Адриана Дари
Жена для Чудовища, или Тайна рубинового цветка

Глава 1

– Итак, Мелани, как вы уже поняли, за вашим отцом пристально наблюдают, и если вы хотите, чтобы он остался жив и здоров, единственный выход – завтра стать моей женой.

Слышу это и не верю своим ушам. Даже щипаю себя, чтобы точно удостовериться, что я не сплю и все происходящее – не ужасный сон. Больно. А я бы предпочла все же, чтобы этот Темный, холодным пронзительным взглядом пригвоздивший меня к стулу, был лишь частью кошмара. Мужественной, властной, с явно очерчивающимися мышцами под темной шелковой рубашкой… Но частью сна.

К сожалению, все это происходит со мной в жуткой неожиданной реальности.

– Вам стоит подняться в гостевую спальню, она уже подготовлена для вас, – произносит Темный так, что по телу пробегают мурашки. – Не оглядывайтесь. Сбежать не выйдет. Во‑первых, от меня просто не сбегают. Во‑вторых, напомню про отца…

Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох и вместо того, чтобы расслабиться, только сильнее выпрямляю спину и сжимаю кулаки. Проклятье. А ведь все так хорошо начиналось.

Полчаса назад…

Пока я иду от магического портала в портовый городок по промозглым осенним улочкам, меня все время преследует ощущение того, что на меня смотрят. Я даже активирую специальный артефакт, который мне подарил отец, когда я ездила из академии в город. Он помогает отводить глаза и прятаться в толпе.

Только толпы тут нет, и ощущение чьего‑то взгляда никак не пропадает. И это беспокоит и сильно портит то приподнятое настроение, которое было у меня последнее время.

Неделю назад я, блестящая выпускница Универсальной Регентской Академии Линдарии, наконец‑то, получила распределение и возможность порадовать отца. Он работает профессором в этой академии и со смерти мамы не ездил ни на какие раскопки, но мечтал, что я когда‑нибудь смогу продолжить его дело.

И вот когда его старинный приятель подтвердил, что берет меня в свою команду, я отправилась сюда, в этот небольшой портовый городок. Здесь с кузеном мы должны были сесть на дирижабль и полететь за горный хребет к месту работы.

Когда я поднимаюсь на крыльцо по пошарпанным, местами замшелым от влажности ступенькам и заношу руку, чтобы постучать. Но вижу, что дверь приоткрыта.

– Говард! – осторожно открываю дверь, но она все равно скрипит и заставляет вздрогнуть. – Ты здесь?

Меня встречает мрак поздних сумерек, полнейший беспорядок, следы борьбы и… Этот. Вовсе не кузен.

Он ждет меня на кухне, оперевшись бедрами на самый край столешницы и переплетя руки груди так, что в отблеске свечей видно, как натягивается рубашка на широких плечах.

Из‑за темноты в кухне и того, что свет падает со спины, я не могу сразу рассмотреть лицо, зато практически физически ощущаю на себе взгляд незнакомца. Холодный, расчетливый, пронизывающий до мурашек. Но не тот, что преследовал меня по пути сюда.

Эта неприятная встреча заставляет сердце подпрыгнуть к самому горлу, а потом заполошно забиться, перекачивая в жилах лед, в который превратилась кровь. Я охаю от глухого стука – мой саквояж выскальзывает из руки и падает на пол.

Я все еще жду, что Говард зайдет, представит меня этому человеку, и все недопонимания решатся. Окажется, что это я себя накрутила, напридумывала, Вселюбящая знает что… Но…

– Предлагаю вам присесть, мисс Браун, – разрывает тишину мягкий, бархатистый и от этого только еще более пугающий голос. – Нам предстоит долгий разговор.

Я сжимаю кулаки и пытаюсь выровнять дыхание, чтобы голос не дрожал.

– Прошу прощения, – тщательно скрывая панику, которая все больше накрывает меня с головой, говорю я. – Но, мне кажется, мой кузен вас не приглашал. Будьте добры покинуть дом, иначе я буду вынуждена позвать стражей.

Незнакомец медленно качает головой, но так и не меняет своего положения.

– Стражи ничего не сделают, мисс Браун. Просто присядьте.

О, Вселюбящая, как я могла вообще так встрять?! Я стараюсь незаметно оглянуться, чтобы оценить возможность сбежать или позвать на помощь.

– Не советую совершать глупости, – незнакомец, наконец, отталкивается от столешницы и разворачивается к очагу, ставя на него чайник. – Дом под наблюдением и в дополнении накрыт куполом безмолвия. Вам все равно придется для начала выслушать меня. А потом уже принять решение.

– Что с моим кузеном? – все еще не собираюсь подчиняться приказам этого чужака. – Куда вы его дели?

– С ним все… в порядке, – уклончиво отвечает мужчина.

– Где он? – сжав зубы, цежу я.

– В надежном месте, – он ведет плечом, выказывая раздражение от моей настойчивости. – Его жизнь будет зависеть только от его поведения. А теперь все же мы перейдем к нашему основному вопросу.

Незнакомец разливает по чашкам дымящийся ароматный чай, и вся кухня наполняется ароматом летнего разнотравья. От этого сразу становится тепло, а промозглый вечер, по которому мне пришлось сюда добираться, делается чуть светлее и уютнее.

– Я не буду с вами разговаривать, – я отгоняю от себя это обманчивое наваждение, заставив вспомнить, что передо мной определенно опасный хищник, который съест добычу, попавшую к нему в лапы, и не задумается.

– Увы, такого варианта вам не предоставлено, мисс Браун, – он ставит одну чашку на стол с моей стороны, придвинув сахарницу с щипцами, как будто точно уверен, знает, что я пью только сладкий чай. – Но вы можете не разговаривать. От вас нужен будет лишь ответ “да”.

Как это было щедро! Он разрешает мне не разговаривать. И в тот же момент появляется дикое желание наговорить ему… Всякого! Высказать все, что я думаю о таких, как он, врывающихся в чужой дом, угрожающих леди и… мнящих себя королями жизни. Но я сдерживаюсь, выпрямив спину, гордо подхожу к столу и сажусь, оставив за собой возможность выплеснуть весь горячий чай из чашки из гидеанского фарфора, привезенного кузеном из путешествия, в лицо незнакомцу.

– Очень рад, мисс Браун, что вы все же решили прислушаться к голосу разума, – едва подняв уголок рта, усмехается чужак. – Впрочем, позвольте, я буду называть вас Мелани. Или Ланни, как вам больше нравится. Тем более что нам предстоит долгое и близкое знакомство, если вы примете верное решение.

“Ланни”? Какого демона этот мерзавец знает, как меня зовут в семье?

– Нет уж, господин… – я не заканчиваю фразу и жду, что он представится, но вместо этого в его глазах вспыхивает интересный огонек, который он, похоже, с усилием тушит. – Мелани и Ланни я только для родных и очень близких знакомых. Будьте добры соблюдать хотя бы в этом приличия.

– Хорошо, мисс Браун, – новая ухмылка прячется за ободком чашки, когда он делает глоток. – Тогда я перейду сразу к делу.

Глава 2

Чувствую, как все мышцы напрягаются в ожидании, что же скажет этот ненормальный. Одеревенелыми пальцами берусь за краешек блюдца и поворачиваю его, исподволь рассматривая своего собеседника.

Рубашка простая, но из дорогого шелка, практически не блестящего в пламени свечи. Нарочито небрежно расстегнутые две верхние пуговицы, литые мышцы в распахнутом вороте и уголок татуировки на груди. Я видела уже такие.

Это не просто незнакомец. Меня угораздило попасться в лапы к Темному! Ох, Вселюбящая Праматерь, по рассказам отмеченные меткой Темного не имеют ни сердца, ни души, ни совести. Что, собственно, и демонстрирует этот негодяй.

Взгляд выхватывает другие детали во внешности: серебряные запонки, пуговицы и уголки на воротнике. Массивное кольцо на мизинце левой руки с каким‑то замысловатым узором. Ухоженное мужественное лицо с высокими скулами, волевым подбородком и трехдневной щетиной, которая, впрочем, только идет этому невыносимому чужаку.

И запах. Древесный аромат с нотками амбры и нероли.

Дорого для обычного бандита. Кто же он? Глава местной мафии? Или даже не местной?

По спине пробегает холодок. Что ему от меня может быть нужно и что он мог сделать с моим кузеном? Кошмар.

– Итак, мисс Браун, – незнакомец ставит чашку на стол и откидывается на спинку стула, всем своим видом демонстрируя, кто сейчас хозяин положения. – Сразу скажу, что мне от вас нужно. Самую малость: чтобы вы стали моей женой на все время путешествия через хребет Лаунтри к вашему новому месту работы. Возможно, еще какое‑то время после.

Я аж закашливаюсь от неожиданности. Что он хочет?

– Нет, – вырывается у меня.

Бровь Темного скептически ползет вверх.

– Вы не услышали всего предложения, – невозмутимо произносит он. – Суть в том, что за вашим отцом присматривают мои люди. Вот в данный момент времени, – мужчина достает из кармана брюк золотые часы и отщелкивает крышку, – он заканчивает ужин и собирается набить трубку, чтобы посидеть у камина.

Прикидываю, что сейчас около семи часов вечера. И отец, согласно его традиции, именно это и должен делать. Проклятье. Прячу руки под стол, чтобы не было заметно, что пальцы начали немного подрагивать.

– Вам нужно было за ним понаблюдать не больше недели, чтобы узнать об этом, ведь он делает это регулярно, – стараюсь не показывать свое волнение.

– Да, но после этого в паб “У Фреда” он ходит только в третью пятницу месяца, когда они собираются с коллегами на партию покера, – продолжает пугать меня незнакомец. – И месяц назад он пропустил эту встречу, потому что у него разболелось колено – застарелая травма после стычки с дикими племенами на границе, во времена его службы.

Кажется, я пропускаю пару вдохов, понимая, что этот страшный человек точно не шутит.

– Так вот, я вижу, смог вас убедить, поэтому предлагаю вернуться к нашему исходному вопросу, – довольный, как сытый, но все еще дикий и опасный кот, незнакомец снова делает глоток чая. – Мисс Браун, вы напрасно не пьете чай. Он вам сейчас нужен: платье промокло, а тут не настолько тепло, чтобы можно было легко согреться. Да и нервную дрожь травяной сбор поможет успокоить.

Прищуриваюсь, нервно теребя юбку под столом. Он прав, он категорически прав по поводу моего платья. Плащ, который мне бы сейчас пригодился, был опрометчиво упакован в мой дорожный сундук, который доставят сразу на дирижабль, поэтому хлопковое платье с радостью впитало влагу из воздуха. И эта его неочевидная догадка тоже пугает.

– Мисс Браун, я не хочу сделать вам плохо, – медленно, убеждающе говорит Темный. – Вам незачем так сильно меня бояться.

– Да вы шутник, – усмехаюсь я, а по телу пробегает дрожь. – Угрожаете моему отцу, кузену, мне, а говорите, что не хотите делать плохо.

– Не хочу, – повторяет он. – Но буду вынужден, если вы будете упорствовать. И да, к вашему кузену это не имеет ни малейшего отношения.

– А где гарантии, что если я соглашусь, отец действительно будет в безопасности? – поднимаю взгляд на чужака.

– Мое слово?

– Не смешите! – фыркаю я и встаю с места, отходя к темному провалу окна. – Разве можно верить слову такого как вы?

– Такого как я? – в голосе слышится насмешка. – Ни в коем случае, конечно.

– Это прекрасно, что вы можете быть объективны к себе, – говорю я, и мое дыхание белой дымкой оседает на холодном стекле.

– Считайте это моей положительной стороной.

– У вас их нет. Вы чудовище, если можете ставить девушке такое условие, – цежу я, глядя, как пламя свечей отражается золотыми мерцающими пятнами.

– Как пожелаете, – совершенно спокойно отвечает он, и на мои плечи ложится тяжелый камзол, а легкие наполняет насыщенный древесный аромат. – Но вам придется принять правила этой игры.

Его руки чуть дольше, чем позволяют приличия, задерживаются на моих плечах, а потом он отходит. Скидываю с себя камзол, несмотря на то, что мне очень хочется, наоборот, в него укутаться и не снимать.

– И что же меня ждет, если я выйду замуж за чудовище? – резко оборачиваюсь и дерзко смотрю в глаза этому негодяю.

Кажется, его даже забавляет то, как я пытаюсь противостоять ему, и ни капли не возмущает то, что я говорю ему прямолинейно то, что о нем думаю.

– Завтра с самого утра мы отправимся в ближайшую часовню, принесем там клятвы в вечной взаимной любви и уважении, – тут на четко очерченных губах появляется саркастическая ухмылка. – А затем в полдень счастливыми молодоженами поднимаемся на борт дирижабля, чтобы совместить свадебное путешествие и твою поездку к месту работы.

В голове тут же проносятся мысли о том, как я смогу обратиться за помощью к кому‑нибудь, хотя бы дать знак, что меня держат в заложниках. Но сначала мне нужно будет удостовериться, что с папой все в порядке.

– А отец?

– Ему вы сможете отправить маг‑весточку с самого дирижабля, когда тот будет в воздухе, о том, что успешно отправились в воздушное плавание, – говорит Темный, но я чувствую, что тут есть подвох. – Но содержание письма я, естественно, должен буду знать.

– Вы ужасны, – выплевываю я и делаю два шага вперед оказываясь прямо перед незнакомцем, чуть ли не упираюсь носом в его грудь. – И я уже ненавижу вас.

– Это мелкая неприятность, не имеющая абсолютно никакой роли, – говорит чудовище. – Вы можете чувствовать ко мне что угодно. От вас требуется лишь играть роль счастливой жены.

В венах закипает кровь, злость, растерянность, раздражение выжигают все изнутри. Я подхожу к стулу и сажусь на него, опустив ладони на белоснежную скатерть с золотыми вышитыми вензелями. Я должна что‑то предпринять, что‑то сделать. Сбежать из этого проклятого кошмара.

– Итак, Мелани, как вы уже поняли, за вашим отцом пристально наблюдают, и если вы хотите, чтобы он остался жив и здоров, единственный выход – завтра стать моей женой. А сейчас вам стоит подняться в гостевую спальню, она уже подготовлена для вас, – все с той же убийственной уверенностью произносит Темный. – Не переживайте, сбежать не выйдет.

Вскакиваю с места так резко, что стол шатается, и чай из моей чашки расплескивается на блюдце, а несколько капель попадают на скатерть.

– Да идите вы!.. – вырывается у меня, и я срываюсь бегом наверх.

Я с детства гостила в этом доме. Еще когда дядюшка по маме был еще жив. Я знаю тут каждый закуток, каждую каморочку, каждый секретный ход. А их тут, учитывая, что дому не одна сотня лет, немало. И это Темное чудовище меня тут не удержит!

Влетаю в свою гостевую комнату. Как он и сказал – кровать приготовлена ко сну, белье свежее и пахнет лавандовым маслом. Но больше пугает то, что лежит поверх нее – аккуратное, скромное, но очень женственное… подвенечное платье!

– Ненавижу! – рычу я и распахиваю дверцы большого дубового шкафа в торце комнаты.

Резким движением сдвигаю все вешалки с каким‑то старым, висящим здесь не одно десятилетие тряпьем и делаю уверенный шаг внутрь.

Глава 3

Протискиваюсь через узкий проход, дергаю нужный рычажок, и вот я уже в тайном коридоре, который выведет меня сначала в хранилище овощей, а там еще через один тайный ход я уже выйду в задний двор. Там дверь выходит как раз в заросли кустовой розы, так что я заранее прощаюсь с платьем и готовлюсь залечивать мелкие царапины.

– Мне кажется, вы за этим спустились? – выхожу из темноты прохода во влажное, вечно с примесью запаха плесени овощехранилище и натыкаюсь на… чудовище.

Он стоит и с раздражающей ухмылкой протягивает мне мой саквояж.

– Как вы здесь?…

– Милая Мелани, – он качает головой, чересчур фамильярно приобнимает за плечи и ведет к выходу из хранилища. – Вы прекрасны в своей наивности и предсказуемости.

Скидываю его руку, выдергиваю из его рук саквояж так неудачно и резко, что он раскрывается и часть мелких вещиц, что были сложены сверху, рассыпаются в разные стороны. При скудном освещении от магического шара Темного я с трудом нахожу свой сборник молитв, мешочек с браслетами и маленькую сумочку с бытовыми артефактами.

Последнюю мне подает мерзавец, который после терпеливо ждет, когда я закрою саквояж и выйду из хранилища.

Мы поднимаемся снова к дверям комнаты, где мне предстоит ночевать. Она уже не кажется мне такой манящей, потому что то, что делало ее особенной (возможность побега) стало бессмысленным.

– Доброй ночи, мисс Браун, – этот негодяй ждет, пока я зайду в комнату. – Можете не переживать, ход за камином я тоже на всякий случай перекрыл. И окна под надежным заклинанием. Отдыхайте.

За камином есть ход?

Эта мысль отвлекает меня, а мерзавец успевает выйти, поэтому подушка, которую я хватаю с дивана и швыряю ему вслед, ударяется о закрытую дверь и падает на пол. Проклятье!

Скольжу взглядом по комнате, которая раньше была чуть ли не вторым домом. Осознание того, что тут похозяйничали чужаки, делает ее как будто испорченной. Уже нет прежнего уюта и спокойствия, уверенности, что тут мне хорошо. Даже несмотря на то, что комнату явно протопили для меня.

И это платье, издевательски разложенное на кровати… Первый порыв – бросить его в камин и поджечь. В отместку. Чтобы мерзавец не думал, что все за меня решает.

А потом понимаю, что чудовище все продумал. Кроме того платья, что сейчас на мне, у меня больше ничего нет. Я бы, конечно, могла пойти в часовню в нем. Но… Ох… Может, как этот весь брак фиктивен, таким же спектаклем будет и наше венчание? К чему ему, свободному мужчине, связывать себя узами брака?

Да, пожалуй, так оно и есть. Конечно! Он же и сказал, что мне нужно просто “сыграть роль”! Так. Ладно. Просто пережить это представление и успокоиться.

Принимаю легкий душ, умываюсь и, натянув на себя мягкую шелковую сорочку, так же заботливо приготовленную для меня, забираюсь в прохладную и немного влажноватую постель.

Ворочаюсь я почти до рассвета, прислушиваясь к шорохам за стеной, шуму ветра и частым каплям за окном, завыванию в дымоходе. Поэтому утреннее пробуждение оказывается очень и очень неприятным. От стука в дверь.

– Мисс Браун, вам пора просыпаться и начинать репетировать радость от осознания факта, что вы станете моей женой, – слышится из‑за двери раздражающе‑бодрый голос незнакомца. – Жду вас через полчаса внизу.

– Не дождетесь! – огрызаюсь я и запускаю еще одну подушку в сторону двери. Эта вообще не долетает.

Ар!

– Полчаса! – со смешком напоминает Темный, и его уверенные шаги удаляются прочь от комнаты.

Это. Все. Только. Спектакль. Тянусь к своему саквояжу, чтобы достать мои четки, которые мне всегда помогали успокоиться перед экзаменом, пытаюсь нащупать их и… понимаю, что четок нет! Демоны! Я посеяла их в овощехранилище!

На глаза наворачиваются слезу. Будь ты проклят, чудовище! Это мамин подарок. То немногое, что было всегда со мной и напоминало мне о ней.

Так. Не время ныть и страдать. Мне еще играть роль жены чудовища. Прямо как в сказке, не иначе!

Стаскиваю себя с кровати и иду делать из себя красавицу. Ну, чтобы под стать этому… Этому!

Мне действительно на все про все требуется не больше двадцати минут. Косметикой я принципиально не пользуюсь, а волосы и так хорошо лежат, их достаточно лишь слегка подхватить с одной стороны невидимками.

Если бы я выбирала платье на свою настоящую свадьбу, то оно непременно было бы именно таким. Белым, скромным, с длинными рукавами, мягким корсетом и легкой шифоновой юбкой без лишней пышности. Но сейчас платье кажется до невозможности раздражающим из‑за самого того факта, что чудовище смог угадать мой вкус.

Или он знал?

Три раза начинаю спускаться по лестнице и трижды поднимаюсь обратно.

– Давай считать четыре волшебным числом, – слышу голос снизу. – Просто возьми уже себя в руки и спустись.

– Мы, кажется, не переходили на “ты”! – отвечаю я, все же продолжая свой путь вниз.

– Значит, сейчас самое время, Мелани, – мерзавец оборачивается ко мне.

От неожиданности я спотыкаюсь, но не падаю, а оказываюсь в сильных, но на удивление аккуратных, руках мерзавца.

– Думаю, что вы ошибаетесь, – огрызаюсь я и пытаюсь вырваться из его рук, но сегодня он не позволяет отстраниться.

– Уверен, что я прав, – улыбается он и как бы невзначай поправляет прядь у моего лица, прослеживая глазами за своими пальцами. – Это слишком подозрительно, когда любящие друг друга жених и невеста обращаются друг к другу на “вы” и шарахаются друг от друга.

Глаза… Сейчас, при солнечном свете, его глаза кажутся такими глубокими, синими‑синими, как небо осенью. Но при этом такие теплые, как будто внутренним сиянием могут согреть.

– И как же мне называть тебя, – спрашиваю я, продолжая смотреть в его глаза, – мой любимый жених.

– Симус, – спокойно, без тени издевки отвечает он. – Так и называй меня.

– И ты хочешь мне сказать, что это твое настоящее имя?

– А почему нет? – Симус наклоняет голову, и в его взгляде снова мелькает что‑то странное. – А знаешь, что еще должны делать жених и невеста?

– Что? – спрашиваю я и понимаю, что ответ мне уже не нужен, потому что взгляд чудовища падает на мои губы.

Глава 4

– Только через мой труп! – цежу я и упираюсь ладонями в широкую грудь мерзавца. – Ищите для этого другую!

Ответом мне служит низкий грудной смех. Симус выпускает меня из рук и сам делает шаг назад. Он одет с иголочки: белая идеально выглаженная рубашка, светлый костюм с приталенным пиджаком и подчеркивающими узкие бедра брюками. В кармане пусто, что не характерно для свадебного костюма жениха.

Но, оказывается, он и это продумал.

– Давай попробуем тогда вжиться в роль жениха и невесты немного иначе, – он достает из кармана маленький красный платок и подает мне. – Твой выход, моя дорогая невеста.

Исподлобья смотрю на него и не двигаюсь. Настроение чудовища меняется практически по щелчку пальцев.

– Не заставляй меня напоминать тебе о твоем отце, пожалуйста, – серьезно произносит он. – Даже если тебе это не нравится, тебе придется это сделать.

Я резко выдергиваю платок из его пальцев и кое‑как сворачиваю, запихивая в карман пиджака.

– Сгодится? – цежу я, делая шаг назад.

Симус опускает взгляд, качает головой и усмехается уголком рта.

– Будем считать, что у моей невесты просто дрожали руки, ведь ей характерна исключительная аккуратность в складывании платков, – мерзавец смотрит мне прямо в глаза, следя за моей реакцией. – Ведь она неоднократно говорила отцу, что стала практически мастером в этом деле, а вот он так и не научился.

Меня как молнией прошибает напоминание о том, что эти люди, кем бы они ни были, следили за нами. Долго следили. Возможно, они знают обо мне и моем папе чуть ли не больше нас.

Поджимаю губы и вскидываю подбородок.

– Вы все еще намерены вести меня на казнь? – медленно, стараясь скрыть испуг и раздражение, которые бурлят во мне, произношу я. – Так давайте уже скорее, чего тянуть?

– Не забывай, Мелани, мы влюбленная до кончиков пальцев пара, которая мечтает как можно быстрее обвенчаться, – убедительно, даже скорее предупреждающе, говорит мне Симус. – И очень не советую делать глупости, по пути. Мои люди будут поблизости все время.

Понял, не дурак. И еще один маленький кусочек надежды рассеялся, чтобы демоны побрали это чудовище.

Он берет мои пальцы и кладет себе на локтевой сгиб, сопровождая к выходу.

Город встречает нас ярким и солнечным, как будто специально впику моему настроению, днем. По тротуару мимо крыльца прогуливаются дамы в изящных осенних пиджачках и шляпках, держа в руках красивые разноцветные зонты‑трости на случай внезапного дождя.

Словно бы и не осталось ни следа от вчерашней мерзопакостно‑промозглой погоды, по которой мне пришлось добираться до дома кузена. В воздухе запах осенней листвы смешивается с солоноватым ароматом моря, доносятся звуки порта и гулкие гудки пароходов, а солнышко мягко ласкает лучами лицо.

Пока мы спускаемся по крыльцу и не торопясь идем к местной часовенке Вселюбящей, я пытаюсь высмотреть кого‑то, похожего на тех, кто может быть “человеком Симуса”. Но… Праматерь! На что я вообще надеюсь, если за нами так долго следили, а я ничего не замечала?

– Священник в курсе того, что ты собираешься провернуть, или он останется в счастливом неведении относительно того, соучастником какого безобразия он станет? – спрашиваю я настолько тихо, чтобы мог услышать только чудовище.

Мне хочется хотя бы немного выбить из него это спокойствие и безразличие к тому, на что он собирается меня обречь. Но… Кажется, ему действительно все равно на то, что я чувствую.

– Он ничего не знает, – спокойно отвечает мерзавец. – И лучше ему не знать. Если, конечно, вам не безразлична его судьба.

Чувствую, как мои пальцы непроизвольно сжимаются на его руке. Мне так и хочется устроить сцену прямо здесь, на улице, закричать, что меня, можно сказать, держат в заложниках. Приходится себе напоминать про отца. Я не могу им рисковать, он мой единственный близкий человек. Не имею права.

Пройдя через маленький парк, украшенный кронами всех оттенков от ярко‑желтого до бордового, мы оказываемся перед невысокой часовней с позолоченным куполом и арочным входом. Ничего лишнего: только вход и больше никаких проходов наружу. Отличное место, чтобы никто и никуда не сбежал.

– О, вот и нетерпеливые молодожены, – с улыбкой приветствует нас служитель часовни. – Я честно говоря, думал, что вы все же решите подождать.

Симус расплывается в улыбке, по которой я никогда бы в жизни не подумала, что он врет.

– Что вы, – он кладем ладонь на мои пальцы в его локте и ласково поглаживает. – С каждым днем наше желание узаконить отношения перед Вселюбящей только крепнут. К тому же я решил подарить моей обожаемой Мелани незабываемое путешествие на дирижабле.

Скольких же сил мне стоит сдержаться! Он! Подарить! Да я ловила билеты на этот дирижабль около месяца, кузена замучила, мне даже ему пришлось купить билет за то, что он все же поймал начало продаж. А это чудовище смеет заявлять, что он “дарит” мне путешествие?!

Но священник искренне верит этому мерзавцу с невероятно очаровательной улыбкой, понимающе кивает и показывает место, куда мы должны встать.

– Кольца у вас свои или от часовни? – проходя в дальнюю часть помещения и зажигая там какие‑то травки, спрашивает служитель.

– Свои, – отвечает Симус и кладет на каменный стол с книгой обрядов маленькую бархатную коробочку.

И я сомневалась, что это он тоже продумал? Когда я перестану быть такой наивной!

Мы встаем и кладем свои руки на книгу, а священник начинает что‑то зачитывать.

Никогда не была на свадьбах. Естественно! В академии это вообще нонсенс, а я оттуда никуда и не выезжала. Нет, вру, выезжала пару раз, но только на практики. Точно не на свадьбы. Понятия не имею, что сейчас будет происходить, и это пугает еще больше.

В какой‑то момент чтения, больше похожего периодами на напевы, дым от трав начинает вихрем закручиваться вокруг нас, и я перевожу взгляд на Симуса. Удивительно, но в этот момент он не просто серьезен, кажется, что он даже нервничает. От чего? Это же он сам все затеял! Или все же жаль терять свою свободу? А уж как мне жаль!

Дым кружится, окутывает нас и наши руки, словно касается нежно кожи. Как будто он… живой?

– Итак, Симус, Мелани, сейчас, перед лицом Вселюбящей Праматери вы должны честно и от всего сердца ответить на вопрос: действительно ли ваше желание вступить в брак является искренним?

Глава 5

Вижу, как напрягается лицо Симуса, он очень сосредоточенно смотрит перед собой, а потом кратко отвечает:

– Да.

С его стороны дым вспыхивает ярко‑синим цветом, закручивается клубком и зависает над ладонью Симуса. Священник переводит взгляд на меня, ожидая ответа.

Интересно, а если я скажу “нет”? Что будет? Все отменится и гнусные планы этого чудовища расстроятся? Но что тогда будет с моим отцом?

А если я скажу “да”, но не от чистого сердца? Ведь Вселюбящей нужна искренность. Что тогда будет? Нас отправят еще “подумать”?

Секунды идут, а я все не даю ответ. Дым все сильнее закручивается, ускоряется, как будто нервничает не меньше меня.

Так, Мелани. Ты же искренне хочешь спасти отца? Искренне. Значит, и замуж хочешь как? Правильно!

– Да! – возможно, слишком эмоционально, отвечаю я.

Кажется, я слышу в дыму женский смех, похожий на колокольчики, а потом дым так же, как это было у Симуса, превращается в синий клубок над моей ладонью. Момент, вспышка, и вот уже остатки дыма оседают на наших запястьях нарисованными браслетами, которые почти тут же исчезают.

Священник хмурится, кажется, даже теряется, а потом заученным движением открывает коробочку с кольцами и протягивает Симусу.

В глазах мерзавца тоже мелькает непонимание и удивление, но он быстро берет себя в руки, а на его лицо возвращается довольная улыбка. Но даже этого мгновения хватает, чтобы я поняла, что что‑то пошло не так. Осталось понять, что.

Симус берет меньшее из колец, с симпатичным, но скромным сапфиром и надевает его мне на палец. Кольцо садится как влитое. Как будто этот негодяй со мной ходил его выбирал. Но не это злит больше всего, а то, что я бы и сама выбрала нечто подобное. Не понимаю, как умудряется это чудовище угадывать то, что понравилось бы мне?!

Дрожащей рукой достаю второе кольцо и надеваю его на палец Симусу. Даже не роняю! А зря. Может, сочли бы это дурной приметой и отменили свадьбу?

– Поздравляю вас, – дрогнувшим голосом произносит священник, все еще бросая взгляды на наши запястья. – Теперь вы можете закрепить ритуал первым супружеским поцелуем.

Нет! О нет! Я на это не подписывалась!

Но раньше, чем я успеваю что‑то предпринять, Симус касается моей щеки, запускает пальцы в волосы и, мягко обхватив затылок, притягивает к себе. Когда наши губы соприкасаются, увы, ничего не взрывается, мир не уничтожается и даже в часовне не происходит ничего неожиданного.

Зато по моему телу будто пробегает множество мелких молний, заставляющих дыхание сбиться. Вопреки всем моим ожиданиям губы Симуса оказываются мягкими и чуткими. Он не напирает, не врывается языком, как об этом рассказывали подруги, не пытается принудить меня. Лишь аккуратно и нежно касается, а потом почти сразу отстраняется. И только его взгляд задерживается на губах чуть дольше, заставляя меня смущаться.

– Благодарю вас, – Симус оборачивается к священнику и, достав из кармана несколько золотых монет, кладет их на постамент. – Желаю, чтобы Вселюбящая сохраняла покой часовни.

– Господин Доггерти, – служитель окликает нас уже почти на пороге. – Советую вам посетить храм в ближайшее время.

Они перекидываются взглядами, которые подтверждают мою догадку о том, что произошло что‑то странное. Но чудовище только кивает и утягивает меня на улицу.

– Расскажешь, что пошло не по плану? – как бы между прочим, рассматривая кроны деревьев, спрашиваю я.

– О, кажется, мы преодолели один очень важный барьер, и окончательно перешли на “ты”? – усмехается Симус и не дает ответа.

– Не делай вид, что не слышал вопроса. – Меня злит то, как себя ведет этот мерзавец, как он играется и шутит в то время, когда мне совсем не до шуток. – А куда мы?!

В этот момент я замечаю, что вместо того, чтобы направиться к дому Говарда, мы идем в противоположном направлении, к докам.

– Если мы не поторопимся, дорогая Мелани, мы не успеем на дирижабль, – как само собой разумеющееся говорит Симус. – А ведь именно путешествие на дирижабле является моим свадебным подарком тебе, не так ли?

Он ловит проезжающий экипаж и помогает мне туда залезть.

– Не смеши меня, – сажусь на сидение с прямой спиной и возмущенно смотрю на своего новоявленного мужа. – Я сама оплатила это путешествие, хотя оно обошлось мне очень дорого!

Он пожимает плечами и откидывается на спинку, расслабленно вытянув длинные, стройные ноги. Как я понимаю, он даже спорить со мной не собирается на эту тему. Прекрасно!

Хмыкаю и отворачиваюсь. Я тоже не буду спорить.

Экипаж, подпрыгивая на кочках и покачиваясь из стороны в сторону, довозит нас по портовым улочкам к воздушной станции дирижаблей, где мы и выходим.

Описать свой восторг, когда я впервые вижу это невероятное творение, просто не в силах. Махина с огромным корпусом и крохотной на его фоне пассажирской частью просто поражает воображение. А суетящиеся вокруг маги, обслуживающие его, кажутся вообще точками. Неужели… Неужели я все‑таки полечу сегодня?

Я отцу уши все прожужжала тем, насколько сильно я мечтаю полетать на дирижабле. Мне кажется, я собрала все статьи из столичных газет, в которых были изображения с этим летательным аппаратом. Я изучила почти досконально, где и что в нем находится. А уж сколько рисунков моих у меня в столе… Наверное, в одной из комнат нашей квартиры все стены можно ими обклеить.

И вот, я почти у того самого момента, когда исполнится моя мечта…

Симус приобнимает меня и тем самым здорово понижает градус моего воодушевления, возвращая в реальность. Пытаюсь вывернуться из объятий чудовища, но он не отпускает.

– Боюсь, что моя молодая жена может потеряться в этой толпе, – на мое молчаливое возмущение отвечает Симус. – Я не могу позволить себе потерять такую драгоценность.

К моему удивлению, мы идем мимо основной очереди на посадку к отдельному входу. Но… у меня был обычный билет!

– Доброго дня, господин Доггерти, госпожа…

– Доггерти, моя жена, – Симус улыбается все той же невероятно открытой и располагающей к себе улыбкой теперь красивой молодой женщине в платье с цветами компании, которая занимается дирижаблями.

– О, поздравляю вас, – улыбка на ее лице ненадолго гаснет, когда она бросает на меня взгляд, но потом профессионализм берет свое. – Добро пожаловать на борт и… хорошего полета.

Кажется, последнее не относилось ко мне. Особенно учитывая, как долго эта женщина смотрела на Симуса. Он не впервые на дирижабле? Хотя почему бы и нет. Они с женщиной знакомы? Она полетит с нами? Чувствую, в этом случае меня ждет веселое путешествие.

Мой новоиспеченный супруг помогает мне подняться по деревянной лестнице в пассажирскую гондолу, а потом по узким, но хорошо освещенным магическими светильниками коридорам, проводит к нашей каюте.

– Вещи уже на месте, – произносит чудовище, с которым я теперь вынуждена сосуществовать. – Но не советую задерживаться, потому как отправление буквально через пятнадцать минут, а это зрелище стоит того, чтобы его увидеть.

Мы останавливаемся у каюты на самой верхней палубе, с полированными резными дверями и высокими потолками. Это помещения для высшего класса, только для высокой аристократии…

– Но это не моя комната, – опешиваю я.

– Все верно, – кивает Симус. – Она наша.

И только в этот момент до меня доходит, что спать с этим чудовищем мне придется в одной каюте!

Глава 6

– Я не буду спать с тобой в одной постели! – шиплю я и тут же оглядываюсь, понимая, что нас могут услышать, а Симус определенно этого не хочет.

Одна из бровей этого мерзавца ползет вверх и издевательски изгибается, как будто он сомневается в том, что я говорю правду.

– Ну… обычно девушки стремятся к обратному, но я уже понял, что ты любишь быть оригинальной во всем, – усмехается он. – Заходи, поговорим внутри.

Он толкает дверь, пропуская меня вперед, дожидается, когда я зайду и только после того, как убеждается, что замок щелкнул, продолжает разговор.

– Считай, что я действительно подарил тебе это путешествие. Уверяю тебя, в этих апартаментах ты получишь гораздо больше удовольствия и впечатлений, – произносит он, а я чуть не давлюсь от двусмысленности его слов.

Но стоит мне осмотреться, я понимаю, о чем он. Мы оказываемся в небольшой гостиной с парой кресел, маленьким диванчиком, баром и кофейным столиком. Место для отдыха и душевных посиделок. Тут есть даже своеобразный иллюминатор вместо окна, поэтому нет ощущения тоскливого искусственного освещения, как в коридоре.

Стены отделаны шелковыми светлыми обоями с едва заметными золотистыми цветами, на потолке большая люстра с парой десятков магических светильников, из которых сейчас горит только половина.

Но самое важное, что сейчас особенно радует – из гостиной ведут две двери. Небольшие, крашенные белой краской и с резным узором, украшенным позолотой. Но две! А это значит только одно: Симус заранее озаботился тем, чтобы нам не пришлось вместе спать.

С одной стороны, это подкупает, а с другой – я очень не хочу допускать мысли, что этот мерзавец может быть хорошим! Если допустить это хоть раз, то можно окончательно попасть в плен его очарования.

А я понимаю, откуда берется его утверждение о том, что девушки обычно наоборот на него вешаются. Высокий, статный, широкоплечий, одет вроде бы по современной аристократической моде, но настолько выдержано и со вкусом, что это не режет глаз. Напротив, цепляет. А что уж говорить про его хитрую улыбку…

– Справа или слева? – вопрос Симуса выводит из раздумий.

Он уже поднял мои немногочисленные вещи, которые, как он и обещал, уже находятся тут, и теперь ждет моего решения, в какой из комнат я буду спать. Дает право выбора? Как галантно! В условиях того, что он угрозами заставил меня выйти за него замуж.

Подмывает сначала фыркнуть и сказать “да все равно”, но потом я демонстративно иду сначала к одной двери, распахиваю и заглядываю внутрь, а потом к другой.

Они, по сути, ничем не отличаются: в обеих широкие двуспальные кровати (наверное, было бы странно для молодоженов, если бы было иначе), пара прикроватных тумбочек с небольшими кристаллическими светильниками на них и огромные витражные подсвечивающиеся панно в изголовье, видимо, имитирующие окна.

Но в одной из комнат есть в углу удобное кресло. Оно мне кажется таким уютным и удобным для чтения книг, что я принимаю решение.

– Эту, – указываю на левую и, сложив на груди руки, жду, когда Симус отнесет туда мои чемоданы.

– Рад, что сделал правильное предположение, – усмехается он. – Кстати, я распорядился приносить каждый вечер приключенческие романы. Ты же ведь их любишь?

Замираю на полушаге. Он снова напоминает мне, насколько хорошо изучил меня. Чувствую себя подопытным кроликом, реакции которого легко предугадать.

– Какая забота, – кидаю через плечо. – Как будто и не в плену вовсе.

– Мелани, – раздается голос прямо за моей спиной, а на плечо ложится горячая тяжелая ладонь. – Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя пленницей. Так нужно сейчас, поэтому прошу тебя, постарайся получить от всего происходящего удовольствие.

В голосе впервые звучит какая‑то мягкость, тепло, а не угроза и ирония, как это было до этого. Но нет! Я не поддамся.

– А что я должна думать и чувствовать, когда мной манипулируют? Когда я понятия не имею, что ты и твои люди сделают со мной и моим отцом, когда я уже буду не нужна? И в какие опасные и незаконные схемы я оказываюсь против моей воли включена? Нет уж. Ты не вправе требовать от меня того, чтобы я с радостью подыгрывала и делала вид счастливой женушки.

Ладонь Симуса скользит от моего плеча выше, отводя волосы и чуть задерживаясь у основания шеи, заставляя толпу мурашек пробегать по телу. Вздрагиваю, и он тут же убирает руку.

– Советую тебе сменить платье, поскольку при взлете может быть прохладно и выйти на палубу, – говорит мерзавец, как будто думает, что я действительно смогу получить удовольствие от путешествия. – Я встречу тебя там.

Слышу несколько шагов, пара из которых глушатся ковром, расстеленном посреди гостиной, затем щелчок двери, и на меня опускается тишина.

Глава 7

Хватаю подушечку с кресла и запускаю вслед Симусу. Ненавижу. Путешествие, которое должно было стать самым увлекательным и интересным приключением за всю мою жизнь, испорчено.

Да, эта каюта намного лучше и богаче, чем та, на которую я смогла накопить, но… Но для чего это все, когда я сейчас сама себе не принадлежу?

Открываю чемодан со своими платьями и перебираю их. Все они кажутся совершенно неуместными в этой обстановке: вот я, простая выпускница, дочь профессора, и вот вся эта позолота и дороговизна.

Не бьется. Мой отец хоть и считается практически незаменимым в академии, его содержание не идет ни в какое сравнение с ценностью его научных трудов. Если бы не мои скромные заработки, когда я подрабатывала в семьях богатых промышленников нашего городка, вряд ли бы я когда‑то накопила на это путешествие.

И опять мои мысли, сделав круг, возвращаются к той же точке.

Так, Мелани, возьми себя в руки. Тебе нужно просто надеть одно из своих платьев, а что уж подумает этот Симус и как будет объяснять, что у него, такого щеголя, невеста одета в скромное серое платье – его проблемы.

Хоть во мне и кипит протест, но совету моего недомужа я решаю последовать и надеваю шерстяное платье с длинным рукавом и высоким воротником. Я бы с удовольствием накинула еще что‑то сверху, но у меня из такого только плащ, а это уже слишком.

Перед выходом смотрюсь в зеркало и заправляю в прическу пару выбившихся золотистых прядей, покрепче прихватывая их невидимками, а потом надеваю шляпку. Уже в последний момент решаю захватить с собой свои четки, но понимаю, что их нет. Я их так и оставила в доме Говарда!

Настроение портится еще больше, а горло сжимает от обиды, а к глазам подкатывают слезы. Ну, нет! Я так просто не позволю заставить меня плакать.

Путь до палубы не занимает много времени, хотя будь на моем месте другая, она наверняка заблудилась бы: слишком много поворотов и разветвлений коридоров. Но моя врожденная зрительная память не раз выручала меня. От учебы, когда на то, чтобы подготовиться к экзамену, мне приходилось тратить в несколько раз меньше времени, до банального ориентирования в городе, когда я с легкостью находила дорогу, по которой хоть раз прошла.

Здесь, у бортиков уже толпится народ. На нашей, верхней, палубе – все пестрит от ярких платьев и вычурных шляпок. Моя скромная одежда была бы более уместна ниже, где у бортиков скопились более простой люд: мещане среднего достатка, возможно, какие‑то мечтатели, долго копившие на путешествие, как я, и, видимо, слуги тех, кто стоит рядом со мной.

Ловлю на себе несколько удивленных, даже несколько брезгливых взглядов, но старательно игнорирую их. Мне многих этих дам даже жалко: они строят из себя знатных особ, а на самом деле почти всегда просто приложение к титулу и деньгам своего мужа, не более. Ни толком образования, ни каких‑то навыков. Ничего. И слова поперек мужа сказать не могут.

Всегда боялась быть как они: мои родители, как я их помню, всегда были на равных, у них были общие цели, общие стремления. Идеальная семья. Которой не стало из‑за того, что я нарушила правила. Одна ошибка, и… Болезненные воспоминания сжимают грудь, мешая вдохнуть. С тех пор у меня остается только отец. И я никак не могу позволить, чтобы с ним что‑то случилось из‑за меня…

На плечи ложится теплый камзол, пахнущий кожей и разогретой на солнце древесиной.

– Так будет значительно теплее, – раздается мягкий знакомый баритон над ухом. – Напомни мне на следующей стоянке приобрести тебе теплую накидку.

Веду плечами в надежде скинуть с себя камзол, но не выходит. Он приятной тяжестью обнимает меня, согревает и защищает от сквозняков, которые гуляют по палубе.

– Когда мы поднимемся, гондолу обнесут тепловым плетением, будет не так холодно прогуливаться. Сама увидишь, – Симус приобнимает меня, а я вся от этого внутренне напрягаюсь. – А сейчас будет самый захватывающий момент.

Где‑то наверху, в дальнем конце дирижабля, раздается утробный скрежет, хруст, а потом по всему шару прокатывается гул. Толпа шумно охает и, кажется, затаивает дыхание.

Внизу, на земле, пара десятков человек отматывает веревки, которые удерживают дирижабль на земле. Как только освобождается последняя, воздушное судно вздрагивает, отрывается от земли, отчего палубу качает, и я едва не падаю. Меня удерживает только рука Симуса, что лежит на моей талии.

– При подъеме в воздух лучше держаться за поручень, – тихо произносит он мне почти на ухо.

– Спасибо большое, – сквозь зубы произношу я. – Впредь так и буду делать, а сейчас будь так добр, убери свою руку.

– Увы, моя дорогая супруга, именно сейчас она лежит там, где должна, – с улыбкой произносит он и машет кому‑то в левой части палубы. – Профессор Уолшеп!

Уолшеп? Я резко оглядываюсь. Не может быть!

У противоположного бортика стоит постаревший, но тем не менее прекрасно узнаваемый старинный друг моего отца. Как раз тот самый, к которому я и направляюсь сейчас. Но… Как так может быть? Я понятия не имела, что мы будем лететь на одном дирижабле. И откуда его знает Симус?

Этот мерзавец имеет какие‑то виды на результаты исследований гениального ученого? Как они могли быть вообще связаны?

Симус слегка подталкивает меня и со своей фирменной улыбкой подходит к профессору Уолшепу.

– Мы знакомы, молодой человек? – хрипловатым, но при этом глубоким басом спрашивает профессор.

Совершенно седые волосы и глубокие морщины в уголках близко посаженных глаз выдают его возраст, в то время как все еще прямая спина и широкие расправленные плечи подчеркивают, что жизненных сил этому человеку не занимать.

– Симус Доггерти, – склонив голову, представляется чудовище. – Я писал вам по поводу одного из ваших последних исследований.

– А, точно! Тот самый проницательный, восторженный юноша, – широко улыбается Уолшеп. – Приятно познакомиться лично. А это…

Он внимательно всматривается в меня, хмурится, а потом его глаза широко распахиваются:

– Малышка Ланни? – он удивленно поднимает брови, а потом, видимо, чтобы удостовериться, что ему не показалось, надевает пенсне. – Мелани Браун?

Я только открываю рот, чтобы ответить, но Симус меня перебивает.

– Увы, уже не Браун, а Доггерти. Мы только обвенчались и вот… Отправились в свадебное путешествие, которое совмещаем с переездом к месту работы моей жены. А вы знакомы?

Как же первоклассно играет и врет! Я от возмущения все слова вылетают из моей головы.

– Смотря, что считать знакомством, – посмеивается профессор Уолшеп. – Ланни я помню, когда она еще пешком под стол ходила. И… я удивлен, что она вам не рассказала. Мелани будет членом одной из моих исследовательских групп.

Симус очень достоверно удивляется, а потом делает вид, что просто счастлив. В этот момент мелькает предательская мысль кинуться к профессору, рассказать ему обо всем. Столько, сколько успею. Может, пока мы еще не совсем поднялись в воздух, его смогут поймать?

Но потом я понимаю, что наверняка, если я что‑то подобное сделаю, один сигнал его людям – и все. Нет. Пока что правила игры против меня. Но я найду выход. Непременно!

– Сюрприз, – натягиваю улыбку и смотрю на чудовище. – Я знала, насколько тебе хочется познакомиться с профессором, и решила порадовать.

Симус напряжен, но явно доволен тем, как я себя повела. Профессор Уолшеп искренне смеется, похлопывает моего недомужа по плечу:

– Думаю, что полностью получить удовольствие от вида с палубы мы сможем все равно только через пару часов, когда наберем высоту, поэтому предлагаю сейчас пройти в ресторан. И там, за поздним завтраком и ароматным кофе вы мне поведаете, как так вышло, что мы оказались на одном дирижабле и… развлечете меня‑старика рассказом о своем знакомстве!

А правда… Как мы познакомились‑то?

Глава 8

Мы спускаемся на добрых два уровня ниже и оказываемся в огромном, похоже, занимающем едва ли не треть гондолы зале. Сейчас по всей площади помещения расставлены столики, которые, я уверена, на случай бала сдвигаются на края.

– Идемте, господа, за мной тут на постоянной основе забронирован столик, вам понравится, – Уолшеп проводит нас к столику у иллюминатора, похожего на тот, что в нашей каюте, делает небольшой пасс рукой, и стенка почти растворяется, открывая нам вид на удаляющийся порт. – Уже не первый раз так путешествую, но каждый раз восхищен.

Дух от увиденного захватывает, сердце пропускает удар, а я от неожиданности вцепляюсь пальцами в рукав Симуса. Его шершавая ладонь ложится поверх моих сведенных от страха рук и успокаивающе поглаживает.

– Дыши, – раздается его шепот над ухом. – Стенка на месте, с нами ничего не случится. Я в любом случае не могу позволить, чтобы с тобой что‑то произошло.

Кажется, это работает. Я прихожу в себя: ну, конечно, он не может позволить! Ведь я же ему нужна!

Тут же разжимаю пальцы, но отстраниться мне не дает ладонь мерзавца на талии. Он отодвигает стул для меня и, чуть подтолкнув, вынуждает сесть. Галантность на высоте просто!

Симус садится рядом, а Уолшеп – напротив. Он провожает взглядом город, улочки которого становятся больше похожи на извилистые линии и даже крупные корабли на море превращаются в точки, в которых едва ли можно угадать величественные суда.

Рассматриваю этого солидного мужчину, во взгляде которого читается практически юношеский восторг, и узнаю своего отца. Когда его увлекает какая‑то идея, он точно так же загорается и становится похож на увлеченного мальчишку. Наверное, поэтому они раньше вместе работали. До тех пор, пока мама была жива…

– Итак, молодые люди, как же вы познакомились? И почему ни ты, Мелани, ни Джеральд не упомянули, что ко мне едет аж пара увлеченных сердец?

– Ох… – я закусываю губу, понимая, что не могу с ходу придумать объяснение и снова испытываю искушение рассказать правду.

– Это было случайно и немного сумасбродно, – Симус сжимает мою руку на столе, вроде как делая вид, что мы нежно поддерживаем друг друга, но при этом четко давая понять, что я должна ему подыграть. – Вы же знаете, что выпускной работой Мелани была легенда о Рубиновом цветке?

– О да, – Уолшеп откидывается на спинку и мечтательно поднимает взгляд на люстру, сияющую огромным количеством магических светильников. – Это была наша последняя с Джеральдом совместная экспедиция. И нам даже казалось, что мы уже почти у цели…

“И если бы не я, то, наверное, добились бы результата”, – мысленно продолжаю за него я.

– Вот‑вот, – кивает Симус. – А в моей скромной коллекции древних манускриптов хранится один из оригинальных эпосов о происхождении этого артефакта. Как раз тот, в котором воспевается о священном даре любви от Праматери. И благодаря ему мы познакомились. Сначала просто общались в письмах, а потом я и не заметил, как безумно увлекся этой невероятной девушкой.

Он переводит на меня взгляд, наполненный теплотой, будто все сказанное – правда.

– Д‑да, – киваю я, прищурившись глядя на Симуса в ответ. – Волшебная любовь. Настолько нереальная, что при первой же встрече мы решили сходить в Храм и соединить себя узами брака.

И ведь не соврала о нереальности. Потому что правды во всем этом ни грамма!

– Профессор Уолшеп, но почему же вы не сообщили, что на нашей стороне хребта? Если бы я знала, что вы где‑то в это время полетите на место экспедиции, непременно бы встретилась с вами еще в городе!

И не попала бы в руки этого беспринципного чудовища, которому ничего не стоит разрушить мою жизнь и лишить меня самого родного человека.

– Я отправлял письмо, – хмурится профессор. – Но, видно, оно не дошло. Но мы же все‑таки встретились! А теперь предлагаю не медлить, а уже выбрать что‑то из меню. Здесь потрясающая кухня!

Пока Симус и Уолшеп погружаются в изучение меню, я в шоке смотрю на мерзавца. Это из‑за него. Это же он или его люди перехватили письмо! Стопроцентно! Здесь же все подстроено.

– Вы что‑то уже выбрали, леди? – рядом возникает высокая стройная женщина в фирменной форме, та самая, что встречала нас на входе в дирижабль.

Она осматривает меня оценивающе, останавливая взгляд на камзоле Симуса на моих плечах.

– Мы, пожалуй, будем запеченные омлеты и тосты с вашим фирменным соусом, – вместо меня отвечает мерзавец и мило улыбается мне.

Знает, гад, что именно это я предпочитаю на бранч. Почему именно я? Как так вышло, что именно я оказалась пешкой в их глобальной игре?

Девушка с трудом отрывает от меня взгляд. Нет, даже не от меня, а от того, что Симус так и не выпустил мои пальцы. Я только сейчас это замечаю и тут же высвобождаю руку, отчего получаю недовольный взгляд Симуса.

– Скажите, дорогая Ланни, как там Джер? Все так же уверен, что всех студентов можно заинтересовать историей и артефакторикой? – сделав заказ спрашивает Уолшеп. – Или уже махнул на все рукой?

– Он все еще мечтает, что когда‑то сможет найти настолько же заинтересованную компанию, какой была ваша, – улыбаюсь я и словно наяву вижу папу, который время от времени с воодушевлением рассказывает про свои дополнительные занятия. – Три добрых приятеля, три горящих сердца.

– О, вот тут вы не правы, Мелани, – профессор качает головой. – Нас было не трое. Нас было четверо. И самым важным звеном была именно твоя мама. Она умудрялась нас мирить и направлять. Ты очень на нее похожа, кстати. Увы, когда ее так трагически не стало…

Дирижабль легонько встряхивает, где‑то в дальнем углу со звоном разбивается какая‑то посуда, и это отвлекает Уолшепа от дальнейших рассуждений, что меня очень и очень радует. Не готова я сейчас вспоминать об этом.

– Папа! Я так и знала, что найду тебя здесь! – к нашему столику подплывает (а иначе я никак это описать не могу) хрупкая миниатюрная брюнетка с вздернутым носиком и пухлыми розовыми губами. – Смотри, кого я тут встретила.

Рядом с ней – высокий широкоплечий мужчина лет сорока в военном черном камзоле с золотыми пуговицами. Его цепкий взгляд черных глаз мгновенно оценивает каждого из нас, а потом останавливается на мне.

И я, конечно, его узнаю: это тот самый третий приятель, с которым мои родители и Уолшеп были на последних раскопках.

– Неужели малышка Ланни? – удивляется он.

– Гаррет! Какими судьбами? – восклицает Уолшеп.

Значит, я не ошиблась. И да, я бы тоже на его месте была удивлена: оба папиных коллеги в одном месте в одно время, хотя они все старательно избегали встреч после той злосчастной ночи.

Случайно ли?

Глава 9

– Присоединишься? – спрашивает Уолшеп, указывая на свободное место за столом.

Но после этого легкая и непринужденная атмосфера за столом рассеивается, сменяясь чем‑то тяжелым, мрачноватым и насыщенным, как густой туман.

– Почему нет? – низким грудным голосом отвечает Гаррет и присаживается рядом с Уолшепом. – Как годы нас изменили, да?

Возможно, мне это кажется, но Симус напрягается. Да, по его расслабленному лицу сложно что‑то прочитать, на нем все та же маска очаровывающего легкомыслия, которую он носит со всем окружающими, кроме меня. Но синие глаза будто покрываются коркой льда.

Мерзавец снова кладет свою руку на мою и, не отрываясь, смотрит на военного, как будто тот может чем‑то помешать его плану. Отмечаю этот факт для себя: если Симуса он нервирует, значит, Гаррет может быть полезен мне. Возможно, именно он может стать моим союзником и помочь избавиться от моего надзирателя.

Брюнетка легко, словно бабочка, перепархивает с места на место и присаживается с другой стороны от Уолшепа. Она бросает пару заинтересованных взглядов на Симуса и, кокетливо закусив губу, потупляет взгляд. Почему‑то эта ее реакция на моего недомужа раздражает, я напрягаюсь и выпрямляю спину, поднимая подбородок.

– Увы, годы неумолимы, – разводит руками профессор. – На меня они подействовали сильнее. Ты всегда был самым юным среди нас. А форма… Она всегда молодит.

– А, это, – хмыкает Гаррет, ведя плечом. – Да… Вы с Джером смогли остаться в науке, а меня тот случай подкосил.

Вот теперь воздух сгущается настолько, что еще немного, и его можно будет, как масло, ножом резать. Я знаю, про что Гаррет говорит, и понимаю, что эту тему и так слишком много раз упоминали за этим столом. И я не хочу ее продолжать, потому что непременно все закончится тем, что вспомнят, кто в этом виноват. Не хочу сочувствующих, но при этом обвиняющих взглядов.

– Оказывается, генерала Дангера отправили проверить состояние гарнизона как раз недалеко от твоего лагеря! – отвлекает внимание на себя брюнетка.

– И ты, конечно, ничего не знала о том, что твой непосредственный начальник полетит тем же дирижаблем, что и мы? – хмыкает Уолшеп.

Брюнетка хитро улыбается и невинно хлопает ресницами, густо обрамляющие ее темно‑вишневые глаза.

– Я хотела сделать тебе сюрприз, – она пожимает плечами. – Ты последнее время с такой ностальгией вспоминаешь ваши совместные экспедиции, что я подумала, что встреча старых друзей должна поднять тебе настроение.

Уолшеп похлопывает своей загорелой рукой, выдающей возраст даже больше веера морщинок около глаз, по руке брюнетки и слегка натянуто улыбается.

– Да, конечно, спасибо милая.

Я бы не была так уверена, что профессору было чрезвычайно приятно видеть Гаррета, но расстраивать девушку он явно не хотел.

– Кстати, па, ты нас забыл познакомить! – брюнетка словно не замечает, что Уолшеп не в восторге, и как ни в чем не бывало продолжает весело болтать.

– Ох, прости старика, – рад отвлечься профессор. – Знакомься, это Мелани, дочь профессора Брауна.

Она, по‑моему, впервые задерживает на мне взгляд дольше, чем на секунду. Кажется, за это время она успевает заметить и мое неброское платье, и дорогой модный камзол Симуса на моих плечах, и то, как он держит меня за руку, и… кольца. И по‑моему, именно это заставляет ее нахмуриться. Впрочем, только на мгновение.

– Того самого? – она вскидывает тонкие, идеальные по своей форме брови. – Та самая твоя новая артефакторша? И ты молчишь? Ох, Мелани, я так рада с вами познакомиться лично. Папа все уши прожужжал о том, что у него скоро в команде будет поистине гениальный сотрудник, и тогда уж они точно найдут…

– Да‑да, моя дорогая, – поспешно перебивает ее Уолшеп. – А это ее муж, Симус Доггерти. О нем я тебе, кстати, тоже рассказывал. Помнишь, увлеченный молодой человек, который интересовался сапфирами в амулете, который мы нашли в прошлом году?

– Точно! Помню! – восторженно отзывается брюнетка и посылает еще один кокетливый взгляд Симусу.

Чувствую, как ногти свободной руки впиваются в ладонь, и только тогда понимаю, что вилку, которую я сжимаю, очень хочется воткнуть в эту милую барышню. Впрочем… Может, если Симус решит за ней приударить (а я уверена, что он еще тот ходок!), у меня будет время, и я смогу незаметно отправить папе весточку.

– Это моя дочь, – Уолшеп поворачивается к брюнетке. – Эйлин Уолшеп. К сожалению, она в отличие от тебя, Мелани, не разделила увлечение своего отца и выбрала военную карьеру. Не смотрите на то, что она кажется беззащитной. В этой девушке сил, особенно магических, больше чем в некоторых магах Его Величества.

– Папа, ты опять забываешь, что я и есть маг на службе у Его Величества, – смеется брюнетка.

Они еще о чем‑то болтают, а я осознаю, что уже ничего не слышу и не понимаю. С того самого момента, как услышала, как зовут брюнетку. Эйлин. Как мою маму.

Кровь стучит в висках, а к горлу подкатывает тошнота. Пытаюсь вдохнуть, но ворот, кажется, слишком сильно стягивает горло. Или я туго зашнуровала платье?

Я растерянно скольжу взглядом по лицам собеседников, но не могу различить слов. Симус замечает мое состояние практически сразу же, он что‑то говорит остальным, помогает подняться и уводит. А у меня в ушах звенит только голос матери: “Ланни! Ланни! Милая, ты где?”

Глава 10

Бреду как в бреду, как бы странно это ни звучало. Если бы не Симус, я бы, наверное, заблудилась. Но он уверенно держит меня под руку, что‑то говорит, только вот я не могу разобрать, что.

Когда мы оказываемся в нашей каюте, он усаживает меня на кресло и, присев передо мной на корточки, вкладывает мне в ладонь… четки! Те самые.

– Мелани, это все в прошлом, я рядом, – он касается шершавой ладонью, совершенно нехарактерной для аристократов, моей щеки и аккуратно, практически нежно гладит, заглядывая в глаза.

В его взгляде серьезность и беспокойство. Он как будто знает, что со мной творится, как будто понимает меня и был все это время готов.

Немного небрежная щетина заставляет выглядеть его визуально лет на тридцать пять, хотя если бы ее не было, то Симус выглядел бы лет на пять, а то и семь, моложе. В правой брови едва заметный шрам. Такие бывают, если в детстве получаешь рассечение. А еще шрам на нижней губе. Удивительно, этот мужчина только кажется вылощенным, на самом деле он намного интереснее.

Ар! Почему я сейчас замечаю все эти мелочи? К чему они мне?

Но несмотря на это все, я понимаю, что мне лучше. В ушах перестает шуметь, дыхание становится спокойнее, а в голове проясняется.

– Вот и умница, – Симус аккуратно заводит прядь волос мне за ухо и чуть задерживает там руку. – Тебе стоит отдохнуть. Вечером нас ждет праздничный ужин. Не забывай, мы все же молодожены. Первая свадьба бывает раз в жизни.

Благодарность за найденные четки и то, что он смог меня успокоить, как волной смывает.

– Ну да, – хмыкаю я, возвращаясь в реальность. – Это ты по опыту?

Мерзавец встает и берет со столика стаканы, а потом идет с ними к небольшой двери в углу: оказывается, именно там индивидуальная туалетная комната нашей каюты. С кресла прекрасно просматривается то, что происходит там. Симус поворачивает кристалл, и из раковины маленьким фонтанчиком начинает бить вода.

Взгляд выхватывает ловкое движение пальцев, скользящее, не пропускающее ни миллиметра ни на внешней, ни на внутренней поверхности стаканов. Отточенное, кажется, годами.

После этого Симус возвращается, ставит один из стаканов вверх ногами, а другой наполняет из фляжки, которую приносит из своей комнаты, и протягивает мне.

– Выпей, тебе нужно, – он смотрит на меня своими пронзительными синими глазами.

Неужели мой недомуж серьезно думает, что я возьму что‑то от него? Симус ухмыляется, качает головой и ставит стакан на столик.

– Я не собираюсь делать тебе плохо, я не заинтересован в этом, – он снимает запонки и складывает их на столик рядом со стаканом. – А насчет опыта… Если для тебя это так важно, то для меня это тоже первый брак. И единственный.

– Считай, что я тебе поверила, – поджимаю губы я и отворачиваюсь, нервно перебирая в пальцах гладкие бусины четок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.