Алексей Рыбаков
Бункер. Коды сознания.

Глава 1. Неизвестность.

(Продолжение бестселлера «Бункер. Коды души»)

Глава 1. Неизвестность

Алексей медленно возвращался в сознание, его мысли вязко всплывали, будто из глубоко затянутого тумана. Сначала был просто гул – низкий, будто целый рой пчёл поселился у него в голове и не собирался покидать этот странный улей. Осторожно пошевелив руками, он попытался дотянуться до своей головы – привычное движение, чтобы унять ноющую боль у висков. Но пальцы тут же оступились о нечто твёрдое, круглое, холодное. Алексей нащупал венец из датчиков, плотно опутавших его голову.

«Где я? Что со мной?» – отблеском смутного ужаса дрогнула мысль.

Перед глазами проявлялся смутный свет – мягкий, рассеянный, искусственный. Алексей резко, с тревогой, оглянулся вокруг. Не то лаборатория, не то больничная палата: повсюду стекло, металл, тихие световые индикаторы; в углу, где-то справа, замелькала неясная тень.

Он всмотрелся сквозь пелену боли и различил фигуру – невысокую, кряжистую, сутулую, в безукоризненно белом халате. Чужак копался в приборах и нервно, аккуратно записывал что-то в большую, потертую тетрадь.

– Вы кто? – голос Алексея прозвучал хрипло и неожиданно громко для такой стерильной тишины.

Человечек обернулся. Его лицо сразу напомнило Алексею кого-то из сказок: острые уши, натянутая, причудливая улыбка, тяжёлая, будто втянутая в плечи шея. Его движения были быстры – как у Гоблина из детских страшилок, столько раз прочитанных в детстве.

– Очнулся? – коротко бросил он, и ухмыльнулся так, что по спине у Алексея пробежал озноб.

– Не совсем, – выдавил из себя Алексей и медленно поднялся – не с кровати даже, а скорее с операционного стола, покрытого чистыми простынями.

Незнакомец подошёл ближе, в руке держал странный прибор с мигающими лампочками.

– Не буду тянуть – вы в лаборатории. И мы, – он выделил это «мы», – очень рассчитываем на ваше сотрудничество.

– «С нами» – это с кем? – Алексей ощутил новую волну тревоги, липкую, как холодный пот. В голове, словно молот ударил одно:

«Оксана! Девочки! Где они? Что с ними?»

На приборе в руке Гоблина что-то пискнуло, экран высветил бегущую строку. Тот хищно ухмыльнулся, и взгляд его стал ледяным.

– Про семью вспомнил? – вкрадчиво осведомился гоблин, будто знал ответ наперёд.

– Вы… читаете мои мысли? – Алексей даже не пытался скрыть шок от услышанного, он был слишком явным.

– Читаем, читаем… – с ленивой издевкой протянул тот. – Давно читаем. Только никак не найдём то, что ищем.

Попытка сдёрнуть датчики с головы оказалась тщетной: они были тщательно закреплены, словно вросли в кожу.

– Чего же вы ищете? – Алексей собрал всю силу воли, чтобы не дрожать голосом.

Гоблин приблизился так, что чувствовалось дыхание с запахом химии и чего-то старческого. Его взгляд прожигал до костей.

– Кристалл. Вернее то, как ты с ним взаимодействуешь.

Его глаза были ледяны, в них плясали тени чужой, нечеловеческой одержимости. Казалось, в этом взгляде впервые или навсегда поселился холод могильных подземелий. Алексея прошиб ледяной ужас, он едва не задрожал.

Сильно встряхнув головой, Алексей попробовал сбросить оцепенение – но вновь и вновь сознание отказывалось вспоминать что-то важное. Только, когда удалось отвести взгляд от гоблина, липкий страх немного ослаб.

– Неплохо, – протянул тот, с удовольствием наблюдая за метаниями Алексея. – Ты крепкий. Придётся повозиться, но уж мы умеем добиваться своего. Надеюсь, в итоге ты всё-таки выберешь сотрудничество.

– Я не стану, – сказал Алексей, избегая смотреть ему в глаза. В голове у него, а вернее в отголосках памяти пыталось что-то вырваться наружу. Алексей пытался вспомнить что-то очень важно, но никак не мог.

– Даже не пробуй вспоминать – мы блокируем любые попытки, – злобно отчеканил гоблин.

– Вспомнить что? – с трудом выговорил Алексей.

– Всё, что запрещено у нас вспоминать… – и вновь чужак ринулся к нему, нависая тенью.

– И если не по-хорошему… – сдавленно продолжил он. – Когда мы возьмём твоих девочек, уверяю – ты станешь сговорчивее.

В этот миг Алексей рванулся и – едва не дотянувшись до гоблина – почувствовал укол боли в мозгу: чужой палец нажал кнопку на пульте, сознание помутнело, и мир, дёрнувшись, вновь исчез в темноте.

Гоблин довольно улыбнулся, подошёл к стене, нажал кнопку селектора и коротко, официально доложил:

– Он пришёл в себя…

––

Алексей начал медленно возвращаться из глубин долгого небытия. Сначала появились звуки: гулкие, низкие – эхом отдающиеся в груди. Голоса постепенно сложились в разговор.

– Сейчас нельзя, да и не получится трогать его детей – они надёжно спрятаны, мы не вышли на след, – прогудел бас, принадлежавший, по-видимому, новому персонажу.

– Что делать? Как его сломать? – Алексей сразу узнал ехидный голосок Гоблина.

– Ковыряйся в его голове, выискивай связь с кристаллом – это ключ. Но не калечь – иначе память о кодах сознания может погибнуть, и тогда наша миссия будет провалена.

Гоблин нервно заскрипел, тяжело дыша.

– Кристалл надёжно спрятан? – строго переспросил басовитый.

– Да, сэр, – почтительно заторопился Гоблин. – В хранилище, на нижнем этаже, сейф – титановый сплав, кодовый замок, любой взлом – и выброс плазмы уничтожает похитителя.

Незнакомец удовлетворённо хмыкнул и удалился. Алексей, чуть приоткрыв один глаз, увидел, как громоздкая сутулая фигура уходит прочь.

«Шрек…»– пронеслось в голове. – «Так я и стану его называть.»

Он вновь закрыл глаза, решив не подавать виду о своём пробуждении. В голове проносились лихорадочные мысли: кристалл у врагов – плохо; девочки в безопасности – хорошо. Но кто они, и чего хотят от него и кристалла? Как выбраться?

И вдруг, будто сама судьба явилась с ответом, за расшторенным окном пронёсся грохот ветра, в небе блеснула молния. Поток воздуха ворвался внутрь, шторы распахнулись – и на секунду в окне открылся знакомый силуэт: из серого лондонского неба, как острая стрелка истории, строгий Биг-Бен, башня Вестминстерского дворца.

«Это МИ-6», – понял Алексей. – «Я в Великобритании».

Глава 2. Шульберт и Атланта. Атлантида.

На небосводе Атлантиды медленно встаёт багряное солнце. Мягкий лазурный свет наполняет просторный дом Шульберта, где столь необычно переплелись земные и неземные черты быта. Утро здесь наполнено тишиной, в которой слышен лишь шелест крыльев невероятных птиц и далёкое пение ветра в стеклянных садах.

Шульберт вышел из дома, на крыльце его уже ждал Алёша – крепкий мальчуган с золотистыми кудрями и вопросительным взглядом. Рядом появилась тонкая стройная фигура Атланты: в её улыбке было покой и сила, а в глазах – мудрая ласковая печаль, за долгие годы ставшая здесь, на Атлантиде, почти радостной.

– Папа, сегодня мы пойдём смотреть на коралловых зверей? – спросил Алексей.

– Конечно, сынок, – усмехнулся Шульберт, – но сначала завтрак и несколько задач по геометрии пространства.

Семейный завтрак был наполнен лёгким смехом и искренней радостью. Атланта наблюдала за двумя своими мужчинами и понимала – никогда прежде она не ощущала такого счастья: вдали от тревог Земли, среди тихой гармонии инопланетного мира. Земные тревоги остались где-то в прошлом. Ни вестей, ни даже смутных сновидений не напоминало об Алексее – том самом человеке, имя которого с любовью носил их сын. Атланта уже давно почти не надеялась услышать что-то с Земли, да и сам Шульберт воспринимал воспоминания как далекий сон. Им было хорошо здесь и сейчас.

После завтрака они собирались отправиться в один из прозрачных садов – там молодой Алексей должен был впервые приручить местную пушистую зверушку. Шульберт сдержанно улыбнулся, видя, как взволнован его сын.

Но вдруг снаружи, у ворот, послышались осторожные шаги, которые Шульберт бы узнал в любой части Вселенной. В следующее мгновение перед ними появился Тантал, древний и величавый предводитель, в глазах которого отражалась тревога.

– Мир вашему дому, дети мои, – медленно произнёс Тантал. Его обычная доброжелательность была сдержанной и почти отчужденной.

Шульберт вздрогнул, уловив в тоне старца нечто необычное, и мгновенно напрягся.

Атланта встревоженно положила ладонь на плечо сына. Тот почувствовал перемены в настроении родителей и, замерев, внимательно смотрел на гостя.

– Что случилось, Тантал? – спросил Шульберт, стараясь говорить спокойно, но в его голосе проскользнуло беспокойство.

Тантал опустился на скамью и долго вглядывался в прозрачную тень вдали. Наконец, он тяжело вздохнул:

– Я пришёл с вестью не по-семейному радостной. Связь с Землёй снова установилась… и у меня есть новости, которых вы, быть может, ждали… или опасались.

Шульберт вопросительно посмотрел на Атланту, она побледнела. Вся их прошлое вновь проступило на миг в её глазах.

Тантал продолжал:

– Алексей. Ваша земная семья… Прошу простить меня, но ....Алексей – пропал. Его нет ни среди живых, ни там, где его ждали. Никто не может с уверенностью сказать, что с ним случилось в последние дни.

В доме повисла гнетущая тишина. Атланта инстинктивно прижала к себе сына. Шульберт уселся на край кресла, сжал кулаки. Алёша испуганно посмотрел на отца. Всё их счастье вдруг оказалось под угрозой, словно Атлантида стала чуть менее надёжной и чуть более чужой.

– Пропал? – голос Шульберта прозвучал глухо. – Как это могло случиться?

– Не знаю…, – медленно ответил Тантал. – Я чувствую это всей своей древней кровью: Алексей не погиб, но его нигде нет. Он вне времени и пространства привычного нам. И я пришёл к вам потому, что только вы можете помочь найти того, чьё имя носит ваш сын.

Атланта подняла глаза, в которых уже сверкала твердость:

– Мы должны попытаться, Шульберт. Это наш долг.

Шульберт взглянул на сына: мальчик был взволнован, но в его зелёных – по матери – глазах светилась неожиданная решимость.

– Мы попробуем, – сказал Шульберт наконец. – Ради Земли, ради семьи, ради будущего. Мы найдем его....

За окнами вновь запела невидимая птица Атлантиды, но уже без прежней беспечной радости. Над семьёй сгущалась новая грозовая тень – и впереди их ждали новые испытания.

Глава 3. Оксана. Северный остров.

Глухой скрип тяжелой двери разносился по коридору – на каждом шаге охранника металл отзывался в стенах холодным эхом. Оксане не привыкнуть: три недели в бункере на засекреченном объекте северного острова казались безвременьем. Здесь, среди бетона и стали, жизнь будто замерла на одной серой странице.

В небольшой комнате с единственным зарешеченным окном Оксана сидела на жёсткой койке, прижимая к себе младшую – Женечку, трёхлетнюю, смешливую и очень тонко чувствующую чужое напряжение. На другом конце комнаты, сидя на раскладушке, листала книжку средняя Ксюша. Старшая, семнадцатилетняя Анютка, сидела у окна, обхватив колени, наблюдала за северным сиянием, освещавшим снежную даль; её глаза были задумчивы и взрослые, как будто за эти недели она повзрослела на годы.

Постучали в дверь.

– Оксана Валентиновна, разрешите войти? – раздался знакомый голос.

Она узнала полковника Степаненко. В голосе полковника была уже привычная сдержанная жесткость, за которой пряталось что-то большее, чем строгость или начальственные нотки.

Оксана кивнула – дверь открылась. На пороге возник человек, всю внешность которого составляли усталость и осторожность. Он оглядел комнату внимательным взглядом; задержал его на детях – сперва, на старшей серьёзной Анютке, потом на маленькой Женечке, доверчиво прижатой к матери.

– Как ваше самочувствие, Оксана Алексеевна? Как дети? – спросил он.

– Справляемся, насколько это позволяют условия и обстановка,– коротко, но спокойно ответила она, поглаживая по спине Женечку.

Степаненко задумался; его молчание говорило больше слов.

– Вы знаете, почему вы здесь, – начал он. – Насколько мне известно, ваше содействие в побеге Алексея доказывает переписка, звонки на неизвестные номера, попытки получить документы на выезд. Все совпадает по времени с его исчезновением. Вы должны были доложить, если замечали что-то странное. Не так ли?

– Вы ошибаетесь, ни я, ни Алексей не делали ничего подобного, – ответила Оксана, – Я не помогала ему, – в голосе прозвучала усталость от одних и тех же вопросов. – Алексей не шпион. Он бы меня не втянул во всё это. Никакой помощи от иностранной разведки не было, – она замолчала, заметив, как напряжённо сжались губы Анютки.

– Пусть так, – ответил полковник, – но как вы объясните расшифровку звонков и переписки, записи с видеокамер, подписи под документами, которые мы нашли после пропажи Алексея? Там и ваш стиль письма и ваши голоса на записях, и вы сами.

Степаненко сам знал ответ на свой вопрос, поэтому слова Оксаны его не удивили.

– Вы сами прекрасно знаете, что всё это можно смоделировать, главное цель и желание, ведь кто-то же смоделировал вашу последнюю встречу с Алексеем. Или нет? – ответила она, прямо взглянув в глаза полковника. Но ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Главное понять, кому это нужно. Но самое главное – зачем? – сказала Анютка, внимательно слушавшая весь разговор.

Оксана посмотрела в сторону, где Анютка медленно перевела взгляд со стеклянного неба на мать. Ксюша, затаив дыхание, остановила руки на книжке. Даже Женечка, прижавшись крепче, почувствовала тревогу.

– Но почему вы не требуете адвоката, связи с родственниками? Не пишете жалоб? Такое впечатление, будто всё приняли и ждали…

В глазах полковника смешалась требовательность и сомнение. Он почти не смотрел на младших, говорил, скорее, с самой Анюткой – девушкой, которая вдруг стала старшей и самой взрослой в семье.

– А что вы мне посоветуете, полковник? – Оксана крепче обняла Женечку. – Бороться с ветряными мельницами? Сама знаете: если решили нас обвинить во всём – не оправдаешься. Сейчас мне важнее успокоить детей. Пусть хотя бы здесь им не так страшно.

– Да, здесь не страшно. Здесь вы в безопасности… Пока, по крайней мере, – сказал полковник и на какое-то время замолчал, переводя взгляд с одной дочери на другую. Затем, его лицо стало мягче, и он тихо, почти извиняясь, поставил на стол пакет с молоком, печеньем и фруктами.

– Послушайте… – начал он негромко. – До получения новых приказов – вы под нашим наблюдением. Официально – защита свидетеля. Неофициально… – он развел руками. – Всё, что вы скажете или вспомните, крайне важно. Любая мелочь.

Оксана кивнула, не найдя слов. В памяти вспыхивали последние разговоры с Алексеем: недосказанность, прощание, странное ощущение важного момента. Она давно уже не верила совпадениям. Теперь вся её жизнь заключалась в этой комнате – с тремя дочерьми, последними нитями, связывающими её со свободным прошлым и надеждой на будущее.

Женечка тихо всхлипнула и устроилась возле мамы, Ксюша снова развернула книжку, а Анютка, не отрываясь, следила за уходящим полковником до самого выхода.

Степаненко задержался у двери, потом посмотрел на Оксану:

– Я всё ещё верю, что правда всплывёт. Но мне нужно больше, чем ваше слово, вспомните, хоть что-то.... – сказал он и вышел, словно взяв с собой всю тяжесть происходящего.

В комнате повисла тишина, только снаружи по-прежнему мерцало зелёными переливами северное сияние. Оксана молча взяла руку Анютки, усадила рядом обняв и Ксюшу, Женечку. Так они сидели – тесно, почти не дыша. Им осталось только одно: ждать, ждать и верить....

Глава 4. Алексей. Попытки побега.

Сознание возвращалось неохотно, как если бы кто-то раз за разом уводил Алексея прочь от себя, заставлял забыться, заблудиться в размытых коридорах памяти. Но, как ни старались его удержать, он неизбежно приходил в себя – остро, с болью и злостью, с ощущением внутреннего противоречия. В камере было тихо, лишь негромко жужжали приборы за стеной, а где-то наверху, кажется, капала вода. Алексей едва шевельнулся, сразу ощутив тяжесть венца на голове и тугую шину на одной руке – по-видимому, результат его недавнего рывка к Гоблину.

Он зажмурился.

«Надо действовать. Надо как-то отсюда выбраться.»

Попытка первая

Алексей прислушался: охраны не было слышно, только глухо раздавались редкие шаги в далёком коридоре.

Алексей опустил ноги на холодный пол и на мгновение замер.

Он нащупал слабую вибрацию пола – явно где-то под ним работает сложная техника. Окно высоко, в нём решётки, но воздух поступает; значит, открыть можно, если знать как. Стены казались голыми, только возле двери слабая полоска света подсвечивала контур панели с кнопкой вызова дежурного.

Алексей принялся методично изучать комнату: всё, что не прибито – потенциальный инструмент для побега.

Он прощупывал швы между плитами стен, искал трещины, пытался согнуть ножку стола – тщетно. Немного позже он обнаружил: панель вызова откручивается, если хорошенько её поддеть краем металлической пластинки, сорванной им с одного из датчиков ночью.

Алексей скользил пластиной по щели – из-за дрожащих рук капли пота лились по вискам, но наконец панель слегка отошла. За ней – пустота и аккуратная жгутовка проводов.

«Если удастся замкнуть контакты, может, выбью предохранитель или вскрою дверь…» – Алексей дрожащими, не привыкшими к тонкой работе пальцами дернул пару проводов. Искра. Щелчок. Затрещал предохранитель, но дверь лишь противно пискнула и осталась блокирована. В тот же миг включился прожектор, а в потолке загудела сирена.

– Не надо глупостей! – грубо рявкнул динамик, где явно слышался замаскированный, но уже знакомый гоблинский тон.

Через секунду в комнату ввалились двое в чёрных шлемах. Не сказав ни слова, вкололи ему что-то в плечо – веки потяжелели, комната поплыла и Алексей провалился в пустоту…

Попытка вторая

Пробуждение далось тяжело, но злость перебивала усталость. Прошли часы, а может быть, даже дни. Теперь Алексей действовал осторожнее – перетягивал в голове провода по-новому, рисовал схему оборудования, отслеживал ритм обхода охраны по звуку шагов.

Как-то ночью панель вызова снова удалось чуть стронуть. В этот раз он попытался использовать штырёк от раскалённой лампочки – выломал её наугад, обжег пальцы, но вставил между контактами. Алексей, матерился про себя, но знал – другого шанса не будет.

На этот раз вместо короткого замыкания раздался глухой хлопок – часть освещения моргнула, в комнате на секунду воцарилась кромешная тьма. Алексей бросился к двери, напрягся, пытаясь на слух различить реакцию охраны. Дверь всё так же не поддавалась, зато где-то в потолке заклекотал искусственный голос:

– Эксперимент номер два также не удался, мистер ученый.

Гоблин явно наслаждался неудачными попытками Алексея к побегу.

Его голос говорил: «Всё под контролем. Даже мысли твои под моим присмотром.»

Озарение

Сидя на полу в опустошении, Алексей впервые позволил страху охватить себя. «Здесь нет выхода… Они всегда на шаг впереди… Почему?..» Он откинулся назад, чтобы собраться, и тут краем сознания уловил знакомую тяжесть – не просто венец датчиков, не просто камеры… что-то другое, неумолимо удерживающее его внутри.

Он попытался прислушаться к глубоким уровням собственной памяти, и разрешить себе наконец вспомнить что-то важное. Мысли путались, наскакивали друг на друга, улетали прочь, и вновь возвращались, и в голове звучало одно – «Вспомни».

И тут Алексей почувствовал, как что-то сопротивляется у него в голове и не даёт выйти воспоминаниям из потаенных уголков памяти.

Алексей закрыл глаза, собрал всю силу воли в кулак и стал про себя настойчиво и твердо повторять:

«Вспомни! Ты должен! Вспомни!»

И тут, память его нарисовала яркий образ. Он увидел милую пожилую женщину, стоящую на коленях, смотрящую куда-то вверх и слегка перебирающей губами, словно разговаривающую с кем-то высоким, или находящимся наверху. От неё исходил легкий свет, который поднимался всё выше и выше.

«Бабушка!» – промелькнула в его сознании – «Бабушка! Родная моя! Помоги мне!»

И как только он это сказал, где-то внутри пронёсся яркий, короткий импульс, и Алексей совершенно четко услышал одно слово:

«Кристалл!»

И Алексей понял, что этот самый его кристалл, не просто инструмент для переборки ДНК, не обычный лабораторный предмет, не символ, а мощная точка фиксации какого-то энергетического, ментального или даже духовного поля. Он связан с этим кристаллом, и он заложник собственных воспоминаний и сил.

Алексей осмотрелся заново. Его держит не дверь, не физические стены, а кристалл – где-то рядом, в сейфе, под замком. И до тех пор, пока они соединятся вместе, побег невозможен.

Он напряг память. На короткие мгновения всплыли фрагменты разговора между Гоблином и его начальником – кристалл спрятан «в хранилище, на нижнем этаже», оснащён смертоносной ловушкой. Алексей понимает – нужен не только план побега, но и способ дотянуться до кристалла; иначе любой его рывок будет разрушен изнутри. Ему предстоит найти путь к этому источнику своей силы – незаметно, неординарно, используя то, что дано только ему.

«Если я связан с кристаллом…» – промелькнула догадка. – «Может, могу почувствовать его?.. Или мысленно…»

Он сосредоточился, прикрыл глаза. Где-то под полом, во мраке сложных уровней лаборатории, будто загорелся тусклый огонёк. Алексей чувствовал тепло, исходящее глубоко снизу – невидимой рукой оно притягивало его, одновременно давая ту самую надежду, ради которой стоит бороться и выжить.

Он раскрыл глаза.

– Всё равно найду тебя, – тихо прошептал он, обращаясь то ли к кристаллу, то ли к себе прежнему.

Впереди новая попытка – на этот раз не физическая, а та, где главная сила – связь сознания. И ни в коем случае нельзя открыть эту связь своим тюремщикам.

**********

Гоблин мрачно смотрел на приборы, на экраны мониторов и никак не мог понять, что же произошло. Сначала он увидел просвет, алгоритмы снова начали работать, работать активно, приоткрывая заветные файлы, открывая путь к зонам сознания. Но как только это произошло, главный процессор стал сильно нагреваться, запахло палёной термопастой и полупроводниками, раздался мощный щелчок и все мониторы разом погасли.

Гоблин постучал по клавишам клавиатуры, но тщетно. Единственное что он смог сделать через некоторое время, так это снова подключится к голове Алексея, но все зоны на экранах были закрыты.

Со злости, он резко ударил на своем пульте какую-то клавишу и злобно наблюдал на экране видеонаблюдения, как Алексей, корчившись от боли, падает на холодный бетонный пол....

Глава 5. Шульберт и Атланта. Север. База СОС.

Зачинался новый рассвет над Атлантидой, но Шульберт уже больше не замечал ни багряных бликов на куполах прозрачных садов, ни тонкой росы атлантических цветов у бровки космодрома.

Шульберт запустил двигатели, и белый шар корабля поднялся высоко в небо.

Его руки, ловко направлявшие борт белого шара сквозь стратосферу, были скованы тревогой, а мысли об Алексее возникали снова и снова – назойливым, беспокойным эхом.

Атланта сидела рядом, ее хрупкая, на первый взгляд, фигура казалась сейчас собранной до предела – глаза застыла на мониторе. Там пульсировал рубиновый след: линия ИКД Оксаны, единственная нить, ведущая через пространства миров, след ИКД Алексея практически был незаметен и периодически пропадал.

И вот через какое-то время показалась Земля. Рядышком, словно наблюдая за Землей, висела желтолицая Луна.

– Смотри, он уходит на север, – тихо проговорила Атланта, ловя всё тоньше становящуюся астральную дорожку. – Ты чувствуешь? Алексей где-то рядом с ней, с Луной, хоть и скрыт…

Шульберт кивнул, погруженный в особое внутреннее слушание.

– Идем по следу ИКД Оксаны, – проговорил он, – нам необходимо получить больше информации о том, что произошло.

И Шульберт направил корабль в район русского севера.

Далеко за пределами карт Земли, глубоко в белоснежных полях русского Севера белый шар почти не оставлял следа – только легкое мерцание в воздухе, только дрожащие хлопья инея, падающие на мгновение в спящий арктический лес.

Земля тихо ухнула, когда корабль коснулся поверхности – между скалами, укрываясь тенью, словно гигантская белоснежная, нахохлившаяся птица из иной эры.

Атланта первой шагнула на заснеженный склон. Её кожа, слегка просвечивая сиянием, вдруг напряглась, а глаза сверкнули тревогой: к ним приближались. Пятеро в серых, угловатых зимних костюмах, лица под масками, а в центре – тот, чья походка сразу выдала Степаненко. Полковник держал себя с достоинством и, на сей раз, – почти с опаской.

– Именем Российской Федерации вы задержаны, – негромко, но спокойно произнес полковник, склоняя голову, – за нелегальное пересечение границы и, возможно, – вмешательство в… – он едва заметно замялся, глядя на Атланту, – …опасные государственные дела.

Позади уже вспыхивали стволы автоматов. Шульберт чуть шагнул вперёд, но Атланта успела его остановить жестом.

– Мы не угрожаем вам, – сказала она спокойно, – мы ищем человека, наверное, так же, как и вы.... Где Оксана? Где Алексей? Что с ними произошло?

– Вас проверят и доставят в центр. Женщина остается с нами, – резко отрезал Степаненко, и тут же две тени обступили Атланту, взяв под локти.

Шульберт почти бросился к ней, но один из солдат уже держал в руке странное кристаллоподобное устройство, знакомое ему по атлантическим описаниям, контроль-узел, который, при активации блокировал модули нейросвязей.

– Не надо, – тихо сказала Атланта, – делай то, что должен.

Атланта посмотрела на Шульберта своими нежным, но и одновременно твердым взглядом.

– Идемте, – сказала она, встряхнув своими белокурыми, вьющимися волосами и расправив плечи, направилась в сторону стоящего неподалеку северного Центра СОС.

Через несколько минут их уже вели вглубь бетонных коридоров объекта, где суровые лампы разделяли тьму на прямоугольники. Атланта исчезла за глухой дверью, а Шульберта усадили в небольшой комнате, заставив ждать.

Прошло немного времени – или вечность – прежде чем дверь с глухим лязгом открылась. Перед Шульбертом вновь появился Степаненко: офицерская выправка, заострившийся взгляд, за ним двое молчаливых людей – по форме, по повадкам: профессионалы-спецслужбисты. На столе, между ними, лежали фотоснимки – Алексея, Оксаны и девочек. Фотография Атланты была в другой папке.

Полковник сел напротив, не торопясь начинать разговор. Шульберт смотрел ему в глаза, и тишина в комнате стала почти театральной.

– Вы понимаете, – наконец заговорил Степаненко, – что ваша жена теперь – наш заложник. И ваша судьба зависит от того, как вы нам поможете.

Молчание.

– Где Алексей? Что вы замышляете? Как попали на территорию РФ?

Каждое слово было взвешено, как первая угроза.

Шульберт выдержал паузу, затем медленно произнес:

– Я ищу своего друга. Его держат не здесь… не в этом мире, даже не в вашей юрисдикции. Можете держать меня сколько хотите – время сейчас не имеет значения, Оно вообще перестанет иметь значение, если вы не поможете мне спасти вашу страну… и да и всё человечество в целом.

Степаненко встал, прошелся по комнате и сказал:

– После нашей последней встречи, я уже ничему не удивляюсь, но как вы можете объяснить то, что после чудесного разрешения проблемы с вашими подземными троглодитами и вашего возвращения в Атлантиду с Земли, кристалл Алексея перестал работать? Он стал обыкновенным булыжником.

Степаненко вновь прошелся по комнате.

Шульберт молча слушал его, собирая как можно больше информации.

– Мы предоставили Алексею лучшие лаборатории, угрохали кучу денег в исследования феномена кристалла, но тщетно.... Он не работал.... Мы уже подумали о том, что вы, улетая, подменили его… Но в какой-то момент блеснула надежда, в один из экспериментов кристалл стал немного светиться изнутри, словно оживая… Но через несколько часов после этого, Алексей пропал… Пропал бесследно… И вот сегодны здесь появляетесь вы…

Степаненко пристально посмотрел на Шульберта.

– Ты же офицер, Шульберт, офицер СОСа, – сказал полковник – бывших офицеров не бывает, несмотря на твои атлантические корни…

Шульберт молчал.

Степаненко продолжал смотреть пристально, не веря ни в мистику, ни в частности.

– Корни здесь не причем, – наконец сказал Шульберт – всё гораздо серьезнее. Мы прилетели помочь в поисках Алексея и вообще …помочь, предотвратить то, что вам всем угрожает.

Шульберт также открыто посмотрел в глаза Степаненко.

– Зачем вы арестовали Атланту? – спросил он.

– Зачем? – вопросом на вопрос ответил полковник –, Атланта – гарантия! Гарантия твоего, Шульберт сотрудничества.... сотрудничества и контроля твоих действий. Я не очень верю во всякие потусторонние миры.....

Но тут, вдруг, экраны на столе мигнули сами собой, и на них проступил смутный, мерцающий силуэт.

Свет экрана набухал изнутри, как облако над землей, и вот уже явно проступало лицо – суровое и древнее, взгляд, в котором излучал мудрость и вековое величие.

– Здравствуй, Степаненко, здравствуй, Шульберт, – голос, не терпящий возражений, эхом заполнил комнату.

Полковник вздрогнул, попытался выключить монитор, но тот не среагировал. Лицо на экране будто стало живее любых присутствующих. Степаненко узнал его. Это был Тантал, тот самый главный из Атлантов, дед прекрасной жены Шульберта.

– Вы должны нам доверять. Вы не до конца понимаете ситуации с которой столкнулись, – говорил Тантал, – погони за Алексеем, поиски его семьи – лишь часть большой игры. Лаборатория, где держат Алексея, – не просто тюрьма. Там хранят то, что может изменить весь ход истории цивилизации. Не вашего государства – всей планеты. Ваши "противники" – не люди в погонах.

В этот момент еще ярче вспыхнули экраны; невидимый ветер будто зашевелил воздух в помещении.

– За этим кристаллом и за Алексеем стоят силы, о которых вы, земляне, почти ничего не знаете, ....лишь самую малость, да и ту многие из вас отвергают, .....а некоторые, так просто и возносят в культ… Те, кто держит его, умеют читать сознание, менять будущее людей, и если им удастся пробить защиту разума Алексея, никто на Земле не будет прежним…

Он замолк, и только дрожание изображения да искры на мониторе напоминали о происходящем.

– Шульберт, ты должен вытащить его, даже если ради этого придётся идти на сделку. Атланта в вашей власти лишь пока вы не поймёте масштаба угрозы. Полковник, это не приказ, но – единственно возможный путь. Мы – атланты сможем помочь вам только чисто технически, а главное, что поможет нам всем – это внутренняя сила людей.

Голос затих. Лицо Тантала исчезло с экрана монитора.

В голове Шульберта стучали слова Тантала. Степаненко впервые выглядел растерянным. Он поднялся, задумчиво склонившись над столом.

– Ваша правда, Шульберт, – он говорил тихо, и в голосе его появилась новая, ещё не бывшая здесь интонация – вкрадчивость и страх. – Если есть шанс не только спасти вашего друга, но и… – он замолчал.

– …Но и предотвратить катастрофу, – продолжил Шульберт слова Степаненко – мы должны работать вместе и доверять друг другу. Только учтите – будет непросто. Там где находится Алексей, работают не совсем люди. Вернее, совсем не люди…

***

Где-то в темной глубине бункера, на границе человеческого и нечеловеческого, Алексей вдруг проснулся. В левом ухе зашумела кровь: он почувствовал – кто-то идет, кто-то несет ему шанс. Шанс на бегство – или на новую встречу с тьмой, которую никому не дано победить в одиночку…

Глава 6. Друзья или враги.

Оксана покормила детей, Анютка помогла ей загрузить посудомоечную машину и прибраться в комнате. Их новое жилище, куда их перевели после последнего разговора с полковником Степаненко, напоминало студию. Одна большая комната в виде буквы «Г», с небольшой кухней, оборудованной техникой и что-то типа гостиной, зонированной на спальные места и местом для отдыха. Возле окна, выходящего во внутренний двор базы, была небольшая библиотека с детскими и подростковыми книгами, а также книгами русской классики.

Им было разрешено гулять во внутреннем дворе базы, который включал в себя закрытый павильон с тропическим садом и открытую площадку, распланированную для отдыха на свежем воздухе.

Но сегодня погода была ветреная и девочки решили пойти поиграть в зимний сад.

Их новый дом, если его так можно было назвать, конечно был гораздо лучше их прежней камеры, но мигающие диоды камер, утыканных повсюду, не давал расслабляться и постоянно держал в напряжении.

«Лешка, Лешка…. Где ты? Что с тобой случилось? Жив, здоров ли?»

Эти вопросы постоянно кружились в голове Оксаны. Даже тогда, она играла или занималась с девочками, мысли о том, что это их семья с Алексеем, но пока без него, не отпускали её. И только вот это слово «пока» вселяло надежду и веру в сердце Оксаны, что всё будет хорошо и они обязательно дождутся своего Алешку и снова все будут вместе. И никогда, никогда больше не будут расставаться.

Разлука, это конечно именно то, что проверяет настоящие чувства, но и приносит долго ноющую боль в сердце и грусть в душе.

Чтобы отвлечься от своих мыслей, Оксана взяла с полки томик Чехова и села возле окна, пытаясь углубиться в чтение любимой русской классики.

Прочитав несколько страниц, Оксана поймала себя на мысли, что герои Чехова, со своими простыми, интеллигентными и правдивыми характерами как-то не могут отвлечь её от размышлений обо всём случившемся с их семьей.

Она захлопнула книжку, положила её на подоконник и стала смотреть в окно, перебирая в памяти все события последних лет.

Воспоминания как черно-белое кино всплывали перед её глазами. И почему-то они начались с момента, когда они получили письмо-поздравление с рождением дочки от Вагнера и Атланты. Потом была реабилитация и отдых, организованные им СОС после всех произошедших событий.

Море, солнце, прибой, катание на волнах, песочные замки с детьми, катание на горках, вечерняя набережная, удивительный отпускной вкус шашлыка и южных сладких помидоров с солью и лавашем, вечерняя набережная, звуки «разгуляя» из многочисленных береговых кафешек и удивительное чувство праздника, которое чувствуется только во время отпуска на море, дающее впечатление, что этот праздник не только у тебя, а у всех, кто вокруг. Такая массовая фиеста, продолжительностью в лето.

«Да, это было незабываемо», – с грустью подумала Оксана.

Затем они вернулись домой, Оксана занялась хозяйством и девочками, а Алексей продолжил свою работу в новой лаборатории, которую ему предоставили в СОСе в полное распоряжение.

Но безоблачная полоса их жизни также быстро закончилась, как и началась.

**************

Примерно через неделю работы в лаборатории Алексей пришел с работы сильно озадаченный и даже раздраженный.

– Что случилось, Алешка? – спросила она тогда Алексея.

– Кристалл… – ответил Алексей и мрачно замолчал.

Оксана ждала продолжения, но Алексей больше ничего не сказал, прошелся по комнате, встал у окна, спиной к Оксане, скрестил на груди руки и молча стал смотреть на улицу, на идущий за окном дождь.

– Что кристалл? – прервала затянувшееся молчание Оксана.

Алексей повернулся, посмотрел на Оксану и ответил:

– Кристалл больше не работает…. Совсем не работает…. Я не могу установить с ним связь… Как не пытался…, – ответил Алексей и поправил на носу очки.

Оксана прекрасно поняла состояние Алексея. Прошедшие события, которые спасли людей от ужасной эпидемии с Атлантами, явно говорили о том, как важен этот кристалл и как важна связь Алексея с ним.

– Что же делать? – тихо спросила она, подходя к Алексею и кладя ему свои руки на плечи, смотря ему прямо в глаза.

– Я не знаю, – ответил Алексей и прижал к себе любимую женщину. Он очень любил её, Оксана всегда была по жизни его самым верным спутником, советчиком, другом. Она была его всем, и вместе, они всегда находили выход, из любой ситуации.

– Когда последний раз у тебя была связь с кристаллом? – спросила Оксана.

Алексей подумал и ответил:

– Тогда, когда мы помогли Атлантам исцелиться и вернуться домой.

– И больше ты с ним не взаимодействовал?

– Нет.

– И даже не доставал из сейфа?

Алексей подумал, вспоминая.

– Нет, любимая. Я даже не доставал его больше. Зачем? Потом была реабилитация, отпуск, строительство и обустройство новой лаборатории… Было как-то не до него.

Оксана подумала и спросила:

– Может быть был слишком большой перерыв и связь утеряна? Ты же раньше всегда носил его с собой.

– Не знаю, – ответил Алексей и задумчиво нахмурился, анализируя Оксанино предположение.

– Возможно нужно время… – продолжила Оксана, – а с Шульбертом так и нет больше связи? – неожиданно спросила она.

– Увы нет, ни с ним, ни с Танталом, – ответил Алексей – Хотя иногда мне кажется, что я ощущаю незримое их присутствие. А почему ты спросила?

Алексей посмотрел на Оксану и взгляд его неожиданно стал настороженным.

– Я просто подумала, что если кристалл не работает, то либо нужно время, либо это не твой кристалл.

Оксана смотрела в глаза Алексею. В глазах отражался немой вопрос, и Алексей понял его.

– Ты хочешь сказать, что кристалл мне подменили?

Оксана пожала плечами.

– Но кто? И зачем? – будто спрашивая самого себя произнес Алексей, – Хотя зачем, наверное, понятно. Вопрос кто?

Оксана отошла от Алексея, села в кресло и закуталась пледом, в доме было немного прохладно.

– Кто. – продолжила диалог она, – А ты давал кому-нибудь его в руки, когда закончилась вся та история?

Алексей задумался. За окном шумел ветер, срывая последние осенние листья с росшего у них под окном клёна. Листья отрывались от веток в какой-то непонятной очередности, сначала один, потом другой. И под этот осенний счет он стал перебирать в памяти всех с кем он общался в последние дни, перед тем как убрал кристалл в сейф.

«Кто же был последний, кому я давал кристалл?»

Алексей по очереди, в такт падающим листьям перечислял внутри себя.

«Командор, Степаненко, Шульберт…… Стоп! Именно Шульберту он показывал его в последний раз перед стартом их корабля на Атлантиду. Именно Шульберт попросил еще раз посмотреть на него и подержать в руках. Неужели Шульберт?»

– Шульберт? – спросила Оксана, словно читая его мысли.

Алексей, не веря еще своей и Оксаниной догадке, ответил:

– Да,… именно он держал его в руках в последним. – мрачно сказал Алексей.

Алексею не хотелось верить в услышанное от самого себя, но с другой стороны всё указывало на подмену кристалла, и на подмену со стороны именно Шульберта.

– Атланты предали нас? – вопрос тяжелым грузом повис в воздухе.

– Может так, …. а может быть и нет, – ответила Оксана, – но лучше всего спросить об этом у самого Шульберта.

– Вопрос как? Если связи с ним нет….

После этого, у Алексея на работе начались проблемы. Руководство СОСа, узнав от Алексея, что кристалл не работает, также насторожилось. Алексей был под постоянным наблюдением, спецы стали подозрительны, пытались выявить связи Алексея, контакты, и всё это отражалось на работе.

В какой-то момент полковник Степаненко, уже тогда руководивший СОС, лично приехал в лабораторию Алексея и предупредил о том, что любые попытки саботажа или контакты с иностранными спецслужбами будут жестко пресекаться, вплоть до крайних мер. Технологии ни в коем случае не должны уйти на Запад.

Спустя несколько дней Алексею позвонил Степаненко и сказал, что нужно встретиться, и это касается непосредственно кристалла. Встреча была назначена в районе лосиноостровского леса за МКАДом.

Слухачи СОСа постоянно прослушивали телефон, и поэтому Алексей отправился на встречу с полковником абсолютно спокойно в компании постоянно сопровождающего его наружного наблюдения.

Как выяснилось позже, по рассказам наружного наблюдения, полковник Степаненко и Алексей встретились в лесу около заброшенного со времен второй мировой войны бункера, зашли во внутрь и Алексея больше никто не видел.

Полковник же Степаненко, приехавших позже вместе со спецгруппой, молча выслушал доклады наружки о своей встрече с Алексеем, лично обшарил все уголки бункера, но ни Алексея, ни его следов обнаружено не было.

**************

Оксана, погруженная в собственные воспоминания, вновь посмотрела в окно.

Во дворе стояли и разговаривали два мужчины, в одном она узнала полковника, а другой, высокий и рослый мужчина кого-то ей очень сильно напоминал. Она пригляделась и узнала его:

– Шульберт! – крикнула она от радости, но тут же её охватили сомнения.

«Кто ты, Шульберт? Друг или враг?»

И как только она подумала об этом, в комнату вошла Атланта....

Глава 7. Побег.

Алексей осторожно шел по коридорам штаб-квартиры MI6, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Ночь была тихой, и звуки шагов эхом отражались от бетонных стен. Каждый раз, приближаясь к очередной двери, он задерживался, закрывал глаза и старался почувствовать невидимые вибрации и тепло, которые должны исходить от кристалла при его нахождении где-то поблизости.

Это была уже его третья ночь подряд, когда он тайно занялся поисками. Его «тюремщики» в какой-то момент перестали держать его за закрытыми дверьми, позволяя спокойно передвигаться по зданию. В свою первую ночь он, как бы прогуливаясь, нашел щиток, который подводил питание к камерам наблюдения, Алексей вскрыл его и отщелкнул все тумблеры. Мигающие диоды на камерах погасли, сигнализация не сработала, и никто из охраны здания не появился.

«Что ж, неплохо,» – довольно ухмыльнулся Алексей – «И это при такой системе безопасности, они постоянно пытаются с нами воевать?»

Наконец, в одном из дальних коридоров, стоя перед массивной стальной дверью, Алексей ощутил знакомое покалывание в груди. Сердце забилось быстрее, дыхание участилось. Вибрации и тепло усилились, и Алексей понял:

«Именно здесь находится заветный кристалл!»

Следующей ночью Алексей вернулся к той же самой двери. Тщательно осмотрев замок, он понял, что обычные инструменты не подойдут. Необходимо было действовать быстро и аккуратно. Взяв маленький инструмент, который он утащил из лаборатории Гоблина, похожий на отвертку, он вставил в замочную скважину и слегка повернул. Щелчок раздался почти мгновенно, и дверь открылась.

За дверью оказалась небольшая комната с единственным предметом мебели – большим деревянным столом, на котором стоял старинный металлический сейф. Внутри сейфа, защищенный сложной системой безопасности, сверкал прозрачный кристалл, источающий слабое синее сияние даже сквозь стенки сейфа.

Алексей знал, что любое неверное движение приведет к катастрофическим последствиям. Плазменная защита была настроена так, чтобы уничтожить любого нарушителя, пытавшегося добраться до кристалла. Было страшно, и сердце бешено колотилось в груди.

И вдруг, совершенно неожиданно, острая боль ударила в голову, распространилась по телу, захватывая живот, правую руку, левую руку. Автоматически Алексей прикоснулся пальцами правой руки ко лбу, животу, и поочередно к плечам, образуя незримый крест. Воздух затрепетал, вибрация нарастала, создавая вокруг Алексея защитный барьер.

Собрав всю свою решимость, Алексей нажал на рычаг замка.

Глухой взрыв потряс комнату, пламя и волны энергии ринулись наружу, сметая всё на своем пути. Мощная сила отбросила его назад, однако защитная оболочка удержала удар, сохранив жизнь Алексею.

Ослабленный, оглушённый, он приподнял голову и посмотрел внутрь открытого сейфа. Там, сверкая всеми оттенками синего цвета, лежал кристалл.

Очнувшись от шока, Алексей протянул руку и схватил драгоценный артефакт. Вспышка озарила комнату, заставляя затаить дыхание. Последствия взрыва тут же активировали защитную сигнализацию: тяжелые двери комнаты захлопнулись сами собой, замки защелкнулись, завыла сирена.

Алексей отчаянно смотрел на гладкую поверхность стены напротив сейфа.

«Что же делать?»

На помощь пришло спасительное движение руками, которое он сделал до взрыва.

«Крест!»

Повторяя движения руками, он нарисовал тот самый крест, которым невольно или вольно осенил себя ранее. Энергия вновь пробежала по пространству, создав светящийся щит, который расширился, окружив Алексея радужным свечением. Через мгновение стена исчезла, буквально испарилась, открывая ему выход на одну из улиц Лондона.

Выскочив наружу, Алексей побежал по пустынным улицам города. Позади него бежали агенты службы безопасности, пытаясь догнать его. Но Алексей чувствовал необычайный прилив сил. Заветный кристалл, лежал у него в кармане, излучая тепло, словно питая его энергией. Лёгкое дыхание усилилось, ноги двигались автоматически, ориентируясь инстинктивно на улицах Лондона.

Спустя некоторое время, Алексей остановился, оглядываясь по сторонам. Погони не было.

«Удалось оторваться?»

Над головой пролетел беспилотник, но Алексей успел нырнуть под крышку мусорного контейнера.

«Вроде пронесло…Куда дальше?»

Алексей пытался вспомнить карту Великобритании, посмотрел на небо, чтобы хоть как-то соорентироваться.

«Нужно двигаться на побережье, а дальше в Европу, там и до России не далеко.»

…. Алексей двигался осторожно, ему удалось сменить одежду, «одолжив» её в одном из магазинов. Периодически он слышал вой сирен полицейских машин и звуки лопастей вертолетов. Хоть медленно, но уверенно, он продвигался в сторону побережья….

––

Добравшись до фолкстонской гавани, Алексей стремительно промчался мимо патрулей, прячась в тени складских зданий. Брызги морской воды летели в лицо, ветер бил в грудь, смешивая остроту адреналина с запахом соли. Впереди показался старый рыбацкий катер – скромный, неприметный, идеально подходящий для быстрого побега.

Один прыжок, лёгкость ног, ловко ухваченная канат – и вот он уже перелез через борт судна. Мотор дрогнул и ожил, взревев мощным рыком, разбрасывая белые полосы пены вслед уходящему судну. Над головой вздымались грозовые облака, обещавшие бурю, однако страх перед погоней сделал этот риск необходимым.

Катер рванулся вперед, рассекая воду острым носом. Напряжение растопило мышцы, ладони крепко сжимали штурвал, держа курс строго на восток. Полотно серых волн стучало о борта, словно издёвкой предупреждая о грядущих испытаниях.

Стрелки приборов прыгали хаотично, машина шла против ветра, напрягая каждый винт. Из-за горизонта возник призрак преследования – три моторных лодки британской береговой охраны появились в пределах видимости, рев моторов угрожающе раздавался вдали.

Рисковать нельзя было ни секунды. Алексей резко повернул руль вправо, направляясь к фарватеру посреди скалистой бухты. Рябь моря теперь стала препятствием, волнообразно увеличивая опасность столкновения с подводными камнями.

Сердце гулко билось в такт каждой сотрясающей воде качке. Опасность ощущалась кожей – одна ошибка, и плавание может закончится трагедией. Отказ мотора, столкновение со скалами— оба варианта вели к гибели.

Отступать было поздно. Судьба бросила ему вызов, и решение могло означать либо свободу, либо гибель. Алексей направил лодку в узкий проход между скалами и заглушил мотор. Лодка тихо закачалась на волнах прикрывая Алексея от преследователей огромными скалами.

Алексей слышал, как преследующие моторы покрутились по бухте и ушли дальше в океан, пытаясь найти беглеца.

На бухту опустился туман. Алексей ждал, прислушиваясь.

Было тихо, но выходить в море пока было опасно.

Однако вскоре горизонт стал проясняться, туман начал понемногу рассеиваться, вода стала успокаиваться, ветер затихать.

Алексей завел мотор и вывел лодку из бухты в море.

Перед ним открылись бескрайние просторы пролива Па-де-Кале, покрытые в некоторых местах туманной дымкой, скрывающей очертания берегов.

«На восток!» – сам себе скомандовал Алексей и вывернул до отказа ручку газа.

*********************************

Несколькими днями ранее

Шрек и Гоблин сидели в кабинете. Гоблин подобострастно смотрел на своего начальника.

– Что же нам делать? – спросил он, – У меня такое ощущение, что без связи Алексея с кристаллом мы ничего добиться не сможем. Все уголки его сознания закрыты, и мы не можем ничего ни найти, ни сделать.

Шрек поднялся, прошелся по кабинету, взял в руки громадную сигару, закурил и после этого подумав произнес:

– Надо тогда соединить его с кристаллом, – и Шрек многозначительно посмотрел на Гоблина, – Мы устроим ему побег! Главное, чтобы всё выглядело естественно и натурально!

– Отличное решение шеф! Ему все равное некуда деться! – захихикал, довольно потирая руки Гоблин….

Глава 8. Шульберт находит место похищения Алексея

Вертолет Шульберта мягко опустился на вертолетную площадку в районе Лосиноостровского леса. Он чувствовал беспокойство – Алексей исчез именно здесь, рядом с уже таинственным, заброшенным бункером. Казалось бы, отыскать вход туда было делом техники, однако что-то непонятное мешало Шульберту приблизиться к цели. Несмотря на наличие навигационного оборудования, дорога раз за разом водила его кругами, будто какая-то невидимая сила преграждала путь.

Изрядно намотавшись по лесу, он присел около старого дерева. Необходимо было собраться и обдумать происходящее. Отступать Шульберт не привык. Еще с времен службы на границе, он строго следовал правилу – Пограничник никогда не отступает, так как граница будет отступать вместе с пограничником, а допускать этого категорически нельзя.

Вокруг царило абсолютное спокойствие. Тишину нарушали лишь звуки ветра, да далекий шум леса. Но вот среди ветвей деревьев засветились огоньки светлячков. Они сначала плавно кружились вокруг, словно привлекая к себе внимание, затем, постепенно выстроились в стройную линию, ведущую дальше вглубь леса.

И в тот же момент, Шульберт почувствовал, что какая-то энергия начала вибрировать в его голове. Эти вибрации были еле заметны, но приносили какую-то успокоенность и умиротворение. И тут ему почему-то вспомнилось детство, когда он из любопытства зашел в какой-то Храм, где повсюду горели свечи и пахло ладаном. Маленький Шульберт стоял как завороженный, осматриваясь вокруг. Какая-то торжественность, трепет и великая мощь наполняло всё вокруг. И все, кто стоял в Храме, показались Шульберту единым целым. Молитвы и песнопения наполняли всё пространство Храма и мощным потоком энергии устремлялись куда-то вверх.

– Святой Отче Николае, моли Бога о нас! – пел священник.

– Господи помилуй! – подпевал ему хор…..

Вспоминая эти детские впечатления от посещения Храма, где он впервые почувствовал благодать Святого Николая Чудотворца, Шульберт понял, что нечто высшее направляет его шаги. Холод и тревога покинули его тело, уступив место спокойствию и уверенности.

– Я знаю, куда идти, – прошептал он вслух, ощущая уверенность внутри себя.

Светлячковая тропинка привела его прямо к массивному серому люку, утопленному в земле, возле которого виднелись следы борьбы. Понимая, что впереди его ждёт неизвестность, Шульберт осторожно спустился внутрь, освещая себе путь фонариком. Тесные коридоры чередовались узкими туннелями, многие ходы были завалены мусором и камнями. Вскоре перед ним предстал большой зал, посреди которого стоял металлический столик с загадочным устройством – источником слабого красного свечения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.