Дарья Коровина
Если у тебя есть жизнь

«Если у тебя есть жизнь»

1 глава

16 августа всегда идёт дождь…

Накануне у меня был сон: неприятный, про деда, что ему становится хуже и что все вокруг переживали. Но дедушка уже давно был не в себе, временами то хуже, то лучше. Вся семья так или иначе к этому готовилась.

Мне было двадцать. Я жила с подругой и работала в крупной компании. Понедельник, утро, аномальная жара держалась уже пару месяцев, все ждали дождя. Обычный сонный офис без кондиционера. Мне позвонила мама. Я ещё улыбнулась:

– Ты не смогла дозвониться вечером, решила позвонить утром? – это было моё ребячество: не брать трубку от мамы по вечерам под предлогом, что я уже сплю и мне рано вставать. Я же работаю.

– Папа с Илюшей погибли. Дом сгорел, – был мне страшный ответ. Без «привета», без прелюдий и подготовки. – Приезжай, я у бабушки.

– Что???

Такого не бывает в фильмах, в книгах или в жизни. Такого просто не бывает.

Истерика началась мгновенно без предупреждений и тупки. Лёгкие мгновенно сжались в комок, и я больше не смогла дышать. Лет на пять. Только мокрые слезы потекли по щекам. И громкими то ли вздохами, то ли всхлипами я пыталась вздохнуть, привлекая внимание коллег. Моя начальница Ирина попыталась узнать, что случилось, потом подбежала моя близкая подруга и по совместительству коллега Аня. Меня вывели из кабинета. По пути третий коллега вызвался отвезти меня на машине.

Я помню, как доставала из сумки зелёное яблоко, уже находясь в машине, с мыслью: я сейчас его съем и успокоюсь. Но моя реальность уже трескалась и звенела в голове, хотя сознание и пыталось его держать стальной хваткой воли. Я пыталась хоть как–то понять или объяснить услышанное от мамы. Тогда во мне ещё жила надежда и даже вера, что этот мир прекрасный и удивительный, и что… Всё будет хорошо.

Люди умирают, да – от старости, от болезни, от глупости… Папа не был стар – 47 для мужчины не возраст, а брат и тем более – 23. Никто из них ничем не болел, оба здоровые кони. И глупцами они тоже не были… Дом… Дом мог сгореть, но не они.

– Они точно спаслись, – убежала я себя, стоя у входной двери бабушкиного подъезда. Папа самый разумный человек в мире, а Илья… Он вылезал из таких жоп, что и не представить. – Они точно живы.

Аня крепко обняла меня. Нам надо было подняться наверх – в квартиру, к маме, к бабушке и столкнуться с реальностью.

Дверь в квартиру была открыта. Дядя сидел на стуле в комнате с телефонной трубкой, тётя ходила около бабушки, которая лежала на кровати, ходил растерянный дедушка, о котором я переживала утром. Мама в домашнем халате была в комнате, она увидела меня и разревелась. Все тонны успокоительных, которые она приняла до этого перестали действовать. Я обняла её. Стараясь держать контроль. По коридору пробежала наша кошка Звезда. Это она спасла маму от смерти в огне.

Многоквартирный трёхэтажный дом стоял в частном секторе, 14 квартир, 12 семей… Рядом пристроена баня, рядом с баней труба с газом. Соседи всю ночь пили и парились, забыв долить воды в бак. Они оставили раскочегаренную баню в районе двух часов ночи. Брат тоже не спал: сидел на окне и играл на варгане – его это успокаивало. Подруга после рассказала, что они переписывались до часа ночи, а в 3:47 баня вспыхнула факелом, и огонь перекинулся на дом. Илья был первый, кто увидел пожар: поднял тревогу, позвонил в пожарную службу, разбудил родителей. Папа сунул маме коробку с документами, пробегающую мимо кошку и вывел на улицу вместе с остальными соседями. Они подняли всех, всех кого знали. «Команда спецназа» работала чётко и грамотно: Илья убежал за пожарными, показывая подъезд к дому, папа кинулся в огонь, перекрыть газовый вентиль. Он точно знал, если этого не сделать, весь район взлетит на воздух…

Я рвалась на место пожара – они не могли погибнуть, просто не могли! Но дядя успокаивал. Он раньше работал в пожарной части, которая вот прямо сейчас тушит пожар:

– Туда сейчас не пустят, там ещё опасно, – говорил он мне, пытаясь как–то пресечь мои резкие порывы, – там мой друг, как только они разберутся, мы сразу же туда поедем.

А я не верила ни ему, ни окружающему миру, ни этой вселенной. В квартире входная дверь была открыта, потому что приезжали родственники: тети, дяди, братья… Все спрашивали, что случилось и всем повторяли одну и ту же историю: баня загорелась, огонь перекинулся на дом, Илья с Олегом погибли… И как же так?!.. Этого не может быть!.. Они же… Да… Они же самые разумные, хладнокровные и умеющие работать в самых сложных ситуациях… Они самые… И я ждала, что они тоже зайдут в эту же дверь и скажут, что да, там, в общем… Ну, целы… Всё хорошо…

«Уже не будет», – заканчивала истерика внутри меня.

– Мне надо купить одежду, – проговорила мама.

– Пошли, проветримся – поддержала я её, отпуская кошку с рук. Даже Звезда пахла дымом.

Мама была не в себе. Пустые глаза, растерянный вид, вся грудь расцарапана кошкой, бабушкины домашние тапочки, её желто–оранжевый домашний халат был не к месту. На нем были дырки от когтей Звезды.

– Все случилось очень быстро… Они как–то разбежались в разные стороны… Илья… Потом Олег… Я чуть не кинулась за ними, но Звезда так мяукала, что я не смогла её от себя оторвать… Дом сгорел, как спичка…

Жаркое утро, яркое солнце. Вокруг, как назло, ярко–зелёные деревья. Я шла с мамой рядом, держа её за руку, в абсолютном нигде… Это даже не походило на сон, мне такой чуши никогда не снилось. Ей тоже.

Мы зашли в первый открытый магазин одежды. Продавщица даже не решилась к нам подойти. Мама взяла первую же кофту, какие–то брюки. Переоделась в примерочной, расплатилась на кассе, и мы молча вышли.

– Пошли к бабушке.

– А обувь? – спросила я.

– Ну, пошли в тот отдел, – как будто опомнившись, сказала она, направляясь в магазин напротив.

Обувь была куплена по такому же принципу – первое, что подошло. Она рассказала про пожарных, пьяного соседа, про дом, который вспыхнула как хворост и про соседей–узбеков, живущих через дом. Они единственные сохранили вменяемость: соседка увела маму к себе, оказав первую помощь и дав позвонить бабушке. А сосед пробежал всю округу в попытках найти папу. Но те, кто стоял на первой линии, видели его, убегающего в дом.

Часа через два мы все же поехали на место пожара. Тремя машинами полными родственников, которые активно делились своими переживаниям. Мама осталась с бабушкой дома, ехать туда она не могла. Огонь и так стоял у неё перед глазами. А те, кто не видел сам, не мог поверить в происходящее. Я молчала, сжимая руку подруги.

– После мы поедем в церковь, нужно отпевание заказать.... – в приказном порядке заявила самая религиозная тетушка. Её не волновало, что папа был советским инженером и его религия была далеко не православной. А брат – Илья в свои 23 года разбирался в рунах и египетских письменах, он изучал язычество славян, и оценил бы жертву идолам или пожирателям огня, а не, чтобы в церкви за него свечи ставили. Но старшее поколение все это не интересовало, как и тот факт, что они могли отпевать ещё живых. Пожарные только закончили работу. Закончила ли свою работу на месте полиция, и что с пострадавшими – у нас информации не было.

Из машины я выпрыгнула первой, пробегая проулок мимо пожарных машин. На проходе сидел уставший пожарник, курил. Его взгляд я не забуду никогда: напряжённый, с замираем и обречённостью. Он сразу понял кто я. По его взгляду я поняла, что всё сгорело, все сгорели. Хороших новостей больше не будет, но и ему я тоже не верила. Я зашла во двор. На пороге лежали две оплавленные от температуры рамы велосипедов: папы и Ильи. Я хватанула папин, чтобы поднять…

…Перекрывая газовую трубу, папа обжег всю правую ладонь. Скрежеща зубами от боли, он точно знал, что это необходимо. Возвращаться назад через горящий дом и баню невозможно, поэтому, несмотря на боль, он перепрыгнул через соседский забор и побежал вокруг участка. Илья, услышав за спиной звук пожарной машины, вернулся обратно: толпа соседей смотрела на полыхающий дом. Среди них была и мама, которая держала документы и кошку. Испуганная Звезда вцепилась в неё, жалобно мяукала в ухо, не давая делать резких движений.

– Илюша! – крикнула мама, увидев, что он в порядке.

– Где папа?

– Очкарик побежал к трубе, – грубо ответит ещё пьяный сосед, который даже не протрезвел. Из дома послышался какой–то звук, напоминающий крик. Илья мгновенно кинулся в огонь.

– Илья!!! – кричала ему вслед мама. В этот момент папа подбегал к ней со спины. Он видел, как сын вбегает в дом, и слышал, что внутри ещё кто-то остался. Не останавливаясь, он побежал следом за сыном. Они успели вбежать в дом: Илья на третий этаж – волосы на лице плавились от температуры. Его любимая борода и усы жгли лицо. Он точно знал, что первым делом, как выберется, сразу же побреется! Папа взлетел на второй этаж: дым, чудовищный дым обволакивал очки, а металл жёг переносицу – «снять?» на бегу рассуждал он – «без них совсем не вижу». В пожаре кто–то стонал…

Несущие основы дома рухнули в 4:15…

… Я уронила раму. Вся ладонь была в жирной копоти. В доли секунды я почувствовала все, что было ночью и Смерть с невыносимым запахом липкой черной копоти. Истерика – из кроваво–черной разрывающей боли, из ранее незнакомой ярости и ненависти – согнула меня пополам. Мой рев не был похож на звериный. Звери не умеют так проклинать. Всё, что было мной, всё, что было моим миром, знанием, ощущением, представлением, всё рухнуло в огне. Они погибли мгновенно, даже не поняв этого, под огненной лавиной несущих основ. Ещё минута, пол минуты…, и они бы успели выбежать, успели бы сообразить, успели бы спастись… Но этого времени у них не было. Ни этого, ни другого. Они вдвоём спасли соседей не только нашего дома, но и всего частного сектора. И погибли.

Остальные «погорельцы», включая бухающих ночью, баранами стояли и смотрели на полыхающий дом, переживая об утраченном имуществе. От того, чтобы броситься в огонь, маму спасла Звезда. Только спустя пару часов выяснилось, что в доме сгорел ещё один человек – молодой парень Женя. Он пришёл домой тоже пьяным, в районе 12 ночи. Парень въехал в квартиру недавно, его никто не знал, и в шумихе пожара он даже не успел проснуться. Трехэтажный дом сгорел меньше, чем за 30 минут.

Двор, дом, баня… Все превратилось в огромное пепелище с невыносимым жирным запахом гари, который разносился на весь район. Меня буквально вынесла оттуда Аня, которая держала меня, когда я, как безумная, орала «проклинаю!!!».

Папин друг детства, товарищ, который построил этот дом и баню, человек, который убедил родителей купить квартиру и с которым папа ругался при строительстве. Он пытался объяснить, что глобальная экономия на материалах и такие недочёты недопустимы. Они могут обернуться бедой. Но товарищ, ведомый то ли жадностью, то ли равнодушием, игнорировал его слова. Не стремясь ничего исправить, он продолжал свою работу. Папа опасался беды, а всё обернулась трагедией.

Собрав всю полыхающую ярость внутри, я направила ее в проклятье. Мысль, что эта сука сдохнет, начинала меня успокаивать. Как и прохладная вода, которой меня уже поила подруга. Я то ли висела на ней, то ли стояла рядом, когда пошёл дождь…

На пожарище я больше не заходила. Ещё не было официальных заключений или завершения работы, ещё ходили люди в форме и зачем-то пригнали каток, но я уже знала: их больше нет.

– Похоже, папа дошёл до небесной канцелярии и уже навёл порядок, – высказалась я вслух, смотря, как капли падают на листья, – папа всегда любил дождь.

2 глава

Настя

Меня посадили в машину и повезли к церкви. Белокаменный храм с золотыми куполами стоял на берегу озера. Просторное красивое место с темнеющим небом на горизонте. Через пару часов будет гроза. Все пошли в церковь, и я даже подошла к двери собора. Но… Я до этого была неверующей, а уж после тем более…

– Нет, я туда не пойду, – сказала я Ане – единственной, кто меня слушал.

– Отлично, а то я уже решила, что и мне придётся заходить, – мы впервые обменялись понимающими полуулыбками и отошли в сторонку. В нашей компании было своеобразное отношение к религии. Посещение церквей в неё не входило. И сейчас не войдёт.

Глубоко вздохнула. Мне предстояло сделать самое сложное: сообщить о случившемся близким друзьям брата. Я ходила под ветряным дождем, собираясь с духом. Одному человеку я должна была позвонить лично, а остальным Аня сообщит.

У брата была девушка – Настя, по совместительству моя близкая подруга. Они уже несколько лет были в отношениях. Мой братец был тяжёлым и своеобразным человеком, зная его всю жизнь, даже я иногда не выдерживала его выходок. А Настя… Настя его любила, как и он её.

В этот момент она была в отъезде. Это был самый сложный разговор в моей жизни. Бесконечное количество вдохов и выдохов, которые я больше не чувствовала.Теперь я должна быть сильной и попробовать поддержать. Впервые в жизни, тщательно подбирая слова, я произносила вслух то, что раз за разом разрезало и убивало во мне что-то от той девочки Даши, которая проснулась утром.

– Я приеду завтра, ближе к вечеру, – сказала Настя взволнованным голосом, явно не веря. Никто не верил…, и я не хотела верить, – тут другого автобуса просто нет.

***

Мама осталась у бабушки, выпив убойную дозу успокоительных. Мне же их нельзя было: организм выдавал странную обратную реакцию. Это мне тоже досталось от папы. Я уехала к друзьям, которые все собрались в тот вечер понедельника, чтобы поддержать меня. Первым приехал Дима, просто сев со мной рядом, пока я открывала соц. сети и пыталась написать текст. Потом подъехал Макс, Саша, Надя и Игорь. Позвонила Наташа, приехал Юра. Находиться со своим горем наедине было невыносимо. Ещё хуже с людьми, которые ещё ярче меня переживали потерю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.