Яна Ясная
Мастер не приглашает в гости

Глава 1

Панталоны, пролетевшие над моей головой, были белы, обширны и строги. Но это не объясняло и не оправдывало их полетов в таком приличном районе!

Растерянно проводив глазами беглый предмет гардероба, я мысленно достроила его траекториюи уперлась взглядом в распахнутое чердачное окошко респектабельного на вид особняка. Из которого как раз выпорхнула ночная рубашка, тоже просторная и белоснежная. Величественно спланировав, она повисла на ветвях живой изгороди, а из окна тем временем с ужасающей скоростью один за другим полетели предметы одежды и обуви, усеивая изгородь, газон и даже проезжую часть.

Улица Механических Дроздов не относилась к числу особенно оживленных, но вокруг тем не менее начала собираться толпа, глазея на непристойное зрелище, кто-то восторженно заулюлюкал, кто-то присвистнул: “А темпераментные люди тут живут!” Из окна донесся полный ужаса женский вопль, и в этот момент я сочла за лучшее убраться подобру-поздорову, пока не оказалась каким-то образом вовлечена в скандальное событие.

Даме, ищущей место экономки в приличном доме, следует тщательно беречь свою репутацию. Не то чтобы идеальная репутация помогала мне до сих пор, но без нее шансы на трудоустройство окончательно бы растаяли.

Я как раз шла с очередного собеседования, и несмотря на то, что меня ласково заверили, что моя кандидатура будет рассмотрена и в случае необходимости со мной свяжутся, всем было очевидно, что оная необходимость не наступит.

Уже подходя к повороту, я все же не выдержала и обернулась на плюющийся женским бельем дом последний раз. Сверху улицы было теперь видно, как по двору мечутся две женщины, пытающиеся собрать все под смех прохожих.

– Меня никогда еще так не оскорбляли! – патетично воскликнула на всю улицу одна из них. – Видит бог, только такая же сумасшедшая особа сможет выдержать существование здесь!..

Я сидела в маленьком кафе за одним из столиков, кое-как приткнувшихся на тротуаре, и читала газету.

Не то чтобы я могла себе позволить походы по кафе, но так вышло, что оно принадлежало той же даме, у которой я снимала комнатку, а она любезно позволяла постояльцам выпить бесплатно чашечку кофе, если других посетителей было немного.

Кофе был хорош. Месяц сентябрь – ласков. Ветерок – бодрящ. Газета в моих руках – нова и вкусно пахнуща свежей краской…

И я – островок уныния в этой феерии жизни.

Я вернулась в столицу как раз к цветению среброцветницы дремлющей и скорому началу ядовитых дождей. И, как следствие, вся страница с объявлениями о найме пестрела сообщениями в духе: “Гильдия травников набирает сезонных рабочих”; “Артель “Акристорский рыбник” наймет мага-водника не ниже четвертой ступени на период нереста янтарного квартуза, оплата договорная”; “Промышленный дом “Эйгриг и сыновья” объявляет об открытии дополнительных вакансий на производстве по переработке среброцветницы дремлющей, менталистов отдельно просим не беспокоить!” – и так от верха листа и до самого низа.

Предложений, подходящих одной скромной (но очень надежной!) экономке, было исчезающе мало. Я нашла всего два: от агентства по найму персонала и от агентства же, но по трудоустройству. Просмотрев названия, убедилась, что и в одно, и в другое я и без того уже направила свое резюме, столь же скромное и надежное, как и я сама: семь лет безупречной службы в одном доме, помощница экономки к двадцати двум годам и экономка к двадцати трем. Весьма впечатляющее доказательство доверия работодателей и недурственная карьера.

Для провинции, разумеется.

Здесь, в столице, на столь молодую экономку смотрели косо, рекомендации пробовали чуть ли не на зуб – и абсолютная достоверность (и заслуженность!) этих рекомендаций ситуацию не спасала. Работу я искала уже месяц.

И хотя там, откуда я приехала, дела с ней обстояли еще хуже, у меня нет-нет да и мелькала мысль, что все зря. Надо было пытаться, и неважно, что возвращаться к труду горничной мне не льстило, а экономки в провинциальных городках менялись реже хозяев, и первый раз мне просто очень повезло. А вдруг повезло бы еще раз?..

Я сделала глоток кофе. Еще раз пробежалась взглядом по объявлениям и со вздохом принялась переворачивать страницы в обратную сторону. В конце концов, на газету были потрачены деньги и надо извлечь из них максимум.

Однако до первополосных статей я так и не добралась, зависнув в разделе светской хроники.

Там, между рассказом о возмутительном поведении некой баронессы Б. (вот удивили, всем известно, что "некая баронесса Б." – официальная фаворитка его величества Бернарда Седьмого) и отчетом о небывалом успехе ежегодной выставки цветов маячила фотография знакомого дома с украшением в виде россыпи панталон по живой изгороди. Бог мой, эти журналисты вездесущи!

В статье с громким названием «“Экономический” террор» (какая изысканная игра слов!) пострадавшая, госпожа Н., служившая в доме экономкой, жаловалась журналисту на нечеловеческие условия труда, а также на то, что после оного происшествия она, конечно же, потребовала расчета у своего работодателя, как и три ее предшественницы за последнюю пару лет.

Возможно и почти наверняка, госпожа Н. имела целью предостеречь своих коллег по цеху. Но вышло совсем наоборот. Я поняла: это мой шанс.

А белья у меня не так уж и много, и я просто не буду доставать его из чемодана. И если кому-то из окна на голову упадет чемодан, это будет куда более оскорбительно для него, нежели для меня…

–

Калитка была не заперта. Я вошла в нее, пересекла маленький уютный дворик с живой изгородью и парой клумб, поднялась по старым истертым каменным ступенькам и, не тратя времени на собирания с духом, нажала кнопку дверного звонка в рамке из дубовых листьев.

Мелодичный звук глухо долетел до меня из-за закрытой двери и затих.

Тишина.

Волнение, загнанное в самые отдаленные глубины души, начало из них выбираться, игнорируя сопротивление разума.

Спокойно. Подумаешь, никого нет дома. Зайду в следующий раз.

На всякий случай я позвонила снова.

Тишина.

Ладно. Последний раз!

Я снова подняла руку, но нажать на кнопку не успела – дверь отворилась. Я на мгновение растерялась и от неожиданности, и от возникшего передо мной мужчины.

Не так уж часто в жизни доводится встретить действительно красивого человека.

Практически безупречного.

Светлые волосы, уложенные волосок к волоску, контрастирующие с ними темные ресницы и ярко-синие глаза. Прямой нос, красивая форма губ, идеальная линия подбородка. Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги – и идеально сидящий на этом всем великолепии домашний костюм.

Внезапно до меня дошло, что молчание затягивается.

Мужчина стоял и просто смотрел на меня, не торопясь задавать никаких вопросов а-ля: “Кто вы и что вам нужно?”

Ладно, будем считать, что оно подразумевается!

– Добрый день, – приветливо улыбнулась я. – Меня зовут Анна Ривс. Я слышала, что вы ищете экономку…

– Я не ищу экономку, – ровно отозвался мужчина, продолжая смотреть на меня без малейшего проявления эмоций на красивом лице.

Я сморгнула.

Ошиблась домом? Неправильно поняла статью? Они успели уже нанять кого-то другого?..

Если бы я не находилась в отчаянном положении, я бы, наверное, поблагодарила (за то, что мне оказали честь, открыв дверь!) и ушла. Но…

– Простите, возможно, я ошибаюсь, но, если я все верно понимаю, предыдущая покинула рабочее место…

– Вы верно понимаете, – кивнул мужчина.

– Но вам все равно не нужна экономка? – отчаянно уточнила я.

– Нужна.

В моей голове что-то странно щелкнуло.

– Но вы ее не ищете?

– Ее ищет мой брат. – Мужчина помолчал несколько секунд, разглядывая меня, пока я переваривала крайне странный диалог, и неожиданно посторонился. – Проходите.

Я шагнула вслед за ним в темный коридор, слегка освещенный мягким светом артефактных светильников. Я сделала шаг по паркету, и они вдруг замигали, как гирлянды на городской елке. Идущий передо мной мужчина издал какой-то цыкающий звук, и свет мгновенно стал ровным.

Мы вошли в ближайшую дверь, за которой оказалась гостиная.

Обставлена со вкусом, хоть и несколько старомодно, и я почему-то сразу обратила внимание на шторы. Они были не открыты и не задернуты, а находились в каком-то положении между-между. Здесь было светлее, чем в коридоре, но все равно темновато для такого яркого солнечного дня, который царил за окном.

Мужчина тем временем повернулся ко мне и снова уставился молча и выжидающе.

Под этим взглядом я чувствовала себя… странно. А потому неуверенно спросила:

– Может быть, мне тогда стоит побеседовать с вашим братом?

– Вы хотите побеседовать с моим братом?

– Не то чтобы хочу, но… если экономку нанимает он…

Хозяин дома – откуда-то во мне взялась уверенность, что передо мной именно хозяин, – качнул головой.

– Экономку нанимаю я.

– А он ищет? – глупо переспросила я.

– А он ищет, – невозмутимо подтвердил вероятный работодатель.

Внутренний голос начал активно подсказывать мне, что, вполне возможно, те три сбежавшие за два года экономки были не так уж и неправы. И этот странный дом с его странным владельцем – не то, что нужно мне и моей карьере.

С другой стороны, не то чтобы у меня и моей карьеры были какие-либо еще варианты.

И я решилась. А решившись, взяла себя в руки и осведомилась строгим собранным голосом:

– Так кому мне отдать мое резюме?

И мужчина впервые позволил себе эмоцию: он закатил глаза и протянул руку.

– Мне.

И я передала ему красиво напечатанный на машинке лист.

Он едва бросил на него беглый взгляд, я не уверена, но боюсь, за то время, что он потратил на “чтение”, можно было разве что нашарить взглядом слово “резюме”.

– Отлично. Вы мне подходите.

Заготовленные слова объяснений и пламенной речи в поддержку моей молодости и энтузиазма застряли у меня в горле – в прямом смысле. Я поперхнулась воздухом и неожиданно для самой себя пропищала:

– А… собеседование?

– Что – собеседование?

– Разве вы не будете проводить собеседование?

Мужчина протянул мне мое резюме, кивнув на него:

– То, что здесь написано, правда?

– Конечно! – оскорбилась я.

– Тогда отлично, вы прошли собеседование. Я плачу экономке сорок фунтов в год. Вам это подходит?

– Да, – снова пискнула я. Это на четыре больше, чем я получала у миссис Фитцджеральд!

– Когда вы можете приступить?

– Сей… сегодня.

– Превосходно, я жду вас с вещами. – Он вскинул руку, бросив взгляд на часы. – К четырем. Успеете войти в курс дела до ужина. Когда вернетесь, входите без стука, найдете меня в кабинете. Всего доброго.

И с этими словами он развернулся и вышел из гостиной, оставив меня там совсем одну.

Я растерянно постояла несколько секунд, ничего не дождалась. Выглянула в коридор. Никого не обнаружила. И, чувствуя себя крайне нелепо, направилась к выходу. Очевидно, провожать меня никто не собирался.

Скажите на милость, кто так делает с совершенно незнакомым человеком? Что мне мешает прихватить из гостиной пару ценностей и больше никогда не вернуться?

Кроме логики, что постоянная работа принесет мне гораздо больше, чем одна случайная кража…

До двери оставалось несколько шагов, когда она дрогнула и отворилась передо мной.

Сама по себе.

Я оглянулась: может быть, хозяин маг и управляет ей? Но нет, я по-прежнему была в коридоре совершенно одна, а подобные манипуляции невозможны без зрительного контакта…

Распрямив плечи, я гордо вышла на улицу, в любой момент почему-то ожидая хлопка двери, который наподдаст мне по юбкам. Но обошлось.

И, только выйдя за калитку, я вдруг осознала то, что под множественными, весьма смутными впечатлениями осознать не успела: я нашла работу.

Я нашла работу!

Теперь вопрос для начала: а как хотя бы зовут моего работодателя?..

–

Ровно в четыре я снова входила в калитку дома номер двадцать три по улице Механических Дроздов, которому теперь предстояло стать на какое-то время и моим домом.

Я собрала вещи, расплатилась с хозяйкой комнаты и к рабочему месту направлялась с ожившей в сердце надеждой и чемоданом.

Хотя все же без стука, без разрешения входить в чужой дом было очень странно.

Я помедлила немного на пороге, прежде чем толкнуть дверь и войти в полумрак коридора.

Так, новый вопрос! Где здесь, собственно, находится кабинет, в котором я должна найти того, не знаю кого?

На другом конце коридора вдруг ярко зажглась лампа. Зажглась, полыхнув, и погасла.

Повинуясь наитию, я направилась туда. Мимо уже знакомой гостиной, мимо других, закрытых дверей – и оказалась возле красивой деревянной лестницы. А рядом с ней была дверь. И лампа, которая “моргнула” еще раз, стоило мне помедлить, не зная, подниматься наверх или не стоит.

Интересные чары… что здесь за игры со светом?

Я подняла руку и постучала.

Дверь распахнулась почти сразу, явив мне уже знакомого мужчину.

Он посмотрел на часы:

– Вы вовремя. Делайте так и дальше.

После чего повернулся ко мне спиной и направился к своему рабочему столу.

Я проследовала за ним.

В кабинете царил идеальный порядок. Ни пылинки не было видно даже на верхних полках стеллажей с книгами. Кажется, предшественница задала мне высокую планку.

Мужчина сел за стол, не предложив мне кресло, и заговорил, не отрывая головы от каких-то чертежей и продолжая что-то на них рисовать:

– Я озвучу для вас ваши непосредственные обязанности и мои требования к их исполнению. А затем я покажу, где находится ваша комната, вы можете сегодня познакомиться с домом, а завтра уже приступить непосредственно к работе. Я не буду делать пауз и не буду повторяться, а вы не будете меня перебивать.

На всякий случай я кивнула, хотя не похоже, что мое согласие, вербальное или нет, имело здесь какое-то значение.

– Помимо вас в доме работают горничная и кухарка. У кухарки выходной раз в две недели, по воскресеньям, горничная приходит два раза в неделю, по вторникам и пятницам, – соответственно, в ваши обязанности входит любая забота о хозяйстве, которая не покрывается их услугами. А именно: поддержание порядка в доме и в вещах, ведение счетов, составление списков закупок, найм людей на необходимые работы в доме. Однако до найма вы обязаны проконсультироваться со мной, чтобы я подтвердил, что эта работа действительно необходима. Контроль работы всех наемных работников, включая горничную и кухарку, беспрекословное выполнение всех требований к вашим обязанностям. Любые, даже малейшие, изменения в доме или в манере ведения хозяйства должны быть со мной согласованы.

Я слушала и неотрывно следила за его руками. В голове не умещалось, как можно растолковывать экономке ее обязанности и одновременно с этим выполнять что-то, явно требующее серьезных умственных затрат. Не то чтобы серьезных умственных затрат требовала экономка! Но тем не менее…

А мужчина, действительно не делая пауз, продолжал:

– Основной уборкой, стиркой и починкой вещей занимается горничная. Однако вы должны, во-первых, следить за исполнением ее обязанностей, а во-вторых, замещать ее в случае необходимости. Например, если в конкретный день мне потребуется конкретный предмет гардероба, а ему требуется починка. Что касается уборки, то самое важное – все вещи после нее должны возвращаться строго на свои места. И не трогайте шторы.

Не трогать шторы, не трогать шторы…

Бог знает, почему именно эта фраза зацепилась в моей голове, но теперь она звенела там, добавляя легкого безумия ситуации.

– Вы занимаетесь контролем закупок необходимой продукции, как питания, так и прочих расходников. Я выдам вам список. Там указано, в каких лавках и магазинах допустимо делать покупки и каким характеристикам должны соответствовать купленные продукты, включая марки, сорта и формы. То же самое касается кухни. Миссис Доул прекрасно справляется со своими обязанностями, детальный инструктаж вы получите уже у нее, поскольку в ее выходной готовить предстоит вам, скрупулезно придерживаясь выданных рецептов.

Речь у моего работодателя была хорошо поставлена – чувствовалось полученное прекрасное образование. Он говорил структурированно, внятно, деля обязанности на блоки, удобные к запоминанию.

Но я твердо решила, что, как только останусь одна, сразу же запишу все инструкции, до того, как они получат хоть малейший шанс выветриться из моей памяти.

– Дополнительным по отношению к основным обязанностям экономки для вас будет следующее.

Он нанес последний штрих на чертеж и поднялся.

– Мой кабинет, моя мастерская, – он указал на дверь по правую руку от себя, а затем вниз, – и моя лаборатория в подвале – три самых главных помещения в этом доме. Горничная и вообще никто другой в них не допускаются, чистота здесь поддерживается артефактами, и ваша задача – заряжать эти артефакты два раза в неделю согласно инструкции, которую я выдам вам вместе со списком. Артефакты выглядят так. – Он указал на настенную полку, на которой красовалась шеренга из шести каменных цилиндров-чехлов, оберегающих дорогие и хрупкие артефакты от возможных опасностей. – Больше в этих помещениях вы абсолютно ни к чему не прикасаетесь и покидаете их сразу же после того, как заканчиваете зарядку. Следуйте за мной.

Последнее распоряжение было произнесено абсолютно тем же тоном, что и предыдущие, поэтому я на мгновение растерялась, когда мужчина прошел мимо – настолько близко, что едва меня не задел.

А это, оказывается, был уже не пункт обязанностей (всюду следовать за хозяином дома!), а приглашение на обход.

Мне показывали комнату за комнатой с объяснением ее функций и сопряженными с ними особенностями. Голова начинала слегка гудеть: обилие важной информации распухало в ней, как дрожжевое тесто, и давило на стенки черепа. А я-то еще всегда считала себя весьма неглупой девушкой!

Кухня, миссис Доул – Анна Ривс, наша новая экономка. Любопытно-сочувствующий взгляд. Кладовые. Гостиная, библиотека, столовая, салон, спальни, спальни, спальни. Чердак. Ваша комната. Ваша ванная комната.

– …для умывания и купания вы будете использовать те туалетные принадлежности, которые указаны в списке разрешенных. Вы не можете пользоваться духами и прочей ароматной косметикой…

Доскональная, буквально пошаговая инструкция была выдана мне далеко не только применительно к каждой области ведения хозяйства.

И когда мне казалось, что финал инструктажа уже близок просто потому, что мне были расписаны все до единой сферы жизни в доме, работодатель меня огорошил:

– Ящерица.

От ошалелого вопроса: "Что – ящерица?" – меня удержали только годы серьезной муштры на предыдущем месте работы.

– В доме, помимо меня, живет еще и ящерица. Уход за ней также входит в ваши обязанности. Требования по уходу я также выдам вам в письменном виде. Все необходимые списки и прочие бумаги, о которых я упоминал, вы найдете на столе в своей комнате. У вас есть вопросы?

Я недоуменно похлопала ресницами, чувствуя себя откровенной дурочкой. Стремительный переход от лавины информации и “не перебивать” к вопросам огорошил, и самый первый вышел практически бездумным:

– Да. Как вас зовут?

Мужчина в полумраке чердачного коридора смотрел на меня, и, может быть, мне показалось, но на его лице будто бы мелькнуло что-то похожее на удивление. Слегка помедлив, он ответил:

– Сэр Кристофер Фаулер.

Что-то шевельнулось в памяти, смутное, отдаленное. Я где-то когда-то слышала это имя. Может быть и даже скорее всего, в прошлой жизни.

– Я независимый маг-артефактор. И в связи с этим вам стоит узнать последнюю вещь. Мой дом – это артефакт. И он пока в разработке, поэтому далек от совершенства, в связи с чем возможны некоторые казусы и неприятности. О каждой из них я прошу вас мне докладывать. Характер дома пока что оставляет желать лучшего, но я над этим работаю.

Характер… дома?

И мне сразу вспомнились планирующие с чердачного окна панталоны.

Новый вопрос! И этот я вряд ли решусь задать, но все же: а предыдущие экономки покинули место работы из-за характера дома или характера его хозяина?

– Вам все понятно? – счел необходимым уточнить мистер Фаулер. Кажется, отсутствие вопросов его напрягло.

– Да, сэр, – кивнула я.

И снова воцарилась странно неловкая тишина. Мужчина не торопился уходить, а я все еще пребывала в растерянности от кажущейся сложности задачи.

– Если у вас возникнут какие-то пожелания, – неожиданно проговорил он, – не стесняйтесь мне их высказать, возможность их выполнения будет, вне всякого сомнения, рассмотрена. Вам также полагается один выходной в две недели, но он не должен совпадать с выходным кухарки.

– Благодарю, сэр. – Я присела в коротком книксене.

– В таком случае располагайтесь. Ужин подадите в семь, сегодня придет мой брат. – Он сделал паузу, и потом добавил слегка задумчиво: – Альберт Фаулер. Кухарка предупреждена.

Не дожидаясь моей реакции, он повернулся ко мне спиной и направился к лестнице.

Я проследила, как медленно уплывает вниз светлая макушка, чему-то вздохнула и толкнула дверь моей новой комнаты. И первым, что я увидела, была…

Ящерица.

Она лежала в пятне солнечного света, падавшего из окна. Кажется, моя комната была единственной в доме, которую обошло требование не трогать шторы. Огромная золотистая зверюга, размером с кота, а то и покрупнее. Узкая треугольная морда, свисающие вдоль шеи складки кожаного воротника, гибкое тело и длиннющий хвост, покрытые причудливым чешуйчатым узором.

Не завизжала я только чудом. Ну и еще потому, что успела зажать рот руками, так что наружу вырвался только сдавленный писк.

На него тварюга и среагировала. Медленно повернула голову, разлепив пленочки век. Поднялась. И вальяжно и неспешно, как будто делая одолжение, направилась к выходу. То есть ко мне. Ко мне!

Я едва успела убраться с дороги, так что золотой хвост мазнул по юбкам. А ящерица совершенно бесшумно растворилась в коридоре.

Я торопливо захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, облегченно прикрыв глаза.

Не уверена, что ящерица могла выкинуть панталоны с чердака, но почему-то уверена, что свой неоценимый вклад в доведение экономок до нервного срыва она тоже внесла, чем и несказанно гордится!

Все же мистеру Фаулеру необыкновенно повезло, что он взял меня на работу!

В отличие от чопорных, многоопытных, строгих дам, мнящих себя королевами над счетами и ключами, закостенелых и негибких, я молода, полна энтузиазма и безнадежно в этой работе нуждаюсь. И что-то подсказывало мне, что, если в моем резюме будет значиться строчка, что я проработала приличный срок у сэра Кристофера Фаулера, моя ценность как специалиста возрастет в разы!

Очень, очень повезло мистеру Фаулеру!

Подбодрив себя этими хулиганскими мыслями, я открыла глаза. И мир как будто бы даже тоже заиграл новыми красками. Комната оказалась на удивление просторной, светлой и уютной, совершенно не похожей на аскетичное жилье прислуги, в котором я обитала последние семь лет. Помимо резной деревянной кровати, застеленной нарядным покрывалом, здесь был широкий удобный письменный стол со множеством ящичков, на котором сейчас одиноко светлели сложенные стопочкой листы – очевидно, те самые ценные указания и списки. В углу стоял шкаф, тоже старинный и большой, а там, где крыша уходила в скат, разместились мягкое кресло в цветочек, торшер и низкий столик. И я сразу представила, как, должно быть, здорово здесь сидеть с книгой и чашечкой чая. На полу лежал ковер, а на стенах висело несколько незамысловатых акварельных пейзажей.

Словом, куда больше похоже на комнату юной девушки из небедной семьи, чем на жилье прислуги.

Не удержав любопытства, я высунула нос в коридор. А убедившись, что ящерица удалилась (на всякий случай я посмотрела и на потолок), заглянула в ванную комнату.

Отдельную ванную комнату! Мою! Потому что на чердаке было только три двери и третья вела на, собственно, “чердак” – склад со всяким пыльным хламом.

Маленькая, узкая, зажатая между двумя помещениями. Но чистая, с большим зеркалом и даже рядом из каких-то баночек и бутылочек на полке.

Отдельная!

Очень!

Очень повезло мистеру Фаулеру! Я страшно соскучилась по отдельной ванной!

–

– Давно вы здесь работаете?

Миссис Дороти Доул, кухарка, женщина солидная, с сединой на висках и генеральской выправкой, моей компании оказалась внезапно рада. С кухаркой на предыдущей работе у нас отношения были натянутые, и в царство кастрюль и поварешек я вступала с некоторой опаской и готовностью биться и отстаивать авторитет.

С одной стороны, ее можно было понять. Тяжело признать над собой власть пигалицы, которую еще недавно можно было заметить, только споткнувшись, когда она, скрючившись, надраивает паркет. С другой стороны, если я заняла эту должность, значит, я выслужила свое на нее право перед хозяевами и, по идее, не должна ничего доказывать подчиненным.

Это было очередное заблуждение идеалистической юности, которое разбилось в пух и прах.

Однако здесь отстаивать и не пришлось.

Кухарка встретила меня широкой улыбкой, предложила чаю и усадила расспрашивать да рассказывать. На мои вопросы она отвечала охотно и подробно.

– С мистером Фаулером? Десять лет как. А в доме и того больше. Дом этот его двоюродной бабке принадлежал, мисс Клаус. Та старой девой была, своих мужа-детей не имела, а сестрица ее, мать мистера Фаулера-старшего, померла рано. Так она мальчикам за бабушку и была. Так что я мистера Фаулера, почитай, почти с пеленок и знаю. По завещанию дом ему и перешел. Всегда она его выделяла, любила особенно, хоть и сложный был ребенок.

“Да и взрослый вырос непростой!” – мысленно добавила я, вспомнив перечень требований.

Который, кстати, записывать в спешном порядке не пришлось. Он обнаружился среди прочих списков и обязательств на моем рабочем столе. Так что все это перечисление в исполнении сэра Кристофера Фаулера можно было расценить не иначе как предоставление мне последнего шанса на побег и введение в местные порядки.

– Работодатель из него хороший, если ты затем интересуешься, – продолжала миссис Доул. – Он, может, и привередливый, но справедливый. И платит щедро и всегда вовремя. Мы с Пенни – то горничная, познакомишься завтра – работаем и горя не знаем. Главное, делать свое дело на совесть, только и всего.

– Что же тогда другие экономки не держатся? – не утерпела я.

– А ты почем знаешь, что не держатся? – Кухарка поджала губы и прищурилась. Еще и голову склонила набок, разглядывая меня.

Я на эту мимическую провокацию не поддалась, глаза опускать и сжиматься не стала, а ответила как есть:

– В газете прочитала.

– Прочитала, что экономки бегут, и поскакала устраиваться? – женщина хохотнула. – Смышлена девица.

Я пожала плечами: уж не знаю насчет “смышлена”, но крайнее положение толкает на крайние меры!

– Видела я ту газету. – Миссис Доул неодобрительно цокнула языком. – Хоть и обиделась Марта крепко, а язык распускать не стоило. Никому это на пользу не пойдет.

“Ну как же! Мне пошло!” – возразила бы я, но беседы с внутренним голосом – моя маленькая радость жизни, зачем себя ее лишать?

– Я, в отличие от нее, языком молоть не буду, уж простите, мисс Ривс, – словно спохватившись, она вдруг снова перешла на “вы”, потерявшееся где-то в живой беседе. – Вам тут работать, вам судить и вам решать, почему бегут и правы ли. И что вам с этим делать. А мое дело маленькое – ужин вовремя подать. Вот им-то я и займусь.

Она поднялась, и я поняла, что меня не то чтобы одернули, но твердо дали понять, кому принадлежит лояльность кухарки.

Я не обиделась. Мне приятно было видеть, что есть прислуга, у которой хозяин дома вызывает уважение и, может быть, даже и любовь. Это значит, что за сводами многочисленных правил все, может быть, и не так уж плохо.

Но не в данный момент. В данный момент все было плохо. Очень, очень!

Потому что после тщательного изучения недельного графика обязательных дел (да, там и такой имелся!) я выяснила, что в ежедневные мероприятия входит… опрыскивание ящерицы. Что-то я сомневаюсь, что в отсутствие экономки этим кто-то занимался, а еще не хватало, чтобы в первые же дни моего пребывания здесь диковинный питомец помер от обезвоживания!

Посему выходило, что опрыскивать надо сегодня.

От мысли, что придется приблизиться к этому золотистому крокодилу, между лопаток неприятно дергало.

Но, как ни странно, самой большой проблемой было не преодолеть собственную неприязнь.

Самой большой проблемой оказалось найти эту самую ящерицу в этом, по ощущениям, ставшем в два раза больше доме!

У меня новый вопрос: как приучить ящерицу отзываться на “кис-кис-кис”?

Я искала ее везде: в гостиной, каждой из спален, под лестницей, на чердаке…

Проклятая рептилия как сквозь землю провалилась.

И в тот момент, когда я, забравшись на стул, подпрыгивала, пытаясь заглянуть на очень высокий бельевой шкаф, откуда-то снизу раздалось недовольное покашливание.

От неожиданности я оступилась, нога соскользнула, и я упала на пол. Не больно, но обидно.

Еще обиднее стало, когда чахоточный (ракхекался тут!) мужчина протянул мне ладонь, помогая подняться, но лицо у него при этом было недовольное, и принимать эту ладонь не хотелось совершенно.

Я все же приняла, понимая, что отказ может трактоваться как оскорбление. А оскорблять брата работодателя – себе дороже.

– Благодарю, мистер Фаулер, и прошу прощения, я не ожидала, что здесь кто-то будет.

Внешнее сходство было очевидным, хоть Альберт и был старше. Разве что чуть темнее волосы, и глаза светлее, не такого насыщенного оттенка, и черты лица похожи, но неуловимо другие. Одно было ясно точно: природа братьев Фаулеров одарила щедро. И почему ни один из них еще до сих пор не женат? На помогавшей мне подняться руке обручального кольца точно не было.

Вот почему мне так не везет? Хуже не придумаешь, чем предстать перед родственником работодателя неловкой каракатицей, а не опрятной мисс, пусть молодой, но строгой, надежной, а еще миловидной, между прочим!

Я, конечно, не синеглазая блондинка, как красавчики Фаулеры, но светлоглазые шатенки тоже на дороге не валяются!

…они валяются на ковре.

– Откуда вы знаете, кто я? – резко и требовательно осведомился мужчина, вылавливая меня из паутины рассеянных мыслей, и это отнюдь не добавляло привлекательности его образу.

– Сэр Кристофер Фаулер упомянул, что у него есть брат, и, учитывая ваше сходство… я прошу прощения, если я допустила ошибку… – пробормотала я, испытывая острое желание вытереть о юбку почему-то разом вспотевшие ладони.

– Нет, все верно. Могу я увидеть ваше резюме, мисс Ривс?

– Простите? – Я удивленно подняла глаза.

– Ваше резюме, будьте любезны.

Фаулер-старший смотрел на меня с неприязнью, а я не понимала, что именно может ему не нравиться. Допустим, он взялся подыскать экономку брату, совершенно очевидно погрязшему в работе, но не может же его оскорблять то, что помощь не понадобилась?

Да и вообще с учетом того, какие очевидные сложности у них с наймом, ему бы, наоборот, радоваться, что так быстро нашлась такая прекрасная замена!

Но, естественно, вслух я этого не сказала, а сказала совершенно другое:

– Да, конечно, мистер Фаулер. Оно в моей комнате. Если вы позволите, я вам его принесу.

Мне неизвестно, какие отношения между братьями, но вряд ли я выиграю оттого, что настрою старшего против себя.

– Я дойду с вами.

И он последовал за мной по пятам, как надзиратель за каторжницей.

Без стеснения зашел в комнату, которую я уже и правда считала своей – как-то быстро мы с ней сроднились! И принял у меня протянутый лист.

В отличие от младшего, резюме он читал тщательно и вдумчиво. А потом посыпались вопросы.

И первый с ходу ударил в самое больное место:

– Почему вы бросили обучение в академии?

Ответ на этот вопрос давно был отрепетирован и подготовлен, но он настолько застал меня врасплох, что на мгновение я растерялась. Воспоминания мелькнули, оставив после себя привычную горечь, но я быстро взяла себя в руки:

– Я получила магическую травму и лишилась дара на несколько лет, и прогнозов по восстановлению не давали. Поэтому пришлось устраиваться иначе. А потом уже не было возможности вернуться к обучению.

Ответ был тщательно взвешенным и даже совершенно правдивым. Травма была? Была. Возможности не было? Не было.

Я готова была пояснить, что поддерживавшие меня родители погибли, если и этот вопрос поднимется, но, к счастью, не пришлось. Это тоже было правдой, но про это меньше всего хотелось говорить.

Мистер Фаулер удовлетворился тем, что есть, и продолжил допрос.

Где, как долго работала, что входило в обязанности, причины ухода, причины, по которым я выбрала этот дом…

Вселенная явно решила додать мне недодаденного собеседования. Спасибо, Вселенная!

– Что ж, – печально подытожил Фаулер-старший, не найдя, кажется, к чему всерьез придраться, а ведь так хотелось, – полагаю, я могу оставить вас на испытательный срок или пока не подберу кого-нибудь более соответствующей квалификации.

И он окончательно мне разонравился.

Да он тут даже не живет! Меня нанял сэр Кристофер, и только ему, соответственно, решать, остаюсь я или ухожу! И вообще, я тут трачу время на пустую болтовню, когда у меня там ящерица неопрысканная и, возможно, уже дохлая!

– Но имейте в виду, мисс Ривс, я буду тщательно следить за вами. Благополучие моего брата для меня стоит на первом месте. Может быть, он сам и не может в полной мере о себе позаботиться, зато я могу. И еще хочу отдельно напомнить: никакая полученная вами здесь информация не должна покидать стены этого дома. Мой брат работает над сложнейшими артефактными заказами, в том числе и для короны. Я полагаю, вам совершенно не хочется добавить строчкой в резюме обвинения в предательстве интересов короны?

– Я уверяю вас, мистер Фаулер, что благополучие вашего брата для меня также находится на первом месте с тех пор, как я приняла этот пост, – постаралась я успокоить старшего, несмотря на то, что испытывала легкое недоумение.

Сэр Кристофер никак не произвел на меня впечатление человека, который не может о себе позаботиться! Я вот была не уверена на самом деле, что смогу идеально о нем позаботиться с учетом всех требований, а вот он – однозначно может!

Однако и этот мой ответ чем-то не понравился этому типу. Он поджал губы, покачал головой.

– Я заберу ваше резюме, если позволите. Наведу справки.

– Как вам будет угодно. – Я склонила голову.

Не найдя, с какой стороны еще попробовать меня на зуб, Фаулер-старший удалился.

А я снова отправилась на поиски ящерицы, которая потихоньку начала мне казаться не такой уж плохой компанией.

–

До ужина ящерица так и не нашлась. Хотя казалось бы, куда могла деться здоровенная золотая зверюга? Зато я провела беглую ревизию, опробовала все ключи, осмотрела все комнаты (кроме рабочих, где, подозреваю, зверюга и заныкалась, потому что иначе – как?!).

Так что опрыскиватель был отставлен в сторону, белый накрахмаленный передник, наоборот, надет, стол накрыт… И я даже ощутила легкую торжественность момента: я подаю ужин в новом доме. Я вернулась в столицу и нашла работу. И даже напоминание о том, что это совершенно не та жизнь, о которой я мечтала еще семь лет назад, не портило ощущений. Зато это – жизнь.

Братья сидели за столом – один напротив другого – в тишине.

Я поставила первую тарелку перед гостем, вторую – перед хозяином дома, выслушала благодарность и покинула столовую. Но не успела я даже до конца закрыть за собой дверь, как тишина была нарушена:

– То есть ты действительно готов рассматривать эту мисс Ривс как постоянную экономку?

Я застыла, так и не выпустив дверную ручку.

Полудюймовая щель между дверью и косяком пусть и не позволяла видеть говорящих, зато совершенно не глушила звук. В колебаниях между порядочностью и любопытством победило второе.

Информация – это важно. Особенно если эта информация касается меня и от нее зависит мое рабочее место.

– Я ее уже рассмотрел, – ровно отозвался мой работодатель.

– Ты даже не назначил ей испытательный срок!

– Если она мне не подходит, то она сама уйдет довольно быстро. Мне кажется, это очевидно. К тому же ни одна из предыдущих не имела магического образования, пусть даже и незаконченного. Это удачно.

– Вот именно! – возмутился старший. – Кристофер, сам подумай. С чего бы вдруг девице с магическим даром, поступившей в академию, бросать все и устраиваться прислугой? Прислугой! Даже если то, что она сказала про временную потерю дара, правда, все равно для девушки с ее образованием есть и куда более интересные карьерные перспективы. Нет, я обязательно разузнаю о ее предыдущем месте работы. И если мои подозрения подтвердятся…

– Я не понимаю, в чем ты ее подозреваешь.

– Хотя бы в том, что молодая хорошенькая девица наверняка не просто так устроилась крутиться целый день и каждый день перед носом обеспеченного холостяка.

– Я пока что не видел ее перед своим носом. А когда видел, она не крутилась.

– Как будто ты бы понял, если бы и да, – раздосадованно пробормотал Альберт. – К слову, нельзя исключать и вариант со шпионажем. Магически одаренная девица, которая будет иметь доступ к твоим бумагам, записям, в твое рабочее пространство… нет, Крис, если ты позволишь, я продолжу поиски и сам подберу тебе прислугу.

Сердце противно закололо, я успокаивающе положила руку себе на грудь.

Все хорошо, все хорошо, тс-с, не нервничай.

– Я не позволю, – все так же ровно прозвучал ответ.

Кажется, этого ответа не ожидал никто. Даже почему-то я.

– Прости? – переспросил Альберт.

– Я не хочу, чтобы ты искал для меня прислугу. Я способен заняться этим сам. Если вдруг мне понадобится твоя помощь, я к тебе обращусь.

В столовой снова повисло ошеломленное молчание. Кажется, кое-кто не находил слов. И у меня создалось впечатление, что нечто подобное мистер Фаулер слышит от брата впервые.

Под ложечкой противно заныло, когда я сообразила, что все это напряжение создалось, по сути, из-за меня. Упасть со стула – это не невезение! Невезение – оказаться случайным камнем преткновения двух близких родственников…

Почему я? Почему вы не могли поругаться из-за чего-нибудь другого, никак не связанного с бедной скромной экономкой?

– Прекрасно! – ядовито воскликнул старший, но внезапно быстро взял себя в руки и продолжил уже спокойным и даже благожелательным тоном: – Делай как знаешь, но учти, что я все равно не спущу с нее глаз. И когда – не если, а когда – ты поймешь, что совершил ошибку, я тебя поддержу. Но буду надеяться на твое дальнейшее благоразумие. Каждый должен заниматься тем, что у него получается, Кристофер. Мне всегда казалось, что ты разделяешь это убеждение.

Я надавила на ручку и все-таки довела дверь до закрытия, отрезая от себя мужские голоса.

Было не совсем понятно, что все-таки здесь происходит. Но совершенно очевидно, что испытательный срок все же состоится.

Правда, неизвестно, кого будут испытывать: меня, нервы Фаулера-старшего или твердость убеждений Фаулера-младшего.

–

Я спустилась на кухню в некоторой растерянности. С одной стороны, мой непосредственный работодатель за меня заступился. Это хорошо. С другой стороны, меня считают не то шпионкой, не то охотницей за мужьями. А это плохо. Я даже не знаю, какой вариант оскорбительнее!

– Все хорошо, мисс Ривс? – неожиданно поинтересовалась миссис Доул, пока я ставила на поднос второе блюдо.

– Скажите, а экономок всегда подбирал мистер Альберт Фаулер?

– Да, всегда, – подтвердила кухарка.

– И что будет, если он решит, что я не подхожу сэру Кристоферу?

Миссис Доул прищурилась, разглядывая меня, и я смущенно пояснила:

– У меня создалось впечатление, что я ему не понравилась.

– Главное, дорогая мисс Ривс, чтобы сэр Кристофер решил, что вы ему подходите, – хмыкнула она. – Мистер Фаулер может сколько угодно считать, что все решения принимает он, но это только до тех пор, пока сэр Кристофер не считает необходимым что-то решать. А если ему что-то будет нужно, этот паровоз с рельсов не спихнешь.

Что ж, это хорошая новость. Значит, для сохранения рабочего места достаточно стать действительно полезной, вернее даже, незаменимой для младшего, и тогда старшему придется отступиться. Задача, конечно, не из легких, но я постараюсь!

Я подняла поднос и направилась в столовую, готовая выглядеть строго, невозмутимо и безупречно.

Однако от моей невозмутимой безупречности не осталось и следа, когда ковровая дорожка под моими ногами вдруг рывком собралась складками.

Я только чудом удержала равновесие, но чудо не спасло поднос.

Он с грохотом рухнул на пол – брызги еды, осколки тарелок, соус по стенам…

Под моим изумленным взглядом коварная дорожка распрямилась, игнорируя мой вес, будто так всегда и лежала и все случившееся мне померещилось. У меня глаза на лоб полезли от этакой самостоятельности предмета интерьера.

Распахнулась дверь, и на шум из столовой выглянули мужчины.

По лицу сэра Кристофера ничего нельзя было сказать, а вот Альберт Фаулер не преминул скорчить недовольную физиономию.

– Прошу прощения, сэр, я не понимаю, как это вышло… – пробормотала я, торопливо присаживаясь, чтобы собрать осколки. – Я немедленно все уберу…

И ведь действительно не понимаю! Как дорожка могла такое сотворить без применения сторонней магии?!

Вместо того чтобы высказать неловкой девице все, что он думает о ее неловкости (Альберту хотелось, я видела!), сэр Кристофер только недовольно кашлянул, поднял руку и внезапно постучал по косяку. Негромко, но, как мне показалось, очень выразительно.

И в тот же момент начали происходить настоящие чудеса.

Перепачканные стены, дорожка и мебель заискрились, резко, ядрено запахло не очень удачно выполненными очищающими чарами. Я против воли зажала нос, но грязь истаяла, будто ее и не было. Дорожка поддернула оба края, сбивая осколки в середину, затем причудливо изогнулась и забросила их на поднос, а потом подпихнула его ко мне, отчаянно громыхая. И все прекратилось.

Я подумала о том, что хорошо, что у меня зажат нос: не видно зато, что открыт рот.

“Характер у дома оставляет желать лучшего…”

Характер. У дома.

Оставляет желать…

Фраза, которую я приняла за чудачество мастера, обрела смысл и краски.

И запах, да.

Миллион вопросов крутился на языке, и будь мы наедине, вполне возможно, я их и задала бы: в конце концов, мне разрешили!

Но в присутствии Фаулера-старшего высказывать досужее любопытство было неловко.

– Еще раз приношу вам свои извинения, господа. – Я подняла поднос с осколками. – Я немедленно вернусь с новой порцией. Уверена, у миссис Доул еще осталось.

Братья вернулись в столовую, я собралась поспешить на кухню и замерла. Из глубины коридора на меня сверкала глазами и чешуей ящерица. Прекрасно! Еще и рептилия стала свидетелем моего позора!

Опрыскать!

Но в руках поднос, опрыскиватель на кухне…

– Так, – строго сказала я ей и себе. – Я отнесу этот мусор и вернусь, а ты… вы! Мистер Ящерица! Будьте любезны дождаться меня здесь, ясно вам? Ваша ящеричная жизнь никуда от вас не убежит, а моя работа от меня – вполне может!

Ящерица смотрела на меня как будто бы с пониманием.

Но когда я вернулась с опрыскивателем, на месте ее, естественно, не было.

Ни на кого нельзя положиться!

–

Я поднималась к себе ближе к ночи.

День вышел долгим и крайне насыщенным. И несмотря на то, что физически я сегодня точно не перетрудилась, в голове гудело от переизбытка эмоций и впечатлений.

Я шагала по лестнице и крутила их в голове, обдумывала, разбирала на составные и собирала обратно. Я давно привыкла это делать. Когда тебе приходится скрывать множество серьезных вещей, это требует сосредоточенности, внимательности и вдумчивого анализа происходящего вокруг, чтобы не забыться и не упустить то, что может выдать.

Я еще не совсем понимала, чего мне ждать от моей новой работы, хотя самодвижущиеся ковровые дорожки и самозажигающийся, чтобы указать дорогу, свет намекали, что куда больше, чем я могу себе вообразить.

Сэр Кристофер и его брат.

Их странные отношения.

Хотя, конечно, не мне судить отношения между братьями, ой, не мне…

Если подумать, странно, что артефактор, которому за заслуги перед короной был пожалован рыцарский титул, живет в таком маленьком доме.

Маленьком, странном, живом доме…

Поднимаясь по лестнице, я как-то машинально погладила выпуклый цветочный узор на обоях.

Живой дом. Надо же.

Как такое возможно?..

Глава 2

Жук громыхал и пыхал паром, но благополучно довез нас до рынка на улице Белых крестов.

Нас – это меня и горничную Пенни Каптен, миловидную особу в веснушках, самую малость помладше меня.

Пенни не впервой было вводить в курс дела новую экономку сэра Фаулера, и оттого она чувствовала себя ужасно бывалой особой и невыносимо важничала.

Я честно старалась не улыбаться, но выглядело это действительно забавно.

Предупрежденная через посыльного запиской, девушка честно явилась к дому Фаулера спозаранку, с продовольственной корзинкой наперевес, и с тех пор делилась со мной знаниями, не смолкая, и даже грохот её не смущал.

Жуков в столице запустили относительно недавно – года три как. В “Магическом вестнике”, который я тайком почитывала по старой памяти, уже будучи прислугой в доме миссис Фитцджеральд, писали, что сейчас их по городу бегает несколько видов, которые отличались между собой в деталях.

И за то время, что я колесила по городу в поисках работы, у меня вошло в привычку определять, к которому виду относится тот шустрый “жучок”, который меня везет. Пенни, заметив, что я оглядываюсь, изучая наш транспорт, даже вздернула носик:

– Никогда не видали такого у вас в провинции, мэм? У нас-то они уж не в диковинку!

– Да, – согласилась я, снова сдержав улыбку. – Когда я училась в королевской академии, нам говорили, что совместное использование паровых двигателей и управляющих модулей Блюгермаера считается принципиально невозможным из-за высокой чувствительности последних к тряске… Нашли, выходит, способ обойти ограничение…

Больше тему моего провинциального происхождения Пенни не поднимала.

Сегодня мне предстояло знакомство с поставщиками.

Как я уже выяснила, большинство необходимой продукции доставляли в дом напрямую, под расписку о получении, и достаточно было приезжать раз в месяц, чтобы расплатиться с владельцем. Но, во-первых, хорошо бы все же представиться и познакомиться, а во вторых, знать, где что искать в случае, если поставка иссякнет раньше срока или случится иной форс-мажор.

По понедельникам миссис Доул составляла меню на следующую неделю и сама отправляла заказы по поставщикам, а те в свою очередь в пятницу-субботу доставляли все необходимое (слава холодильным чарам!), однако бывало и так, что сэр Кристофер требовал перемен в меню или же объявлялись гости, и тогда уже экономке следовало заняться добычей недостающего.

Первым делом мы отправлялись на рынок, чтобы Пенни показала мне, у кого именно Фаулер берет свежие овощи и фрукты. Следом по плану мясник, молочник, сырная лавка, бакалейщик… и завершал эту череду прекрасных профессий булочник, который находился прямо рядом с домом, и Пенни заверила меня, что там пекут просто умопомрачительные булочки с изюмом и мы никак не можем отказать себе в удовольствии ими насладиться после всех трудов.

Но мне было что обсудить с Пенни и помимо редиски да чистящих средств, и в перерывах между визитами я потихоньку расспрашивала ее о жизни и порядках в доме Фаулера, поскольку то, как выглядит оный порядок в понимании моего работодателя, мне уже объяснили, вот только внутренняя кухня от этого понимания может сильно отличаться.

И основной вопрос заключался в одном: почему все же на месте такая текучка экономок? Как правило, это дамы бывалые, хозяйскими причудами их не удивишь, а хорошо оплачиваемое место вполне примиряет с определенными неудобствами…

На мое счастье, в отличие от миссис Доул, Пенни к разговорам была открыта больше.

– Вы знаете, мисс, вот я иной раз уберу комнату, все как полагается, ни пылинки, ни соринки, а потом доска половая как подпрыгнет, как опрокинет ведро с грязной водой, и все заново, да еще и ковер спасать. Или из камина, который убираешь, дунет так, что все в пепле, или… да всякое бывало. Уж не знаю, смогла бы я остаться работать в доме, где мое бельишко по кустам на обозрение всему Треону висело и даже в газеты попало…

Она помолчала немного, и непонятно было, сколько в ее задумчивости сочувствия, а сколько смакования впечатлений от происшествия.

– Вот только я же не у одного сэра Кристофера работаю и сравнить есть с чем. И если подумать да повспоминать… вот, например, когда миссис Доул слегла, так хозяин к ней настоящего доктора вызвал! И не шарлатана-лекаришку какого-нибудь, который только и умеет пыль в глаза пускать да деньги из честных граждан вытрясать за примочки на ромашке, а самого что ни на есть целителя, которого к благородным господам приглашают! И что вы, мисс, думаете? Пришел, хоть и вряд ли оттого счастлив был! Но пришел и лечил нашу Дороти как миленький! А потому что все знают, что к хозяину сам король благоволит, даже рыцарское звание ему пожаловал! Вот какой он, наш хозяин! И пока наша Дороти болела, доктор к ней каждые три дня приходил, а хозяин ей велел целителя слушать и, коли он вставать запретил, так и не вставать. А сам за это время похудел, бедолага, потому что, пока Дороти вставать не разрешили, так Марта готовила, а хозяин ее стряпню есть и не ел толком – так, поковыряет чуть в тарелке, а потом всё, считай, нетронутое и отставляет…

Так, кажется, я нашла еще как минимум одну причину для ухода бывшей экономки: какая женщина в силах вынести, что ее едой столь откровенно брезгуют?

А поскольку в конце этой недели у миссис Доул ее законный выходной…

Что ж, нам предстоит выяснить, способна ли вынести это я.

– Я вам, мисс, еще вот что скажу. – Пенни слегка наклонилась ко мне с крайне заговорщическим видом. – Вашим предшественницам-то оно, может, и ни к чему было, это знание. Но нам, молодым девицам, часто приходится от иных хозяев крайне неприятные предложения получать, а то и за девичью честь всерьез опасаться. Так вот, сэр Кристофер – он не такой, нет-нет. Вы с ним можете быть спокойны.

Она вдруг состроила задумчивую рожицу и пробормотала себе под нос:

– …хотя, конечно, может, он постарше любит, вот экономки и бегут!

Я аж поперхнулась от этакого заявления, а Пенни продолжила как ни в чем ни бывало:

– Хотя, конечно, вокруг сэра Кристофера такие дамы вьются, что надо быть слепцом, чтобы их не замечать, но кто ж этих мужчин разберет, верно?

Мужчин я разбирать не собиралась, как, впрочем, и женщин, мое дело маленькое, с собой бы разобраться.

Я остановилась, разглядывая товар цветочницы, мимо которой мы проходили. Розы выглядели великолепно, а над вазами парили тонкие ниточки чар. Это означало, что цветы будут долго хранить свежесть и прекрасный внешний вид.

Вазы в гостиной пустовали, а цветы всегда придают комнате свежести, но в требованиях и списках ничего про них не было сказано.

Добавить цветы в вазу – это считается “ничего не переставлять” или считается?..

Пенни на мой вопрос пожала плечами, про цветы она ничего не знала.

Если и брать, то не розы, хоть они и выглядят потрясающе. Но розы пахнут, и я подозревала, что требование не носить парфюма и пользоваться только строгим списком ароматических средств не с потолка взялось. Чувствительность к запахам?

Можно взять каллы… они не пахнут, выглядят одновременно строго и нарядно и прекрасно подойдут к обстановке…

Я всерьез призадумалась над тем, уволят меня за цветы или нет, когда почувствовала чей-то пристальный взгляд.

Сначала решила, что мне показалось, но взгляд был весомым, как будто прожигал дыру в виске, и я не выдержала, повернула голову, чтобы посмотреть в лицо мужчине, стоящему в паре футов.

Он не отвел глаз, не сделал вид, что его интересует что-то совершенно другое, а продолжал ощупывать меня взглядом . От этого было странно и немного неприятно.

Я не могла поклясться – за время поисков работы передо мной промелькало такое количество лиц, – но, кажется, он был мне незнаком. Впрочем, он не был чем-то особенно примечателен. Средний возраст, хороший костюм, намечающаяся седина…

Странно, словом, но мало ли странных людей на улицах столицы. Я уже решила, что отвернусь и не буду обращать на него внимание больше, как мужчина шагнул вперед.

– Добрый день, мэм. Простите, если я напугал вас своим вниманием.

Он слегка улыбнулся.

– Мне просто показалось очень знакомым ваше лицо, но я никак не мог понять, где я мог вас видеть. Как правило, я не жалуюсь на память, поэтому отчаянно пытался вспомнить.

– Не припоминаю, чтобы мы встречались, сэр, – ответила я, покосившись на Пенни, которая выглядела крайне заинтересованной.

– Но я точно вас где-то видел! И не мельком, я уверен. Простите, но ужасно не люблю оставлять неразгаданными подобные загадки. Мне кажется, я даже знаю ваше имя… – Он вскинул руку и потер лоб. – Сейчас-сейчас… дайте подумать. Миссис… мисс…

Я чувствовала себя не очень уютно, но вежливость не позволяла повернуться к человеку спиной и оставить его с его странностями наедине. Но и подсказывать ему ничего не собиралась. Не знаю, зачем кому-либо может понадобиться мое имя, но это вовсе не означало, что я готова его называть первому встречному чудаку.

– Ривс! – неожиданно воскликнул мужчина, и я вздрогнула. – Мисс Ривс, верно?

Я настолько не ожидала в действительности услышать свою фамилию, что машинально кивнула. И только потом запоздало подумала, что это тоже могла быть уловка, он мог следовать за нами с Пенни уже некоторое время и услышать, как та меня зовет…

– Мисс Анна Ривс! – Человек счастливо улыбнулся, а я окончательно растерялась, потому что имени моего Пенни точно не называла. Что ж, полдела сделано, осталось только сообразить, где все-таки мы пересекались. – Вы же мне поможете и не оставите страдающего человека в беде?

– Прошу прощения, сэр, – вежливо произнесла я, – но, к сожалению, я не разделяю ваших ощущений. Не думаю, что знаю ваше имя…

– Стюарт Кармайкл. – Он слегка приподнял шляпу. – Нет? Ни о чем не говорит? Жаль-жаль… Как же быть? Вы, случайно, не работаете в Хоуст Банке?

– Нет, сэр. – Я позволила себе улыбку: было забавно, что кто-то со стороны мог принять меня за работницу банка. – Я экономка.

– Неужели? – Мужчина поднял брови в искреннем удивлении.

Я почти совсем расслабилась. Все же это не было похоже ни на попытку подцепить девушку, ни на попытку ее обмануть. Кажется, человеку действительно было просто важно понять, откуда же он меня все-таки знает. После моего работодателя не такая уж и большая странность, я вам скажу!

– Не так давно я искала работу, – решилась я подсказать. – И возможно, мы пересекались с вами во время собеседований, до или после… Ваша супруга…

– Супруга? – мистер Кармайкл перебил меня смешком. – Милая мисс, я не женат. Но моя действующая экономка действительно возжелала уйти на пенсию и переехать к дочери, помогать ей с внуками, так что она подыскивает себе достойную замену. Возможно, именно с ней вы встречались, а я проходил мимо или случайно вас увидел… что ж, это действительно решает мою загадку, благодарю вас сердечно! Хотя, конечно, с учетом того, что до конца мы с вами так и не познакомились, полагаю, моя дорогая миссис Гроули свой выбор на вас не остановила, так что вам меня благодарить не за что.

Я действительно проходила пару собеседований с экономками, ищущими себе замену, это не такое редкое дело, но не могла припомнить, была ли среди них миссис Гроули. Впрочем, какая разница?

– Но теперь я чувствую себя неловко, – продолжал мужчина. – Возможно, я все еще могу вам помочь? Место все еще вакантно и…

– Благодарю вас, сэр, за вашу доброту. – Я склонила голову. – Я уже благополучно трудоустроена, так что передавайте миссис Гроули мои наилучшие пожелания.

– Жаль, жаль… – мистер Кармайкл покачал головой. – Все же я не могу это так оставить. Знаю! Вы хотели купить эти цветы, верно? – Он указал на каллы, которые я разглядывала. – Позвольте мне?

– Что вы, не сто…

Но мужчина решительно направился к цветочнице, а через пару минут уже вручал мне охапку великолепных калл.

– За беспокойство и те нервные мгновения, которые я вам доставил своим маленьким пунктиком. Всего доброго, мисс Ривс!

И, сказав это, он зашагал прочь по улице, оставив меня в крайнем недоумении.

– Какой галантный мужчина, – восхищенно проговорила ему вслед Пенни, и стало понятно, что в людях эта девушка совершенно не разбирается.

Дальнейшее знакомство с поставщиками прошло без приключений. Мы вернулись в дом с булочками, горкой полезных мелочей в корзинке и каллами. Избавиться от таких красивых цветов, даже с учетом всех странностей их приобретения, у меня не хватило духу.

Я не стала сразу ставить их в вазы в гостиной, а для начала подняла к себе. Прежде чем самовольничать, уточню этот вопрос у сэра Кристофера, к тому же есть даже целых две вещи, которые я решительно намерена с ним обсудить!

Обедал мой работодатель в одиночестве, и, подавая ему тыквенный суп, я решилась.

– Мне хотелось бы уточнить с вами две детали, сэр, вы позволите?

– Я вас слушаю.

– Я купила красивые каллы, вы позволите поставить их в вазы в гостиной?

Мужчина поднял на меня взгляд, и в нем читалось легкое удивление, хоть я и не совсем поняла, к чему оно относилось, потому что ответил он спокойно:

– Любые цветы без сильного запаха меня устраивают. И допишите это, пожалуйста, в инструкции, раз этот пункт там отсутствует.

– Благодарю. – Я склонила голову. – И еще один вопрос: в конце недели у миссис Доул выходной, и поскольку мне не хотелось бы оставить вас без надлежащей пищи, то вы позволите мне сегодня потренироваться? И приготовить вам что-то под контролем миссис Доул самой? В качестве теста.

– Это хорошая идея, – сообщил мне сэр Кристофер, и я улетела с подносом на кухню, чувствуя себя образцовым работником.

–

– Это приготовлено неправильно, – сообщил мне сэр Кристофер после первой же ложки.

Я, которая последние полтора часа корпела на кухне под бдительным оком миссис Доул, смогла только хлопнуть ресницами.

Во-первых, я в жизни ничего не готовила так тщательно! А с учетом того, что и готовить-то уже училась в “преклонном” возрасте, для меня это было вдвойне тяжело, но и старалась я вдвойне!

Во-вторых, миссис Доул от меня не отходила и следила за каждым шагом.

Так что какое там может быть “неправильно”?!

Последний довод я и озвучила вслух:

– Но миссис Доул все проверяла и…

– Значит, вы где-то совершили ошибку.

– Я не совершала ошибок!

– Вкус другой.

– Настолько хуже? – не утерпела я.

Сэр Кристофер поковырялся в тарелке вилкой и повторил:

– Он другой.

Что такого “другого” может быть в тушеных овощах – я не представляла.

Но я и не представляла, чтобы мне доставлял неудобства запах роз или яркий солнечный свет. Или сдвинутое на полдюйма кресло (Пенни призналась мне, что тайком расставила метки под всей двигающейся мебелью и даже под предметами декора, которые переставляет, вытирая пыль, чтобы после уборки все вернуть идеально на место)…

– Мне очень жаль, – покаялась я. – Я постараюсь приложить больше усилий в следующий раз.

Больше соли? Меньше соли? Или специи? Щепотка у меня и у кухарки может отличаться, и понимание степени готовности…

Я же действительно никогда не смогу сделать точь-в-точь как она просто потому, что я не она!

Интересно, кто-нибудь пытался донести до сэра Кристофера эту светлую мысль?

Он все же не похож на человека, совершенно глухого к доводам рассудка. Чувствительность – это одно, а идиотизм – это же совсем другое!

– Сэр Кристофер, – набравшись решимости, произнесла я. – Я не спешу оправдать свою ошибку, если таковая имела место быть. Но я сомневаюсь, что она была. Кулинария ведь сродни искусству, как живопись или даже… артефакторика! Двум разным людям практически невозможно приготовить абсолютно идентичные блюда. Я уверена даже, что миссис Доул не готовит абсолютно идентично каждый раз, просто к ее “руке” вы уже привыкли, а к моей нет.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, мисс Ривс, – в мужском голосе промелькнуло раздражение. – В артефакторике если два человека выполняют одинаковые действия, они получат абсолютно одинаковый результат. А если не получат, значит, кто-то из двух делал что-то неправильно!

– Хорошо, – я слегка сдала на попятный, – артефакторику из примера снимаем. Но два художника, рисуя один портрет одними и теми же красками, нарисуют его по-разному!

– Вы считаете себя и миссис Доул художниками?

– Нет, – терпеливо ответила я. – Я считаю, что вы требуете от меня невозможного. И не хочу, чтобы невыполнимость поставленной задачи умаляла качество моей работы!

Я сказала это и сразу подумала, что перегибаю палку. Забываюсь. Не стоило так резко.

Да и вообще не стоило…

– Хорошо, – неожиданно произнес сэр Кристофер. – Завтра в обед я приду на кухню, и вы с миссис Доул при мне приготовите одно и то же блюдо. Так мы сможем убедиться, что вы не совершали ошибок. И проверим вкус.

“Миссис Доул меня убьет”, – подумалось мне.

Хозяин на кухне! Проверять ее работу…

– Да, сэр. – Я присела.

– А теперь скажите мне, миссис Доул приготовила сегодня что-то сама? И принесите это.

–

Апокалипсис на отдельно взятой кухне маленького столичного дома нагрянул ровно в полдень.

Заслышав шаги за дверью, возвещающие о скором проявлении сэра Кристофера, Дороти перекрестилась и возвела глаза к небу. На меня она, кстати, как ни странно, не рассердилась, только охнула, когда я, потупившись, сообщила ей траурную весть, и бросилась наводить сверхидеальный порядок на идеальной кухне.

К моменту инспекционного визита все было готово: продукты помыты, почищены, разложены, ножи наточены, кастрюли и сковородки вымыты по три раза, передники и чепчики на нас накрахмалены и свежайше белы.

Мне хотелось нервно смеяться. Почему-то казалось, что мы похожи на гвардейцев, ожидающих королевского визита, только вместо штыков у нас поварешки.

– Добрый день, миссис Доул, – приветственно кивнул артефактор, и кухарка нервно икнула. В моей душе зародилось подозрение, что слышать это ей доводилось не чаще, чем раз в полгода, а то и реже. А за этим подозрением последовала философская мысль: неудивительно, что она его хвалит, она-то с ним не пересекается!

…я бы тоже очень хвалила человека, который платит мне много денег и при этом не показывается на глаза…

– Прошу вас, приступайте, – скомандовал сэр Кристофер, устроившись стоя в углу так, чтобы сохранять обзор за нашими действиями, но и не мешать.

И мы приступили.

Лист с рецептом, висящий в воздухе перед глазами. Слаженный стук ножей. Бульканье в кастрюлях. Разливающийся в воздухе густой аромат бульона и специй. Пенка, которую необходимо аккуратно снять ложкой…

…сэр Кристофер Фаулер в углу с секундомером.

Странно, но почему-то я не волновалась. Мне по-прежнему было смешно и даже как-то неуместно азартно. Самой интересно, что получится из этого очень странного эксперимента.

Надо признать, за все время готовки мне не было сделано ни одного замечания, и я смела надеяться, это означало безошибочность выполнения, а не то, что об ошибках мне сообщат постфактум и предложат эксперимент повторить.

Наконец на кухонный стол были поставлены две тарелки с супом, и мы с Дороти замерли в ожидании вердикта строгого судьи.

По его лицу, когда он отведал сначала суп миссис Доул, а потом мой, ничего не возможно было понять. А уж по произнесенным после словам – тем более, потому что сказал он только:

– Хм.

И повернулся к нам и тарелкам спиной, чтобы направиться к выходу из кухни.

Только в дверях обернулся, будто что-то вспомнил, и добавил:

– Мисс Ривс, подайте суп миссис Доул в столовую через двадцать минут, пожалуйста.

И вышел.

Несколько секунд я только остолбенело моргала.

“Суп миссис Доул”?!

Но… но… но!!!

Я подобрала юбки и решительно двинулась следом.

– Сэр Кристофер!

Мужчина обернулся посреди коридора и вопросительно поднял брови.

– Да, мисс Ривс?

– Вы не сообщили нам результаты.

– Разве? Я четко попросил подать суп миссис Доул. Вы были правы, они все равно разные.

Я запнулась, забыв, что хотела сказать: признание правоты, но при этом отказ употреблять результат моих трудов сбили меня с толку.

– И как же теперь быть? – растерянно спросила я. – Когда у миссис Доул выходной?

– Вы будете готовить по ее рецептам. – Сэр Кристофер смотрел на меня, как на дурочку.

– Но у меня не получится как у нее!

– Да, и теперь я буду просто к этому готов. Но не вижу никакой необходимости готовиться к этому в дни, когда миссис Доул здесь, поэтому сегодня вы подадите ее суп. У вас есть ко мне что-то еще?

– Да, – мрачно сказала я. – Приглашайте к миссис Доул целителя не когда она заболеет, а раз в шесть месяцев, чтобы здоровье она сохранила на долгие-долгие годы!

…а с ним – нервы всех работающих в этом доме экономок!

Но этого я, конечно же, не сказала.

Сэр Кристофер на мой случайный сарказм, к счастью, не обратил внимания. Только кивнул и ушел к себе в кабинет.

А через несколько дней в дом заявился маг-целитель, осмотрел миссис Доул, назначил анализы и комплекс профилактических оздоровительных процедур за счет работодателя.

–

Со дня моего найма прошло чуть больше недели.

Надо признать, что простыми эти дни не были. Необходимость держать в голове большое количество правил выматывала, поиски ящерицы раздражали, как и проделки дома.

Должно быть, сэр Кристофер Фаулер действительно гений, потому что я не понимала, как иначе можно создать на самом деле живой и что-то там себе думающий дом. Но я бы не отказалась, чтобы он был чуть больше гением и призвал этот самый дом к порядку. Как говорится, не можешь помочь, так хотя бы не мешай!

Но нет. Однажды я обнаружила только что выстиранные, выглаженные, сложенные полотенца скомканной горой на полу. В другой раз неведомая сила повесила на крючок для одежды мою подушку, да так зацепила, что при попытке ее снять она порвалась. И птичий пух вместо того, чтобы опасть на пол, кружил и кружил по комнате, норовя разлететься по всему дому. А чего стоит намертво прилипший ковер, который Пенни собиралась вынести и выбить… И я отчаянно завидовала миссис Доул, которая подобных радостей была лишена. Она поведала мне, что после нескольких весьма неприятных и даже опасных инцидентов сэр Кристофер исключил кухню из зоны влияния артефактных способностей дома. Ножи детям не игрушка!

И в итоге я ловила себя на том, что, прибирая все это, начинаю отчитывать бессловесное, но очень выразительное творение гения, как малолетнего ребенка. Потому что раздражение нужно было куда-то девать, а куда его еще денешь? В себе хранить – гиблое дело!

Но самым странным было ощущение, что оно меня слушает.

Не слушается.

Но слушает.

Из плюсов – выходной миссис Доул мы пережили без катастрофы. Не то чтобы сэр Кристофер съел все, что я приготовила, и еще попросил добавки. Но и не оставил тарелки абсолютно нетронутыми. И даже похвалил ягодный пирог на десерт. Пирог, правда, заранее приготовила миссис Доул, но я малодушно не стала об этом упоминать. Вряд ли она обидится, а у меня испытательный срок и мне надо!

А еще я заряжала артефакты! Те самые, очистительные, стоящие в кабинете, мастерской и лаборатории. И это было целое событие для меня и как для экономки, и как для мага. По крайней мере, я впервые за долгое время полноценно почувствовала себя таковым.

Зарядка – это, может быть, и не сверхсложное действие, но оно явно не входит в ряд бытовых чар, требует серьезной концентрации и контроля над потоками. А потому в первый раз сэр Кристофер сам вызвал меня к себе в кабинет, чтобы убедиться, что я все делаю правильно. И пояснил, что в дальнейшем он предпочтет, чтобы я занималась этим в его отсутствие, ибо на текущий день я смогла убедить его хотя бы в том, что способна ничего не трогать из того, что трогать нельзя.

Очень хотелось поблагодарить за высокую оценку моих умственных способностей, но я привычно удержала язык за зубами.

Артефактор бережно снял каменные цилиндры один за другим, демонстрируя мне тонкие конструкции из странно скрепленных металлических палочек. Они были треугольной формы со скругленными углами, каждая с навершием из крупной жемчужины, слегка мутной, сероватой.

– Этот цвет означает, что требуется зарядка. Заряженный артефакт светится. Нельзя доводить его состояние до полной потери жемчужного блеска, это чревато непоправимыми последствиями, – пояснял сэр Кристофер. – Подойдите ко мне.

Я подошла, куда указали – на место прямо перед артефактами. И перед артефактором.

Почему-то было очень странно ощущать его присутствие за моей спиной. Мы сталкивались только лицом к лицу, да и в принципе экономка не имеет права поворачиваться спиной к хозяевам. К тому же от нервности ситуации в позвоночнике поселилось странное щекочущее ощущение, от которого хотелось ежиться и передергивать плечами. И волоски прически щекотали шею, слегка задеваемые чужим дыханием.

Я вздрогнула, когда сэр Кристофер взял меня за руку: он перехватил мое запястье, поднял его и направил так, чтобы я коснулась поблекшей жемчужины кончиками пальцев.

– Более сильного прикосновения не требуется, конструкция хрупка. К тому же такого контакта достаточно для того, чтобы передавать силу, но недостаточно для того, чтобы поток вышел слишком напористым. Приступайте.

Он выпустил мое запястье, но не сдвинулся с места. И я, выкинув из головы глупые мысли, которые напихала туда Пенни с ее: “Наш хозяин не такой!” – мне бы и не подумалось до нее размышлять, такой он или нет! – сосредоточилась и потянулась к собственному дару.

Сила откликнулась откуда-то из солнечного сплетения, а потом почти сразу ощутилась щекочущим покалыванием в ладони, устремилась к кончикам пальцев, уколола в момент перехода от меня к артефакту. Но я сдержалась, не вздрогнула, не потеряла контроль и продолжила переливание.

Жемчужина начала медленно светлеть, сиять изнутри, и это сияние постепенно пробивалось на поверхность, очищая ее от мутных разводов.

Когда над моим ухом прозвучало: “Достаточно”, я и сама уже была готова прервать подачу.

Сэр Кристофер проконтролировал зарядку всех шести конструкций, перестав командовать на последних трех, а потом приказал мне самостоятельно закрыть артефакты защитными цилиндрами и заняться теми, что стоят в мастерской и лаборатории.

Но я не успела, потому что в дверь постучали, и дом счел необходимым дополнительно сообщить нам об этом хлопающими створками шкафа, несмотря на то, что звук металлического кольца был прекрасно слышен.

Я не сдержала удивленного взгляда. Гостей мы не ждали – по крайней мере, тех, о которых мне было бы сообщено. Вообще, я не была уверена, что у сэра Кристофера бывают гости, кроме, конечно же, его брата. Но тот являлся без стука, да и о его приходе меня, как правило, уведомляли для подачи дополнительных приборов к приему пищи.

Почтальон и прочие посыльные доставляли все к черному ходу, поэтому я не имела ни малейшего представления, кто бы это мог быть.

Да еще и когда за окном ливнем льет ядовитый дождь.

Он начался вчера, и я возрадовалась, что успела завершить все наружные дела и в ближайшие как минимум четыре-пять дней мне нет совершенно никакой нужды выходить из дома.

За дверью оказалась женщина.

Она вошла быстрее, чем я успела произнести хотя бы “добрый день”. Шагнула внутрь, стряхивая с зонтика слегка подцвеченные зеленым капли, и тут же протянула его мне. За зонтиком последовали защитные перчатки (не лишенные, несмотря на защитность, изящества), которые я приняла с максимальной осторожностью и таки произнесла свое положенное приветствие.

– Добрый день, миссис Стоун, – беспечно отозвалась женщина и только потом на меня посмотрела. – Ой, вы не миссис Стоун.

– Мисс Ривс, мэм, новая экономка.

– Опять? – Она закатила глаза и поджала сочные губы, а потом без малейшего стеснения крикнула вглубь коридора: – Кристофер, тебе пора перестать издеваться над бедными женщинами!

Сэр Кристофер вышел из кабинета, но вместо того, чтобы поприветствовать гостью, он обратился ко мне:

– Я издеваюсь над вами, мисс Ривс?

Я хлопнула ресницами:

– Нет, сэр.

Как будто тут можно ответить что-то другое!

– Вот видишь, Марианна.

– Как будто она может ответить что-то другое, – слово в слово повторила женщина мои мысли, стремительным шагом направляясь к архитектору.

Она чмокнула его в щеку, привстав на цыпочки, но тут же отстранилась.

– Я скучала. Почему тебя не было на приеме у Кларенсов?

Не сказать, что у меня был действительно обширный опыт, но природная наблюдательность его компенсировала, и обычно я всегда могла предположить, кто кем кому приходится, и редко ошибалась. Но тут я откровенно терялась.

Женщина была молода, моего возраста, пожалуй. Привлекательна, ухоженна, хорошо одета. Серые глаза в обрамлении густых ресниц, каштановые кудри, тонкая талия. Корсет, конечно, играл в этом свою роль, но вряд ли ключевую…

Если бы у сэра Кристофера была невеста, я бы, наверное, знала. Если бы сестра – я бы знала точно. Кузина? Дальняя родственница?..

Но что-то совсем неродственное было в том, как она прильнула к мужчине с коротким поцелуем…

Он за ней ухаживает?

Но не похоже, чтобы артефактор так же льнул в ответ. Он не выглядел недовольным внезапным визитом, но и особой радости не выказывал.

Поклонница?..

– Потому что я не хожу на приемы. И я просил тебя не приходить без приглашения.

– Пока его от тебя дождешься, состаришься! И потом, я не планировала. Я надеялась добежать до ателье в затишье, но дождь застал меня в пути, и я подумала, что могу переждать его у тебя. Еще скажи, что ты не рад меня видеть!

– Я… – Сэр Кристофер помедлил, будто обдумывал что-то, и затем договорил: – Рад тебя видеть, Марианна. Мисс Ривс, будьте добры подать в гостиную чай.

Я кивнула, со всей осторожностью сложила зонтик и перчатки на тумбу и поспешила на кухню.

– Миссис Доул, а кто такая Марианна? – с ходу поинтересовалась я у кухарки.

Все про всех знать – для экономки это не блажь, а необходимый профессиональный навык!

Даже миссис Доул это известно, потому что если она и не хотела сплетничать про моих предшественниц, то на этот вопрос ответила без раздумий:

– Марианна Абернати, дочь известного промышленника, наследница. Они с сэром Кристофером познакомились в университете, для получения степени он обязан был преподавать, а она была его ученицей. Сэр Кристофер ее ценит, но не так, как мисс Абернати хотелось бы.

Значит, поклонница.

Надо же…

Нет, не то чтобы мне прямо сложно было поверить в то, что у сэра Кристофера могут быть поклонницы… в конце концов, он привлекателен, обеспечен, талантлив. И одного из этих качеств вполне хватило бы, а тут весь набор. А что до странностей, то не его будущей супруге расставлять мебель по местам да развешивать полотенца в строгом порядке. Некоторым так вообще за счастье молчаливый нелюдимый супруг, которого видишь раз в день за ужином!

Но…

Нет, все же сложно.

У наследницы состояния, магички и вообще умной девушки (что-то подсказывало мне, что глупую артефактор вряд ли бы “ценил”) таких привлекательных-обеспеченных тоже наверняка целый список. Но выбрала она почему-то мистера Фаулера.

Загадка была загадочной.

Я подняла чай в гостиную, расставила приборы и сладости, краем уха слушая светский щебет красавицы (к слову, касающийся отнюдь не сплетен, а финансовой реформы), но сама украдкой поглядывала на сэра Кристофера, пытаясь понять сразу несколько вещей: чем он зацепил мисс Абернати, почему не зацепился сам и мало ли, кто знает, чем все это может грозить мне. Молодые жены имеют тенденцию не очень ценить молодых работниц в доме.

Я как раз закончила и выпрямилась с подносом, когда в дверь снова постучали. И на этот раз стук отозвался дребезжанием декоративных тарелок в серванте.

Я снова направилась к двери.

И снова за ней стояла молодая женщина, которая не торопилась, однако, влетать, как к себе домой.

Невысокая, округлая, светло-голубые глаза, льняные волосы, уложенные косами. Небесно-голубой зонтик, с которого стекали ядовитые струи…

– Добрый день, – поприветствовала она. – Полагаю, вы новая экономка. Меня зовут мисс Лоуренс, вы не могли бы доложить сэру Кристоферу о моем визите? Он не ожидает меня, но мы давно знакомы, и дождь…

– Конечно, мисс Лоуренс, проходите, – машинально произнесла я с профессиональной улыбкой.

Мне бы и в голову не пришло, что ядовитый дождь – настолько прекрасный предлог для того, чтобы напроситься в гости к предмету воздыхания. Действительно, находчивых дам можно похвалить: они прекрасно рассчитали!

Проблема только в том, что не всe…

Именно с этой мыслью я провела вторую жертву превратностей погоды в гостиную и объявила:

– Сэр Кристофер, к вам мисс Лоуренс!

И надо было видеть выражение лиц обеих дам.

Однако мисс Лоуренс, если и не ожидала здесь увидеть конкуренцию в лице мисс Абернати, все равно не растерялась:

– Кристофер, дорогой, я не принесла журнал по артефакторике, который ты столь любезно мне одолжил: не собиралась сегодня к тебе. Но, возможно, это даже и к лучшему, будет повод еще раз заглянуть. Однако должна сказать, что статья Буркса относительно применения его теории на практике кажется мне сомнительной. Диагностирующие артефакты на основе платины будут в итоге стоить столько, что окажутся просто не по карману министерству здравоохранения для массового внедрения в клиниках и для среднего класса, а высшее сословие предпочтет услуги квалифицированного целителя.

Мой хозяин, выбитый из колеи то ли обилием гостей (гостий!), то ли энергичной речью мисс Лоуренс, некоторое время молчал, и я бы дорого дала, чтобы узнать, какие мысли сейчас крутятся в его голове.

– Мисс Ривс, будьте добры подать еще один прибор к чаю.

К миссис Доул я направлялась в глубокой задумчивости.

– А мисс Лоуренс – это тоже бывшая ученица?

– И она тут? – удивилась кухарка.

– Нам еще кого-то ожидать? – в свою очередь осведомилась я.

– Да нет… – ответила она, но призадумалась, а потом кивнула: – Нет, мисс Гвеллер давно не заглядывала, а мисс Томпсон, я в газете видела, замуж вышла, так что…

Я вытаращила глаза, и, как водится, миссис Доул тут же встала на защиту гения артефакторики:

– А что вы так смотрите, мисс Ривс? Сэр Кристофер, может, и со своими странностями, так странностей у кого нет, а такого видного мужчину еще поди сыщи. Будь он вам ровня, вы бы и сами, поди, присмотрелись бы, а то, чай, и на пороге в ядовитый дождь тоже в очереди постояли бы!

Ах, если бы в очереди, тут же никакого порядка, сплошная давка и пихание локтями!

Я на мгновение представила, как выстраиваю в рядочек поклонниц сэра Кристофера и зачитываю им правила поведения (по списку, непременно!), и мне стало ужасно смешно.

– А мисс Лоуренс не ученица, – соблаговолила ответить на изначальный вопрос кухарка, поджав губы: видать, верно оценила мое выражение лица. – Но крайне интересующаяся особа – кажется, они познакомились на какой-то выставке…

Сразу было видно, что в дом гости заглянули не за чаем. Мое появление в гостиной с дополнительными приборами даже не заметили. Беседа была оживленной и набирала обороты.

– Говорят, у его величества снова медовый месяц с баронессой Боливейл! – уверенно вещала мисс Лоуренс, азартно блестя глазами. – Не удивлюсь, если артефакт, который ты изготавливаешь, предназначен ей в подарок! Он ведь защитный, верно? А на приеме в честь дня рождения герцогини Альгер Франческа Эсме, которая служит камеристкой ее величества, говорила, что сама слышала, как его величество назвал баронессу своей главной драгоценностью!

Сэр Фаулер никак не отреагировал на эти слова: ни вслух, ни выражением лица… Только чашку с чаем отставил на блюдце.

– Какой заказ? – Мисс Абернати придворные новости явно интересовали куда меньше всего, связанного с хозяином дома. – Кристофер, ты же говорил, что ты полностью увлечен своим новым проектом и пока что не берешь заказов ни от кого?

– Это корона, – вставила реплику мисс Лоуренс, ничуть не смущаясь тем, что вопрос был адресован не ей. – Короне Акристора разве откажешь!

И взгляд, которым ее ожгла мисс Абернати, её ничуть не смутил.

– Меня… уговорили, – нехотя отозвался сэр Кристофер.

Мисс Абернати этот ответ крайне удивил:

– И ты согласился?

Кажется, она ничуть не сомневалась, что уж кто-кто, а сэр Кристофер, если уж пожелает, откажет кому угодно. И я, если уж начистоту, была с ней согласна!

К сожалению, тянуть дальше с моим присутствием в гостиной было никак не возможно, поэтому я направилась к двери, но не удержалась, не прикрыла ее до конца, слишком было любопытно. И сквозь тонкую щель продолжала слушать и подглядывать…

– Речь шла об интересах короны.

– Кристофер, милый… – Мисс Лоуренс смотрела на него с явно выраженным сочувствием. – Бернард – король. Если он пожелает объявить безопасность своей любовницы интересами короны, никто ему не помешает.

– Его величество никогда бы так не поступил с артефактом работы Кристофера! – твердо отрезала мисс Абернати, метнув в собеседницу еще один испепеляющий взгляд.

Но с приятно округлой блондинки такие взгляды стекали, как капли ядовитого дождя с пропитанного запатентованным защитным составом зонтика.

– Почему же? – приподняла она безупречную бровь вместо того, чтобы испепелиться. – Подарил ведь он ей бриллиантовый гарнитур работы Николаса Грейстока. Подарил изделие от одного гения – подарит и от другого.

– Как можно равнять какие-то драгоценности с артефактами работы Кристофера! – в голосе мисс Абернати звучал металл. И негодование.

Мисс Лоуренс же выглядела искренне расстроенной, сочувствующей и очаровательно вальяжной.

– Вот подарит – и выясним, как именно можно. Хотя, полагаю, этого мы никогда не узнаем: охранный артефакт все же не ожерелье, которое дарят, чтобы показать его всем, а Габриэль хватит ума не хвастаться подарком стоимостью в треть годового бюджета среднего баронства.

– Нет, – отрезала мисс Абернати. – Только не после последнего скандала!

Сэр Кристофер Фаулер молчал, предоставив дамам пикироваться между собой, и лицо его было абсолютно безучастным. Но к чашке с чаем он больше так и не притронулся.

Вздохнув, мисс Лоуренс иронично взглянула на собеседницу, как на наивное дитя, не понимающее очевидных вещей:

– А что скандал? Габриэла прекрасно понимает: ее величество и палата лордов никогда не потерпят ее в качестве супруги Бернарда и королевы. Если королева-мать хоть на минуту заподозрит ее в матримониальных планах относительно его величества, она в тот же час удалит баронессу от двора – как было с леди Торн. Скандальное поведение обращает шансы Габриэлы на брак с его величеством в ничто, и я уверена, что она пошла на это сознательно. Учла ошибки предшественницы и предпочла эфемерному шансу надеть корону прочное положение в королевской постели. Со всем, что к нему прилагается: привилегиями, содержанием и дорогими подарками.

Мисс Лоуренс вежливо склонила голову в сторону Кристофера, показывая, какие именно подарки подразумевает.

– И все счастливы. Королева-мать и палата лордов – оттого что угрозы мезальянса нет, Бернард – потому что от него отстали и не лезут в его постель, а баронесса может на какое-то время выдохнуть и не бояться за свое положение.

На этом я решила, что пора и меру знать, и тихонечко ускользнула на кухню.

–

Гостьи пользовались (не злоупотребляли, нет-нет!) гостеприимством хозяина дома еще час. А потом, когда тучи за окном начали рассеиваться, а артефакт-датчик возле двери, сияющий ярко-зеленым (уровень опасности – средний, соблюдайте осторожность!), погас, стали одновременно собираться. Я подала дамам их шляпки, перчатки, зонтики. Мисс Абернати одарила сэра Кристофера легким поцелуем в щеку, мисс Лоуренс смерила этот жест недовольным взглядом, но сама лишь вежливо присела, сверкнув ослепительной улыбкой.

Когда я закрыла за обеими дверь, моего работодателя в коридоре уже не было. Только свет неровно мигал.

Странно. Раньше за ним такого не замечала.

Я подняла голову наверх, изучая лампы. Может быть, стоит вызвать наладчика, проверить работу генератора? Конечно, у меня тут в доме гений артефакторики, но, наверное, крайне странно будет просить его выполнять работу выпускника артефакторного училища. Или наоборот? Если дом – это артефакт, то не стоит, чтобы посторонние люди вмешивались?..

Так, сейчас поднимусь к себе и проверю список одобренных специалистов для различных работ, я его еще не изучила. Если наладчик артефактов там значится, то к нему и обращусь!

Поднимаясь по лестнице, я увидела ящерицу.

Золотистая зверюга сидела на верхней ступеньке и смотрела на меня с превосходством.

Я сунула руку в карман юбки и нащупала опрыскиватель, который теперь постоянно таскала с собой. Настал мой звездный час!

Главное, чтобы она не сбежала.

И чтобы я не упала в обморок от ужаса.

Ящерица наблюдала за моим медленным приближением с любопытством.

Вблизи она оказалась почему-то, по ощущениям, меньше, чем издалека. Мелкие чешуйки на боках блестели слабо различимым узором, сложенный небрежными складками воротник падал на выпуклый гребень хребта, глаза жмурились, подергиваясь тонкими пленочками.

Я удобнее перехватила опрыскиватель, а потом почему-то протянула руку и осторожно погладила чудовище по спине.

На ощупь она оказалась приятнее, чем я ожидала. Не такой уж и холодной, скорее даже теплой и слегка шероховатой.

– Мистер Ящерица, – вежливо произнесла я. – Давайте мы с вами договоримся не прогуливать опрыскивания, которые, между прочим, в ваших же интересах. Я, конечно, понимаю и уважаю ваш крайне насыщенный распорядок дня, но вы знаете, у меня тоже есть другие дела помимо разыскивания вас по всему дому.

Возможно, разговоры с ящерицей – это совсем не то, чем должна заниматься уважающая себя экономка. Но в этом доме все настолько странно и загадочно, что я не удивлюсь, если и ящерица не та, за кого себя выдает, или куда умнее, чем хочет казаться.

По крайней мере, процедуру она пережила стойко, даже милостиво подставила под распылитель морду. И вальяжно уползла, цокая внушительными когтями по дереву, только когда я закончила.

Я испытала такое облегчение, будто это был сам Альберт Фаулер, который одобрил мою кандидатуру и снял претензии. Вот бы можно было и его опрыскать…

Имя наладчика в списке специалистов значилось. Но с пометкой “только после согласования”. Выходило, что я была права и абы когда и абы для чего лишних артефакторов в дом лучше не приглашать. Отсюда возникает следующий вопрос. Мигающий свет – это достаточный повод для согласования или нет?

В конце концов, он мигал только один раз да и…

Стол под моими руками вдруг меленько затрясся. Слабо зазвенела забытая с вечера чашка на блюдце, а стопки листов завибрировали. Все длилось не больше пяти секунд и прекратилось.

Так. Это уже не генератор…

Я спустилась на кухню.

– Миссис Доул, у вас тут все в порядке?

Кухарка посмотрела на меня с удивлением.

– Что-то случилось, мисс Ривс?

– У вас свет не мигал, полы не дрожали?

– Нет, мисс Ривс…

Так. Мы помним, что кухня из игр дома исключена, а значит, дело действительно в нем, а не в генераторе или случайных землетрясениях (которых в наших краях нет, но кто знает!).

Стоило мне выйти из кухни, как свет снова замигал, а стены задрожали уже сильнее, даже пришлось ухватиться рукой за косяк.

Странно. Обычно дом если и пытался досадить, то как-то более… точечно, что ли? Сбить дорожку под ногами – да, погасить свет в кладовке и защелкнуть щеколду (хорошо, что изнутри) – тоже да. А вот это вот…

Может быть, стоит предупредить мистера Фаулера? Или он и сам знает?

У меня было очень много вопросов и очень мало ответов, но почему-то все это не нервировало, а вызывало только жгучее любопытство. Как будто требовалось решить сложную, но увлекательную головоломку.

Я столько лет жила серой, незаметной жизнью, сливаясь с окружением, убеждая себя, что про мою прошлую жизнь и перспективы лучше просто забыть. А теперь оказалась в волшебном доме с загадочным владельцем (и собственной ванной! Нет, все еще не нарадовалась!).

Поразмыслив еще немного, я все-таки направилась к кабинету и постучала в тяжелую дверь.

Дверь ответила мне тишиной. Я постояла перед ней немного, не решаясь постучать еще раз. А вдруг сэр Кристофер занят и я его отвлекаю? Или в лаборатории и не слышит? Или просто не считает нужным прямо сейчас реагировать…

Потоптавшись слегка на месте, я все же развернулась и направилась в гостиную – проверить, все ли там на местах после ухода гостий. В конце концов, про свет и полотрясения можно и за ужином спросить!

Я вошла в гостиную, смахнула микрокрошки со столика, убедилась, что он блестит, поправила подушки, полюбовалась каллами, порадовавшись, что все же их купила – вернее, мне купили, но это мелочи, я бы и сама могла!

А повернувшись, вздрогнула, внезапно обнаружив, что я в комнате не одна.

Сэр Кристофер сидел в отдаленном кресле в углу и смотрел в окно, кажется совершенно не замечая моего присутствия. Выражение лица у него было… я даже не знала, как его описать. Беспокойное, что ли?

Тонкая складка между бровей, рассеянный взгляд.

Странно, что после ухода неожиданных визитерок он не вернулся к работе. Его ведь прервали и он наверняка не закончил?..

Я застыла, не зная, стоит тихонечко уйти или лучше обозначить свое присутствие. Хотя если мое присутствие за время суеты наведения порядка не обозначилось, то даже не знаю, что я еще могу сделать!

Наверно, стоило уйти. Распоряжений не было, и вообще, какое мое дело?..

Но я не удержалась и тихонько кашлянула.

– Сэр Фаулер…

Темно-синий взгляд, особенно пронзительный вблизи рассеянного оконного света, обратился на меня. И мужчина как будто даже действительно удивился, обнаружив меня в гостиной.

– Да, мисс Ривс?

– Простите мою бестактность, но все ли в порядке? Мне показалось, вас что-то беспокоит, и дом…

“Дом!” – внезапно осенило меня.

Дом тоже беспокоится!

Эта мысль была одновременно очень странной и казалась очень правильной.

В привычной системе мира дом беспокоиться никак не мог, но вот только внутри этих стен все как будто за рамками привычной системы мира. Здесь белье вылетает из окон, а ковры делают подножки, здесь благородные девицы сами в очередь выстраиваются к мужскому порогу, а сам хозяин своим поведением вызывает не меньше вопросов.

– Что дом? – переспросил хозяин, слегка подавшись вперед.

– В коридоре мигает свет. И стены трясутся.

Сэр Кристофер стремительно поднялся и вышел из гостиной.

Я осторожно выглянула за ним, чтобы увидеть, как артефактор гладит рукой коридорную стену и что-то бормочет. По стене пробегают едва заметные голубоватые всполохи, прорисовывающие узоры обоев, – невероятно красиво. А у меня пересохло горло, а где-то под диафрагмой ощутился теплый приятный ком, грудь стиснуло, а в голову ударил совершенно детский неуемный восторг.

Я прикрыла глаза, отрываясь от увлекательного зрелища, сжала кулаки и подышала.

Нет-нет, спокойно. Нам нельзя волноваться. Особенно пока не закончится испытательный срок, потому что карьерные перспективы в случае такого увольнения будут крайне печальные.

Я открыла глаза, только когда почувствовала, как теплый ком рассосался, а дыхание выровнялось. И, как оказалось, сэр Кристофер как раз закончил.

– Дом иногда считывает мое состояние и нуждается в поддержке, – неожиданно пояснил он, глядя на меня, застывшую в дверях, хотя, по-хорошему, ничего объяснять был не обязан. – Эти аномалии должны прекратиться. – Он поразмыслил и добавил: – На какое-то время.

– А вы?

– Я?

– Вы нуждаетесь в поддержке? Вас побеспокоил визит мисс Абернати и мисс Лоуренс? У меня не было распоряжений насчет посетителей. Может быть, кого-то не нужно впускать?

– Нет, их можно впускать. Но вы правы, слова мисс Лоуренс меня задели, – признался он. – Она заявила, что, вполне вероятно, один из моих артефактов послужит подарком королевской фаворитке. Этим заказом занимался Берти – и он обещал! Я не работаю ради причуд и капризов знати, мисс Ривс, я слишком ценю для этого свое мастерство и свое время. И если это на самом деле так, то я сильно разочарован. И да, ситуация меня беспокоит, потому что я не хочу ее повторения.

Мне было неожиданно приятно, что сэр Кристофер поделился со мной своими переживаниями. А ведь вполне мог бы поставить на место и сказать, что это не мое дело, и был бы при этом совершенно прав. Наверное, я даже именно этого от него и ожидала со всеми строгими правилами и бесконечными списками. И от этого очень хотелось его поддержать.

– Но ведь у вас нет никаких оснований полагать, что это правда, особенно раз заказом занимался мистер Фаулер, который, несомненно, блюдет ваши лучшие интересы. Ну, никаких оснований, кроме слов мисс Лоуренс.

Сэр Кристофер посмотрел на меня задумчиво.

– Вы правы. Но дело в том, что мисс Лоуренс разбирается в людях. А я – нет.

Ох уж эта мисс Лоуренс!

Я ощутила неожиданный прилив досады. Ходят тут всякие барышни, без приглашения к уважаемым джентльменам вламываются, сплетни распускают, а у меня потом у дома нервы шалят!

– Если мисс Лоуренс так хорошо разбирается в людях, что способна делать столь точные прогнозы, то и вашу реакцию на ее слова она вполне могла бы предсказать! – произнесла я, стараясь звучать не слишком сердито. – И тогда встает вопрос, случайно она проговорилась или намеренно. В любом случае я уверена, что обе эти прекрасные мисс оказались возле вашего дома в разгар дождя на минимальном уровне опасности совершенно не случайно. Им просто нужен был повод с вами увидеться. А уж какие намерения стоят за этим поводом, я, к сожалению, сказать не могу.

В конце концов, не зря же мистер Фаулер опасается, что я шпионка. Старший брат, несмотря на не самый любезный характер, на полного параноика не похож. И если у него есть основания, то я-то про себя точно знаю, что я не она! А если получится настоящую шпионку разоблачить, то, может, и Фаулер-старший проникнется уважением к молодой (но очень надежной!) экономке.

Почему-то мне очень хотелось, чтобы шпионкой была мисс Абернати. Просто потому, что ее образ слишком напоминал мне мою прошлую жизнь.

– Кажется, вы тоже разбираетесь в людях, мисс Ривс, – задумчиво проговорил сэр Кристофер.

Я опустила глаза, демонстрируя скромность. Заметьте, не я это сказала!

Он еще какое-то время на меня смотрел, а потом сообщил, что будет в кабинете и ужин подавать как обычно. И удалился.

Хотя, если мисс Лоуренс будет шпионкой, я тоже не откажусь! Может, у них там вообще девичий шпионский заговор! Секта! Подпольная организация!

Поднимаясь по лестнице, я представляла, как, несомненно, эту организацию разоблачу и меня представят к награде. Непременно королевской!

–

А через пару дней я узнала, что слова мисс Лоуренс задели сэра Кристофера куда больше, чем я могла ожидать.

Мистер Фаулер-старший пожаловал к нам, в отличие от уважаемых девиц воспользовавшись перерывом в ливне, а не спасаясь от него. Мое неизменное присутствие в доме он встретил недобрым настороженным взглядом, а я ответила ему вежливой улыбкой. Не там вы ищете шпионок и соблазнительниц, мистер Фаулер, ой, не там! Я чую, еще пара-тройка неделек – и я вам целый список составить смогу, потому что есть у меня подозрения, что не только мисс Абернати и мисс Лоуренс ведут сложные расчеты по прокладыванию маршрутов в расписание дождей.

А что? Сэр Кристофер красив, умен, богат, обласкан короной. Гений опять же. А что нелюдим да неразговорчив – так это, как могут некоторые посчитать, исключительно положительное качество для супруга. Ну а с бытовыми причудами справляться прислуге, а не жене, так что это вообще в списках плюсов и минусов не стоит даже упоминания.

Так что я бы совершенно не удивилась, обнаружив на пороге очередную “мисс”, когда открывала дверь. Но увы!

Мистер Фаулер отправился в кабинет, а я – в библиотеку. Вчера, когда приходила Пенни, дом взял и “чихнул” камином на всю только что убранную гостиную. На борьбу с пеплом и гарью, разлетевшимися по комнате, пошло все: тряпки и чистящие средства Пенни, моя магия и даже уговоры быть хорошим мальчиком и перестать безобразничать, а еще лучше помочь хотя бы все прибрать.

То ли уговоры подействовали, то ли своенравное артефактное создание что-то вспомнило и решило, что поиграли и хватит, но в какой-то момент в воздухе снова завоняло отвратительно исполненными, но крайне мощными очистительными чарами, и остатки грязи испарились. Правда, навести порядок в библиотеке Пенни уже не успевала, и я пообещала ей, что сама этим займусь.

Взобравшись на резную лесенку, я бодро обмахивала от пыли верхние полки, мурлыкая себе под нос совершенно недостойную воспитанной девицы песенку, которой меня научил разносчик газет на прошлом рабочем месте. Текст песенки я бы озвучить никогда не решилась, а вот мелодия была настолько прилипчивой, что если засядет в голову, то уже не избавишься.

Все же любопытно, а можно научить дом выполнять уборку на постоянной основе, а не только когда хозяин кулаком по столу треснет? Забавно, но очистительные чары – дело энергозатратное и достаточно сложное, даже не каждый маг с ходу справится. Огненными шарами, например, кидаться любой дурак может, а вот пыль с полки дематериализовать – тут магистр нужен! Мои силы после выгорания уже почти восстановились, но и то, например, после вчерашнего инцидента я смогла справиться только с несколькими самыми страшными пятнами, к которым Пенни боялась подступиться. А дом ничего, со скрипом (хи-хи!), но все оставшееся убрал зараз.

Да и если вспомнить артефакты, поддерживающие чистоту в кабинете и лаборатории сэра Кристофера, однозначно ведь его личная разработка. Интересно, на базе чего они созданы? Радиус действия небольшой, очевидно, и, скорее всего, дорогостоящая разработка, иначе почему не поставить такой в каждой комнате… но если, например, задаться целью уменьшить стоимость, увеличить производительность…

Вообще, я планировала быть ритуалистом и из артефакторики изучала только основы на первом курсе, так что моих поверхностных знаний однозначно не хватало на то, чтобы придумать какие-то практические решения, что совершенно не мешало мне фантазировать, как лишить горничных работы, бодро шуруя метелкой из перьев.

Вот, кстати, на самом верху основы артефакторики. Логично, что книжечка задвинута в дальний угол, от основ сэр Кристофер однозначно давно ушел. Я прошлась мягкими перьями по корешку с золотым тиснением, поразмыслила и вытащила книгу из ряда сестер по тематике.

Мне и на прошлой работе доводилось тайком таскать книги из хозяйской библиотеки. Они стоили слишком дорого, чтобы тратить на них то, что удавалось отложить, а без чтения жизнь была куда менее красочной. Но в прошлом доме из книг в основном были энциклопедии и философские труды. На безрыбье и изучение видов бабочек – чтение, но я была бы рада прикоснуться к чему-то более практическому и интересному. Эх, надо было лучше том про пресмыкающихся изучать, вот бы было практическое применением, но кто же знал!

…спохватилась я на двадцать второй странице, и то, к сожалению, не потому, что осознала кошмар-ужас содеянного, вспомнила про уборку и вернулась к ней, отринув соблазны самообразования, а потому, что громко хлопнула дверь.

Я вздрогнула, чуть не выронила книгу и чуть не свалилась с лесенки. Засунула том на место, торопливо спустилась и выбежала в коридор. Дом периодически начинал хлопать дверями. И вроде бы это было самое невинное из его развлечений, но мое воображение каждый раз почему-то представляло, что он ненароком прихлопнет мистера Ящерицу.

В этот раз, правда, дом оказался ни при чем.

Дверями хлопал мистер Фаулер-старший, который, кажется, вознамерился нас покинуть, хотя раньше всегда оставался как минимум на чай или на ужин, а разок и переночевать. Мужчина выглядел злым, он ввинтил в меня раздраженный взгляд и потребовал:

– Подайте мою шляпу и перчатки, и поживее!

Я метнулась к шкафу.

Фаулер-старший буквально вырвал их у меня из рук.

– Сколько можно возиться!

– Альберт, держи себя в руках, – раздался за моей спиной голос сэра Кристофера. Он тоже звучал взвинченно.

Мужчина рывком повернулся к нему:

– Этот разговор не окончен. И если ты думаешь, что я буду перед тобой извиняться за то, что помогаю тебе выжить в этом мире, то не дождешься!

– Этот разговор окончен, – раздраженно бросил младший. – Я не просил тебя о помощи, Берти.

Мистер Фаулер с шумом выдохнул, пробормотав что-то вроде: “Господи, дай мне терпения!” – и стремительно удалился. Дверь хлопнула еще раз.

Я перевела растерянный взгляд на своего работодателя.

– Предупредите миссис Доул, что я сегодня ужинаю один, – произнес он и скрылся за дверью кабинета, оставив меня наедине с миллионом вопросов.

–

Стоя перед дверью столовой с подносом, я настраивала себя, что я буду приличной, правильной и соответствующей всем строгим параметрам экономкой и ни в коем случае не буду задавать ни один из того миллиона вопросов, потому что они меня не касаются.

Что пошло не так, когда я ставила перед сэром Кристофером тарелку с супом, – ума не приложу!

– Простите, сэр Фаулер, все в порядке?

Мужчина оторвал направленный куда-то вглубь себя взгляд от созерцания того, что ему в этой “глуби”, судя по всему, не очень-то нравилось, или, проще говоря, сфокусировал отсутствующий взгляд на мне.

– Уточните ваш вопрос.

– С вами все в порядке? – “уточнила” я, слегка смутившись. – Вы выглядите расстроенным.

Сэр Кристофер помолчал, глядя на меня задумчиво и как будто оценивающе. И я смутилась еще больше и начала корить себя за глупый язык. Ну если один раз получилось по-человечески поговорить с работодателем, что ж ты теперь думаешь, что он тебе всякий раз душу будет открывать?..

– Простите, – я поторопилась исправить ситуацию, – я ни в коем случае не пыталась вмешаться в ваши дела, просто если я могу чем-то помочь…

– Вы уже ужинали, мисс Ривс? – неожиданно поинтересовался сэр Кристофер.

– Н-нет, – запнувшись, ответила я.

– Вы поужинаете со мной?

Я откровенно растерялась. Ни один работодатель в здравом уме и твердой памяти не предложил бы экономке разделить с ним трапезу. Это какая-то проверка? Но на что? И какой ответ в этой проверке правильный?..

– Как вам будет угодно, – пробормотала я ответ, который, как правило, в отношениях “начальник-подчиненный” работает безотказно.

– В таком случае подготовьте приборы, я подожду, – уведомил меня мужчина и отложил ложку.

Я стрелой метнулась на кухню.

Мы с миссис Доул обычно ужинали вместе и, естественно, совершенно не той едой, которая была приготовлена для владельца дома. Но, когда я, запыхавшись от спуска по лестнице чуть ли не кубарем, сообщила кухарке, что сэр Кристофер по неизвестной причине возжелал разделить со мной трапезу, она выглядела не удивленной и даже не раздраженной. Только всплеснула руками, заглянула под крышки и выдохнула, потому что ужин-то она начала готовить еще до того, как выяснилось, что мистер Фаулер нас покинет, так что дополнительная порция у нее имелась. Она стремительно организовала тарелку и для меня, сказала, чтобы я не беспокоилась, она подготовит второе блюдо к подаче, мне надо будет только забрать.

Я даже не успела сообразить, отчего вдруг такое понимание к столь вопиюще неподобающей ситуации, как уже поднималась наверх с собственной тарелкой ароматного супа.

Я в молчании поставила ее на стол, разложила приборы и вздрогнула, когда сэр Кристофер встал, чтобы, как и полагается правильно воспитанному джентльмену, отодвинуть для дамы стул. Я села, окончательно перестав понимать, что происходит, а мужчина как ни в чем не бывало вернулся на свое место и приступил к еде.

Бросив на него неуверенный взгляд, я тоже взялась за ложку. Суп был с морепродуктами. Почти забытый вкус, я такой когда-то очень любила. Но прислуге он, конечно же, не по карману.

В тишине особенно отчетливо звучал размеренный стук часов.

Было ощущение, что мир преломился неким странным образом и я оказалась в параллельной реальности. Красиво обставленная столовая, изысканные приборы. Мужчина, отодвигающий для меня стул. В моей настоящей реальности всего этого никак не могло существовать.

– Вы хотели о чем-то поговорить? – произнесла я, не выдерживая этой тишины, только усиливающей сюрреализм ситуации.

– Это вы хотели, – отметил сэр Кристофер. – Вы первой задали мне вопрос. Но да, я не против поговорить. Я не настолько люблю одиночество, насколько это может показаться со стороны. И не люблю, когда нарушаются мои планы на вечер.

Наверное, стоит расценивать это как приглашение к диалогу?..

– Я не могла не заметить, что ваша встреча с мистером Фаулером сегодня прошла не так, как предполагалось. И я не могу отделаться от мысли, что это связано все с тем же разговором с мисс Лоуренс.

– Все верно, – подтвердил сэр Кристофер. – Я задал Альберту вопрос по поводу этого заказа. И выяснилось, что “интересы короны” действительно подразумевают под собой безопасность королевской фаворитки. Я высказал свое недовольство этим фактом. Альберт высказал свое недовольство моим недовольством.

Мужчина немного помолчал и вдруг продолжил без каких-либо наводящих вопросов:

– Я совершенно не хотел браться за этот заказ. У меня более чем достаточно средств для существования, и я слишком занят своим текущим проектом, чтобы отвлекаться на что-либо другое. Но Альберт настаивал, говорил об интересах короны и безопасности королевства. – Тут он не удержался и презрительно выдохнул, выдавая тем самым все, что он думает о равнозначности безопасности королевства и фаворитки. – И я уступил. А теперь выясняется, что он меня обманул – и ради чего?

Кажется, вопрос не был риторическим.

Сэр Кристофер действительно смотрел на меня вопросительно, как будто всерьез рассчитывал, что я сейчас объясню ему мотивы поведения его собственного брата.

– Скажите, сэр Фаулер… – осторожно начала я. – Этот заказ пришел к вам напрямую и ваш брат узнал о нем и уговорил вас не отказываться? Или же корона передала свое пожелание мистеру Фаулеру, а он уже передал его вам?

– Второе, – ответил мой работодатель, совершенно не понимая, к чему я клоню.

Я кивнула сама себе, подтверждая собственные мысли.

– Видите ли… возможно, для вас это неочевидная вещь. Но обыкновенным людям – не гениям, не выдающимся деятелям и не прочим крайне незаменимым для королевства представителям – как правило, очень сложно, я бы даже скорее сказала – невозможно в чем-либо отказать короне. Я не могу знать наверняка. Но весьма вероятно, что мистер Фаулер прекрасно понимал, что этот заказ вам не нужен. Более того, смею предположить, что даже Его Величество предполагал, какой ответ он получит, если обратится напрямую к вам. Именно поэтому он обратился к вашему брату. И именно поэтому ваш брат скрыл некоторые детали, оказавшись между молотом и наковальней – между вами и короной.

Сэр Кристофер нахмурился.

– Альберту достаточно было мне это сразу сказать.

– И вы бы приняли заказ?

– Нет, я бы сообщил Его Величеству, что в королевстве полно других артефакторов, которые способны обеспечить безопасность его фаворитки. Возможно, мой брат не может отказать королю – я могу.

– Именно про это я и говорю! Теперь вы понимаете, почему мистер Фаулер посчитал, что скрыть правду будет лучше для всех?

– Ваше понимание “всех” включает почему-то только короля, его фаворитку и моего брата. В каком месте вся эта ситуация лучше для меня?

Вопрос, конечно, интересный. Я ведь действительно понимала мотивы мистера Фаулера. Я не готова была утверждать со стопроцентной уверенностью, но окажись я на его месте, я бы могла поступить точно так же. Его Величество, конечно, не славится излишней жестокостью и мелочной мстительностью, но сказать “нет” королю, когда дело касается такой малости, как изготовление артефакта артефактором?..

Это очень сложно было уместить в моей обывательской голове.

Но если попытаться взглянуть на ситуацию под другим углом…

Нет, слишком сложно! Мне не поместить себя в эту картину мира!

А от меня тем временем терпеливо ждали ответа на поставленный вопрос…

– В том, что Его Величество продолжит вам благоволить?

– А для чего мне нужно благоволение Его Величества?

Я окончательно растерялась. Никогда бы не подумала, что объяснять очевидные вещи может быть так сложно!

– Мисс Ривс, – на этот раз сэр Кристофер не стал дожидаться моего ответа, – я независимый артефактор, работа которого имеет первостепенное значение для развития артефакторики во всем мире, а не только в пределах Акристора. А эта наука на данный момент является движущей силой всего человеческого прогресса. Если Его Величество возжелает отозвать свое благоволение, ему это доставит куда больше неудобств, чем мне. Потому что в относительно цивилизованном мире, в котором мы с вами имеем счастье на данный момент проживать, корона не имеет возможности всерьез мне отомстить за неповиновение ее капризам. А отказ работать со мной нанесет ей куда больше ущерба, чем мне. И если мы с вами вернемся к тому, с чего начали, мой брат – человек, которому это прекрасно известно. А потому я по-прежнему не понимаю, в чем был смысл всего этого обмана.

В том, что вы для короны, может быть, и незаменимы. А вот ваш брат – нет. Но, вероятно, очень хотел бы таким стать. Быть единственным человеком, который может повлиять на сумасбродного гения, может быть очень даже выгодно.

Но этого я, пожалуй, сэру Фаулеру все-таки не скажу…

Вместо этого я решилась на вопрос:

– И что вы теперь собираетесь делать?

– Извещу брата и Его Величество, что отныне все заказы от короны должны поступать ко мне напрямую, а не через Альберта.

Ой-ей-ей…

Что-то – интуиция и жизненный опыт! – подсказывало мне, что мистер Фаулер от такого решения совершенно не придет в восторг.

Остаток ужина прошел в молчании.

Как ни странно, оно не было неловким, скорее задумчивым с обеих сторон.

Не знаю, о чем именно размышлял сэр Фаулер в моем присутствии, а я невольно косилась на его профиль, когда он этого (я надеюсь!) не видел, и пыталась разгадать, что это все же за человек, почему его брат относится к нему так, будто он совершенно беспомощен, тогда как очевидно, что ни в какой помощи (кроме правильного задергивания штор и крепкого здоровья кухарки!) мой работодатель не нуждается. И что теперь выйдет из всей этой истории с заказом для фаворитки?

Ужасно зудело спросить, что решит сэр Кристофер насчет самого артефакта. Доделает? Забросит? Отдаст заказчику? Показательно перепродаст?

Вопросы зудели на кончике языка, но я благополучно затыкала их вкуснейшим бифштексом.

Когда перед тем, как покинуть столовую, сэр Кристофер поблагодарил меня за прекрасную компанию, я не совсем поняла, была эта благодарность искренней или глубоким сарказмом, потому что я уж себя прекрасной компанией в данном конкретном ужине вообще не считала и только ругала за то, что вообще влезла в отношения братьев, хоть и из благих побуждений.

А благими намерениями известно, куда выстлана дорога…

Глава 3

Ядовитые дожди в Акристоре – явление уникально-обыденное. Уникальное оно для всего остального мира, и даже спустя три сотни лет ученые едут сюда в сезон, чтобы изучать это явление и его влияние на флору, фауну, экологию, физиологию, психологию даже и прочие важные “логии”. Для жителей же северного региона страны, куда, собственно, входит и столица, оно давно стало обыденным и воспринимается как привычное неизбежное зло, вроде тополиного пуха.

Все началось, как это частенько бывает, с эксперимента.

Среброцветница, тогда еще совсем не “дремлющая”, а самая обычная, и до всяких там исследований была цветочком довольно полезным, активно применялась в алхимии и медицине, обладая способностью “примирять” в составе одного препарата конфликтующие элементы. Но, к сожалению, свойство это быстро теряла, что приводило иногда к довольно печальным последствиям.

Гильдия алхимиков вместе с гильдией травников долго разрабатывали, долго утверждали, а затем долго подготавливали революционный эксперимент, в результате которого среброцветница должна была мутировать, усилить нужные ученым свойства и даровать наконец прочную стабильность соединениям.

Лабораторные испытания под надзором короны прошли безукоризненно, и было дано высочайшее дозволение применить разработку в промышленных масштабах.

Ну а дальше, как водится, все пошло не так.

Среброцветница внезапно взяла и отказалась цвести в свой традиционный период цветения. За что и получила дополнение к названию “дремлющая”. То ли потому, что соцветия спали и не желали раскрываться, то ли потому, что как тут не дремать, когда целыми днями только сидишь и ждешь, зацветет твой эксперимент или все-таки нет.

А вот когда в регионе наступил сезонный период дождей, длящийся от трех до четырех недель, тут-то она решила: пора!

Ядовитая пыльца, смываемая дождем и уносимая ветром, оказалась везде: в земле, в воде, в воздухе. Она стекала в реки и падала на землю с дождевыми каплями…

В учебниках пишут, что первый год был катастрофой. Люди, попавшие под дождь, получали сильнейшие ожоги, некоторые – вплоть до смерти. Гибли звери, растения, рыбы. Как только сопоставили катастрофу с среброцветницей – ее уничтожили. А на следующий год она выросла снова и снова зацвела еще более буйным цветом – пыльца с семенами разлетелась по всему региону.

Безуспешно бороться с ней пытались несколько лет, начались даже разговоры о переносе столицы на юг, пока корона в союзе с учеными не решила: не можешь предотвратить – возглавь.

Те самые свойства, ради которых среброцветницу и видоизменяли, никуда не исчезли, и Акристор выбился в лидеры мировой алхимии, сделавшись главным и единственным ее поставщиком. А природа и люди постепенно привыкали и видоизменялись вместе с ней. Отчасти силами современной магической науки, отчасти – просто в связи с естественным ходом эволюции. Среди животных появились устойчивые виды, неприжившиеся растения исчезли, зато прижившиеся чувствовали себя еще более комфортно.

Что же касается людей… у потомственных жителей столицы попадание под серьезный дождь уже давно вызывало лишь крайне неприятный зуд и покраснения с легким ухудшением самочувствия. Приезжим, конечно, было хуже, но магия не стояла на месте, и на помощь всем пришли датчики погодных условий, расставленные по всему городу защитные купола, под которыми можно найти укрытие, если непогода все же застала вас в пути, более эффективные средства лечения ожогов…

Среброцветница дремлющая теперь красовалась даже на столичном гербе, и считалось просто неприличным даже заговаривать о том, что, может, стоит как-то от нее все же избавиться.

Хотя я уверена, что ученые до сих пор ломают голову, как бы сделать так, чтобы и свойства сохранить, и от ядовитых дождей избавиться, но пока что – увы! – безуспешно.

Так что, в принципе, для всех жителей столицы переключение на жизнь в режиме цветения среброцветницы проходило планово и не вызывало потрясений. Но это если ты знакома с тем, как проходит это переключение в конкретно твоем доме. А поскольку дом сэра Кристофера был далек от обычного, перемены в его рутине тоже были необычными.

Помимо падающих на дом вместе с дождями ядовитых девиц (вернее, я, конечно же, хотела сказать “вместе с ядовитыми дождями девиц”!), внезапно обнаружилось, что сэр Кристофер серьезно занимается спортом.

–

Я и без дождя знала, что артефактор бегает. Каждое утро, ровно в семь, он покидал свой дом, одетый в легкие светлые брюки, просторную, такую же легкую рубашку и мягкие туфли на прочной подошве. А возвращался обратно в восемь – взмокший, раскрасневшийся, тяжело дышащий. Он поднимался к себе наверх, а через сорок минут к завтраку уже спускался безукоризненный джентльмен в строгом костюме и с идеальной укладкой. Признаться, я невольно потихоньку подглядывала за его возвращениями – сама себе говорила, что я просто должна быть в курсе передвижений своего работодателя, но мне было почему-то приятно смотреть на него такого: растрепанного и взъерошенного. Похожего на человека, наверное, а не на безукоризненно идеальную машину.

Так что да, тот факт, что сэр Кристофер хорошо слушает докторов и при сидячей работе находит время для физических упражнений, давно мне был известен. Однако я полагала, что бегает он, пока хорошая погода да не наступили холода…

Ночью пошел дождь – уже не примеряясь, а как следует, всерьёз.

Ливень барабанил по обработанной специальным раствором крыше, а я, засыпая под эти звуки, размышляла о том, какие изменения он запускает в моем лю… в городе моего детства.

А утром оказалось, что изменения пришли не только в город, но и в наш дом.

Малая гостиная, предназначенная для укромного распития джентльменами своих напитков и выкуривания сигар в обсуждении чисто мужских разговоров (пока дамы распивают свои напитки и обсуждают чисто женские разговоры в большой), на моей памяти была всегда закрыта – хотя что там, конечно, той памяти. Пенни заглядывала туда раз в неделю – обмести пыль да протереть пол. Я заглядывала ровно столько же – просто убедиться для галочки, что работа выполнена безукоризненно. А потому распахнутая дверь в эту самую малую гостиную меня несколько озадачила.

Я заглянула туда и замерла с приоткрытым ртом.

Мебель – несколько глубоких кресел – была сдвинута, ковер свернут, а пол посередине был просто вырезан. В этой прямоугольной дыре возвышалась странная движущаяся конструкция, на которой и находился мой работодатель. И он на ней не просто стоял, но бежал, при этом оставаясь на месте.

Ничего подобного в этой жизни мне еще видеть не доводилось, а ведь я девушка вроде бы образованная и, кажется, начитанная!

Оторваться от зрелища было сложно.

Ровное шумное дыхание, ритмичные отточенные движения, равномерный мягкий шум шагов, растрепавшиеся светлые волосы, взмокшая на спине белая тонкая рубашка…

Я сглотнула сухим горлом, облизнула губы и… аккуратно закрыла дверь.

Сэр Кристофер не любит, чтобы его отрывали от какого-либо занятия!

Такое простое, казалось бы, правило, но некоторые его даже за много лет не усвоили.

Стук двери был злым и громогласным.

Фаулер-старший ворвался в дом, игнорируя льющий дождь, ранний час и элементарные правила приличий.

– Кристофер!!! – рявкнул он на весь дом, отбрасывая в сторону зонт и стаскивая с себя серьезный защитный плащ, а следом и плотные перчатки, напрочь игнорируя тот факт, что растекающиеся ядовитые лужи могут попортить непривычный к такому обращению паркет.

И я бы задалась вопросом, что за муха его укусила, если ему приспичило явиться сюда в самый разгар ливня да с утра пораньше. Но я, к сожалению своему, знала. К сожалению – потому что предпочла бы не иметь к этой истории никакого отношения. Теперь я чувствовала себя так, будто в своей попытке разъяснить младшему мотивы старшего и как-то их слегка примирить – и тем самым укрепить свое положение в доме, снискав благодарность обоих, – только сделала еще хуже. И не факт, что они без меня с этим “хуже” не справились бы. Но в том-то и дело, что лучше бы справились без меня!

– Сэр Кристофер сейчас занят. – Я вспомнила о своих должностных обязанностях, перестала машинально пытаться слиться со стеной и выступила вперед. – Может быть, я могу пока предложить вам чаю? Или подать завтрак?..

Альберт прожег меня яростным взглядом и, не удостоив ответа, прошагал мимо, чтобы распахнуть дверь в ту самую малую гостиную.

Я же направилась к брошенным мокрым вещам.

Из малой гостиной доносились голоса. Вернее, голос. Что отвечал орущему брату мой работодатель, мне расслышать не удавалось, но достроить диалог не составляло труда.

– Нам нужно немедленно поговорить!

– …

– Нет, прямо сейчас. Ничего с тобой не случится, если ты раз в жизни прервешь свою идиотскую тренировку!

– …

– Прекрати! Ты можешь хоть иногда не докапываться до каждого малейшего слова?! В конце-то концов, после стольких лет…

– …

– Катись к черту!

Под новый грохот захлопнувшейся двери Фаулер-младший снова оказался в коридоре. И может быть, мне показалось, но на этот раз дверь захлопнулась не по его воле?..

– Несите ваш чай и завтрак, – раздраженно бросил он мне, удаляясь в столовую.

–

Как и следовало ожидать, разговор между братьями случился, только когда сэр Кристофер позанимался, принял душ, привел себя в порядок, позавтракал…

Фаулер-старший, успевший отзавтракать и протереть шагами дырки в ковре гостиной, встретил его многообещающе бешеным: “Наконец-то!”

Дверь в гостиную закрылась.

Подобрав юбки, я на цыпочках приблизилась к ней и прижалась ухом.

Все слуги подслушивают, а кто не подслушивает – тот сам дурак.

Информация – наше главное оружие. И я вовсе не про то, чтобы применять его против хозяина (хотя в целях самозащиты иногда может и пригодиться!). Но знать больше, чем полагается, – это практически прямая обязанность экономки наравне с хранением ключей.

А за дверью тем временем орали.

– …выражают высочайшее недовольство! Да как тебе вообще в голову такое пришло?!

– Я не понимаю, в чем проблема. Если король желает, чтобы я выполнял какие-то заказы, то пусть он обращается ко мне напрямую.

– Чтобы ты отказался их выполнять?

– Чтобы тебе не приходилось мне врать. Может быть, у тебя есть проблемы с тем, чтобы отказать королю. У меня – нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.