Ольга Брюс
Постельный режим

Утешительница

– Дорогая, объясняю ещё раз: у нас сегодня корпоратив – нашему филиалу исполнилось пять лет. Директор сказал: кто не останется, уволит к чертям!

Тимофей объяснял жене Ирине, почему он не сможет прийти домой вовремя, сидя на столе чужого кабинета, где в этот самый момент шумели и веселились его коллеги.

У пары недавно родилась двойня, и супруга буквально зашивалась в домашних заботах, в то время как её муженек «прохлаждался» (как она выражалась) на работе, обеспечивая семью.

Мужчина недавно сменил работу, и теперь пытался максимально комфортно влиться в коллектив. А тут ещё и повод появился, чтобы познакомиться с коллегами поближе в непринужденной обстановке, завести нужные связи. Тимофей искренне верил, что это поможет ему быстрее подняться по карьерной лестнице.

Но у Ирины на всё это были свои взгляды. И эти взгляды далеки от его оптимистичных планов.

– Тимоша, какой ещё корпоратив? – Ирина была в бешенстве. – Ты что забыл, что мы сегодня гуляем с двойняшками? Я не могу одна, это очень тяжело.

– Ну… давай ты сама с ними… а? – ласковым тоном уговаривал Тимофей, пытаясь сгладить ситуацию. – А я позже подскачу.

– Сама? То есть ты предлагаешь мне одной спускать огромную двойную коляску и детей в одиночку? С пятого этажа? Без лифта?

– Иришка, я понимаю, тебе это всё надоело, – оправдывался Тимофей, его голос звучал неуверенно. – Но это же корпоратив – место, где люди находят знакомства, становятся ближе к начальству. Понимаешь? И если ты будешь мне мешать, я так и останусь младшим сотрудником на мизерной зарплате. И мы так и будем жить в обшарпанной пятиэтажке. Поэтому, я тебя прошу – не мешай моей карьере!

– Ну и пошёл ты, знаешь куда? Карьерист чёртов! – не выдержав, Ирина дошла до оскорблений. – У него здесь дети плачут, а он там коньяк хлещет, или что вы там пьёте?

– Виски.

– Хрениски! – крикнула Ирина, передразнивая его. – Ночуй сегодня на своей работе. Дверь тебе не открою!

– Ириша, не веди себя, как последняя…

– Последняя кто? Договаривай! – голос Ирины был напряжён, она явно ждала продолжения фразы.

– Никто. Всё, давай закончим этот бесполезный разговор.

– Давай-давай! Иди, целуй зад своему начальнику, улыбайся вашим шаболдам секретаршам. Только помни, что у тебя здесь дети ревут, отца не видят, когда он так нужен!

– Ириш, не начинай.

– Я не начинаю, я закончила!!

Она бросила трубку. Он тяжело выдохнул. Лицо его было красным от ярости, смешанной с бессилием. Что делать? Срываться прямо сейчас, мчаться домой? Что подумают коллеги? Что подумает босс? А ведь только начал строить коммуникации со всеми…

– Ты чего здесь? – услышал Тимофей приятный женский голос за спиной. Он обернулся и увидел Анжелу.

Анжела! Не женщина – мечта офисного планктона. Украшение бухгалтерского отдела. Сногсшибательная фигура, которую она тщательно подчеркивала своими ежедневно меняющимися нарядами – то короткое лёгкое платье, подчеркивающее изгибы её тела, то строгий костюм с короткой юбкой, идеально сидящий на её фигуре, то блузка с неприлично широким вырезом, намекающим на то, что под ней ничего нет. Её лицо было красиво, губки пышные, а глаза – глубокие, словно два бездонных колодца, завораживающие и манящие. Все знали, что Анжела была замужем, но обзавестись детьми с мужем они ещё не успели. Возможно, это и давало ей такую свободу и непринужденность в поведении.

Тимофей часто засматривался на эту девушку, когда заходил по тому или иному вопросу в бухгалтерию. Её рабочее место находилось в самом конце длинного коридора, и каждый раз, проходя мимо, он ловил себя на мысли, что задерживает взгляд на её изящной фигуре, на том, как грациозно она двигается, как красиво зачёсаны её каштановые волосы. Анжела не могла не заметить, как он смотрел на нее, но была к этому вниманию равнодушна. Мужское внимание к её персоне было обычным явлением в офисе. И похоже, её всё устраивало.

– Проблемы дома? – понимающе произнесла Анжела, глядя Тимофею прямо в глаза.

– Да так, пустяки, – отмахнулся Тимофей, хотя его глаза по-прежнему говорили за него – никакие не пустяки! Он пытался скрыть свою подавленность, но Анжела видела его насквозь.

– Понимаю тебя, – вздохнула она, заметно приподнимая грудь. – Мой муж тоже выносил мне мозг каждый раз, когда я оставалась после работы.

– А что потом? – спросил Тимофей, ему стало интересно, чем закончилась эта история.

– А потом он вышел на работу, и так получилось, что он работает в ночь! – захихикала Анжела, её глаза блеснули. – А я угораю над ним, говорю: ну что, милый, настал мой черёд? Ты где пропадаешь? С девчонками тусишь? И сколько им лет?

Тимофей посмеялся, напряжение немного спало.

– Да, Анжела, весело у вас!

– Ага. Весело, – грустно кивала Анжела. – Если не считать того, что мы почти не видимся. Он в ночь, я в день. Как-то так!

Она присела рядом с ним, совсем близко, на край стола. Настолько близко, что он почувствовал лёгкое, но такое приятное прикосновение её тела к своему. Он давно не испытывал этого чувства, этого трепетного ожидания, этого волнения от близости женщины. Это было что-то из юности – то, что давно угасло за повседневными заботами и проблемами семейной жизни.

– Ты представляешь, мы даже не занимаемся этим… – прошептала она Тимофею на ухо, её нежное дыхание вызвало дрожь во всём его теле. – Ну, ты понял.

Анжела кокетливо хихикнула. Тимофей почувствовал, как она заигрывает с ним, как пробует его на прочность. Он аккуратно положил руку на её талию, наблюдая за реакцией девушки. Вместо того, чтобы отсесть от мужчины, она прижалась к нему, вызвав прилив крови ниже пояса. Это было настолько неожиданно и приятно, что Тимофей забыл на минуту о своих домашних проблемах.

– Сегодня он где? Тоже на работе? – спросил он смущённо, поглядывая на неё. Его голос слегка дрожал.

Анжела улыбнулась, её глаза сверкнули озорством.

– Муж, что ли? Да, как обычно. А что?

– Да, так… – Тимофей становился всё смелее в своих подкатах, видя, что его коллега не против, а наоборот, явно подыгрывает. – Хотел отвезти тебя домой. Как ты на это смотришь?

– Не против, – Анжела подмигнула, демонстрируя свою готовность к дальнейшему флирту. – Ты сядешь за руль? Но ты же выпил?

– Ну и что? Ради такой шикарной девушки можно и рискнуть? – Тимофей чувствовал, как его настроение поднимается, как будто он избавляется от тяжёлого груза.

– Вау! – Анжела рассмеялась, её смех был звонким и заразительным. – Давно не слышала такого в свой адрес! Я согласна.

– В таком случае, возвращаемся, а потом… – Тимофей чувствовал себя увереннее, чем когда-либо за последнее время.

– Идём! – Анжела встала и пошла к выходу из кабинета, плавно покачивая бёдрами. Её походка была лёгкой, грациозной, и Тимофей не мог оторвать взгляда от её фигуры. Как же ему хотелось наброситься на неё прямо здесь, в этом пустом кабинете, стянуть с неё колготки и овладеть ею прямо на рабочем столе, среди разбросанных бумаг. Мысль была дерзкой, возбуждающей, но он понимал, что сейчас это невозможно.

«Ничего, подождем до вечера, – думал он, стараясь сдержать волну желания».

Он пошёл вслед за ней. Вскоре они присоединились к веселью шумных коллег, которые даже не заметили их отсутствия. Весь оставшийся вечер Тимофей поглядывал на Анжелу, их взгляды снова и снова встречались, и в её глазах он по-прежнему читал скрытое желание, ту самую искру, которую он ощутил ещё там, в кабинете.

Наконец, все начали расходиться. Анжела попрощалась с коллегами, подмигнула Тимофею и молча направилась к выходу из офиса. Тимофей шёл следом за ней, стараясь не привлекать лишнего внимания. Они встретились на почти пустой парковке. Девушка незаметно прошмыгнула в его машину, и вскоре они уже направлялись к точке на карте, указанной Анжелой.

Ехали молча. Тимофей не знал, о чём думала Анжела, но у него в голове засела навязчивая неприятная мысль: «Что я делаю? Я же Иришку люблю! Это предательство!». Но тут же другой голос, будто злой и коварный, говорил ему обратное: «Она сама виновата! Не надо было так себя вести». Этот внутренний конфликт терзал его, вызывая чувство вины, которое он пытался заглушить нарастающим желанием.

Благополучно доставив Анжелу до дома, он посмотрел на неё, ожидая приглашения подняться.

– Ну, идём! – приглашение не заставило себя ждать. – Должна же я отблагодарить мужчину, который не боится идти на риск ради меня.

Тимофей улыбнулся и молчаливо поплёлся следом за Анжелой. Он уже представлял, каким может быть продолжение их вечера, и от этих мыслей его дыхание становилось всё чаще, а сердце билось всё быстрее.

– Что с тобой? Волнуешься? – улыбнулась Анжела, приблизившись к Тимофею в лифте. Она медленно прижалась губами к его губам, и этот поцелуй был нежным, но в то же время полным скрытого страстного огня. Его сердце готово было вырваться наружу. Он с трудом дождался, когда она откроет дверь ключом, после чего набросился на неё, прижав к стене. Он страстно целовал её, запуская руки под юбку. Она медленно увлекала его в спальню, словно в запретный сад. На ходу снимая обувь и одежду, они продолжали целоваться, пока не оказались на кровати.

Здесь Тимофей дал волю чувствам. Он яростно расстёгивал всё, что мешало телу Анжелы предстать перед ним в своём совершенном виде. Она тем временем успела только расстегнуть его рубашку. Брюки он уже стянул с себя сам, не терпя больше ожидания.

Анжела даже не заметила, как он вошёл в неё. Она немного вскрикнула от неожиданности, но тут же перешла на стоны, демонстрирующие, что ей всё нравится, что она наслаждается этим моментом.

Он двигался плавно, но в то же время настойчиво, стараясь быть нежным, и не наваливаться на хрупкую девушку. В тот момент, когда он уже чувствовал, что скоро будет всё, он лёг на спину, приглашая её занять положение сверху. Тут она предстала перед ним во всей своей красе: её стройная фигура, её белоснежная кожа, длинные распущенные волосы. Она двигалась грациозно и плавно, сопровождая каждое движение лёгким стоном. Тимофей почувствовал, что у его партнёрши давно не было близости с мужем, то же самое ощущал он сам, ведь он забыл, когда в последний раз они занимались этим с Ириной.

Они были идеальной парой – в их телах накопилось столько страсти, что её хватило бы на всю ночь. Но Тимофей понимал, что ему нужно ехать домой.

Когда всё закончилось, они лежали, уставившись глазами в потолок, поглаживали влажные тела друг друга и просто молчали. Тишина была не напряжённой, а спокойной, наполненной удовлетворением и неким послевкусием тайны.

– Тебе домой не пора? – неожиданно прошептала Анжела, глядя на экран своего телефона. Свет от экрана освещал её лицо, делая его ещё более прекрасным, но в глазах читалась усталость и некая холодность, контрастирующая с недавней страстью.

Тимофей поднял глаза – двенадцатый час ночи. Ирка его убьёт. Но демонстрировать свою панику перед Анжелой Тимофей не стал. Он медленно потянулся, повернулся к своей любовнице, чтобы поцеловать её в губы, но она неожиданно отстранилась от него, словно от какого-то неприятного предмета.

– Ты чего? – Тимофей не понял её манёвра. Его брови нахмурились.

– Ты смотри… того, – она наморщила лоб, её голос стал жёстче, потеряв прежнюю мягкость. – Не вздумай в меня влюбиться!

– Да нет… – Тимофей опешил. Он не ожидал такого поворота событий. – С чего бы это?

– Я вас мужиков знаю, – Анжела говорила твёрдо, её слова были чёткими и уверенными, без намека на шутку. – Вам один раз поможешь… стресс снять… а вы потом опять… вприпрыжку. Сразу говорю – это была разовая акция. Подойдёшь снова – всё жене расскажу. Всё понял?

Тимофей мог бы подумать, что Анжела шутит. Но её лицо было серьёзным, даже суровым. В нём не было и следа той игривой кокетливости, которая была ещё несколько минут назад. Она медленно поднялась с постели, надела шелковый халат и пошла в душ.

Тимофей встал и принялся искать по комнате свою одежду. Быстро одевшись, он направился к выходу, чувствуя себя немного глупо и неловко. Перед тем, как открыть дверь, он обернулся ещё раз, в надежде, что Анжела выйдет его проводить. Но из ванной доносился шум набирающейся воды – Анжела принимала ванну и не собиралась провожать своего ночного гостя.

Тимофей молча вышел за дверь, оставляя за спиной все свои напрасные иллюзии.

Когда он вернулся домой, Ирина уже спала. Дежурная версия, что его задержали полицейские и чуть не лишили прав, осталась невостребованной. На следующий день, за завтраком, Ирина ни словом не упрекнула Тимофея за позднее возвращение. Ещё прошлым вечером, когда супруг снимал свой «стресс» в квартире у Анжелы, она лежала одна в кровати, и размышляла над своим поведением. Муж у неё работящий, заботливый и честный. «Зря я так с ним! Он же на работе, в конце концов, отдыхает. А не в сауне девочек снимает. Завтра же за всё извинюсь!».

– Прости меня, Тимоша! – прошептала Ирка, провожая мужа на работу. Её голос был тихим, наполненным искренним раскаянием. – Я на тебя наорала, а ты то у меня самый лучший! Больше так не буду!

«И я больше так не буду!» – про себя подумал Тимофей, а вслух ничего не сказал, только кивнул в ответ.

Они поцеловались. Его поцелуй был долгим и нежным, словно он пытался загладить свою вину и попросить прощения за то, что произошло прошлой ночью. Но чувство вины всё ещё оставалось, глубоко внутри, словно заноза.

Анжела была права – это разовая акция, и он не должен к ней больше возвращаться. Никогда!

Вернуть должок

– Завидую вам, парни! Всё у вас как раньше, в годы нашей бурной юности! – мечтательно произнёс Лёха, откинувшись на деревянную лавку в парной. Жар обволакивал тело, раскрывал поры, а запах эвкалипта и свежей древесины наполнял лёгкие.

Он сидел с друзьями детства, Артёмом и Сашкой, в уютной сауне на краю маленького провинциального городка. Над головой висела тусклая лампочка, подсвечивая клубы пара, а за стеной слышались глухие удары бильярдных шаров. Вся обстановка кричала о простой, незамысловатой жизни, от которой Лёха, кажется, уже отвык.

Ребята, как только узнали, что Лёха приехал на пару дней в родные края, тут же организовали ему целую культурную программу: сауна, бильярд, караоке, клуб – все доступные развлечения, что были в городке, попали в список на ближайшие дни.

Прошло уже десять лет, как Алексей уехал покорять ближайший мегаполис, и с тех пор в родных краях появлялся не так часто. Он успел обзавестись там семьей, работой, но каждый раз, возвращаясь сюда, чувствовал себя моложе лет на десять, словно и не было этих больших городов, быстрых ритмов и бесконечных забот.

– Это ещё что! – добавлял ностальгии Артём, подливая воды на камни, отчего пар шибанул с новой силой. – Ты на нашей встрече одноклассников не был. Отожгли по полной! Особенно девчонки. Такое творили!

Лёха, закрыв глаза от удовольствия и жара, тут же встрепенулся.

– Все наши были?

– Да, кроме тебя и Ксюхи, – ответил Сашка, размахивая душистым дубовым веником.

Лёха резко открыл глаза. Ксюха… Это имя прозвучало для него как удар грома среди ясного неба, пробуждая давно забытые, но не угасшие чувства.

– Так я не понял, а Ксюха вроде здесь, в городе? Мама говорила, замуж вышла, в одном подъезде с ней живёт. Как это не было её на встрече?

– Ксюха твоя как вышла, так и развелась, – сообщил Артём. – Года два назад, наверное. А после этого вообще сама не своя. В общем, не до гуляний ей. Даже трубку не взяла, когда её на встречу звали.

– Вот так поворот! – Лёха уставился в потолок. Мысли закружились в голове. – Странно. Почему мама мне не сказала? Она же всегда все новости мне докладывает.

Артём и Сашка переглянулись, и на их лицах появились хитрые ухмылки.

– Да знает тебя мамка, как облупленного, – хмыкнул Сашка. – Напьёшься сейчас, пойдёшь к ней в дверь ломиться. Как раньше. Что, не помнишь, как на выпускном у неё под окнами песни пел, и потом в форточку лез?

Лёха покраснел, вспомнив тот позорный эпизод из юности.

– Да помню я, помню, – пробормотал он, отмахиваясь. – То раньше было. Сейчас же взрослые люди. У меня семья. У неё тоже… была…

– Ты скажи лучше правду нам, браток, – встрял Артём, наклоняясь ближе. – Никому не скажем. Дала тебе Ксюха тогда на выпускном? Или продинамила, как всегда?

Лёха грустно опустил голову, опершись локтями о колени.

– Как всегда… – выдохнул он, и в его голосе слышалась давняя, но не угасшая тоска. – Я за ней с первого класса бегал, и шиш там! Так и осталась в моих фантазиях эта Ксюха!

Парни громко засмеялись, их смех наполнил парную, заглушая шипение камней. Артём похлопал Лёху по спине, утешая.

– Ничего, брат! Зато теперь есть что вспомнить! И о чём мечтать!

Вскоре парни перевели тему, и о своих юных похождениях, и о Ксюхе, которая так и осталась недостижимой мечтой, больше не вспоминали.

***

На следующий день Лёха сидел за завтраком на своей родной кухне. За окном светило яркое летнее солнце, а в доме пахло свежеиспечённым хлебом и утренним кофе, но у него самого во рту был привкус вчерашних посиделок. Мама, в своём любимом выцветшем халате, стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле.

– Мам, а Ксюха, говорят, развелась? – спросил Лёха, пытаясь завести разговор. Вчерашние слова Артёма и Сашки не давали покоя.

– Может и развелась, – недовольно ответила мама, очищая сваренные вкрутую яйца от скорлупы для любимого сыночка. – Я почём знаю?

– Ну, она вроде в одном подъезде с тобой живёт, – напомнил Лёха, наблюдая за её движениями.

– Ну, живёт, не значит общается, – отрезала мать. – Она вообще девка странная. Как была себе на уме, так и осталась. Ты как будто не знаешь?

– Знаю, – вздохнул Лёха, вспоминая все свои неудачные попытки ухаживания в школе. – Потому и спрашиваю.

– Ты лучше, чем болтать, в магазин сходи, – резко перевела мать тему, словно не желая обсуждать Ксюху. – Картошки для супа совсем нет, а я уже мясо почти сварила.

– Конечно, мам, схожу, – Лёха тут же согласился. – Заодно пивка холодного возьму. Ох, и посидели вчера с ребятами!

– А то я не почувствовала! – фыркнула мама. – Перегаром на весь дом надышал.

– Ладно тебе ворчать. Пошёл я за картошкой, – Лёха поднялся из-за стола, и вышел, чувствуя лёгкую головную боль.

Он сунул ноги в сланцы и в старых шортах и выцветшей футболке выскочил в подъезд. Спускаясь по скрипучим ступеням мимо площадки второго этажа, он увидел стоящую в углу девушку, докуривающую сигарету. Её фигура показалась ему до боли знакомой. Высокая, стройная, с длинными волосами.

– Ксюха, ты, что ли? – вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.

Девушка резко обернулась. И тут Лёха ахнул. Время, казалось, лишь приумножило её красоту, добавив ей зрелости и какой-то особенной, притягательной женственности. Её волосы, длинные, каштановые, отливающие на солнце золотом, были распущены по плечам, мягкими волнами ниспадая до середины спины. Лицо, беленькое, без единой морщинки, сияло свежестью. Только маленькая родинка над верхней губой, которую он всегда так любил, оставалась неизменной. Под белоснежной маечкой, которая обтягивала её словно вторая кожа, угадывалась высокая, упругая грудь без лифчика, её очертания были настолько чёткими, что Лёха почувствовал, как сердце ёкнуло. Тонкая талия плавно переходила в округлые, соблазнительные бёдра, обтянутые легкими летними брюками. Она стала чуть полнее, но от этого только привлекательнее, её формы стали более аппетитными, а движения – более плавными и манящими.

Лёхе показалось, что вернулись прежние чувства, те самые, которые, казалось, давно угасли. Сердце забилось чаще, в груди стало жарко, а в животе запорхали бабочки, как в те далёкие школьные годы.

– Какие люди! – улыбнулась Ксюха, докуривая сигарету и бросая её в самодельную пепельницу из консервной банки, стоящую на подоконнике. Её улыбка была той самой, которая когда-то сводила его с ума. – К мамке приехал?

– Ага, проведать, – Лёха смутился, чувствуя себя мальчишкой, пойманным на месте преступления.

– А где выводок твой? Жена твоя где? – Ксюха оперлась спиной о стену, скрестив руки на груди.

– Дома остались, – ответил Лёха, стараясь говорить непринуждённо. – Они сюда не особо любят приезжать. Городские, не привыкли к такой тишине.

– Правильно, что в нашем мухосранске делать? – Ксюха хмыкнула. – Сколько там у тебя детей уже? Трое?

– Нет, пока двое. Сын и дочка, – Лёха улыбнулся, вспоминая своих чад. – На третьего никак не решимся.

– Молодцы! – Ксюха проговорила это с какой-то скрытой завистью, её взгляд на мгновение стал грустным.

– А ты как? Замуж вышла? – Лёха сделал вид, что ничего про неё не знает.

– Вышла. Да. – Ксюха вздохнула. – Пожила чуток замужем. Да и подумала: пора завязывать с этим. Не моё это.

– А чего так?

– Да козлы вы все, – вдруг резко выдала Ксюха.

Лёха опешил.

– С чего это?

– Да, не бери в голову, – Ксюха махнула рукой. – Это я так… Вспомнила… Накатило. Проехали.

– Не говори, если не хочешь, – миролюбиво произнёс Лёха.

– А я и не говорю, – Ксюха улыбнулась, и в этой улыбке мелькнула игривость. – Ты лучше расскажи, чем занимаешься в этом своём… где ты там?

– В Екатеринбурге, – ответил Лёха.

– А, вот, а то меня спрашивали, а я даже не вспомнила, представляешь, – Ксюха притворилась, что забыла, но в её глазах читалось лукавство.

– А кто спрашивал?

– Девчонки. Вспоминали, кто с кем… Ну ты понял… На выпускном. Кто, с кем и как… про тебя и меня вспоминали.

– И чего они?

– Спросили, дала ли я тебе тогда. Я сказала, что дала.

Лёха почувствовал, как кровь приливает к его лицу.

– Ну… это же неправда, – немного обиженно произнёс Лёха.

– А тебе-то что? – Ксюха приподняла бровь, её губы изогнулись в хитрой усмешке. – Какая тебе разница?

– Да нет, ничего, – Лёха отвёл взгляд, пытаясь скрыть своё смущение.

– Погоди, ты что, обиделся, что ли? – Ксюха наклонилась к нему, внимательно вглядываясь в его лицо.

– Нет, – буркнул Лёха, отворачиваясь.

– Да ты посмотри! Точно обиделся! – она залилась звонким смехом. – У тебя сейчас лицо один в один, как тогда! Вот точно так же ты на выпускном обиделся, когда я тебя отшила.

Ксюха умело спародировала обиженное лицо Лёхи, надув губы и сдвинув брови, что выглядело очень смешно.

– Да ладно, отстань, – отмахнулся Лёха, но он уже не мог сдержать улыбки.

Ксюха посмотрела на него игривым взглядом, её глаза блестели. Она сделала шаг ближе, и Лёха почувствовал её слабый, но такой знакомый аромат.

– А хочешь, мы всё исправим? – сказала она, подмигивая, и её голос вдруг стал бархатистее.

– Что исправим? – Лёха почувствовал, как сердце замирает в предвкушении.

– Идём за мной! – Ксюха развернулась и, не дожидаясь ответа, лёгкой походкой, словно кошка, направилась к своей квартире, призывно поманив его рукой.

Ксюха потянула Лёху за руку, её пальцы были прохладными и чуть влажными. Он, словно под гипнозом, неуверенно пошёл за ней, совершенно забыв про картошку и мамины ворчания. Сердце колотилось в груди, отбивая какой-то сумасшедший ритм. Как только за ним захлопнулась дверь её квартиры, Ксюха быстро закрыла её на два замка, щёлкнув щеколдой, словно запирая их двоих от всего мира. Затем она прошлась по квартире, закрывая все шторы, погружая комнаты в мягкий полумрак. Свет проникал лишь сквозь тонкие щели, создавая интимную, таинственную атмосферу. Ксюха повернулась к нему, её глаза блестели в полумраке.

Она завела его в гостиную, где стоял старый, но очень мягкий диван, покрытый пледом.

– Жди здесь, – сказала она, и в её голосе звучала едва уловимая нотка предвкушения.

Она ушла в другую комнату. Её не было несколько секунд, но для Лёхи это ожидание тянулось, как вечность. Каждый шорох, каждый звук казался усиленным в этой тишине. Он слышал, как что-то шуршит, как что-то падает, но понять, что именно, не мог. Воздух в комнате наполнился каким-то тонким, цветочным ароматом, который он узнал бы из тысячи – её аромат.

Наконец, она появилась в дверном проёме, и Лёха затаил дыхание. Его сердце пропустило удар. На ней было то самое платье, в котором она была на выпускном – нежное, струящееся, из лёгкой ткани цвета персика. С ума сойти, она в него до сих пор влезала, в то время как объёмы некоторых других одноклассниц Лёхи увеличились вдвое. Платье подчеркивало её тонкую талию, стройные ноги, соблазнительные изгибы бедер. Оно казалось ещё более соблазнительным, чем тогда, десять лет назад.

Даже причёску Ксюха сделала почти такую же, какая была на выпускном – собрала волосы сверху, закрепив их блестящим крабиком, оставив несколько свободных прядей, которые мягко обрамляли её лицо.

Грациозной походкой, которая всегда так его манила, Ксюха подошла к Лёхе. Он сидел на диване, не смея пошевелиться.

– Потанцуем? – спросила она, протягивая ему руку.

– Д-давай, – Лёха с трудом говорил, его голос осип. Он протянул руку и взял её ладонь. Кожа Ксюхи была мягкой и тёплой.

Ксюха поставила музыку на старом магнитофоне – что-то из репертуара того времени, когда они прощались со школой, медленную, чувственную мелодию, под которую они танцевали на выпускном. Затем она взяла за руку своего кавалера и, обхватив его тело, положила его ладони на свою талию.

Лёха почувствовал, как внутри него загорелся огонь. Этот огонь медленно согревал его тело, поднимаясь снизу вверх, и остановился чуть ниже живота, обеспечив туда нужный прилив крови. От её прикосновений по телу пробежала волна мурашек.

– О, а ты не забыл меня! – улыбнулась Ксюха, сильнее прижимаясь к своему кавалеру, так что Лёха почувствовал упругость её груди через тонкое платье, тепло её тела, её дыхание на своей шее. Её бедра мягко касались его, и он ощутил, как её тело будто сливается с ним, словно они были созданы друг для друга.

Лёха сам не заметил, как его руки спустились на её ягодицы. Его пальцы ощутили нежную упругость её кожи через тонкую ткань платья. Он приподнял Ксюху за них, и, не отрывая взгляда от её горящих глаз, понёс её на диван.

– Подожди! – одёрнула его Ксюха, но в её голосе не было ни капли сопротивления, лишь игривость. – Я должна поломаться. Я же приличная девушка!

Но Лёха её не слушал. Он уже не мог себя сдерживать. Его разум был затуманен желанием. Он приподнял её платье, обнажив её белые, изящные ножки и бежевые трусики, которые едва скрывали интимные места.

– Вау, Лёша! – подбадривала его Ксюха интригующим голосом, который обжигал его слух. – Если бы ты тогда был таким настырным…

Но он её уже не слушал. Он снимал с себя шорты и всё остальное, что мешало ему, и ложился на диван, притягивая Ксюху к себе. Он потянулся руками к её груди и освободил её набухшие соски, опустив немного платье. Её грудь была полной, упругой, а соски – твёрдыми и манящими. Прикоснувшись к ним губами, он почувствовал, что больше не может себя сдерживать. Его тело дрожало от предвкушения. Он снял с неё трусики, и его глаза расширились от открывшегося вида. Затем он стал нежно, но настойчиво входить в неё, чувствуя, как её тело обволакивает его, как она тесно прижимается к нему.

Она ещё некоторое время поиграла с ним, сжимая его своими бедрами, как будто не пуская его дальше, наслаждаясь его нетерпением. Но вскоре её сопротивление ослабло, она обмякла и отдалась ему полностью, не сдерживая своих стонов, которые мягко сливались с музыкой. Её руки обхватили его шею, пальцы впились в его спину.

– Стой, остановись! – неожиданно прервала она его, когда Лёха уже почти достиг пика. Лёха было подумал, что это такая игра, и Ксюха хочет остановиться в самый сладкий для него момент. От этой женщины, которая так долго была его тайным желанием, можно было ожидать чего угодно. В его голове пронеслась мысль: «Вот, опять она меня дразнит!».

– Я хочу быть сверху! – сказала она, и в её глазах горел огонь, а губы растянулись в хищной улыбке. Она оттолкнула от себя его, чтобы поменяться местами. Он подчинился и сел на диван, откинувшись на его мягкую спинку, наблюдая за ней. Она взобралась на него, оседлав его бёдра, и запустила свои пальцы в его курчавые волосы.

***Лёха почувствовал тепло её тела, её страстное желание, которое передавалось ему через каждое прикосновение. Она двигалась так нежно, но в то же временно была хозяйкой момента, контролируя весь процесс – как только он приближался к финалу, она замедлялась, наклонялась над ним, страстно целуя его в губы, её язык исследовал его рот, не давая ему сосредоточиться. Всё это время она смотрела в его глаза и улыбалась, словно для неё это было не совокупление, а какая-то игра, танец, в котором она вела. Её грудь мягко касалась его лица, а её волосы щекотали его кожу. Наконец, Лёха, больше не имея сил себя сдерживать, разразился семенем прямо внутри неё, чувствуя невероятное облегчение и наслаждение. После этого силы будто покинули его, и он откинул голову назад, закрыв глаза, чувствуя её благодарность в виде лёгких, но всё ещё нежных поцелуев в шею, которые обжигали его кожу. Её тело тяжело опустилось на него, и они замерли в объятиях, слушая биение своих сердец.

Тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами, опустилась на комнату. Дальше они лежали рядом, едва умещаясь на узком диване, их тела были переплетены, кожа горела от прикосновений. Лёха нежно поглаживал её тело: проводил ладонью по животу, поднимался к груди, затем к плечам, касался губами её шеи, чувствуя её нежный, едва уловимый аромат. Она улыбалась, казалась, если не абсолютно счастливой, то глубоко удовлетворённой, её глаза были полуприкрыты, а на губах играла лёгкая, загадочная улыбка.

«Что дальше?» – мелькнуло в голове у Лёхи. Ему было так хорошо, так спокойно, что он не хотел, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. В его голову закралась даже шальная мысль о том, что он готов всё перечеркнуть ради Ксюхи, бросить Женю (свою супругу) и детей, которых он оставил в Екатеринбурге. Лишь бы остаться с ней – с этой женщиной, которая была мечтой всего его детства, недосягаемой звездой, а теперь оказалась такой реальной, такой близкой. Он набрался смелости, повернулся к ней, и его голос дрогнул от волнения.

– Давай будем вместе! – неожиданно предложил он ей, его слова прозвучали как эхо в тишине.

Ксюха приоткрыла глаза, посмотрела на него игриво и улыбнулась.

– Мы, итак, вместе!

– Нет, ты не поняла, – он приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел ей прямо в глаза, стараясь вложить в каждое слово всю искренность. – Вместе, в смысле, всегда вместе. Навсегда. Я готов оставить семью… Я готов ради тебя. Я готов переехать сюда, бросить всё. Я хочу быть только с тобой.

Ксюха смотрела на него сначала кокетливо, на её губах играла та же игривая улыбка. Но в какой-то момент, словно по щелчку, во взгляде её вспыхнула искорка презрения, холодного и колкого. Улыбка сползла с её лица, и оно стало жёстким.

– Я же говорила, – произнесла она осуждающим тоном, и её голос вдруг стал ледяным, как зимний ветер. – Что все вы – козлы!

Лёха опешил. Он почувствовал, как кровь отливает от лица. Его словно окатило ледяной водой. Он думал, что между ними, наконец-то появилась симпатия, та самая химия, которую он так долго ждал. Он верил, что она чувствовала то же самое. Но все эти чувства возникли только у него. Она всего лишь отдала долг. Тот самый, что остался с выпускного, когда он так настырно добивался её внимания. Для неё это была лишь игра. Не более.

***

Минуту спустя он стоял возле её закрывшейся двери, в коридоре было темно и тихо. В голове крутились мысли, словно рой диких пчёл. Он не мог поверить, что всё так закончилось. Но, несмотря на унижение и боль, он ловил себя на мысли, что он думал только о том, как же он хочет повторить всё то, что случилось с ним в этот волшебный день. Как он хочет снова ощутить её тело рядом, её дыхание, её прикосновения.

В этих мыслях, словно в тумане, он дошёл до родительской квартиры, поднялся по лестнице, открыл дверь и вошёл. В квартире пахло свежеприготовленным обедом. Мать сидела на кухне и ждала его.

– Ну, и где картошка? – она подняла взгляд на сына, и её вопрос вернул его в реальный мир.

Картофель! Он ведь ходил в магазин за картофелем!

– Н-нету! – запнулся Лёха. Он чувствовал себя пойманным на месте преступления. – Картошки н-нету.

– Нигде нету? – мать посмотрела на него прищурившись.

– Нигде, – еле слышно ответил он, чувствуя, как его щёки горят. Он быстро удалился в свою комнату, чтобы избежать дальнейших вопросов.

– Лёша, ты, наверное, больше не приезжай, – услышал он осуждающий голос матери, который донёсся из кухни. В её голосе была боль и разочарование. – А если надумаешь, то только с Женей и детьми.

Алексею эти слова – как иголка в сердце, острым лезвием пронзившая его душу. Вот он и доверие своей матери потерял. Теперь он и для неё «козёл» и «кобелина». Всё из-за минутного желания сделать то, чего не успел когда-то. Из-за той мечты, которая вдруг стала реальностью, а потом разбилась вдребезги.

Он понимал, что совершил подлый поступок, предал доверие жены, но ловил себя на мысли: он жаждал это повторить. Каждой клеточкой своего тела он хотел снова оказаться рядом с Ксюхой.

Командировка

– Ну что, Даша, поздравляю тебя с твоей первой командировкой! И как тебя муж отпустил?

Дарья и Михаил работали на одном заводе, и их двоих неожиданно отправили в командировку на Урал. Для Михаила, человека опытного и много поездившего по стране, поездки были обычным делом. А вот для Дарьи, которая впервые выезжала так далеко от дома, это было и новым, и немного пугающим. Они стояли у стойки регистрации в аэропорту, вдыхая запах стерильного помещения и ждали своей очереди, наблюдая за суетой людей.

– Меня-то муж без проблем отпустил, – отвечала Дарья с легкой ухмылкой. – Когда узнал, что с тобой лечу. Он знает, что ты человек порядочный, надёжный. С ним, говорит, не пропадёшь.

– Приятно слышать! – лицо Михаила расплылось в широкой, искренней улыбке. Он поправил воротник рубашки, чувствуя себя польщенным.

– А вот твоя жена… – Даша одарила его такой улыбкой, которая показалась Михаилу немного коварной. – Она же тебя к каждому столбу ревнует! Как она позволила тебе поездку с женщиной?

– Так я ей не говорил, – засмеялся Михаил, и в его глазах промелькнул озорной огонёк. – Если что, ты – Семёныч!

– Ты серьёзно? Ты ей не сказал?

– Конечно не сказал. Меньше знает, крепче спит!

Даша помотала головой, не зная, как реагировать на такое признание. С одной стороны, она понимала его желание избежать ненужных проблем, но с другой… Это казалось ей каким-то неправильным.

Регистрация прошла успешно. Их посадочные талоны лежали в руках, и вот уже они шли по проходу к своему месту в самолете.

Полёт прошёл почти незаметно. Самолёт, будто огромная птица, медленно, будто плыл по облакам, рассекая голубое небо. В какой-то момент, когда облака расступились, пассажиры увидели Уральские горы – величественные, местами покрытые снегом, местами зеленью, простирающиеся до самого горизонта. Это было действительно прекрасно, вид захватывал дух.

После мягкой посадки в аэропорту, гостей встретил один из инженеров предприятия-партнёра. Мужчина средних лет, с аккуратной стрижкой и приветливым выражением лица, он довёз их до завода, по пути рассказывая об их деятельности, о том, чем они занимаются. Не забыл он рассказать и про сам город – Михаил, а тем более Дарья, были в этих местах впервые, и всё для них было новым и интересным.

Когда все рабочие моменты первого дня на заводе были улажены, Михаил и Дарья собирались ехать в гостиницу на заселение. Они уже почти вышли из здания, когда их остановил главный инженер завода, мужчина с интересной фамилией Рябоконь. Его широкая, добрая улыбка и густые, слегка седеющие брови сразу расположили ребят к себе.

– Куда же вы, не кушавши! – сказал они им. – Мы тут с ребятами поляну организовали в ресторанчике напротив. Пойдёмте, пока не остыло!

– Ну раз вы настаиваете! – Михаил был привычен к командировочным традициям, и подобное предложение всегда было кстати. В глазах же Дарьи читался лёгкий испуг – она не привыкла к такому вниманию.

Миша успокоил её взглядом. «Всё нормально. Это всегда так», – прошептал он, когда они остались одни на мгновение. Вскоре подъехала машина, и ребят отвезли в ресторан, который находился недалеко от завода, и обещал им уютное завершение долгого рабочего дня.

Стол был накрыт на шесть персон и просто ломился от угощений. Здесь было всё, что только можно пожелать: мясные деликатесы, ароматная рыба, свежие овощи и фрукты. В центре стола искрились графины с прозрачной, чистой, как родниковая вода, жидкостью, намекая на предстоящее застолье. Вместе с главным инженером гостей встречали конструкторы и инженеры завода. Все были одеты в строгие костюмы, так что Даше, одетой достаточно скромно для такого случая, было весьма неудобно. Но, пропустив за компанию несколько рюмочек вина, которое оказалось на удивление лёгким и приятным, Дарья постепенно расслабилась. Улыбка стала шире, а шутки, сначала неуклюжие, стали всё чаще слетать с её губ, разбавляя напряжённую атмосферу деловых встреч.

Вечер в ресторанчике проходил в добродушной, почти семейной атмосфере. Мужчины, заводчане, чувствовали себя уверенно и раскованно, угощая своих гостей. Но в какой-то момент Дарья заметила, что разговоры стали приобретать более личный, откровенный характер, а взгляды коллег стали более пристальными. Казалось, мужики стали к ней откровенно подкатывать, забыв о том, что она приехала сюда не одна. Михаил тоже заметил эту тенденцию, и понял, что нужно как-то помочь коллеге. Для этого ему нужен был подходящий момент, и вот он, казалось, настал.

– А вы, я так понимаю, в разных отделах трудитесь? – поинтересовался один из инженеров, лицо которого от выпитого алкоголя стало совсем красным, а взгляд – слегка косым. Он обратился к Михаилу, но смотрел прямо на Дарью.

– Да, мы из разных отделов, – ответил Михаил, но тут же, словно вспомнив что-то важное, добавил, – но зато мы живём вместе. – И, как бы подтверждая свои слова, он приобнял Дарью за плечи. Даша опешила от такой неожиданности, но виду не подала – она понимала, почему она должна была подыграть коллеге. Это было своего рода спасение.

– Это как так? – не догонял инженер, явно не ожидавший такого поворота.

– Пара мы, и скоро поженимся, – продолжал врать Михаил, его голос звучал непринужденно, словно он рассказывал обычную историю.

– Вот оно что! – кивнул мужчина, его лицо стало грустным. – А я и думаю, чего же тогда у вас фамилии разные. Всё теперь понятно!

– Душевное у вас начальство! – подхватил другой инженер, тоже изрядно подвыпивший. – Считай, почти мужа и жену в одну командировку отправили. Это уже свадебное путешествие получается!

– Ага, медовый месяц! – поддержал их юмор Михаил, его улыбка стала еще шире.

Даша нахмурилась. Ей было немного неловко от такого поворота событий, но она старалась держать лицо.

– Ладно, не будем больше о вашей личной жизни! – поднял ладони любопытный заводчанин, чувствуя, что перешёл какую-то грань. – А то жинка твоя вон, как грозовая туча, уже на нас смотрит.

Мужики выпили ещё по одной, словно пытаясь заглушить неловкость. Даша пригубила вина, попробовала всего по чуть-чуть со стола, и вскоре все засобирались домой, чувствуя приятную усталость и довольство. Главный инженер, Рябоконь, всучил Михаилу недопитую бутылку вина со словами: «На, с невестой в номере выпьете».

– Ну, вы же нас до гостиницы подбросите? – с надеждой спросил Михаил, не желая продолжать вечер знакомством с местными таксистами.

– Всё как обещали, – сказал инженер, снова проявляя свою радушную натуру. – Проживание за нас счёт. Мы ведь даже сэкономим, получается… благодаря дальновидной политике вашего руководства!

Мужчина засмеялся, явно довольный своей находчивостью.

– В каком смысле? – не понял Михаил, хотя интуитивно догадывался, о чем идет речь.

– Вам теперь одного номера достаточно. Вы же брачующиеся! – пояснил он. – А мы-то хотели вам два номера оплачивать. Вот тебе и экономия!

– Ну, да, – промямлил Миша, искоса глядя на Дарью. Она нахмурила брови ещё больше, но молчала.

Гостей отвезли в гостиницу, где, как и следовало ожидать, их заселили в один номер на двоих. Встречающие вежливо попрощались и пожелали гостям спокойной ночи, сами же уехали по домам.

***

– Двуспальная кровать, общий душ, туалет, – Дарья оглядывала номер, на ее лице читалось легкое разочарование, смешанное с иронией. – Спасибо тебе, Михаил! Ты этим мужланам даже деньги сэкономил.

– Эй, алё, а что мне оставалось делать? – возмутился Миша, пытаясь оправдать свое поведение. – Ты видела, как они на тебя смотрели? Мне пришлось что-то предпринять.

– Да я бы сама с ними справилась, – ответила Дарья, пытаясь показать свою независимость.

– Да конечно! – Михаил скептически усмехнулся.

– Ладно, «муженёк», я в душ. Сразу договоримся – не храпеть! – с легкой усмешкой бросила Дарья, направляясь в ванную комнату.

– Это как пойдёт! – отозвался Михаил, когда дверь за ней закрылась.

Он взял пульт от телевизора, нажал на красную кнопку, и тот неожиданно включился на канале для взрослых, показывая весьма откровенную сцену. Для того, чтобы переключить вещание на другой, более нейтральный канал, нужен был второй пульт – от приставки, но его нигде не было.

Пока Миша пытался найти пульт, словно ища выход из неприятной ситуации, Даша уже вышла из ванной комнаты, одетая в легкий домашний халат.

– Михаил Григорьевич, я многого о вас не знаю! – пошутила она, увидев на экране неприличную картинку. Ее голос звучал беззаботно, но в глазах мелькнул любопытный огонёк.

– Не могу найти этот чёртов пульт от приставки, – краснея и смущаясь, оправдывался Михаил, ползая на четвереньках возле кровати.

– А я подумала, ты наоборот его прячешь, чтобы я не смогла переключить канал, – засмеялась Дарья, наблюдая за его потугами.

– Больно надо, – Михаил поднялся, отряхнулся. – Надо пойти на ресепшн, сказать, чтобы нашли пульт.

– Да нет, не надо, – улыбнулась Дарья, и в этой улыбке Михаил углядел едва заметный флирт, что еще больше его смутило.

– Ладно, как хочешь, – кивнул Михаил, смущаясь и пряча глаза. – Я в душ!

Он удалился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок после долгого дня, а когда вернулся оттуда, то замер на пороге, увидев на кровати Дарью. Её домашний халат, который она надела после душа, слегка расстегнулся, обнажив её плоский живот и бежевые трусики, которые, казалось, были сшиты из тончайшего шелка. Михаил сглотнул внезапно выступившую во рту слюну, чувствуя, как в груди нарастает какое-то странное, незнакомое напряжение.

Даша, совершенно невозмутимая, держала в руке стакан с налитым в него вином и продолжала смотреть фильмы для взрослых, которые Михаил так и не смог переключить. Судя по её увлечённому взгляду, ей это нравилось, и она, казалось, не обращала никакого внимания на его присутствие.

– Будешь? – вдруг спросила она, бросив мимолетный взгляд на Михаила.

Миша растерялся.

– Ч-что буду? – переспросил он, чувствуя, как краснеют его щёки.

– Вино, говорю, будешь? – уточнила свой вопрос Дарья, её голос звучал как-то особенно ласково и заигрывающе.

– А, да, конечно! – обрадовался Михаил, испугавшийся собственных мыслей.

– Наливай, – сказала Даша, протягивая ему свой стакан. – И мне подлей!

Михаил послушно наполнил её стакан вином и, не зная, куда присесть, осторожно опустился на краешек кровати, стараясь не потревожить её.

– Чего сел, как бедный родственник? – сказала Даша с улыбкой, и в её глазах читалось явное приглашение. – Ложись давай, мы же с тобой почти муж и жена.

Она засмеялась, но смех был не издевательским, а скорее задорным, приглашающим. Михаил, почувствовав её лёгкое прикосновение, подчинился и лёг рядом. Взгляд его украдкой скользил по её фигуре: её халат раскрылся ещё больше, теперь ему был виден фрагмент её груди – такой белой, нежной, с россыпью едва заметных веснушек.

– Эх, давно я не смотрела такие фильмы! – прокомментировала Даша, и в её голосе прозвучало некое удивление. – А тут, оказывается, есть чему поучиться! Особенно мужчинам.

– Ну почему только мужчинам? – немного осмелев, ответил Михаил. – Женщины тут тоже… такое вытворяют, что любо-дорого посмотреть.

– Ну, скажи честно, если твоя жена начнёт делать такое с тобой в постели, тебя это насторожит? – спросила Дарья с любопытством.

Михаил пожал плечами. Он никогда не задумывался о подобных вещах, его семейная жизнь была достаточно размеренной и предсказуемой.

– Все эти позы… Когда это делают… ртом… другими местами… – Даша рассуждала, как будто говорила сама с собой, пытаясь разобраться в увиденном. – Неужели это приятно?

– Я… не знаю… – еле слышно прохрипел Михаил, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

– А давай попробуем! – проронила Даша, и тут же улыбнулась, не глядя на Михаила.

– Ч-что? – переспросил он, чтобы убедиться, что ему не показалось, его сердце забилось чаще.

– Я говорю, с женой такое пробовали? – повторила Даша, но Михаил точно знал, что она не это говорила прежде. Её глаза ехидно улыбались, и он понял, что она просто подшучивает над ним, а он, как всегда, воспринимает всё слишком серьёзно.

Он допил вино залпом, чувствуя, как оно разливается по телу приятным теплом, и залез под одеяло, демонстрируя, что собирается лечь спать. Мужчина лежал с закрытыми глазами, притворяясь спящим, и слышал, как Дарья допивает своё вино в стакане и выключает телевизор и свет в комнате. Затем он почувствовал, как с его ноги стягивают одеяло.

– Прости! – услышал он шёпот Дарьи. – Тут, оказывается, только одно одеяло.

Она шмыгнула под одеяло и, как бы ненароком, прикоснулась к телу Миши своей ногой. По коже его пробежала приятная, но одновременно и пугающая дрожь. Она прижималась к нему всё ближе и ближе, её дыхание щекотало его шею.

– Мне холодно, обними меня! – вдруг прошептала она, как будто оправдывая своё поведение.

Он молча выполнил её просьбу, и тут же почувствовал нестерпимое желание овладеть ею, которое, казалось, вырывалось наружу из самых глубин его сознания. Она будто прочитала его мысли и положила свою руку на его живот. Её пальцы, будто играя на пианино, медленно спустились ниже, пока не нащупали его возбуждённую плоть. Она медленно водила пальцами, возбуждая его всё больше и больше, и Михаил, забыв обо всём на свете, закрыл глаза, отдаваясь этому новому, пьянящему чувству.

В тот момент, когда возбуждение Михаила достигло предела, он, повинуясь внезапному порыву, поднялся на колени и резко дёрнул одеяло вверх, создав из него что-то вроде импровизированного шатра. В приглушённом свете ночника, пробивающегося сквозь щели в этом импровизированном шатре, он видел её тело – обнажённое и прекрасное, просящее поцелуев. Он начал осыпать её ими, начиная с губ, потом плавно перемещаясь к шее, к нежной груди, спускаясь всё ниже и ниже, пока наконец он не добрался до того самого места, которое, казалось, пульсировало от возбуждения. И он начал делать то, что она видела этим вечером в откровенных сценах, но то было в кино, а наяву это казалось вершиной блаженства. Даша нежно застонала, и от этих стонов он возбуждался ещё больше, жаждал довести её до оргазма. Но она, почувствовав, что приближается желанный миг, попыталась отсрочить его, растянуть удовольствие. Её пальцы запутались в его волосах, и она руками осторожно отстранила его голову, словно желая взять контроль в свои руки.

– А теперь ложись на спину! – прошептала она, и он, повинуясь её воле, подчинился.

Она хотела опробовать ещё одну позу из тех, что она видела в фильмах для взрослых. Она оседлала его сверху, но не лицом к лицу, а так, чтобы взгляду его предстали её упругие ягодицы, округлые и гладкие. Это зрелище было для него невероятно возбуждающим. Он приподнял бёдра и вошёл в неё полностью, ощущая её тепло и влажность. Она почувствовала взрыв чувств, новых, необычных – тех, что не испытывала никогда прежде. Она начала двигаться, плавно, ритмично, но тут же поняла, что всего несколько движений – и она падёт, обессиленная внутренним взрывом. Она хотела встать, но его крепкие руки тут же схватили её за бёдра, и она почувствовала несколько резких, сильных движений – он вошёл в неё настолько глубоко, что она уже не могла сопротивляться. Обессиленная, она подалась вперёд, и в следующий миг почувствовала, как внутри неё разливается его тёплое семя.

Ей казалось, что у них целая ночь впереди, ей хотелось повторить всё то, что она увидела сегодня на экране, но сейчас она лежала на его ногах, не в силах подняться. Этот один, такой сильный и всепоглощающий оргазм заменил ей целую ночь удовольствий, он будто высосал из неё всю душу, оставив лишь приятную истому. Теперь она не хотела ничего, только лечь и уснуть в объятиях этого мужчины, который оказался рядом в этот момент и, словно по волшебству, воплотил в реальность её самые смелые фантазии.

– Может, хочешь ещё? – заботливо спросил он, его голос звучал немного хрипло.

– Не-ет! – протянула она, чувствуя, как её веки тяжелеют. – Кажется, я сегодня перевозбудилась. С этими твоими фильмами для взрослых!

– А я предлагал сходить к администратору, найти пульт! – напомнил он, и в его голосе промелькнула нотка иронии.

– Зачем!!! Всё так круто было, – прошептала Даша, её голос уже звучал сонно.

Даша даже говорила так, как будто отдавала на это последние силы, её голос был едва слышен. Они лежали обнявшись, чувствуя тепло друг друга. Каждый думал о своём. В какой-то момент Михаил еле слышно усмехнулся.

– Ты чего смеешься? – лениво спросила Даша, приоткрыв один глаз.

– Я сейчас подумал, что мы с тобой сыграли свои роли на пять с плюсом, – сказал Миша, посмеиваясь. – Просто идеально.

– Да, по ходу даже переиграли, – усмехнулась Даша, положив руку на его плечо.

А впереди наших командировочных ждал ещё один рабочий день и обратный перелёт. После они вернутся в свои семьи, в свою обычную, предсказуемую жизнь, и никто не узнает о том, как на самом деле прошла их рабочая командировка, и какие страсти разгорелись между ними в номере маленькой гостиницы на Урале.

Подруга сестры

– Витька у нас молодец! – нахваливала своего младшего братика Виктория. Они сидели в её уютной, залитой утренним солнцем квартире с подругой Ириной за чашкой крепкого кофе, сваренного в домашней кофеварке.

– Витька – это тот, что ли, мелкий? – пыталась вспомнить Ирина, делая глоток ароматного напитка. Она видела брата своей подруги, кажется, последний раз, когда он был совсем крошечным.

– Где мелкий? – Вика выпучила глаза, глядя на подругу с удивлением, смешанным с возмущением. – Да в нём почти два метра роста. Он на днях институт закончил. Пойдёт работать спасателем! И знаешь, он такой сильный, такой уверенный в себе стал!

– Во как! – Ирина улыбнулась, представив себе высокого, крепкого парня. – Всегда мечтала замутить со спасателем! Мне кажется, это так романтично.

– Да, такие долго в холостяках не ходят, – подхватила Виктория. – Вот и мой Витька уже жениться собрался. Есть у него девочка, они уже четыре года дружат. Ждала его, ждала… Он же в Екатеринбурге учился.

– Ого, а чего так далеко?

– Да вот, захотел так, – пожала плечами Вика.

– Ну, с женитьбой он, конечно, спешит, – задумчиво протянула Ирина.

– Это почему же?

– Да молодой он ещё, не нагулялся, – ответила Ирина, стараясь говорить как можно мягче. – Девочку жалко. Натерпится с ним, если он ещё не совсем взрослый.

– Так, я не поняла. Ты это чего на моего братишку наговариваешь? – Вика нахмурилась. – Он серьёзный парень, ответственный. Всё у них будет хорошо.

– Будет, Вика! Обязательно будет! – Ирина поспешила успокоить подругу. – Ты меня не слушай. Мне уже тридцать, а я до сих пор не замужем. Вот и ворчу по-тихому, завидую, наверное.

– Ладно, ворчунья, – Вика улыбнулась. – Так чего это я про Витьку? Приедет он сегодня ко мне в гости. Ты лучше, чем ворчать, помоги с готовкой. Хочу братику застолье устроить. Давай так: я сейчас на рынок смотаюсь, куплю всё необходимое, а ты пока салатиков нарубишь, хорошо?

– Это легко! – Ирина кивнула. – Где у тебя ножи и доски? А, вот, вижу. Всё! Приступаю.

Виктория ушла. Стоило только Ирке, взяв острый нож, начать нарезать свежие огурцы для салата, как в дверь постучали.

– Открыто! – крикнула Ирина, не отрываясь от процесса, и пошла к двери, которую Виктория в спешке забыла закрыть.

Открыв дверь, Ирина замерла. Перед ней стоял высокий, статный парень, словно сошедший с обложки журнала. Мускулистый, в обтягивающей белой майке, из которой выглядывали широкие, загорелые плечи. Короткая стрижка открывала красивое лицо с родинкой на щеке. Его лучезарная улыбка обнажила ровные, белые зубы.

– Ой, простите, я, кажется, ошибся, – сказал парень, вглядываясь в номер, приклеенный к двери, и уже собираясь уходить.

– Нет-нет! – поспешила остановить парня Ирка, её сердце забилось быстрее. Она узнала в этом красавце младшего брата Виктории, которого не видела очень давно.

– Ты же Витя? Виктор? Я – подруга Вики. Помнишь? Ирка!

– А, да, тёть Ира… – Витя смущённо посмотрел на неё, явно пытаясь вспомнить.

– Какая я тебе тётя Ира? – возмущённо проговорила Ирка, обиженно нахмурив брови. – Тебя всего на восемь лет старше!

– Извините.

– И никаких «те»! Со мной только на «ты»! – Ирина решила установить свои правила.

– Понял. Извини.

– Так-то лучше. Заходи, – и Ирина, будто радушная хозяйка, привела гостя на кухню. – Ты чего так рано? Вика тебя только через час ждёт.

– Да это я всё напутал с этими часовыми поясами, – пожал плечами Витя, оглядываясь по сторонам. – И сам запутался, и сестру запутал. И девушку свою тоже. Она хотела меня встретить на вокзале, но теперь, похоже, только вечером в деревне увидимся.

– И давно дружите? – Ирина, продолжая нарезать овощи для салата, начала допрос.

– Да, четыре года уже, как вместе, – ответил Витя.

– Ну, это здорово. Она, наверное, к тебе приезжала туда, на Урал.

– Нет, ни разу. Далеко же! Её родители не отпускали.

– Бедненький, и как ты там без неё? – Ирка сделала такое жалостливое лицо, как будто смотрела на бездомного котёнка, забыв на секунду про салат.

– Ну, как? Звонили, общались по видеосвязи. Как все, – Витя слегка пожал плечами.

– Это понятно. Но хочется же чего-то другого, – Ирина иронично улыбнулась, и в её взгляде появилось нечто игривое. Она вопросительно посмотрела на парня. – Ты понимаешь, о чём я.

– Да… Но… – Витя снова засмущался. – Мы не торопим события.

– Да ладно?! – Ирина посмотрела на него округлившимися от удивления глазами, выронив нож. – Ты хочешь сказать, что вы за четыре года… ни разу?

– Ну да. Мы, как только начали встречаться, она предупредила, что до свадьбы ни-ни.