Кира Иствуд, Миа Мори, Ева Арманда, Хэля Хармон
Хищник, который меня купил

Пролог

Ночь. Свет двух лун серебрился на дикой листве. Двумя красивыми дорожками подсвечивал озёрную гладь.

Я стояла в шаге от воды. Совершенно обнажённая. И каждой клеточкой чувствовала, как взгляд шиарийского командора обжигает мою спину.

Опасно. Ведь кроме нас здесь никого не было.

Лишь я – рабыня. И он – мой хозяин.

Чувствуя, как возбуждение разрядами скользит по коже, я сделала вид, будто не замечаю жаркий взгляд. На полувздохе шагнула к озеру.

Коснулась голыми ступнями влажного песка. Пропустила искрящуюся колкую прохладу между пальцев ног. Как мне этого не хватало!

Вдохнула свежий, прохладный воздух полудикой опасной чужой планеты. Блаженно потянулась, подставляя тело лёгкому прибрежному ветерку.

И вновь мои мысли вернулись к шиарийцу – представителю хвостатой гуманоидной альфа-расы. Сильному псионику. По документам – моему хозяину. Я упорно не смотрела в его сторону, но образ мужчины: волосы цвета тёмной крови, развевающиеся на ветру, чёрная космийка, подчёркивающая мощь и размах плеч, раздвоенный на конце смертоносный алый хвост – всё это словно впечаталось в мой мозг.

Я видела этот образ, куда бы не пыталась деть глаза.

Взывала к силе воли: хватит, Селена, не смей даже думать об этом!

Не надо его провоцировать. Не стоит, так медленно заходить в воду, качая бёдрами, будто призывая самца. Иначе то, чего ты так боишься – случится!

“Но соблазнить его – это мой шанс на побег. Единственный шанс”, – шептал другой голос в моей голове.

Соблазнять мужчину было безумно страшно. Волнительно. Нервозно! Опасно… Всё равно что ходить по краю бездны.

Хотя шиариец смотрел издалека, я себя не обманывала: этот хищник может за один удар сердца оказаться рядом. Сжать в горячих руках моё тело, заставить меня встать на колени или лечь животом прямо на искрящейся прибрежный песок. Его мощный раздвоенные хвост обовьёт мои запястья. И тогда я буду лежать совершенно беспомощная, раскрытая перед шиарийцем. Как и положено рабыне. И не останется для меня во всей вселенной ничего, кроме его порочных желаний.

Только ли его?

…а чего хочу я?

Я шла по мелководью, стремительно уходя в хрустальную глубину воды, и размышляла. О том, что шиариец хотел бы сделать со мной. Я читала это много раз в его золотистых глазах. Он вёл себя холодно, почти жестоко – а глаза говорили мне совсем другое. И я продолжала гореть. И думать. Представлять.

… перед шиарийцем не устояла бы ни одна человеческая самка. Наверняка сейчас, когда он смотрел на меня, его тело напряглось, а гибкий хвост маршала нетерпеливо щёлкнул раздвоенным кончиком.

После долгих месяцев карцера на спутнике-тюрьме в империи Гуань, вода прозрачного озера была чистым чувственным наслаждением. Всё равно что тёплое молоко.

Я нырнула в озеро с головой. А вынырнув, не сдержалась и оглянулась на берег. Он должен там стоять. Должен смотреть на меня…

Но где он?!

Где?

Почему не…

Рядом плеснулась вода.

– Потеряла меня, Селена? – чувственный шёпот раздался у меня над самым ухом.

Одновременно мою талию под водой ласково, но крепко обвил хвост шиарийца. Я оказалась прижата спиной к его груди и животу. Кажется, он тоже был обнажён. По крайней мере, сверху. Сильные руки маршала бережно обняли меня, мягко развернули к шиарийцу лицом. И я напряглась, как перед прыжком в пропасть. Сердце застучало безумно и сильно.

Его золотые глаза горели в сумраке, как у дикого зверя. Я прочитала в них желание – неукротимое желание зверя. Моё тело задрожало в сильных объятиях. Я положила руки на широкую рельефную грудь, не находя в себе смелости ни оттолкнуть, ни притянуть ближе.

– Признайся, ты устроила это представление для меня? – жаркое дыхание шиарийца обожгло мне кожу, горячие губы мужчины припали к моей шее. – Ты меня с ума сведёшь… Так вкусно пахнешь.

Кто мог знать, что представители этой расы прирождённых холодных убийц, с их ненавистью к людям, способны на такую нежность и страсть.

Или это тоже обман?

Или он играется со мной, так же как я с ним? Хочет приручить, чтобы использовать… как это делали другие?

Невесомые поцелуи спускались ниже.

На грудь. На живот, воспламеняя моё тело.

Шиариец уходил под прозрачные воды озера, будто вовсе не нуждался в дыхании.

А лишь только во мне.

Это было так похоже на правду…

Я вздрагивала и дрожала в его руках. Мне было страшно. Я не могла расслабиться из-за тысячи противоречивых мыслей. Но тело предавало – выгибаясь, изнывая, подаваясь навстречу его губам и рукам.

Шиариец целовал мою грудь, нежно прикусывая сосок. То выныривал и завладевал моим ртом во властном, но нежном поцелуе. И снова возвращался к шее, груди, животу. Сильные руки шиарийца оказывались то на моей спине, нежно поглаживая, то на бёдрах, страстно сжимая. Хвост, что придерживал меня за талию, медленно с неё соскользнул. Его хищный раздвоенные кончик нежно чиркнул по внутренней поверхности бедра, оставляя чувственный след. Затем прикоснулся выше. Мягко прошёлся по промежности.

Я дёрнулась. Ахнула. Вцепилась пальцами, царапая влажные сильные плечи.

Перед глазами пошли золотистые пятна. А когда картинка прояснилась, я поняла, что лежу на спине на прибрежном песке. Что всё ещё в капкане надёжных объятий шиарийца. И смотрю представителю опаснейшей расы прямо в омуты золотистых глаз.

Тёмно-красные волосы шиарийца потемнели ещё сильнее от воды, глаза хищно горели золотом. Влага стекала с него на меня частыми каплями. Но я не мёрзла. Слишком горячим было его тело.

– Селена, – хрипло позвал он. – Со мной ты в безопасности. Доверься мне.

Довериться?

Если бы это было так легко!

Как рабыне довериться хозяину? Как поверить, что он отпустит? Что, если упущу шанс на побег?!

Я закусила губу. Низ живота изнывал от желания. Но в разуме метался страх.

Руки шиарийца поддерживают меня под ягодицы. Моя грудь плотно прижата к его груди. А кончик хвоста маршала так сладко давит там внизу. А в бедро упирается горячая головка напряжённого члена.

Мои щёки давно затопил жаркий густой стыд. Я была неопытна, но едва держалась, чтобы не двинуть бёдрами навстречу.

“Мужчинам нельзя верить! А шиарийцам – тем более!” – колко болезненно стучало в мыслях.

Но мне так хотелось…

Так хотелось… верить Чезару.

Глава 1

за несколько дней до этого

Спёртый воздух. Темнота и холод. Четыре железных стены. До правой и левой можно дотянуться руками, не вставая с койко-места. Единственный источник света – слабый диод на стальном обруче, который плотно перехватывает моё горло, до боли врезаясь в кожу.

Обруч гасит мои пси-способности и считывает показатели здоровья.

Его диод светит зелёным… Это значит – состояние заключённой по имени Селена Вайт (22 года, землянка, гражданка Союза) – стабильно. Стабильно… хотя от холода я почти не чувствую ни рук, ни ног. В желудке – сосущая пустота. Лёгкие застужены. Но всё же… всё же я ещё жива! Но меня – живую, заранее заперли в гулком железном склепе. И оставили… нет, не умирать. Оставили мучиться.

Моим единственным развлечением было – ждать, когда этот проклятый диод на ошейнике станет жёлтым. И тогда бронированная дверь со скрипом откроется, впуская внутрь полоску тусклого света, и мне сунут под нос бутылку с безвкусной питательной жижей – ровно столько, чтобы я продолжала дышать. Не захочу есть – снова вольют насильно. Попытаюсь драться или разбить голову о стену – отправят в исправительный корпус, а там…

Там…

Воспоминания накатили волной. Я вздрогнула от страха и сжалась на тонком матрасе из нано-пены. Закрутила головой, чтобы избавиться от страшных образов. Нет, уж лучше так – в темноте. Чем там – под безумно ярким светом нано-ламп, пристёгнутой к хромированному стулу.

Зубы у меня стучали. Я обняла сама себя, пытаясь согреться. Но руки у меня стали слишком тонкими, в них не осталось ни силы, ни тепла.

Чтобы уберечь разум, вспоминаю прошлое… зелёные просторы с Земли-два. Ласковые руки матери, добрые глаза отца, смех подруг. Учёбу в школе и радость, когда тесты показали, что у меня высочайший потенциал пси-лекаря. Это означало – мне открыты любые двери!

Любая планета, любая галактика – везде меня ждали с распростёртыми объятиями. Я смогу заниматься тем, о чём мечтала – помогать людям и другим гуманоидным расам, спасая их тело и разум от негативных последствий использования псионических способностей.

Отучившись четыре года в университете, я сдала сложный экзамен и получила редкий шанс пройти практику по особому контракту в экзотической закрытой космической империи Гуань. Эта империя славилась особыми техниками пси-лечения, и я жаждала их изучить!

Со мной поехал мой будущий жених (сокурсник) – так что волнение если и было, то лишь счастливое.

Но радовалась я зря…

Во мне проснулась странная сила… И вскоре я стала преступницей…

Я едва не убила человека. Большую шишку. А потом – от страха – сбежала и спряталась у жениха. Он обещал вывести меня на территорию Союза – в мои родные края – туда, где я смогла бы получить защиту. Он говорил, что любит. Обещал, что всё будет хорошо. А затем… продал. За большую сумму отдал меня в лапы гуаньцев.

Закон империи Гуань жесток к таким, как я – чужестранцам, навредившим “свободным гражданам”. И неважно – специально или случайно. На суде мне не дали слово – вынесли вердикт и швырнули в тюрьму, не позволив даже связаться с родными.

Я умоляла начальника тюрьмы хотя бы передать весточку моим родителям. И он пообещал, что сделает… если буду сотрудничать. Если позволю изучать свой уникальный пси – буду сдавать кровь и использовать способности на пределе, пока кровь не хлынет носом.

Я писала письма – он передавал их… (Дура!!! Как я могла в это верить?!?!)

Месяц-два-три… работала до обмороков. До боли, которая скручивала тело. Я делала всё!

А потом этот боров захотел большего. Потянул свои грязные руки! Завалил на казённый диван в своём кабинете, пропахшем кислым нео-алкоголем.

Я не сдержала свою уникальную силу. Не захотела сдерживать. Волна обратного лечения едва не выбила из жирной туши начальника дух.

Жаль, что не выбила! Жаль! Надо было бить сильнее!

Сжавшись на матрасе, я нервно засмеялась. Мой хриплый смех отразился от стен железного склепа. Раньше мой смех сравнивали со звоном колокольчика, а сейчас он похож на воронье карканье. Мои золотистые волосы теперь хуже старой тряпки. Когда я последний раз видела своё отражение в хромированной стене – то подумала, будто мне привиделся призрак.

Сколько я уже в карцере? Полгода? Год?

Время стало зыбким. То тянется как резина, то пролетает за один миг.

Гуань – империя порядка. А порядок достигнут жёсткими законами. За воровство отрубают руку, за клевету – язык, а преступник, посягнувший на чужую жизнь, приравнивается к животному, которого можно как купить, так и продать. Но если животное бешеное… как я – его просто запирают в тёмной клетке.

Первое время заключения в карцер я плакала каждый день. Требовала адвоката. Кричала, чтобы мне предоставили защиту Союза! Мои вопли игнорировали, словно это лай собаки. Пока я на территории Гуань, всем плевать на законы Союза. Здесь они не работают.

Потом ещё три месяца я старалась поддерживать форму – отжималась, бегала на месте. Но мне стали урезать паёк, а в тот, что приносили – добавляли что-то угнетающее психику. Меня силой водили на жуткие одобренные местным министерством исследования. Вдобавок в помещении упала температура. Начальник (тот самый, который пытался меня завалить на диван) заходил раз в неделю – и каждый раз меня прижимали к полу стальными прутами, будто зверя.

“Ну что, готова молить о прощении?” – мерзко спрашивал он, щуря и без того узкие глаза.

“Попробуй снять обруч и проверишь!” – цедила я. Но с каждой неделей сил во мне оставалось всё меньше и меньше. И вот месяц назад я вовсе не смогла выдавить даже одного слова. Получился лишь хрип.

Иногда это мерзкий человек приходил, ставил стул в дверях и смотрел на меня часами. Я видела в сальном взгляде начальника пошлые мысли. Но обруч на моей шее ограничивал не только меня, но и его. Хотя болезненные исследования были разрешены, но датчики на ошейнике сразу зафиксировали бы “насилие” вне разрешённых процедур… Поэтому, чтобы скрыть преступление, обруч следовало временно снять.

А на это тюремщик пойти не мог. Боялся.

Всё же по местному закону теперь я была собственностью империи Гуань.

Впрочем, я чувствовала… ещё месяц и не останется сил сопротивляться. Даже плакать я больше не могу. Эмоции стали куцыми, но болезненно-яркими, как электрический ток, что льётся из оголённого провода. В них – страх, ненависть и упрямое желание жить… чтобы снова увидеть родителей. Чтобы снова пройтись по зелёной траве Земли-два.

Но сегодня впервые зародилось сомнение… а смогу ли я когда-нибудь вернуться? Будет ли у меня шанс спастись?

Эти мысли – безрадостные, полые – крутились в моей голове. Как вдруг по ушам резанул лязг открывающейся двери. Тяжёлая створка отодвинулась в сторону, и на меня упала линия света.

“Странно, – отстранённо подумала я. – Ведь диод ещё зелёный”.

– Поднимайся, дрянь! – рявкнул сверху начальник (я сразу узнала его визгливый голос). Он с силой дёрнул за цепь, что крепилась к обручу на моей шее, буквально заставляя встать на колени.

Тяжело хватая воздух и щуря глаза, я упёрлась руками в железный пол и уставилась на свои худые пальцы. А потом подняла взгляд чуть выше – на носки незнакомых чёрных армейских ботинок, что остановились передо мной. Носы блестели так, что я видела в них своё искажённое отражение – жёлтые свалявшиеся волосы, осунувшееся бледное лицо. Тяжёлая подошва ботинок была слишком крупной – здесь такие не носили. За год я это хорошо изучила.

– Это она? – раздался сверху незнакомый голос с рычащими нотками.

– Она-она, виан командор. Бешеная девка, – донёсся левее услужливо-испуганный голос начальника тюрьмы.

Я никогда прежде не слышала, чтобы этот боров перед кем-то так лебезил. Похоже, пожаловала важная шишка.

– Вы её не кормили, что ли?

– Да как накормишь, если она норовит пальцы откусить? Питание вливали силой. Один держит, другой кормит. Говорил же вам, виан, не стоит эта человеческая особь тех денег, что запрашивает за неё Гуаньский фонд. Не раба заполучите, а сплошную головную боль. Намучаетесь с ней. Ещё и за утилизацию потом платить.

– Не сильно ли ты печёшься о моём кошельке?

– Так я же по-дружески! – елейно запричитал начальник. – Вы ищете пси-лекаря, господин Чезар? Я подберу вам другого.

– Другие слабые. Они не подойдут.

– Ну вы же их не видели. Пусть будет слабый, зато воспитанный и послушный раб. У этой самки, может, пси уровень и высокий, да только она давно уж чокнулась. И для постельных утех не подходит. На всех бросается, рычит как зверь.

Начальник продолжал расписывать какие-то дикие небылицы, о том, как я на него бросалась без причины. А у меня тяжело бухало сердце.

Я вдруг поняла: если этот незнакомец по имени Чезар сейчас уйдёт – это будет конец. Я сгнию в этой камере! А потом моё полуживое тело использует мерзкий начальник для тех самых “постельных утех”. Нет-нет! Я не хочу этого! Мне надо сделать всё, чтобы незнакомец меня купил! Забрал отсюда! Возможно – с ним будет ещё хуже, но хоть какой-то шанс. Я выберу момент и сбегу в Союз! Мне лишь надо пересечь границу, и я стану свободной!

Главное, чтобы этот в армейских ботинках сейчас не ушёл!

Меня пробил жар, потом холод.

Я попыталась поднять голову, чтобы взглянуть на чужака, но шея была такая слабая, что даже не двинулась.

“Я в своём уме. Я ещё здесь!” – хотела крикнуть я. Напрягла связки – но вышло лишь мычание.

– Видите, мычит! Не в своём уме, – обрадовался начальник.

– Ладно, убедил, – раздражённо произнёс незнакомец. Ботинки двинулись от меня.

“НЕТ!” – мысленно закричала я, кинувшись следом. Откуда только силы взялись. Но я вытянула руку и ухватила мужчину на плотную ткань штанов, заставив его остановиться.

– Ах ты дрянь! – крикнул начальник. Но ничего не сделал, как если бы его остановили жестом.

– Я… я… я… – у меня получалось на выдохе только это. От страха, что мужчина уйдёт, у меня полились слёзы, которых, я думала, давно уже внутри нет. Солёные капли щипали щёки и падали на железный пол. Закусив губу, я напрягла мышцы шеи и всё же сумела поднять лицо и взглянуть на незнакомца.

И замерла, поражённая.

Мужчина был высокий и мощный… Сплошные каменные мышцы – это угадывалось даже через плотную чёрную космийку. Волосы цвета крови спускались к плечам. Глаза мужчины горели золотом. А на уровне моего лица хищно раскачивался раздвоенный кончик хвоста.

Бездна великая!

У мужчины был хвост!

Меня затрясло от животного страха, который проник в тело на уровне инстинкта. Это было невозможно контролировать. Так кролик трясётся, почуяв голодного тигра.

На меня сверху вниз смотрел шиариец – представитель самой опасной альфа-расы космоса, которая славилась своей жестокостью и особенным нетерпением к людям.

В по-мужски красивом лице мужчины не было ни капли сочувствия. Один лишь ледяной холод. Так смотрят на букашку, которую собираются раздавить. Я сжалась от мысли, что он сейчас меня ударит за то, что посмела прикоснуться к его ноге.

Но тут хвост, покрытый жёсткими красноватыми шипами, щёлкнул у самого моего носа. Золотые глаза мужчины разгорелись ярче.

– Я покупаю эту, – произнёс шиариец, не сводя с меня пристального взгляда.

Глава 2

Чезар

Дрожа, девочка сидела на коленях в проходе между своей холодной тёмной камерой и светлым коридором. Лицо у неё было осунувшееся, и поэтому глаза казались особенно большими. В их синеве плескались страх и надежда.

Я проводил транзакцию через коммуникатор, не обращая внимания на недовольное цыканье начальника гуаньской тюрьмы и его бормотание в стиле: “Это плохая особь. Зря вы… Я-ж дурного виану не посоветую”.

Начальнику явно не хотелось отпускать заключённую. Он и в космо-банк на коммуникаторе заходил так медленно, будто надеялся, что я передумаю. Может, эта девочка ему чем-то насолила? Возможно, отказалась его ублажать? А такие, как этот жирный слизняк, подобного не прощают.

Я уже успел подметить синяки на тонких запястьях девочки, ограничитель пси был застёгнут слишком туго – из-за чего на её шее виднелись фиолетовые пятна гематом. Из камеры тянуло холодом. Так не должно было быть.

Обычно, чужие беды меня не трогают.

Но не в этот раз. Я и без того был на взводе.

Виски ломило из-за перегруза псионичской активностью, раздражение дёргало нервы. В общем-то поэтому я и искал пси-лекаря. Поэтому и оказался в этой злачной дыре. И единственная кто мне здесь подходил – в настолько ужасном состоянии, что в капсулу смерти краше кладут.

Честно сказать, я не был уверен, что девочка в своём уме… Но зато точно знал, что причина её плачевного состояния – этот мерзавец с круглой ряхой и заплывшими глазками. Его зажравшаяся физиономия так и напрашивалась на расправу. Он бесил меня. Взывал к древнему хищному инстинкту – прихлопнуть падаль, которая вредит экосистеме.

Только дай мне повод, мерзавец.

И Гуанец меня не разочаровал.

В нём взыграла старая привычка? Несомненно. Ведь когда комм пиликнул, уведомляя о запуске транзакции. Девочка встрепенулась, как испуганный оленёнок.

– Сиди смирно! – рявкнул начальник тюрьмы и замахнулся на неё. Думал успеть до того, как транзакция завершится.

Но когда его безобра́зная рука потянулась в её сторону – девчонка по законам империи Гуань уже официально числилась моей собственностью.

И я был в своём праве.

Мой хвост метнулся даже быстрее кулака. Обвил серпантином руку Гуаньского ублюдка и сжал. Меньше одного удара сердца – и раздался уютный хруст. Лопнувшая кожа. Сложный перелом плеча и предплечья. Отрыв связок. Размятие тканей… Красота. Когда убого подвывающую тушу Гуаньца довезут до лазарета, резюме лекарей будет простое: только ампутация. С последующим возможным выращиванием конечности по квоте…

Нет, после бесчинств, которые он творил на этой должности, выращивание руки по квоте меня не устроит… Избавить это место от его присутствия – это всеобщее благо. Хвост выпустил шипы и впрыснул микродозу особого подвида шиарийского фактора в изуродованную, рефлекторно подёргивающуюся в моём захвате руку Гуаньца в пропитавшемся лиловой кровью форменном кителе. Теперь ему гарантирован иммунный конфликт при попытке вырастить новую конечность. Руки у него не будет. И даже протез на это место не встанет.

И это ещё мало, однако большего сделать нельзя.

А для этой меры – я был в своём праве. Ведь девчонка уже моя.

По закону Гуаньской империи (где я сейчас и нахожусь) – за посягательство на чужое – лишаешься руки. Так что можно сказать я просто исполнил волю безумного месного закона. Ко мне не будет вопросов.

К тому же всем известны шиарийские рефлексы. А Гуанец махнул своей нелепой лапой перед шиарийцем. Да ещё в попытке прикоснуться к его собственности.

– Осторожнее, виан начальник, вы едва не погибли по собственной неосторожности, – произнёс я флегматичным голосом.

Мой хвост мгновенно отпустил утратившую форму конечность мерзавца. Махнув раздроенным кончиком, брезгливо стряхнул лиловую кровь начальника тюрьмы.

Я тем временем подхватил на руки тощую девчонку с нечёсаными длинными волосами, кажется приятного золотистого цвета. Но сейчас этого было не разобрать. Даже через тюремную серую робу ощутил пальцами каждую неестественно выпирающую кость на исхудавшем девичьем теле. Бездна, надо бы побыстрее поместить её на часик в капсулу регенерации в медотсеке моего шаттла. И нести девчонку осторожнее, чтобы и ей ничего случайно не сломать.

Она сжалась в комочек на моих руках. В её глазах плескался ужас… и что-то ещё, что я не мог разобрать. Надеюсь, её можно будет подлечить до трудоспособного варианта. Иначе меня самого ждёт пытка похлеще мук, что я обеспечил начальнику тюрьмы.

Бледный Гуаньский начальник подвывал от боли, держась за раненую руку. Он был пепельно-серого цвета. Но звать на помощь не смел.

– Есть претензии к моим действиям, виан тюремщик? – я вопросительно приподнял одну бровь.

– Н-никак нет, вии-виан… Прошу простить мою оп-плошность… – заикаясь, выдавил он.

– Пошёл вон, – разрешил я.

Этот подлец побежал бы. Но мог только медленно идти, опираясь здоровой стороной о стену. Нащупать на панели кнопку вызова персонала и…

Дальше я не следил. Отстегнув цепь от ошейника девочки, уходил из этого мерзкого места вместе со своей добычей: Селена Вайт. Двадцать два года. Гражданка Союза. Студентка. Осуждена за намеренное причинение тяжкого вреда здоровью господина (плевать-как-там-его-звали) методом дегенерации гамма-пси. Зафиксированно пси-воздействие запредельной интенсивности. Оценить не представляется возможным. Воздействие вне категорий.

Великолепно.

Я уносил с собой на шиарийский шаттл настоящее сокровище. Единственную надежду для себя и своей команды. Была лишь одна проблема – получится ли договориться с измученной, возможно, доведённой до безумия… но, кажется, до сих пор не сломленной юной человеческой самочкой?

Мне была нужна её сила.

И чтобы её получить, я готов был прибегнуть к любым методам.

***

Селена

Шиариец с красными как кровь волосами уносил меня из Гуанького ада. Но куда? Что, если там, куда он меня нёс, будет ещё хуже?..

Хотя… "хуже" это как?

Эта мысль на удивление понизила мою тревогу.

Бояться в полной мере просто не было сил.

В ушах до сих пор стояло эхо хруста костей начальника тюрьмы. А перед глазами – картина: красный раздвоенный на конце хвост шиарийца змеёй обвивается вокруг форменного рукава Гуаньского тюремщика. И просто – щёлк – и… всё!

С этого мгновения – я снова и снова проживала смесь ликования (мой мучитель наказан!) и ужаса (что если шиариец вот так обовьёт хвостом моё тело, и будет ещё один "щёлк – и всё!"). Я больше не собственность империи Гуань. Теперь я его собственность, и чтобы он ни решил со мной делать, никто не поможет мне. Я во власти этого… Чезара. Я – его бесправная собственность. И его слово отныне – закон.

Пока не поняла, как я к этому отношусь, не было сил. Эмоциональный всплеск, который я прожила сегодня – окончательно меня измотал. Иначе как объяснить, что моё тело обмякло в руках смертельно опасного хищника, что уносил меня в неизвестность? Голова безвольно опустилась на его мощное плечо.

Так странно было ощущать тепло его тела через ткань плотной чёрной космийки после постоянного холода карцера, к которому я уже начала относиться как к должному.

А сейчас у меня где-то за грудиной словно зародилось тепло. Оно меня согрело. Может, это была надежда? Я не позволила себе думать об этом слишком долго. Ведь если мой новый хозяин окажется хуже предыдущего – то лишаться этих фантазий будет очень больно. С такой высоты падать страшно.

Во всех смыслах…

“Я теперь рабыня этого мужчины”, – снова пронеслось в мыслях. После стольких дней черноты карцера мне порой стало казаться, будто моя жизнь в свободном Союзе, на зелёной планете Земля-два была лишь фантазией.

Шиариец уже нёс меня по стыковочному крытому мостику. Прозрачный пол, прозрачный потолок. Это коридор – рукав, соединявший вход в Гуаньскую тюрьму с зависшим в воздухе лаконичным чёрным кораблём обтекаемых форм.

Из одной тюрьмы меня несли в другую. Но эти мгновенья перехода по прозрачному со всех сторон коридору-рукаву… Когда шиариец нёс меня над бездной. Они были прекрасны. Впервые за очень долгое время я увидела белый свет местной звезды. Значит, сейчас на спутнике-тюрьме день.

И я почувствовала, что тело мелко задрожало, а по щекам снова потекли горячие слёзы. И я несмело взглянула на суровое лицо шиарийца по имени Чезар. Мамочки. Золотые глаза смотрели прямо мне в лицо. Да ещё так близко…

Лицо и без того пугающего меня хищника стало жёстче. Наверно, он как-то по-своему истолковал мои слёзы. Решил, что от страха перед ним? Что ж, это не далеко от истины.

Я поймала последние лучи белого света, и нас с моим новым хозяином поглотила утроба шиарийского шаттла.

Я была готова ко всему.

Но того, что увидела, не ожидала.

Светлые стены. Уютный свет наноламп, лентами ползущих под самым потолком и у самого пола.

Идеальная чистота и запах свежести.

Куда он меня теперь? Что сделает?..

Если бы мою силу не блокировал ошейник, я бы уже раскинула пси поле, чтобы лучше ощутить место. Что меня настораживало – так это, что нас никто не встречал. Вообще никто! А ведь такие корабли обычно не отправляются в путь без команды. Впрочем, я в этом плохо разбиралась…

Шиариец занёс меня в просторную квадратную комнату – судя по специфическому запаху антисептиков и стерильности – медотсек. Одна из стен была занята экраном и панелью для ввода данных. На другой стороне стояли дорогие медицинские аппараты разного назначения. Часть из них я узнавала (мы работали с ними в Академии), а часть видела впервые.

За спиной мужчины бесшумно сомкнулись лепестки дверей. Он посадил меня на смотровой стол – хромированный и длинный. Я снова задрожала, притянув к себе колени и обняв их руками. Сжалась в комочек. Хотела бы я стать невидимкой… Ведь мне доводилось бывать на смотровых столах. Обычно меня привязывали. Обычно дальше ждала пытка…

– Опасности нет, Селена.

Я дёрнулась. Я слышала этот обволакивающе-рычащий голос, когда мужчина говорил с начальником тюрьмы. Но ко мне шиариец обратился впервые.

Опасности нет?

Начальник тюрьмы тоже так говорил! А потом вводил длинные иглы мне под кожу.

Из-за страха и нервозности на язык просилась какая-нибудь колкость, из тех, что я выплёвывала сотрудникам тюремного лазарета перед многочасовой пыткой. Мне хотелось крикнуть что-то злое, чтобы шиариец показал своё истинное лицо. Чтобы перестал притворяться добреньким.

Но мужчина не стал ждать моих комментариев, да и я не была уверена, что у меня есть силы на слова.

На мои плечи, укрытые обрывками светлой тюремно робы, легло что-то мягкое и тёплое. Это был ворсистый плед из имитации шерсти. Я опешила. Все несказанные гадости застряли у меня в горле.

– Я подготовлю капсулу регенерации, – произнёс красноволосый мужчина, отходя к панели и открывая программу на незнакомом языке. – Тебе нужны силы, Селена. Не уверен, что ты меня вполне понимаешь сейчас… Но нам нужно сотрудничать. Сейчас по закону ты моя вещь. Но позже ты перестанешь ею быть, как только выполнишь то, что мне нужно…

О, виан шиариец, я слышала нечто подобное тысячу раз! Меня обещали отпустить… если буду послушно делать, что говорят. Без сопротивления сдам ещё пару литров крови. Ещё часик потерплю боль от элекро-разрядов. Ещё немного – до кровотечения из носа – позволю вторгаться в своё уникальное пси-поле. А потом… если позволю трогать себя там, где и жениху не позволяла.

Хорошо хоть в тот момент я поняла – всё обман. Сладкая ложь. Никто никогда не отпустит раба. Поэтому ложь Чезара вызвала во мне лишь обиду и гнев. Если бы у меня было чуть больше сил – то облила бы шиарийца сарказмом до самого кончика этого жутко щёлкающего хвоста…

И тут хвост щёлкнул!

Я дёрнулась! Как будто хвост прочитал мои мысли! Что за?..

– Через час мы поговорим. Больше времени я тебе дать не могу. Постарайся расслабиться и восстановиться максимально.

Шиариец говорил прохладным нейтральным голосом, деловито набирая команды через мягко светящуюся панель управления в стене. И наконец он закончил. Стена тут же раздвинулась, выпуская под свет наноламп прозрачную капсулу. Вроде крытого стеклянного ящика, в который мне надлежало лечь.

Меня уже клали в подобные ящики. Похожие на гробы. Чтобы я не откинулась после безумных экспериментов. Начальник тюрьмы приказывал для своей забавы, прежде чем меня выпустить оттуда, убавить до минимума кислород… Ему нравилось смотреть, как я задыхаюсь. Ждал, что я буду его умолять.

А теперь этот шиариец.

– Н-нет, – я сама удивилась, что удалось вытолкнуть из себя какие-то слова, – н-не надо, г-господин…

Хотя в своих мыслях, я разговаривала гордо и смело. В реальности мой голос был похож за задушенный сип.

Шиариец помрачнел.

Он тут же оказался рядом. Коснулся подбородка хвостом, чтобы я подняла голову. Пристально заглянул в мои глаза. И я прочитала гнев в золотистых глазах. Он, должно быть, злился на меня. Злился, за то, что я посмела открыть рот. Посмела отказать!

Я снова задрожала. И Чезар убрал хвост, недовольно дёрнул уголком по-мужски красивых губ.

– Я не стану закрывать капсулу, – вдруг неожиданно мягко сказал шиариец, – она может работать и с открытым контуром. Я буду следить, чтобы всё шло хорошо. Бояться нечего. Больно не будет. Селена… Селена, ты меня слышишь?

Сжавшись, я только отрицательно мотала головой: не надо. НЕ НАДО! И откуда только силы взяла? Начальник тюрьмы за эти долгие месяцы не выбил из меня ни одного слова мольбы, но этого шиарийца я почему-то готова была умолять. Лишь бы он не делал со мной ничего подобного.

Но сильные руки вдруг обняли меня прямо поверх пледа и просто перенесли в капсулу. Я в отчаянии вцепилась в предплечье мужчины. Но моих сил не хватало, и пальцы разъезжались. Я обнаружила, что уже лежу в капсуле на спине, а Чезар склонился надо мной. У меня текли горячие слёзы. Затекали в уши. Шиариец сейчас стряхнёт с себя мои пальцы и захлопнет капсулу. Я это точно знала. Со мной такое было множество раз…

Отчаянье захлестнуло меня.

Но через несколько мгновений я осознала, что этого не произошло. Из стенки капсулы вылезли тонкие иглы и неощутимо впились мне в плечо. Вдруг перестало быть страшно. Разум заполнил приятный золотистый туман.

Я поняла, что иголочки всё ещё под моей кожей и по ним заструились совсем не те растворы, что вводили мне в тюрьме.

А капсула и впрямь стояла раскрытой.

А шиариец как будто бы стоял рядом со мной и держал мою подрагивающую руку в своей огромной горячей ладони.

Но этого уже никак не могло быть. Это явно мне привиделось в дурмане восстанавливающих препаратов. Ведь шиарийцы ненавидят людей. И от обычных мужчин эти представители альфа-расы отличаются лишь ещё большей жестокостью.

А значит, мне надо быть начеку.

Надо… Что именно надо, я не знала.

Сознание отлетало.

А руке было так тепло. Как будто её кто-то держит. И даже ласково поглаживает пальцами. А потом – я скорее ощутила, чем увидела – хвост шиарийца коснулся моего ошейника и переключил режим. Обод расслабился, перестав болезненно врезаться в кожу.

Но этого всего просто не может быть. Нет никого, кто мог бы так ласково ко мне прикасаться. Я одна. Совсем одна…

– Надо было ему и вторую руку оторвать… – донеслось до моего затуманенного сознания.

Моё уставшее тело расслабляется. Беспомощно и безотчётно закрыв глаза, я чувствую, как разгоняется кровь, разнося регенерирующее вещество по органам и тканям. Чувствую, что начинаю снова хотеть жить. Бороться. Может, даже… улыбаться? И моим ледяным пальцам так хорошо в чьих-то тёплых. И что-то сильное, но нежное и приятное серпантином обвило мне ногу…

Какой прекрасный сон.

Глава 3

Чезар

Девочка уснула.

Об этом свидетельствовало её спокойное дыхание и слегка дрожащие во сне ресницы.

Пока я вчитывался в показания на экране, мой хвост самовольно скользнул в капсулу и плотно обвил её тонкую щиколотку. Хоть меня это и удивило, но я даже не дёрнулся.

Во-первых, мой хвост после полученного несколько лет назад ранения (которое меня едва не убило), теперь иногда вёл себя странно. Во-вторых, если бы я дёрнулся, мог бы навредить девчонке, раз уж мой хвост так вцепился в её ногу – кстати, весьма красивую и изящную, несмотря на излишнюю худобу.

А вот с худобой следовало разобраться…

Я вызвал панель управления и отдал команду увеличить дозу питательных растворов до предельно допустимых. Так что когда малышка выберется из капсулы, уже будет чуть меньше походить на новорождённого оленёнка комплекцией и выражением огромных несчастных лазурных глаз.

Никогда не видел, чтобы кто-то настолько боялся лечебной капсулы, которая по сути – избавляет от боли. А никак не наоборот.

Мои подозрения о том, что именно происходило с ней в чёртовой Гуаньской тюрьме – были самыми мрачными. И в голове я уже прикидывал формальный повод, чтобы вернуться и разнести эту клоаку, не оставив от местных управленцев ничего кроме кровавой каши.

Жаль что я далеко от родного сектора.

Да и обстоятельства…

Ладно… Как бы ни хотелось, разгром гуаньской тюрьмы придётся отложить. А вот помощь и доверие девчонки – мне нужны прямо сейчас. И это проблема.

У людей и у шиарийцев не самая дружественная история. Отношения стали выправляться только в последние лет пять. Вдобавок я прекрасно знаю, какое впечатление произвожу на юных хрупких землянок, да ещё и невинных. По документам – Селена Вайт virgo, попросту говоря, девственница. Но я же видел, как на неё смотрело это животное – Гуаньский тюремщик.

Селена пробыла в заточении больше года…

Чудо, если она избежала насилия.

И рука сама набрала на капсуле регенерации дополнительную команду – полное сканирование на предмет обнаружения внутренних повреждений. Дополнительно запросил обработку девочки смесью гипоаллергенных нейтральных антисептиков – чтобы очистить тело целиком. Хорошо бы её раздеть… но она здорово испугается, когда очнётся.

“Ладно, пока и так сойдёт”, – решил я, запуская команду.

Капсула низко загудела. Крышка не была закрыта, поэтому воздух медицинского отсека наполнился антисептическим запахом. Даже мой хвост обдало нано-каплями раствора.

Но я вновь не сдвинулся с места и не ослабил “обработку”. Слишком хотел, чтобы из девчонки выветрился дух Гуаньского карцера. Чтобы она поскорее забыла этот кошмар. А ещё… почему-то мне вдруг остро захотелось почувствовать её настоящий запах. И удостовериться, действительно ли её волосы на самом деле гладкие и текучие, как шёлк с Земли-два – и золотистые, как радужка глаз у представителей моей расы. Мне почему-то казалось, что оттенки совпадут – тон в тон. И есть в этом что-то… располагающее к землянке сверх необходимого.

Но я тут же отогнал эти непрошенные мысли.

Во мне говорила тяжёлая перегрузка пси-поля, не иначе.

В первую очередь я – боевой офицер. И самое главное для меня – успех миссии и благополучие вверенного мне шиарийским командованием экипажа.

И я очень надеялся, что с девочкой получится договориться по-хорошему.

А тем временем система мягкой очистки уже обработала Селену. Первый этап был завершён. Пройдёт ещё три цикла очистки, чтобы она почувствовала себя хорошо. И одежда тоже из серых обносков станет белоснежной, но… думаю, позже Селене приятно будет выкинуть эту одежду, в которой она провела долгие месяцы в Гуаньском аду. Уверен, на неё отлично сядет шиарийский лётный комбинезон последней модели, что подстраивается под размеры тела.

Я должен был сейчас думать о миссии, о том, как уговорить эту травмированную землянку поработать на благо Шиарийской миссии, но вместо этого… вдохнул сладкий сливочный запах её тела, который теперь проступил совершенно внятно. И он вдруг молотом ударил меня в голову. Аж слегка качнуло. Ого! Впервые, чтобы просто от запаха повело. С чего это вдруг? Шиарийский звериный инстинкт натянул за жилы, требуя прямо сейчас коснуться мягкого тела.

“Это всё из-за критической усталости”, – сказал я себе, не двинувшись с места. Не спал пять суток – держа маскировку, в одиночку тащил корабль к этой задрипанной тюрьме. Вариантов не было, но даже для нашей расы это перебор. В добавок пси-поле буквально гудело от перегрузки, а вместе с ним гудела кровь в висках. Контроль был ни к чёрту!

И ещё это запах… – всё равно что спичка, упавшая на пороховую бочку.

Только взрыв был не огненный, а гормональный.

Вообще не к месту! Совершенно!

Даже дико – ведь эта девочка замученная без меры. А у меня такая реакция.

Хотя разумом я всё понимал, но поле зрения сжалось в одну точку. А в ней – Селена. Будто помешательство.

Мой красный хвост, всё ещё ласково обвивающий ногу девчонки, поднял раздоенный кончик и звонко щёлкнул им. И это окончательно привело меня в сознание.

Переключило обратно в реальность.

В голове проигралась совершенно дикая картина – как я забираюсь в капсулу и накрываю это сладко пахнущее девичье тело своим. А Селена экстренно выходит из наркоза. И её бездонные глаза распахиваются, и эта хрупкая малышка смотрит на меня с ужасом. Визжит! Или хуже того – молчит с рабской безысходностью.

Хорошо, что Селена погружена в медикаментозный сон и не видит, как я хищно раздуваю ноздри. Эта человеческая самочка, бесспорно, привлекательна (хотя веса ей набрать не помешает). На что позарился гуаньский мерзавец – я прекрасно видел. Но этим и отличаются разумные существа от грязных животных в человеческой шкуре – способностью к контролю.

Но вот если девочка очнётся – всё поймёт по моему виду. Достаточно опустить взгляд…

Поэтому я сделал шаг назад.

А потом ещё два шага.

Нашёл на столе аптечку. Достал нейтрализатор. Зарядил медицинский пистолет. Прижал “дуло” к плечу, затянутому в космийку. Нажал на спусковой крючок. И нейтрализатор “инстинкта” уходит в кровь.

Жду несколько ударов сердца. Считаю с десяти до одного. Сжав зубы, жду, когда подействует.

Увы… Но с альфа-расами такие взрывы гормонов сплошь и рядом. Животное начало – оно и делает нас “альфа” – больше мышечных волокон, выше пси-способности, острее органы чувств и быстрее скорость обработки информации, но у всего есть обратная сторона. И это как раз она. В некоторых ситуациях, мы рискуем скатиться к примитивным животным.

Впрочем, с шиарийскими женщинами – никаких проблем. У нас всё просто – пока оба свободны – никаких ограничений. Почему бы не расслабиться вместе? Все будут довольны. А в вопросе с другими расами спасает военная выправка и железная воля. Или близнецовый брат… Потому что в нашей расе обычно рождаются близнецовые пары – один “разум”, другой “инстинкт и мгновенная реакция” – могут друг друга уравновесить. А вот я остался один. И к сожалению, я не про “разум”.

И если попадается самочка, чей феромоновый ряд слишком подходит – то и выправка, и воля – всё может полететь в чёрную дыру. Поэтому обычно я стараюсь держаться от женских особей подальше… Но в этот раз не выйдет. Поэтому хорошо, что тут имеются нейтрализаторы.

Я медленно вдохнул и выдохнул. И вновь приблизился к капсуле, в которой, как принцесса из сказок людей с Земли-один, спала золотоволосая Селена. Лицу частично вернулся нормальный цвет – значит согрелась. На щеках проступил румянец.

Один лишь умиротворённый вид девушки меня неожиданно успокоил. И даже непроходящая головная боль от перегрузок после работы с пси-волнами как будто ослабела. Но этого быть никак не может… Тем не менее – факт. Боли почти не было.

Я осторожно убрал волосы с её щеки, задержал пальцы, аккуратно подхватил ими золотой кокон. И правда на ощупь как шёлк. Какая же красавица эта несчастная малышка… Тонкая, изящная, но с чётко обозначенным изгибом талии и бёдер, которым землянки так привлекают представителей моей расы.

…

Демоны, зачем я вообще оцениваю её с этой стороны?

Меня настолько одурманил её запах?!

Да и, кстати, что там в результатах её сканирования, есть ли внутренние повреждения?

Я так и стою над капсулой. Хвост обвил ногу девочки. Одной рукой держу пряди её золотых волос (просто не в силах сейчас её отпустить!) Второй рукой тянусь к панели управления – запросить результат сканирования.

И не успеваю.

Девчонка распахивает глаза.

Хотя процедура не окончена. И команды выводить из медикаментозного сна ещё не было.

Но всё происходит, как в моих наихудших опасениях.

Глаза Селены расширяются от ужаса, едва зарумянившиеся щёчки снова бледнеют. Тело словно зажимается. Вижу, как напряглась каждая видимая мышца.

Что она подумала о моих намерениях – несложно угадать.

– Селена, – начинаю я.

Но она не даёт мне договорить. Начинает истошно визжать. А индикаторы на её ошейнике ограничителе показывают – красный. Инструмент – на пределе возможностей сдерживает пси-воздействия от девчонки.

“Ого, быстро восстановилась”, – отстранённо проносится в мыслях.

Её крик обрывается. А в бездонных лазурных глазах теперь нет страха. В них плещется океан ненависти.

Глава 4

Селена

Я сплю… Но даже сквозь сон чувствую, как в моё тело возвращаются силы. Как с меня сходит густой неприятный дух карцера, что едва не стал моей могилой.

Я просыпаюсь в капсуле регенерации – открытой, как и обещал шиариец.

И сквозь отступающий сон – вижу склонившегося надо мной мужчину с красными как кровь волосами. Шиарийского командора. И в его горящем взгляде мне на миг мерещится похоть.

Внутри всё обрывается.

Кровь отливает лица, холод ударяет в пальцы. В груди сталкиваются злость, отчаяние, ярость и безысходность. Мечутся, перемешиваются, дробятся во мне и их грани сияют в безумном калейдоскопе. С губ срывается визг – всё равно что позорный крик загнанного в угол животного. Позорный вопль отчаяния.

Я просто не удержала его в груди. Потому что это слишком! Потому что я безумно устала. Потому что, даже если тело теперь в порядке, но мой разум всё ещё раздроблен, истерзан, измучен! И в нём звенит единственная мысль: “Нет-нет-нет-пожалуйста-только-не это!!!”

Крик истончается, задыхается во мне. Кончается воздух, и теперь я просто открываю рот вхолостую. Как рыба на суше. И одновременно с тем, мой страх обращается в кипучую ярость. Я знала, что верить шиарийцу нельзя! Знала, что нельзя ложиться в капсулу! Что он собрался делать?! Понятно что! Иначе зачем он склонился так низко?! Зачем его хвост – обвил мою ногу, а рука – сжимает мои волосы?! Меня не раз таскали за волосы – я прекрасно знаю, чего этим хотят добиться!

А шиариец вдруг наклоняется ближе, и я на инстинкте защищаюсь – прикрываю рукой лицо, а второй толкаю его в каменную грудь. Ошейник предупреждающе нагрелся. Ещё немного и оставит ожоги на коже.

Чезар не двигается. Но я знаю – это уловка! Я жду, что сейчас мне сделают больно! Как это делали в Гуаньской тюрьме. За волосы выволокут из капсулы, заломают руки до хруста и швырнут на стол для исследований. А там…

Но секунды идут, а боли всё нет и нет…

Вместо этого к разуму пробивается спокойный ровный голос:

– Селена… Посмотри на меня… Посмотри!

Дрожа и хватая воздух ртом, я всё же немного опускаю руку, которой закрыла лицо. И сталкиваюсь взглядом с золотыми глазами шиарийского командора. Он смотрит сурово. Но без тени желания. Без предвкушения моей боли.

Неужели я всё не так поняла? После ада Гуаньской тюрьмы похоть и садизм мне лишь померещились? А теперь эта картинка стекла с остатками медикаментозного сна?

– Ты в безопасности, – также спокойно продолжил мужчина. – Я лишь проверял твои жизненные показатели, – ровным тоном чеканит шиариец. Золотые глаза – суровы. И по-прежнему – без тени желания.

Я судорожно перевела дыхание. Тиски ужаса разжались, и я снова могла нормально дышать.

Зато теперь накатил стыд.

– П-простите… – хрипло пробормотала я.

– Погаси пси-активность, Селена, – приказал шиариец, – или словишь откат. К тому же если сломаешь этот ограничитель, то мне придётся надеть на тебя его ещё менее комфортный аналог. Из соображений безопасности.

Я переключила внимание на то, что творится на моём пси-поле. И поняла, что я бездумно, как ревущий океан – выкидывала одну пси-атаку за другой. И мой “сторожевой ошейник” уже давно горит красными индикаторами. Вот почему он такой горячий! Но… я даже не связала одно с другим. Ведь в гуаньской тюрьме, в этой фазе он уже давно начинал бить током, а тут… Неужели шиариец ослабил отрицательную обратную связь? Отключил вручную?

А зачем?

– З-зачем вы… – я растерянно пробормотала слабым голосом.

– Считаю меры твоих прежних тюремщиков избыточными. Сделай так, чтобы я об этом не пожалел, – безразлично хмыкнул шиариец. Убрав от моих волос руки, он выпрямился и скрестил их на груди. Хвост соскользнул с моей ноги, и мне вдруг стало холодно.

Очень холодно…

Я ошарашенно молчала.

Безропотно позволила шиарийцу отключить меня от питательной капельницы. Перенести из капсулы на руках и вновь усадить на смотровой столик.

Вспышки паники сменялись приступами стыда, которые перетекали в благодарность, а та снова превращалась в колючее подозрение.

В моей жизни слишком часто “доброта” оказывалась маскировкой для отвратительных намерений. Я бы и хотела поверить. Но боялась вновь оказаться преданной. И всё же… Всё же в моём сердце впервые за долгое время загорелся огонёк надежды.

А что если…

Что, если в этот раз всё будет иначе?

Сжавшись на смотровом столике, я не знала, куда смотреть – то ли в золотые глаза, то ли на раздвоенный кончик красного хвоста. Его плавные грациозные движения, в которых сквозило что-то кошачье, меня почти гипнотизировали.

Я всё пялилась на хвост представителя одной из самых опасных рас во вселенной и размышляла о том, что если уж я на шаттле с ним – то на побег шансов нет. А если вспомнить всё, что я когда-либо слышала о шиарийцах, то и выжить у меня вряд ли получится. Хотя пока не похоже, чтобы меня собирались убивать, однако…

Отвести взгляд от раздвоенного кончика уже никак не получалось. И я пропустила тот момент, когда мою спину вновь укрыл мягкий плед. А чужие руки коротко погладили мои плечи, сразу отпустив.

Я перевела взгляд на по-мужски красивое лицо шиарийца. Этот странный жест, который моё измученное тело принимало за ласку… к чему это?

И я поняла, что слёзы снова катятся по щекам. А шиариец суров…Он, должно быть, снова злится. Я спешно утираю слёзы: я знаю, представителей альфа-рас бесит чужая слабость. Я буду сильной! Я постараюсь его не раздражать. И вообще – не привлекать лишнего внимания, не доставлять хлопот. До поры…

Иначе о надежде на побег – можно забыть!

– П-простите, – снова пробормотала я.

– Тебе не за что извиняться, – немного раздражённо откликнулся мужчина, из-за чего мне снова захотелось извиниться. Но я прикусила язык.

“Его зовут Чезар”, – напомнила я себе, не отрывая взгляда от хвоста и немного напрягаясь от того, что шиариец шагнул ближе. Сейчас я смотрела на рельефные мышцы его бёдер, проступающие под чёрными штанами плотной ткани.

– Селена, – мягче сказал мужчина и протянул свою руку к моей руке – медленно – будто к котёнку, которого хочет приручить. Взял мою ладонь. Это был на удивление ласковый жест, которого не ожидаешь от представителя жестокой альфа-расы.

Я подавила инстинктивный порыв отдёрнуть руку. Только на миг задержала дыхание. Но Чезар больше ничего не делал, просто держал мою маленькую кисть в своей большой ладони – горячей, почти обжигающей.

Зачем он это делает?

Я вскинула взгляд, пытаясь прочитать намерения. Но понять что-либо по суровому лицу Чезара было невозможно.

– Где у тебя болит? – спросил он, по-звериному наклонив голову. Видимо, вопрос был связан с моими недавними слезами.

Я отрицательно замотала головой.

– Нигде, – прошептала я.

У меня и правда ничего не болело… если говорить о физической боли. А вот фантомной было хоть отбавляй.

– Мёрзнешь?

– Нет…

Уже нет. Когда на плечах тёплый плед. А моя рука в горячей руке шиарийца.

– Сколько пальцев видишь? – он показал мне два.

– Два… – ответила я.

– Вот, видишь, уже получается диалог. И никаких извинений не нужно, – Чезар улыбнулся уголками суровых губ. Но глаза его смотрели по-прежнему холодно. Будто и он пытался что-то прочитать в моём лице. Так же как я только что, пыталась прочитать в его. Тогда я опустила взгляд на хвост, тот рисовал в воздухе рубленые восьмёрки.

Что бы это значило?

Но следующий вопрос Чезара сбил меня с мысли. Он прозвучал совсем неожиданно:

– Селена, как думаешь, зачем я купил тебя?

Я сглотнула образовавшийся в горле ком: он меня купил! Я – его бесправная вещь.

А я-то, глупая, позволила себе на миг об этом забыть…

В голове зародились жуткие мысли. Но я всё же сумела выловить среди них одну здравую:

– Из-за моих лекарских сил, – выдохнула я и вновь посмотрела на свою руку, которую мужчина держал в своих горячих пальцах.

Именно так – через соприкосновение ладоней обычно происходил контакт между пси-лекарем и пациентом. Хотя бывает и более… близкий вариант. Ведь чем больше площадь соприкосновения – тем эффективнее лечение.

Но спрашивать, какая “близость контакта” нужна Чезару я не решилась. И лишь чудом сдержала дрожь, которая родилась в моей груди.

– Верно, – тем временем произнёс шиариец, чуть сжав мою руку. – Ты здесь из-за своих сил, Селена. Мне нужны они. Только они и ничего больше. Но тебя крайне нестабильное состояние, однако ждать полгода, пока ты обретёшь душевный покой, возможности нет. Времени максимум до завтрашнего утра. Поэтому сейчас я перенесу тебя в каюту.

– Я могу пойти сама!

Вместо ответа Чезар раздражённо дёрнул подбородком и, отпустив мою руку, взял меня на руки.

– Не обсуждается, – глухо рыкнул он.

Он широким шагом пересёк больничный отсек и вышел в коридор.

– Тебе надо экономить силы, – пояснил Чезар, направляясь вдоль коридора. Почему-то здесь горел лишь аварийный свет, окрашивая стены в красноватый оттенок. – В каюте будет душ. И фудпринтер. Но тебе сейчас всё подряд есть нельзя, так что я ограничу выбор, оставлю только лёгкие блюда. Ещё обязательно переоденься. В шкафу есть лётный комбинезон. Всё, что найдёшь – всем пользуйся.

Душ?

Фудпринтер?

Это были слова из моего счастливого прошлого. Рот наполнился слюной, так сильно мне захотелось скорее что-нибудь попробовать. Но приобретённая осторожность тоже подняла голову. Пока Чезар рассказывал, что ещё будет в каюте, я осторожно смотрела по сторонам.

Коридор был пустынным. Не было слышно ни одного живого звука, как если бы кроме нас с Чезаром тут больше никого не было. Аварийные лампы, опять же… Всё выглядело чистым, опрятным и… заброшенным. Что тут произошло?

Я собрала всю свою храбрость.

– А можно спросить, виан… – тихо произнесла я.

– Спрашивай, Селена.

– А что с кораблём? Где ваша команда?

Вопрос был обычный. Естественный. Но я почувствовала волну колючего напряжения, которая пробежала по мощному телу шиарийца. Ощутила, как напряглись его мощные руки, в которых он держал меня. Как тень скользнула по его лицу. А воздух вокруг будто сгустился и стал тяжелее.

Но это длилось лишь короткое мгновение.

И когда Чезар заговорил, его голос звучал спокойно и даже буднично:

– Я всего лишь перегоняю корабль из дока в док. Для этого не нужна команда.

Я вгляделась в лицо мужчины: жёсткий изгиб губ, упрямая переносица, холодные золотые глаза. Неподвижное лицо. Ничто не выдавало волнения.

Но та первая реакция на вопрос была иной… Или она мне померещилась?

Всё же что-то тут не сходилось.

Я нахмурилась, выкапывая из памяти всё, что знала о кораблях подобного типа. Это, конечно, был не крейсер, но как минимум военный фрегат. Они, конечно, поменьше, но где это видано, чтобы им управлял кто-то один? Я точно слышу, как гудят двигатели – их звук ни с чем не спутаешь. Но кто следит ними и за навигационными системами? Кто мониторит показания? Не то чтобы я не доверяла словам шиарийца, но…

– Тебя что-то тревожит в моём ответе, Селена? – спросил Чезар.

– Да, но… не уверенна, что могу задавать вопросы, виан.

– Спрашивай, что хочешь, – хищно ухмыльнулся он, показав чуть удлинённые клыки, – я не кусаюсь. По крайней мере, по пятницам.

Я несколько раз моргнула. Это шутка? Он шутит со мной? Оказывается, я отвыкла от этого… и сама удивилась, когда уголки моих губ поползли вверх. Но я тут же спрятала улыбку – сама не зная почему. Спешно прочистила горло и спросила:

– Как вы управляете системами двигателей, виан? Разве для этого не нужно хотя бы пятеро инженеров?

– Людям, да, – кивнул мужчина, сворачивая на развилке коридоров. – Но я шиариец. И мой псионический ресурс достаточно высок, чтобы держать под контролем все системы, необходимые для движения корабля сквозь пространство.

– Значит… Даже сейчас… вы контролируете двигатели? – неверяще выдохнула я.

– Верно. И как ты понимаешь, нагрузка на моё псионичкое поле высокая. Однако не настолько, чтобы это стало опасно. До прибытия в док моих сил должно было хватить с лихвой, но по пути произошла непредвиденная… техническая проблема. Решая её, я потратил ресурс своего пси-поля больше чем нужно.

Я кивнула, переваривая услышанное.

Перегоняет корабль. Перегрузил пси-поле… Да и поломка в такой крупной сложной конструкции вполне могла возникнуть. История звучала складно. Но меня что-то тревожило… Что-то, чему я не могла найти названия. Какая-то микроскопическая мимика у Чезара, когда он рассказывал эту историю. Крохотные неправильные интонации в его чуть рычащем голосе.

Я бы хотела нырнуть в пси, чтобы поймать отголоски настоящих эмоций мужчины, но ошейник полностью блокировал мои псионические способности.

Возможно, я переживала зря. Был огромный шанс, что во мне попросту говорит паранойя.

Потому что… зачем Чезару лгать? Чтобы он мне ни сказал, разве я могу возмутиться? У меня и выбора-то нет. Вдобавок становилось понятно, почему он меня купил – слишком перегрузил пси. И попросту не смог долететь до нормальной станции с клиникой, где чистку выполнили бы профессиональные лекари. Тюрьма была ближе. Меня взял, потому что мои псионические показатели высочайшие.

По сути, я справлюсь с чисткой его поля за два-три сеанса.

А потом…

…а буду ли я нужна ему потом?

– Пришли, – сказал Чезар, останавливаясь возле неприметной двери в длинном коридоре.

Лепестки разошлись в стороны, открывая взгляду небольшую, но уютную каюту с мягким светом наноламп, тянущихся по потолку светящимися трубками.

Моё сердце сжалась от приступа ностальгии.

Я бывала в подобных каютах… но будто в прошлой жизни!

Пройдя внутрь, шиариец опустил меня на одноместную кровать… Кровать – с настоящей хлопчатой простынёй! И одеялом… Я коснулась его, погладила. Мягкое… Притянула колени к груди.

Чезар тем временем шагнул к стене. Щёлкнул по ней хвостом, и белая панель из экзо-пластика отъехала в сторону. За ней обнаружился хромированный фудпринтер.

Я вытянула шею, разглядывая прибор. Никогда такой не видела! Выглядит навороченным… Какая-то новая фирма? Неужели за то время, что я прозябала в гуаньской тюрьме, технологии шагнули вперёд?

Всё для меня тут было удивительным. Ностальгическим. Я очутилась в сказочном мире тёплых полов и мягких одеял, который словно казался мне сказкой… а оказался былью. Но и голову я не теряла. Была начеку.

Пока Чезар набирал какие-то команды на светящейся панели, его красный хвост беспокойно раскачивался из стороны в сторону, иногда подвисая и будто указывая на меня сошедшимися вместе кончиками.

До этого шиарийцев вживую я не видела, поэтому пока не могла привыкнуть к тому, что у гуманоида может быть хвост. Да ещё и такой подвижный, живо участвующий во всём происходящем. Считай, не просто хвост – а целый отдельный организм! И почему-то конкретно этот – красный, с твёрдыми на вид кончиками – был во мне очень заинтересован.

И тут Чезар обернулся. И, конечно, поймал меня за разглядыванием хвоста. Хмыкнул, заставив смутиться. А потом окинул долгим взглядом – от макушки до босых ног.

У меня по спине побежали мурашки. Я вдруг остро ощутила, что ведь сижу перед ним на кровати в одной тюремной робе, из-под которой беззащитно выглядывают голые щиколотки. И по словам шиарийца кроме нас на целом корабле нет совсем никого!

Ох… Я поёрзала, потянула на себя одеяло. Хвост снова щёлкнул.

– Ты ему понравилась, – сообщил Чезар странным тоном. Слишком рычащим. Слишком густым. И глаза у него разгорелись ярче. Если бы мужчина облизнулся как зверь – я бы, наверное, не удивилась.

– Хм… Что ж… – пробормотала я, почему-то пугаясь и одновременно смущаясь. Чувство было, словно шагаю по тонкому льду: – Он тоже… ничего. Милый.

Повисла короткая неловкая пауза. А затем шиариец нарушил тишину:

– Хочешь потрогать?

Глава 5

Селена

Миг мне кажется, что я ослышалась. Могучий шиариец ведь сказал что-то другое?

Но я почему-то услышала, что он предложил потрогать его хвост! Потрогать хвост шиарийца?! Серьёзно? Я мало знала об этой альфа-расе, университетский ознакомительный курс длиною в пару часов, который больше походил на инструктаж по технике безопасности – в своё время слушала вполуха. И теперь горько сожалела об этом!..

Что там было про хвосты? Кто-то из студентов, кажется, со смехом спросил: “а если потрогать хвост”. А преподаватель ответил, что это была бы “последняя глупость в вашей жизни… да и дотянуться вы бы не успели”.

Но мне шиариец предложил сам. Или он пошутил? Или мне послышалось?

И почему я вообще об этом размышляю, будто собираюсь согласиться?!

… а какой он на ощупь? А если пальчиком только коснуться?

Я почувствовала, как к горлу подступает лёгкая паника. И потеряла концентрацию. А пока длилось моё замешательство, рука сама робко потянулась к кончикам алого хвоста. Дальше помню только фрагменты. Как будто кто-то включил стробоскоп: вот я непроизвольно тянусь к смертоносному хвосту – тому самому, что сломал руку моему тюремщику… Вот он, изгибаясь широкой дугой, заинтересованно приближается ко мне. Раздвоенные кончики мягко размыкаются.

И тут я прихожу в сознание!

Мамочки, что я творю?!

Уже слегка соприкоснувшись кончиками пальцев с хвостом, я замерла.

Глупая Селена, прекращай! Ты вообще сейчас по документам – раб! Не делай глупостей!

Сердце сорвалось в галоп.

Я резко отдёрнула руку!

Но хвост Чезара тут же метнулся следом, молниеносно обвил моё запястье жарким серпантином.

Я взвизгнула! Затрясла рукой! Но хвост как будто лишь расположился плотнее.

– Дыши, Селена, – усмехнулся Чезар, всё это время наблюдающий за происходящим.

Я подчинилась. Замерла и сделала глубокий вдох. Волнение стало понемногу отступать. Ничего страшного не происходило.

Хвост (тот самый который на моих глазах раздробил руку тюремщика в крошку) ласково "обнимал" меня за руку. Я думала, он будет холодным и жёстким, но он спрятал острые шипы и грозные чешуйки и сейчас был тёплым. И даже… в чём-то нежным. По ощущениям на коже – как носик маленького любопытного жеребёнка с Земли-два.

Страх уходит из меня так же стремительно, как пришёл. Я заворожённо касаюсь хвоста второй рукой. Провожу пальцами… Удивительная фактура. Сейчас, когда он не покрыт жёсткой боевой чешуёй, очень приятный на ощупь… очень…

А вообще, нормально ли его так трогать?

Я отвожу взгляд от красного хвоста, что ластится к моим пальцам, как котёнок, чтобы заглянуть в лицо Чезару. Оно у него неподвижное, даже ледяное – как и всегда. Вот только… мне кажется, или скулы мужчины слегка заалели? В золотых глазах красноволосого шиарийца плещется странная гамма чувств, которую я не могу до конца расшифровать.

– Эм… виан, а зачем вы всё же…

– Потому что важно навести контакт. Селена, – ровным тоном отвечает Чезар, – в том числе тактильный. Ты, как я понимаю, не чистила пси представителям моей расы. Ты должна ко мне привыкнуть, чтобы получилось. Особенно к той части меня, которая представителям твоей расы может быть неприятна.

– Нет-нет, ваш хвост, он… Он мне не неприятен, – пробормотала я и закусила губу. Опустила глаза смутившись. Зато хвостик одобрительно сжал моё запястье. И мне вновь захотелось его погладить, но я удержалась.

Всё же… это не хвост котёнка. А хвостище опасного мужчины под два метра ростом. Который этим самым хвостом может запросто сломать пару костей. И всё же… хотя я побаивалась Чезара, но его хвост вызывал скорее любопытство, чем страх.

Может, это был такой хитрый выверт психики? Ни у кого из моих мучителей в тюрьме не было хвостов. Меня били только их руки, ноги, специальные дубинки…

А этот хвост… я внезапно поняла, что он для меня теперь ассоциируется со спасением. С вызволением. И даже с “справедливым мщением”. Хотя понятие не имею, чего мне ждать от жизни в ближайшем будущем, и не доверяю купившему меня Чезару. Но почему-то… нелепо и нелогично, но факт – его хвост не пугает. А даже наоборот…

Тем временем хвост как будто нехотя соскользнул с моего запястья.

– Ладно, – произнёс Чезар, как-то поспешно отворачиваясь, – давай покажу тебе каюту.

За следующие десять минут он объяснил, как работает фудпринтер, в какой стене сдвигается панель, открывая дверь в шкаф с одеждой. Где спряталась душевая. Всё было понятно. Все приборы я могла использовать интуитивно.

Наконец, шиариец осторожно взял мою руку в свои две. Я оторопела. Но он лишь защёлкнул браслет коммуникатора, и тут же меня отпустил.

– Это коммуникатор, Селена. Умеешь пользоваться?..

– Конечно!..

– Забит только мой контакт. По любому поводу сразу пиши. В настройках выставлен общий язык. Доступен голосовой ввод. Давай, при мне пробуй. Я должен быть уверен, что ты сумеешь быстро воспользоваться.

Я показала Чезару, что в состоянии быстро применить коммуникатор:

“Спасибо, Виан”, – через секунду маякнуло отправленное сообщение. И лаконичный плоский браслет подсветился нежно-сиреневым: отправлено.

– Отдыхай, Селена, – натянуто улыбнулся Чезар самыми уголками губ, я заметила, что под золотистыми глазами залегли тёмные тени. – Утром мне понадобится твоя помощь. Набирайся сил.

И он просто ушёл.

Я проводила мужчину взглядом. Лепестки дверей сомкнулись за его широкой спиной. Защёлкнулись на электронный замок. Меня закрыли… но об этом я не волновалась.

Меня интересовало другое. Неужели… меня просто оставили одну, без надзора? В такой огромной, по сравнению с тюремным карцером, каюте?

Я огляделась. Тепло. Светло. Уютно…

И не сразу поняла, что за тёплое ощущение зарождается в моей груди – это было счастье. Маленький лучик, который грозил превратиться в солнце. Обо мне позаботились! Забрали из ужасного карцера. И одеяло такое мягкое! И есть душ и фудпринтер. И виан Чезар кажется… нормальным. И будто бы впервые за долгое время – я не одинока. Может, до “полной безопасности” далеко, но то, что есть – этого уже бесконечно много.

Я повалилась спиной на кровать.

И улыбаясь, смотрела на потолок.

Панель с проекциями не горела. Чезар не расходовал лишнюю энергию на корабле – ведь всё держалось на его предельно измождённом пси. Но я уж точно проживу без золотых вихрей на потолке. Да даже без света проживу. И даже без еды! Лишь бы только не одной – в холоде и пустоте, в океане боли и страха.

Перевернувшись набок, я положила под щёку тёплую ладонь (тёплую! Впервые за столько времени я полностью согрелась!) – и уставилась на хромированный бок фудпринтера. Сейчас закажу куриный супчик… и булочку с корицей… И… может тут есть кофе?

Я улыбнулась шире – тепло в груди нарастало. Такого желания жить, такой веры в собственное будущее – я не испытывала уже очень давно. Я даже забыла – что подобное могу чувствовать.

Чезар… кажется, неплохой. Он ни разу не сделал мне больно. А если и правда помочь ему? Может… тогда по завершении путешествия он меня отпустит?

Хотя ничего конкретного не обещал. И не надо – я обещаниями сыта по горло. Отныне принимаю в расчёт только реальные поступки. А пока поступки шиарийца говорили только о том, что он… как будто бы… хороший. Если шиарийцы вообще могут быть хорошими.

Я упруго поднялась с кровати.

Задала команду на фудпринтере. Кофе! Кофе здесь всё-таки был!..

Когда моя уютная комната наполнилась ароматами кофе и корицы, я готова была затанцевать. Когда закончила есть, приняла душ – и это было настоящим наслаждением. Примерив новый комбинезон, прямо в нём улеглась в мягкую кровать. Приглушила свет, но не стала выключать полностью.

Закрыла глаза. И сладко вздохнула.

Я была полна надежд.

И даже сон, в который я вскоре провалилась, был прекрасным. В нём я приехала на родную Землю-два. Обняла родителей, встретилась с друзьями… всё было так прекрасно! Но вдруг картинка сна потускнела, и её залило пульсирующим-алым.

И я проснулась.

Распахнула глаза…

Резко села, оглядываясь.

Рядом никого не было. В каюте царил густой полумрак. Свет, который я оставила – не горел. Коммуникатор-браслет тоже не реагировал на команды, как если бы на борту корабля случился какой крупный сбой.

Зато лепестки входных дверей были слегка приоткрыты… и из коридора в комнату проникал алый свет аварийных ламп.

Глава 6

Я отдала голосовую команду “включить свет”… Ноль реакции. Несколько раз нажала пальцем на коммуникатор. Но он, как и всё кругом, был привязан к энергоядру корабля, с которым, очевидно, что-то случилось.

“Возможно, что-то случилось с Чезаром”, – мелькнула колкая мысль.

Жуткая картина того, что могло произойти, пронеслась перед глазами. Сердце ёкнуло.

Я выскользнула из-под одеяла тише мышки, порадовавшись, что легла спать в комбинезоне. Торопливо сунула ноги в ботинки, которые оставила у кровати. Нео-кожа обняла мои ступни.

Подойдя к приоткрытой двери, я сначала выглянула, а потом и вышла в пустой коридор, освящённый пульсирующим алым.

– Виан Чезар, – позвала я. А потом громче, смелее: – Чезар! Где вы? Вам нужна помощь?

В ответ я услышала лишь собственное эхо, отражённое от стен корабля.

Это было жутко, будто в кошмаре.

Должна ли я пойти искать Чезара?

“Да”, – решила я.

Ведь сейчас только его псионические силы поддерживают связь энергоузлов корабля. Раз случился перебой, то это может быть связано с состоянием шиарийца. Поэтому я должна поторопиться, иначе…

Что “иначе” – думать не хотелось.

Сглотнув ком в горле, я двинулась по коридору в ту сторону, откуда, как я помнила, меня принёс Чезар. К сожалению я плохо разбиралась в устройстве кораблей, и слабо представляла, где находится рубка капитана.

В голове крутились варианты.

Возможно, Чезару сейчас было очень плохо…

Возможно, он даже умирал…

Командор страдал от тяжёлой перегрузки пси-поля. Даже с заблокированными способностями я это видела – не зря всё же училась на лекаря. Пока я была испугана, детали его состояния ускользали от меня. Но сейчас я воскрешала их в памяти и складывала в медицинскую картину.

Общая утомлённость. Бледность. Напряжённость мышц.

Резкие движения и излишний контроль голоса и эмоций – значит, скорее всего головные боли. Значит, повышенное раздражение, когда за лишний шум хочется убить…

А ещё такие специфические признаки, как некоторое затемнение белка глаз, тёмные вкрапления в радужке…

Профессор Алистер гордился бы мной – даже после пыток в тюрьме наизусть помню списки признаков околокритического загрязнения пси-поля. И все они наблюдались у Чезара.

Мог ли командор переоценить свои силы? Мог не продержаться до утра? Ответ был: “Да”.

И теперь я чувствовала ответственность. Мне хотелось отплатить добром на добро. И сердце испуганно сжималось, когда я думала – что не успею. Воображение у меня работало даже слишком хорошо. Я вдруг представила, что шиарийца подкосило возле панели управления кораблём. Что он упал… возможно, ударился головой. Возможно… уже слишком поздно.

Озноб пробежал по коже.

Если так… то я останусь заперта на этом корабле, дрейфующем в космосе.

Будто в огромном карцере.

Еды хватит надолго. Как и воздуха. А вот тепло будет уходить стремительно. И свет погаснет очень скоро. Я проведу здесь ещё лет пять… в одиночестве. Темноте. И холоде.

Одна. Совсем одна.

Меня затрясло. Паника подступила к горлу, передавила удавкой.

Я сама не поняла, как вместо осторожного шага, сорвалась на бег. Мои ступни гулко одарялись о металлический пол. Красный свет аварийных ламп пульсировал с бешеной частотой, выхватывая из тьмы обрывки коридора, ситуативно обнажая обстановку, лишь усиливая подступающий ужас.

– Чезар! – крикнула я. Свернула один раз, и снова крикнула: – Чезар!

И тут где-то справа раздался далёкий, едва слышный шелест.

Я замерла. Резко развернулась на звук, вглядываясь в тёмный зев коридора, откуда он донёсся. Там было совсем темно, и даже аварийные лампы там не горели.

Похоже, мне нужно было идти именно туда.

“Это просто темнота, Селена. Темнота не кусается, если в ней нет собак”, – сказала я сама себе. Но во рту всё равно предательски пересохло. Темнота ассоциировалась у меня с тюрьмой. С карцером. С болью. Но ещё страшнее было остаться одной. Не успеть помочь!

Поэтому я пошла на звук, хоть каждый шаг и давался мне так, будто я шла по канату над бездной.

“И как я вообще могла позволить Чезару оставить решение этой проблемы до утра?!” – ругала я себя. Хотя одновременно понимала – я только-только пришла в себя, раньше попросту не могла нормально соображать. А уж про контроль силы и речи не шло.

– Виан? – шепнула я в густой мрак.

Ответом была тишина.

Красные лампы остались позади, и я продвигалась медленно. Но вскоре нащупала ногой порог, наткнулась пальцами на стальные листы двери. Они были холодными, почти ледяными. И снова мне почудился какой-то звук – прямо за ними.

Сжав дрожащие зубы, я схватилась за дверные листы – они легко поддались, разошлись в стороны. Я шагнула во мрак и холод. В нос ударил неприятный металлический запах с нотками гнилостно-сладкого и влажно-медного – наполнил лёгкие. Горло пережало от тошнотворного порыва. С трудом, но я его удержала.

Запах был мне знаком, но пока что я не понимала откуда.

Здесь было так темно, что я не видела даже собственных рук.

– Чезар? – мой голос прозвучал жалко, тоненько. Совсем испуганно.

Я была готова заплакать. Уйти. Тревога грызла сердце, будто собака кость. Но вместо того, чтобы отступить, я почему-то снова сделала шаг вперёд. И ещё один и ещё… как вдруг моя нога зацепилась за что-то, и я споткнулась. Упала, успев выставить ладони и угодила ими в нечто липкое.

И в туже секунду под потолком раздался гул. Мигнул свет. Затем снова… а потом разгорелся во всю. И я увидела… увидела, что мои руки в чём-то красном. А то, обо что я споткнулась… напоминает по форме человеческую руку.

А передо мной… если поднять взгляд – высится гора сваленных друг на друга человекоподобных кукол.

Кукол со свёрнутыми шеями. С выкрученными конечностями. И с ранами такими, будто их нанесли плетьми… Или хвостами. Кукол, одетых в форму команды космического крейсера. С пустыми застывшими глазами-стекляшками.

Кукол, которые, конечно, не были куклами.

Но разум отказался принимать такую реальность.

Я сидела на месте, а внутри всё кричало. Вопль ужаса подбирался к горлу, готовый сорваться с моих губ. Но я отчаянным волевым усилием подавила порыв, обращая его в задушенный всхлип.

Тело окатила ледяная волна первобытного страха. Пальцы словно окоченели.

Я задержала дыхание, перестав даже дышать. И в комнате стало жутко тихо, как в заброшенной могиле. Могилой она и была. А запах – этот отвратительный запах – был вонью разлагающихся тел.

Я медленно вытащила руку из липкого месива и уставилась на неё. Живот скрутило, а потом меня вырвало на пол. Желудок покинули: кофе, булочка с корицей, куриный бульон… доброта и ласковость Чезара, его протянутая рука и честность – всё то лживое-доброе, чем я так радостно наполнила себя, и что оказалось ядом.

Я тяжело задышала – через рот. Потом с натугой встала. Заставила себя встать. И пошла, как на ходулях… Заставила себя идти! Прочь! Бегом! Обратно – тем же путём – никого не встретив на пути.

Сердце едва не выпрыгивало из груди.

Дверь в мою каюту была приоткрыта, внутри горел свет. Но никого не было – слава космосу! И я сразу метнулась в душ, чтобы смыть с запах чужой смерти со своих рук и тела. Я тёрла ладони, пока они не стали такими же красными как кровь, в которой я измазалась в той страшной комнате.

В голове метались горькие режущие мысли.

Трупы! Безумие… Столько мёртвых тел. Убиты… насильственная смерть. С ними дрались псионики. Или псионик… Там ведь не шиарийцы – люди! Пытались защищаться, но… Перегоняет он корабль – как же! В чём ещё он соврал?! И что ждёт меня, когда помогу ему?! Я тоже окажусь там?

Когда я вновь упала на кровать и попыталась уснуть – то не смогла. Каждый раз, когда закрывала глаза, мне мерещилось, что матрас такой мягкий, что затягивает внутрь, как зыбучий песок. А стоит мне расслабиться, мёртвая рука обхватит мою шею и придушит, будто мышеловка – глупую мышь.

Промучавшись полчаса, я сползла на холодный пол… свернулась калачиком на стальных панелях. И мне тут же стало спокойнее. Лучше пусть сразу будет твёрдо и холодно, чем поддаться обману. Опасно привыкать к теплу. Опасно доверять чужой ласке. И тут мой взгляд упал на браслет коммуникатора. Индикатор горел зелёным. Оказывается, на нём висело сообщение.

“Всё в порядке?“ – спрашивал Чезар.

Судя по времени, он написал, когда я принимала душ. Возможно, заметил использование воды по системам корабля. Ведь если бы он узнал, что я видела в той комнате – вопрос был бы совсем иным.

Я долго смотрела на его сообщение… Так долго, что в душе успела образоваться дыра.

С третьей попытки мои мелко дрожащие пальцы набили ответ на коммуникаторе.

Лживый, как забота шиарийца:

“Всё в порядке”.

Глава 7

Чезар

Утро не было добрым…

Я шёл по кораблю в сторону каюты моей рабыни (так она числилась в документах), и едва сдерживался, чтобы не начать яростно растирать ноющие виски. Это бы всё равно ничему не помогло. Раздражение было на высшей точке. Хотелось убить кого-нибудь… например, парочку тюремщиков. Или проклятых повстанцев.

Казалось, я научился воспринимать постоянную головную боль как фон. Но за последние сутки я превысил критический уровень пси-перегрузки. Неоднократно. Обычно из настолько глубокой фазы не возвращаются… Но мне везло из раза в раз. Спасало моё специфическое пси-поле. Однако у всего был предел. Не хотелось размышлять, по какому тонкому льду я хожу, так выкладываясь в пси-диапазоне.

Но какой у меня выбор?

И теперь эта несчастная девочка Селена – моя единственная надежда. Даже если она снизит уровень головных болей с критического до “выше среднего” – я уже буду счастлив.

А значит – мне нужно постараться… и не пугать хорошенькую земляночку, на долю которой и без того выпало немало испытаний.

Сейчас нужно найти силы на дружескую беседу. Предложить ей совместный завтрак. И стоически перетерпеть запах кофе, который по неизвестной причине так любят земляне.

С этими “позитивными” мыслями я подошёл к каюте Селены. Послал мягкий пси-сигнал, чтобы разблокировать дверь.

Можно было и вручную, но…

Такое мелкое пси-воздействие было тестом: насколько плохи мои дела? И я понял – дела идут безобразно – когда в ответ на плёвое пси-усилие получил острую отдачу, словно в голове провернули раскалённый прут.

Проклятье…

Надо побыстрее налаживать контакт.

Отвечать мягко и сдержанно на её вопросы.

Быть милым, что, кстати, не является сильной стороной шиарийцев. В целом у нас поменьше эмоциональный спектр. У людей, я слышал, даже есть убеждения, будто мы ненавидим их расу. Но правда в том – что мы ко всем относимся одинаково. Одинаково агрессивно. В нас сильна “звериная суть”. Мы хищники. Мы – альфа раса. Такова наша природа. Есть ближний круг – своя планета, своя раса, а есть все остальные – потенциальные враги. Исключение изредка составляют хорошенькие земляночки или атлантианки. Из-за совместимости репродуктивных систем и возможности зачать сильное совместное потомство.

Но… к чему вообще эти мысли? Совершенно не о том думаю! Но с тех пор как я взял Селену на руки… да нет – с тех пор, как впервые увидел её, меня нет-нет да и сносит мыслями в эту сторону.

Возможно, она мне потенциально подходит.

А возможно – просто мозги кипят от перегрузки.

В любом случае – это необходимо прекращать. Сейчас самый неподходящий момент для подобного.

Кстати, по результатам томографии, что я вчера успел заказать во время восстановления Селены в капсуле – сросшихся переломов – полно́. А вот следы половых преступлений – отсутствуют. Ну хоть какие-то хорошие новости. Но с тем, что девочка невинна – тоже надо считаться. Быть обходительнее, чем принято у моей расы. Уменьшить тактильный контакт. Хотя бы попытаться.

Я чуть было с ноги не вошёл в её каюту. Но вспомнил вдруг, как это принято у людей. И сделал странное: отрывисто постучал в стальные лепестки трижды.

– Виан?.. – голос Селены из-за дверей прозвучал испуганно. Мне даже почудилось, что в нём звенят панические нотки. А ещё – что звук идёт откуда-то с уровня пола, даже не с высоты кровати. Как если бы Селена улеглась на пол. Может, ей стало плохо?!

Игнорируя головную боль, послал пси-команду дверям раскрыться. Так быстрее.

Кажется, моя вежливость на этом была исчерпана.

– Селена, – я почти ворвался в каюту. Оглядел девчонку.

Одетая в зелёный комбинезон, она напряжённо стояла у противоположной стены, почти вжимаясь в стену, и обнимала себя за плечи. Ну хоть не валялась на полу с разбитой головой.

Мой хвост нарисовал недовольную дугу. Я был с ним согласен.

Что-то было не в порядке.

Селена выглядела… затравленной. По объективным показателям – её состояние было лучше, чем вчера. Но по океану животного ужаса, что плескался в огромных голубых глазах – я бы сказал: ей хуже.

Хотя… всё объяснимо. Наверняка ей снятся кошмары после всего, что было. Людям часто снятся кошмары. Это вроде постсиндрома… Наверное… К сожалению я мало общался с землянами, чтобы выяснить насколько слаба их психика. А отдельного курса “гуманоидной психологии землян” в высшей военной академии шиарийцев тоже не было. Кто же знал, что мне это понадобится.

– Селена… как ты спала?

– Хорошо, виан…

По характерному движению глаз, по непроизвольному нервному прикосновению тонких пальцев к её аппетитным губам – считываю, что она лжёт. Немудрено. Нестрашно. Ожидаемо.

– Завтракала?

– Да, виан…

Снова лжёт.

Ну так не пойдёт. Если она голодает – восстановления сил и здоровья не будет. “Она нужна мне здоровой. Это для дела и только”, – чеканю мысленно. Но когда смотрю на её слишком острые черты и болезненную худобу – чувствую за грудиной что-то вроде… сочувствия. Да. Мне просто жаль её. Вопреки мнению большинства гуманоидов о шиарийцах – мы вполне способны сострадать. Просто не выставляем этого напоказ. И не сострадаем кому попало. Селена… вполне заслуживала моей заботы.

В конце концов, теперь она под моей ответственностью.

При мысли о том, что я мог пролететь мимо Гуаньской тюрьмы и никогда не узнать о ней… мне холодом сковывает желудок. И сострадание привычно подменяется яростью: да она бы погибла в этой мерзкой дыре! И счёт шёл на дни, если не на часы! Первым делом, завершив эту миссию, вернусь и разнесу эту Гуаньскую клоаку!

Селена ещё сильнее распахивает и без того огромные глаза.

Видимо, прочитала ярость на моём лице и неверно истолковала. Надо взять себя в руки.

– Позавтракай со мной, – прошу насколько можно ласково.

Ну, возможно “ласково” не получилось. Потому что девочка кивает очень затравлено. Будто я предложил её не поесть, а сдать пару литров крови.

Мне это совершенно не нравится.

Я рассчитывал, что она встретит меня совсем в ином настроении. Ведь вчера, когда я оставлял её в каюте, вс было неплохо… то есть насколько мне казалось. Впрочем, я не знаток человеческой психологии. Может, это и нормально.

Но раздражение моё нарастает.

Давит болью на виски. Ломит мышцы.

Проклятая перегрузка! Возможно, если бы мои псионические ресурсы не уходили на поддержании связи узлов корабля, я бы смог чуть глубже нырнуть в эмоции девочки и разобраться что к чему.

Но пока что это невозможно.

Я отворачиваюсь к стене, задаю команды на фудпринтере. И чувствую взгляд Селены у меня между лопаток. А ещё… мой хвост беспокоится. Она явно относилась к нему лучше, чем ко мне, а теперь… что-то явно не так.

Смотрю в памяти фудпринтера, что она заказывала вчера. Вношу правки. Обогащаю насколько возможно продукты без влияния на вкус.

Ещё пара команд на панели управления в стене – на сей раз всё вручную, силы мне надо экономить – и из стены каюты выезжает "барный" столик, а из пола – два круглых высоких стула.

– Садись, Селена…

Я ставлю еду на стол. Раскладываю приборы. И сажусь напротив. А землянка робко пытается забраться на слишком высокий для неё стул. Нет моих сил на это смотреть.

Мой хвост молниеносно, но очень осторожно обвивает её тонкую талию и подсаживает на стул.

А Селена… бледнеет. Нет, мне это решительно не нравится. И тут – по вискам бьёт новый приступ боли.

– Сэкономь мне время, Селена, – раздражённо рявкаю я, – что случилось, пока меня не было?!

– Ничего виан… – лопочет, еле шевеля бледными губами. Если бы ни шиарийский слух, я бы и звуков не разобрал.

– Кошмары снятся?.. – смягчившись, оглядываю девушку. Напоминаю себе: не давить. И в моих головных болях Селена явно невиновата.

– Д-да. Простите, виан.

А это, кажется, правда. Ну может, не вся правда. Но имеет право.

– Поговори со мной, Селена. Задай вопросы, если тебе от этого станет легче. Я расскажу тебе, что могу.

На миг на её лице мелькает странное выражение. Не верит? Что ж. Имеет право.

– Даже если вы обманете, виан. Я ваша… вещь. И с корабля мне не уйти… – вдруг выдыхает она, сжавшись в комочек.

– Я освобожу тебя, Селена. Как и обещал. Помоги мне в этой миссии.

Снова это выражение лица. Не верит мне.

И я не удерживаюсь. Тяну к ней руки через стол, кладу на ошейник-ограничитель. Она цепенеет. Миг. И я отстёгиваю ошейник и кладу на стол, рядом с нашим завтраком.

Убрать ограничитель дальше, чтобы она не видела символ своей несвободы – нельзя. Ведь я должен быстро схватить и вернуть на тонкую шейку землянки, если что-то пойдёт не так. Большего я не могу себе позволить. Но дать ей понять мои намерения просто обязан.

– Виан, – Селена кладёт руки на свою шею, робко ощупывает кожу, – с -спасибо.

– Сделай так, чтобы я не пожалел, – говорю жёстче, чем стоило бы, – мне жаль, что с тобой это произошло, Селена. Но соберись. Ты нужна мне сейчас. Во-первых, ешь. Пей. Во-вторых…

Кладу руку на столик, раскрыв ладонью вверх.

–… Во-вторых, начинай привыкать ко мне, Селена. Задавай вопросы. Делай, что нужно. Иначе… – решаю быть честным, – я не доведу корабль до пункта назначения.

Она неуверенно кивает. Но снова отводит глаза.

“Ладно… – решаю я. – Не буду давить. Пусть сделает что нужно. С её страхами разберёмся позже.”

Дальше я просто завтракаю. Как и Селена. Она ест омлет, пьёт кофе. И в какой-то момент моей раскрытой ладони, наконец, касается её прохладная тонкая рука. И я ощущаю робкие попытки Селены подключиться к пси.

Это явно хороший знак.

Я чуть сжимаю руку, беря её в маленькую кисть в мягкий захват. Так что центры наших совмещённых ладоней совпадают. Мой хвост медленно обвивает ногу Селены, сбрасывая с неё мягкий ботинок из нанокожи. Она этого даже не заметила. Нырнула в пси. Отлично. Славная девочка. Чуткая. И наша совместимость… выше ожидаемого.

Я прикрываю глаза.

Это ещё не контакт. Это так – знакомство.

– Виан Чезар? – тихо спрашивает она, не выходя из контакта.

– Селена?..

– Чей это корабль? Людей или шиарийцев?.. Или… ещё чей-то…

Напрягаюсь, осторожно подбираю слова для ответа. Ложь в когда ты почти соприкасаешься в пси заметнее:

– Изначально это был корабль одной из гуманоидных рас. Не шиарийцев. А теперь я лишь перегоняю его в док. Выполняю задание своих командиров…

– Командиров?.. Их несколько?..

– Двое, Селена. Шиарийцы – близнецовая раса. Мужские особи всегда рождаются по двое. Два брата-близнеца. И пси построено так, что они друг друга поддерживают…

– Да, об этом я слышала… А вы с братом, то есть…

– У меня нет брата, Селена. Больше нет. Я потерял его на боевом задании.

Ладошка землянки непроизвольно сжалась к моей чуть сильнее. Я прекрасно понимал, откуда такие вопросы. Сейчас Селена разглядывала внутренним зрением лекаря моё пси. И видела, как там черно от гамма-волн. А ещё видела заглушённый симметричный энергетический рукав, что прежде соединял меня с близнецом, а теперь был заглушен. Точно река, где два рукава сливались в один мощный… Но теперь от одного из них – осталась лишь пустая колея. Рана в пси-спектре. Незаживающая и страшная. И лучше я сам объясню Селене, пока она чего-то не напридумывала. Так что я продолжил:

– Раньше меня нельзя было чистить лекарям-псионикам. Но четверть цикла назад оборванный канал связи с братом заблокировали. И лечить меня можно. Я для твоей работы – всё равно что любой другой пациент псионик. Только лекарь мне нужен очень сильный. Больше различий никаких…

– Я всё поняла, виан. Мне жаль. Я буду… осторожна.

Сначала всё шло неплохо.

Белыми светящимися сетями Селена осторожно выжигала в моём поле чёрноту накопленных гамма-волн. Она и впрямь была очень сильным псиоником, хоть и юным и не слишком опытным. Недостаток практики компенсировала с лихвой наша настораживающе высокая совместимость. При других обстоятельствах я бы, конечно, обсудил перспективы дальнейших регулярных контактов с ней… но не к месту. Позже.

Мне стало чуть легче, но я почувствовал, что девочка с непривычки начала уставать.

– Сделаем перерыв, Селена, – я открыл глаза, выныривая из пси. Она выходила медленнее и аккуратнее, – давай я сварю тебе ещё кофе и…

И тут я осёкся.

Взгляд упал на её ботинок светлой нанокожи, что случайно стянул с неё мой хвост, обвиваясь перед пробой чистки вокруг её щиколотки.

На светлой ткани было заметно бурое пятно. Это была чья-то кровь.

Можно было бы предположить, что кровь Селены. Но я чувствовал, что повреждений и естественных кровянистых выделений – ничего такого у неё не было. Эта кровь не пахла. Забавная особенность нанокожи. Если измарать её в крови мертвеца – не будет запаха.

Как эта капля крови попала на ботинок девушки?

Если только она не…

Ярость вдруг ударила мне в голову.

И Селена медленно открыла глаза.

И встретилась с моим внимательным взглядом.

– Где ты была ночью, Селена? – выплюнул жёсткий вопрос, – ты покидала каюту?

– Н-нет, виан… – пробормотала она побелевшими губами.

Попыталась лихорадочно вырвать у меня свою руку, всё ещё в положении для пси-чистки. Но я её не отдал. Она ещё не полностью отсоединила своё пси-поле от моего. Нельзя было так рвать контакт, не для её ослабшего здоровья.

Но она поняла это по другому.

Как угрозу.

Её взгляд заметался по комнате… и остановился на лежащем на полу ботинке. Личико Селены приобрело пепельно-серый цвет.

Она тоже увидела след от капли крови.

И поняла.

Поняла, что я понял.

Резко хватанула ртом воздух. Паника заплескалась в бездонных лазурных глазах.

Надо бы всё прояснить. Иначе будут осложнения.

– Подожди, Селена…

Но она уже не слышала. Её хрупкое тело напряглось до каменных мышц. Взгляд заволокло туманом. Разум её предал и она рефлекторно шла в глубокое пси.

Слишком быстро.

Надо вернуть на неё ошейник-ограничитель!!!

…Мне не хватило пары мгновений.

Вспышка боли пронзила голову. Тьма заволокла поле зрения. Все органы чувств ушли в перегрузку. Энергетический удар по моему пси-центру был настолько мощный, что сознание отключилось.

Глава 8

Селена

Когда Чезар спросил: “Где ты была ночью, Селена?” – паника захлестнула моё сознание подобно штормовой волне. Голос мужчины был жёсткий, хлёсткий, и Чезар так крепко сжал моё запястье, что это буквально толкнуло меня за грань.

Перед глазами всё закружилась. Стены каюты как будто начали сжиматься. Лицо шиарийца застыло жестокой маской. Я едва не потеряла сознание от ужаса. Мне показалось – сейчас он убьёт меня. Ведь я теперь знаю его истинное нутро! Те мертвецы! Я буду как они – лежать неподвижной сломанной куклой!

Шиариец оказался – как и все – подлым лжецом.

Горло перехватило, воздух будто обернулся ледяной водой. Она заполнила мои лёгкие, сковала грудь. Я задыхалась.

Чезар потянулся ко мне…

– Нет!!! – крикнула я, вырываясь, чтобы спасти свою жизнь.

И прежде чем осознала, псионическая сила уже вырвалась из меня неконтролируемой мощной волной. Это была та самая сила обратного лечения из-за которой я попала в гуаньскую тюрьму. Та самая сила, что способна убить даже самого непобедимого псионика.

Вспышка света ударила по глазам.

Чезара буквально смело, швырнуло к стене, с треском приложило головой и спиной о стенные панели. Столик и кружки влетели в другую стену, зазвенел потревоженный фудпринетер. Осколки пластика со стуком осыпались на пол.

А потом всё закончилось.

Повисла тишина – густая и жуткая, какая бывает под толщей воды.

Задыхаясь, дрожа от перенапряжения я кое-как поднялась на ноги. Сжимая и разжимая кулаки, я пыталась осознать реальность.

Шиариец лежал у стены. И не двигался.

Что я наделала?!

ЧТО Я НАДЕЛАЛА?!

Защищалась – да! Но как быть теперь?!

Я умру здесь без Чезара. А если он очнётся – то убьёт меня сам.

Шиарийский командор, казалось, не дышал. Вокруг его головы растеклось алое… И лишь моргнув я поняла – нет, это его красные волосы. Не кровь. Не кровь…

Хотя это не было важно.

Обратное лечение перегружает пси поле, а с учётом состояния шиарийца – это точно летально. Тут нет вариантов. И сила вырвалась слишком мощно. Никаких шансов, что Чезар жив после подобного.

Я хватала ртом густой воздух. Дышала часто-часто, и всё равно задыхалась.

А потом сделала панический шаг к шиарийцу, чтобы всё же проверить его… но я не успела. Потому что внезапно свет под потолком замигал, а потом потускнел до мрачно-алого. До ушей донесся нарастающий гул тревожной серены. И одновременно корабль тряхнуло так, будто началось землетрясение.

Пол накренился.

Сначала медленно, а потом резко, так что с кровати слетели одеяло и подушки.

Стулья откинуло в проекционный экран. Раздался упругий треск лопающегося стекла. Я взмахнула руками, чтобы зацепиться за что-нибудь, но не удержалась на ногах, упала на колени. И меня буквально вынесло из комнаты в коридор через отрывшуюся дверь, с размаха впечатало в стенную панель. Лишь в последний миг я успела подставить руки, чтобы уберечь лицо.

Предплечья прострелило болью.

“Внимание! Внимание! Чрезвычайная ситуация! Потеряна связь узлов! Внимание… Отключены щиты… Внимание, зона метеоритов… Включите щиты… Повреждение корпуса… Критическое повреждение корпуса. Отказ автопилота… Внимание… Необратимые повреждения. Двигатель 3-L-D… Внимание… Потеря курса… ”

Корабль встряхнуло, да так мощно, что меня подбросило в воздух, будто пушинку. А потом дёрнуло вниз, с размаха ударив об пол. В голове зазвенело, уши заложило. Но не было и шанса прийти в себя, потому что меня снова подбросило вверх…

Я взвизгнула, ожидая нового удара, но его не последовало. Я зависла в невесомости. Отключилась система искусственной гравитации. Я забарахталась в воздухе, будто беспомощный котёнок выброшенный в воду. Кое-как дотянулась до стены коридора.

Успела уцепиться самыми пальцами за стальной лепесток двери, ведущей в мою каюту.

Как вдруг корабль снова наклонился так, что пол стал стеной, а коридор – шахтой лифта. Снизу что-то раскатисто бахнуло, я учуяла дым, услышала резкий пронзительный свист, будто воздух выпускали из огромного надувного шара.

“Пробоина”, – поняла я. И даже испугаться толком не успела. А может – некуда было пугаться ещё больше. И так нервы натянулись до предела, а тело перешло в режим выживания.

Но итог был предрешён.

Это был конец.

Меня потянуло вниз – в шахту коридора. Я повисла на лепестке двери, но пальцы уже соскальзывали. Тянуло уж слишком сильно. Раз, два… Всё, не могу больше!

Но тут моё запястье обхватила мужская горячая рука и рывком подтянула в каюту.

Под ногами снова появился твёрдый пол, и я увидела склонившегося надо мной Чезара. Живого.

“Он жив!” – Встрепенулось глупое сердце.

А следующий миг на моей шее защёлкнулся ошейник-ограничитель.

Но я этого почти не заметила, во все глаза глядя на мужчину.

Шиариец явно был страшно зол на меня. А ещё – он выглядел ужасно.

Каждый его мускул был напряжён. Испарина выступила на висках. А глаза… глаза были совершенно чёрные. Белок, зрачок, радужка – всё было залито тьмой. И чёрное расползалось разводами от глаз по белому как бумага лицу. Зубы сжаты, на висках и шее напряглись и выступили жилы. Алый хвост хлещет из стороны в сторону, наверное от боли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.