Ему дали в руку метлу, он неумело гонял пыль вокруг барака до самого вечера, и рычал на всех, кто наступил в его «чистоту». Он не солдат, не моряк, не деляга. Кто такой?

Во дворе землекопов утреннее построение принимала Тенна. Работники после целого дня отдыха и ночи в обновленном доме чувствовали себя полными сил. Их ожидал сытный завтрак и еще один день, свободный от тяжкого труда во рву.

Довольно скоро Росс отыскал глазами фигурку Альфы Сиуцы. Она находилась во дворе каменщиков. Это было по другую сторону въездной площади, но даже оттуда слышался гогот светловолосой Лерциды и работников. Росс почувствовал во рту привычный привкус раздражения и злости. Ему не нравилось, что этот день она проведет с каменщиками.

– Утро не может быть плохим, если оно начинается с таких прекрасных глаз.

Росс вздрогнул, Аксил неожиданно для всех протолкнулся в первый ряд и выдал свою ласковую речь подошедшей девушке. Тенна остановилась, задумалась лишь на мгновение и с негодованием влепила невольнику затрещину.

– Мое имя Аксил, – ответил мужчина, растирая щеку.

Едва алесцийка удалилась, как его ушей достиг язвительный смех друзей.

– Многообещающее знакомство, – желчно заметил Росс.

– Уверен, ты ей понравился, – едва сдерживался Керлод.

– Теперь она наверняка меня запомнит, – огрызался Алесциец.

– Не сомневайся, на твоем лице синяк во всю щеку. Теперь она тебя ни с кем не спутает.

После завтрака Тенна кратко описала невольникам план работ. Ремонтом крыши должны заняться пятнадцать человек, ремонтом ограды пятеро, еще десять будут устанавливать навес над столами, семеро возводить пристройку для отхожего места, остальным поручается заняться окнами в бараке. Каждой командой руководил один из алесцийских десятников, отвечая за необходимые инструменты и материалы.

Работа споро закипела. Ригоронцы остались в бараке, где следовало прорубить несколько окон, а уже потом помочь Алво установит ставни и решетки.

После обеда во двор землекопов наведался Эрдж. Завидев разящие перемены на лицах людей, он едва не захлебнулся от смеха.

– Росс, Хлой, я не видел вас безбородыми. Росс, ты ли это?

Ригоронец поморщился.

– Альфа наведет здесь порядок, – улыбался Эрдж.

– Неужели? – недобро процедил Росс.

– Она хорошая девочка.

– Радона была этому не очень рада, – заметил Аксил.

– Они недолюбливают друг друга? – заинтересовался Росс.

Эрдж неуверенно пожал плечами и задумался.

– Между ними нет неприязни. Кто спорит, Радоне было бы проще, не будь Альфы Сиуцы. Девчонка немного нарушила ее планы. В остальном, вряд ли у них есть повод ненавидеть друг друга.

– Нарушила планы? – зацепился Росс.

– Самую малость, – хмыкнул Эрдж. – Однажды она помешала ей стать королевой Сиуцы.

Глаза друзей расширились от удивления. Трудно представить, каким образом Альфа могла помешать Радоне стать королевой.

– Радона добивается трона, – рассказывал Эрдж. – Это ее главная цель и мечта жизни. С самой юности она выделялась среди сверстниц силой и безудержным напором. Она стала отличным воином, затем хорошей Лерцидой, все шло к тому, что она станет королевой. Но при всей своей мощи, она не могла превзойти Кентурси. Долгие годы та оставалась лучшим воином, значительно дольше своих предшественниц. Но она старше Радоны и однажды ее время должно пройти.

– И?

– Радона в горячке ожидания упустила самое главное. Кен вырастила дочь, передав ей свое мастерство. Наблюдая за своей соперницей, Радона не взяла в расчет быстро оперившуюся Альфу. Когда же пришло время королевских игр…

– Игры? – прервал его Росс.

– Королевские игры проходят раз в год на главной площади города. Площадь расположена в северном предместье. В них участвуют только Лерциды, решая в поединках, кто оспорит у действующей королевы ее титул. Победитель сражается с королевой тем оружием, каким ударит в королевский щит. Ударит копьем, будет поединок на копьях, мечом – на мечах.

– Безмозглые курицы так выбирают себе королеву.

– Радона избавилась от соперниц и ударила мечом по королевскому щиту, предлагая Кен поединок на мечах. Она делала так каждый год. По законам Алесции за королеву может вступиться только ее дочь, и против Радоны вышла Альфа. Зрители, а это весь город, взревели от восторга. Уже на тот момент в Сиуце не было равных Альфе во владении мечом. Бой шел до первой крови, и это была кровь Радоны. Очень быстрый поединок получился.

Эрдж довольно улыбался, словно был горд за алесцийскую девчонку.

– Кентурси осталась королевой, Радона в очередной раз упустила свой шанс. Она была в ярости, и не столько из-за поражения, сколько от того, что у нее появилась новая соперница, которой, в отличие от нее самой, время было только союзником.

– Ты видел тот бой? – спросил Аксил.

– Меч в руках Альфы – страшное оружие. Радона призналась после боя, что даже Кен не была столь быстра и изворотлива. Альфа в совершенстве владеет искусством боя двумя мечами. Они порхают в ее руках, словно крылья бабочки, ни одного лишнего движения, ни одной неловкости или ошибки. Я учил ее некоторым приемам. Уже в семнадцать она превзошла меня и всех своих учителей. В восемнадцать она впервые победила свою мать. С тех пор они никогда не сражались друг против друга. Кен уже нечему учить свою главную ученицу.

– Что было на следующих играх? – спросил Росс.

– Этой весной Радона была не в лучшей форме. Она повредилась в лесу и не смогла противостоять Саксе, которая в итоге вышла против Кен и выбрала копья. Сделала она это напрасно, Кен еще в силе постоять за себя на копьях. Сложись все иначе, Сакса стала бы королевой Сиуцы и не погибла бы в Горном перешейке.

– А Радона все еще не королева, – заметил Аксил.

– И все еще хочет ею стать. Она одержима этой идеей. Но если Кен выставит Альфу и в следующих играх, а она это сделает, битва будет насмерть.

– Зачем им вся эта чепуха? – фыркнул Росс. – Правитель должен быть не сильный, а мудрый.

– Алесцийцы, – ответил Эрдж, – это прежде всего воины, а воины идут за сильнейшим. Не редко самый сильный оказывается и самым умным. Может от того Радоне не везет, она не умеет правильно рассчитать свои возможности и в какой-то момент проявить смекалку.

Росс опустил ресницы и задумался. Власть играла не последнюю роль в жизни алесциек, и в этом они не слишком отличались от мужчин. Разумеется, выбор правителя на ристалищах – традиция дикарей, но в то же время, свежая кровь не давала им застояться, не позволяла власти превратиться в тиранию, обросшую мхом интриг и плесенью угнетений.

И все же Эрдж ошибался, и самый сильный подчас оказывался грудой бесполезных мышц, а стало быть, нередко на трон садились тупоголовые вояки, место которым в седле, а не в городском совете. А если сила соседствует с жестокостью, как это было с Радоной, период правления такой королевы превращался для подданных в истинное мучение.

Росс наконец разобрался в расстановке сил среди местных лерцид. Она была сложной и неоднозначной, но уже сейчас понятно, если Радону боятся и уважают, то с Альфой начинают считаться, и прежде всего сама Радона. Молодая Лерцида стала легендой, она вела переговоры с самим Торком Орсом и вернула Горный перешеек королевству. В ее отряде самые молодые воины, а за ними будущее.

– Если Альфа настолько сильна, – предположил Титт, – правление просто перейдет от матери к дочери.

– Не совсем, – ответил Эрдж. – Глора Вартуца так и не оправилась от болезни, и следующей Теседой Асции станет Альфа. В этом нет сомнений. Ее боготворят воины и командоры асцийского войска. В нее поверили, с ней удача.

– Теседа не может стать королевой? – удивился Росс.

– Может, но только королевой Алесции, – ответил Эрдж. – Одна из девяти сядет на трон в Падмире.

Росс от удивления вытянул шею.

– Вот как?

– Раз в четыре года Теседы соревнуются за право стать королевой Алесции. Скоро среди них будет Альфа.

– Забавно, – задумался Росс. – Значит, она, может статься, будущая…

– Может быть, – закончил за него Эрдж. – А вы ребята неожиданно похорошели. Росс, ты привлекаешь внимание женщин.

– И не только он, – обиделся Аксил, и тут же стал объектом множества шуток.

– Тенна? – смеялся Эрдж. – А ты смельчак!

К вечеру работники заканчивали отделку своего жилища. На окна поставили плотные ставни и железные решетки. Пристройка для отхожих нужд выглядела вполне сносно, и была отделена от барака. Огромный навес над двумя обеденными столами обещал приятные трапезы и во время летней жары, и в зимние ливни. Крышу просмолили, обновленная изгородь опоясывала дворик свежими бревнами.

Альфа придирчивым взглядом осматривала новшества, залезала в каждую дыру, в том числе на крышу, и даже в пристройку. Работники отдыхали во дворе в ожидании ужина.

Лерцида, продолжая осмотр, направилась в пустой барак. Росс заметил это краем глаза, которым неотступно следил за ней с того мгновения, как та вернулась во двор землекопов. Он подавлял в себе интерес к этой женщине, но не следить не мог, она его спасительница, она и сама обращает на него внимание. Хочет поговорить? Ему есть что сказать.

В бараке стало светлей, он без труда нашел гостью. Лерцида проверяет ставни на окнах. Росс застыл в немом ожидании. Она ударила ногой в решетку.

– Строишь клетки для ригоронских невольников? – раздался голос позади.

Альфа резко обернулась. Перед ней возвышался темноволосый Ригоронец, сложивший руки на груди. Весь его вид выражал глубочайшее презрение, он пожирал ее горящими ненавистью глазами. Вот уж, неуживчивый малый.

– Мало ригоронцев, большинство гралийцы, – спокойно ответила она.

В ответ у Росса заходили желваки на скулах, но он ничего не ответил. Альфа посчитала срочным покинуть барак.

– Есть ли разница, откуда родом раб?

– У нас нет рабов, – ответила она.

– Неужели? – ответил Росс и показательно потер раны от браслетов.

– У нас есть пленники, которые отбывают наказание за то, что явились на наши земли с оружием.

Он был готов к такому повороту.

– Среди которых есть и те, что родились на этой земле.

– И кто же это? – заинтересовалась она.

– Аксил. Он алесциец по рождению.

– Может быть, его тоже за что-то наказали?

– Или кому-то очень нужны были деньги за живой товар в виде глупого мальчишки? – зло прошипел мужчина.

– А может быть, ты спросишь у него самого?

– А может быть, я уже спрашивал? – кривлялся тот.

Альфа ничего не ответила. Спор не вел ни к чему хорошему. Этого невольника нельзя переубедить, по крайней мере сейчас. Но не это главное. Его внешность выбивала из равновесия, на него даже смотреть неловко. Ей еще предстоит привыкнуть к его присутствию и исключительной привлекательности вкупе с невероятной грубостью. Он знает, что нравится женщинам, и от того дерзок до крайности, не ведает границ дозволенного. Первым решился к ней подойти, не каждый на такое пойдет.

– Хорошо, я разберусь с этим, – уступила Альфа, готовая закончить спор и уйти.

Но невольник запер ее, закрыв плечами проход между койками. И он еще не закончил.

– Да, разберись с этим, Альфа Сиуца. У тебя уже хорошо получается разбираться с пленниками. Ты в этом деле мастер!

Чего добивается этот наглец, не сразу разберешь. Возможно, он всего лишь желает излить на нее свою злость, с каменщиками такое случалось и раньше. Его можно понять, но его усилия напрасны.

– А ты мастер обвинений, я посмотрю. Ригоронец, обиженный неволей, по случайности оказавшийся не в то время, не в том месте. Все вокруг виноваты, кроме тебя.

– Так и есть. Как догадалась? – нагло хмыкнул он.

– Случайно, – отмахнулась она. – Назови свое имя, и я занесу тебя в самый конец списка ригоронцев, которые возмущены своим положением в Алесции.

– Мое имя Росс. Росс Ялаг…

Лицо Лерциды изменилось. Боевой румянец слетел, словно рукой сняло.

– Лаг?

Росс не совсем понял, что у него спросили.

– Дилагр, – по слогам повторил он. – Сложности произношения.

Альфа задумчиво вглядывалась в едва знакомое лицо. Росс и сам растерялся, не понимая, что происходит. С чего бы это имя могло ее взволновать? Откуда она его знает? Нет, она его не знает, не должна знать. Настоящее имя едва не вырвалось из него, но отец не дозволил носить семейную фамилию. Он – Дилагр.

Спохватившись, алесцийка молча пошла к выходу. Мысли ее были далеко. Озадаченный Росс уступил дорогу и пошел следом. Вдохнув свежего воздуха, Альфа пришла в себя.

– Тенна, позови Алво. Пусть перевесит ставни, иначе дождем будет заливать, – распорядилась она. – Остальное в порядке. Завтра все в ров.

Вечером, лежа на своей койке, Росс продолжал думать о разговоре с Альфой. Странные чувства. Она разговаривала с ним, как с равным, иначе, чем прочие алесцийцы. Порой она выглядела довольно искренней, готовой понять и выслушать. Однако он видел множество красивых лиц, за которыми скрывались гнилые души и черные мысли. Она интересовала его, но это можно считать простым любопытством, как если бы он нашел необычную вещицу, которую захотелось немного разглядеть.

И такой случай, он может лично узнать Теседу Асции. Уверен, за ее голову в императорском дворце можно получить золото. Но ему не нужно золото, ему нужен был Горный перешеек, теперь он у нее. Ему нужна свобода, и особой местью станет свобода из рук этой выскочки. Случайно же оказалась во главе армии, и так свезло. Нет, случайно расставить разные рода войск не получится. Либо она гений, либо есть что-то еще. Хорошо бы и голову ее прихватить, но с этим посложнее управиться.

Альфа в эту ночь не могла уснуть. Знакомое имя выбило почву из-под ног. Это не имело ничего общего с новым невольником, просто тени прошлого снова разворотили старые раны.

– Милый мой котенок. Ты пообещала мне многое, теперь и я пообещаю тебе. Мы вернемся к тебе. Пройдут годы, много лет. Ты станешь взрослой, красивой женщиной. И вот, однажды, когда ты совсем перестанешь ждать, мы снова войдем в твою жизнь. Верь мне. Ты встретишь нас, обязательно встретишь и узнаешь. Быть может мы и будем чуть другие. Мы оставим тебя совсем ненадолго. Главное, верь, мы найдем тебя.

Альфа ждала Лага и Аяну, ждала, когда было тяжело, когда хотелось плакать, когда уставала и боялась, смеялась и радовалась, грустила и скучала, ждала каждый день, каждую минуту, вспоминая обещание матери. Проходили месяцы и годы, жара и дожди, Альфа не теряла надежду, вглядывалась в даль, в людей, в лица. Затем она стала взрослой и поняла, что мать просто хотела утешить ее, ободрить, осушить слезы. Она оставляла единственное дитя в этом суровом мире на руки неизвестной женщины. Она знала, что Финн будет нелегко, ей будет больно и трудно без ласковых глаз матери и доброй улыбки Лага. И она дала ей обещание, нелепое, сказочное, детское обещание вернуться. И девочка ей поверила.

Сейчас, спустя годы, Финн отчетливо понимала, что вернуть любимых людей ей не удастся. С ней остались только имена и боль, что не смогла их спасти. Лучший воин Сиуцы не в силах вернуться на четырнадцать лет назад и отвести удар от груди Лагрида. Если бы такое было возможно?

Росс даже издали непохож на кузнеца, только если взять дядю Лага, вывернуть его наизнанку, и заменить все на прямо противоположное. И даже если вывернуть того обратно, Лага не получить, даже слабое подобие. Хотя заносчивому Ригоронцу это пойдет на пользу. Задел ее за живое, паршивец. Все еще живет своим Ригороном и нарывается на неприятности. Напрасно он, здесь они поменялись местами. Она уже взрослая женщина, вполне может укоротить его норов и сбить спесь. Этому Россу Дилагру будет полезно немного прийти в себя и посмотреть на мир другими глазами.

***

Росс громогласно зевнул. Сегодня День Битвы Битв, в столице настоящий праздник, все князья съехались в Свидарг, на аренах развлечения на любой вкус. Рядом Ти, он зевает еще громче, для него это скука, он совсем не азартен. Брат привычно рассматривает зрителей, княжеские ложи и убранство, делает смешные замечания. Сарди вовсе не донес свою задницу до их ложи. Ярик пробует свистеть, но ничего не выходит, и за него свистит стража. Лони здесь же, вопит гневные ругательства и бросается крупными ставками. Арти нет, он один из участников действа.

– Можешь хотя бы объяснить мне правила этой игры? – ворчал Ти. – На арене бегает и обнимается сотня полуголых мужиков. Почему не голых и что им нужно друг от друга?

– Они должны донести вон ту тяжелую колоду до края поля противника, – хмыкнул Росс. – Будь они голыми, я бы сразу понял, что судишь их ты. И среди них бегал бы голый Арти.

– Согласен, он бы испортил зрелище своим обвислым задом. Почему половина из них в кандалах? Расклад сил не в их пользу.

– Это каторжники, гралийцы. Если победят, им даруют помилование, если нет, снесут головы, – Росс для поднятия интереса глотнул холодного вина, сразу большой кубок.

– Правильная мотивация, – кивнул Ти. – Зрители болеют за бойцов или смертников?

– За свое золото. Я бы поставил против гралийцев. Их головы насадят на колья вдоль арены. Они пришли на нашу землю с мечом, и не заслуживают ничего, кроме смерти.

Лони сорвал голос, когда очередная атака подвигла колоду в пользу каторжан. Ти брезгливо зажал уши руками, Ярику принесли большой охотничий рог, Росс попросил еще вина.

– Сколько ты поставил против гралийцев?

– Двести мер золотом, – хмыкнул Росс.

– Это много или мало? – снова зевнул Ти.

– Я вложил эти деньги в оборудование своих кораблей против гралийских пиратов на восточном море. А ставить деньги на нерасторопных бойцов под предводительством Арти, которые вот-вот сольют игру грязным каторжанам, верх глупости.

– Оглянись на ложу князей Лореновров, – хмыкнул Ти. – Там девица размером с Сарди. И она вот-вот выпрыгнет из платья, чтобы ты заметил ее.

– О, боги. Она действительно похожа на Сарди. Даже грудь того же размера.

– Лони, взгляни, – хохотал Ти. – Ты, Росс и Ярик, все трое вдовцы и не женаты. И вот вам невеста.

– Убей меня, Ти. Я ослеп и буду вечно мучатся кошмарами, – стенал Росс.

Лони ответил забористой бранью, и братья рассмеялись.

– В ложе Говеллунов девицы нет, а вот у Тирэллов целых две и обе нам троюродные сестры.

– И обе бледные и тощие, как смерть. И похожи на Ярика. Хотя нет, Ярик миловидней.

– Таких красивых детей, как ты, Росс, рожают только от шлюх и простолюдинок. Отец задумал очередной смотр невест, – зло смеялся Ти. – После Праздника вас всех женят. У Натигэллов девицы нет, как и у Дэвони, хотя и те, и другие обещали княжну Дэвони. Однако у других княжеских родов девиц полные ложи.

Росс сполз пониже в кресле и залпом выпил кувшин вина. В третий раз его женят только в бессознательном состоянии.

Глава 6

День начинался пасмурно, близилось время осенних дождей. Небо заволокло серыми разлапистыми облаками, набухшими от влаги и от того угрожающе низкими. Свежий ветер порывами набрасывался на верхушки деревьев. Долгожданная прохлада опустилась на утомленную солнцем землю.

– Утро солнечное, когда я вижу свет твоих прекрасных глаз, – витиевато заметил Аксил.

Девушка охотно остановилась, внимательно взглянула на невольника и быстро влепила ему новую затрещину. Стоявший рядом Керлод крякнул от удовольствия. Бедолага ухватился за горящее ухо, ойкнул и округлил глаза.

– Утро просто замечательное, – пропел Росс.

– Злая, как легара, только у легары есть за что ухватиться, – едва сдерживался от смеха Керлод.

– Не правда ли, Аксил, ты всегда привлекал особое внимание женщин? – поддел его Титт.

– Смотри, как бы это особое внимание, не лишило тебя особой привлекательности, – гоготали землекопы.

– Что, если я ей нравлюсь? – в отчаянии огрызался Аксил.

– Могу себе представить, что она сделает с тобой, когда ответит взаимностью?

– Что вы понимаете в женщинах? – возмутился Аксил.

– О, – протянул Росс. – В женщинах мы кое-что понимаем. Но это не женщины, это самки.

Аксил во время завтрака и по дороге ко рву обиженно поглядывал в сторону неприступной дивы. Тенна не повела и бровью в его сторону и увлеченно беседовала с Альфой Сиуцей.

Росс отметил, что Лерцида выглядит не выспавшейся и часто поглядывает в его сторону. Он зацепил ее, она, не скрываясь, следит за ним и встречает отпор ледяных зеленых глаз. Это хорошо, это в его планах. Перед ним трудно устоять, он умеет покорять женщин. Росс мстительно фыркнул.

– Только дождя не хватает для полного счастья, – роптал Аксил.

– Когда-то мы молились о дожде, – возразил ему Титт.

– Это было летом. Представь, что будет, если зарядит зимний ливень. Ров наполнится холодной водой, в которой нам же копаться.

– Для обильных дождей рановато, – заметил Росс. – После Праздника двух солнц в самый раз.

– А он не за горами, – упорствовал Аксил.

– Именно за ними, – угрюмо ответил Росс и вонзил в землю кирку.

Ступень за ступенью землекопы вгрызались в каменистую почву, к осени уже обошли верхним ярусом восточные ворота Сиуцы и увидели северное предместье города. Здесь располагалась площадь для торжественных случаев. Росс не без удивления обнаружил, что отстроена она в лучших традициях Ригорона. Здесь тебе и трибуны, и почетное королевское место, и ограждения, и лестницы для высоких мест. В центре расположена арена, где можно проводить торжественные церемонии и турниры, казни и приемы.

– Смотри-ка, – воскликнул Аксил. – Кто это там на черном жеребце?

Друзья подняли головы.

– Это тот самый красавец, что прибыл с нами в Сиуцу.

– Да, это он, – согласился Росс.

– Это Альфа Сиуца, – догадался Керлод. – Объезжает свой Подарок.

– Мне одному кажется, что они не поладили? – заметил Аксил.

– Ты посмотри, как брыкается! – воскликнул Титт.

– Не удержится, – махнул рукой Керлод. – Чтобы удержать его меж своих лотов, нужно быть легарой вот с такими…

– Заладил со своими легарами, – бурчал Аксил. – Объездит, куты для того не требуются.

– А я говорю, – спорил с ним Керлод, – он сбросит ее. Как думаешь, Росс?

– Сбросит, – злорадно щурился Ригоронец.

– Ставлю свой ужин, что Лерцида справится с ним.

– Когда она свалится, ты узнаешь, для чего женщинам куты. Без них больно падать, – зубоскалил Керлод. – Росс?

– Ставлю свой ужин.

– Хлой?

Хлой мотнул головой, отказываясь принимать вызов. Пища не предмет для ставок.

– Титт?

– Ставлю против алесцийки.

Спустя час большая половина невольников осталась без ужина. Альфа пустила Подарок в галоп, обернула пару кругов вокруг города и подъехала сначала к каменщикам, затем к землекопам. На великолепном черном скакуне возвышалась горделивая фигура светловолосой алесцийки. Ее глаза светились от восторга.

– Хороший конь, – радостно крикнул Аксил.

– Лучший, – Альфа весело рассмеялась и повернулась к Россу. – Правда, с характером. Ну, да объездим и его.

– По пути в Сиуцу он ехал с нами. Росс назвал его Вороном, – выдал Аксил.

– Ворон – имя для старого мерина, – поморщилась алесцийка. – Отчего так мрачно, Росс Дилагр?

– Я не знал, что он твой, – сплюнул тот и отвернулся. – Назвал бы помрачнее.

– Он будет Облаком.

– Странное имя для черной масти, – удивился Титт.

– Может быть, – согласилась она. – Но летит он, как облако. А белых лошадей я не люблю. С детства.

Альфа подмигнула хмурому Россу и развернула коня.

– Женщин трудно понять, – вынес свое решение Титт.

– Даже не трать время, – махнул рукой Росс.

– А их не надо понимать, – возразил Аксил. – Их надо любить.

– Тебе, наверное, трудно любить свою темногривую легару? – подначил его Керлод.

– Только не начинайте заново, – застонал Аксил. – Мне нравятся горячие девицы.

– Смотри, как бы она тебе чего не поджарила, – зло смеялись друзья.

Росс все меньше понимал себя, что уж говорить о женщинах. В нем кипели злость и ожесточение по отношению к алесцийкам, которые он всецело перенес на Альфу Сиуцу. Она спасла ему жизнь, но стала средоточием его ненависти. Тысячи ригоронских солдат погибли по ее милости, а она счастлива, играет в игры и объезжает нового коня. Она захватила Горный перешеек и смеет улыбаться ему, Ригоронцу. Он готов ее загрызть, но стоит ей улыбнуться, как хочется улыбаться в ответ, едва она подъехала, как он не спускает с нее внимательного взгляда, отъехала, а он ищет ее по предместью и ждет возвращения.

Следующие два дня Аксил получал одну затрещину за другой. Казалось, сама Тенна увлеклась игрой, и всякий раз пусть и на мгновение находила возможность задержаться поблизости. Аксил проявлял завидное упрямство, граничащее с безрассудством. Его не останавливали ни насмешки друзей, ни свежий синяк на левой скуле.

После двух дней с каменщиками Альфа вернулась к землекопам. Едва невольники приступили к работе во рву, Лерцида призвала к себе Аксила. Росс недовольно поглядывал в их сторону. Вернувшись, тот не заставил себя долго расспрашивать:

– Алесцийцы предлагают сыграть с ними в Молто. Вчера они обыграли каменщиков. Им не терпится новых развлечений и побед.

Росс небрежно оперся на лопату.

– Неужели?

– Я согласился. Нужно еще четыре человека для команды.

– Не надейся, что я на это пойду.

– Ты даже не спросил, что за игра.

– Я не играю в бабские игры.

– Это игра с мячом, – разъяснил Аксил.

– Они уже изобрели мяч? – зло пропел тот.

– В команде пять человек, у каждой команды своя корзина. Нужно положить мяч в корзину противника, и не дать положить в свою. Это Молто, игра в мяч.

– Занимательно, – ничуть не заинтересовался Росс. – В Алесции много слов имеют агаронские корни. «Молто» по-агаронски означает шар, мяч и даже имеет сходные корни с небесным светилом. Смешение языков и названий. Очевидно, здесь живут переселенцы из Агарона.

– Ты будешь играть или умничать?

– Я не играю в игры с женщинами. Никогда не знаешь настоящих правил игры, и когда они поменялись.

– Хорошо. Я возьму с собой Титта, Керлода, Овгада и Тая. И пока мы будем перекидываться мячом с Лерцидой и ее людьми, ты можешь продолжать копаться в земле.

Росс встрепенулся и бросил лопату. В здравости суждений Аксилу не откажешь, Росс первый в очереди за тунеядством.

– Думаешь, стоит попробовать?

– Все, что не ров – хорошо. Они так и рвутся в бой. Говорят, их команда лучшая в Сиуце. Они ищут достойных соперников.

Пятерых землекопов освободили от работы на весь день. Аксилу, Россу, Овгаду, Керлоду и Таю противостояла команда из молодых воинов Сиуцы: Альфа, Тенна, Лайан, Сапфит и Шекти. Даника выступала в роли смотрящего.

С виду противники слабые, но это если в бою. В игре все может сложиться иначе. Шекти рослая девушка с длинными жилистыми руками, подвижная и задиристая. Короткие темные волосы стояли ежиком. Маленький вздернутый носик и растянутые в улыбке губы превращали ее во взрослую девицу, успевшую вырасти, но так и не взявшую на себя труд повзрослеть. Она готова сделать пакость и в этом ей всегда поможет ее подруга, Даника.

Шустрая смотрится взрослей, у нее ярко-коричневые волосы с небольшой волной, взгляд серьезный, лицо миловидное, женственное. Даника с силой запустила Молто в Лайана, тот едва успел перехватить мяч и зло вернул его назад.

Лайан, местный повеса, златокудрый и хорошо сложенный алесциец. Именно ему претили вонь и грязь невольничьего барака. Ему и сейчас не нравятся пятеро землекопов, что нерешительно топчутся рядом с площадкой. От того он злится и ругается с Даникой.

Сапфит самый старший и самый опасный из них. Здоровый мужик, голова выбрита, на подбородке ухоженная щетина, руки, будто железные клещи, на коже замысловатые рисунки. Он будет играть или кости ломать?

Площадка для игры в Молто находилась в стороне от рва, среди редко стоящих массивных деревьев. Чуть дальше начинался асцийский лес, густой и дикий, полный опасностей, тайн и свободы. Росс огляделся по сторонам. Неподалеку оттачивали боевое мастерство воины Урцуны. Позади со сторожевой башни оглядывали местность остроглазые лучники. Стражники из отряда Альфы несли караул возле работников во рву. Сама Альфа со своими людьми разминалась на площадке, вокруг в ожидании зрелища расселись с десяток ее людей.

Друзья переглянулись. Все, кроме Аксила, посматривали по сторонам, не ведая, как воспользоваться своей странной свободой.

– Кто-нибудь играл в Молто раньше? – спросила подошедшая Альфа. – Кроме Аксила.

– Мы не знаем, – ответил Тай.

Росс скрестил руки на груди в ожидании разъяснений.

– В таком случае, я объясню правила. У обеих команд своя корзина, – Альфа показала на две старые дырявые корзины, свисающие с деревьев. До них высоко, выше человеческого роста.

– Молто, – продолжала она, указывая на нескладный кривой мяч, – нужно забросить в чужую корзину.

– И это все? – спросил Керлод, коверкая слова на свой гралийский манер.

– В общем, да, – улыбнулась она.

– Никаких подвохов?

– Нет, – хлопнула ресницами Альфа.

– Только за границы площадки выходить нельзя. Иначе мяч засчитается противнику, – подошла Даника.

– И ронять мяч нельзя, иначе он засчитается противнику, – крикнула издали Шекти.

– Нельзя долго задерживать Молто в одних руках.

– Иначе он засчитается противнику, – понятливо кивнул Росс.

– Так и есть. Как догадался?

– Случайно, – сплюнул тот.

– Попробуем?

Ригоронец презрительно фыркнул. Игра в Молто его не заинтересовала. Куда более интересными были игры на его родине. Но здесь другие люди, другие правила и другие игры. Невольники вошли в прямоугольник площадки.

Алесцийцы начали атаку, и пару раз перебросив мяч друг другу, продырявили и до того бездонную корзину противников. Молто оказался в руках растерянного Керлода. Тот, недолго думая, бросил мяч в корзину противников через всю площадку. Сапфит с легкостью отбил атаку и торжествующе оскалился. Мяч снова в руках алесцийцев.

Поначалу землекопы едва разбирались в суматохе бегающих тел и радостных криков болельщиков. С трудом поспевали за быстрыми перемещениями соперников и мяча, который летал из рук в руки так быстро, что не проходило и полминуты, как он вновь оказывался в корзине. Аксил в азарте подгонял нерасторопных товарищей. Керлод раз за разом делал длинные броски и всякий раз безуспешно. Овгад терял передачи, вызывая раздражение команды. Тай спешил поправить игру и бросался в самые жаркие схватки. Росс перехватывал мячи, но попасть в корзину тяжело даже ему.

Вскоре алесцийцы устроили небольшой перерыв. Землекопы собрались в кружок, чтобы выработать стратегию. Проигрывать не самое приятное занятие. Аксил ругался на кривые руки, Росс взял инициативу на себя.

– В Империи много подобных игр. Требуется просто перехватывать мячи и не давать так быстро продвигаться к корзине. У них в обороне Лайан и Сапфит. Эти двое защищают свою корзину, словно сокровищницу Падмиры. Всегда в атаке у них три алесцийки.

– Точно, – подтвердил Аксил.

– В защиту придется ставить троих, перехватывать мечи. Они прыткие и очень быстрые. Их нужно останавливать.

– Легко сказать, держи Шекти. Она дерется и ставит подножки, – пожаловался Тай.

– А можно, я буду держать Тенну? – робко попросил Аксил.

Друзья зло рассмеялись.

– Костей не соберешь.

– Соберу, – обиженно ворчал тот.

– Нет, Аксил, – строго ответил Росс. – Ты самый быстрый, будешь штурмовать их защиту. С тобой Тай. И лучше заходите со стороны того смазливого недоумка. Лайан. Он слабее. Со стороны лысого не пройдешь.

– Хорошо.

– По центру у них заходит Тенна, Керлод не должен дать ей пройти. Она забивает меньше всех, ее задача отвлекать на себя внимание.

– Чем Керлод лучше меня? – продолжал ворчать Аксил.

– Его она просто ударит, а тебя прибьет, – пояснил Росс. – По флангам идут главные забойщики, Альфа и Шекти. Они меняются местами и быстро разыгрывают мяч.

– А курносая еще и тычки успевает раздавать, – ворчал Тай.

– Их будем держать мы с Овгадом, – уверенно заявил Росс. – Овгад, просто отними мяч и передай мне. Дважды, потом два раза Керлоду.

Ни один из невольников уже не смотрел в сторону леса, все внимание сосредоточилось на площадке. Дела игроков пошли на лад. Команда вела игру более слаженно. Их тактику алесцийцы раскусили, но от этого ничего не изменилось, и вскоре Альфа возопила от слишком настойчивой опеки Росса. Тот не давал ей сделать ни одной надежной передачи, используя преимущества роста и массы. Он заслонял ее от остальных, ей приходилось хитрыми маневрами обходить вокруг и все чаще терять мяч.

– Я не вижу своих рук, – возмущалась Альфа Сиуца. – Вижу только твои, Ригоронец.

– Что ты ожидала? – ухмылялся Росс, довольно поглаживая Молто в своих руках. – Чтобы мы сдались без боя?

– Ты нарушал правила!

– Ни на одном не был пойман.

– Ты мошенничаешь!

– Клянусь богами… Да!

– Ты хватал меня за…

– Я бы не посмел! – деланно возмутился он.

Росс поймал себя на том, что искренне смеется в ее рассерженное лицо. Вернуть былую холодность в такой ситуации оказалось сложнее, чем вырвать у нее мяч во время игры.

– А этот лохматый висит у меня на шее, – смеялась Шекти. – Тяжелый, зараза.

– Мне оттоптали ноги, – жаловался Лайан.

– Меня били, ударили в седи, – возмущался Керлод. – Два раза. Больно.

Обменявшись взаимными обвинениями, команды прервали игру на обед. Аксил умудрился в пылу боя получить от Тенны две пощечины, но при этом довольно улыбался; Шекти суетливо останавливала кровь из рассеченной брови Овгада; Лайан зло ворчал в сторону Тая. И только Сапфит цепким взглядом осмотрел площадку и ушел прочь.

Росс поглядывал на Альфу. Он впервые за многие годы позволил себе увлечься игрой, позабыть обо всем на свете, отчего испытывал чувство досады. Пьянящий мальчишеский азарт принес облегчение, ощущение свободы и легкости, жизни и молодости. Он давно не испытывал подобного, возможно с тех пор, как перестал сознавать себя ребенком. Росс был зол, как никогда.

Невольников проводили к месту трапезы. Росс принялся поедать из миски свежую стряпню, задумчиво таращась в землю. Аксил описывал товарищам прошедшую игру, весело отвечая даже на самые сальные шуточки.

По окончании обеда Даника вновь призвала игроков.

– Игра не закончена. Сочтемся в следующий раз. И учтите, мы даже не начинали серьезную игру.

– Серьезную игру? – удивился Тай.

– В Молто играют очень быстро, с мордобоем и сутолокой, – уточнил Аксил.

– Так нас пожалели? – пропел Росс.

Даника игриво фыркнула.

– Не сомневайся, Ригоронец. Так, вы идете?

– Куда?

– На реку. Если есть желающие обмыться, возьмем с собой.

Желающими оказались все пятеро, никто не хотел возвращаться в ров. По пути Аксил рассказал об играх в своем городе.

– Не совсем мордобой, зрители приветствуют игру с хитрыми приемами, подножками. Перекинуть зазевавшегося противника через себя, уложить его на землю, все это только добавляет зрелищности.

– Что же они так упростили свою игру? – Росс бросал хмурые взгляды по сторонам.

Лерцида шла впереди, шутливо перебранивалась со своими старыми друзьями. Сапфит был рядом. Личный страж Лерциды? Он и некий Цепил всегда близ алесцийки.

– Я бы не отказался поучаствовать в мордобое. И двинуть пару раз…

– Ты бы ударил Альфу Сиуцу?

Росс не сразу нашелся, что сказать. Простой вопрос заставил его задуматься.

– Вот почему в нашей игре не было драки. Не всякий невольник решится так поступить с алесцийцами. Это давало бы преимущество другой стороне.

– Вот оно в чем дело.

– К тому же, бить Альфу Сиуцу! – присвистнул Аксил. – Она ведь может и ответить. Саданет не в рожу, так в кадык. Дыши потом через…

Едва они приблизились к реке, Лерцида с разбегу прыгнула в воду прямо в одежде.

Невольники обмылись возле берега, в то время как Альфа и Тенна сделали глубокий заплыв. Все прочие забежали на паромный пирс и шумно прыгали в воду. Только Сапфит и Цепил, два здоровых мордоворота внимательно следили за всем происходящим с суши.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.