Тиана Хан
(Не)случайный попутчик

Пролог

Я сидела напротив Сергея, не отрывая взгляда от стёртого из памяти лица. В его глазах читалась смесь любопытства и узнавания, однако я не могла понять, что в этот момент творилось в голове мужчины. Его улыбка казалась мне искренней, словно он действительно рад был встрече со старой знакомой, только вот в глубине души я чувствовала, что всё может оказаться иначе, чем видится изначально.

Внутри меня всё мгновенно похолодело, едва наши взгляды пересеклись. Я сидела с идеально ровной спиной, словно была парализована, не в силах пошевелиться или отвести глаза в сторону. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук был слышен всем вокруг. Я застыла в немом ожидании, не зная, что будет дальше. И будет ли?

В голове проносились мысли одна страшнее другой. Если он осмелится рассказать о той постыдной тайне, которую я хранила столько лет, моя обыденная жизнь в одночасье рухнет. Все усилия, все старания будут напрасны. Вновь и вновь я укоряла себя за совершённую ошибку, которую уже не смогу исправить, как бы мне этого не хотелось.

Любимый, он не простит меня. Только не в этот раз. Его всеобъемлющая любовь, которую я так ценила и берегла, несомненно превратится в жгучую ненависть. Я боялась даже представить, как он посмотрит на меня, когда узнает позорную правду. Обо мне и…

Я боялась потерять его навсегда. Ведь если это произойдёт, моё бедное сердце не выдержит удара и разобьётся на мириады мелких сверкающих осколков. Вдребезги! И я не знаю, правда не знаю, смогу ли однажды вновь собрать их воедино?

Внутри нарастала невыносимая тяжесть вины и безысходное отчаяние. Которые, словно камень, давили на грудь, не давая свободно дышать. Сергей тревожно молчал, но для меня, его изучающий взгляд говорил больше, чем любые слова. Нет, парень отнюдь не смотрел на меня, как удав взирает на свою обречённую жертву. Напротив, в его глазах читалось замешательство и невысказанный вопрос, который я, увы, не могла распознать.

Словно наяву чувствовала, что время замедляется, а воздух вокруг становится непроницаемым и тяжёлым. Каждая секунда виделась мне неизбывной вечностью, за которой не было ничего. Лишь зловещая пустота и беспросветное одиночество. И я не знала, действительно не знала, как мне выстоять под этим неудержимым натиском безрадостных воспоминаний. О которых нестерпимо хотелось забыть, только вот судьба, судя по всему, решила иначе…

Глава 1: Отношения без любви

Полтора года назад

Мы познакомились около года назад, оба «понаехавшие» из других городов, я – тщетно пытавшаяся найти нормальное съёмное жильё, которое смогу потянуть в одиночку, и он – решивший съехать от родной тётушки, контролирующей каждый его шаг.

Он был старше на целых десять лет, и его внешний вид сразу вызвал у меня неоднозначные чувства. В облике Леонида было нечто такое, что сразу показалось мне отталкивающим: возможно, холодный взгляд, суровые черты лица или небрежная манера держаться. Я не могла понять, что именно меня смущало, но это чувство было настолько сильным, что поначалу я даже немного растерялась. Однако отступать было уже поздно: обстоятельства не оставляли мне выбора.

Нас познакомила моя бывшая одноклассница, мечтавшая найти работу в городе и остаться здесь навсегда. Машка клятвенно заверяла, что не отступит, ни при каких обстоятельствах и не оставит меня одну. Я верила ей… Зря!

В общем и целом, скооперировавшись, нам удалось арендовать небольшую двухкомнатную квартиру в самом центре города. Да, я действительно была уверена, что мы станем жить в ней втроём, во всём поддерживая друг друга. Ведь все мы были иногородними, нуждающимися в жилье людьми. Какой же наивной дурой я тогда была! Непроходимой дурой!

Планы моей подруги изменились весьма внезапно, когда на исходе был первый месяц нашего совместного проживания. Маша собрала вещи и отчалила восвояси, вернувшись домой к родителям, в родной посёлок. Перед отъездом она извинялась за то, что так подставила меня, оставив на одной территории с малознакомым мужчиной, к которому я отнюдь не питала романтических чувств. Однако, случилось то, что случилось…

Мне некуда было идти, ему тоже. Впереди маячил лишь один вариант – во что бы то ни стало держаться друг за друга. И я приняла его…

Сначала было непросто выстроить близкие отношения, однако со временем к нам пришла привычка. Да… именно она, но никак не любовь. То большое и светлое чувство, воспеваемое в стихах и книгах, так и не озарило своим присутствием нашего временного пристанища. Тем не менее, мы начали жить как семейная пара, не как вынужденные соседи… Да, я знаю, что это в корне неправильно, но по-иному, на тот момент, увы, не получалось.

Я бесцельно плыла по течению, покорно следуя его направляющей воле, не зная, куда меня в итоге унесет и что ждёт впереди – полная безнадёга или проблеск надежды на счастье? В голове не было ни мыслей, ни продуманных планов на будущее. Лишь звенящая пустота и усталое безразличие.

Впереди же, маячила новая, весьма насущная проблема, та, что внесла серьёзные коррективы в нашу совместную жизнь.

Я работала, только вот, вчерашней студентке платили ничтожно мало. Моей зарплаты едва хватало на половину арендной платы. Лёня, он, как бы это сказать помягче, находился в бесплодном поиске, довольствуясь той работой, куда устроился в первые дни. Получал Вершинин немногим больше меня. Мы многого не могли себе позволить, но главное, спустя два месяца оба поняли, что в дальнейшем не потянем эту квартиру. Пришлось искать варианты.

Единственное, что мы смогли себе позволить – однокомнатную квартиру в самом отдалённом районе города. Там не было ничего, пришлось шерстить газету с объявлениями и покупать бывшую в употреблении мебель: кухонный стол, табуреты, кровать… Зато, стоимость нового жилья была меньше в три раза, только вот дом, ставший нашим новым пристанищем, был расположен на самой окраине города, да и благополучием особым тот райончик не отличался.

Так мы и жили, с поздней осени до ранней весны. Та зима мне показалась неимоверно бесконечной и до жестокости ледяной.

В конце концов, судьба немного сжалилась над нами. Леониду наконец-то несказанно повезло: парень нашёл для себя подходящую вакансию. И устроился в итоге, намного лучше меня. Предприятие, где Вершинин теперь трудился, имело собственный служебный автобус, что значительно упрощало его передвижение. Лёньке не нужно было думать о транспорте, тратить время и деньги на дорогу. Его маршрут был чётко расписан и понятен, что позволяло планировать путь без лишних хлопот.

Я же, была вынуждена выходить из дома заблаговременно, чтобы успеть на нужную маршрутку. Они проносились мимо остановки, набитые людьми до отказа, и я чувствовала, как холодный ветер пробирается под одежду. Зима была суровой, и с каждым днём морозы крепчали, превращая улицы в ледяные лабиринты. Стоять на остановке, укрываясь от ветра, было невыносимо, но других вариантов у меня не было. Или я попросту отрицала их?..

Когда, выдержав длительное ожидание, я наконец оказывалась в тёплом салоне маршрутки, моё сердце наполнялось немыслимой радостью. Здесь, защищённая от зимнего холода, я могла согреться и немного расслабиться. Втыкала в уши наушники, включала любимые мелодии и погружалась в мир звуков, забывая о стуже и неодолимой усталости. Ехать нужно было около часа, и это время я проводила, наслаждаясь музыкой и мечтая о том, что однажды всё чудесным образом изменится в лучшую сторону. На моём пути обязательно появится тот самый пресловутый спаситель, что взмахом руки решит все проблемы, вырвет из опостылевшей до чёртиков рутины, обогреет и навсегда останется рядом. Только вот время то ускоряло, то замедляло свой размеренный ход, а придуманного заступника, я так и не повстречала…

Мой рабочий день начинался в девять часов утра. Я выходила из дома заблаговременно, около семи, чтобы успеть к нужному времени. В девять уже сидела за рабочим столом, погруженная в будничную рутину. Производственные задачи сменяли друг друга, и я старалась выполнять их максимально эффективно, стараясь не думать о том, что завтра всё повторится вновь.

Спустя двенадцать часов, ровно в семь вечера, я возвращалась домой. Иногда это время казалось мне бесконечным, и было наплевать на то, что это необходимая часть взрослой жизни. Мне хотелось, чтобы однажды всё изменилось, но, увы, чудо позабыло ко мне дорогу.

Дома меня ждали надоевшие до одури рутинные дела: приготовление ужина, стирка, уборка. Это всё было обыденно и привычно, но отнимало много сил. Которых и так-то не было, учитывая трудности, что я испытывала при поездке туда и обратно. Я старалась распределить время так, чтобы всё успевать, но с каждым днём чувствовала нарастающую усталость.

Леонид не принимал участия в домашних делах. Совсем. Он считал, что это женская обязанность. Уборка, готовка, стирка – всё это было вне его зоны ответственности. Вершинин предпочитал заниматься своими делами, не связанными с хозяйством. Он не понимал, почему должен тратить время на то, что, по его мнению, не соответствовало его роли мужчины.

С течением дней я всё больше осознавала, что бесконечная круговерть забирает у меня бесценное время и последние силы. Понимала, что нужно что-то менять, только вот не знала, как. И несмотря ни на что, я продолжала упорно идти вперёд, надеясь, что однажды смогу найти баланс, чтобы жить, наслаждаясь каждым моментом своего существования.

Только вот смогу ли я обрести его рядом с Вершининым?..

Глава 2: Весна

Вопреки всему, с началом весны в нашу жизнь пришло долгожданное обновление. Леонид наконец нашёл более подходящую ему работу, и вскоре мы вновь паковали свои немногочисленные чемоданы. Я была безумно счастлива, что мы возвращаемся в центральный район. До работы было рукой подать, не нужно больше маяться в ожидании маршрутки, да и квартира нам попалась на удивление замечательная. Ухоженная и меблированная за весьма низкую стоимость. Это было сродни какому-то чуду. Я радовалась небывалой удаче, не подозревая о том, что первые трудности уже на подходе.

Как-то раз, в тот момент, когда Лёня был на своей очередной подработке, я решила заняться генеральной уборкой. Тщательно протирая пыль и раскладывая вещи по своим местам, я случайно наткнулась на кожаную барсетку, которую он забыл. Вершинин редко оставлял её дома, поэтому я, не удержавшись, решила заглянуть внутрь.

Во внутреннем кармане барсетки обнаружила несколько важных документов, включая его паспорт. Это было нечто новое для меня, ведь я никогда раньше не держала его паспорт в руках. Да что там в руках, я даже не видела, как он выглядит… Осторожно открыв бордовую книжицу, я тут же наткнулась на Лёнину фотографию. Она была сделана довольно давно, в то время, когда он выглядел совсем по-другому. На меня смотрел молодой, довольно симпатичный парень с модной стрижкой. Его глаза не были злыми и холодными. Когда только и успел так озлобиться?..

Перелистывая страницу за страницей, я ожидаемо наткнулась на раздел о семейном положении. Сердце тревожно замерло в груди, едва я увидела синий штамп, чётко отпечатавший имя и фамилию незнакомой мне женщины.

–Вершинина Наталья Сергеевна, – вслух произнесла я, чувствуя, как к глазам подступают невольные слёзы.

В голове молниями пронеслись все слова Леонида о том, что он официально расстался с бывшей женой, поддерживая контакты только ради общего сына. И теперь передо мной замаячил вопрос: как долго Лёня намеревался скрывать от меня эту часть своей жизни? И… о чём ещё он не посчитал нужным меня уведомить?

В душе поднималась удушливая волна разочарования и боли. Тот, кого я считала свободным и готовым к новым серьёзным отношениям, оказался по рукам и ногам связан узами законного брака. Это открытие перевернуло всё, что я знала о Вершинине и наших с ним довольно непростых отношениях.

Вечером того же дня, я устроила ему «допрос», едва он переступил порог квартиры. Внутри меня бушевала смесь гнева и бессильной досады. Я хотела выяснить, что именно сподвигло Леонида пойти на столь неприятный обман. И чем вообще я заслужила такое наплевательское отношение?

– Лёнь… За что ты так со мной? Я ведь действительно думала, что ты свободен! – Мой голос дрожал от обиды. – А оказывается…

Он отвернулся, небрежно скрестив руки на груди.

– Таня, не начинай, а? Какого чёрта ты вообще сунула свой нос куда не следовало? Всё время что-то вынюхиваешь, выспрашиваешь!

Я обиженно поджала губы, стараясь сдержать подступившие к глазам слёзы.

– Мог бы более рьяно следить за своими вещами, если собирался и дальше хранить в тайне от меня столь важную информацию. – Шмыгнула носом, чувствуя, как боль внутри становится всё сильнее.

Лёня раздражённо выдохнул, обернувшись.

– Таня, ты хоть понимаешь, что я не могу просто так разорвать всё? У меня обязательства перед сыном, планы на будущее.

– Обязательства? Планы? А как насчёт моих чувств? Ты хотя бы раз подумал о том, как мне больно будет узнать о твоём обмане? – Мой голос сорвался на крик.

Вершинин посмотрел на меня, и на миг в его взгляде мелькнуло нечто похожее на… сожаление?

– Я не хотел, чтобы так вышло. Но ты сама всё усложнила.

– Я усложнила? – Не могла поверить собственным ушам. – Это ты обманул меня, а теперь говоришь, что я всё усложнила?

– Ой, только давай обойдёмся без бабских истерик! Этот штамп, он ровным счётом ничего не значит для меня. Мы расстались с Наташкой более двух лет назад, но так как у нас есть общий ребёнок, да и женатому мужчине легче найти работу я не заморачивался с официальным расторжением изживших себя отношений.

– Понятно… Спасибо, что объяснил.

– Тань… Ну Таня!

– Что?

– Если для тебя это настолько важно, я что-нибудь обязательно придумаю. Правда, придётся вернуться ради этого в родной город. Но если ты желаешь…

Я не желала… А потому, сочла эту тему исчерпанной для себя. Развернувшись, ушла на кухню, где, отвлекаясь от невесёлых мыслей, занялась приготовлением ужина. Он не пошёл за мной следом, не стал вымаливать прощения и стараться дать более дельное объяснение. Просто завалился на разобранный диван и, щёлкнув пультом от телевизора, углубился в просмотр очередной несмешной комедии. Склонившись над раковиной, я чистила овощи, глотая слёзы обиды, что беспрестанно катились по щекам.

После этого разговора, между нами, с Вершининым всё изменилось. У Леонида стали всё чаще появляться левые заказы. Он начал пропадать вечерами, оставляя меня в полном одиночестве. Возвращался далеко за полночь, частенько пьяным и не в меру агрессивным. В такие моменты я хотела стать незаметной, чтобы не нарваться на очередной скандал, которые слишком уж участились.

Да, кто-то скажет, что нужно было поскорее собрать вещи и уйти. Однако, я не могла сбежать в никуда. Я не хотела возвращаться домой к родителям, признав то, что из меня не вышло городской жительницы. Это было стыдно. К тому же, они не ждали моего приезда. Наши отношения сложно было назвать идеальными. А потому я продолжала терпеть неподобающее к себе отношение, надеясь на то, что однажды всё образуется. Только вот… тщетно!

Вершинин стал замкнутым и раздражительным. С каждым днём его поведение становилось всё более непредсказуемым. Он мог внезапно вспылить из-за мелочи, а потом долго извиняться, надеясь на моё прощение и понимание. Я чувствовала, что теряю себя в этом невообразимом хаосе. Однако, продолжала бездействовать, вопреки элементарной логике и здравому смыслу.

И лишь однажды, когда Лёня вернулся домой далеко за полночь, да к тому же в плохом настроении, я не выдержала. Сдерживая слёзы, сказала ему, что больше не могу так жить. Что мне нужно время, чтобы разобраться в себе и в наших отношениях. Нужны ли они мне настолько, чтобы ступить на путь смирения?

Вершинин издевательски рассмеялся в ответ и сказал, что я ничего не понимаю. Что я всегда была слабой и неуверенной в себе девушкой. И у меня ничего не получится в жизни. Без него…

Эти слова больно ранили, отпечатавшись в памяти. Я чувствовала, как внутри что-то надломилось. Да, я поняла, что не могу быть с ним дальше. Поняла, сделала выводы и… осталась. Мне было некуда и не к кому возвращаться. Родители не ждали, а сама, в одиночку я бы не смогла…

Не справилась…

Глава 3: Абьюзер

Устало поднимаясь на пятый этаж после тяжёлого трудового дня, я ощутила неясную тревогу, что заставила сердце биться быстрее в приступе неконтролируемой паники. Взявшись за облезлую металлическую ручку входной двери, с удивлением обнаружила, что она не заперта, и, толкнув её внутрь, несмело вошла в прихожую.

На коврике стояли грязные туфли Леонида, значит, мой «муж» уже вернулся с работы.

Я сняла обувь и с тоской подумала: «Хоть бы на этот раз без бутылки». В воздухе витал слабый запах алкоголя, однако я, по привычке, заставляла себя надеяться на лучшее.

Из кухни доносилась негромкая музыка. Хиты девяностых, что так нравились Вершинину.

Крадучись, словно вор, я намеревалась незаметно прошмыгнуть в комнату, однако была остановлена недовольным голосом Лёньки.

– Таня, сюда иди! – резко выкрикнул мужчина, едва почувствовал моё присутствие.

Я замерла на мгновение, ощутив, как сердце сжалось от напряжения. Бросив сумку на пуфик, обречённо направилась в сторону кухни. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, будто я шла по тонкому льду. В голове проносились мысли о том, что могло пойти не так, вернее, в чём я опять провинилась перед Вершининым?

Парень сидел за столом, склонившись над сковородой, наполненной жареным мясом вперемешку с золотистыми ломтиками картофеля. На застеленной клеёнкой столешнице, прямо перед ним, стояла наполовину опустошённая литровая банка, из которой доносился весьма неприятный запах водки. В прозрачной жидкости плавали кружки неаккуратно нарезанного лимона. К горлу тут же подкатила тошнота.

Лёня поднял на меня затуманенный взгляд, его глаза казались стеклянными и почти не выражали эмоций. Губы скривились в недоброй усмешке, обнажая желтоватые зубы. Он явно был чем-то раздражён.

– Хлеб где? Купила? – спросил Вершинин, его голос прозвучал резко, как удар хлыста.

Я попыталась оправдаться, чувствуя, как сердце заходится от волнения.

– Прости, Лёнь! Я сегодня так замоталась в офисе, что совсем вылетело из головы… – начала я, но он не дал мне договорить.

– Простить?.. Простить, значит…

Поднявшись с места, Вершинин вплотную приблизился ко мне. Его фигура нависла надо мной, как отвесная скала над морской бездной, закрывая собой свет, льющийся от старенькой люстры.

– Я! Хочу! Хлеба! – заорал он прямо мне в лицо, брызгая слюной в разные стороны.

В этот момент я просто опешила. Разве может человек так нападать на другого из-за подобного пустяка? Только вот Лёня не останавливался.

Стукнув кулаком об стену, в паре сантиметров от моего лица, парень наклонился, обдав меня «ароматом» алкоголя.

– Где ты шлялась так долго, а? Не хочешь мне рассказать об этом?

– Лёня, ты пьян. Прошу, успокойся и…

– Слышишь, ты кто такая, чтобы затыкать мне рот?

– Я… Твоя…

– Правильно! НИКТО! – ответил он сам себе. – Так какого чёрта ты раскудахталась здесь, словно моя законная жена?

Я была не настроена на выяснение отношений, а потому, не сочтя нужным отвечать на хамство, проскользнула под его рукой, которой он опирался о стену, и вышла из кухни.

Лёня не последовал за мной, и это уже радовало.

Переодевшись, поставила телефон заряжаться и приступила к своим ежедневным хлопотам. Перво-наперво надо было перемыть ту гору посуды, что высилась в раковине. Её накопилось через чур много, словно Вершинин провёл дома весь день, не отлучаясь на работу.

Опасливо зайдя на кухню, я бросила взгляд на равнодушно смотрящего в окно мужчину. Лёня, не обратив на меня внимания, налил в стопку огненного пойла и тотчас опрокинул его в себя, после чего, как ни в чём не бывало продолжил вечернюю трапезу.

Надев фартук, я выдавила на губку немного геля и молча принялась мыть посуду. Мне вдруг нестерпимо стало жалко саму себя, слёзы непроизвольно покатились из глаз, оставляя на лице мокрые солёные дорожки.

О чём я думала в этот момент? О совершённой однажды ошибке. Зачем я тогда поддалась на Машкины уговоры? Если бы в тот день я всё сделала иначе, сейчас мне бы не приходилось терпеть подобное. А ещё, о сегодняшнем разговоре, который состоялся на обеденном перерыве. На работе в курсе моей ситуации была лишь Оксана, начальник отдела кадров. Подруга была немного старше меня, со своим, так сказать, жизненным опытом. Она настоятельно советовала мне как можно скорее бежать от домашнего тирана, пока не стало слишком поздно. Пока Вершинин от своих обидных слов и угроз не перешёл к действиям…

Я бы очень хотела уйти от него, только вот… Куда? Моей зарплаты едва хватит на оплату комнаты в том самом районе, где мы провели вместе весьма затяжную зиму. Да, на оплату хватит… А проезд, питание? Где взять деньги на это?

Выход один – остаться и ещё немного потерпеть. Мне нужно накопить хоть немного денег, перед тем как сделать решительный шаг. Уходить в никуда – так себе идея…

Смахнув слёзы с глаз, я поставила на сушилку последнюю до блеска отмытую кружку и, вытерев пот со лба, сняла фартук, повесив его на крючок.

Скрывшись в ванной комнате, притворила за собой дверь, намереваясь принять горячий душ. Однако, меня отвлёк раздавшийся за спиной скрип. Мои плечи обхватили мужские руки, и в ту же минуту Лёня притянул меня к себе, покрывая поцелуями шею. Он дышал на меня жгучими парами алкоголя, заставляя содрогаться от неподдельного отвращения.

– Не надо, – я попыталась оттолкнуть парня, – я очень устала и хочу спать.

– А как же супружеский долг? – самодовольно осклабился Вершинин.

– Вот у супруги своей и спроси об этом! А я тебе НИКТО, как ты сам, очень верно заметил!

– Злопамятная, значит? – грубо заржал он в ответ.

Понимая, что дальнейший разговор будет бессмысленным, я благоразумно промолчала. Вершинин хмыкнул и наконец оставил меня в покое. Закрыв задвижку, я осталась одна в ванной комнате, которая в последнее время стала для меня отдушиной, убежищем от мира, что казался слишком жестоким и несправедливым.

Здесь, в тишине, я могла дать волю подавленным эмоциям. Слёзы текли по щекам, но я больше не пыталась их останавливать. Теперь я могла побыть одна, вволю нареветься и от души пожалеть себя. Глупую, нелюбимую и несчастную девочку, застрявшую в своих юношеских мечтах.

Я представляла себя принцессой из волшебной сказки, живущей в неприступной башне, окружённой непролазной стеной из колючих кустарников. Рядом со мной – одичалый дракон, который дышит на меня леденящим холодом и болью. А я… Я жду своего прекрасного принца, который обязательно придёт и спасёт меня, вырвав из лап злодея.

Только вот никто не придёт и не поможет… А мечты, они так и останутся мечтами.

Сейчас я чувствовала себя безмерно одинокой и беспомощной. В своих мечтах я пыталась сбежать от неприглядной реальности, однако, они не могли защитить меня от самой себя. Да, я отчётливо понимала, что нужно что-то менять, но не знала, как воплотить желаемое в жизнь. И от этого… становилось ещё больнее.

Глава 4: Время для размышлений

Больничная койка. Белые простыни, пропитанные холодным потом, и едкий запах хлорки – самое яркое напоминание о моей временной беспомощности. Это всё, что окружало меня в последние месяцы. После тяжёлого ранения я оказался прикован к этой узкой, неудобной кровати, ставшей моим наказанием за идиотскую самоуверенность, поддавшись которой я получил сполна.

Осколочное ранение оказалось куда серьёзнее, чем я мог себе представить. Первая операция не принесла облегчения, и врачебная комиссия, взвесив все риски, приняла решение о замене коленного сустава, чтобы в дальнейшем я мог продолжать передвигаться самостоятельно. Операция прошла три недели назад, надеюсь, что успешно, однако, передо мной маячила долгая реабилитация, прежде чем я смогу вернуться к той жизни, без которой не мыслил своего существования.

Пока же я вынужден передвигаться на костылях. Каждый шаг – это пытка, каждое движение – напоминание о том, что я больше не тот, кем был раньше. Доктор строго-настрого запретил мне нагружать оперированную ногу в течение первого месяца, и я слепо следовал его совету. Только вот, как спастись от боли и отчаяния, что преследовали меня в эти дни? Я не знал… Действительно не знал! Я ощущал, как жизнь, подобно речному песку, ускользает сквозь пальцы, и, конечно, переживал, смогу ли когда-нибудь вновь полноценно встать на ноги.

Теперь у меня было много свободного времени, слишком много для того, чтобы я мог думать и размышлять. В стенах больничной палаты дни тянулись медленно, словно липкий вязкий сироп. Я думал о том, что происходит за их пределами, пытаясь найти хоть какой-то смысл в происходящем со мной.

Немногие книги, присутствующие в больничной библиотеке, были прочитаны вдоль и поперёк. Поэтому, мне больше не оставалось ничего, кроме того, как строить грандиозные планы на дальнейшую жизнь. Только вот, каждый раз они рушились, словно хрупкий карточный домик. И всё чаще, мысли мои возвращались к далёкому позабытому прошлому, к тем моментам, которые навсегда застыли обрывками памяти, словно незаконченные истории, заброшенные на середине повествования уставшим автором, разочарованном в своих нерадивых героях.

Семь лет назад… Именно столько прошло с тех событий, что по сей день живы в моей памяти. Только вот за столь долгий срок я так и не нашёл ответа на свой единственный вопрос: «Почему?»

Сибирская глубинка, где я остался по контракту после того, как отслужил по призыву. Обилие снега, суровый климат и несравненная улыбка одной девчонки – всё это до сих пор живёт во мне, тревожа по ночам беспокойными снами.

Да, тогда я влюбился, окончательно и бесповоротно. С первого взгляда влюбился в скромную, стеснительную девчонку, что с лёгкостью заняла уголок в моём молчавшем до сих пор сердце. Думал о ней… днём и ночью. Сходил с ума от нежности, которую хотел подарить лишь ей одной. Грезил о нашем совместном будущем, непременно счастливом, но… Не сложилось.

Таня… Танюша… Танечка… Татьяна Журавлёва…

Студентка первого курса одного из ведущих институтов, с которой мы столкнулись по воле независящих от нас обстоятельств. По воле его величества случая. Да только вот…

Наши отношения полнились любовью и страстью, как думал я. На полном серьёзе собираясь предложить девушке руку и сердце. Хотя… Мы были знакомы лишь тридцать дней, в первый же из которых я решил, что она именно та, с которой я готов идти по жизни. До конца, рука об руку.

Не отрицаю, возможно в её душе теплились совсем иные чувства, не те, что испытывал я. Однако, мне казалось, что моей любви хватит на двоих. Вопреки всему.

Месяц, целый месяц, наполненный жизнью! Мне никогда не стереть из памяти наши ежедневные встречи, первые несмелые поцелуи, пылкие признания и, конечно, познание друг друга – физическая близость, что связала нас крепко-накрепко. На мой взгляд, мы были идеальной парой. Наша любовь была подобна вспышке молнии, что озарила на миг непроглядную темноту и погасла, оставив на сердце неизгладимую печать боли и непонимания.

Таня ушла от меня столь же резко и неожиданно, как появилась. Она не сочла нужным объясниться, выяснить отношения. Просто исчезла, как будто её и не было никогда. Вычеркнула меня из своей жизни перевернув страницу с такой лёгкостью, словно этот месяц, который мы прожили вместе, для неё ничего не значил.

Ещё вчера между нами царила душевная гармония: я держал любимую за руку, мы гуляли по вечерним улицам города, целовались до одури, мечтали о совместном будущем. Однако на следующий день всё изменилось! Таня… Она просто позвонила и напрямую заявила о том, что мы должны расстаться. Сказала и умолкла… На меня же в этот миг словно ушат ледяной воды вылили. Я умолял девчонку сжалиться надо мной – не рубить с плеча. Пытался выяснить причину её столь резкого равнодушия, только вот мои усилия не оправдались. Я был удостоен странного и ничего не значившего ответа: «Я изменилась», – произнесла она. – «Ничего не случилось, просто я поняла, что мы не можем быть вместе. Мне не нужны эти отношения. С тобой».

Я не мог поверить, что всё происходит наяву. А вдруг, это лишь кошмарный сон, от которого так сложно очнуться? Но нет… Всё случилось не в грёзах – в реальности. И от этого было ещё больнее. Что же произошло за то время, что мы не виделись? Что случилось?

Мы расстались вечером, я проводил её до крыльца общежития и, дождавшись, когда девчонка скроется за железной дверью, ушёл. Прошло меньше суток с того грёбаного момента, и вдруг «она изменилась». Так я и поверил этой бессмысленной лжи! Вот так за одну ночь взяла и изменилась, «задушив» в душе любовь, которую, как я думал, она испытывала ко мне? Бред!

Вдобавок ко всему Татьяна перестала отвечать на мои бесчисленные звонки…

Первую неделю, пытаясь осмыслить то, что меня отвергли, я наматывал круги возле её общаги, в надежде увидеть ту, без которой не представлял дальнейшей жизни. Увидеть, хоть на мгновение, чтобы посмотреть в глаза и попытаться узнать истинную причину столь странного поведения. Только вот всё было тщетно… Мы ни разу не столкнулись с Таней, словно судьба в очередной раз решила посмеяться надо мной. На краткий миг подарив надежду на счастье и отняв, когда я почти поверил в него…

Так и не выяснив важных подробностей, ровно через два месяца я уехал к родителям, чтобы провести дома очередной отпуск. Махнув на всё рукой… Не хочет? Не надо! Как-нибудь проживу без неё, справлюсь. Тем более, люди говорят, что время лечит. Навязывать девушке неразделённую любовь я не хотел. Поначалу пытался, да, но с течением времени понял, что в этом нет смысла. Зачем гнаться за тем, кому ты безразличен? Это ведь ничего не изменит.

Мне было всего двадцать лет. Молодость, упрямство и, чего уж таить, обида, сделали своё дело. Так и не сумев добиться от девчонки вразумительного ответа, с течением времени я остыл, с головой окунувшись в новые отношения. Они не были такими нежными и тёплыми, как те, что царили между мной и Татьяной. Однако, позволили забыть о постигшей меня неудаче, и оставить в прошлом нераскрытую тайну, что так тщательно хранила Журавлёва.

В молодости нам всё даётся намного проще: встречи, расставания… любовь. Это теперь, с высоты прожитых лет, на всё смотришь по-другому, понимая, где был неправ и над чем стоило поработать, а тогда… Я, не раздумывая, удалил номер бывшей из записной книжки телефона и обрубил все связи, надеясь на то, что больше мы никогда не пересечёмся в этой жизни.

Судьба была ко мне благосклонна. Вскоре меня перевели по службе в родной Новосибирск, и я навсегда покинул тот город. Уезжал без сожалений. Мои друзья всегда были рядом, а постоянных отношений я так и не завёл, осознав, что ни к кому не стоит привязываться. Так что жалеть было не о чем. Только вот теперь я всё чаще вспоминаю о ней…

Быть может, возраст берёт своё или у меня попросту стало слишком много свободного времени?..

– Редров, красавец! Ну, как ты, братишка? – В палату вошёл мой сослуживец Артём Ларичев. Его громкий голос и уверенная манера тут же прервали мои тяжкие размышления. Я тотчас поднялся с неудобной кровати, аккуратно спуская ноги на холодный пол.

– Привет, Тёмыч! – воскликнул я, искренне радуясь встрече. – Знал бы ты, как я рад тебя видеть!

– Долго ещё будешь здесь прохлаждаться, братан? – Артём прищурился, глядя на меня с лёгкой усмешкой. – Я думал, ты уже как сайгак «скачешь», а ты всё барина из себя корчишь. Хотя, честно говоря, в последнее время ты и так на барина похож – лежишь тут, отдыхаешь, а мы, между прочим, службу несём.

– Хорош прикалываться, – осадил я его, пожимая руку. – Рассказывай, какими судьбами тебя сюда занесло? Ты же не из тех, кто любит навещать друзей в госпитале.

– С хорошими новостями я к тебе, Иван! – бодро произнёс Ларичев, протягивая мне конверт. – Командир узнал про твою долгую реабилитацию и всеми правдами и неправдами «выбил» путёвку в ведомственный санаторий. Хочет, чтобы ты на собственной шкуре ощутил его заботу и внимание.

– Серьёзно? – я не смог сдержать удивления.

– Абсолютно, – подтвердил Артём с улыбкой. – Вот, держи, путёвка и билеты. Всё уже готово.

Сунув мне в руки яркий конверт, он довольный собой уселся рядом, закинув руку на моё плечо.

– Уезжаешь через четыре недели, маршрут Новосибирск – Сочи. Извини, на самолёт билеты достать не смог: сейчас «горячий» сезон, все семьями едут к морю. Так что придётся трястись тебе в купейном вагоне.

– Сколько хотя бы дней туда добираться?

– Три или четыре, слушай, я не помню. Да и какая тебе разница, где лежать, Редров? Здесь тухнуть, дома или в поезде?

– Никакой, – пожал я плечами.

– Врач сказал, что через пару дней разрешит наступать тебе на ногу без костылей. Но ты уж давай, побереги себя, и главное в драки не ввязывайся, а то, взглянув со стороны на такого детину, никто не поверит, что ты у нас временно не в форме, да и меня рядом не будет, чтобы закрыть тебя своей широкой надёжной спиной.

– Завязывай чушь нести! – толкнул рукой его в бок, пытаясь не рассмеяться.

Друг посмотрел на меня с ухмылкой, сдерживая рвущийся наружу смех.

– Ладно, ладно, – сказал Тёмыч, поднимая руки. – Просто хочу, чтобы ты был осторожен. В конце концов, это твоя первая поездка к морю… Не служебная.

– Да какая поездка? – я закатил глаза. – Всё, что мне предстоит – это проходить лечение и есть санаторную, очень полезную и правильную пищу.

– Не нравится мне такой настрой, Иван, – протянул Ларичев. – Тебе просто необходимо развеяться. Подумай о том, что ждёт тебя в гостеприимном Сочи. Море, палящее солнце, новые впечатления.

– Может, ещё и дельфины будут? – добавил я с усмешкой.

– Не исключено, – кивнул друг. – Главное, чтобы они не приставали к тебе. А то, знаешь, у меня есть знакомый, который чуть не утонул, потому что дельфины решили поиграть с ним.

Мы рассмеялись, и напряжение, которое висело в воздухе, немного спало. Я почувствовал, как на сердце становится легче. Несмотря на все трудности, я был рад, что скоро смогу покинуть больничные стены, сменив обстановку. Может, хоть там, в солнечном городе, безрадостные мысли отпустят меня из своего плена?

После мы пили чай с сахарным печеньем, обсуждая последние новости, которые долетали до меня столь редко. Артём провёл у меня ещё около трёх часов, а затем, сославшись на то, что его ждёт жена, покинул палату, отсалютовав мне на прощание.

Друг ушёл, оставив меня наедине с мыслями. Впервые я почувствовал себя одиноким, осознав, что меня никто не ждёт, кроме родителей и старшей сестры. За двадцать семь лет я не встретил ту, с которой хотел бы создать семью. Были знакомства, свидания, но ни одна из этих женщин не оставила во мне желания быть рядом. Кроме единственной, совсем ещё юной девчонки…

Откинувшись на подушки, я снова вспоминал её, ту девочку из далёкого прошлого, Журавлёву, думая о том, что же сделал не так? Может быть, я был недостаточно внимателен к ней? Или мои более чем серьёзные намерения отпугнули её? Я не знал ответа на этот вопрос.

Всё, что мне оставалось, – это надеяться, что однажды мне повезёт и я смогу встретить ту самую, одну-единственную, которая поймёт меня и примет таким, какой я есть.

Но пока что я был один, и это одиночество давило на меня. Я понимал, что нужно двигаться вперёд, но не знал, с чего начать. Может быть, стоит попробовать снова открыть своё сердце для новых знакомств? Или же мне просто нужно научиться быть счастливым в одиночестве? Сумбурные мысли крутились в моей голове, не давая мне ни минуты покоя.

Глава 5: Нежданные новости

– Тань, – в один из обычных вечеров подошёл ко мне Вершинин, и, обняв за плечи, притянул к себе. – Я тут вот о чём подумал, может, мы с тобой в Сочи сгоняем недельки на три? Отдохнём?

– Ты клад откопал? – удивилась я, оборачиваясь к мужчине. – Сам же недавно говорил, что денег осталось в обрез и нам необходимо умерить свои траты.

– Да тут, шабашка одна подвернулась. В общем, денег заплатили нам больше, чем мы с пацанами ожидали. Плюс на работе предложили отпуск взять внеочередной. Так что бабки у нас есть, за это не переживай. На крайний случай залезу в свои накопления.

– С чего вдруг такая щедрость, Лёнь? Ты… сделал нечто такое за что хочешь извиниться передо мной?

– Ты устала, и я тоже. Причина лишь в этом. Живём последнее время, как кошка с собакой. Аж самому временами тошно становится.

– Вершинин! Неужели ты прозрел и понял, что водка – зло? – с надеждой в голосе спросила я.

– Признаю, был не прав, во многом. Однако, быть может, ты попробуешь закрыть глаза и выбросить из памяти то, что уже не дано исправить. Начнём всё заново? А? Как ты на это смотришь, Татьяна? Мы ведь оба нуждаемся друг в друге…

– Не знаю… Это всё несколько неожиданно…

– Обещаю, отныне, между нами, всё будет иначе. Я исправлюсь! Как только вернёмся из отпуска, вплотную займусь процессом развода. Получу нужные бумаги, и мы наконец сможем узаконить наши отношения, как ты того и хотела.

– Не особо радостное предложение руки и сердца… – усмехнулась я, понимая, что мечтала совсем не об этом. Да и вообще, я не хочу выходить замуж за Вершинина. Вернее, не хочу связывать себя обязательствами с человеком, в котором отнюдь не уверена.

– Ну не мастак я слова красивые говорить, – пожал Леонид плечами и, отстранившись, вернулся к своему любимому занятию, заняв в игровое кресло за компьютерным столом.

Вот так и получается: вроде сделал предложение, а вроде и нет. Всё так буднично и не к месту… Ни цветов, ни кольца, ни пылких признаний. Лишь сухое: «Разведусь и поженимся».

Вздохнув, я с сожалением посмотрела на этого «большого» ребёнка, который всё ещё оставался наивным и беззаботным. Затем, вышла на балкон, чтобы собраться с мыслями и вдохнуть свежий воздух, надеясь, что это поможет мне отвлечься.

Да, я всегда умела считать деньги и старалась экономить на всём, чтобы иметь возможность откладывать хоть немного с зарплаты, на секретный счёт, который открыла, ещё учась в институте.

Лёня же был совершенно другим человеком. Он был величайшим транжирой и не задумывался о завтрашнем дне. Всю наличность, оставшуюся после оплаты квартиры, он тратил на новые игры, гаджеты, компьютерные комплектующие и обустройство своего рабочего места. Лёня мог купить дорогую игровую приставку, хотя прекрасно знал, что через месяц она ему наскучит. Он также обожал собирать компьютеры, тратя на это всё своё свободное время и деньги.

Мы часто спорили из-за этого. Я пыталась объяснить ему, что нужно быть более рациональным и думать о будущем, но он не слушал. Леонид утверждал, что живёт здесь и сейчас и что не хочет откладывать жизнь на потом. Я понимала, что у каждого человека свои приоритеты, и не могла изменить отношение Вершинина к деньгам.

От далеко не радостных мыслей меня отвлёк привычный слуху звук – взмах птичьих крыльев. Наша съёмная квартира находилась на пятом этаже старого блочного дома. На одной стороне балкона, укрытого жестяным навесом, словно памятник замер металлический каркас шкафа, оставшегося от предыдущих жильцов. И надо же такому случиться, что именно его, этот покрытый ржавчиной остов, облюбовали голуби, обитающие в отверстиях вентиляционной системы. Они ежедневно слетались сюда, садясь на перекладины конструкции, как на жёрдочку. Их тихое воркование стало настолько обыденным, что я уже и забыла, как звучит полная тишина.

Птицы не проявляли ко мне никакого страха, а, наоборот, с любопытством разглядывали, когда изредка я выходила на бетонную площадку, чтобы побыть одной и поразмыслить о том, что со мной происходит.

Так повелось, что я стала частенько выносить угощение своим пернатым гостям, радуясь каждому их визиту. На широкий подоконник я поставила старый стеклянный поднос и старательно подкармливала свою личную стаю, насыпая им пшено и семечки. Голуби настолько привыкли к своей «столовой», что в те дни, когда я по какой-либо причине забывала вынести им угощение, одна из птиц, которую я именовала гордым званием, Хулиган, садилась на подоконник и настойчиво стучала в стекло, требуя выполнения взятых на себя обязательств.

Вот и сейчас мои единственные друзья слетались один за другим, завидев в руках блестящий пакет с семечками.

Пока птицы клевали предложенный им ужин, я стояла, опираясь на перила балкона, рассматривая проносящиеся мимо машины, переживая в душе неудачную шутку Леонида, касающуюся путешествия, о котором я могла лишь мечтать.

Я ведь не поверила, в реальность его слов. Разве мог он говорить всерьёз о том, чего от этого мужчины и вовек не дождёшься?

Глава 6: И радость, и горе

Вечером следующего дня, вернувшись с работы, я обнаружила на кухонном столе файл, в котором лежали билеты на поезд Иркутск – Адлер и распечатанное подтверждение брони одного из санаториев. Я замерла, не веря своим глазам.

– Лёнька, ты серьёзно? Не шутил? – ворвалась я в нашу единственную комнату, всё ещё сомневаясь, что это не сон.

Он приподнял наушники, взглянув на меня с лёгкой улыбкой.

– Да, – спокойно ответил Вершинин. – Можешь собирать чемоданы. Кстати, Танюша, на тумбе в прихожей лежит моё портмоне. Возьми из него денег, купи себе новый купальник, босоножки. В общем, всё, что тебе захочется.

– Спасибо, – изумлённо протянула я, с недоверием глядя на мужчину.

Странно… Обычно Лёня не был таким понимающим и услужливым. Это впервые, что он решил подкинуть мне денег на обновки. Да и само путешествие тоже не вписывается ни в какие рамки. Где же ты так накосячил, Вершинин, что так старательно пытаешься замылить мне глаза?

– Кстати, сегодня ты одна ночуешь, – как ни в чём не бывало продолжил он. – Я часов в восемь уеду. Шеф попросил помочь с одной левой работёнкой.

– Когда вернёшься? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от неясной тревоги

– Не знаю, – ответил мужчина, снова надевая наушники.

Понятно… Разговор окончен, без объяснений!

– Странный у тебя начальник, – тихо произнесла я, пытаясь скрыть своё беспокойство. – Сегодня вроде как суббота, а у тебя пятидневка.

Он обернулся, приподняв бровь.

– Это не его идея. Но, как говорится, не моё дело. Собирайся, время не ждёт. Поездка состоится, не успеем и оглянуться.

И на этом Вершинин замолчал. Он словно выключился, его взгляд стал отстранённым, а лицо – непроницаемым. Я почувствовала, как напряжение, что повисло в воздухе, стало почти осязаемым. Наши взгляды пересеклись, но Лёня не сказал мне больше ни слова. И я не стала настаивать, не пыталась продолжить разговор. В конце концов, какое мне дело до его тайн?

Развернувшись, вышла из комнаты, погружаясь в привычные дела. Мысли о странной шабашке постепенно растворялись в повседневных заботах. Только вот глубоко внутри всё ещё оставался лёгкий и весьма неприятный осадок.

Когда маленькая стрелка часов начала приближаться к заветной цифре «восемь», Лёня заметно занервничал. Он то и дело смотрел на экран смартфона, будто ожидая чего-то важного. Я заметила, как его пальцы нервно барабанили по столу. Пыталась сделать вид, что занята своими делами, но не могла не обращать внимания на состояние мужчины.

Раздавшийся сигнал оповещения дал понять, что наконец, Леонид получил долгожданное сообщение. Его лицо в этот миг озарилось довольной улыбкой, и он резво вскочил со стула, заметавшись по комнате. Нацепив на себя джинсы и чёрную шёлковую рубашку, Лёнька вышел из квартиры, оставив на тумбочке в прихожей несколько пятитысячных купюр. Я даже не сразу сообразила, что это было, но потом до меня дошло. Видимо, это были деньги, предназначенные для меня.

Я долго смотрела на эти купюры, чувствуя себя неловко. Сама я так и не решилась притронуться к его кошельку, хоть Вершинин и сам настаивал на этом. В конце концов, поразмыслив, я аккуратно убрала деньги в ящик стола, решив, что разберусь со всем этим позже. И только в глубине души поселилось некое неприятие, что не давало тревожным мыслям покинуть меня.

Включив музыку на всю громкость, я погрузилась в домашние хлопоты. Сначала развесила постиранное бельё на сушилке, наслаждаясь ритмичными мелодиями, которые наполняли комнату. Затем, чувствуя, как напряжение отступает, налила себе в любимую кружку кипяток из пузатого эмалированного чайника. Взяв в руки золотистый пакетик с растворимым кофе надорвала его, высыпав содержимое в воду. С кружкой в руках и включенным ноутбуком, я устроилась на диване, укутавшись в мягкий плед. На экране мерцала лента социальных сетей, и я с удовольствием прокручивала её, отвлекаясь от повседневных забот и наслаждаясь моментом долгожданного покоя.

Открыв одну из групп, посвящённых стихам Анны Ахматовой, пробежала глазами по новым постам. Внезапно моё внимание привлёк нижний правый угол экрана, где мелькнуло небольшое окошечко незакрытого диалога. Моё сердце забилось быстрее от любопытства. Я осторожно навела курсор на него и нерешительно кликнула, словно боялась, что кто-то заметит мой поступок.

Переход на страницу Лёни оказался неожиданным. Оказалось, он забыл выйти из диалога перед тем, как поспешно покинул меня. Внутри нарастало странное чувство, смесь волнения и… тревоги?

Не раздумывая, я нажала на иконку «Сообщения». Экран заполнился множеством диалогов, о которых я и не подозревала. Это были не просто случайные беседы, а что-то более личное, интимное. Я невольно оглянулась, будто кто-то мог заметить, что я читаю чужую переписку. Но вокруг было тихо, в квартире находилась лишь я, слушая своё учащённое сбившееся дыхание.

Жадно я вчитывалась в чужую переписку, листая сообщения, одно за другим. Каждое написанное слово было подобно удару ножа. Я не могла поверить своим глазам. Сердце сжималось от горькой обиды и непонимания. Краска вмиг отхлынула от лица, а руки начали непроизвольно дрожать.

«Так вот чем ты занят, Вершинин!» – произнесла я, чувствуя, как гнев поднимается внутри меня. Слова прозвучали тихо, но с такой силой, что я сама испугалась их. Я не знала, что делать дальше. Оставить всё как есть? Сообщить Лёне, что я видела? Или просто уйти, оставив его? Уйти, куда?..

В глазах рябило от обилия текста, строчки которого врезались в память, словно осколки битого стекла.

Моё сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди. Я не могла понять, что чувствую больше – разочарование, обиду или что-то ещё, чего я пока не могла осознать. Поспешно закрыла злосчастную вкладку и вернула ноутбук на стол, пытаясь собраться с мыслями. Но в голове всё ещё звучали слова, которые я только что прочитала, и от этого становилось лишь тяжелее.

Лена, Катя, Наташа, Света, Юля… Сколько их было в этом списке? Вершинин вёл беседы с большим количеством женщин. С кем-то он просто знакомился на сайте, с некоторыми общался по рабочим вопросам. Но среди этого потока сообщений были и те, что заставляли насторожиться. В них чувствовалось нечто интимное, что-то, что выбивалось из общей картины.

Женские имена всплывали в памяти. Каждое из них вызывало вопросы и сомнения. Кто они? Что они значили для Вершинина? И почему их так много?

Эти мысли не давали покоя. Они заставляли снова и снова думать о том, с кем же на самом деле я живу. Чего мне ещё ждать от этого человека? Какие же тайны скрываются за его словами и поступками?

Хотелось поскорее принять душ, смыть с себя липкую грязь его измен и под шум воды попытаться привести мысли в порядок. Пореветь, выплакаться наконец, избавиться от того негатива, что я испытала, заглянув за тайную грань его жизни. На душе было мерзко, однако просто так взять, и порвать со всем этим я была не в силах.

***

Леонид вернулся под утро. Тихий щелчок дверного замка вырвал меня из полудрёмы. Я слышала, как он открыл дверь, снял обувь и прошёл по коридору. Лежала на диване, свернувшись калачиком, натянув одеяло почти до подбородка. Не хотелось ни видеть его, ни слышать, ни говорить.

Он быстро принял душ и переоделся. Я слышала, как хлопнула дверца шкафа и звякнули вешалки. Затем он прошёл в нашу единственную комнату, и диван скрипнул под его весом.

Лёня не сразу лёг рядом со мной. Сначала он долго возился, тыкая пальцем в экран смартфона. Я не открывала глаз, но кожей ощущала его присутствие рядом. Его дыхание, тепло, привычный запах геля для душа – сейчас всё это казалось мне чужим и неправильным.

Он протянул руку и осторожно, почти робко, притянул меня к себе. Я замерла, но не отстранилась. Не было сил, не было желания двигаться. Я лежала, как кукла, позволяя ему обнимать меня.

Его ладонь была тёплой, почти горячей. Он провёл пальцами по моей спине, словно пытаясь согреть, успокоить. Но я не чувствовала ни тепла, ни умиротворения. Только звенящую пустоту и боль.

Хотя я не спала, я всё равно не могла заставить себя открыть глаза. Меньше всего мне хотелось видеть его лицо и эти наглые, бесстыжие глаза. Мне было страшно представить, как он смотрит на меня, пытаясь понять, что я чувствую. Как он будет оправдываться, если я раскрою его постыдную тайну.

Мужчина молчал, но я знала, о чём он думает в этот момент. Я знала, что он чувствует и чего боится. Он боялся, что я уйду, не прощу его, если узнаю, где он проводит свои ночи, снова и снова обманывая меня, убеждая в том, что его вызывают на работу.

Глава 7: Уйти или остаться?

Новый день начался с отвратительной погоды. Крупные капли дождя, словно надоедливые комары, с раннего утра барабанили по жестяному навесу балкона. Звук отдавался резкой болью в пульсирующих висках, усиливая и без того мрачное настроение.

Я ворочалась в постели, тщетно пытаясь найти удобное положение. Сон ускользал, оставляя меня в плену беспокойных мыслей. За окном бушевала непогода: порывистый ветер гнал серые облака, а дождь лил стеной, заглушая все звуки вокруг.

Как ни старалась, этой ночью я так и не смогла погрузиться в глубокий сон. Лишь короткие, беспокойные дрёмы приносили временное облегчение, но затем я снова просыпалась, чувствуя себя разбитой и уставшей. Часы и минуты тянулись до одури бесконечно…

Не подавая вида, что наконец проснулась, я слегка приоткрыла глаза. Прищурившись, взглянула на часы – тонкие стрелки, отсчитывали время, которое неумолимо убегало вперёд, как река, несущая свои воды. Десять утра. Не поздно, однако и не рано для выходного дня. Соседняя подушка одиноко лежала рядом, хотя постель ещё хранила тепло того, кто провёл в ней остатки ночи. Значит, Вершинин уже встал. Не успела я подумать об этом, как со стороны кухни раздались непонятные звуки.

Нехотя поднявшись с дивана, я накинула лёгкий халат поверх ночной рубашки и поплелась в ванную комнату. Но не успела сделать и пары шагов, как услышала не очень трезвый окрик, раздавшийся из кухни.

– А поприветствовать мужа не желаешь? – Лёня, опираясь на подоконник, лениво смотрел на меня. Его глаза блестели, а на небритом лице играла самодовольная улыбка.

– Ты мне не муж, Вершинин, – холодно отрезала я. – Или тебе напомнить, кто является твоей законной женой?

– Не начинай, а? – Лёня поморщился, как будто я нарушила его утреннюю гармонию с самим собой. – Я же сказал, что разберусь с этим в ближайшее время. К тому же, живу-то я с тобой, а не с Наташкой.

– Только вот это ничего не меняет, – скрестила я руки на груди. – Абсолютно.

– Для кого как, – протянул Леонид, делая шаг к столу. Его голос стал ниже. – Ты не понимаешь, насколько наши отношения важны для меня?

Я прижалась к дверному косяку, с грустью наблюдая за его действиями. В голове снова всплыли мысли о том, как долго это всё тянется и как мне надоело постоянно объяснять ему одно и то же.

Он снова пил. На столе стояла пустая стеклянная банка, в которую Вершинин отправил нарезанный лимон, а после, отвинтив крышку с бутылки водки, перелил её содержимое в подготовленную ёмкость. Я смотрела на это с отвращением. Как я могла так долго не замечать, что происходит? Он был не просто изменщиком и женатиком, но и начинающим алкоголиком. Куда я качусь? На кого я трачу свою молодость, свои лучшие годы?

Внутри всё кипело от злости и разочарования. Я больше не могла терпеть. Нужно было срочно что-то решать. Подумать о будущем, о себе. Подыскивать новое жильё и уходить. Хватит. Это невыносимо.

– Присоединишься? – спросил он, приподняв бровь и внимательно глядя на меня.

Я поморщилась, не сразу ответив. Внутри всё бурлило от смеси раздражения и неприязни. Я понимала, что должна быть выше этого, но эмоции, как обычно, старались взять верх над разумом.

– Нет, – наконец ответила я, отрицательно мотнув головой. – Ты уж как-нибудь сам, без меня. Хотя… Тебе же есть с кем объединиться, ведь так?

Лицо Вершинина на мгновение напряглось, однако он быстро взял себя в руки.

– Ревнуешь? – цинично усмехнулся Леонид, явно наслаждаясь щекотливой ситуацией.

– И не думала, – отрезала я, стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе. – Просто… Гадко всё это, Вершинин.

– Лазила в мой телефон или?.. – он сделал паузу, давая мне возможность объясниться.

– Или! – выпалила я с вызовом. – В следующий раз выходи со своей страницы. Хотя… Может, ты специально оставил её открытой? Чтобы насолить мне?

Его глаза сверкнули злым огоньком, но он ничего не сказал, взяв пару минут на раздумье. Вместо ответа мой сожитель отвернулся к окну. Его плечи слегка дрогнули, выдавая внутреннее напряжение. Я заметила, как пальцами он нервно теребил край помятой рубашки, словно пытался найти выход из сложившейся ситуации, но не знал, с чего начать. В кухне повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим звуком дождя за окном.

– Может и так, – бросил он через плечо после непродолжительного молчания.

– Отвратный поступок, не находишь? – я не смогла сдержать горечь в голосе. – Использовать людей, играть с их чувствами…

Лёнька наконец повернулся ко мне, его и без того тяжёлый взгляд, казалось, насквозь прожигал меня, застывшую у дверного проёма.

– Ты даже не представляешь, насколько глубоко ты ошибаешься в своих суждениях, – сказал он тихо, но с такой уверенностью, что у меня мурашки побежали по коже. – И знаешь, что? Ты бы всё равно не поняла! Не дано тебе это, Журавлёва! Ты странная, не замечаешь очевидных вещей, пытаешься найти проблемы там, где их нет, и…

– Ты мне отвратителен! – выкрикнула я, не дослушав до конца его тираду.

– Пусть так, но сама-то ты далеко ушла, от меня? – взвился Вершинин, всплеснув руками. – Строишь из себя королеву, всё ей не так, да не эдак! Это ты, Таня! Ты виновата в том, что я стал таким!

– Серьёзно? – усмехнулась я, стараясь подавить обиду. – Сам-то в это веришь? Или так, к слову, пришлось? Я вообще не понимаю, к чему эти пустяковые обвинения? Пытаешься грамотно слиться с животрепещущей темы?

– Думаешь, я не вижу, как ты от меня нос воротишь? Противны мои объятия, поцелуи? Тогда какого хрена ты продолжаешь жить со мной, Журавлёва? Боишься, что одна не выкарабкаешься из той ямы, в которой находишься? Или нет! Ты упорно ищешь мне замену на стороне, да подходящего варианта не подвернулось? Так, я спрашиваю?!

– А хотя бы и так! – не осталась я в долгу. – Зато тебе, я смотрю, подвернулось великое множество вариантов, которые ты без зазрения совести и используешь, обманывая меня!

– Всё из-за тебя! – не унимался Вершинин, наступая на меня. – Из-за твоего холодного равнодушия! Я всё делаю для тебя! Работу нашёл новую, эту поездку грёбаную придумал. А ты!

– Что я? – эхом повторила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха перед этим мужчиной.

– Вот именно, Журавлёва! Что ты сделала ради наших отношений? Ровным счётом ничего.

– Если бы я знала в тот самый первый день, что ты женат… – прошептала я, опустив глаза.

– Что бы изменилось? Скажи! – перебил он, впившись в меня невидящим взглядом.

– Всё! – я подняла голову, стараясь смотреть ему в глаза. – Я бы не поддалась на Машкину авантюру и…

– Что и? Договаривай? – Вершинин наклонился чуть ближе, его голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. – Осталась бы в той съёмной комнатушке, с семейной парой, которые тебе типа дальние родственники? Продолжала бы терпеть поползновения алкаша-хозяина, который без стука входил в твою комнату в любое время суток?

– Ты… ты… – я не могла подобрать слов.

– Что? Правду слышать ты не желаешь? – он усмехнулся, отступив на шаг. – Будь хоть перед самой собой честна, девочка моя. Ты без меня полный ноль! Никто и ничто! У тебя и парня-то не было на момент нашего знакомства. Чего молчишь? Ведь ты и сама прекрасно осознаёшь тот факт, что кроме меня ты никому не нужна, Татьяна. Уж извини, коли рожей, как говорится, не вышла!

Не ответив на этот выпад, я сделала шаг назад и, скрывшись в ванной, прижалась спиной к холодному кафелю, чувствуя, как из глаз брызнули горькие слёзы.

Он прав. В этом Лёня, несомненно, прав. Если бы я не съехала с той квартиры, возможно, уже бы случилось непоправимое. Выходит, я должна быть ему благодарна за то, что он появился в моей жизни? Да и к тому же, кому я нужна, кроме Вершинина? У меня ведь действительно нет никого ближе, чем он…

Уйти или остаться?.. Уйти, чтобы снова остаться одной? Влюбиться второй раз я уже не смогу, моё сердце принадлежит много лет одному мужчине, который меня жестоко обманул, надсмеявшись. А жить без любви… Какая разница, с кем?

Лёня стал для меня чем-то вроде стойкой привычки. Да, он изменился, стал больше пить, и я не могла не замечать этого. Возможно, в этом была моя вина. Отчасти. Может быть, я не смогла дать ему то, что ему было нужно: нежность, ласку, любовь? Может быть, я не была достаточно сильной, чтобы поддержать его в трудные моменты? Скорее всего, он не ошибся…

В какой-то мере, я верила его словам и соглашалась с высказанными претензиями. Ведь я действительно его не любила и была холодной с ним в постели и в жизни. Только как вести себя иначе не знала.

Он не тот… для меня. Да и я для него, не та!

Глава 8: А может?..

Поезд отправлялся с вокзала ровно в одиннадцать утра, но, как всегда и бывает, что-то пошло не так. Не сложилось.

Лёня снова не вернулся домой ночевать, и ранним утром нам пришлось спешно собираться. Мы бежали по перрону, подгоняемые сообщением диспетчера о том, что состав вот-вот отправится по заданному маршруту. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, и я едва успевала переставлять ноги.

Остановившись у седьмого вагона, я бросила сумку на землю пытаясь отдышаться. Женщина в форме проводника раздражённо посмотрела на меня.

– Какое купе? –спросила она, нахмурив брови, густо подведённые чёрным карандашом. – Почему опаздываете на посадку?

– Третье, – выдохнула я, стараясь не показать, как сильно устала. – Такси задержалось из-за пробок.

Она недовольно покачала головой, взяла наши билеты и проверила данные. Затем, не говоря ни слова, небрежным жестом пригласила войти. Как только мы поднялись на площадку, проводница тут же последовала за нами и немедля закрыла дверь, отрезав нас от суеты вокзала.

Я огляделась. В вагоне было довольно шумно, люди разговаривали, кто-то уже устраивался на своих местах, а кто-то ещё пытался отыскать нужное купе.

Увидев на приоткрытой двери цифру «три», я выдохнула с облегчением. Соседей у нас не предвиделось – по крайней мере, до следующей станции точно.

Я поставила вещи на нижнюю полку и уселась к окну, наслаждаясь моментом. Мы успели на поезд, и это несказанно радовало. Хотя вагон был заполнен пассажирами, в нашем маленьком мирке мы были одни. Я могла спокойно смотреть в окно, слушая шум колес и ощущая, как поезд мягко покачивается на рельсах. Не нужно было вступать в разговоры с незнакомыми людьми, поддерживать пустые беседы, которые могли бы отвлечь от моих мыслей и таких далёких воспоминаний о юности.

– Тань, я в вагон-ресторан, тебе что-то купить на обратном пути? – спросил Вершинин, стараясь придать своему голосу беззаботность, только вопреки всему я заметила, его бегающий взгляд и дрожащие от нетерпения руки.

Выходит, его извинения и гроша ломаного не стоили, а убедительные речи о том, что он больше не прикоснётся к спиртному, как обычно, оказались пустой болтовнёй.

– Лёня! Ты же обещал не пить? – то ли воскликнула, то ли спросила я, не скрывая раздражения в голосе. Я не понимала, как он мог так легко нарушать данные мне обещания.

– У меня отпуск! Заслуженный! Могу позволить себе немного расслабиться? – ответил Леонид, пожимая плечами, будто это было само собой разумеющимся. – Тем более дорога нам предстоит дальняя.

Мне не хотелось продолжать этот разговор, который уже не раз заходил в тупик. Он был похож на бесконечный круговорот слов, который никогда не приводил ни к чему значимому. Отмахнувшись от него, словно от назойливой мухи, я достала смартфон и открыла приложение для чтения. Пальцы сами собой начали набирать заученный наизусть пароль, и через мгновение я погрузилась в мир новой книги. Это было моё убежище, место, где я могла забыть о реальности и раствориться в словах любимого автора. Подтянув колени к подбородку, устроилась поудобнее на нижней полке. Свет от экрана смартфона мягко освещал моё лицо. Я вчитывалась в строки, чувствуя, как напряжение покидает тело. Книга была как глоток свежего воздуха, который наполнял меня новыми силами и надеждами. Надеждами, которым никогда не суждено осуществиться наяву…

Лёня усмехнулся ведомым лишь ему мыслям и, покачав головой, направился в вагон-ресторан. Я слышала, как за ним закрылась дверь, и почувствовала, как моё сердце снова начинает биться быстрее. Я так и не решила ещё, как мне вести себя в сложившейся, между нами, ситуации. Уйти? Остаться? Или терпеть, вопреки всему? А может, набраться смелости и разорвать «душащие» меня отношения, плюнуть на всё и вернуться домой, к родителям, оставив мечты о жизни в городе? Повиниться и смириться с тем, что, скорее всего, неизбежно. С тем, что я так и останусь на всю жизнь неудачницей, у которой ничего не получилось…

Да… Я действительно не знала, как поступить…

Прошло уже несколько часов, а я так и сидела одна, в купе поезда, мчавшегося на юг. Я стремительно врывалась в свой долгожданный отпуск, который, как оказалось, не принесёт мне ни радости, ни покоя. И, по-видимому, его я проведу в полном одиночестве.

Через некоторое время раздался стук в дверь. Я вздрогнула от неожиданности, поднимаясь с полки. За стуком последовал отборный мат, от которого у меня сжалось сердце. Я нехотя нажала на ручку и сдвинула дверное полотно, встречаясь взглядом с тем, на кого трачу свою бесценную жизнь. Лёнька еле стоял на ногах.

– Опять? – тихо произнесла я, чувствуя, как горечь обиды подступает к горлу. – Мог бы хоть в поездке остепениться…

Я уложила его на нижнюю полку, накрыла одеялом, чтобы хоть как-то прикрыть его неопрятный вид. Сама залезла наверх, стараясь не смотреть на «своего» мужчину. Слёзы обиды уже текли по моим щекам, хотя я не собиралась вновь плакать из-за него. Вершинин преспокойно дрых, распространяя вокруг себя запах перегара и табака, который казался мне невыносимым.

Протянув руку, я опустила вниз раму окна. Тёплый летний воздух ворвался в купе, но он не принёс мне облегчения. Наоборот, напомнил о том, как прекрасен мир за пределами этого замкнутого пространства, о том, что я могла бы наслаждаться им, если бы не…

Если бы не была такой зависимой и нерешительной!

Глава 9: Новый пассажир

Лёня проснулся ближе к обеду. Он долго ворочался на неудобной полке, пока наконец не поднялся. Сначала умылся, затем, перекусив бутербродом, прихватил с собой непочатую бутылку водки, которая появилась в его руках словно из ниоткуда. Неужели заранее приобрёл или же купил вчера в ресторане?

Не сказав мне и пары слов, Вершинин уверенно направился в соседнее купе, где с самого утра гудела весёлая компания. Я слышала через тонкую перегородку, как они громко смеются и о чём-то оживлённо спорят. Похоже, Лёню там приняли как родного. Видимо он не собирался возвращаться, пока не дойдёт до нужной кондиции, а я… Я наслаждалась вынужденным одиночеством, которое давало мне возможность спокойно обдумать свои мысли и построить планы на будущее. В которых не было места Вершинину.

К вечеру второго дня нашего неблизкого пути мы прибыли в Новосибирск. Стоянка длилась двадцать семь минут, и этого времени хватило, чтобы выйти на перрон, размять затёкшие от долгого сидения ноги и немного подышать свежим воздухом. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы перевести дух и немного отвлечься от монотонного движения поезда.

В Новосибирске царила пасмурная погода, небо затянули серые облака, моросил мелкий дождь, каплями оседая на потемневшем перроне. У меня не было с собой зонта, поэтому я осталась стоять недалеко от вагона. Переминаясь с ноги на ногу, с любопытством, рассматривала вновь прибывающих пассажиров, пока мой взгляд не упёрся в выделяющегося на их фоне молодого парня. Он шёл, слегка прихрамывая. Однако, несмотря на это, его ноги, обутые в грубые кожаные берцы, уверенно ступали по мокрому асфальту. В каждом шаге чувствовалась небывалая сила и непоколебимость. Мне отчаянно захотелось хоть на миг взглянуть на его лицо, только вот его надёжно скрывал от назойливых взоров козырёк кепки. Высокий, мускулистый. От него словно веяло несокрушимостью и… защитой?

Проходя мимо, он случайно задел меня рюкзаком, туго набитым вещами. Я отшатнулась, но не успела ничего сказать, как парень быстро произнёс:

– Извините, – его голос был ровным, но в нём отчётливо слышались нотки усталости и подчёркнутого равнодушия.

Он даже не поднял головы, продолжая свой путь.

Проводница заметила меня, стоящую под дождём на перроне. Её резкий голос выдернул из зыбкого липкого тумана, который окутал с ног до головы, едва я увидела странного незнакомца. Этот парень отчего-то тревожил меня…

– И чего ты здесь стоишь, мокнешь? – обратилась она ко мне с явным раздражением. – Шла бы лучше горячего чаю выпила. Это у меня работа, между прочим, а ты-то зачем выперлась?

Я подняла голову, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Воздухом подышать, – тихо ответила, чувствуя, как капли дождя стекают по лицу.

Проводница фыркнула и покачала головой.

– Эх ты! Воздухом! Твой-то небось опять в хлам? Смотри, будет буянить, высажу на первой же станции.

Опустив голову, словно это я, а не Вершинин, была виновником недовольства женщины, поспешно юркнула в тёплое нутро тамбура, протискиваясь сквозь стоящих с сумками пассажиров.

Открыв дверь купе, я молча вошла внутрь, внимательно разглядывая затоптанный коврик, лежащий в проходе под ногами. Не оглядываясь, направилась к своему привычному месту слева от столика и, опустившись на него, постаралась устроиться как можно удобнее.

Внезапно тишину нарушил раздражённый голос:

– Очень рад знакомству, – произнёс он с лёгкой иронией. – Но, может, всё-таки дама соблаговолит занять свою полку?

От неожиданности я вздрогнула и, подскочила, чувствуя, как лицо заливает яркий румянец.

– Простите, – скороговоркой пробормотала я, стараясь скрыть своё смущение.

Подняв глаза, мельком взглянула на своего неожиданного соседа. Это был тот самый угрюмый парень в тонкой куртке защитного цвета, скорее всего, военный, который сразу привлёк моё внимание своей хромотой.

Мне хотелось в мельчайших подробностях рассмотреть его лицо, однако парень тотчас потерял ко мне интерес и отвернулся, увлечённо разматывая проводные наушники. Он склонил голову вниз, словно скрывшись за накинутым на голову капюшоном, из-под которого выглядывал короткий «ёжик» русых волос, подчёркивающий суровую внешность незнакомца.

Я вдруг почувствовала себя неловко, оказавшись наедине с ним.

В нашем купе, где раньше мы были полными хозяевами ситуации, я без колебаний забиралась на верхнюю полку, опираясь на край стола. Но сейчас, в присутствии этого молчаливого и замкнутого соседа, я ощутила неловкость и неуверенность.

Скинув шлёпанцы, попыталась залезть на верхнюю полку, опираясь на боковую подножку. Обычно я легко и непринужденно забиралась наверх, но сейчас каждое движение давалось мне с трудом. Мне казалось, что его взгляд следит за мной, оценивая и, возможно, осуждая за неловкость. Я чувствовала, как краснею под этим пристальным взором. Хотя, может, мне это лишь казалось?

Пытаясь подтянуться на слабых, нетренированных руках, я почувствовала, как качнулся поезд, начав движение. Этот внезапный толчок заставил меня потерять равновесие, и я, не успев найти устойчивую опору под ногами, сорвалась вниз. Отчаянно хваталась за воздух, пытаясь удержать себя от позорного падения. Только вот безуспешно.

Глава 10: Всё вспять

Неуклюжая назойливая девица испортила мне первые минуты поездки. Она была настолько неумелой и неловкой, что даже не смогла самостоятельно забраться на верхнюю полку. Её движения были хаотичными и неуверенными, а руки постоянно соскальзывали с металлического поручня. В какой-то момент она ожидаемо сорвалась вниз, её ноги взметнулись в воздухе, а голова, казалось, вот-вот коснётся старого, видавшего виды коврика, который лежал между нижними полками. Я не мог остаться равнодушным к происходящему. Молниеносно среагировал, выбросил руку вперёд и, подхватив попутчицу за тонкую талию, удержал в воздухе. Её тело, лёгкое и стройное, оказалось в моих руках, а я, почувствовав девичью дрожь, понял, что она действительно испугалась произошедшего.

В тот момент, когда держал её в вынужденных объятиях, неосознанно прижимая к груди, я почувствовал, как будто шальная молния пронзила меня насквозь. Это было странное, необъяснимое чувство, словно само провидение вмешалось в обыденное течение жизни. Я не мог понять, что это было, только вот взгляд её огромных, глубоких глаз заставил меня замереть на мгновение.

В моих руках была Журавлёва – та самая девочка, которой я когда-то искренне хотел сделать предложение. Та, которую я безумно любил, мысли о ней до сих пор живы в моей памяти, только вот… Она смотрела на меня чересчур настороженно, хлопая длинными ресницами, словно не узнавая. Её лицо было бледным, а пухлые губы слегка дрожали. Внутри меня словно сжалась стальная пружина. От жалости или?..

Скинув с себя оцепенение, с лёгкостью подкинул Таню на верхнюю полку, стараясь не показывать бушующих в глубине души эмоций, и вернулся к выбору музыки на телефоне. Однако мысли о ней не давали мне покоя. Почему Татьяна так изменилась? И, отчего я не узнал её сразу? Что же теперь делать с этим странным чувством, которое вновь охватило меня вызывая сердечный трепет?

Казалось, кожей я чувствовал её изучающий заинтересованный взгляд. Для меня он был подобен ледяному прикосновению. Боролся с непонятным, мучительным волнением, захватившем меня с головой. О чём конкретно я думал? Хотел обхватить лицо Тани своими грубыми ладонями и спросить, за что она так жестоко обошлась со мной тогда, в прошлом? Что такого неожиданного могло произойти за одни несчастные сутки? Почему оставила без внятных объяснений, словно я был для девушки пустым местом? Но я молчал, только замер, как античная статуя, бездумно водя пальцем по экрану телефона, словно это нехитрое действие могло стереть опустошённость, разрастающуюся в моей израненной душе.

За стенкой раздавался громкий, раскатистый хохот, который никак не давал сосредоточиться. Он словно вырвал меня из омута тяжких раздумий, в котором я тонул, пытаясь найти ответы на терзавшие меня вопросы. Внутри разгоралось что-то горячее и тёмное – злость, раздражение и неукротимое желание выплеснуть всё это наружу.

– Заткнитесь, уроды! – не сдержавшись, я стукнул кулаком по тонкой перегородке, отделявшей меня от источника шума. Раздался глухой звук, и смех мгновенно прекратился. На мгновение воцарилась тишина, но затем он вспыхнул с новой силой, ещё более громкий и издевательский.

Я резко поднялся со своего места и, сжимая кулаки, решительно подошёл к двери. Пальцы впились в ручку, но я замер, почувствовав прикосновение Тани, которая склонилась с верхней полки, дотронувшись до моего плеча невесомыми тонкими пальцами.

– Не ходите туда, – сказала она испуганно, но настойчиво. – Они все пьяные… Ничего не соображают. Как бы беды не случилось…

Я обернулся к ней, чувствуя, как внутри меня что-то ломается. Татьяна смотрела на меня с неподдельной тревогой и отчаянием в глазах. Её голос дрожал, но она продолжала:

– Пожалуйста, не надо. Лучше останьтесь. Ваша нога… У вас ведь травма? Верно?

– И не с такими справлялся, – бросил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – А ты глазастая стала, да? На хромоту мою внимание обратила?

– Что? – изумлённо ответила девушка, впившись взглядом в моё лицо.

И я не сдержался! Шагнул ближе к ней, вцепившись руками в белый поручень, и процедил:

– Журавлёва, ты прикалываешься или в самом деле не узнаёшь меня? Хотя… всё возможно, не так уж и долго ты была моей. Каких-то тридцать дней, а потом…

Секунда, другая, и она подскакивает, забывая о том, что находится в ограниченном пространстве. Слышу глухой стук удара, и моё сердце сжимается, словно наяву я чувствую её боль. Девчонка машинально потирает рукой затылок силясь не разреветься. Не вышло… Крупные слёзы градом хлынули из некогда любимых глаз.

Она плачет оттого, что ей больно, или так рада неожиданной встрече со мной?

– Ванечка… – всхлипывает Журавлёва. – Неужели? Через столько лет…

Её тело дрожит, как осиновый лист на осеннем ветру, и я вижу, как она пытается подавить непрошенные слёзы. Но они вновь прорываются сквозь её тщетные попытки, и тогда, девчонка начинает отчаянно плакать, беззвучно и жалобно, словно её душа в этот миг разрывается на части.

Я стою рядом, не в силах двинуться с места. Её слёзы для меня, как удар под дых. Я не ожидал, столь сильной реакции на нашу случайную встречу. Выходит, она тоже, не забыла… О нас?

– Прости меня, – шепчу я, не зная, за что именно прошу прощения.

Танюша поднимает на меня взгляд, полный боли и невысказанной надежды.

– За что? – в тон мне отвечает она.

Мне нечего сказать. Я просто стою и смотрю на неё, чувствуя, как внутри меня что-то ломается.

Таня вновь тянется ко мне. Неосознанно. Словно невидимая нить притягивает нас всё ближе друг к другу. Её прикосновения столь желанны и необходимы, что вопреки здравому смыслу я, повинуясь возникшему в душе порыву, бережно беру её на руки, ощущая, как хрупкое тело доверчиво льнёт ко мне, и заключаю девчонку в свои объятия, словно пытаясь защитить от всех бурь и жизненных невзгод.

В этот момент весь мир исчезает. Для меня. Остаётся только её дыхание, тепло и нежный голос, музыкой разливающийся в моём зачерствевшем сердце.

– Ванечка! Редров! Неужели это и правда ты? – спрашивает она саму себя спрятав заплаканное лицо на моей груди.

Моя футболка давно уже намокла от солёной влаги, что бесконечными потоками льётся из глаз Татьяны. Я не могу сдержать улыбку, наблюдая за её слезами, ведь они – свидетельство того, насколько сильно она скучала по мне.

Находясь в странной эйфории, я всё крепче прижимаю девушку к себе, отчаянно радуясь тому, что и она меня не забыла. Быть может, очередной виток жизни, вновь приведший нас друг к другу, это не что иное, как роковое стечение обстоятельств? Я верю, что это не просто случайность. Это знак, что мы должны быть вместе. Навсегда!

За окном сгущаются сумерки. Вокруг – бесконечные поля, перелески, незнакомые деревушки, которые быстро сменяют друг друга. Деревья мелькают за окном, сливаясь в зелёную круговерть, словно пытаясь унести нас в далёкое прошлое. А мы всё сидим, тесно прижавшись друг к другу, и молчим. Не знаем, что сказать. Столько лет прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Всё изменилось: мы, мир вокруг нас, наши жизни. И теперь мы просто сидим, держась за руки, и смотрим на дорогу, которая уносит нас всё дальше.

– Я и подумать не могла, что спустя столько времени мы снова встретимся. Наша любовь была подобна яркой, но такой короткой вспышке… Это так странно – этот поезд, одно купе. Ваня, скажи, почему мы здесь, вдвоём? Зачем судьба свела нас именно сейчас? Вот так… – судорожно всхлипнула Татьяна.

– Не знаю, Танюша. Честно говоря, я часто думал о тебе в последнее время. Мне жаль, что всё так вышло. Действительно жаль, что мы тогда расстались, разминувшись на много лет. Да, я не был идеальным, но, Журавлёва, я до сих пор не понимаю, почему ты ушла? Или… ты уже носишь другую фамилию? И мне стоит поздравить тебя с тем, что ты отыскала своего человека?

– Не важно, какая у меня сейчас фамилия. Это ничего не меняет. Я просто не могла остаться. Понимаешь? Не могла!

– Но почему? Что произошло? Хоть сейчас ты можешь мне объяснить?

– Слишком много всего, Ванечка…

К сожалению, Таня не успела мне ничего рассказать. На дверь, со стороны коридора, кто-то навалился с такой силой, что она заскрипела и едва не слетела с петель. Девчонка испуганно вздрогнула и отпрянула от меня, только вот не я был причиной её внезапной паники

– Прости, – прошептала она, стирая ладонью слёзы, которые снова навернулись на её глаза. – И не осуждай, Ваня… Я прошу тебя, только не ты!

– О чём ты? – переспросил я, недоумевая. – Я ничего не понимаю, слышишь?

Таня посмотрела на меня с такой отчаянной мольбой в глазах, что сердце невольно сжалось от боли. Её взгляд был полон страха и беспомощности, и я понял, что она в беде.

Дверь купе медленно отъехала в сторону, и в тесноту ворвался пьяный мужчина. Он шатался и тяжело дышал, его глаза были мутными от алкоголя. От него разило перегаром, а лицо исказилось грубой, угрожающей гримасой. Мужлан шагнул вперёд и его взгляд остановился на Тане. Его руки, покрытые густой щетиной, потянулись к ней, словно он хотел схватить её за плечи.

Я сделал шаг вперёд, готовый защитить девчонку любой ценой. Но, прежде чем я успел что-то сказать или сделать, Таня подняла руку, пытаясь остановить меня.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала она, глядя на незнакомца. – Я справлюсь сама.

Мужчина, услышав её слова, остановился и пьяно ухмыльнулся. Его взгляд пришёлся мне не по нраву. Я нахмурился, пытаясь понять, что происходит.

– Лёня! Сколько это может продолжаться? – устало произнесла девушка, обращаясь к более чем мерзкому типу. В её голосе звучали нотки раздражения и усталости.

Выходит, они знакомы?

– О! А что у тебя за мужик? Ты тут без меня развлекаешься, Журавлёва? Верная ты моя спутница жизни! – развязно ответил он, пытаясь привлечь внимание.

– Это всего лишь наш сосед по купе, севший в Новосибирске. Не устраивай концерт, Вершинин. Ложись спать. И никакая я тебе не спутница! – холодно отрезала Таня, явно уставшая от его пьяных выходок.

– А кто? Мимолётное виденье? И вообще, какого лешего ты мне тут указываешь? Место своё забыла? – он повысил голос, его слова прозвучали грубо и вызывающе.

Девушка вздохнула, прикрыв глаза, словно пытаясь сдержать эмоции. Она явно не хотела продолжать этот неприятный для неё разговор.

– Лёня… Прекрати! – произнесла с отчаянием Татьяна, стараясь не смотреть в мою сторону.

Начались пьяные разборки, от которых мне становилось тошно. Хотелось настучать пьяному мерзавцу по жбану, схватить Таню за руку и увести её как можно дальше, чтобы этот человек даже не смел приблизиться к ней. Но кто я в её жизни? Бывший парень, о котором она, вероятно, давно позабыла. Я не имел права вмешиваться, даже если это было необходимо. Наши чувства давно угасли, и я не мог позволить себе снова пережить ту нестерпимую боль. Но всё же, глядя на девчонку, я испытывал противоречивые чувства: ярость и волнение. Которые никак не вязались между собой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.