Анастасия Росбури
Проклятая. Арена

Предисловие от автора

Данное произведение является третьей частью серии и прямым продолжением истории. Поэтому, если вы не читали предыдущие части, настоятельно рекоммендую начать с них.

Это темное фэнтези (космоопера, если быть точнее), так что герои далеки от благородных и хороших. Если вы ждете, что злодеи рано или поздно перейдут на сторону добра, то это не про эту историю.

Данная книга ориентирована на зрелую аудиторию и содержит сцены, которые могут быть неприемлемыми для некоторых читателей. С полным списком предупреждений можно ознакомиться на официальном сайте автора: rosburie.ru.

Больше информации о серии и других произведениях автора можно найти в группе в Телеграм, Вконтакте или Boosty (ссылки на официальном сайте).

Приятного чтения!

Проклятая. «Неуловимый»

Проклятая. Новорожденная

Проклятая. Арена

1

Мира вышла из целебного транса в капитанской каюте, чувствуя себя отдохнувшей и полной сил, словно никакого выматывающего боя не было. Если бы не яркие воспоминания о рое, сражающемся вместе с Проклятыми против кораблей Бурых, можно было решить, что война за Лимерию ей приснилась.

Повернувшись на бок, она уставилась на пустое место рядом с собой. Простыни на ощупь оказались холодными. Бросив мимолетный взгляд на инфопанель на стене, Мира убедилась, что наступил обед, а значит, Рей наверняка был на мостике, управляя своим кораблем и народом. Поразительно, что никто не разбудил ее раньше.

Она сползла с кровати. Босые ноги коснулись холодного пола, и Мира озадаченно хмыкнула, удивленно рассматривая безразмерную футболку, в которую за ночь превратилась ее летная форма. Похоже, Рей снова переодел ее, не позволяя спать в чем попало.

Приняв душ и одевшись, она вышла из ванной комнаты и недоуменно уставилась на незнакомое скопление звезд в иллюминаторе. Это была не Лимерия.

Сердце гулко дрогнуло в груди и сорвалось в лихорадочном ритме, пока Мира пыталась осознать, что окружающие их звезды не принадлежали ее родной системе-колыбели. Верить своим глазам не хотелось.

Мира выбежала из каюты и помчалась на мостик. Рей не мог просто так взять и улететь. Он не мог лишить ее возможности увидеться с братом, пообщаться с роем, рассказать им о принятом ею решении присоединиться к Проклятым, попрощаться с семьей, в конце концов!

– Что происходит? Где мы? – она влетела на мостик и застыла, когда к ней разом обернулись все присутствующие.

– Наша спящая красавица проснулась, – Кайтер оторвался от планшета в руках и широко улыбнулся, сверкая двумя парами верхних клыков.

– Рей? – Мира пропустила комментарий командира штурмовиков мимо ушей и подошла к своему мужчине и капитану по совместительству.

– Мы на полпути домой. Домашнюю систему Лимерии покинули два дня назад.

– Что? – обида сдавила горло, и Мира захрипела, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть: – Почему ты не разбудил меня? Ты должен был дать мне возможность увидеться с братом, попрощаться с семьей! Ты!..

– Прекрати орать! – рявкнул Рей, зрачки в его темно-зеленых глазах резко сжались, от угрожающей интонации слова застряли в горле.

Мира непроизвольно попятилась от разозленного клирка. Персонал на мостике смотрел на нее с укором. Кайтер мрачно хмурился, раздраженно барабаня пальцами по столу. В сторону Гора Мира даже не смотрела – она все еще была зла и обижена на агрокса за то, что он предал ее доверие, еще и обозвал ушастой ръы.

– Арош сказал, что тебя трогать нельзя. Ты практически сразу провалилась в транс. Нир подтвердил, что для тебя сражение оказалось слишком сложным. Так что ты больше не летаешь, – Рей обжег ее своим жутким ледяным взглядом и отвернулся.

Сердце ухнуло вниз, и горечь сдавила грудь. Мира пошатнулась, попятилась и прислонилась к приборной панели.

Что значит «больше не летаешь»? Он не мог отобрать у нее то, что делало ее собой, не мог запретить ей быть пилотом! Они с Руж дышали полетами, это было в их крови.

Мира любила его, несмотря на его ужасный собственнический характер и убийственные способности, а Рей так легко отобрал у нее то, чем она дорожила. Ему было плевать на ее чувства. Выходит, все слова о любви, которые он шептал ей всего несколько дней назад, ничего не значили? Гор был прав, и она была для него всего лишь очередной новорожденной, подчиненной, которой Рей мог помыкать, как ему вздумается? Развлечением, от которого он рано или поздно избавится? Особенно теперь, когда использовать ее для реализации своих давних планов у него не вышло.

– Мира, до прибытия на планету ты поступаешь под командование Гора.

О чем она и думала. Рей прекрасно знал, что она чувствовала к его старшему помощнику, ведь мог видеть ее мысли, не скрытые барьерами, но ему было плевать. Он мог отдать ее под командование кому угодно: хоть Кайтеру, хоть Цоршу, хоть Арошу, – но из всех выбрал именно того, кто оскорбил и унизил ее.

Что ж, значит, отныне ее сознание снова станет закрыто от клирка за многослойными барьерами. Если Рей хотел получить себе очередного послушного солдата, так тому и быть. Больше безгранично доверять никому из них Мира не станет. Она не совершит ту же ошибку дважды.

– Есть, капитан, – процедила сквозь зубы она и подошла к старшему помощнику, который стоял у интерактивного стола в центре мостика. – Какие будут приказания?

Она не поднимала глаз выше уровня груди агрокса, которая, к слову, находилась на одном уровне с ее носом из-за его ненормального роста. Внутри все кипело от гнева и обиды, и Мира не хотела, чтобы Гор видел, как сильно задел ее.

– В комнате связи тебя ждут передачи, перехваченные от торговых гильдий Союза. Разберись в них, переведи. Меня интересуют маршруты, товары и сроки.

– Есть.

Мира развернулась на пятках и скрылась за одной из дверей, находящихся на мостике. Усевшись на стул, она надела наушники и включила аппаратуру. Пальцы сжались на краю панели до боли, но она справилась с собой и включила первую запись, слушая чирикающую речь дальмеров.

Ей хотелось рвать и метать, хотелось наорать на Рея, Гора и всех, кто попадется под руку, но это ничего не изменит. Наоборот, это только усугубит ее ситуацию. Мира больше не была лаорой. Теперь она была новорожденной Проклятой, практически никем в клане. Она не имела права ни на что, и, судя по всему, даже проститься с братом ей было нельзя. Рей не просто лишил ее возможности вернуться домой, он еще и отобрал у нее всякое общение с семьей. Мира уже и не помнила, когда последний раз разговаривала с Ниром.

Этот контролирующий все и всех клирк начинал бесить. Если Рей считал, что, сделав ее Проклятой, он получит себе послушную девушку, которая будет позволять ему контролировать ее жизнь целиком и полностью, он серьезно ошибся. Мира так долго сражалась с собственным отцом за свою свободу не для того, чтобы просто раствориться в мужчине, который станет ее мужем. Если бы она хотела стать чьей-то безвольной куклой, она бы не сбегала из дома.

Хотя кто сказал, что Рей собирался становиться ее мужем? Если верить Гору, то она ненадолго задержится на «Неуловимом». Очень скоро она наскучит Рею, и он избавится от нее, как от всех предыдущих любовниц. То, что он инициировал брачную связь, не имело никакого значения – он не был лимерийцем, а рассказывать об этом ему Мира не собиралась. Она боялась, что ее опасения подтвердятся, и Рей разобьет ей сердце, уничтожив.

***

Рей следил за своей девушкой, раздражение которой можно было ощутить физически. Ее потемневшие от гнева лиловые глаза метали искры, губы недовольно поджимались, и казалось, она вот-вот вспыхнет. Тем не менее она послушно выслушивала свои задачи и молча уходила выполнять их.

Рей знал, что Мира будет недовольна сложившимися обстоятельствами, когда проснется. У него было достаточно времени подготовиться к ее вспышке и продумать, как объяснить ей, почему он так поступил, но, столкнувшись с ней, он снова не удержался. Рей не ожидал, что она наорет на него, совершенно не заботясь тем, что он не был простым мужчиной. Он был капитаном этого корабля. Ее капитаном. Не говоря уже о том, что он был Наследником клана, членом которого она стала.

Мира не имела права повышать на него голос, смотреть так дерзко. Тем более в окружении Старших клана и его подчиненных.

Рей прикрыл глаза, гася неконтролируемое желание поставить свою зарвавшуюся лимерийку на место так, как это было принято по законам клана. С нее и так было достаточно. Он совсем не собирался запрещать ей летать, всего лишь временно ограничить, увеличив число тренировок, пока она не привыкнет и будет готова к реальным боям. И тем не менее слова сорвались с языка, и теперь Мира была обязана остаться на поверхности. Вдобавок Рей отдал ее Гору, хотя собирался уладить конфликт между ними. Теперь же старпом стал ее очередным наказанием.

Ее безукоризненная субординация раздражала все больше. Зная ее дерзкий характер и любовь делать все по-своему, складывалось впечатление, что таким образом Мира мстила им, бросала вызов, испытывала их терпение. Поразительно, как с таким характером Гран не прибила лимерийку за годы, что они прожили рядом. Кровавая Леди была еще более вспыльчивой и раздражительной, и тем не менее они сумели подружиться.

Рей осознал, что ему с этой дерзкой и упрямой лимерийкой придется провести жизнь, и едва не хмыкнул вслух. Его никогда не привлекали покорные, тихие женщины, но любая становилась такой рядом с ним. Любая, но не Мира.

Мира была удивительно разной, и Рей любил ее за это. Внешне нежная и хрупкая, она была сильной духом и телом. Она была дерзкой и упрямой, но в то же время заботливой и верной.

Она была его, и теперь никто и ничто не заберет ее у него. Рей знал, что Мира любила его, и не собирался никогда отпускать ее. Он сделает все, чтобы она навсегда осталась рядом с ним. Он научит ее жить по законам клана, а не Лимерии или Союза, которые были слишком мягкими и осторожными. Жизнь в кланах была сурова и жестока, но Мира должна будет принять это и стать одной из них. Рей поможет ей переродиться и стать его Проклятой, даже если ему придется переступить через ее гордость и сложный характер.

– Чего лыбишься, Рей? – Гор отбросил планшет на стол с громким стуком.

Рей вынырнул из своих размышлений и недоуменно посмотрел на друга, который был единственным из его Старших, кто всегда соблюдал субординацию и не позволял себе подобного тона при подчиненных. Хотя сейчас на мостике они остались вдвоем, заключил, осмотревшись, Рей.

– Где все?

– На ужин ушли, – Гор хмыкнул и сел рядом на свободный стул. – Ты специально Миру мне отдал? Мог ведь к Цоршу отправить. Тем более он уже три раза заходил.

– Прости. Я отвлекся, вспылил.

– Мы не сможем уберечь ее Дома, ты ведь понимаешь это? – нахмурился Гор, скрещивая огромные руки на груди. – Она слишком неконтролируема. Рано или поздно кто-нибудь попытается научить ее уму-разуму, и Кайтера не окажется рядом.

– Что ты предлагаешь?

– Понятия не имею, просто делюсь страхами. Я даже не знаю, как завоевать ее доверие обратно. Ты тут пропустил все, видимо, но так, как она, со мной никто никогда не разговаривал. И ведь придраться не к чему! Она соблюдает субординацию, не язвит, не хамит, все выполняет. Но этот взгляд, этот яд на дне глаз. Я не клирк, но так бы и придушил!

– Так может, стоит?

– Что? – опешив, Гор уставился на него.

– Идем, – хмыкнул Рей.

Он отдал приказ КИС «Неуловимого» лечь в дрейф, пока не придет ночная смена, и вышел с мостика.

Возможно, действительно пришло время указать Мире на ее место. Она должна была научиться беспрекословно подчиняться и делать это не в отместку, затаив злобу и обиду. Когда-нибудь Рей заставит ее досконально изучить Кодекс Проклятых, чтобы она в полной мере оценила, сколько поблажек он делал для нее, но пока он не хотел настолько ограничивать ее свободу. Он знал, насколько она была важна для его девушки. Рей не хотел, чтобы Мира сбежала от него так же, как из дома.

2

Мира сидела в столовой и лениво потягивала сладкий напиток. Ужин был в самом разгаре. Вокруг весело болтала дневная смена с ночной, стучали столовые приборы, пряно пахло едой.

И хотя она уже давно поела, уходить не хотелось ни в каюту, ни в кают-компанию, ни на мостик. Мира пыталась насладиться минутами мнимого уединения, пока кому-нибудь не пришло в голову поболтать с ней, хотя хмурое выражение на ее лице эффективно отпугивало потенциальных собеседников. Возможно, стоило спуститься к Руж и провести ночь у нее, но прятаться у веспы вечно не получится.

– Мира, встать! – резкий приказ Рея напугал.

Она рефлекторно подскочила со скамьи, вытягиваясь в стойку. Годы в Академии оставили свой отпечаток, и тело повиновалось мгновенно. Досада скрутила внутренности, но Мира ничего не могла с этим поделать. Ее воспитали быть воином, и не имело значения, где она служила.

Мира стояла ровно и старалась не смотреть на лицо Рея. Она не хотела, чтобы он заметил ярость, которая полыхала в ней – она была зла и обижена на него в том числе. Они все обращались с ней, как с простой новорожденной клана, хотя Мира считала их друзьями. Она доверяла им, а они считали ее пустым местом, не оправдавшим себя средством для достижения цели.

Собравшийся в столовой экипаж заинтересованно притих. Еще бы, давно она не попадала в неприятности, а тут, похоже, что-то намечалось, судя по тому, что за спиной Рея стоял Гор, и в столовую вошли Арош и Кайтер с Маком.

Мира пыталась вспомнить, что успела натворить на мостике за день, но в голову ничего не приходило. После того как ее наказали, сообщив, что отныне полеты для нее заказаны, она, как положено, выполняла все приказы, была вежлива и терпела изо всех сил, чтобы не огрызаться. Она даже ни разу не нахамила Гору, хотя находиться рядом с ним ей было, мягко говоря, неприятно.

– Сдвиньте столы, – приказал Рей, и команда мгновенно оттащила столы и скамьи к стенам, расчищая зону посреди столовой.

– Рей, не стоит, – тихо хмыкнул Гор, без труда раскусив его задумку, но Рей был непреклонен, хмуро сверля Миру взглядом.

Девушка на удивление стояла ровно, с безразличным выражением на лице, и казалась бы подчинившейся, если бы не прятала глаза. Сейчас, как никогда, она напоминала вышколенного солдата, но Рей слишком хорошо узнал ее за время, что они провели вместе. У нее всегда было свое мнение, и она никогда не делала все так, как ей говорили. Особенно когда злилась. А в том, что Мира была зла, Рей ни на минуту не сомневался.

– Мира, подними голову, – снова приказал он все тем же тоном.

Она выполнила приказ, прищурившись, чтобы спрятать глаза за длинными ресницами. Это не помогло, и Рей в полной мере оценил злость и обиду, которые плескались в ее душе. Глубины ее сознания опять оказались скрыты за ментальными барьерами, и от этого досада сдавила грудь. Все же он не стал давить. Мира словно почувствовала, что он считывал ее поверхностные мысли, и показала то, чего Рей никогда не пожелал бы увидеть в сознании той, кого любил.

Она ненавидела его за то, что он отобрал у нее крылья, за то, что обманул, когда сказал, что его друзья – это и ее друзья тоже. Она жалела, что доверилась ему и вступила в его клан. Жалела, что они обменялись кровью.

Рей заставил себя оторваться от бездонных лиловых глаз, чтобы опять не сорваться на дерзкой девушке. Он с трудом сдерживал собственные эмоции, которые грозились задушить его. Он понимал, что Мира была эмоциональна и вспыльчива, но увидеть столько яда по отношению к себе в ее душе Рей не ожидал. Это разъедало его душу, отравляло все светлые чувства, которые он испытывал к лимерийке.

Похоже, отец был прав, утверждая, что все женщины были одинаковы. Они все были эгоистичными и заботились только о собственных желаниях. Они были охотницами за достатком и положением в обществе. Им нельзя было доверять.

Рей считал Миру иной, но, судя по всему, ошибся. Стоило лишить ее статуса лаоры и указать на ее новое место внизу иерархии клана, как она быстро поменяла свое отношение к нему. В ее глазах больше не было той нежности и безграничной любви, которой она делилась с ним всего несколько дней назад. Теперь они были холодны и пропитаны злостью и ненавистью.

– Капитан, что происходит? – Арош выступил вперед, но Гор остановил его, преградив дорогу рукой, и покачал головой.

Арош нахмурился и осмотрел столовую, где затихшая и явно взволнованная команда ждала развития событий. Они, также как врач, как и Мира, не понимали, что происходит. Арош обернулся к Кайтеру, но в ответ получил только пожатие плечами. Кайтер уселся на стол в стороне и что-то шепнул Маку. Штурмовик кивнул и выскочил из столовой.

– Мира, я взял тебя в команду не для того, чтобы ты бесила мой экипаж, – нарушил воцарившуюся тишину Рей, его интонацией можно было резать металл.

Сердце сжалось до боли, и горечь встала комом поперек горла. О, Мира слышала достаточно слухов, чтобы знать, с какой целью женщины попадали на этот крейсер. Она снова заглянула в ледяные темно-зеленые глаза клирка, не скрывая мыслей относительно того, что думала о его словах. Взгляд Рея стал еще жестче, холоднее, безразличнее.

Как она сдержалась и не расплакалась, когда он не стал переубеждать ее в обратном, Мира не знала. Рей действительно считал ее всего-навсего простой новорожденной, любовницей, чье время стремительно утекало. Их разговор всего несколько дней назад оказался недоразумением, произошедшим под порывом чувств. Ему было плевать на нее.

– Хочешь что-то сказать? – прищурился Рей, и в его словах было столько угрозы, что Мира чудом заставила себя остаться на месте и не опустить глаза.

– Никак нет, капитан.

– Отлично. Теперь извинись перед старшим помощником.

Мира открыла рот от шока и недоуменно нахмурилась, совершенно забывая, что пыталась быть послушной. Все внутри нее вскипело от возмущения.

– Это я-то должна извиниться? – она смерила Гора ненавидящим взглядом. – За что? Он оскорбил меня!

– Меня это не волнует. Выполняй приказ, – с угрозой в голосе приказал Рей.

– Нет! Делай что хочешь, но извиняться перед ним я не буду! Я не сделала ничего, что оскорбило бы его. Ни слова не сказала.

Мира чувствовала на себе осуждающие и где-то даже сочувствующие взгляды, но остановиться уже не могла. Как Рей мог потребовать от нее этого? Он прекрасно знал, что она чувствовала, знал, как больно ей было от слов Гора, от преданного доверия. Как страшно осознавать, что теперь она была никем среди тех, кто не был ее друзьями. Как горько было от того, что и Рей не любил ее, просто играясь с ее наивными чувствами, преследуя свои цели. Она осталась одна, в чужом мире, чуждой культуре, оторванная от всего, что было ей дорого.

– Ты отказываешься выполнять приказ? – низкий голос Рея вызвал неконтролируемую дрожь.

В памяти всплыли строки Кодекса, и холод сковал кончики пальцев. Мира не могла ослушаться своего капитана, не говоря уже о том, что он был Наследником клана. Если она хотела выжить, должна была подчиняться. Она не имела права ни на что. Она была новорожденной – бессловесным, послушным солдатом.

– Нет, – Мира опустила голову, все силы сопротивляться оставили ее.

Она проиграла. Проиграла этому жестокому пирату, которому было плевать на нее. Вокруг были такие же бесчувственные пираты, для которых она была ничего не значащей новорожденной. Обиднее было еще и от того, что Мира сама выбрала себе такую судьбу. Выбор, о котором она начинала жалеть.

– Старший помощник, я приношу извинения. Подобного больше не повторится.

Гор гулко хмыкнул и скрестил руки на груди. Рей отошел в сторону, бросая на него долгий испытующий взгляд, и кивнул.

– Твои извинения не принимаются. Я требую права крови.

Мира охнула и попятилась. Мысли заметались в голове, но выхода из сложившейся ситуации она не видела. Она была обречена.

Право крови было одним из наказаний, прописанных в Кодексе. Оно означало поединок, который вполне мог закончиться смертью одной из сторон. Но ведь она ничего не сделала! Не она оскорбила Гора. Что за ерунда происходила вокруг нее? Куда делись вечно подначивающие ее и смеющиеся по каждому поводу мужчины? Что изменилось, пока она спала?

– Позволяю, – вынес приговор Рей и ушел к дальним столам, где расположились Арош и Кайтер.

Сердце окончательно упало в пятки, и липкий холод пробежал по спине, сковывая кончики пальцев. Мира попятилась от старшего помощника, который стоял перед ней и смотрел на нее абсолютно равнодушным взглядом, словно уже видел ее мертвой.

Он достал из ножен клинок, и Мира в ужасе проследила, как Гор поднимает его перед собой. Он усмехнулся и резко отбросил оружие в сторону. Раздался удар, и заточенное лезвие задрожало в стене, наполовину войдя в твердый металл.

Мира сглотнула, понимая, что бой будет не насмерть, но это нисколько не облегчало ее положения. Наоборот, с оружием она бы быстрее отмучилась, а так этот гигант-агрокс просто сотрет ее в порошок своими лапищами.

– Что я тебе сделала? – вскрикнула Мира, отскакивая прочь, когда Гор махнул кулаком и оставил вмятину в полу там, где она стояла всего мгновение назад.

– Ты лишила меня космоса, – прорычал он. На его лысой голове медленно проступал боевой рисунок агроксов.

– Я не понимаю! – Мира снова перекатилась в сторону, когда он резко обрушил на нее огромные кулаки-молоты, каждый размером с ее голову.

– Когда Глава умрет, мы с Реем останемся на планете. Ты забрала у нас шанс спасти его!

Гор резко приблизился к ней, и Мире пришлось придержать гневную тираду и в рукопашной схватке отражать его удары, отводя смертоносные кулаки от жизненно важных органов. Сила агрокса не шла ни в какое сравнение ни со способностями Кайтера или Мака, ни со скоростью и яростью Тэю.

Вдруг нога подвернулась, когда Мира попыталась отскочить от широкой пятерни. Она на мгновение потеряла равновесие, чтобы ощутить давление на затылке и увидеть, как пол с ужасающей скоростью приближается к лицу. Она сгруппировалась, но оглушительный удар все равно выбил из нее дух.

Мира взвыла и перекатилась за секунду до того, как второй кулак пробил дыру в напольном покрытии. Кое-как поднявшись на ноги, она заняла оборонительную стойку. Лодыжка саднила, а ладонь не слушалась, приняв на себя удар, предназначавшийся лицу.

Гор оскалился, обнажая два ряда острых треугольных зубов, и сделал шаг в сторону. Мира, прихрамывая, развернулась, держа его огромные руки на виду. Она не хотела с ним драться, но, получив пару убийственных ударов, начала сомневаться, что ее жизнь была хоть немного важна для него. Хотя о чем она вообще думала? Гор ясно дал понять, что не считал ее кем-то значимым – лишь временным увлечением Наследника, незаслуженно принятым в клан. Бездействие Рея в данный момент, его позволение на право крови только подтверждали это. Мира была нужна ему только в качестве средства попасть на Лиму и любовницы, и то, пока не надоест. Что, по словам Гора, случится уже очень скоро, особенно теперь, когда он не смог попасть на поверхность ее родной планеты. Тэю тоже предупреждала ее, что Рей не заводил долгосрочных отношений, но Мира ей не поверила. Зря.

Теперь она застряла в кошмаре, в который сама же и превратила свою жизнь. Мира сильно сомневалась, что сможет сбежать от Проклятых. Она либо будет играть по их правилам, либо умрет. Что, возможно, случится гораздо раньше, чем она думала.

– Чего молчишь? – взревел Гор, бросаясь на нее.

Серия оглушительных ударов обрушилась на нее, один из которых пробил оборону, и Мира перекатилась в сторону, до крови закусив губу, чтобы хоть немного заглушить боль в лодыжке. Гор не кинулся за ней следом, чтобы добить, как она ожидала. Он позволил ей подняться и снова пошел по кругу.

– Ты, новорожденная, стоила клану жизни Главы! Если бы ты не появилась на «Неуловимом», мы бы могли попробовать спасти его.

Мира сжала кулаки, но промолчала. Она не собиралась оправдываться, хоть крик и рвался наружу, разрывая грудь. Мира не имела права говорить. Для них она была никем.

Экипаж вокруг тихо перешептывался. Она слышала только обрывки фраз, но их было достаточно, чтобы понять: они осуждали ее. Все.

– Ты затмила разум… – снова заревел Гор.

– Заткнись! – не удержалась она и выпрямилась, мечтая, чтобы взглядом можно было испепелять.

Гор ошарашенно замер напротив. Вены на его лбу вздулись еще сильнее, и так черные глаза окончательно заволокло тьмой.

– Хочешь убить меня за это? Вперед, – Мира не вздрогнула, когда он сделал к ней шаг, даже взгляд не отвела от его потемневшего от гнева лица.

Гор схватил ее за горло и поднял над полом. Мира зажмурилась, но боли его хватка не причиняла. Гораздо горче было от слез, которые разрывали грудь, но она не заплачет, не позволит им увидеть свою слабость.

– Если тебе нужно кого-то винить в смерти Главы, отлично – вини меня, – тихо прошептала она, но ее слова эхом отразились от стен вмиг притихшей столовой. – Меня же в объятиях Матери будет греть мысль, что вы живы, что вас не разорвал рой, что вы не обрекли себя на вечные муки за разорение святилища.

Мира открыла глаза, и предательская слеза все-таки покатилась по щеке, обжигая кожу. Сердце сдавливало в груди так больно, как никогда прежде. Она доверяла им, считала друзьями, а им было плевать на нее. Она всего лишь не хотела потерять их, пыталась защитить от роя. Если бы Мира знала, что была безразлична им, то не стала бы останавливать их. Если бы заранее знала, что ошиблась на их счет…

Гор прожигал ее тяжелым испытующим взглядом. Жуткий боевой рисунок на его лысой голове пропал, морщины на лбу разгладились. Он поставил Миру на пол и положил ладони ей на плечи, не выпуская.

– Почему с тобой так сложно? Почему ты не можешь нормально все объяснить, почему из тебя нужно все вытягивать? Ты думаешь, мы самоубийцы? – он прищурился, и Мира окончательно перестала что-либо понимать в происходящем. – Мы видели, что стало с крейсерами Бурых на Лиме. Эледор сумел записать бой в атмосфере. Мы знаем, что это ты окончательно отговорила Рея от его плана вторжения. Мира, мы обязаны тебе жизнью. Если бы ты не появилась на нашем крейсере, нас бы постигла та же участь, что и Бурых. Но ты продолжаешь скрывать от нас свои знания, выдаешь их по крупицам и удивляешься, что мы злимся и не доверяем тебе.

– Я запуталась. Я не понимаю, – она едва могла говорить, от сдерживаемых слез дрожал голос.

– Прости, что подвел тебя, – едва слышно прошептал Гор, окончательно шокируя ее и заставляя сомневаться во всем, и в своем здравомыслии в том числе. Наверное, она потеряла сознание, а все это бред больного воображения. Гор осторожно стер покатившуюся слезу с ее щеки и продолжил гораздо громче: – Ты доверила нам себя, свои тайны, и мы ценим это. Ты стала одной из нас, но все равно продолжаешь считать себя чужой. Не смей закрываться и вести себя как избалованная принцесса. Ты трусливо сбежала с мостика и спряталась, стоило обидеть тебя. Половина экипажа искала тебя, хотя у них были дела поважнее и обязанности, которые они должны выполнять.

– А что я должна была сделать?

– А что ты сделала в первый день? – Гор криво улыбнулся и вдруг подхватил ее на руки. Он очень трепетно прижал ее к себе так, словно боялся сломать, будто это не он размахивал убийственными кулаками всего несколько минут назад.

Мира закусила губу, чтобы не разреветься. Она окончательно запуталась.

Гор понес ее к стене, где сидели Арош и откровенно забавляющийся Кайтер. Что такого забавного командир штурмовиков нашел во всей этой ситуации, было непонятно. Рей стоял где-то в стороне, но искать его глазами Мира не хотела. Однако, когда Гор осторожно посадил ее на стол рядом с Арошем, капитан подошел к ним.

– Моя жажда удовлетворена, – отрапортовал Гор.

– Отлично, – холодно кивнул Рей, смерив Миру оценивающим взглядом, от которого все внутри нее перевернулось.

Больше ничего не сказав, он развернулся, позвал Кайтера за собой и ушел. Мира старалась не думать о том, что Рею действительно было на нее плевать. У нее и так болело все тело, чтобы страдать еще и из-за разбитого сердца.

– Лодыжка вывихнута, разбито запястье, и трещина в ребре, – быстро оценил ее состояние Арош, сверяясь с небольшим медицинским сканером.

Мрачный Гор стоял рядом, скрестив руки на груди. Мак и Тето организовали присутствующих и расставляли столы по местам.

– Неси ее в медотсек. Я скоро подойду, – Арош гневно сверкнул красными глазами из-под полукружий очков и вышел из столовой.

Гор осторожно поднял Миру на руки и понес на этаж командования. Она сжалась, терпя острую боль и пытаясь стать как можно более незаметной. На нее то и дело косились члены экипажа, но понять, что они думали, было невозможно. В том, что подробности случившегося между ней и старшим помощником и их разговора быстро разнесут по кораблю, она не сомневалась.

Гор занес ее в медотсек и усадил на смотровой стол. Подтянув к себе ближайшее кресло, он расположился напротив нее.

– То, что случилось, это урок, – он скрестил огромные руки на груди и оперся на спинку кресла.

Мира повернулась к нему и опустила голову. Она уже поняла, что это была демонстрация того, какое будущее ее ждет, если она продолжит вести себя так, как привыкла. У нее здесь не было никаких прав. Мира больше не была лаорой. Для Проклятых она была никем, занимала самую нижнюю ступень их иерархии.

– Ты не можешь забывать о том, где ты и кто ты, Мира, – как можно строже начал Гор, наблюдая за понурившейся девушкой. – Мне жаль, что я оскорбил тебя. Я правда не знал о твоих чувствах к нам. Как-то не думал, что, кроме Рея, для тебя может быть важен кто-то еще. Мне казалось, что все происходящее – для тебя игра.

– Это не так. Это никогда не было игрой. Вначале я боялась вас. Как могла дышать рядом с вами, не знаю. Может быть, казалось, что я вся такая смелая, дерзкая, но на самом деле это было защитной реакцией. Ну а потом, когда все вскрылось, прилетел Нир, и я… расслабилась. Брат доверяет вам. И в Рея я уже успела влюбиться по уши. – Гор невольно хмыкнул, и девушка покраснела, но продолжила, избегая смотреть на него: – Вы стали близки мне. Мне с вами комфортно, спокойно. Как бы странно это ни звучало, но я думала, что могу доверять вам. Я боялась потерять вас. Но я никогда не питала надежд, что мои чувства к вам взаимны. Даже наоборот, считала, что вы терпите меня только из-за Рея. Когда я поделилась с ним этими мыслями, он сказал, что это не так, сказал, что я важна вам. Сказал, что вы считаете меня подругой. А потом ты сказал то, что сказал. Полностью перечеркнул все, в чем он меня уверял.

– Я был зол. Еще и не спал двое суток из-за ашу, которая без конца плакала у меня в голове, – поморщился Гор и поднял глаза на тихо стоящего у входа в медотсек Ароша. Его появления девушка не заметила, а он не спешил выдавать свое присутствие. – Мы годами планировали вторжение на Лиму. У нас было продумано все до мелочей. А потом появилась ты. Ворвалась вихрем на корабль и перевернула все с ног на голову. Заставила привязаться к тебе. Даже Рея изменила.

– Что ты имеешь в виду? – она заинтересованно встрепенулась, но сразу же поморщилась от боли. Ее рука прижалась к боку, и лимерийка побледнела.

– Не двигайся, – Арош подошел к смотровому столу и осторожно уложил девушку. Он достал медицинские приборы и начал подключать к ее рукам и голове. – Гор хотел сказать, что Рей никогда не поддавался чувствам. Даже мы – его самые близкие друзья – редко видели, как он теряет самообладание. Всегда холодный и язвительный. С тобой Рей меняется. Пусть он сам и не хочет этого признавать, но это так. Так что будь осторожна, Мира. Если ты сломаешь Рея, то пострадаешь в первую очередь сама.

– Сломаю? – уже сквозь сон прошептала она.

– Да. Доведешь его до черты, переступив через которую, дороги назад больше не будет.

– Рей сильно зол? – Гор смотрел, как дыхание девушки выровнялось, а приборы мерным пиканьем подтвердили, что она уснула под действием лекарств.

– В ярости, – вздохнул Арош и выбросил пустой шприц в утилизатор отходов. – Мало того что это показательное наказание зашло дальше некуда, так еще и из Дома пришли данные последнего медосмотра Главы. Я не мог не рассказать ему. Одно наложилось на другое, и теперь к Рею лучше не подходить. По крайней мере, пока он спускает пар внизу в бронированном отсеке. Помоги мне.

Спустя четверть часа операция была закончена, и девушка спала в палате рядом с кабинетом Ароша. Гор сидел с другом за столом и пил горько-острое лимерийское вино. Оба молчали.

Конфликт, понятное дело, был исчерпан. Мира больше не злилась на него, Гор видел это в ее глазах. Возможно, потребуется время, чтобы научить ее снова доверять ему, но, по крайней мере, у него появился такой шанс.

Ему нравилась эта лимерийка, несмотря на ее невыносимый характер. Нравился ее внутренний стержень. Однако то, что ему стоило огромных усилий разговорить ее, было плохо. Обычно Мира говорила все, что приходило ей в голову, не особо следя за чьими-либо чувствами, а тут на удивление молчала и вела себя совсем нехарактерно для ее взрывного духа.

Право крови не должно было закончиться таким образом. Они собирались просто напугать ее, напомнить ей, что она больше не была лаорой, но девчонка оказалась слишком упряма и ослеплена обидой, чтобы распознать замысел и подыграть. В итоге весь экипаж видел, как Старший проучил новорожденную, указал ей на ее место, практически покалечил.

– За наших не переживай, – Арош уловил ход его мыслей и наполнил бокалы. – Все уже знают, что Мира по-другому не понимает. Проблема в том, что Рей с каждым днем будет становиться все злее, и ей придется с этим жить.

– Он ведь не считает ее виноватой, – недоуменно нахмурился Гор.

– Нет, не считает. Но боль от потери отца никуда не денется, а чем ближе конец, тем сильнее будет его отчаяние. Ты же помнишь, что было с ним, когда он узнал приговор врачей? Он едва полпланеты не разнес. Так что Мира со своим сложным характером появилась в очень опасное время. Скорее всего, она не выйдет живой из этой передряги.

– Передряга – это их совместная жизнь? – хмыкнул Гор и залпом допил вино.

Арош усмехнулся и кивнул.

– Знаешь, Гор, я всегда думал, что ты или Кайтер первыми остепенитесь. Но никак не Рей. Он бы, скорее, заделал ребенка и забыл о семье, поручив ее кому-нибудь из Старших. А с Мирой он носится.

– Не думал, что услышу, как он признается в любви, – согласно хмыкнул Гор и обернулся на мирно спящую лимерийку в соседней палате.

Смазливая дерзкая девчонка. Что было в ней такого, от чего все на этом крейсере сходили с ума, были готовы защищать ее? Уж он-то видел, как нервничал Кайтер, как сжимали кулаки и сдерживались пилоты, когда поняли, что все происходило всерьез.

– Мира читала Кодекс, – задумчиво протянул Арош, и Гор повернулся к нему. – Рей не хотел давать его ей, чтобы не сломить. Ты тоже видел, как она подчинилась?

Гор кивнул. Он тоже заметил, как Мира перешагнула через свой гонор, выполняя приказ капитана. Всего месяц назад она бы послала их всех к глорху и ушла с высоко поднятой головой.

– Если Мира примет правила игры, она перестанет быть собой.

– Мы ее плохо знаем, Арош. Вспомни, когда мы гостили у Гран, та Мира кардинально отличалась от той, что была с нами на корабле, но для Шен это было в норме вещей. Знаешь, если бы Мира не хотела, она бы не осталась. Она ведь не дура, понимает, что это не игры, что может погибнуть.

– Хотелось бы надеяться, – хмыкнул Арош и снова наполнил бокалы.

Гор согласно покивал, снова глядя в сторону спящей девушки. Ее ждала сложная жизнь, к которой ей предстояло адаптироваться, и желательно как можно быстрее. К сожалению, время было выбрано крайне неудачно. Арош был прав.

3

За окном мелькали высотки, яркая реклама, машины, небольшие шаттлы. Где-то внизу сновали толпы, из развлекательных заведений доносилась музыка. На площадках, расположенных на крышах шпилеобразных зданий, мерцали габаритными огнями десятки, сотни пришвартованных кораблей разного размера. Густой воздух искажал восприятие, и казалось, что мрачное ночное небо вот-вот опустится на столицу, сомнет ее под собой.

Мира сидела на пассажирском сиденье машины и отстраненно смотрела на город, в котором ей придется провести остаток жизни, и уже заранее ненавидела его. Только на поверхности она осознала, что имел в виду Гор, когда сказал, что она лишила их космоса.

Со смертью отца Рею придется принять управление кланом, быть всегда в столице, чтобы отсюда править своим народом, пусть и пиратским. Хотя если верить Тэю и всему, что Мира узнала за последнее время, кланы не многим отличались от Союзных государств. Старшие-друзья Рея поддержат его и останутся рядом с ним на планете. Кто-то с «Неуловимого», возможно, перейдет под командование другого капитана. Мире же придется остаться здесь, подле Рея, быть свободной и запертой в то же время.

Она украдкой посмотрела на мужчину, напряженно сжимающего руль. Рей был мрачен в последние дни, практически не разговаривал. Это не изменилось и после прибытия на домашнюю планету Проклятых. На протяжении четверти часа, как они покинули шпиль, где пришвартовался «Неуловимый», он не проронил ни слова.

Их отношения стали напряженными, словно натянутая ловчая сеть гишь – малейшее воздействие, и она схлопнется, убивая свою жертву. Не нужно было гадать, кто из них двоих был жертвой. И тем не менее Мира любила Рея. Как бы сильно он ни обидел ее, она не бросит его. Если бы только Рей открылся ей, сказал, чем поддержать его, как помочь. К сожалению, он стал отстраненным и холодным.

Горечь сдавила горло, и Мира снова уставилась в окно на мелькающий яркими огнями город. Город, который станет ее клеткой, потому что она не могла заставить себя перешагнуть через собственный страх и совершить богохульный поступок, который в теории мог все исправить.

– Приехали, – Рей посадил машину на парковку высокого жилого комплекса. – Идем.

Двери автоматически открылись, и Мира вышла на площадку, вокруг которой росли конусообразные деревья. Сейчас в темноте они были практически черными, а от листьев шел противный кислый аромат.

Мира поморщилась, прикрывая нос, но Рей не обратил на нее внимания, быстро шагая к высоким стеклянным дверям. Ей пришлось поспешить, чтобы не отстать.

– Наследник, – статный пожилой ирлинг склонился в поклоне, появляясь в дверях. – Ваши апартаменты готовы, распоряжения отданы.

Рей кивнул, зашел в лифт, дождался, когда Мира остановится рядом с ним, и набрал код на панели. Кабина устремилась вверх. В животе появилось парящее ощущение, и заложило уши. Не успела Мира поразиться скорости, с которой поднимался лифт, как двери открылись, и перед глазами предстала роскошная приемная.

Охрана вышла навстречу из небольшой комнаты и поприветствовала Рея. Он забрал планшет у одного из мужчин и углубился в чтение. Мира поздоровалась с охранниками, заинтересованно рассматривающими ее, и прошла по короткому коридору в гостиную.

Ей казалось, что у Ароша было роскошное жилище. Ха! Апартаменты Рея не шли ни в какое сравнение. В этой гостиной можно было спокойно посадить небольшой истребитель. Комната плавно переходила в просторную столовую, а затем в кухню. С противоположной стороны начинался коридор, в котором просматривалось множество дверей. Здесь места было не меньше, чем в женском крыле дворца на Лиме!

Мира добрела до панорамного окна и остановилась, пораженная видом на город. Квартира находилась на уровне швартовочных площадок, вот только перед ней раскинулся не порт или городские улицы, а большой парк с лесом и озером, за которым разноцветными огнями мерцала столица.

– Спальня – третья дверь справа, – бросил Рей, проходя мимо застывшей у окна Миры. – Вещи доставят к рассвету. Можешь пока моими пользоваться. Меня не будет до обеда. Никуда не выходи.

– Хорошо, – она нервно потерла плечо, запоздало одергивая руку.

Новая привычка появилась вместе с татуировкой клана и откровенно раздражала. Казалось, уже все на «Неуловимом» знали, что это был знак ее крайнего волнения. Вот и сейчас Рей задержал взгляд на ее левой руке, но не сказал ни слова и ушел. Мира разочарованно вздохнула и пошла на поиски спальни.

Отношения между ними не вернулись к тем, какими были до сражения за Лимерию. Рей стал холодным, бесчувственным и отстраненным. Никаких жарких взглядов, мимолетных касаний, ласк. Казалось, что между ними все было кончено, но, что бы Мира себе ни думала, из своей каюты Рей ее не выгнал. Пару раз она даже просыпалась посреди ночи в его объятиях, но не более. Рано утром он вставал и уходил на мостик, а вечерами засиживался в кают-компании с друзьями.

Было обидно осознавать, как легко Рей остыл к ней. Вдвойне обидно было от того, что все оказались правы. И Гор, который заявил, что она быстро наскучит ему, и Тэю, которая предупреждала, что он не встречался ни с кем дольше пары месяцев.

Как бы ей ни хотелось выяснить все раз и навсегда, Мира не лезла к нему с расспросами. Она боялась, что Рей снова сорвется на ней. Ей не хотелось опять попасть в клетку в глубинах собственного сознания или куда похуже. В конце концов, ей было страшно убедиться, что из них двоих чувства остались только у нее. Так что она молча выполняла все приказы и поручения, старалась быть приветливой и не привлекать к себе лишнего внимания.

За день до посадки Мира случайно подслушала разговор Ароша с Кайтером, и все встало на свои места. Глава умирал. На время притормозившая болезнь вернулась сторицей, стремительно забирая жизнь отца Рея. Врачи давали неутешительные прогнозы и только разводили руками на все требования отсрочить неизбежное.

Мире было ужасно жаль. Ей хотелось утешить любимого мужчину, поддержать, но она не знала, что говорить в таких случаях, еще и он не подпускал ее к себе. Мира понимала, что Рей винил ее, что бы ни говорили остальные. Возможно, она могла бы спасти его отца, если бы обратилась к Матери. Однако к Высшей Ашу никто не обращался за исцелением многие десятилетия, к тому же Глава не был лимерийцем. Не было никаких гарантий, что Мать поможет. Нарушение границ Священной Рощи без дозволения правящего лаора каралось смертной казнью.

– Привет, подруга, – изображение счастливо улыбающейся Тэю появилось над коммом. – Я все гадала, когда ты мне уже позвонишь. Поздравляю с победой!

– Спасибо, – Мира положила устройство перед собой на кровать и встретилась с сола взглядом.

– Что случилось? – она мгновенно изменилась в лице.

– Я не знаю, можно ли такое говорить, – Мира перешла на лимерийский, потому что охрана за дверью не внушала доверия, напрягая самим своим присутствием. – Глава Проклятых при смерти.

– Значит, это правда, – задумчиво протянула Тэю. Она крикнула на кого-то, выгоняя из кабинета, и вернула свое внимание ей. – До нас доходили слухи. Похоже, Рею не отвертеться на этот раз. Как он?

– Тебя волнует он?

– Нет, меня волнуешь ты рядом с ним! – рявкнула она, нервно взлохматив иссиня-черные волосы. Ее хвост резко заметался за спиной. – Он убьет тебя.

– Не говори так, – едва слышно выдохнула Мира, ужасаясь тому, что Тэю озвучила ее самый большой страх, появившийся за последние дни.

Рей стал слишком далеким и безразличным. В нем не осталось ничего от того заботливого, осторожного мужчины, которым он был с ней чуть ли не с момента их странного знакомства.

– Я предупреждала тебя, чтобы ты не связывалась с ним, – продолжила Тэю и откинулась на спинку кресла. – Теперь уже поздно что-то менять. Ты стала Проклятой. Я надеюсь, он руки не распускает?

– Нет! Просто… все стало очень сложно. И больно, – подумав, добавила Мира. От горечи сжалось сердце, и слова застряли в горле.

– Шутки в сторону, – Тэю наклонилась к датчику, отчего ее широкоскулое лицо заняло всю область изображения, и можно было рассмотреть каждое пятнышко расового узора сола. – Ты должна бежать. Я не хочу потерять тебя из-за того, что ты слепо влюблена в Наследника Проклятых. Уходи через врата в сектор Огня, затем в Урса. Здесь тебя встретят мои корабли, мы поможем.

– Ты предлагаешь мне предать клан? – Мира скривилась.

Она бы никогда не поступила так с мужчиной, которого любила. Мира все еще надеялась, что их отношения можно спасти, надеялась, что время поможет Рею справиться с утратой, и он вернется к прежнему себе.

– Я предлагаю тебе остаться в живых. Когда на Рея вместе со смертью отца обрушится весь груз ответственности за клан, у него сорвет крышу. Я гарантирую тебе это. Польются кровавые реки. Я не хочу, чтобы и твоя кровь была в них.

– Почему ты уверена, что так все и будет?

– Потому что я уже прошла через это! – снова зарычала Тэю, обнажая огромные клыки. – Я знаю, о чем говорю.

– Что будет, если я похищу его?

– Что? – она опешила и отшатнулась от датчика, но Мира должна была спросить. – Ты собираешься похитить Наследника?

– Да. Если я посажу его в Руж и улечу, что будет?

– За тобой отправят охотников, а когда поймают, тебя казнят. Публично, и это будет нелицеприятно, гарантирую. Даже Рей не сможет тебя выгородить. Старшие не позволят ему.

– Если поймают.

– Не если, Мира, когда! Ты не сможешь уйти.

– Они ведь не сразу поймут, где я.

– Нет, но как только ты прилетишь в любой порт, в любой торговый город или даже просто на топливную станцию до них дойдут сведения о твоем местоположении. Мира, они знают свое дело. В добывании информации нет никого лучше Проклятых! Они найдут тебя, где бы ты ни спряталась. Они не оставят своего Наследника, не говоря уже о том, что Рей и сам не будет рад оказаться похищенным. Проклятыми правят клирки, а они стоят горой за своих. Это не мой клан.

– Ладно, я просто спросила. Не переживай, никуда я не денусь, – Мира нервно потерла плечо.

Тэю проследила за ее движением.

– Покажи.

Мира развернулась и закатала рукав футболки, демонстрируя татуировку клана. Тэю долго молчала, что-то обдумывая, потом подняла глаза, холодные и жесткие, совсем как у Рея.

– Мое предложение всегда в силе. Если надумаешь бежать, просто отправь сигнал бедствия на мой личный комм. Мы тебя встретим.

– Спасибо, Тэю, – Мира тепло улыбнулась, благодарная Матери за то, что у нее была такая верная и заботливая подруга.

Из-за двери донесся едва слышный звон лифта и неразборчивый говор охраны.

– Похоже, Рей вернулся. До связи.

– До связи.

Мира отключила комм как раз вовремя. В спальню вихрем ворвался Рей. От него ощутимо пахло алкоголем и веяло злобой. Он осмотрел комнату и заметил комм на покрывале.

– С кем ты говорила?

– С Тэю, – Мира подобралась на кровати, избегая смотреть ему в глаза. Суженные зрачки не сулили ей ничего хорошего.

– Почему на лимерийском? – сквозь зубы прорычал он.

– Меня смущает охрана за дверью, – честно ответила она и все же решилась поднять взгляд.

Темно-зеленый омут мгновенно затянул ее, обжигая сознание. Рей ударился в ее поднятые ментальные барьеры, но не стал ломать их. Он разорвал зрительный контакт, отвернулся и сжал пальцы на дверной ручке.

– Чтобы больше такого не было. Если звонишь Гран, говори на всеобщем.

Мира нервно сглотнула. На языке растекался сладкий привкус крови, в висках гулко бился пульс.

– Хорошо.

– С завтрашнего дня ты тренируешься с Маком и Тето, они будут готовить тебя к Арене.

– Хорошо.

Рей вышел из комнаты, даже не взглянув на нее. Звякнул лифт, и снова воцарилась тишина.

Мира медленно выдохнула. Обхватив себя руками и уткнувшись лицом в подушку, она до боли закусила губу, чтобы не расплакаться. Она совершенно перестала что-либо понимать.

Рей вел себя так, словно она для него ничего не значила, но в то же время привез ее в свою квартиру. Он не изменил решения отправить ее на Арену, чтобы поднять ей ранг и облегчить жизнь в клане. Он мог бы с легкостью сломать ее барьеры, чтобы узнать, о чем она говорила с Тэю, которая не так давно была его врагом, но не стал.

4

Потянулись однообразные дни, вытягивающие все силы, как физические, так и духовные. С утра до позднего вечера Мак и Тето гоняли Миру по тренировочной площадке, а по ночам она боялась открыть глаза и увидеть разгневанного Рея. Одного раза хватило, когда он разгромил квартиру, прочитав очередной отчет из медицинского центра. Мира не знала, чем бы все закончилось, если бы перепуганная охрана не вызвала Гора, который забрал Рея и увез куда-то на несколько дней.

Иногда тренировки проводил Кайтер, который тоже нисколько не щадил ее, требуя невозможного. Он, так же как и все, не разговаривал с ней ни о чем, кроме предстоящей Арены, и игнорировал все ее попытки узнать хоть что-нибудь о состоянии Главы и Рея.

Вдобавок ко всему Мире совсем запретили летать на Руж. Веспу перевели в ангар рядом с тренировочным центром, и раз в несколько дней она навещала любимую питомицу, но не больше. Никаких полетов, никакого слияния.

В итоге на девятый день жизни в персональном кошмаре Мира потеряла сознание прямо посреди спарринга.

– Что ты сделал? – гневный голос Ароша раздался где-то у нее над ухом, возвращая к мучительной реальности, в которой ныло все тело и не было сил ни на что.

– Ничего, – огрызнулся Кайтер. – Она просто свалилась посреди приема. За мгновение побледнела и практически перестала дышать.

– Когда она в последний раз летала?

– Во время боя, кажется. Надо у Цорша спросить, он лучше знает.

– Вызови его.

Раздались шаги, видимо, Кайтер ушел. Мира попыталась открыть глаза, и яркий белый свет ударил по ним, ослепляя.

– Состояние? – грубо потребовал Арош, заметив ее попытки.

– Не надо со мной так разговаривать, – внутри что-то надломилось от его интонации, и из глаз покатились слезы. Мира даже руки поднять не смогла, чтобы спрятать лицо.

– Эй, ты чего? – Арош взволнованно провел над ней сканером. – Где болит?

– Везде.

Она наконец смогла пошевелиться и перевернулась на бок, отворачиваясь от врача и поджимая под себя колени, обхватив их руками. Уткнув в них лицо, Мира пыталась перестать плакать, но все было тщетно. Слезы градом катились по щекам, горькой солью оседая на губах.

– Ты истощена, – Арош что-то вколол ей в плечо и куда-то отошел. – Пара дней отдыха, и будешь здорова.

– Какого отдыха? – всхлипнула Мира, задыхаясь от слез. – Я боюсь. Боюсь спать. Боюсь возвращаться в ту квартиру. Боюсь Рея. А ведь я ничего не сделала! Я не виновата в том, что его отец заболел!

– Мира, он знает, – Арош погладил ее по плечу, пытаясь успокоить, но добился абсолютно противоположного эффекта. Она закусила губу, чтобы не разреветься в голос. – Просто ему сейчас нелегко. Ты должна понимать.

– Я пытаюсь, но он… Он… Он только наказывает меня, лишает всего.

– Я поговорю с ним, – неожиданно раздался голос Гора.

Мира вздрогнула и размазала слезы по лицу, зная, что его они раздражали. Злить старшего помощника не хотелось, особенно учитывая, что друзей у нее здесь не было. Несмотря на то, что между ними всеми установились нейтральные отношения, Мира больше не могла доверять никому на этой планете, кроме Руж, но веспа была далеко и заперта большую часть времени.

– Не надо. Он опять сорвется.

– Нет. Цорш, мне нужен официальный запрос.

– Командир? – Мира удивленно приподнялась на кровати и уставилась на Старших с «Неуловимого», заполонивших ее палату. То, что она находилась в больнице, она уже поняла.

– Выглядишь ужасно, – хмыкнул Цорш, окидывая ее тяжелым оценивающим взглядом, и протянул планшет Гору. – У меня уже давно все готово, но Одоран сказал переждать.

– Некуда тянуть. Когда собрание проведем? – Гор быстро пролистал текст.

– Да хоть сейчас, – Арош снял перчатки и бросил их в утилизационный контейнер. – Кого не хватает? Сет и Одоран, вызовите их, – он отдал распоряжение медсестре, которая тут же убежала, и обернулся к замершей и боящейся дышать Мире. – С завтрашнего дня будешь летать.

Она шокированно кивнула. Быстро же они решили вопрос – всего-то надо было сознание потерять и расплакаться. Знала бы, уже давно устроила представление. Хотя увидеть то, что они все переживали за нее, оказалось неожиданно. И приятно. Возможно, она была неправа, решив, что была безразлична им. Будь это так, они бы не собрались в ее палате.

Сердце взволнованно заколотилось, и тепло растеклось по телу. Мира едва не подпрыгнула на месте, предвкушая, как сольется с Руж, поднимется в небо и ощутит мир во всех красках. Почувствует биение сильного веспиного сердца, почувствует единение с роем, пусть и в лице единственной веспы. Почувствует себя любимой и сможет поделиться своей любовью в ответ.

***

Как и обещал Арош, следующим утром Тод забрал Миру из больницы и отвез на летное поле, где в нетерпении суетилась Руж, забавляя остальных из их команды. Конечно, Цорш не мог позволить им просто так насладиться полетом, обязательно нужно было свести все к тренировке. Мира поморщилась, но ничего говорить не стала. Она понимала, что все это они делали ради нее, ради того, чтобы она стала лучшим пилотом, чтобы смогла найти свое место в клане.

Руж коснулась ее раскрытых ладоней, и Мира едва не задохнулась от дикого задора и волнения. Слияние прошло мгновенно – организм нуждался в нем, как в воздухе. Уже через минуту Руж устремилась в глубокое синее небо, скрипя на всю округу и распугивая тренирующиеся в воздухе перехватчики.

Мира радовалась, как дитя в конфетной лавке, наслаждаясь слиянием и полетом с веспой. Ей безумно этого не хватало! Все проблемы стали казаться незначительными. Руж дарила тепло поддержки, делилась любовью и заверяла, что все будет хорошо. Что бы ни случилось, они всегда будут друг у друга, и никто не сможет разлучить их.

Вокруг них появилась пятерка, и тренировка началась, забирая всю эйфорию от свободного полета. Жаловаться Мира и не думала. Она с удовольствием влилась в рутину работы, которая была гораздо приятней, чем спарринги с солдатами.

Вечером с летного поля ее забрал Кайтер и отвез в клинику к Арошу, где ее снова подключили к датчикам и оставили на ночь. Мира лежала на койке и отстраненно смотрела в окно перед собой. За приоткрытыми жалюзи горел разноцветными огнями город, по трассам несся поток машин, со шпилей то и дело взмывали корабли.

Из окна спальни в квартире Рея был виден парк. Если бы не ситуация, в которой они оказались, Мира наслаждалась бы красивым видом, а так она каждую ночь смотрела на лес и озеро, боясь пошевелиться, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. Рей не был с ней груб, никогда не поднимал на нее руку и не повышал голос, но он был безгранично холоден и безразличен. Его ледяные глаза цвета лимерийского леса не выражали абсолютно ничего, словно смотрели сквозь нее. В какой-то момент Мира потеряла его и боялась, что больше не сможет вернуть.

Сердце сковало льдом, и горечь задушила. На глаза набежали слезы, и Мира зажмурилась, чтобы снова не разреветься. Она все еще любила Рея, но только ее любви на двоих не хватит.

Дверь тихо скользнула в сторону, и кто-то вошел в палату. Мира выровняла дыхание и притворилась спящей. Она не хотела ни с кем разговаривать. У нее не было на это моральных сил.

Неожиданно щеки коснулась до боли знакомая ладонь, и пальцы нежно очертили скулу, стирая мокрую дорожку слез. Горячее дыхание обожгло плечо с татуировкой, и Рей нежно коснулся его губами.

– Прости меня, милая, – едва слышно прошептал он и осторожно погладил ее волосы, как если бы боялся разбудить.

Рей уткнулся носом в ее висок, глубоко вдыхая. Скользнув губами по ее уху, он отстранился. Раздались удаляющиеся шаги. Дверь снова зашуршала, и Мира знала, что он ушел.

Она села на койке и потерянно уставилась в полумрак палаты. Слезы лились по щекам, и рыдания разрывали грудь, но Мира зажала рот ладонью, заставляя себя быть тихой.

Рея не должно было быть здесь. Он уехал два дня назад куда-то по делам клана, если верить тому, что обсуждала охрана. Его не должно было быть в столице до конца недели. Он вернулся раньше. Из-за нее?

Мира обхватила себя руками и уткнулась лбом в колени, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Столько, сколько в последнее время, она никогда не плакала в своей жизни. Рей сумел сломить ее – он заставил полюбить себя, а потом практически уничтожил, когда перестал обращать на нее внимание.

Вот только это было не совсем так. Она все еще значила что-то для него? Иначе он не пришел бы к ней в больницу, не был так нежен и осторожен. Не назвал бы ее «милой».

Мира зажмурилась и закусила одеяло, чтобы не разреветься в голос. Рей все еще любил ее? К сожалению, она не знала ответа на этот вопрос, а своему сердцу Мира больше не верила.

***

Рей прислонился спиной к закрывшейся двери в палату, где спала его девушка. Сжав кулаки до боли в пальцах, он медленно выдохнул. Сердце громыхало так громко, что Рей не удивился бы, если бы сработали какие-нибудь из медицинских датчиков.

Он довел Миру до истощения и нервного срыва. Превратил ее жизнь в кошмар наяву.

И ненавидел себя за это.

– Что ты здесь делаешь? – грубо спросил Арош, останавливаясь перед ним.

– Как она себя чувствует? – Рей поднял голову, игнорируя его интонацию.

– Она бы чувствовала себя лучше, если бы не была твоей девушкой.

Рей поморщился, но ничего не ответил на явный вызов. Арош был прав. То, что Рей не мог справиться с собственными проблемами, не оправдывало его поведения по отношению к той, кто любила его. По крайней мере, он очень надеялся, что это все еще было так. Хотя он не стал бы ее винить, если бы Мира действительно возненавидела его за все произошедшее.

Арош махнул рукой, приглашая следовать за собой. Рей оттолкнулся от двери и пошел за другом. В этот час клиника была тиха, только несколько медсестер на посту у лифтов о чем-то тихо переговаривались. Судя по тому, что Арош все еще был здесь, домой этой ночью он не собирался.

– Ты ведь уехал из столицы, – Арош открыл дверь, первым входя в кабинет главного врача клиники, коим и являлся.

– Я вернулся, – пожал плечами Рей, садясь на диван. – Кайтер позвонил.

– У Миры сильное истощение, – Арош громко стукнул бокалами по низкому столику и поставил рядом бутылку с крепким алкоголем. – Сегодня она летала с Руж. После слияния ее физические показатели вернулись в норму. Но основная проблема заключается не в этом.

– Я знаю, – скривился Рей и отвернулся к окну.

От алкоголя он отказался. Он и так слишком много пил в последнее время.

Когда Рей вернулся в квартиру и увидел руины, в которые его жилье превратилось после его пьяной вспышки, он возненавидел себя. Он даже не помнил, как громил мебель и стены. Гор заверил его, что он не тронул Миру. Тем не менее, она стала избегать его, и Рей ее не винил.

Каждый раз, когда он возвращался домой с тех пор, Мира уходила в спальню и сидела там, не издавая ни звука. Каждый раз, когда он ложился спать рядом с ней, она напрягалась и дышала так тихо, словно боялась спровоцировать его. Рей ее не трогал, даже не пытался. Ему было тошно от себя самого. Так что он стал проводить как можно меньше времени дома, чтобы не нервировать девушку еще больше.

Теперь Арош настоял на том, чтобы она осталась у него в клинике, и Рей не пытался спорить. Он понимал, что не может дать Мире того, что она хочет – сейчас он не доверял самому себе. Рей также понимал, что не может отпустить ее – он любил ее и не мог потерять еще и ее.

– Я отправил запрос, – нарушил тишину Арош. – Твоего отца перевезут сюда завтра утром. Мне жаль, Рей.

Он кивнул и зажмурился. Пальцы вонзились в колени, как если бы это могло уменьшить боль, разрывающую сердце.

Отец умирал.

Больше ничего не помогало. Никакие лекарства не могли отсрочить конец. Кьёр доживал последние дни, и Рей просто не мог справиться с этим.

Еще и проблемы в клане навалились на него так, как если бы у него и без этого было мало обязанностей. Если бы не Гор и Кайтер, которые взяли на себя ситуацию в столице, и Марош с Зэдом и Коруэлом, патрулирующие границы, Рей сошел бы с ума. Все просто выходило из-под контроля.

Кьёр был болен давно, и Рей привык к тому, что приходилось решать все самому с помощью Старших. Все же временное улучшение, случившееся благодаря целебной мази, которую нашла Мира, вернуло ему отца, который с удовольствием взял на себя внутренние дела клана. Это позволило на время вздохнуть свободнее, но теперь обязанности Главы свалились на Рея в полной мере. Если бы не друзья, он бы не справился.

***

Следующая неделя прошла в клинике под надзором врачей. Каждый вечер они брали анализы и снимали показания приборов, когда Мира возвращалась с тренировок, которые теперь стали чередоваться: день с Кайтером, Маком и Тето, день с Цоршем и пятеркой.

Однажды вечером после обхода Мира подслушала, о чем говорили медсестры, и оказалось, что отец Рея тоже лежал в этой клинике, только на верхнем этаже. Арош забрал его под личный контроль, но, кроме как отсрочить смерть на неделю, ничего сделать не смог. Главе оставалось жить считаные дни.

За все это время Мира не видела Рея и могла только догадываться, что с ним происходило. Его друзья молчали, ничего о нем не рассказывая, а она уже давно отчаялась спрашивать. Было обидно, что ей не доверяли, считали, что ей все равно. Это было совершенно не так. Она переживала, и вина глодала ее изо дня в день все сильнее, ведь она могла хотя бы попытаться спасти его, какими бы ни были последствия.

Мира дождалась, когда в коридорах погаснет свет и уйдут дежурные. Она сползла с койки и осторожно выглянула в коридор. В дальнем конце мерцали кнопки лифта, но рядом с ним горел свет, и оттуда доносились голоса медперсонала. Попасться сейчас было бы глупо, поэтому Мира вернулась в палату, сложила подушки и ворох одежды под одеяло и незаметно прокралась к аварийной лестнице в противоположной стороне.

Мимо мелькали окна закрытых палат, многие из которых были пусты. Наконец показалось знакомое лицо. Отец Рея тяжело дышал, бледная истончившаяся кожа ужасала проглядывающими сквозь нее сосудами, глаза запали, губы растрескались.

Мира стояла рядом с постелью и не могла поверить собственным глазам. Глава сгорел меньше чем за месяц. Не так давно он проводил церемонию ее принятия в клан и выглядел относительно здоровым, но то была всего лишь иллюзия. Он был прав, когда сказал, что его конец неминуем. Глава больше не был подключен к приборам, которые выключенными мониторами чернели вдоль стен. Это был плохой знак. Клан больше не мог помочь ему. Никто не мог.

Старик приоткрыл рот и захрипел.

– Что ты здесь делаешь? – едва слышно выдохнул он.

Мира зажмурилась, понимая, что обрекала себя на смерть. Она не могла оставить все так, как есть. Она слишком любила Рея, чтобы видеть, как он сгорал в горе. Она могла хотя бы попытаться спасти его отца.

– Я могу вам помочь. По крайней мере, могу попробовать. Все, что мне нужно от вас, это согласие.

– Тебя убьют.

– Плевать. Что, если я могу вас спасти?!

Горло сжалось от горечи. Ей самой хотелось верить в свои слова. К сожалению, у нее не было никаких гарантий. Все же она решила рискнуть. Руж уже была на крыше и послала зов, что готова.

Глава долго смотрел на нее испытующим взглядом. Мира не скрывала своих глаз, но и барьеров с сознания не снимала. В конце концов, он тоже был клирком, а она не доверяла ему достаточно, чтобы позволять копаться у нее в голове. Сейчас Мира не доверяла никому, кроме Руж.

– Хорошо, – выдохнул он и закрыл глаза.

Мира осмотрелась. В палате стояло транспортировочное кресло. Она включила его, быстро разобралась с управлением и осторожно переложила на него старика. Он едва дышал. Его кожа была ледяной, в то время как голова горела, когда Мира случайно коснулась его щеки. Его время в этом мире практически закончилось.

Мира скомкала одеяло, бросила на кровать, накинула сверху покрывало, понимая, что это нисколько не поможет, если кто-нибудь зайдет в палату, но, может, хоть немного выиграет ей времени. Выглянув в коридор, она убедилась, что он был пуст, и быстро перевезла едва дышащего мужчину к лестнице, ведущей на крышу.

Руж нервно переступала с ноги на ногу, зная о плане и нервничая не меньше Миры. На этот раз веспа целиком и полностью поддерживала ее. Ей тоже не хотелось провести остаток жизни, привязанной к одной планете. Не хотелось видеть слез своей хозяйки.

Мира благодарно почесала щеку веспы, пока под широкой грудью надувался пузырь. Она осторожно поместила старика внутрь и дождалась, когда Руж надует следующий для нее.

Слияние прошло гладко, и беспокойство Руж передалось Мире.

«Очень слаб. Не успеем».

«Сколько у нас времени?»

Они должны были успеть. Мира решилась на этот кощунственный по всем законам поступок не просто так. Они должны были хотя бы попытаться спасти его.

«Пара дней?»

Мира притупила свое присутствие, отдавая дополнительную энергию Руж, и они устремились прочь с планеты. К счастью, никто не остановил их – Проклятые привыкли, что веспа часто выходила в орбитальное пространство на прогулку. На этот раз Мира отправила ее к вратам на границе системы, уходя в полное слияние, чтобы максимально ускорить шес'аппаран.

Подлетевший за координатами дрон вернулся к станции перехода, и область между рожками полумесяца подсветилась, пространство сгустилось, открывая проход. Руж влетела в колышущееся поле и оказалась в секторе Огня.

Мира не полетела дальше, она развернула веспу и задала координаты домашней системы Лимерии. Врата снова открылись, звезды сменились на родной сектор, и Руж на пределе своих возможностей устремилась к системе двух солнц.

5

Лима была всего в паре минут, мгновение, и они бы вошли в атмосферу, но Руж догнали две веспы и недвусмысленно закружили позади. Мира скрипнула зубами и заставила питомицу развернуться. Патруль заметил знак древней крови на лбу Руж и неуверенно качнулся в сторону. Мира, раздраженная их протоколами, подлетела к ближайшему стражу и коснулась его веспы усом.

– Передайте лаору Венн Ниру Тетта, что сестра прибыла. Если хоть кто-то из вас обмолвится словом правящему лаору, найду и лично четвертую обоих.

Незнакомая веспа испуганно заскрипела, разрешила Руж войти в атмосферу и разорвала контакт. Еще бы она осмелилась спорить с прямым приказом ашу-илы. Повезло, что эта веспа была главной в паре, хотя и ее пилот изрядно струхнул. Руж поддержала мысли Миры и устремилась к поверхности планеты.

Зеленое море гигантских листьев мелькало под брюхом, затем его сменила желтая степь, черные скалы, и снова торроры скрыли землю. Мира направила Руж к границе, заставляя преодолеть растительный барьер и оказаться в священном лесу. Сюда уже много столетий не ступала нога простых смертных, а сейчас они везли в святая святых чужака, выходца из другого мира, того, чей сын не так давно был готов уничтожить эту планету, лишь бы добиться своего.

Руж опустилась на каменистую почву у корневища молодого торрора и, быстро перебирая лапами, поползла в древние пещеры, которые остались после смерти старого дерева. Дневной свет померк, и вокруг засветились нити мха, оплетающие пульсирующие жизнью корни.

Тоннель изгибался под немыслимыми углами, и веспа замедлилась, уставая. Мира поддерживала ее, отдавая собственные силы, которых осталось не так уж и много. Перелет дался им обеим тяжело, особенно после того, как Руж пришлось реанимировать задохнувшегося старика.

Впереди забрезжил мягкий свет, и они выползли в просторный зал, наполненный упоительным запахом древесных соков. В стенах в янтарных капсулах хранились законсервированные пищевые запасы. Пульсирующие корни местами были проткнуты, и тонкие струйки питательной жидкости трепетно собирались маленькими шепп, которые формировали из них шарики и уносили в пустые соты.

Неожиданно перед Руж появились шерсы и, громко щелкая жвалами, попытались вытеснить ее обратно в коридор. Мира поспешила наружу. Они забрались так далеко, нарушили столько законов, предали доверие близких не для того, чтобы отступить при малейшем сопротивлении.

Феромоны заработали мгновенно, распространяя тягучий, насыщенный аромат по улью. Взволнованные шес'аппаран признали ашу-илы и расступились. Мира прошла зал насквозь и углубилась в пещеры, следуя зову. Руж не отставала от нее ни на шаг.

Мира никогда не была в Материнском улье, только в обычном, который находился рядом со столицей. Этот же оказался просто огромен. Своим обострившимся благодаря феромонам чутьем она чувствовала колоссальные масштабы помещений вокруг себя. Сеть пещер и переходов раскинулась под всей площадью Священной Рощи, которая размерами не уступала столице Лимерии со всеми городами-сателлитами. Одних только инкубационных залов Мира насчитала не меньше десятка.

Сердце дрогнуло, и в животе появилась волнительная дрожь. Мира остановилась в конце коридора, не решаясь сделать последний шаг. Руж подбадривающе скрипнула, заверяя, что все будет хорошо. Мира глубоко вдохнула и коснулась рукой защитного барьера. За плотной слизистой преградой находились покои Матери.

Высшая Ашу ждала ее, почувствовала ее намерения, еще когда они подлетали к Роще. За все это время никто не остановил их. Значило ли это, что Мать одобряла ее нахождение здесь? Или лично желала откусить ей голову?

Руж заскрипела, поторапливая. Мира решилась и разорвала мембрану, входя в покои.

Огромная Ашу, размерами с небольшой торговый космический корабль, медленно приподняла грудь на длинных, изящных ногах. Десятки шерсов, замерших по стенам покоев, угрожающе зажужжали крыльями.

– Приветствую, Мать, – Мира низко церемониально поклонилась и совсем перестала сдерживать биологию своего организма.

Тягучий аромат феромонов растекся вокруг, и шерсы успокоились. Руж за спиной легла, опуская усы. Сотни шепп, суетящихся вокруг Матери, устремились к Мире и принялись приветливо ощупывать ее и веспу усиками.

«Ты пришла, дитя», – Высшая Ашу повела невероятно длинными сегментированными усами.

Запах Матери ворвался в ноздри, перебив ее собственный. Аромата лучше Мира никогда не чувствовала. Она едва не застонала в голос, когда волнительный трепет в животе сменился эйфорией, теплом растекшейся по венам. Мира блаженно улыбнулась.

Она хотела остаться здесь навсегда.

Руж предостерегающе скрипнула за спиной, касаясь ее усом. Мира тряхнула головой, сбрасывая наваждение.

– Мать, я пришла к тебе с просьбой и готова понести наказание, если прогневаю тебя.

«Ты просишь жизни для существа в моей дочери?»

Мира бросила мимолетный взгляд на притихшую Руж и кивнула.

«Почему он заслуживает мой дар? Он чужак. Его кровь отравлена».

– Его сын помог защитить наш мир. Сейчас он теряет себя в горе, не может справиться. Срок этого существа еще не пришел.

«Ты судишь о жизнях других?» – в голосе Матери послышалась насмешка.

Мира озадаченно нахмурилась. Ей ведь не могло показаться? Судя по тому, как общалась Мать, она была гораздо более развита, нежели остальные ашу. Шес'аппаран были разумной расой, но все же довольно сильно отличались от всех остальных народов, и в общении в том числе.

– Нет, но я готова отдать за него жизнь.

«За его сына, – поправила Мать, совершенно точно уловив бурю в душе Миры. – Жизнь этого существа, – она махнула усом в сторону Руж, – не стоит жизни ашу-илы».

– Я не могу уйти и позволить ему умереть. Ты впустила меня, зная о моих намерениях! – не сдержалась и вспылила Мира.

Шепп вокруг нее недовольно заскрипели, и черная волна всколыхнулась по полу покоев. Миру это не волновало. Она нарушила столько всего, добираясь сюда, что не собиралась отступать просто так. Мать не сказала, что не может исцелить клирка. Значит, Мира добьется своего, чего бы ей это ни стоило.

«Я хотела посмотреть на дитя, спасшую дочь», – Мать пошевелила усами, успокаивая волнующихся шес'аппаран.

Мира тоже ощутила волну тепла, которая заставляла отпустить нервное напряжение, расслабиться. Она попыталась поднять ментальные барьеры, но это не помогло. Мать воздействовала на нее иначе, чем остальные ашу. Бороться с ней было бессмысленно.

– Я была не одна, – выдавила из себя Мира, собирая крупицы контроля над собственным телом и сознанием. – Мне помогали. Те, кто стал моей новой семьей. Сын существа внутри Руж – один из них.

Мира слышала, как дрожал ее голос. Сопротивляться затапливающему ее ощущению принадлежности к рою становилось все сложнее. Она уже осознала, что Мать не только не поможет ей, но и не отпустит, оставит в своем улье в качестве сувенира.

«Семьей? Мы твоя семья! Ты принадлежишь рою!»

Шес'аппаран согласно заскрипели вокруг.

Мира прикрыла глаза, собирая оставшиеся силы по крупицам, и пошла к Ашу. Если она не могла объяснить словами, она собиралась показать ей все, что чувствовала. Шепп разбегались перед ней, не в состоянии остановить. В конце концов, Мира была ашу-илы, и они не могли не подчиняться ей.

Она подошла к Матери вплотную и с холодком по коже осознала, насколько крошечной была рядом с воплощением Богини роя. Высшая Ашу могла бы запросто раздавить ее кончиком когтя. Мать опустила длинный бархатистый ус, и Мира вытянула ладонь навстречу.

Неописуемое ощущение счастья и любви затопило все ее существо, когда их сознания сплелись. Сердце сжалось в груди и сорвалось в бешеном ритме, грозя переломать ребра. Дыхание сбилось, и сладкая кровь потекла по губам.

«Ты нашла партнера…» – Мать отпустила ее, и Мира упала на спины шепп.

Рой понес ее куда-то. Как бы она ни пыталась зацепиться сознанием за реальность, мир вокруг стремительно угасал. Только одурманивающий влажный воздух, пропитанный феромонами Матери, облеплял кожу и щекотал ноздри.

***

Мира пришла в себя и села, осматриваясь. Она находилась в просторном зале, пол которого бугрился множеством кочек, а стены светились мхом. Вокруг сновали деловые шепп и не обращали никакого внимания на нее и лежащую рядом веспу.

Они были живы и все еще находились в улье.

Руж приветливо скрипнула.

– Что с отцом Рея? – Мира повернулась к любимой питомице и прижалась к ее горячей щеке.

Руж указала усом куда-то ей за спину. Она была непривычно тиха, видимо, воздействие Матери сказалось и на ней.

Мира встала и обернулась, опасаясь худшего. Занимавшие большую часть зала кочки оказались небольшими прудами с янтарной жидкостью. В воспоминаниях всплыли события не такого далекого прошлого, когда она доставала икринку из подобного инкубационного колодца на Понто. Мира подошла к ближайшему и заглянула через край.

В густой утробной жидкости плавала еще совсем маленькая икринка. Мира коснулась кончиками пальцев тугой поверхности и прислушалась к ощущениям. Самец ашу. Этот зал был инкубатором будущих ашу!

– Руж, что это значит?

Веспа поднялась на ноги, осторожно перешагнула через несколько колодцев и пригнувшуюся Миру и направилась к дальней стене зала. У самого выхода, загороженного плотной мембраной, она остановилась и указала усом на крайний колодец.

Мира подбежала к нему, распугав шепп, и перегнулась через край. В утробной жидкости плавал старик. Хотя назвать его стариком сейчас было бы неправильно. Глава выглядел примерно одного возраста с ее отцом и, судя по цвету и состоянию кожи, был совершенно здоров. Мира словно смотрела на постаревшую версию Рея. Сердце трусливо сжалось в груди, когда она поняла, что так и не узнала цену его жизни.

«Мать. Дар», – проскрипела Руж.

– Ты уверена? – Мира обернулась к ней, и веспа вложила ус в ладонь, передавая слова Матери, после того как она потеряла сознание.

Мира озадаченно уселась на пол рядом с инкубационным колодцем и прикрыла глаза, выдыхая. Внутри бушевал хаос чувств, волнуя и пугая одновременно. На лице расползлась неконтролируемая улыбка, и нервный смех вырвался из груди.

Мать одобрила брачный союз с Реем. Без пятого шага. Она не просто отдала Миру чужаку – она признала его кровь и подарила ему ашу-илы, хотя и знала, кто он такой и на что был способен. Ее даже не остановило знание того, что клирк был готов разрушить Лиму, чтобы добраться до лекарства, хотя и передумал из-за своих чувств к Мире.

Она обхватила себя руками и прислонилась затылком к колодцу, судорожно выдыхая. Рей любил ее. Что бы ни случилось между ними, он все равно любил ее, иначе не навещал бы каждую ночь, пока Мира лежала в больнице. Он думал, что она не знала о его визитах, но она ждала его, хоть и притворялась спящей. Мира наслаждалась его прикосновениями к ее волосам, плечам, легкими поцелуями. Рей ничего не говорил, не задерживался дольше пары минут, но этого было достаточно для нее, чтобы понять, что он все еще дорожил их отношениями.

Его отец будет жить. Рей хотел спасти его любой ценой, даже если для этого придется разрушить целый мир, а в итоге это сделала та, кто случайно попала на его корабль.

Мира вскочила на ноги, переполошив шепп и Руж.

– Я к Матери! – крикнула она и выскочила в туннель, протиснувшись сквозь склизкую мембрану.

Следуя чутью, Мира быстро нашла нужные покои и нерешительно замерла перед входом, понимая, что это была не ее веспа и даже не простая ашу. Может, не стоило играть с судьбой и рисковать жизнью? В конце концов, без весомого повода с Высшей Ашу не решался общаться даже отец.

«Войди, дитя», – голос Матери взорвался в сознании, и Мира шагнула в покои, понимая, что думать надо было раньше. – «Что привело тебя ко мне на этот раз?»

– Прости меня, Мать. Я слаба и не выдержала связи.

Высшая Ашу насмешливо скрипнула, и шерсы подхватили ее веселье.

– Что? – недовольно буркнула Мира, снова забываясь. Слышать иронию со стороны ашу было непривычно.

«Твое сознание сильно и отдано двоим. Твой самец защищает его».

– Рей? Но как? – Мира недоуменно нахмурилась.

Вот уж о чем она бы никогда не подумала. Ментальный контакт с клирком всегда приносил неприятные ощущения, хотя и напоминал связь с шес'аппаран. Рей не раз вторгался в ее голову, но всегда это было с целью наказать ее, но никак не защитить. Мира вообще не была уверена, что клирки могли не причинять страдания своими способностями.

«Это сила его крови. Я не знаю таких существ, как он. На Лиме их нет. Но он был бы сильным самцом для ашу».

Мира не сдержалась и фыркнула, когда в голове появилось изображение самца ашу. Она просто не могла представить Рея в виде шес'аппаран, и уж тем более, не могла вообразить подобный смешанный союз между ним и ашу.

Эмоции переполнили ее, и неконтролируемый смех вырвался из груди. Мира залилась хохотом, не в силах остановиться. Казалось, все ее нервы были оголены, как искрящиеся провода. Она сходила с ума от всего происходящего в ее жизни, не иначе.

Шепп и шерсы подхватили ее смех задорным скрипом. От Матери шла волна поддержки и безграничной любви.

Кое-как отдышавшись и вытерев выступившие слезы, Мира расслабилась и села перед Высшей Ашу. К ней сразу же устремились шепп.

– Мать, отец Рея будет жить?

«Я не знаю, дитя. Кроме моих детей, никто не был в инкубаторах. Если умирающий сын этого существа пережил перелет в дочери и выжил, то, возможно, и его отец сможет жить вне утробы после выздоровления».

– Ты злишься на меня? – задала тревожащий ее вопрос Мира, почесывая ластящихся к ней шепп.

«Нет, дитя. Твой самец силен, но ты все равно пытаешься его защитить. Я понимаю, что движет тобой. Я тоже защищаю мою семью. Ты моя семья. Они твоя семья. Мы семья».

Мира улыбнулась и послала волну благодарности, передавая ее через выплеск феромонов. Мать нежно скрипнула и легла. Шепп устремились к ней и принялись заботиться о ее огромном теле.

В сознании появилась тихая мелодия, убаюкивая и погружая в транс слияния с роем. Мира прикрыла глаза и провалилась в полудрему, ощущая, что происходило вокруг нее, но не в силах пошевелиться и как-то повлиять. Неожиданно для себя она увидела и почувствовала всех ашу на всех планетах, куда их постепенно возвращал Нир, увидела множество инкубаторов, в которых Мать выращивала новых дочерей, которые должны будут усилить рой, увидела желание Высшей Ашу защитить своих детей, чтобы больше никто из чужаков не посмел угрожать им, посягнуть на их мир.

6

Руж разбудила Миру, выводя ее из полного слияния. Они уже преодолели врата и впереди виднелась домашняя система Проклятых. Вот только все пространство вдоль кольца астероидов на ее границе занимали десятки крейсеров и сотни кораблей.

Не успела веспа сбросить скорость и развернуться, как множество перехватчиков устремилось к ней, беря ее в плотные кольца. На их заостренных носах горели предупредительные огни.

Мира мысленно выругалась, и Руж ее поддержала. Они до последнего надеялись, что Проклятые не встретят их на подлете к планете, будут искать где-нибудь еще. Они бы успели проскочить мимо патрулей и спуститься на поверхность, чтобы добраться до Ароша.

Они просчитались. Теперь им обеим грозила смертная казнь, ведь Глава так и не пришел в себя, находясь в коме. Три дня, проведенные в инкубаторе, полностью исцелили его тело, но в сознание он не вернулся, и Мать отпустила дочерей, сказав, что больше ничем не могла им помочь.

«Что бы они ни делали, не выпускай его, пока он не очнется», – приказала Мира.

«Ты. Умрешь».

«Они не станут рисковать и не убьют меня, боясь потерять Главу. Надеюсь».

Мира закрыла глаза, чтобы не видеть, как незнакомый крейсер накрывает их и транспортным лучом затягивает в грузовой шлюз. Сердце истошно колотилось в груди, во рту стоял мерзкий вкус внутриутробной жидкости, и в душе разрасталась паника.

«Не смогу терпеть. Защищу. Убью их».

«Нет, Руж. Даже если ашу-илы будет звать тебя, молить о помощи, приказывать, не смей подчиняться! Мой приказ, пока я еще в сознании: не выпускать Главу, пока он не очнется. Он наш единственный шанс выжить».

«Хорошо».

Мира зажмурилась, прекрасно зная, как тяжело далось Руж это согласие. Они обе понимали, что были обречены.

Вдруг удар от выстрела обжег щеку, и Руж недовольно заскрипела. Простое оружие не могло убить веспу, и им обеим было ясно, что это предупреждение.

Мира открыла глаза, осмотрела огромный транспортный отсек, полный вооруженных и агрессивно настроенных Проклятых и порывисто вздохнула. Утробная жидкость встала поперек горла от страха. Во главе небольшой армии стоял Эледор, а из шлюзовых дверей с отрядом поддержки выходил Кроун.

«Я пошла».

«Нет!»

Руж истерично скрипела, пыталась остановить, но Мира спровоцировала отторжение и вывалилась на холодный металлический пол. Ее мгновенно подхватили за руки и грубо выбросили вперед. Не успела она опомниться, как на шее защелкнулся энергожгут, обжигающий кожу электрическими разрядами. Руки вывернули назад в неестественной позе, и вокруг них тоже намотали пыточные путы.

Мира глубоко дышала и пыталась смахнуть пелену с глаз, приходя в себя после резкого разрыва слияния. Она всеми силами отталкивала обжигающую боль в глубины сознания, пытаясь заглушить ее регенеративными способностями организма. Она не могла потерять сознание сейчас – тогда их всех просто убьют.

– Где Глава? – рявкнул Эледор, острием длинного клинка поднимая ее подбородок.

Холодный металл обжег кожу, и электрические иглы ошейника впились в горло. По телу прокатилась мучительная волна судорог, причинившая еще больше страданий.

– В веспе, – прошептала Мира, и это вызвало очередную обжигающую волну.

– Убить ее. Вырезать Главу из этой твари.

Руж заскрипела, попятилась от солдат, но не напала. Она не хотела сражаться. Ей нельзя было умереть, ведь вместе с ней умрет и отец Рея.

Мира дернулась, попыталась подняться, но ее грубо вдавили в пол, удерживая на коленях.

– Если веспа умрет, Глава умрет вместе с ней! – выкрикнула она.

Проклятые замерли. Эледор резко развернулся и полоснул мечом, рассекая ее губы. Мира всхлипнула от запоздалой боли, но дергаться не стала. Сладость крови растеклась на языке, и Руж заскрипела, требуя от них перестать, но никто здесь, кроме ее хозяйки, не понимал шес'аппаран.

– Повтори, – тихий угрожающий голос Старшего пробрал до костей.

Кто-то резко дернул Миру за волосы, поднимая голову и заставляя смотреть ему в глаза. Ледяные жуткие глаза клирка, суженый зрачок которых закручивал сознание по спирали. Мира поймала момент и отгородилась, набрасывая столько ментальных барьеров, сколько могла представить. Лицо Эледора исказилось от гнева, но прежде, чем его клинок полоснул по ее горлу, она успела вскрикнуть:

– Глава жив, пока жива веспа. Веспа жива, пока жива я.

Лезвие замерло в последний момент, и по шее потекла горячая струя липкой крови. Мира зажмурилась. Ей удалось выиграть немного времени. Оставалось только надеяться, что Глава скоро очнется. До того, как их клан убьет их всех.

– Увести, – приказал Эледор, и тупой удар по затылку лишил ее сознания.

***

Мира болталась на энергожгутах в каком-то мрачном сыром помещении. Тупая, ноющая боль во всем теле сводила с ума. Затекших рук она не чувствовала. Горло превратилось в одну сплошную ссадину из-за постоянных уколов электрических игл. Носки едва доставали до пола.

Открыв глаза, Мира резко вдохнула, окончательно возвращаясь в сознание, и закачалась на жгутах, потеряв равновесие. Огненная агония прокатилась по телу. Плечи вышли из суставов, руки парализовало. Ужас охватил ее, и Мира едва не задохнулась, когда ошейник одарил новой порцией пыток.

Дверь в темницу распахнулась, и на пороге появился Кроун. За его спиной стояли незнакомые Проклятые.

– Где Руж? – выдохнула Мира, пытаясь сконцентрировать расплывчатое зрение на фигурах в тени.

– Это тебя не касается, – Кроун подошел к ней и что-то надавил на ошейнике, отчего он туже сжался, и иглы сильнее впились в воспаленную кожу. – Прикажи веспе выпустить Главу.

Мира проигнорировала его требование и отправила мысленный зов Руж. В ответ была тишина. Она звала и звала ее, пока не почувствовала едва уловимый медовый аромат феромонов. Несколько мгновений спустя пришел ответ от живой и невредимой любимицы.

Острая боль разорвала живот надвое. Мира заорала, срывая горло в хрипе. Кроун скрутил хлыст и повторил требование.

Мира сфокусировала взгляд на клирке и отрицательно покачала головой. Отец Рея все еще находился в коме. Выпускать его из Руж сейчас было равносильно смерти. Они не были уверены, что врачи Проклятых имели подходящие медицинские капсулы для поддержания жизни. Ароша рядом не было, чтобы попросить его о помощи. Остальным Мира не доверяла.

Кроун повторил удар. Липкое тепло потекло по ногам, и на пол закапала кровь, запах феромонов усилился. Ее тело взывало к рою, моля защитить, спасти. В сознании скрипела Руж, не в состоянии чувствовать ее боль и ничего не делать с этим, но Мира знала, что веспа не ослушается. Руж была умна и понимала, что они всё еще были живы только потому, что жизнь Главы была важна для клана. Пока важна.

Мира не знала, сколько продолжалась пытка. Каждое нервное окончание в ее теле полыхало от боли, пресыщая и так травмированное тело. В какой-то момент сознание не выдержало и отключилось, и она провалилась в забытье, чтобы, придя в себя, все повторилось снова.

И снова.

И снова.

***

Голова гудела. Регенеративные способности больше не помогали, только усугубляли состояние – все запасы утробной жидкости после слияния истощились, а еды и воды Мира не видела уже много дней. Удушающий запах меда настолько пропитал темницу, что казалось, мог удовлетворить потребность в пище. Мира облизала распухшим языком растрескавшиеся, пересохшие губы, но легче не стало. Жажда убивала ее.

Дверь открылась, но на этот раз это был не Кроун. Мира научилась распознавать его по тяжелым шагам и непременному чиху.

Новый гость вел себя тихо, даже дышал едва слышно. Видеть Мира не могла – глаза давно затекли кровью, которая высохла и намертво склеила ресницы. Незнакомец остановился где-то рядом и долго молчал.

Мира не шевелилась. Энергожгутов и ошейника она не чувствовала, лишившись нервных окончаний на второй или третий день пребывания в этом проклятом месте. Потом ее внутренние часы сломались, и она потеряла счет времени. Давать новоприбывшим палачам лишний повод причинить ей боль, Мира не собиралась, поэтому старалась вести себя как можно тише, притворяясь полумертвой, хотя такими темпами она вскоре и так присоединится к Матери. Сил продолжать борьбу у нее практически не осталось.

Неизвестный пошевелился, коснулся жгута на ее шее, ослабляя, но не снимая. Крепкая ладонь придержала ее за затылок, когда другой рукой этот кто-то осторожно протер ее лицо влажной тряпкой с запахом лекарств.

Мира открыла глаза и с трудом сфокусировала зрение перед собой, но, кроме расплывчатой огромной фигуры, разобрать ничего не смогла. Неизвестный поднял ее лицо за подбородок. Перед глазами промелькнула широкая грудь, мощные плечи и лысая голова с проступившим на коже цвета охры узором из вен.

– Гор, – просипела Мира, движение снова порвало губу, из которой заструилась тягучая кровь.

В груди появился слабый трепет от осознания, что старший помощник пришел к ней. Мира не надеялась, что он спасет ее, ведь она прекрасно знала свой приговор, а Гор был Старшим клана. Он должен был соблюдать закон. Все же его присутствие здесь подарило капельку тепла – ему было не все равно.

– Хорошо они над тобой поработали, – пробубнил он себе под нос, но она услышала, ведь слух остался единственным органом чувств, который не пострадал за время заключения здесь. – Мира, зачем ты сопротивляешься? Ты знаешь, что тебя ждет казнь. Отдай нам Главу и прекрати уже свои муки. Мы знаем, что он умер, девочка. Не мучь себя, – его ладонь легла на ее щеку.

Прикосновение было нежным, но обожгло до глубины души. Гор считал ее предательницей, как и все остальные. Поэтому никто с «Неуловимого» не приходил к ней? Поэтому Рей не появлялся здесь?

Мира отшатнулась от мужчины, закачавшись на сломанных руках. Боль пронзила тело, и она попыталась судорожными движениями пальцев на ногах вернуться в устойчивое положение. Безуспешно.

Гор поймал ее тело, стараясь не касаться кровоточащих ран, что было довольно проблематично, и зафиксировал в вертикальном положении строго под крепежом в потолке.

– Если бы Глава был мертв, я бы тут не мучилась, – вложив все оставшиеся силы в единственную фразу, Мира снова потеряла сознание, проваливаясь во мрак, пропитанный болью.

***

Руж звала ее, протяжно скрипя в сознании. Мира откликнулась на зов, не до конца приходя в себя.

«Не ждать. Убить».

«Тебя?»

«Нет. Тебя!» – в мыслях веспы царил полный хаос.

Руж бы уже давно ослушалась приказа, если бы единственной мыслью, с которой Мира теряла сознание, не было держаться до последнего. К счастью, Проклятые не пытали веспу, просто заперли где-то, лишив еды и воды, не зная, что шес'аппаран могли спокойно обходиться без них до нескольких недель.

«Как Глава?»

«Без изменений».

Руж замолчала, и Мира снова провалилась во мрак агонии. Сколько еще ей придется страдать в ожидании чуда? И имело ли это смысл? Всем было плевать на нее. Рею было плевать на нее.

7

Огненные всполохи боли пробегали по телу, яркие вспышки оглушали сознание, возвращая к реальности тупыми ударами. Мира судорожно вдохнула, распахнула ресницы и зажмурилась от яркого света. До слуха донесся рев многотысячной толпы. Кто-то грубо дернул ее за волосы, поднимая голову.

Мира приоткрыла глаза, пытаясь привыкнуть к солнечному свету, который, как ей казалось, больше никогда не увидит. Едва зрение приспособилось, она с обреченно замершим сердцем осознала, что ее время вышло.

Она находилась на высоком помосте перед широкой площадью, заполненной народом. На экранах на зданиях вокруг крупным планом транслировалась она, сидящая на коленях с вывернутыми, безвольно висящими руками, вся в потеках запекшейся крови и покрытая жуткими ранами, которые не скрывала какая-то грязная сорочка. За ее спиной стояли Старшие. Их было не меньше двадцати, и на всех были надеты черные плащи с капюшонами.

Эледор держал ее за волосы и что-то громко говорил на всеобщем языке, но все его слова неразборчивым потоком пролетали мимо. Наконец он замолчал и отпустил ее. К нему кто-то подошел и едва слышно зашептал:

– Из врат вышли крейсера Кровавых. Их возглавляет Слеза.

Суть сообщения не сразу дошла до уставшего от бесконечной борьбы сознания, и Мира мысленно хмыкнула. Как так получилось, что она прослушала свой приговор, а то, что Тэю спешила ей на помощь, разобрала? Хотя тут спорно. Скорее, подруга лично желала прибить ее за подобную выходку.

– К планете не подпускать. Передайте им канал трансляции, пусть полюбуются, – спокойно ответил Эледор и ушел к остальным Старшим.

Мира приоткрыла глаза шире и попыталась рассмотреть, кого скрывали плащи на экранах, но там была только она крупным планом. Ее возвращение в сознание не осталось незамеченным, и несметная толпа Проклятых перед помостом заревела, освистывая ее. Мира проигнорировала их и послала зов Руж, но натолкнулась на стену в собственном сознании, которую не создавала.

– Поздно, – к ней подошел Кроун и застегнул на ее шее очередную удавку. – У тебя было время подчиниться.

– Вы убили Руж? – едва слышно прохрипела она, но ее голос, многократно усиленный, разнесся по всей площади.

Недовольные Проклятые заорали, требуя казнить ее немедленно.

– Нет необходимости. Веспа умрет вместе с тобой. Знаешь, многие были несогласны с решением Главы и Наследника и оказались правы. Нельзя принимать в клан воспитанников Союза. Ты предала свою команду, своего капитана. Ты предала Проклятого Лорда, – Кроун кивнул куда-то в сторону, и Мира скосила глаза.

У края помоста стоял Рей в окружении друзей. Его взгляд, абсолютно холодный, беспристрастный, обжигал сильнее удавки на шее.

Мира собрала крупицы сил и повернула голову в его сторону, игнорируя чудовищную боль. Она открыла свое сознание, снимая все барьеры. Зрачки Рея едва уловимо дрогнули. Темно-зеленый омут сомкнулся вокруг нее, погружая окружающий мир в полумрак. Боли от воздействия его способностей Мира не почувствовала – ее заглушало умирающее тело.

«Я люблю тебя, Рей. Всегда любила. Мне жаль, что все так получилось. Я правда пыталась помочь. Прости, что не вышло».

Он ничего не ответил. Мира отвернулась, самостоятельно разрывая зрительный контакт. Рей не стал удерживать ее. Она закрыла глаза и опустила подбородок.

– Приговор приведен в исполнение.

В тот же момент удавка сдавила шею, лишая доступа воздуха. Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Резкий выброс феромонов пробился сквозь удушающую пелену до сознания. Умирающее тело в последний раз взывало к рою, которого на этой планете не было. Кроун чихнул и попятился.

Последний вдох дался с трудом. Уже заваливаясь на помост, Мира отметила, как рядом из ниоткуда рухнула Руж и задергалась в предсмертных судорогах. У основания ее груди раздулся пузырь. Мир вокруг померк.

***

Кроун, матерясь, отшатнулся от приговоренной к смерти девушки, когда огромное насекомое едва не свалилось ему на голову. Сворачиваясь в агонии, веспа раздула пузырь и затихла, судорожно подрагивая крыльями.

Охрана помоста устремилась к ней, но смысла убивать ее не было – Руж больше не шевелилась. Солдаты сбросили неподвижную тушу вниз и озадаченно переглянулись, подзывая Старших.

На помосте рядом с задохнувшейся лимерийкой лежал кокон из слизи размером с медкапсулу. Кроун подошел к нему, доставая клинок, но его грубо оттолкнул в сторону Арош, который осторожно разорвал мембрану пальцами.

Рей остановился рядом с ним, пытаясь сохранить себя в том хаосе, что разрывал его на части. Всего за неделю он потерял все, что было ему дорого – сначала лишился отца, а потом и любимой девушки, которая оказалась той, кто выкрала Кьёра и предала клан. Вот только теперь Рей не был ни в чем уверен. Воспоминания и мысли, которые Мира показала ему, сводили с ума и разрушали все, что он знал.

Из кокона хлынула светлая вязкая жидкость, и на помост, тяжело опираясь руками и глубоко дыша, вывалился отец. Он потряс головой и поднял тяжелый взгляд, уставившись на побледневшего Эледора.

– Отменить приговор! Немедленно!

Все вокруг затихли, не веря своим глазам. Рей почувствовал, как сердце останавливается и воздух встает поперек горла.

Арош бросился к Мире, срывая с нее удавку. Следом за ним Рей упал на колени рядом с девушкой и, зажав ее нос пальцами, резко выдохнул ей в рот. Мысленно отсчитывая удары, он пытался вручную завести ее сердце, пока Арош искал реаниматор.

– Цорш! – крикнул Рей, но командир и без его указаний слетел с помоста туда, куда сбросили Руж.

– Уже! – он с помощью своих подопечных крепил электроды к веспе.

– Нашел, – Арош отпихнул Рея и положил на грудь бездыханной Миры плоский диск. – Цорш, отходите.

Он нажал на кнопку, и лимерийка выгнулась, когда заряд прошил ее тело. Глухой удар сообщил, что веспу тоже подкинуло.

Еще удар.

Рей в ужасе смотрел, как на его глазах умирала его девушка. Он не мог ее потерять. Все это время он пытался пробиться к ней, забрать у Старших клана, но они объединились против него. Против воли возвели в ранг Главы и устроили показательную казнь, заставив подписать приговор. Никогда прежде Рей настолько не жалел о своем происхождении.

Когда ему сообщили, что лимерийка похитила Главу, он не поверил, заявив, что это была дурацкая шутка. Когда Рей своими глазами увидел пустую палату отца и записи, на которых Мира катила Кьёра по коридорам клиники, и позднее веспа входила во врата, у него сорвало крышу. Он практически разнес клинику и половину города.

В голове сидела только одна мысль: Мира предала его. Она выкрала его умирающего отца, мстя за все обиды, которых наверняка накопилось немало с момента окончания войны.

Рей лично пытался отправиться за девушкой, но Старшие не пустили. Они заставили его остаться на планете и вспомнить о своих обязанностях.

Проклятые обыскивали все точки выхода из смежных врат, которых было не так уж и много, но нигде не было ни следа лимерийской веспы. Никто не видел их, ни в один порт они не заходили. Мира пропала.

Шли дни, и ненависть к ней отравляла разум. В памяти раз за разом проигрывались слова отца, что нельзя доверять женщинам, они лживые и неверные создания, а верить можно только друзьям, с которыми прошел через горнила битв.

Однажды посреди ночи Рей проснулся от предательской мысли, что Мира никогда бы так не поступила. Она искренне любила его, и он видел это в ее глазах, в ее мыслях. Подделать такие эмоции было невозможно, по крайней мере, не при общении с клирком. Даже когда Рей был жесток с ней, она все равно оставалась рядом, молча терпела, но не уходила. Мира знала, на что он был способен, но не возненавидела его, наоборот, принимала таким, каким он был.

Рей поделился сомнениями с друзьями, и они поддержали его, не веря, что Мира могла предать их. Не после того, что произошло. Однако всех их мучил один вопрос: почему она не пришла к ним? Почему никого не предупредила и ни с кем не посоветовалась?

Неделю спустя все смирились с тем, что новорожденная-лимерийка была предательницей.

За неделю Рею несколько раз звонил Нир, но он не хотел отвечать лаору. Не хотел говорить, что его сестра стала смертницей. Сообщений Нир не оставлял.

Когда в кабинет ворвался Гор и с порога заорал, что Миру взяли, Рей едва не умер от ужаса неопределенности. Когда Эледор принес рапорт о том, что она держала тело Кьёра в плену утробы веспы и отказывалась отдавать, злость снова затмила голос разума. Рей был настолько ослеплен, что даже не задумался о том, что девушка сама вернулась в домашнюю систему клана, подписав себе смертный приговор. Когда ему об этом открыто заявил Гор, было уже поздно. Мира умирала в застенках у Кроуна – лучшего палача клана.

Все попытки пробиться к ней ничего не принесли. Даже под страхом смерти, Старшие стояли у Рея на пути.

За день до казни к нему в кабинет пришел Гор и бросил на стол планшет с записью посещения Миры. Рея не волновало, как он сумел пробраться в хорошо защищенный бункер и выйти оттуда без скандала. В его руках была запись с его девушкой.

Вот только от Миры там мало что осталось. Рей не мог поверить в то, что видел перед собой на экране. Холод сковывал его кровь от понимания, что она стояла на пороге смерти, и он не знал, как ей помочь. Единственный выход, который он видел, это избавить ее от мучений, подарив легкую смерть, но Рей просто не мог. Он ненавидел себя за все, что случилось, и все, что привело к этому глупому поступку, который уничтожил ее. Он знал, что был виноват в этом не меньше нее, но ничего не мог изменить.

Когда Мира прошептала, что сражалась за жизнь его отца, Рей не поверил. Ему все твердили, что Кьёр был мертв. Все сканеры, которыми проверяли веспу, заверяли в этом. Ее не убили только потому, что Эледор боялся рисковать, помня слова девушки, когда ее поймали. Мнение самого Рея друзей отца не особо волновало. Найти в себе силы перешагнуть через них, чтобы добраться до девушки, он не смог. В конце концов, Рей знал их с детства, вырос рядом с ними.

По его просьбе Арош и Цорш отправились к веспе, которую держали в бронированном ангаре на окраине столицы. Они вернулись озадаченные. Руж охотно шла с ними на контакт, даже пообщалась с Цоршем, но все, что она сказала ему: «Ашу-илы. Приказ. Не выпускать». Это только еще больше запутало всех.

Тем же вечером Рею пришлось поставить подпись под смертным приговором.

Всю ночь он провел с друзьями, заливая горе и хороня свое сердце, которое умирало вместе с девушкой, которую он имел неосторожность полюбить. К утру Арош ушел, сказав, что не позволит казни случиться, следом за ним отправился Кайтер с не меньшей целеустремленностью, но в полдень они оба стояли рядом с ним на помосте, не допущенные прочими Старшими даже близко ни к подготовке, ни к бункеру.

Чувствуя, как сердце захлебывается в боли, Рей выхватил у друга реаниматор, когда Арош перестал нажимать на него и обреченно опустил руку. Рей раз за разом вдавливал кнопку в корпус, посылая электрические разряды, но ничего не происходило.

Арош сжал его плечо.

– Перестань. Ты сожжешь ее.

– Последний, – тихо отозвался Рей и выкрутил мощность на максимум.

Удар подбросил тело Миры, и из ее груди вырвался резкий выдох. Ресницы дрогнули, из уголка рта стекла струйка алой крови.

Рей едва не задохнулся сам от переполнивших его эмоций. Он подхватил девушку на руки, прижимая ухо к ее груди. Внутри едва слышно заколыхалось сердце, слабое дыхание коснулось кожи. Арош мгновенно что-то вколол ей, и ее сердечный ритм стал стабильнее.

– Живая! – заорал снизу Цорш, следящий за состоянием веспы.

– Хвала звездам, – тихо выдохнул отец, и Рей только сейчас осознал, что он действительно был жив, и это ему не показалось.

Рей поднялся на ноги, крепко прижимая к себе искалеченную девушку, и подошел к отцу. Кьёр сильно изменился – вернулся к тому состоянию, в котором был лет десять назад, когда болезнь только перешла в неизлечимую стадию. Рей поймал его взгляд и мысленно послал ему всю гамму чувств, что никак не смог бы передать словами.

Криво улыбнувшись, отец кивнул и развернул его к затихшей толпе.

– Мирана Верлешь спасла мне жизнь. Ее приговор отменен.

Толпа недоуменно заволновалась. Со всех сторон раздались выкрики, требующие объяснить происходящее. Отец их проигнорировал, оборачиваясь к не менее взволнованным Старшим.

– Лорд, мы… – Эледор вышел вперед вместе с Кроуном, но Кьёр резко оборвал его.

– Ваши мотивы мне ясны. Вопрос один: зачем все это? Разве она не сказала вам, что я жив?

– Она отказалась отдать вас, запретила веспе выпускать.

– Я спросил о другом! – зарычал Глава, и его нисколько не заботило, что он отчитывал Старших на глазах всего клана.

Рей мысленно усмехнулся и сделал шаг назад, выходя из обзора камер. Арош в очередной раз чем-то уколол Миру и подключил к ее виску датчик. Ее дыхание было поверхностным, но ровным. В груди стабильным ритмом билось сердце.

– Она сказала, что вы будете жить, пока жива веспа и она сама. Это шантаж. Мы пытались заставить ее выпустить вас.

– Она не могла! – прогремел рев Кьёра. – Тогда, скорее всего, я бы умер. Я все время был на грани сознания, видел, на какие жертвы она шла ради меня. Чувствовал боль веспы, которая пыталась помочь, но не могла ослушаться хозяйку. Вы же игнорировали слова новорожденной клана! Вы серьезно считаете, что, убив меня, она вернулась бы сюда? Вы действительно настолько слепы? Что?! – он резко развернулся к паникующему солдату.

– Т-там Кровавые, – нервно сглотнул тот. – Требуют посадку. Или обещают разнести орбитальные станции и выжечь столицу.

– Выделите крейсеру Кровавой Леди шпиль рядом со штабом, остальных отправьте в порт.

– Но, Лорд, – один из Старших попытался возразить, но был остановлен убийственным взглядом, подавившись собственной кровью.

– Арош, что с девушкой? – отец повернулся к Рею, на руках которого едва дышала та, кому Кьёр был обязан жизнью.

– Не могу ничего обещать, – Арош недовольно нахмурился. – Если Руж не придет в себя, мы снова потеряем их.

– Руж пока не сможет помочь. Если я правильно ее понял, она разорвала утробу, чтобы выбросить меня перед смертью.

– Тогда мы немедленно едем в больницу, – Рей развернулся и сбежал по лестнице к машине, за руль которой сел Гор. Арош и Кайтер заняли заднее сиденье, и транспорт сорвался с места.

***

– Эта лаора сведет меня с ума! – Гран металась по комнате переговоров и нервно размахивала хвостом. – Ты сказал, что операция прошла успешно? – она резко остановилась и уставилась ненавидящим взглядом на Рея.

Он кивнул. Он испытывал к себе точно такие же чувства, поэтому не стал наказывать сола за столь дерзкий взгляд. На этот раз она была права. Рей не сделал достаточно, чтобы разобраться во всей этой ситуации, доверившись Старшим и Теням отца, которые оказались предвзятыми. Из-за него Мира практически умерла, и было неизвестно, выйдет ли она из комы.

– Пусть только попробует очнуться, я ее лично придушу! – снова зарычала Гран.

Дверь в комнату открылась, и Кровавая Леди перестала метаться из угла в угол и церемониально поклонилась, приветствуя Проклятого Лорда, вошедшего в кабинет. Сопровождавшие ее Кемиш и Тэций поднялись с дивана, отдавая дань уважения Главе другого клана.

– Твои крики слышно на первом этаже, Шен, – усмехнулся отец и поприветствовал гостей. – Присаживайся, выпьем.

Гран плюхнулась на диван рядом со своими Старшими. Ее хвост нервно дергался из стороны в сторону. Кемиш недовольно косился на него, но молчал.

Рей поставил на низкий столик бокалы и пузатую бутылку элитного алкоголя и сел напротив Кровавых рядом с отцом.

– Если вы ждете, что я буду раскаиваться из-за того, что едва не начала войну, то сильно ошибаетесь, – Гран поднесла к губам бокал и принюхалась к черной жидкости.

– Не отравлено, – улыбнулся отец и первым отпил из своего бокала. – На твоем месте я поступил бы так же, если бы это касалось кого-то из моих близких. Так что не в обиде.

Она кивнула и закинула ногу на ногу.

– Рей, я думала, Мира дорога тебе. Как ты мог позволить подобному случиться?

– Она меня не спрашивала, когда планировала. Разве не ты ее подруга, должна была знать.

– Вот глорхова задница, – едва слышно прошептала побледневшая Гран и едва не выронила стакан.

– Тэю, следи за языком, – поморщился Тэций. – Прости ее, Кьёр. Моя племянница совершенно невоспитанная.

Отец кивнул, не скрывая ехидной усмешки, и попросил девушку объясниться.

– Мира говорила, что собирается похитить тебя, Рей.

– Что? – он нахмурился и пожал плечами под напряженным взглядом отца.

Рей ничего о подобном не только не знал, но и не догадывался. Хотя не то чтобы он особо общался и проводил время с Мирой после возвращения Домой. Он был невменяемым из-за всего того, что навалилось на него, но теперь Рей прекрасно понимал, что это не оправдывало его. Он просто оттолкнул ее, и она снова поступила так, как привыкла. Мира считала, что была одна. Считала, что здесь у нее не было никого, кому можно довериться.

– Мира говорила, что ты изменился, стал озлобленным, грубым, вот и хотела забрать тебя подальше от всего.

– Что сказала ты? – отец заинтересовано откинулся на спинку дивана, покачивая крепкий алкоголь в бокале.

– Что она свихнулась, и ее убьют. Я не думала, что она задумала это всерьез! Это же надо было додуматься.

Гран залпом опустошила бокал и отставила его на столик, морщась и прикрывая ладонью, когда Рей предложил подлить алкоголь.

– Мне с ней никаких нервов не хватит, – она зарылась пальцами в волосы и опустила голову. Ее хвост заметался с новой силой, шурша оперением по полу.

– Кто тебя заставлял садиться в крейсер и нестись сюда? – проворчал Кемиш. – Закончила Академию, вот и надо было всех друзей там оставить.

– Заткнись! – огрызнулась она и тряхнула оперением на хвосте.

– Кьёр, твой сын прилетал к нам не так давно, предлагал союз против Чумы. – Тэций проигнорировал рык своей Главы и продолжил: – В свете последних событий было бы очень неприятно, если новорожденная, пусть и такая уникальная, встала бы на пути благополучия кланов.

– Уникальная, – посмаковал слово отец и бросил на Рея насмешливый взгляд.

Рей его проигнорировал, отстраненно глядя в окно. Он не хотел сидеть здесь – его место сейчас было в больнице. Он должен исправить все, что случилось. Понятия не имел как, но должен.

– Пожалуй, лучше про Мирану и не скажешь. Я не возражаю против союза, тем более что Чума действительно зашел за рамки, наплевав на установившийся порядок. Если мы сейчас спустим ему все это с рук, то через пару лет, когда он залижет раны, пожалеем, что не покончили с ним, когда появилась такая возможность.

– Благодарю, Лорд, – Гран вежливо склонила голову и сама налила себе алкоголь, сразу опустошив бокал. – Простите, но я не могу думать о делах. До сих пор вижу Миру всю в крови и на коленях.

– Арош сказал, что все будет нормально. Операция прошла успешно. Девушка сейчас спит в искусственной коме. Когда риск для жизни минует, врачи разбудят ее.

– Что с Руж? Если Мира проснется, а веспа мертва, она не переживет.

– За веспой ухаживают лучшие ксенобиологи клана и Цорш лично. Там прогноз гораздо благоприятней, – отец улыбнулся, когда Гран шумно выдохнула.

В кабинете воцарилась тишина, и еще недавние враги молча сидели друг напротив друга и пили крепкий алкоголь. Только хвост нервной сола выдавал всю гамму переживаний внутри Кровавой Леди.

– Вы сказали, что помните все, что было в веспе. А до этого? – она первая нарушила тишину.

– Бессвязные обрывки, от которых кровь стынет в жилах, – хмыкнул отец. – По правде говоря, до того, как веспа закричала, не выпуская хозяйку, когда их схватили, я плохо соображал. Это слияние с лимерийскими насекомыми – довольно странный и жуткий опыт. Я пытаюсь восстановить картину воедино, но пока выходит плохо. Я окончательно очнулся, когда Руж каким-то непостижимым мне образом умудрилась достать из моей памяти коды доступа к ангару, где ее держали, и сбежала. Хотя она с такой силой долбилась в мое сознание, пытаясь разбудить меня до того, как ее хозяйку убьют, что могла бы и мертвого поднять, – хмыкнул он и покачал головой.

– Вы были на Лиме?

– В этом я уверен, – кивнул Кьёр и обвел взглядом присутствующих, – но попрошу не распространяться. Насколько я понял, никто не смог отследить, куда пропала веспа после того, как покинула систему.

Рей кивнул, подтверждая его предположение. Все поиски оказались тщетны. Никто и предположить не мог, что Мира отправится на Лиму, хотя сейчас это казалось логичным.

– Значит, Мира отнесла вас к Матери, – Гран нервно дергала перья на хвосте.

– Почему ты думаешь, что это был не простой улей? – нахмурился Рей.

– Потому что только Мать может принимать решение, подарить жизнь или забрать, – пожала плечами она. – Разве Мира не рассказывала вам, как проходит ритуал бракосочетания у лаоров.

– Вкратце.

– Так вот их лечение происходит так же. Только с позволения Матери. Мира говорила, что за подобным никто не обращался к Высшей Ашу уже многие десятилетия. Брак и тот заключается без ее непосредственного участия.

– Хочешь сказать, что Мирана просила за меня у своего божества? – отец нахмурился.

– Уверена. Меня волнует другое. Вы живы, она здесь. Какой была цена? В том, что Мать отпустила ее просто так, я очень сомневаюсь.

– Почему?

– Вы плохо знаете Миру, – криво усмехнулась Гран. – Она может казаться сколько угодно милой и хрупкой, но это не так. Мира резкая, вспыльчивая, дикая. Она всегда добивается своего, несмотря на цену, которую придется заплатить. Все случившееся – доказательство этому. В ней живет ашу, и это не метафора. Я думаю, Рей, ты уже видел отражение шес'аппаран в ней.

Рей задумчиво кивнул. Он не раз видел тьму, дикую и безжалостную, которую Мира пыталась прятать в глубинах своего сознания. Зачастую ей это удавалось, но, когда ее потаенная сущность прорывалась наружу, от милой и нежной лимерийки не оставалось и следа. Мира становилась такой же жестокой и решительной, как и он, как его близкие друзья. Она действовала сурово и без сожалений.

– Эта ее упорность и слепая уверенность, что нужно дойти до конца, невзирая на риск, воспитаны в ней роем. Я прожила с Мирой семь Союзных лет и знаю, что за любым ее поступком стоит какая-то цель, которую она преследует. Это объединяет ее с ашу. Они тоже продумывают многие ходы наперед, потому что знают, какова цена ошибки, и готовы пойти на все, чтобы защитить тех, кем дорожат.

Гран замолчала, потеряно уставившись перед собой и пытаясь собрать разбежавшиеся под действием алкоголя мысли воедино и вспомнить, к чему она завела этот разговор. Все терпеливо ждали, и только хвост Кемиша нервно подрагивал.

– Так вот, меня волнует, какую цену и когда придется заплатить Мире, ведь в том, что Высшая Ашу преследует какие-то свои цели во всем этом, я не сомневаюсь.

– Я не отпущу Миру от себя ни на шаг больше, – Рей облокотился на колени. – На Лиму она не вернется никогда.

– Ха и еще раз ха! Ты действительно считаешь, что сможешь запереть ее до конца жизни? Ограничив ее свободу, ты только оттолкнешь ее. Скажите ему, Лорд, вы ведь были внутри Руж, слышали их мысли, знаете, что более свободолюбивых существ еще нужно поискать.

Отец улыбнулся и промолчал. Гран раздраженно взмахнула хвостом.

– Вы испортите ее.

– Больше, чем ты? – улыбнулся Тэций.

Она отмахнулась от него, но натолкнулась на солидарные с ним взгляды всех присутствующих и резко поднялась.

– Рей, дай мне машину, я поеду к Мире. Если хотите обсуждать дела, оставляю вам Тэция, Лорд, – Кровавая Леди поклонилась Кьёру и направилась к выходу. Кемиш пошел следом за ней.

Рей тоже встал с дивана и попрощался с отцом. Он не собирался сидеть здесь, когда одна из сторон закончила встречу. С отцом он сможет пообщаться позже. Сейчас Кьёр был совершенно здоров. Гораздо здоровее, чем все его сверстники, если верить отчетам врачей, наблюдавших за ним последние годы. Рей покинул комнату переговоров, оставляя отца наедине с давним другом, с которым они сражались плечом к плечу в войне много лет назад, пока их не разнесло по разные стороны баррикад.

Ускорив шаг, Рей догнал зашедшую в лифт Гран. Ему не меньше нее хотелось оказаться сейчас рядом с Мирой, но протокол требовал присутствовать на официальных встречах представителей кланов, несмотря на обстоятельства. Тем более теперь, когда он сам стал Главой. Все время, пока Миру оперировали, а солдаты и Старшие встречали делегацию Кровавых и сопровождали их к штабу, не говоря уже про саму встречу, Рей просидел как на иголках, мыслями находясь в больничной палате на другом конце города.

8

– Шен, ты уже здесь?

Сонная сола вздрогнула, обернулась к вошедшему в палату Арошу и пожала плечами. Кемиш, дремавший на диване у дальней стены, встрепенулся и недовольно насупился.

– Она и не уходила, – пробурчал он. – Выгони ее уже отсюда, твои полномочия позволяют.

Шен рыкнула на свою правую руку и отвернулась от него, гневно дергая хвостом.

Арош усмехнулся, привыкший к их постоянным перепалкам, и провел над лицом спящей Миры сканером. Внешне девушка выглядела настолько хорошо, что могло показаться, будто никаких пыток и казни не было. Многие утверждали, что она легко отделалась, но Арош лучше остальных знал, что даже после многочисленных операций, находясь в искусственной коме, ее тело продолжало уничтожать само себя, пытаясь исцелить то, что исцелению не подлежало. По крайней мере, он не знал, как спасти ее парализованные руки.

– Когда вы ее разбудите? Она четвертый день в коме.

– Я не могу разбудить веспу. Без ее помощи Мира останется инвалидом. Она не может уйти в транс.

– Я говорила, что у нее нет на это сил. Сколько ее продержали в пыточной, пять дней? За это время вся утробная жидкость, что оставалась в ней после слияния, была потрачена на поддержание жизнедеятельности организма и исцеление травм. Ее ведь не кормили и не поили.

– Никогда бы не подумал, что лимерийцы настолько жизнестойкие, – пробурчал под нос Арош, переключая приборы, к которым была подключена девушка.

– Это да, поэтому с ними лучше дружить, – хмыкнула Тэю и положила голову на руки рядом с подушкой подруги.

Мира дышала ровно. Ее длинные ресницы изредка подрагивали и глаза шевелились под веками. Ей снились сны. Иногда казалось, что она вот-вот проснется, но врачи заверяли, что этого не произойдет в ближайшее время.

Каждый день Тэю приходила к ней, иногда оставалась на ночь, игнорируя недовольные взгляды Кемиша и Рея. Клирк не просто спал в палате Миры, но даже на ее койке. Под утро он обычно уходил, но кто-то из Старших из его команды постоянно дежурил в палате, не считая Ароша. Они все чувствовали себя виноватыми в том, что произошло.

Тэю возненавидела бы их, если бы не видела искренние переживания и сожаления на их лицах. Они действительно ценили ее подругу, хотя не показывали этого ей. Мира думала, что была безразлична им, и это была их вина, что она не доверяла им достаточно, чтобы не совершить этого глупого поступка. Хотя она не доверилась и ей.

Тэю закусила губу, зажмурившись. Она знала, почему Мира не рассказала ей – она не хотела тревожить ее еще и этим. Мира знала, что в ее клане были проблемы, и Тэю целыми днями пыталась удержать власть и не развалить то, что было создано ее предками и сейчас уничтожалось ее дядей-предателем.

Мысли лениво текли в голове, и Тэю изо всех сил боролась со сном, который из-за тяжелой атмосферы планеты стал ее местным проклятием. Кемиш так вообще был готов не вылезать из гостевых апартаментов, сутками валяясь в полудреме. Один Тэций остался доволен тем, что конфликт между их кланами был исчерпан, и он снова мог наслаждаться компанией старого друга, носясь с Кьёром по планете и пугая Проклятых неожиданными проверками.

Вздрогнув, Тэю вынырнула из полудремы.

– Арош, ты сказал, что не можешь разбудить Руж?

– Что? Да, – врач отвлекся от планшета и внимательно посмотрел на нее, едва сдерживающую зевоту.

– Тогда чего мы тут сидим? Пошли скорее!

Тэю вскочила на ноги, перепугав снова задремавшего Кемиша. Он возмущенно уставился на нее, но она проигнорировала его недовольное рычание. Вылетев из палаты Миры, Тэю практически врезалась в Рея.

– С дороги, – прорычала она, когда клирк осторожно передвинул ее в сторону.

– Куда ты так несешься?

– Шен собралась на Руж посмотреть, – вышедший следом за ней Арош приветливо кивнул своему капитану и Лорду в одном лице.

– Идите, я с Мирой останусь.

Тэю махнула клирку и бросилась на улицу. Ее штурмовой отряд, исполняющий роль ее телохранителей, еле поспевал за ней. Однако ей все равно пришлось ждать врача, который уже вызвал транспорт и неторопливо выходил из клиники, раздавая указания персоналу. Кемиш шел рядом с ним, недовольно ворча и дергая хвостом.

Едва машина остановилась, Тэю выскочила на просторную площадку перед отрытым со всех сторон вольером. Высокие колонны поддерживали накинутый сверху шатер, закрывающий веспу от ярких солнечных лучей. Сама шес'аппаран, свернувшись клубком, лежала в центре в окружении десятков Проклятых.

Навстречу прибывшей группе вышел один из Старших Рея.

– Арош, не ждал тебя сегодня.

– Все вопросы к Шен, – отмахнулся врач и ответил на звонок, отходя в сторону.

– Как к вам обращаться? – Тэю с тоской смотрела на спящую веспу, ее хвост нервно метался из стороны в сторону.

Руж и Мира казались такими потерянными и одинокими, оторванными от дома, и Тэю, как никто, понимала, почему им было тяжело прийти в себя после всего произошедшего. Они думали, что были одни, и у них не было здесь друзей. Это было не так, и у Тэю имелась возможность убедиться в этом.

– Цорш, – отозвался Старший. – Пройдемте, Леди. Вас интересует состояние веспы? Она стабильна, но ни разу не проснулась. Вчера под вечер шевелила усами, будто искала кого-то.

– Миру. Они общаются с ней.

– Откуда знаешь? – врач тоже подошел к вольеру и провел сканером перед веспой.

Тэю пожала плечами.

– Видела много раз, когда вместе с Мирой жила. Привыкла, наверное. Им бы на Лиму вернуться…

– Миру нельзя транспортировать, – грубо перебил Арош, но Тэю и так это прекрасно понимала.

– Да-да, я знаю.

Она отмахнулась от Кемиша, который попробовал остановить ее, когда она перепрыгнула через заграждение и вошла в вольер. Он зарычал, но повторять ее маневр не стал.

Руж крепко спала. Появления рядом с собой кого-то чужого она не заметила, хотя Тэю помнила, что сон у шес'аппаран был очень чуткий, и веспа просыпалась от малейшего движения в опасной близости от себя.

Обойдя Руж по кругу, Тэю убедилась, что внешне веспа была в порядке, ожоги от реаниматора зажили. На спине между крыльев оказалось закреплено странное устройство, но его предназначение можно уточнить позднее. Сквозь полупрозрачную структуру крыла просвечивали черные вены, что было хорошим знаком. Ворс на усах местами склеился, а в одном месте был совсем коротким. Тэю нахмурилась.

– Руж тоже пытали?

– Нет, – отозвался Цорш.

Остальные Проклятые облепили ограду и внимательно следили за гуляющей по вольеру Тэю, взволнованно переговариваясь. Неужели они ни разу не заходили сюда? Боялись?

– Тогда почему у нее ус поврежден?

– Недоразумение во время тренировки.

– Недоразумение? – возмущенно вспыхнула Тэю. – Да вы хоть знаете, чем это грозит!

– Мира нам объяснила, успокойся, – не отрываясь от планшета, проворчал Арош.

Тэю гневно сжала кулаки, взмахнула хвостом, но продолжила обход. Это они обсудят с Мирой позднее. Возможно, стоило убедить ее бросить этот ужасный клан и переехать к ней.

Тэю продолжила внимательно осматривать Руж. Веспины сегментированные ноги были целы, когти не потрескались. Хитиновая броня тоже оказалась в норме. В брюшке ровно и гулко билось сердце.

– Руж, проснись! – Под ошарашенный вдох собравшихся Тэю ударила веспу по брюху со всей силы. – Ну же, толстая задница, просыпайся.

– Что ты творишь! – заорал на нее Кемиш, попытался ворваться в вольер, но она рыкнула на него, останавливая. Ослушаться ее он не посмел, не перед чужими.

– Давай, противная задница! Ты тут валяешься, пока твоя хозяйка умирает. Как ты могла бросить ее? Ты же знаешь, что она дурная. Должна была ко мне привезти. Я ведь просила! Руж, ръы такая, вставай! – Тэю со всей силы пнула пластину брони на брюшке.

– Леди, не стоит, – осторожно позвал ее Цорш. – Это дикое существо. Мира говорила, что они разумны, а вы такие вещи творите.

Тэю пропустила его замечание мимо ушей и снова со всей силы зарядила сапогом по пластине.

– Проснись ты, глорхова задница! Если сейчас же не очнешься, я тебе весь ворс из усов повыдергиваю поштучно. Руж! Мать тебя задери!

Веспа дрогнула усом, и Тэю восторженно подскочила к ее голове. Схватив за бархатистое сочленение, она со всей силы затрясла ус.

Истошный скрипучий визг оглушил, и ее подкинуло в воздух. Тэю вовремя отпустила ус и приземлилась на голову веспы. Вонзив когти в стык хитиновой брони, она пыталась удержаться и не разбиться, пока Руж металась по вольеру, потерянно тычась в невидимые стены.

«Надо же, оказывается, у них тут барьеры стоят», – промелькнула неуместная мысль, и Тэю замахала хвостом, пытаясь привлечь внимание напуганной веспы.

– Руж, это я. Маленькая, ты проснулась. Хорошая моя, успокойся. Все в порядке, ты молодец, Руж, – Тэю ласково нашептывала до тех пор, пока веспа не успокоилась и не остановилась, опуская голову и позволяя ей слезть. – Прости, что за ус подергала.

Руж возмущенно заскрипела, щелкнула жвалами, но не ударила. Наоборот, она опустила усы и осторожно ощупала ее.

– Как ты себя чувствуешь? – Тэю раскрыла ладони, внутренне содрогаясь и готовясь к ужасной пытке.

Веспа не стала прикасаться к ней, видимо, помня, что ей это доставляло чудовищную боль. Руж вытянулась на ногах и шагнула куда-то ей за спину. Веспа подошла к заграждению, где стоял Цорш, который жестом приказал отключить щиты. Опустив усы, она приветливо коснулась его плеча. Мужчина раскрыл ладонь, и Руж вложила в нее ус.

Голова Цорша дернулась, из носа потекла струйка крови, но он не отшатнулся, только нахмурился. Веспа отошла от него, разрывая контакт.

– Ну, что там? – Тэю подбежала к мужчинам и взволнованно затеребила оперение на хвосте. Раздраженный взгляд Кемиша она старалась игнорировать.

– Руж потеряла часть утробы. – Тэю зажала рот рукой, лучше остальных понимая весь ужас сказанного. Цорш продолжил: – Это не смертельно, и когда-нибудь она сможет снова летать с Мирой. Помощи от нее мы пока не дождемся. Есть и хорошие новости. Она сказала, что Мира готова очнуться. Вы были правы, Леди, они уже два дня общаются.

Тэю кивнула, повернулась к веспе и задумчиво прищурилась.

– Руж, надеюсь, Мира меня за это не убьет, но я просто не могу оставить все так, как есть. – Она обернулась к мужчинам: – Мы можем воссоздать утробный пузырь в лабораторных условиях, чтобы помочь Мире с восстановлением. Это будет похоже на медкапсулу.

Веспа недовольно заскрипела, Арош же, наоборот, встрепенулся. По его лицу Тэю могла сказать, что он уже просил о чем-то подобном у Миры, но она, естественно, отказала. Тэю только надеялась, что подруга простит ее. Может быть, не сразу, но когда-нибудь.

– Я знаю, что тебе это не нравится, знаю, что это как бы секрет, – Тэю повернулась к возмущенно скрипящей Руж. – Мира в ужасной форме. Без твоей помощи она останется без рук!

Веспа озадаченно дрогнула крыльями, скрипнула гораздо тише и опустила ус, вкладывая в ладонь Тэю прежде, чем она успела спрятать руки за спину. Ругательство сорвалось с губ за мгновение до того, как волна огненной боли прокатилась по телу, погружая окружающий мир во мрак.

Тэю очнулась и обнаружила себя упирающейся руками в каменные плиты под ногами, которые буквально заливала кровь из носа. Голова гудела, и в ушах грохотал пульс. Желчь подкатила к горлу, и только чудом ее не вывернуло наизнанку.

– Это же неслабо тебя приложило, – хмыкнул Арош. Он вколол в ее плечо что-то, забравшее часть неприятных ощущений, и помог подняться.

– Шен, когда мы вернемся домой, я увольняюсь! – прорычал Кемиш.

Тэю скривилась, пытаясь вернуть порядок в мысли. Ей только его истерики сейчас не хватало.

– Кто тебя отпустит?

Арош посмеялся и сочувствующе похлопал его по плечу.

– Держи, поможет успокоиться.

Кемиш взял с ладони врача какую-то капсулу и благодарно кивнул.

– Что это было, Шен?

– Мира недовольна. Она меня убьет за это, но зато у нее будут для этого руки.

– Мира в коме.

– Она в сознании, а значит, ваши медикаменты не могут заглушить ее способность управлять роем. Руж в данном случае. Она может общаться через нее. Довольна? – этот вопрос был адресован веспе.

***

Руж виновато заскрипела, хотя и знала, что сола не понимала ее языка. Ей было стыдно за то, что она не успела остановить Миру, когда та разозлилась на свою подругу. Сола тяжело переносила единственный возможный между ними способ общения. Теперь Руж чувствовала себя виноватой, причинив сильную боль той, кто заботилась о ее хозяйке. Однако сопротивляться прямому вторжению ашу-илы в сознание было невозможно.

Тем не менее Руж, как и сола, не собиралась слушаться запрета и на этот раз. Она была готова довериться той, кого Мира считала своей сестрой не по крови и рою, но по духу. Руж хотела помочь спасти свою хозяйку, ашу-илы, и была готова пойти на все ради нее, даже если это разозлит ее.

***

– Ты сказала, что мы можем создать какой-то пузырь? – напомнил Арош.

– Да, похожий на тот, что находится в утробе веспы. Для этого понадобится определить ферментный состав, похимичить с кровью Руж и Миры в лаборатории, объединить все и создать раствор.

– Объясняешь ты ужасно, но, к счастью, я понимаю, к чему ты ведешь, – хмыкнул Арош. – Вопрос в другом. Мира сказала, что утробную жидкость не достать.

Тэю фыркнула, потребовала у него шприц и подошла к недовольно заскрипевшей веспе. Она помахала рукой перед ее жвалами. Хоть Мира и запретила ей помогать, Руж все равно выпрямилась на ногах и опустила защитную пластину в основании груди. Тэю довольно улыбнулась. Только Руж могла сопротивляться ашу-илы, хотя и любила ее безгранично.

Взглянув на раскрытую утробу, Тэю выругалась. Пузырь веспа не сможет надуть еще очень долго. Оголившаяся плоть выглядела просто ужасно, вся покрытая складками и разрывами, многие сосуды вздулись и жутко пульсировали.

Тэю осторожно коснулась ладонью мягкой плоти. Кожу обожгло, и, зашипев, она поспешила отдернуть пальцы.

– Руж, мне так жаль.

Веспа скрипнула и покачнулась, намекая поторопиться. Тэю открыла шприц и собралась с духом.

– Потерпи, пожалуйста. Кемиш, помоги мне! Держи меня крепко, не позволь затянуть.

Он схватил ее за талию и сжал когти чересчур сильно, мстя за свои вытрепанные нервы. Тэю сделала мысленную заметку припомнить ему это и сосредоточилась на том, чтобы, осторожно раздвигая лепестки оголенной плоти веспы, засунуть руку как можно дальше и нащупать прохладную ткань утробного пузыря. Жжение, разъедающее кожу, она игнорирововала. По-другому Мире не помочь, а боль всегда можно перетерпеть, не привыкать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.