# Взаперти. Путь исправления

Офелия Брайт

Майя Скворцова, дочь известного предпринимателя оказывается заперта в палате заброшенной больницы. Таинственный похититель общается с ней с помощью телефона, который зациклен лишь на одном номере.Что он хочет от неё? Искупления грехов. Каких именно? Это ей и предстоит выяснить.

## Глава 1

Пробуждение было жутким. Голова гудела от похмелья. Во рту было сухо и неприятно пахло рвотой. Не стоило так много пить. Хотя, для неё такие вечеринки были нормой, несмотря на столь юный возраст – девятнадцать лет.

Когда Майя начала нормально соображать, она поняла, что находится не дома. Это была не её кровать, не её комната и даже не комната ни одной из многочисленных подруг. Более того, ни одна из подруг не догадалась бы пристегнуть её ногу к ножке кровати.

– Что тут происходит? – голос, её собственный голос прозвучал глухо, и сразу же виски стянуло колючей болью. Не нужно было столько пить.

Девушка замычала и дернулась. Наручники больно врезались в ногу, заставив взвыть ещё сильнее, во весь голос.

– Да что здесь творится?! Это что за шутки такие?! Гена, твоя работа? Мстишь мне за последнее свидание? Или Настя? Да, это я взяла твою сумочку! На моей пятно было. Я не могла тащиться на эту вечеринку в таком виде.

Когда мысли немного прояснились, пленница подумала, что зря наговаривает на тех, кого считает своими друзьями. У них просто мозгов не хватило бы на это. Эти двое уж точно самые безмозглые из всех, кто затесался в её компанию. У этих не хватит сообразительности даже придумать что-то подобное, не говоря уже о том, чтобы исполнить. Такие вещи за пять минут не спланируешь. На это нужно как минимум несколько месяцев.

– Что вы от меня хотите? – девушка всё ещё надеялась, что похититель где-то рядом и слышит её если не через дверь, то хотя бы через микрофон камеры. – Выкупа? Думаете, если я из богатой семьи, то из нас можно тянуть деньги? Вы сильно заблуждаетесь. У меня дядя – заместитель начальника отделения полиции. Он так просто это не оставит. Кем бы вы ни были, вас найдут и посадят. Всех, до одного.

Она задумалась и, усмехнувшись, продолжила:

– Представляете, что это будут за статьи? Похищение человека, возможно группой лиц, по сговору, вымогательство, шантаж. За это можно сесть надолго и очень надолго.

В ответ лишь тишина. За дверью не раздавалось ни шороха. Скорее всего, похититель не был рядом. Но это не значит, что он не видел её и не слышал. Возможно, и не слышал, и может быть даже и не видел, но так ей хотя бы спокойнее будет. Пленнице хотелось верить в то, что её слова не пропадут впустую, но и просто выговориться было бы неплохо.

– Нет, я не настаиваю на общении, – девушка снова пошевелила ногой, но уже осторожнее, проверяя, насколько она свободна в передвижении, – но мне хотелось хотя бы знать, зачем я здесь. Просто интересно. Если я чем-то могу помочь, просто попросите. Если, конечно, это будет в моих силах. А ещё лучше, просто отпустите, если не хотите неприятностей.

И снова тишина. Тяжёлая, неприятная тишина. Майя попыталась поменять местоположение, хотя бы сесть по другому, но её снова накрыла тошнота. Девушка закрыла глаза и принялась дышать медленно и размеренно. Как только дурно а прошла, навалилась новая порция злости.

– Хоть бы совесть поимели. Знаете, что такое похмелье? Я теперь мучиться должна ещё и от этого? Не знаю, может быть таблетку оставили. Хотя какую-нибудь. Или хотя бы минералку, на худой конец.

Майя даже не надеялась на ответ, но попыталась себя успокоить хотя бы тем, что похититель мог её слышать. Вместо тщетных ожиданий, девушка решила осмотреться.

Борясь с тошнотой, она посмотрела по сторонам, пытаясь понять где она. Конечно же, это не сильно поможет ей в таком положении, но она хотя бы не будет томиться в неведении. Да и не помешает собрать немного информации, чтобы потом вылить её на голову похитителя, когда её найдут.

Если найдут.

Итак, где она? Майя заметила, что кровать действительно была ещё советского образца. Такие она когда-то видела на картинках (вспомнить, при каких обстоятельствах она могла это узнать, так и не удалось). И вроде бы, такое постельное можно было с уверенностью назвать казенным. Пахло больницей.

Больницей. Давно заброшенной больницей, судя по облупленным стенам. В палате было темно, но со временем становилось светлее. Кажется, рассвет только наступал. И наступал он с другой стороны здания.

Через несколько минут Майя наконец смогла рассмотреть то убожество, куда её поместили. И чем больше она видела, тем более перекошенным становилось её лицо. Не хватало ещё тараканов, снующих из угла в угол. Впрочем, возможно они уже успели попрятаться. По крайней мере познакомиться со здешней фауной ей ещё предстоит.

Ну а пока хватает и того, что она видит сейчас. Серо-голубая, местами слезшая краска составляла пыльные рисунки не только на стенах, но и на полу, на единственной тумбочке, на подоконнике, и даже на кровати. Сказала что в последнее время тут подметали в том же самом советском союзе. Когда это было? В каком году?

Если бы только Майя учила историю, возможно она и смогла бы назвать эту никому не нужную дату. Кому вообще нужны все эти даты? Бесполезная трата времени. Учёба вообще бесполезная вещь – так считала Майя. Больше половины из того, что пытаются впарить учителя, не пригодится никогда в жизни. Ну вот кому хотя бы раз оказались нужны косинусы с биссектрисами? Или химическое соединение? Даже формула водки, и та ни к чему. Её пить надо, а не разбирать на молекулы. Может быть, какому-то специалисту это и пойдёт на пользу, но большинство учеников, а потом и студентов, тут же всё забудут, как только закончат школу, колледж или университет. В конце концов, домохозяйке не обязательно знать формулу стирального порошка. а таким, как Майя, и вовсе не обязательно вникать в скучные предметы, когда куда проще будет купить диплом.

Точно так же и сейчас – что ей даст дата распада Советского союза? Ровным счётом ничего. Она и подумала-то об этом только для того, чтобы отвлечься от похмелья. Лишь бы только не думать о том, что сейчас ей как никогда нехватает чего-нибудь освежающего. Или хотя бы просто воды.

В палате стало светлее, и Майя, наконец, смогла рассмотреть всё при лучшем освещении. На тумбочке она только сейчас заметила стакан с водой, который был придвинут прямо к стене. А рядом с ним…

Телефон? Нет, не так. Телефон?!

Майя осмотрелась, прежде чем снова вернуться к находкам. Не следит ли за ней кто-то? Нет ли камер? И не ловушка ли это?

Майя сглотнула, подумав о том, что она могла оказаться участницей дурацкого реалити-шоу, в котором ей предстоит пройти испытания, прежде чем… что? Получить награду? Жизнь? Или что-то более ценное?

Хотя, скорее всего это просто чья-то злая шутка. Реалити шоу, это вещь, для участия в котором как минимум нужно дать разрешение на передачу и публикацию персональных данных. Разве нет? И потом, она должна была подписать разрешение на съёмку, а Майя не помнила, чтобы что-то подписывала.

Впрочем, когда она вообще что-то помнила после вечеринок? Напивалась до такого состояния, что не помнила, как добиралась до дома. Сама или с помощью подруг – неважно. Главное, что она этого не помнила. Точно так же она могла не помнить, как подписывала что-то или нет. И были ли вообще какие-нибудь разговоры.

Жажда взыграла в ней с новой силой и девушка попыталась добраться до стакана. Это первое, о чём она подумала, прежде чем вспомнить о телефоне, который как раз и мог оказаться ловушкой.

Было бы глупо полагать, что ей сразу же позволят позвонить тому же самому дяде из полиции. Да вообще кому-то, кто может вызволить её из плена. Наверняка ведь не ради этого все затевалось.

Майя с трудом дотянулась до стакана. Пришлось немного постараться, но ей удалось сначала подвинуть стакан ближе, потом уже схватить его и осторожно поднести ко рту.

На вкус вода была странной, но девушка помнила этот привкус. Аспирин. Всё же, её похититель не такой уж и жестокий. Было в нём что-то человеческое.

Впрочем, что может быть человеческого в том, кто похищает человека, помещает его в странное, заброшенное здание и пристегивает его к ножке кровати? Наверняка ведь такого человека нельзя назвать нормальным.

– Кто же ты такой? – спросила Майя сама себя, не надеясь на ответ. – И что заставило тебя меня похитить?

Она посмотрела на тумбочку, на которой лежал телефон. Это был не её айфон последней модели, но ведь наверняка по нему можно было бы набрать 112. Насколько девушка помнила, он работал даже при отсутствии сети.

Смартфон достать было гораздо проще, чем стакан. Но тут её ждало новое разочарование – звонок на 112 оказался замкнут на другом номере.

Как она это поняла? Сначала в трубке вместо обычного приветствия послышалось лишь чьё-то дыхание. Потом короткие гудки. Абонент на другом конце провода отключился.

– Что за чёрт? – выругалась Майя и посмотрела на экран.

Сквозь чёрное зеркало на неё смотрело уставшее, но всё такое же прекрасное лицо. Майя никогда не уставала любоваться собой, даже в состоянии дичайшего похмелья. И сегодня, даже в таком состоянии и в такой обстановке она улыбалась своему отражению, на миг забыв о том, что она пленница неизвестного похитителя, который до сих пор себя не обозначил.

Будто в ответ на её мысли экран ожил. В уведомлениях светилось какое-то сообщение. От номера, который не принадлежал ни одному известному ей оператору.

“Даже не пытайся позвонить куда-нибудь, даже на 112. Номер замкнут на мне, поэтому любой номер, даже случайный, переведёт на меня”.

Майя не сильно испугалась, хотя по идее должна была покрыться ужасом. Ей до сих пор казалось, что это всего лишь чей-то глупый розыгрыш. Она не помнила, чтобы что-то плохого кому-то сделала и не думала, что это было ради выкупа. Во втором случае ей бы не подкинули этот телефон. Во втором случае к ней бы изредка наведывались лишь для того, чтобы покормить и выпустить в туалет.

Чётко обдумав, девушка набрала ответ.

“Чего вы от меня хотите?”

Просто, лаконично, без лишней смысловой нагрузки. И пусть в голове крутились тысячи вопросов, возмущений и требований, Майя решила, что лучше будет их немного дозировать, чтобы подержать похитителя на связи подольше.

“Искупления”.

Всего одно слово. И оно должно было сказать всё.

Только девушка не понимала ничего. Искупления чего? Грехов? Так разве она сделала что-то противозаконное? Кроме того, что родилась в семье успешного предпринимателя. Повезло ей родиться в числе золотой молодёжи, но разве это преступление?

“Искупления чего?”

Пока Майя ждала ответ, она снова осмотрела палату брезгливым взглядом. Могли бы поместить её в более чистое место. Хотя бы. Ещё не хватало подцепить какую-нибудь заразу. Вшей, например.

“Искупления своих грехов”.

“Каких грехов? Можно конкретнее?”

Отправила и тут же пожалела. Прозвучало грубовато. Не стоило сейчас злить человека, который и без того на неё очень зол.

Следующее сообщение шло ещё дольше. Вместо текста пришло ммс с видео. Майя посмотрела на обложку видео и замерла. Она помнила эти стены. И даже вспомнила когда это было.


## Глава 2

– Смотри, – одна из многочисленных подруг склонилась над ней, – опять эта плешивая.

Майя посмотрела в сторону, куда указывала Ритка и брезгливо поморщилась.

– Что с ней?

– А ты что, не слышала? У неё вшей обнаружили.

– Да, точно, – подтвердила Света, вторая из постоянных спутниц. – Я слышала, как ребята говорили об этом. Её мать в школу вызвали. Бедняжка плакала.

– Мать или Кристя? – спросила Майя, не отрывая взгляд от девочки.

– А какая разница? Ты собралась жалеть обеих?

– Нет, конечно. Ещё я вшивых не жалела.

– Тогда зачем спрашивать?

Майя пожала плечами, но не стала говорить вслух свои мысли. Ведь если мать расстроилась, значит она не знала об этом. Значит, эта матрёшка принесла паразитов в школу не из дома. А это может означать, что Кристя заразилась от кого-то в школе. А это значит, что кто-то ещё сейчас ходит и разносит заразу.

Минута жалости прошла очень быстро. Это вовсе не означало, что эту дурочку не настигнет заслуженная кара. Не нужно было общаться с подозрительными личностями. Впрочем, Кристина и сама по себе личность очень подозрительная. У себя на уме. Одиночка. Никто не любит одиночек.

– Потому что, – ответила Майя. – Надо выяснить, где она их нахваталась. Надо обрубить все источники, особенно если они ходят по нашей школе.

– Думаешь? – спросила Ритка и посмотрела по сторонам.

– Знаю, – Майя решительно покинула подоконник и направилась вслед за Кристей.

В этот раз им не удалось осуществить задуманное, потому что прозвенел звонок. Оставался последний урок и Майя очень надеялась, что девчонка не успеет уйти пораньше. Настроена она была решительно.

Хитрость не сработала бы, и это девочки прекрасно знали. Кристина была слишком закомплексованным человеком, чтобы верить людям. Особенно тем, кто приглашает зайти в туалет, чтобы “поговорить”. Поэтому они просто затащили её туда насильно.

– Что вы хотите от меня? – завопила жертва срывающимся голосом. – Отстаньте!

Возможно, она надеялась привлечь внимание своими криками. Но желающих заступиться не было.

– Мы хотим, чтобы ты перестала разносить заразу, – зашипела Светка, поправляя юбку, которая немного сползла, пока прихвостни тащили девчонку.

– Ничего я не разносила, – хмыкнула Кристя, что только взбесило Майю. Больше всего в жизни она не любила нытиков. Считала, что если тебя бьют, то стоит переносить это с достоинством. – Нет у меня никакой заразы.

– А вшей кто принёс? – спокойно спросила Майя.

– Откуда я знаю? Кто-то принёс, и меня заразил.

– Овечкой только не прикидывайся, – Ритка размахивала кулаками, но Майя знала, что она больше любит запугивать, чем бить. Однажды у неё на костяшках остались синяки и Ритке это очень не понравилось.

– Да я не прикидываюсь, – Кристя переводила испуганный взгляд с одной девочки на другую, избегая смотреть в глаза Майе. – Откуда я могу знать, кто их первым принёс. Но точно не я.

– С кем ты тесно общалась? – Всё так же невозмутимо спросила Майя.

– Да ни с кем. Я изгой в школе, и вы сами это знаете. Со мной даже здороваться, и то стыдно, – Кристя снова шмыгнула носом, отчего Майя снова скривился. Она не любила кривиться, от этого морщины появлялись.

– Значит, это ты их и принесла, – равнодушно протянула Майя, потеряв к этому интерес. Она по-прежнему была уверена, что Кристя заполучила их в школе, но если девчонка так сильно хочет понести заслуженное наказание, то оно ей будет. – Вымойте ей голову, девочки.

И отвернулась. Отвернулась, чтобы не видеть, как Ритка будет наливать воду в раковину, закрыв слив бомбером Кристи. Чтобы не видеть, как в это время Светка будет мутузить жертву, чтобы сделать её слабее и сговорчивее. Не наблюдать, как они обе окунут голову девчонки в воду и будут держать, пока та перестанет дёргаться. Они отпустят Кристю в последний момент, пока не станет слишком поздно. Не смертельно, но чувствительно. Будет знать, как подставлять всю школу, покрывая при этом настоящего виновника.

Именно этот момент и попал на камеру.

Видео закончилось, но Майя продолжала смотреть на экран телефона, пока он снова не почернел.

– Что за… – её начало мутить, но уже не только от количества выпитого. Но она быстро взяла себя в руки, как делала это всегда, и добавила. – Боже, да мы же были детьми. К тому же, Кристя сама виновата. Не нужно было приходить с бритой головой, не привлекла бы к себе лишнего внимания, никто бы и не заметил.

“Разве до совершеннолетия не родители указывают, что тебе делать? Или ты, как приличная девочка из богатых не считала должным слушать их наставления?”

Майя подумала недолго, потом безразлично пожала плечами и набрала ответ.

“Нет. Я должна была только предупреждать где я и когда вернусь. Родителей это устраивало”.

“А разъяснить ребенку правила поведения в обществе твоим родителям в голову не приходило?”

Мила усмехнулась и на несколько мгновений отвернулась от телефона, чтобы погрузиться в воспоминания, которые навеяла эта фраза.

– Мам, – шестилетняя пока ещё Майя стояла перед зеркалом в модном магазине одежды. Она примеряла первую в своей жизни школьную форму, но радости от этого не испытывала. – Почему папа не сможет прийти на линейку?

– Солнышко, – мама даже не старалась скрывать раздражение, – ты же знаешь, что он работает.

– Да, я слышала, что он сказал. Но может быть, хотя бы в этот раз папочка возьмёт выходной?

Мама вздохнула, и посмотрела на дочь так, как не смотрела никогда раньше. Тон, которым она продолжила разговор, не понравился маленькой Майе.

– Дочь, – в голосе слышался ледяной холод, – папа не может прийти, потому что не хочет. Если бы он захотел, то нашёл способ остаться. Да он бы даже на командировки не напрашивался, если бы хотел этого.

Майя не выдержала и топнула ногой.

– Это всё из-за тебя. Из-за тебя папа хочет уйти из дома. Я слышала, как вы ругаетесь. Как ты на него всё время ругаешься. Это ты виновата в том, что он меня больше не любит.

Девчушка выскочила из магазина, даже не удосужившись переодеться. Она услышала, как противно запищала рамка, как ей вслед раздавались голоса продавщиц, но вернуться она не могла. Не хотела больше видеть маму. Не хотела, чтобы та начала её успокаивать. Деньги у мамы были, за форму она и так заплатит. Папиными деньгами – своих у неё всё равно не было. Но зато ей будет так же больно. Больно и обидно.

Как Майя оказалась снаружи торгового центра, на другой стороне улицы, она и не заметила. Она только старалась не разрешается на глазах у прохожих. Чтобы никому не пришло в голову начать успокаивать чужого ребенка, чтобы никому не захотелось лезть не в своё дело. Она просто встала посреди тротуара и принялась смотреть на вход в ТЦ с перекошенным от злобы лицом.

Майя видела, как мама выбежала, как нервно она принялась искать взглядом свою непутевую дочь. Она помнила, как мама ненадолго застыла, увидев её, но вскоре побежала, сломя голову, через дорогу, не смотря по сторонам.

Визг тормозов – какой-то черный джип прервал её движение. Машина остановилась и из неё вышел плотного телосложения мужичок. Он с озабоченным видом бросился к женщине, но вскоре даже этот человек понял, что ситуацию не исправить. Мама даже не приходила в себя.

Майя продолжила стоять на тротуаре, наблюдая, как мужичок кому-то звонит, потом ещё кому-то и ещё кому-то. Звуков сирен она так и не дождалась, просто пошла прочь от места аварии. Пешком, в сторону дома.

Девушка вернулась в реальность и хотела ответить на сообщение, но увидела, что светится ещё одно непрочитанное.

“Только не говори, что твои родители как раз и виноваты в том, что ты стала такой… жестокой”.

Майя подумала, потом не спеша набрала ответ.

“А что если это правда? Разве характер формируется не с детства? Сначала родители, потом школа, потом колледж, ну и так далее”.

“А если я скажу, что каждый человек должен думать своей головой. И уж тем более не винить свою погибшую мать и своего блудного отца в своих неоправданно жестоких поступках? Не думаю, что эта девочка на видео виновата в том, что ты в тот день поругалась со своей мачехой только лишь за то, что она пыталась быть доброй к тебе”.

Майя думала, что удивляться больше нечему. Но каждый раз таинственный собеседник умудрялся выдать такую информацию, которая не была известна никому, кроме неё.

“Кто ты? И откуда тебе вообще всё это известно?”

В ответ похититель прислал лишь три злобно улыбающиеся рожицы с рожками. И следом ещё одно сообщение.

“Неужели ты и правда думаешь, что я сразу раскрою перед тобой все карты?”

Майя разочарованно отложила телефон, но вспомнила, что она так и не задала более важный вопрос.

“Меня хоть покормят?”

Ответ пришёл очень быстро.

“Разумеется. Цель твоего заточения в искуплении, а не в голодной смерти. Жди вечера. И на сегодня всё. Конец связи”.

Майя больше не пыталась разговорить похитителя, но поняла, что это можно будет сделать позже. Он идёт на связь, а это значит, что рано или поздно он выдаст информацию, которая поможет разоблачить его. Или её.

Чтобы сократить время ожидания, Майя снова взяла в руки телефон и посмотрела его содержимое. Как ему удалось удалить большинство встроенных программ – было большой загадкой. Но у неё в распоряжении были лишь пустые контакты и галерея. Даже браузера не было. Его просто не было. Ни магазинов приложений, ни иконок соцсетей, вообще ничего.

Майя открыла галерею, но кроме того самого видео больше ничего не увидела.

Пожав плечами, девушка снова включила его и принялась рассматривать. Снято было в двух локациях, с разных ракурсов. В первом случае камера была расположена примерно на потолке, недалеко от подоконника. Во втором случае, в туалете снимали с более близкого расстояния. Только вот была одна загвоздка. А точнее – две:

Первое – в школе в этом месте камер не было. Это она очень хорошо помнила, когда искала мертвые точки, чтобы беспалевно покурить. Её не было до самого выпуска.

Второе – в туалете в тот момент никого не было. Девочки заперли входную дверь изнутри и проверили кабинки. Да и камера была слишком статичной для того, чтобы это могли снимать в режиме реального времени. Кто-то поставил камеру и вышел.

Но ведь она бы точно заметила оставленный кем-то телефон. Майя всегда такие вещи подмечала, поэтому никогда и не попадалась.

Нет, тут явно что-то было не так, но что именно, понять было трудно.

Внезапно девушка почувствовала какое-то шипение исходящее из-за двери. В палату проникали клубы дыма. Майя даже не успела испугаться, потому что через несколько секунд она почувствовала, что её клонит в сон.


## Глава 3

Майя снова проснулась с головной болью. Ощущения были похуже, чем после похмелья. И уже в первые же минуты девушка молилась о том, чтобы это именно оно и было.

Когда она хотя бы немного начала соображать, то вспомнила, что почувствовала запах какого-то газа перед тем, как отключиться. А ещё перед этим она разговаривала с похитителем. И последнее, о чём зашла речь, была просьба покормить её.

Майя посмотрела на тумбочку и увидела на ней бумажный пакет. Опознавательных знаков не было, но в таких обычно упаковывали заказ на вынос во многих ресторанах быстрого питания. Оставалось только надеяться, что и про напиток таинственный незнакомец не забыл. Пить хотелось безумно сильно.

И тут её ожидал первый сюрприз. Вместо обычных полицейских наручников Майя оказалась прикована цепью. Обычной цепью, длиной метра два или три, не больше. Достаточно длинной для того, чтобы беспрепятственно добраться до тумбочки.

Майя твердо решила, что обязательно проверит уровень своей свободы. Но это будет потом, когда она утолит свой зверский аппетит.

Сейчас ей хотелось лишь одного – ей хотелось есть. С прошлого вечера во рту не побывало ни кусочка нормальной, человеческой пищи. И жажда мучила её всё сильнее. Причём нельзя было с уверенностью сказать, является ли это результатом воздействия газа или это всё ещё последствие похмелья.

Майя накинулась на пакет, в котором был бургер, огромная порция картошки фри, наггетсы и крохотная булочка. К счастью, в пакете нашелся стакан колы. Лёд уже растаял, но напиток не успел окончательно остыть. Не так уж и много времени прошло с тех пор, как её усыпили.

Расправившись с завтраком, Майя вспомнила про единственный вид связи – смартфон, который продолжал лежать там, где она его оставила. Где-то у изголовья, рядом с подушкой. Только ничего нового она там не нашла. Никаких новых уведомлений. Никаких больше видео, никаких новых сообщений. Старых сообщений, кстати, тоже не было. От вчерашней переписки остался только видео файл.

Майя недоуменно уставилась на экран. А разве такое возможно? Разве можно удалённо почистить целую переписку, не оставив и следа от неё? Если только…

Если только это не сделал тот, кто входил в палату. Тот, кто принёс ей поесть и тот, кто заменил наручники на цепь.

Девушка вспомнила, что хотела проверить, насколько далеко она может продвинуться сейчас. К тумбочке у неё теперь точно есть доступ, но что касается других направлений?

Прежде чем выбрать дверь, Майя решила убедиться, что за пределами палаты безопаснее, чем внутри. Кто знает, какие ловушки её могут ожидать там, в лабиринте коридоров?

За окном открывался прекрасный вид, абсолютно контрастный тому, что был в здании. Деревья только набирали свою зелень и сейчас радостно склоняли листья в такт свежему ветерочку. На дворе царил конец мая. То самое время, воспетое каким-то из поэтов. Если бы Майя хотя бы немного времени посвящала учёбе, она бы вспомнила что это был Фёдор Иванович Тютчев. Но пока она помнила только первые четыре строчки.

“Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом”.

И тут же, будто вторя её мыслям, где-то вдалеке загремел гром. Подумав о том, что неплохо было бы впустить в палату немного воздуха, девушка ухватилась за ручку форточки. Она легко поддалась и в следующую секунду Майя почувствовала приятный порыв свежего воздуха.

Опьянённая порцией чистейшего свежего воздуха, Майя пошатнулась. От падения её спас обшарпанный подоконник, в который девушка вцепилась, не обращая внимания на острые занозы. В любой другой ситуации она бы брезгливо поморщилась, но сейчас Майя просто была рада способности дышать.

Когда окружающий мир перестал расплываться, она смогла сосредоточиться, пытаясь зацепиться взором за каждую мелочь. Деревья, это, конечно, очень здорово, кустарники, которые окружали здание, это просто превосходно, но надо же было найти хоть какие-нибудь декорации, чтобы выделить это место из всех прочих. Чтобы в случае, если ей удастся отсюда сбежать или всё же получится позвонить, она смогла бы сообщить о своём местонахождении подробнее.

Но ничего особенного не было. Кроме того, что окно её одноместной палаты выходило на поле, на котором кроме травы не росло ничего. Майя как могла свесилась чуть ниже и заметила, что территория заканчивается высоким кирпичным забором ещё доисторических времен. Через него невозможно перелезть, хотя бы потому, что он заканчивался оставшимися в живых огрызками колючей проволоки. Она ещё не настолько отчаялась, чтобы лезть в такие дебри. Да это и невозможно, в таком-то положении.

Проще говоря, видом из окна можно только любоваться, и она будет это делать периодически, пока не найдёт способ вернуться в нормальную, человеческую жизнь.

Телефон раздался трелью. Пришло очередное сообщение. Майя очень надеялась, что это не очередное видео или ещё какая-нибудь провокация. Она ещё с предыдущей загадкой не разобралась. До сих пор ей в голову так и не пришло, кто и каким образом снял это видео.

Но это было всего лишь текстовое сообщение.

“Ты получила немного свободы, хоть и не заслужила её. Периодически буду давать тебе возможность передвигаться всё дальше и становиться всё ближе к заветной свободе. Но только с одним условием – ты должна научиться отвечать за свои поступки”.

“Как? – Майя набрала ответ. – Разве тебе недостаточно того, что я уже страдаю от неудобств, голода и прочих лишений? Что ещё ты от меня ждёшь?”

“Признания своей вины. Хотя бы”.

“Я виновата. Прости меня. Этого достаточно? Ты меня выпустишь?”

“Искреннего признания своей вины. Настоящего и честного признания. Этого будет достаточно”.

Майя подумала, что здесь кроется какой-нибудь подвох и решила уточнить.

“Мне публично извиняться? Или достаточно просто искреннего раскаяния?”

“А сама ты как думаешь? Достаточно ли будет раскаяния в пустоту? Ты бы стала принимать извинения, если бы не слышала их?”

Майя скривилась. Если бы не вынужденное положение пленницы, она в жизни не стала бы ни перед кем извиняться. Почему она должна это делать? Если она права. Если все эти неудачники сами виноваты в своих бедах. Не надо быть такими неудачниками.

Нет, дело было вовсе не в статусе, и связи роли не играли. Майя много раз видела, как невзрачный паренёк или девчушка из неполной семьи поднимались из ничего, вызывая уважение даже у самых видавших виды ребят. Смелость, труд и море везения – вот она, формула успеха.

Впрочем, у Майи была своя формула. Умеешь делать - делай, не умеешь делать – управляй теми, кто умеет это делать. С первого класса, познакомившись с ребятами, девочка быстро поняла, что для достижения целей не обязательно что-то делать самой. Достаточно научиться манипулировать теми, кто умеет это делать. Так и появились первые подруги. Ритка умела из ничего делать деньги или доставать из воздуха то, что достать простому смертному было крайне затруднительно, а порой и вовсе невозможно. Светка же была полной противоположностью. Она пользовалась не дипломатией, а грубой силой. Её способности использовались там, где никакие разговоры не помогали.

Майя дернула головой, прогоняя воспоминания. Похититель слишком долго ждал ответа. Если он поймёт, что Майя колеблется не просто так, разговор пойдёт совсем по другой колее. А ей не хотелось бы портить отношения ещё на старте. Поэтому она набрала ответ, который устроил бы незнакомца.

“Конечно нет. Как можно это устроить? Я готова извиниться”.

“Не так быстро. Ты ещё не видела всего, что я тебе заготовил”.

Прозвучало жутко, но не это расстроило Майю. Эта угроза означала лишь, что куковать ей придется очень долго.

Вскоре после сообщения ей пришёл новый видео файл. Майя открыла его без того трепета, что она испытывала в прошлый раз.

***

– Так он же с Викой встречается, – Светка скривилась, посмотрев туда, куда уже несколько минут пялилась Майя.

– И что? Они женаты? У них есть дети?

В этот раз скривилась и Ритка.

– Фу. При чём здесь это?

– Действительно, – Майя мечтательно улыбнулась. – Разве для простой интрижки это помеха?

– И зачем тебе это? – спросила Света, привыкшая во всём полагаться на свои кулаки.

– Не знаю, – Майя честно призналась. – Мне просто скучно.

– Пошли лучше в кино сходим, – попросила Рита неуверенным голосом. – Сегодня репертуар обновили. Может что интересное найдём.

– Идите. Вы всё равно на сегодня свободны. Такими вещами толпой не занимаются.

Девочки переглянулись и лишь ненадолго отступили. Пересели на другую лавочку, чтобы не мешать подруге развлекаться по-своему.

А Майе вскоре удалось поймать момент, когда парень ненадолго остался один. Она в один момент оказалась рядом, на той же лавочке, где парень сидел.

– Привет, – улыбнулась Майя самой открытой улыбкой, на которую только была способна.

– Привет, – но молодой человек смотрел в другую сторону, выискивая свою девушку, которая отлучилась совсем ненадолго.

– Я Майя. А тебя как звать?

– Какая разница? Мы ведь всё равно знакомиться не будем.

– У тебя, наверное, девушка есть, – мурлыкнула Майя.

– Вот именно.

– Ничего страшного. Или она настолько ревнивая, что тебе нельзя просто поболтать с другой девушкой?

Наконец, парень перевёл взгляд на неё и на мгновение Майя опешила – эти глаза пронзили её в самое сердце. Она хотела этого молодого человека. Какой-то курице досталось то, о чём она даже и мечтать не могла. Он был красив, как бог. Единственный недостаток в нём был – этот парень был верен.

– Я не хочу с тобой болтать, – он сделал ударение на слове “я”. – Так что, не теряй времени даром. Просто иди к своим подругам. Или они тебя уже кинули?

– Я их отпустила. Кажется, сейчас они на пути к кинотеатру. Может, и мы как-нибудь сходим? В следующий раз. Когда не будет лишних знакомых глаз.

– Мы? – он усмехнулся, зацепив самолюбие. – А что, это мысль. Можно сходить. Только “мы” – это я и моя девушка. И никаких лишних лиц, которые всё никак не могут понять, что они не интересны.

Майя усмехнулась и дотронулась до его колена. Парень вздрогнул и осторожно, даже немного брезгливо убрал руку.

– Дай мне один шанс. Показать, что ты теряешь.

– Я теряю время, которое могу провести с большей пользой. А тебе и правда, лучше идти. Скоро моя любимая вернётся.

Последний шанс Майя решила дать не ему, а себе. Она уже видела, как к ним приближается та, при виде которой парень снова засиял. Девчонка была красивой, под стать ему, но это никак не успокаивало задетую гордость.

– Что ты… – парень не договорил – Майя закрыла ему рот наглым поцелуем, совсем не дружеским.


## Глава 4

– И что в этом такого? – Майя действительно не понимала, что противоестественного было в этом случае. – Разве это не распространенное явление? Молодые парни с девушками иногда целуются. Даже с занятыми. Даже не сильно молодые так делают. Что тут такого греховного?

Майя отложила телефон и подошла к окну. Слух царапал неприятный скрип железной цепи, которая собирала собой остатки штукатурки, залетевших с улицы прошлогодних листьев и бог знает чего ещё. За окном по-прежнему царила поздняя весна. Где-то совсем близко пели птицы, но в этот раз не было слышно даже лёгкого дуновения ветерка. Наступала знойная пора. Та самая, от которой нормальные, цивилизованные люди спасались кондиционерами. Только ей это не грозило. Майя не была уверена, что здесь ещё присутствует электричество, не говоря уже о других благах цивилизации.

Телефон снова ожил и Майя повернула голову, потом с неохотой вернулась к смартфону.

“Как насчёт того, что такие поступки разбивают семьи, пары или просто ломают человеческие судьбы”.

“Как пафосно, – Майя отправила ответ. – Если пары не выдерживают такой простой проверки, так может им и не стоит быть вместе?”

“А может быть, таким как ты не стоит решать за других? Тебе откуда знать, что такое предательство любимого человека? Ты же в жизни никогда и никого не любила. Кроме себя, разумеется”.

“А это здесь при чём? Разве это плохо – любить себя?”

“Плохо – это любить себя в ущерб другим. Когда из-за твоей самонадеянности страдают люди, это не самое лучшее достижение”.

“Ладно, я всё поняла. Теперь что мне надо сделать? Извиниться? Перед кем? Перед тобой? Или перед тем парнем?”

“Перед его девушкой. Они так и не нашли себе никого. До сих пор так и не пережили расставание”.

Майя подумала, что это было бы вполне справедливо. От расставания проиграли оба. Было бы логично извиниться перед тем, кто пострадал больше. И если тяжелее всего разрыв пережила она, как утверждает похититель, то и извиняться Майе придётся перед ней.

Девушка задумалась над словами таинственного незнакомца. Как там? Раскаяние должно быть искренним? Настоящим. Таким, чтобы в него поверили.

Вот только не чувствовала Майя вины. За что? За обычную девичью шалость? Ей незачем было стыдиться за ничего не значащий поцелуй. К тому же, если Виктория порвала со своим молодым человеком из-за такой мелочи, то что же было бы дальше? Сцены ревности по любому поводу, тотальный контроль, проверка телефона – это самое безобидное что ждало бы их дальше. Так может быть, Майя правильно сделала, что вмешалась в их отношения на самой ранней стадии, пока не стало слишком поздно?

Пленница замотала головой, прогоняя мысли. Нет, так не выйдет. Она не должна сейчас даже думать в таком ключе. Если она будет продолжать гнуть свою линию, то рискует остаться здесь навечно. Майя понимала, что несмотря ни на что, придётся засунуть свои принципы как можно дальше и как можно глубже. Если она хочет вернуться домой, то ей придётся играть по правилам.

“Что мне надо сделать? Позвонить по видеосвязи? Записать видео?”

Ответ пришёл очень быстро, как будто это сообщение ждали с нетерпением.

“Неужели ты думала, я дам тебе возможность связаться с кем-то?

Впрочем, ты всё равно не сможешь определить своё местоположение. Его нет на карте. И никогда не было”.

Майя задумалась. Эта информация что-то даёт? Кроме того, что само собой разумеется – этот человек не идиот. Конечно же, он позаботился о том, чтобы пленница не смогла сбежать или позвать на помощь.

Где-то в глубине сознания закралась одна мысль, но Майя пока не решилась её выпустить. Сначала ей нужно было сыграть по правилам и выторговать немного свободы.

“Значит, видеосообщение? Но как? Здесь такой бомжатник, что даже самый последний идиот догадается, что тут что-то нечисто, – от этого каламбура на лицо Майи нашла непрошенная улыбка, которую она тут же погасила. – Я в жизни по своей воле никогда по таким местам не ходила”.

“Это можно будет объяснить. Скажем, ты настолько была расстроена, что сама скрылась ото всех. Отсюда и видео”.

Майя скривилась. Что за ребячество? Сколько ему лет? Или ей? Объяснение притянуто за уши и ни на секунду не кажется адекватным.

Впрочем, над этим можно будет подумать.

“Хорошо. Мне начинать? Куда записывать? Прямо сюда?”

“А есть ещё варианты?”

Конечно же, вариантов больше не было, но ведь уточнить никто не запретит.

Майя постаралась унять мандраж. Она ещё ни разу ни перед кем не извинялась. Ни разу ещё не унижалась настолько сильно. Да и актриса из неё была так себе. Точнее, вообще никакая.

Но особого выбора у неё не было – надо взять себя в руки и притвориться хорошей девочкой. Как там выглядит раскаяние? Надо бы вспомнить, было ли что-то, о чём она сильно жалела.

– Привет… Вика, – Майя сделала паузу. – Я думаю, ты меня всё ещё помнишь. И тот злосчастный день, когда я…

Девушка отвернулась к окну и принялась корить себя за то, что не подготовила речь заранее. Слишком уверена была в успехе. Когда она снова повернулась к камере, в голове уже созрел какой-никакой монолог.

– Я хотела тебе сказать, что… Этот дурацкий поцелуй… Он вообще ничего не значил. Ни для меня, ни для твоего кавалера. Я ведь даже не запомнила его имени.

И это было чистой правдой. Она не помнила ни как его зовут, ни того, каким этот поцелуй был на вкус. Это был настолько ничтожный эпизод, что она забыла о нём в тот же день.

– Если для тебя это так важно, – Майя продолжила более уверенно, – то это была моя инициатива. Я просто… я ведь даже не знаю зачем я это сделала. Всё было как в тумане. Если это как-то повлияло на ваши отношения…

Осталась самая важная часть. Один только шанс. Майя должна казаться естественной. Никакой фальши в голосе, иначе не видать ей свободы. Никогда.

– Я приношу свои извинения, – и самый тяжёлый рывок, – прости меня. Я не должна была рушить ваши отношения. Мне очень жаль. Если это как-то поможет… не знаю, если не помириться, то облегчить ваши страдания. Вы казались отличной парой и мне очень жаль, что такая мелочь повлияла на ваши отношения.

Майя чувствовала, что слова заканчиваются, а мысли крутятся по второму кругу. Пора было заканчивать эту глупую тираду.

– Если вдруг ты решишь простить его, то… в общем, заканчивай эти тупые ссоры. Он у тебя верный, – Майя не смогла сдержать улыбку. – Он долго сопротивлялся. И ничего бы не было, если бы не моя природная настойчивость. Я надеюсь, что у вас всё наладится.

Что бы ещё такого добавить, чтобы закруглить тему речи?

– Прости меня ещё раз. Мне очень жаль.

Рука с неохотой потянулась к кнопке “стоп”. Ощущения недосказанности не было, как и ощущения завершенности.

Майя всё же была довольна собой. Она выполнила поручение в полной мере. На какое-то мгновение она действительно раскаялась. Помогло внезапно разыгравшееся воображение, которое нарисовало ей картину, не самую радостную. Если бы кто-то так поступил с её парнем, она не стала быть бросать его. Ему устроила бы головомойку по самому высшему разряду, а ей – такую райскую жизнь, что запомнилась бы надолго. До конца короткой, никчемной жизни. Но ведь не все же такие смелые, как она. Виктория по-другому пережила предательство.

Больше всего Майя гордилась тем, что она сдержала себя в руках и не бросилась звать на помощь. Как раз это оказалось не так сложно, как извиняться перед человеком, вину перед которым она так и не почувствовала. Она ещё успеет отчаяться. А если играть по правилам, то вполне возможно что скоро она окажется на свободе сама. Своими силами. И не обязательно искать помощи у кого-то. Особенно у родителей.

***

– Пап, – Майя снова проснулась от кошмара. На часах было два ночи, а минутная стрелка едва перевалила за десять. Девочка гордилась тем, что в отличие от своих сверстников она прекрасно разбиралась в таких вещах, но сейчас ей было не до конкретики. Девочка срочно хотела увидеть папу.

– Пап, ты здесь? – на дрожащих ногах Майя подошла к двери в родительскую спальню. – Пап, ты спишь?

Конечно же, он спал. Чем ещё человек может заниматься в 2:00 ночи, при том что завтра ему нужно было идти на работу?

Но спал он не один. В его постели кто-то был. Кажется это та же самая женщина, которую отец представил своей дочери прошлым вечером. Женщина, которая должна была заменить ей маму.

– Майя, – раздался женский сонный голос. – Ты чего не спишь? Что-то случилось?

– Мне нужен папа. Разбуди его.

– Милая, ты же знаешь, что ему завтра рано вставать. Точнее, уже сегодня.

– Разбуди папу, – продолжала настаивать Майя. – Он мне нужен. И это мой папа. Не твой. Не тебе решать…

– Тише, малышка, – Гера осторожно встала с кровати и подошла к девочке едва слышно. – Пойдём на кухню. Сделаю тебе вкусный чай, как ты любишь, и тогда ты мне всё расскажешь.

Гера (женщина с удовольствием согласилась, чтобы девочка называла её по имени, понимая, что маму она всё равно не заменит) осторожно выводила Майю из комнаты, используя только тихий голос и свою природную настойчивость. И как бы девочке не хотелось, она невольно подчинилась.

Уже через пару минут они оказались на кухне. Майя нахмурившись сидела за столом, дожидаясь обещанного чая. Она смотрела в какую-то точку на стене, но так и не решалась заговорить. Своё мнение о Гере она высказала ещё вечером, причём в таких красках, о которых даже не мечтали её сверстницы. Те у которых всё было в порядке: была мама, и папа, который не приводил чужого человека в дом всего через год после смерти матери. И сейчас девочка, опустошенная и измученная, не хотела даже шевелиться. Не говоря уже о том, чтобы высказать всё, что её мучает сейчас.

Майя вздрогнула, когда перед её лицом внезапно возникла её кружка с черным чаем с долькой лимона и листиком мяты. Она осторожно отпила и обратила внимание, что с сахаром Гера угадала. Точнее, запомнила какое количество нужно положить.

– Тебе кошмар приснился? – разговор женщина вела осторожно, подбирая каждое слово.

– Конечно, – грубо ответила Майя. – Иначе я бы здесь не сидела.

– Разумеется, – ласково улыбнулась будущая мачеха. – Если хочешь, можешь мне всё рассказать. Если ты мне не доверяешь, можешь просто допить свой чай.

Майя с подозрениями посмотрела на женщину. С чего вдруг такое отношение к её персоне? С каких это пор абсолютно посторонний человек будет относиться к чужому ребёнку так нежно и ласково. Она явно что-то хотела. Например, найти общий язык для того чтобы быть поближе к отцу.

Желание высказаться всё же было сильнее, и Майя рассказала всё, что тревожило её. А тревожили её не только кошмарные сны, но и напряжённая обстановка в школе. Частые ссоры с учителями, попытки директора вызвать родителей в школу и не самые лучшие отношения со сверстниками. После того как больше говорить было нечего, Майя просто скорчила виноватую рожицу. Но она ожидала совсем другой реакции. Не той, что последовала вскоре.

– Если хочешь, я поговорю с отцом. Или… могу прийти к директору в качестве твоей мачехи. А папе мы ничего не скажем. Договорились?

Майя удовлетворённо кивнула. Это решение было самым лучшим. И на тот момент, и на протяжении всей оставшейся школьной жизни.


## Глава 5

Настала абсолютная тишина и Майя от скуки прилегла на подушку и почти сразу же уснула.

Ей снился какой-то фантастический бред. Нечто абстрактное, обернутое в калейдоскоп всех цветов радуги. На фоне всего этого безобразия играла знакомая популярная мелодия, но вспомнить название и исполнителя Майя не могла. Она молилась лишь о том, чтобы не сойти с ума от этой какофонии цвета.

Тем временем карусель всё набирала обороты, пока головокружение не начало замедляться. Мелодия стихала, и девушка поняла, что начинает просыпаться. Майя медленно открыла глаза надеясь, что похищения не было и весь этот бред с муками совести ей всего лишь приснился.

К сожалению, она по-прежнему была заперта в заброшенной палате непонятного лечебного заведения, по-прежнему лежала на этой ужасной кровати. Но сейчас её нога ничем не была скована. На всякий случай Майя потрясла всеми конечностями, опасаясь что её цепь могли всего лишь перенести. Но ничего такого она не ощутила – она была свободна.

Конечно же радоваться было рано. Ведь если ей обещали послабление, это не значило, что отпустят насовсем. Не станет похититель ради такой мелочи затевать целый квест. Должно быть что-то ещё.

Майя не стала проверять свои подозрения сразу, и вскоре поняла что она правильно сделала. Её ещё мутило после наркоза. От каждого движения кружилась голова и желудок будто выворачивало наизнанку. Единственная вещь ради которой Майя согласилась бы подняться с кровати, это стакан воды. Который как нельзя кстати оказался снова наполнен.

Девушка осторожно свесила ноги и едва не наступила на бутылку. Кажется, похититель наконец понял что одного стакана воды будет маловато на тот период, когда он появляется на горизонте. И судя по новому пакету из Макдональдса (кажется всё-таки оттуда), это период между кормлениями.

Успокоив жажду, Майя осторожно развернула бургер. Поначалу казалось, что есть ей совсем не хотелось, но как только она почувствовала аромат свежепринесённой еды, проснулось и чувство голода. Она набросилась на еду, будто голодный зверь, который неделю не видел ничего съедобного.

Ей стало намного лучше, будто съестное каким-то образом компенсировало яд, содержащийся в газе, которым её усыпляли.

Майя заметила одну закономерность. Еду ей приносили раз в день, но её хватало на несколько приемов. По крайней мере, если сильно не увлекаться, её можно было растянуть на два или три раза. Что она и решила сделать. Как раз кстати температура воздуха была подходящей для того, чтобы хранить продукты без риска их порчи.

Почувствовав себя намного лучше, Майя решила, наконец, проверить степень своей свободы.

Дверь ожидаемо была заперта. Ну ещё бы. Но хоть она никогда не была наивной девочкой, всё же хотелось верить в то, что похититель не настолько умён, чтобы ни разу не накосячить.

Майя задумчиво прикусила губу. Почему бы и нет? Ведь этот таинственный незнакомец всё же человек, а значит, и ему свойственно ошибаться. И рано или поздно он или она это сделает. Майя будет ждать. Ждать и фиксировать в памяти каждую мелочь, чтобы поймать его или её на ошибке, которой можно будет шантажировать. Манипулировать. А манипулировать она умела.

***

– Пап, – Майе снова восемь и с тех пор, как она по душам поговорила с мачехой, прошло всего пару месяцев. – Можно я сегодня дома останусь?

– С чего это вдруг? – отец измерил дочь оценивающим взглядом. Майя всё ещё была в пижаме, что очень сильно не понравилось ему.

– У меня живот болит, – она даже постаралась сделать вид, будто у неё действительно колики.

– Что у вас сегодня с уроками?

– Обычные, – девочка пожала плечами. – Контрольных сегодня точно не будет.

– Тогда и смысла нет тебе сегодня оставаться дома.

– Ну пап, – Майя снова схватилась за живот. – Он и правда болит.

– Попроси таблетку у Геры. Глядишь, к первому уроку и пройдёт.

– Пап, – девочка едва не разревелась, – ну пожалуйста. Я не хочу сегодня в школу.

– У тебя есть несколько минут, чтобы одеться. Отвезёт тебя сегодня Гера. Я уже не успеваю.

– Ну пожалуйста.

Последняя попытка оказалась ничтожной. Если отец принял решение, то оспаривать его нет смысла – он останется при своём. Ослушаться Майя тоже не могла. Наказание всегда было незамедлительным и очень жёстким.

Девочка перестала обнимать живот и собралась отправиться в свою комнату, но тут же остановилась, увидев в дверях Геру. На лице женщины светилось сожаление. Майя понимала, что эта женщина была на её стороне, но ослушаться своего супруга не решалась даже она. Мамочка тоже не могла справиться с его тиранией, поэтому и собиралась уйти от этого деспота куда подальше. Если бы только не этот несчастный случай. Если бы только не этот водитель…

Кстати, мужчину всё же признали невиновным. Камеры возле торгового центра показали, что мамочка выбежала под колёса машины слишком резко и непредсказуемо. Никто в этой ситуации не смог бы вовремя затормозить.С этим согласились все, даже Майя. Единственное, с чем девочка не была согласна, так это с тем, с какой лёгкостью и с какой наглостью отец присвоил себе деньги, которыми мужчина возместил моральную компенсацию. Это были её деньги, это она потеряла мать. Мама любила её, а для отца дочь была лишь обузой.

Ещё одна причина возненавидеть папашу.

– У меня нет выбора, – смутившись, Майя пожала плечами и протиснулась в ту часть прохода, которая не была занята мачехой.

Спустя несколько минут Майя с грохотом захлопнула дверь машины Геры. Подумав о том, что женщина ни в чём не виновата, она смущённо пробормотала.

– Извини. Я случайно.

– Я понимаю, – краешком губ улыбнулась Гера. – Сильный порыв ветра и всё такое.

Майя от неожиданности даже улыбнулась.

– Примерно так.

Двигатель уже был заведён – машина уже несколько минут пыталась прогреться. Середина декабря выдалась довольно холодной и снежной. Особенно по утрам.

Они не спеша тронулись. Гера старалась ехать как можно медленнее, будто хотела что-то сказать.

– Ты чего-то боишься? – наконец, женщина решилась. – Какие-то проблемы в школе?

– Всё хорошо, – отмахнулась девочка, но спустя несколько секунд всё же призналась. – Просто мне одиноко. Все ещё с прошлого года разбрелись по кучкам, а мне места нет нигде. Кто-то здоровается, и всё. Дружить со мной никто не хочет.

Во втором классе Майю перевели в новую школу, рядом с квартирой отца. Первый класс пришлось провести на старом месте, пока шёл процесс сначала судебный, потом по поводу определения места жительства с отцом. Пока опека проверяла условия будущего содержания, учебный процесс уже был в разгаре. Надо ли говорить, что такое адаптация в первом классе? В этот год было явно не до переезда.

Ко всему прочему, Майя и сама не была настроена на какое-то общение. Она слишком замкнулась в себе, пытаясь бороться со смертью матери и противостоять покровительству отца, которого она никогда не переставала обвинять в смерти единственного человека, кто её по настоящему любил. Ей было не до дружбы со сверстниками. И добилась она только одного – к концу года все считали её странной. С каким же облегчением все выдохнули, когда девочку перевели в другую школу.

Только здесь Майя поняла, что упустила своё. Все здесь были между собой знакомы. К новеньким относились с подозрением, особенно к тем, кто смотрел на остальных детей, как испуганная овечка на стадо волков. Кто-то откровенно огрызался на самое дружелюбное приветствие, кто-то равнодушно отворачивался, а тот, кто пробовал познакомиться поближе, очень скоро разбивался о ледяные стены непонимания. Майя просто не знала, как нужно общаться со сверстниками.

– Чего ты хочешь на самом деле? – внезапно спросила Гера. – Чтобы с тобой дружили или чтобы тебя уважали?

Девочка с непониманием посмотрела на мачеху. Есть ли в этих словах разница? Разве это не одно и то же? Разве ты не будешь уважать человека, с которым дружишь? И разве будешь дружить с человеком, которого не уважаешь?

– А нельзя одновременно? – спросила Майя.

– Можно, – неуверенно кивнула женщина. – Наверное.

– Наверное? Это как?

– Если с тобой дружат по настоящему, – продолжила Гера после небольших раздумий, – то одновременно можно, и даже нужно. А если с тобой по хорошему дружить не хотят, то можно их немного… уговорить.

– Как?

– Задавить их авторитетом, например.

Майя фыркнула.

– Где я и где авторитет. Меня никто не слышит когда я просто пытаюсь заговорить. Так откуда мне взять авторитет?

– Познакомься с теми, кого считают отбросами, заручись их поддержкой.

– Чтобы меня саму считали отбросом?

– Это совсем не обязательно. Если у тебя в окружении появится кто-то, кто сможет приструнить обидчика или заставит людей идти за тобой, будет проще. Ты построила стены вокруг себя. Так поставь на входе двух стражей.

– Думаешь, они начнут меня уважать, а не бояться?

– Бояться они будут твоих стражей. А себя ты можешь заставить и полюбить.

– Как? Одновременно и любить, и бояться? Так разве можно?

– Можно. Если хочешь, сегодня после уроков я отвезу тебя в салон красоты. Начнём с твоего внешнего вида. Мне кажется, ты себя немного запустила.

Майя подумала и с неуверенностью кивнула. Она пока ещё не знала, какое отношение внешний вид имеет к уважению и даже всеобщему обожанию. Но она поверила этой женщине, которая была добра к ней, делилась секретами и даже относилась к ней, как к дочери.

***

Девушка поняла, что до сих пор обнимает ручку двери. На всякий случай Майя снова нажала на ручку, но та по-прежнему не поддавалась. Она была свободна от цепей, но всё ещё заперта в этом странном здании.

Майя вернулась к тумбочке и сделала ещё пару глотков воды. Жажду это не утолило, но дышать стало легче. И разум начал немного проясняться.

Телефон всё ещё молчал. Наверное, требовалось немного времени, чтобы получить обратную связь от Виктории, бедной и несчастной жертвы…

Жертвы собственной ревности. Майя скривилась. Она по-прежнему не считала себя виноватой в размолвке этой пары. Если бы только эта девчонка хотя бы немного доверяла своему любимому человеку, если бы она только поверила ему на слово, никаких проблем бы не было. На ровном месте создала головную боль себе и людям.

И в то же время Майя надеялась, что эта девица посчитает её извинения искренними. Хотя бы потому, что от этого зависит её свобода. Точнее, от этого в том числе.

Осталось только дождаться ответной связи и узнать, кому ещё и как сильно она успела насолить за столь короткое время своего существования. А пока она может занять себя разглядыванием окрестностей. Или хотя бы подышит свежим воздухом.


## Глава 6

Майя стояла, закрыв глаза, и вдыхала аромат свежего воздуха. Ей это начинало нравиться. Ни запаха перегара, ни бензинового смога большого города, ни криков малышни или лая собак. Никакой суеты, никто никуда не спешит, никто ни с кем не сталкивается, не скандалит, не строит из себя царей и богов. По улицам не струится аромат бомжей или смрада канализации. Жизнь здесь не остановилась, её здесь просто не было.

Майя вздохнула и открыла глаза. Ей уже не хотелось возвращаться обратно. Туда, где приходилось бороться за жизнь, где приходилось зубами выгрызать себе место под солнцем.

Сейчас Майя посвящала всю себя тому, что беззаботно прожигала свою юность. В то время, как её сверстники (а ей только недавно стукнуло девятнадцать) усиленно готовились ко взрослой жизни, Майя кутила изо всех сил, наращивая связи в определенных кругах. Ей было недостаточно того общества, которые могли дать знакомые отца. Девушка решила, что дети приличных родителей и сами прекрасно могут перезнакомиться, не пользуясь влиятельностью предков. Многие из них от предков чаще всего ждали другой помощи – финансовой. И прикрытия от полиции. А уж становиться частым гостем в местном отделении эти детишки считали едва ли не престижем.

***

– Майя, – грозный голос отца раздался, едва дверь успела открыться. – Это ещё что такое.

Десятилетняя Майя смутилась.

– Я думала, за мной Гера приедет, – пробурчала девочка и отвернулась.

– С Герой мы ещё поговорим. Сейчас речь не о ней. Что ты здесь делаешь?

– Сижу? – что ещё Майя могла делать в детской комнате полиции.

– Думаешь, это смешно? – девочка на мгновение испугалась. Отец никогда её не бил, но ещё ни разу в жизни он не был к этому так близок. – Ты хотя бы понимаешь к чему это может привести?

Она покачала головой.

– Тебя поставят на учёт. Всю нашу семью поставят на учёт. Ты хотя бы понимаешь, что это означает для нашей репутации?

– Тебя волнует твоя репутация? – май я спокойно ответила. – Или твой ребенок?

– Если это будет продолжаться, то к этому делу подключится опека. Меня признают недостойным родителем, а тебя заберут в детский дом. Какая из этих ситуаций тебе больше по душе? Чего именно ты добиваешься? Хочешь наказать меня? Или лишить себя возможности жить в семье? С родным отцом, между прочим.

– Герц у меня тоже заберут? – отец был ей безразличен, а вот женщина уже успела заменить ей мать.

– Думаешь, я не знаю, что она твоя соучастница?

– Это не совсем так, – Майя добродушно улыбнулась. – Она мне почти как мама.

Внезапно отец смягчился и в его глазах промелькнула усталость. Девочке почти стало его жалко, ведь по большей части проблемы приносила именно она.

– Тогда перестань, пожалуйста, втягивать её в свои игры. Я не хочу вмешиваться в ваши отношения. Не хочу запрещать вам общаться и не хочу ругаться с ней.

– Ты и от неё уйдешь? – с опаской спросила Майя. – Как ушёл от мамы?

Мужчина присел на одно колено, собираясь поговорить с ней на равных. Тему мамы они не поднимали уже несколько лет, но именно сейчас девочке хотелось наконец узнать, почему произошло всё так, как произошло.

– Доченька, твоя мама была параноиком.

– Не говори так про маму, – Майя испытывала смешанные чувства. Ей одновременно хотелось и разрешается и стукнуть этого человека, который не знал её настоящую. Который на самом деле ушёл из семьи ради другой женщины.

– Малыш, – продолжал настаивать отец, – послушай меня. Я знаю, что не уделял тебе достаточно внимания, и я очень жалею об этом. Но это правда. Ревность твоей матери под конец её жизни стала просто зашкаливать. Я познакомился с Герой уже когда был на грани. Я просто больше не мог терпеть это. Я не мог сосредоточиться на работе из-за этих бесконечных звонков и скандалов на ровном месте. Это нужно было прекращать или мне пришлось бы бросить мой бизнес, зачесть в доме и начать бухать. Я не хотел бы, чтобы ты, моя малышка, видела меня таким. Пришлось что-то менять. Я вынужден был.

Майя с подозрением посмотрела на отца. Она уже привязалась к Гере и не чувствовала опасности. Эта женщина была ей другом, хотела стать ей не мамой, а человеком, которому можно доверять, к которому можно обратиться за советом. Гера не была похожа на женщину, которая способна была на любую подлость, лишь бы увести мужчину из семьи.

– Тогда почему ты не забрал меня с собой? – эта мысль даже в более старшем возрасте не пришла бы ей в голову. Майей всегда занималась мама, и это было настолько нормальным, что о другой жизни девочка даже подумать не могла. – Почему ты бросил меня?

– Потому что она была плохой женой, но очень хорошей мамой. И потом, так принято – оставлять детей с матерью, если только она не вела аморальный образ жизни. А она не вела аморальный образ жизни, поэтому ты и должна была остаться с ней. А ещё так было бы честно.

– Честно было бы не бросать нас совсем. А ты нас бросил, – Майя была на грани. Ещё немного – и она покажет отцу свою слабость. – И мамы теперь нет из-за тебя. Если бы ты не захотел уйти…

– Однажды ты меня поймёшь, – неожиданно тепло ответил отец, заметив её заминку. – А пока пойдём домой. Гера такой вкусный ужин готовит, просто объедение.

Несмотря на то, что мачеха действительно готовила прекрасно, Майя есть не хотела. Её невозможно было соблазнить едой. Но подкупило её подведение отца. Он внезапно стал добрым и ласковым, а не ледяным королём, каким казался раньше. Что-то в нём переменилось, и оставалось только надеяться, что эти перемены не единичная акция доброй воли. Что так теперь будет всегда.

***

Майя почувствовала, как затекают ноги. Ещё ей сильно захотелось есть. К счастью, ещё оставалась меньшая половина бургера и немного картошки фри.

Девушка вернулась на кровать и удобно устроилась возле тумбочки. Пока она ела, мысли снова начали крутиться вокруг спасения. И будет ли оно вообще.

Он внезапной догадки Майе сделалось не по себе. Ведь нет никаких гарантий, что этот человек отстанет от неё даже после того, как она выполнит всё, что ей скажут. Может быть, он оставит её здесь гнить навечно, или пока пленница не помрёт от голода. А может быть, он просто убьёт её. А труп подкинет в какую-нибудь подворотню, пока её остывшее тело не найдёт местный бомжара. И получится так, что она зря старалась. Зря пыталась изображать из себя раскаявшуюся грешницу.

До сих пор в голову так и не приходил самый важный вопрос. Кто же организатор всего этого? Если и мелькала такая мысль, то лишь на мгновение и Майя просто не успевала за неё зацепиться.

А ведь это очень важно. Это могло пролить свет на всё, что происходит сейчас за стенами этой чёртовой больницы. Ведь есть же кто-то, кого она за всю свою жизнь обидела настолько сильно, чтобы можно было рискнуть всей своей жизнью. Только кто бы это мог быть?

Виктория? Та, у которой Майя отбила парня? Да ну нет, это чистый бред. Девчонка не настолько подкована. Да и не решилась бы она на подобное. Этот её парень? Тоже нет. Он слабохарактерный слизняк, на такое у него мозгов не хватит.

Кто ещё мог знать о той ситуации? Подруги? Они ведь даже ничего не видели. А если и видели, то автоматически могли считаться соучастниками. Молчаливое согласие – кажется, так это называется. Так вот, они не помешали ей тогда, а значит, не должны заморачиваться над этим сейчас. Это точно не одна из них. Остаётся кто-то из их окружения, с кем эти две дуры могли поделиться, пусть и случайно. Впрочем, это может быть кто-то из окружения этой несчастной пары. Тот, кто слишком близко воспринял их расставание.

Теперь это всё стоило бы наложить на случай в туалете. Но тогда Майя была обычным подростком. Кому может перейти дорогу обычный подросток? Тем более, что все участники этой головомойки согласились с тем, что это было глупо, но необходимо. Да и девчонка эта давно уже свалила из города и про пацана не должна была знать.

А вот что связывает оба видео, так это девочки. Они были с ней всегда, они были с ней на протяжении большей части детской и юношеской жизни. Они были с ней со второго класса. Сначала просто как хорошие знакомые, с которыми красавица Майя проводила все перемены и даже немного времени после школы. Они были её спутницами, соучастницами и даже исполнительницами. И ни одна из них не смогла бы придумать что-то подобное. Дипломат и драчунья. Да, они были способны на очень многое, и с огромным удовольствием проворачивали такие фокусы, о которых не подумала бы ни одна оторва, но устроить похищение подруги они не смогли бы ни под каким предлогом. Даже наводку давать бы не стали.

Доев остатки, Майя потянулась к бутылке с водой. Зачем она задумалась над личностью похитителя? Ведь так хорошо было не знать этого, не думать об этом. Вместо ответов появилось только больше вопросов. А это значит, больше головной боли. К тому же, для совершения подобной операции совсем не обязательно иметь личные мотивы. Наоборот, личные мотивы будут только мешать здраво мыслить. То есть, похитить её мог кто угодно.

Майя застонала и развалилась на кровати. Головная боль начала возвращаться с новой силой. Мигрени, о которых девушка уже начала забывать, снова возвращались. Ей сильно хотелось выпить и забыться, чтобы больше не испытывать эту тупую боль, опоясывающую черепную коробку. Наверняка, тот самый знаменитый Иисус испытывал то же самое. И хоть набожной назвать её было невозможно, и святой Майя себя не считала, но она понимала эти муки. Сколько нужно иметь силы воли, чтобы это всё вытерпеть.

Жаль, что здесь у неё нет никаких обезболивающих. Если нет спасительного крепкого алкоголя, то хотя бы анальгин какой-нибудь найти.

Вспомнив, что она вообще-то находится в больничной палате, Майя подняла тяжёлую голову и постаралась сосредоточиться. Да, она в палате, в больничной, но даже если и оставалось здесь что-то из обезболивающего, то оно явно успело сгнить или покрыться плесенью.

Прекрасно понимая, что это бессмысленно, Майя осторожно поднялась с постели. Если она будет шевелиться, хотя бы немного, то боль уменьшится. Это был проверенный способ облегчить участь – немного движения в сочетании с лёгкой зарядкой для шеи. Пусть уж лучше так, чем помирать, жалея себя.

Майя встала, походила по палате, нарезая круги, потом вернулась к тумбочке. Не зная зачем, она присела на корточки, зная, что испытает новый приступ головной боли.

Но в этот раз её ждал сюрприз – в самом дальнем углу в тумбочке лежала новая, блестящая упаковка Нимесулида.

Майя резко встала, несмотря на головокружение и потемнение в глазах. Не веря своему счастью и предчувствуя какой-нибудь подвох, она покрутила упаковку в руках. Осторожно раскрыла и изучила блистер. Он казался вполне обычным, даже свежим, не просроченным.

Головная боль переборола последние сомнения, заставив действовать. Майя выпила таблетку и осторожно присела на край кровати. Очень скоро головная боль начала проходить, а вместе с этим её начало клонить ко сну.


## Глава 7

Проснулась Майя глубокой ночью. Окно было открыто, хотя она то