# Таверна «Лапы и хвост» – 2

Александра Шервинская

Как известно, инициатива почти всегда наказуема, и барон Мэтью Даттон получил возможность в этом убедиться на личном опыте. Идея открыть в почти непроходимом Ривенгольском лесу таверну для людей и зверей была одобрена, и теперь Мэтью, привыкший к беззаботной и вольготной жизни, учится решать одновременно множество задач. Помощники у него, конечно, есть, да ещё какие!

Но помимо таверны нужно ведь и другими делами заниматься: придумать, как устроить личную жизнь матушки и капитана пиратов, как убедить Ори, что он – именно тот мужчина, который ей нужен, как наладить поставки ценных продуктов, как распорядиться сокровищами, спрятанными в норе огромного змея, живущего по соседству и прочее… и прочее… и прочее. Но зато Мэтью окончательно забыл, что такое скука и однообразие.

Присоединяемся к приключениям весёлой компании. Скучно точно не будет!

# Александра Шервинская. Таверна "Лапы и хвост" – 2

## Глава 1

Мэтью


Утро следующего дня я встретил во всеоружии: бодрым, выспавшимся и даже вполне прилично себя чувствующим. Будущее виделось мне прекрасным, погода была замечательная, птички пели, листва шелестела, ноги практически не болели. Что ещё нужно для того, чтобы приступить к выполнению окончательно оформившихся за вечер и часть ночи идей? Разве что позавтракать не мешало бы… Интересно, а страдальцу принесут еду сюда? Или мне всё-таки стоит спуститься в столовую?

Додумать мне не дали: дверь слегка приоткрылась, и в комнату осторожно заглянула Луиза. Увидев, что я не сплю, она радостно мне улыбнулась и снова исчезла в коридоре. Зато вскоре я услышал быстрые шаги, которые не могли принадлежать никому кроме матушки. Судя по всему, баронесса Даттон решила ещё раз убедиться в том, что вчерашние мои слова не были вызваны последствия отравления синими водорослями.

– Доброе утро, матушка, – гаркнул я, стоило ей войти в комнату.

– Святая Бенедикта, – баронесса совершенно непритворно схватилась за сердце, – Мэтью, ты меня так до сердечного приступа доведёшь, честное слово! Зачем так громко кричать? Я прекрасно услышала бы тебя и без этих воплей.

– Это я от избытка положительных эмоций, – сообщил я, – а ещё я хотел узнать: меня тут покормят или вниз идти?

– Вообще-то доктор Мэрфи настоятельно не рекомендовал тебе вставать в течение ближайших нескольких дней, поэтому завтрак принесут сюда. Как, впрочем, и обед с ужином, – матушка нахмурилась, – но если после осмотра доктор решит, что ты уже можешь потихоньку передвигаться по дому, то приёмы пищи, конечно, лучше перенести в столовую. Луиза!

В дверях тут же появилась старшая горничная, ласково мне улыбнувшаяся, чего в последние лет пять совершенно точно не случалось: Луиза всегда осуждала меня за легкомыслие и безответственность. Интересно, это на неё новость о моей потенциальной женитьбе так подействовала или что-то ещё?

– Вели подавать завтрак барону Мэтью, – распорядилась матушка и, когда Луиза исчезла где-то в недрах особняка, сообщила, – Карл Лифалинг, как я и предполагала, сначала мне не поверил, а потом его обуяло любопытство, и он заедет сегодня после полудня на чашку чая. И, по правде говоря, было бы замечательно, если бы ты встретил его не в постели. Он, конечно, человек чрезвычайно широких взглядов, но, полагаю, предпочёл бы видеть своего сотрудника в более приличном виде. Тем более что твоя довольная физиономия совершенно не гармонирует с образом умирающего от тяжких ран. Уж прости мне эту откровенность.

– Да я и не против, – честно ответил я, так как на самом деле планировал как можно быстрее встать на ноги и отправиться в Ривенгольский лес. Как там Ори без меня? Внутренний голос, правда, язвительно заявил, что она и без меня прекрасно справляется, но я на него прикрикнул, и он, обидевшись, замолчал.

– Какой-то ты подозрительно покладистый, – прищурилась матушка, глядя на меня с некоторой настороженностью, – к чему бы это?

– Это всё твоя любимая святая Бенедикта, – не моргнув глазом, сообщил я, – я в лесу, когда шёл к нашему дому, о многом передумал и понял, что нужно прислушиваться к богам, – тут я посмотрел на потолок, но, разумеется, кроме привычной лепнины ничего не увидел, – и пообещал богине, что непременно постараюсь её порадовать и в самом скором времени женюсь. Видишь, я держу слово!

– Ты меня пугаешь, Мэтью, – матушка взглянула наверх и, само собой, тоже ничего нового не обнаружила, – от тебя прежнего я хотя бы знала, чего ждать. Понятно было, что ничего хорошего, но сейчас… я вот даже не знаю, что хуже.

– Матушка, со мной всё в полном порядке, – заверил я слегка растерянную баронессу, – больше, чем когда-либо раньше. Кстати, капитан Марчелло уверял меня…

Договорить мне не дали два лакея, которые вошли в спальню, причём один нёс специальный деревянный столик, который торжественно водрузил на кровать, а второй – поднос с чем-то вкусно пахнущим и накрытым накрахмаленной салфеткой.

Матушка жестом отпустила слуг, причём оба успели бросить на меня взгляды, полные понимания и вполне объяснимого чисто мужского сочувствия. Мол, вот и ещё один пал жертвой женского коварства и теперь потерян для холостяцкого братства. Значит, Луиза оправдала возложенные на неё матушкой надежды и оповестила всех слуг о грядущих переменах.

Под салфеткой обнаружились блинчики с вареньем, ещё тёплые булочки и розетки с мёдом. Поднос с большим чайником и двумя чашками принесла лично Луиза и поставила на прикроватный столик.

– Спасибо, Луиза, – поблагодарил я, вызвав очередной подозрительный взгляд матушки, – ну что ты так смотришь? Ты же сама учила меня быть со всеми вежливым, разве не так?

– Я-то учила, да только ты как-то не слишком прислушивался, – непонятно глядя на меня, ответила баронесса, – верно, Луиза?

– Верно, госпожа баронесса, – пряча улыбку, подтвердила горничная, – если мне будет позволено сказать, то не иначе как это девушка, на которой собирается жениться барон Мэтью, так на него повлияла!

– Ты думаешь?

Матушка на какое-то время задумалась, но потом довольно улыбнулась.

– Мне уже заранее нравится твоя Ори, Мэтью, но мне катастрофически не хватает информации! Как тебе не стыдно держать меня в неведении? Расскажи мне хоть что-нибудь, иначе я отправлюсь туда сама, не дожидаясь твоего выздоровления, ты меня знаешь!

– Разумеется, там ведь… – тут я многозначительно замолчал, так как Луиза всё ещё была в комнате, – такая чудесная природа, верно, матушка?

Баронесса Даттон внимательно оглядела комнату, видимо, в поисках того, чем можно было бы в меня швырнуть, но, к счастью, ничего не нашла.

– Иди, Луиза, – велела матушка, – и пусть в малой столовой к полудню накроют к чаю на троих, мы ждём гостя.

– Слушаюсь, госпожа баронесса, – Луиза поклонилась и с явной неохотой покинула мою спальню. Я её прекрасно понимал: оставшись, можно было бы услышать столько интересного!

В том, что старшая горничная не станет подслушивать, я был уверен, так как Луиза прекрасно понимала, что если матушка вдруг прознает о чём-то подобном, то можно вылететь на улицу с такими рекомендациями, что и в трактир не возьмут. Кстати, нам ведь, наверное, понадобится в таверне прислуга… А где её вообще берут, интересно? Как-то я никогда об этом не задумывался, если честно. То, что я заберу с собой Бенедикта, это однозначно: нечего ему тут на городских диванах бока отъедать, пусть делом займётся… Но как-то я не уверен, что мой камердинер лучше меня разбирается в том, как нужно вести дела в таверне.

– … заговорил о капитане Саватти?

Голос матушки ворвался в мои размышления, и я, к стыду своему, понял, что вообще не слушал, о чём она мне говорила.

– Ну хоть в чём-то ты остался прежним, – с некоторым даже облегчением заметила баронесса, взглянув на мою виноватую физиономию, – а то я уже даже почти испугалась. Я спросила, с чего ты вдруг заговорил о капитане Саватти? Я имею в виду вчерашний вечер, Мэтью.

– Мне показалось, что между вами когда-то что- то было, – честно ответил я, – и ты странно отреагировала на его имя, да и он не был равнодушен, передавая тебе привет.

– Правда? – матушка неожиданно прерывисто вздохнула и сделала вид, что вспыхнувший на щеках румянец – это исключительно от духоты. И не важно, что окно открыто и в комнате очень даже прохладно.

– Честное слово, – я хотел прижать руку к груди, но понял, что наколотый на вилку блинчик слегка подпортит картину, – он явно был взволнован. Ну вот почти как ты сейчас, а может быть, даже больше. И на твоём месте я бы приготовил парочку костюмов… таких, знаешь, охотничьих, но для дам. Ты же не собираешься ходить по Ривенгольскому лесу в платье с длинной юбкой? Это ужасно неудобно.

– Вот ещё не хватало! – воскликнула матушка, но я видел, что мои слова упали на благодатную почву. Значит, пока новые костюмы не будут готовы, она в поместье не отправится. Что, собственно, и требовалось.

Я доедал последний блинчик, когда в дверь аккуратно постучали, и на пороге возник лакей, доложивший:

– Граф Лифалинг к госпоже баронессе и господину барону.

– Уже? Вот же до чего доводит любопытство даже воспитанных людей! – матушка удивлённо посмотрела на часы, показывающие ровно одиннадцать. – Проводите графа в малую гостиную, я сейчас спущусь.

– Я с тобой, – решительно сказал я, отставляя в сторону столик и выбираясь из-под одеяла.

Осторожно опустил ноги на пол и прислушался к ощущениям: было не слишком приятно и слегка больно, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что было ещё вчера утром и особенно позавчера. Сделав пару шагов по относительно мягкому ковру, я убедился в том, что натягивать на пострадавшие конечности сапоги я пока, конечно, не рискну, а вот ходить в домашних туфлях уже вполне могу попробовать.

Искомое обнаружилось тут же, рядом с кроватью, и я, на всякий случай придерживаясь за стену, направился к двери. Ноги протестовали, но как-то вяло, я бы сказал, с некоторой ленцой.

– Вполне терпимо, – бодро заявил я и, как на зло, тут же наступил на притаившийся возле кровати артефакт, поддерживающий в помещении постоянную влажность и комфортную температуру. Официально они нигде не продавались, но это никого не волновало, и в большинстве домов они использовались практически в открытую.

Взвыв, я с трудом удержал рвущиеся наружу ругательства, так как, несмотря на давнюю дружбу с пиратским капитаном, матушка вряд ли одобрила бы подобные выражения.

– Мэтью, – матушка взглянула на меня с искренней, как мне показалось, тревогой, – мне кажется, всё же стоит подождать разрешения доктора Мэрфи, а потом уже начинать ходить. Или хотя бы дождаться, когда явится бездельник Бенедикт, за которым было послано ещё рано утром.

– Ничего страшного, – мужественно ответил я и даже выдавил кривоватое подобие улыбки, – ты права, не стоит вести серьёзные разговоры, валяясь в кровати. Особенно с министром.

В общем, через несколько минут я всё же доковылял до малой гостиной, где на диванчике вольготно устроился высокий худощавый мужчина неопределённого возраста. Ему с одинаковым успехом могло быть и сорок, и пятьдесят, и восемьдесят. Светлые волосы, в которых практически незаметна седина, серые глаза, прячущиеся за стёклами модных в этом сезоне круглых очков, загорелая кожа, как у любого, кто много времени проводит на свежем воздухе.

– Баронесса! – воскликнул он, стремительно поднимаясь с дивана и целуя матушке ручку. – Безмерно счастлив снова вас видеть!

– Ах, Карл, оставь эти церемонии для официальных мероприятий!

– Барон! Рад видеть вас в бодром расположении духа.

Мы обменялись рукопожатиями, и я с облегчением плюхнулся на диван напротив того, который занял министр. Матушка же удобно расположилась в кресле.

– Мэтью, – начал министр после того, как мы втроём обсудили погоду, предстоящие театральные премьеры и открытие новой картинной галереи. – Баронесса Шарлотта сказала мне, что у тебя есть какая-то… – тут он прищёлкнул пальцами, словно вспоминая нужное слово, – инициатива. Это действительно так?

– Абсолютно верно, – кивнул я, – скажите, господин министр…

– О, в приватной обстановке ты вполне можешь обращаться ко мне по имени, – щедро предложил министр Лифалинг, и я благодарно поклонился.

– Благодарю, Карл, я польщён, – видимо, мои слова прозвучали искренне, так как министр благосклонно улыбнулся, – так вот, как сотрудник, занимающийся вопросами неисследованных территорий, я хочу заняться проблемами Ривенгольского леса и его обитателей.

– Прости, Мэтью, я, кажется, не очень хорошо тебя понимаю, – министр снял очки и тщательно протёр их безупречно чистым платочком, – Ривенгольский лес населён зверями, значительная часть которых считается достаточно опасной.

– Но не для того, кто обладает наследственным даром рода Даттон, – значительно проговорил я, – вы ведь знаете, в чём он заключается?

– Конечно, – Лифалинг откинулся на спинку дивана и внимательно на меня посмотрел, – все мужчины рода Даттон всегда умели понимать язык зверей. Но к чему ты ведёшь, Мэтью, я пока как-то не улавливаю.

– Я планирую открыть в Ривенгольском лесу таверну, которая станет нейтральной территорией, где люди смогут договариваться с исконными обитателями леса о самых различных услугах. И это будет мой проект, мой вклад в развитие государства. Ну и себя я, разумеется, не обижу, как вы понимаете.

– Шарлотта, – помолчав, Лифалинг повернулся к матушке, которая молчала, но смотрела на меня как-то странно, – вчера в разговоре ты упомянула, что у Мэтью повреждены ноги, но ни словом не обмолвилась о том, что он сошёл с ума.

## Глава 2

Виктория

Когда Мэтью в сопровождении номтов отправился разыскивать портал, я прикинула количество зажаренного мяса и поняла, что столько нам не съесть, и часть бурбита вполне можно отложить впрок, а потом мелко порезать и поджарить с луком и грибами. То, что лук здесь есть, я уже знала, так как обнаружила в кладовке целую корзину, доверху наполненную самыми что ни на есть привычными луковицами. Разве что на вкус они слегка отличались: были чуть более острыми. А вот насчёт грибов я пока была не в курсе. Когда номты вернутся, нужно будет у них узнать. И, если грибы тут есть, то выяснить, когда и как их собирают, ну и попросить набрать. Супчик сварю грибной или вот с мясом поджарю… Тут я оглядела собравшуюся во дворе компанию: Марчелло, Кеша, часть номтов – и поняла, что той кастрюли, что у меня есть, явно не хватит, и нужно учиться готовить в котле, видимо. Что-то такое я видела в кладовке, но сейчас плохо представляла, как я такую здоровенную посудину буду ворочать на плите. Нет, мне однозначно нужны сильные мужские руки, причём на постоянной основе.

– Знаешь, Марчелло, – решила я поделиться соображениями, – нас как-то становится всё больше, и если брать в расчёт ваши с Мэтью планы, то это только начало. Мне нужен помощник: сильный, терпеливый, который будет носить воду, ворочать котёл и разделывать туши. Пока я, уж извини, взвалю всё это на тебя, но ты же не будешь всё время сидеть здесь, правильно?

– Я тоже думал о кадровом вопросе, – кивнул капитан, – одна ты просто надорвёшься, это во-первых, тебе понадобится что-то вроде охраны, это во-вторых. Пока нам везло, и по-настоящему свирепых хищников мы не видели, но я не стал бы исключать такую возможность. Ривенгольский лес славится своими зверями, не зря же в него без особой необходимости никто не лезет. Это нам пока просто как-то совершенно невероятно везло. А встреться кто-нибудь из нас с тем же Шлоссом, когда он выполз поужинать… Лучше даже не думать в этом направлении.

– И что делать? Я не уверена, что нам повезёт, и в лесу заблудится ещё кто-нибудь полезный, – тут Марчелло насмешливо фыркнул, – судя по всему, лес уже перевыполнил план по заблудившимся на пару лет вперёд.

– Я могу подкинуть тебе парочку работников, – почесав заросшую щетиной щёку, задумчиво ответил Марчелло, – есть у меня в команде те, кто ещё не до конца оправился от полученных ран. Для обычной работы они уже годятся, а для… рыбного промысла пока не очень.

– Ну да, рыба-то иногда очень тяжёлая и шустрая попадается, – засмеялась я, – поди-ка вытащи!

– Именно так, – Марчелло расслабился и подмигнул мне, – так что, думаю, с охраной и работой по дому они вполне справятся.

– Спасибо тебе, – я совершенно искренне поблагодарила капитана и хотела спросить ещё о чём-то, но тут из подвала вернулся Леонтий, который с чувством выполненного долга отчитался:

– Всё, отправил я вашего барона, – сверкая бусинками глаз, сообщил номт, – шагнул он в своё зеркало, так что ежели и помрёт, то не у нас.

– Да что ты такое говоришь-то?! – воскликнула я, до глубины души возмущённая словами Леонтия.

– А что такого? – совершенно искренне удивился он. – Дом этот ему принадлежит, если вдруг он помрёт там у себя, то про поместье это ещё двести лет никто не вспомнит. Плохо разве? Будем себе жить-поживать…

– Во-первых, – строго начала я, стараясь не смотреть на веселящегося Марчелло, – барон очень хороший, так что лично я желаю ему скорейшего выздоровления. А во-вторых, он придумал интересную идею, которая всем нам может принести немало пользы.

– И нам тоже? – на всякий случай уточнил Леонтий.

– Ну, ваш Константин, во всяком случае, уже одобрил план развития, – сказала я, а Марчелло серьёзно кивнул, и лишь смеющиеся глаза выдавали его истинное настроение.

– Да? – Леонтий задумчиво прикусил кисточку на конце хвоста. – Ну, если Константин, то тогда конечно…

– А без Мэтью мы ничего не сможем сделать, потому что дом принадлежит ему, да и организационные вопросы барону решить проще, чем нам всем вместе взятым, понимаешь? Так-то мы все тут незаконно живём…

– Ну, это вы, может, и незаконно, – Лео решительно махнул хвостом, – а мы-то тут ещё до всяких баронов были…

– Лео, – я строго взглянула на разошедшегося номта, но Леонтий никак на мой суровый взгляд не отреагировал.

– Нет, то, что барон про таверну говорил, это нам нравится, – продолжил он, – потому что таверна – это всегда денежка, а денежка – это хорошо.

– Кто бы спорил, – согласилась я, – без денежки нам никак, это точно! Тем более что теперь есть, куда прятать. Кстати, Марчелло, а ты можешь сделать мне небольшую такую доску, чтобы я себе напоминалки писала и прикрепляла?

– Это как? – тут же заинтересовался капитан.

– Ну… пишешь на бумажке что-то, что нельзя забыть, дело какое-нибудь, и прикрепляешь на доску. А сама доска висит на каком-нибудь видном месте, там, где ты часто бываешь. Будешь мимо проходить, посмотришь и вспомнишь. Лео, здесь же есть бумага и карандаш?

– Найдём, – кивнул номт и добавил с непоколебимой уверенностью, – тут всё есть.

– Интересная идея, – подумав, согласился Марчелло, – вроде и простая, а сам ведь и не сообразишь. Сделаю я тебе такую доску, Ори, не волнуйся, и в твоей комнате повешу.

– Не, в комнате я только сплю, – засмеялась я, – лучше где-нибудь рядом с плитой, там я точно увижу.

– Как скажешь, Ори, – покладисто согласился Марчелло, а я неожиданно даже для себя самой спросила:

– Какая она?

Странно, но капитан без пояснений понял, кого я имею в виду, и на его лице появилась удивительно тёплая улыбка, плохо гармонировавшая с его абсолютно бандитским видом.

– Шарлотта невероятная, – в его голосе послышались мягкие и нежные нотки, – нас познакомил её муж, какой-то там по счёту барон Даттон. Кажется, восемнадцатый. Нет, так-то Вильгельм был нормальным парнем, весёлым, компанейским, только вот пройти мимо красивой женщины был не в состоянии. И ведь жену вроде как любил, хотя брак был, как водится у аристократов, договорным. Я тогда служил в министерстве торговли, в представительстве Коридии. Вот мы на каком-то приёме и пересеклись, сначала поговорили обо всяком разном, а потом подошла она, Шарлотта… Изящная, красивая, воздушная, как облачко… Вильгельм спокойно оставил её со мной, а сам умчался очаровывать какую-то не то графиню, не то герцогиню… Я, помнится, тогда ещё подумал: зачем ему какие-то бабы… хм, извини, Ори… какие-то другие женщины, когда рядом с ним такое чудо! Мы долго говорили с Шарлоттой, она улыбалась, с удовольствием слушала меня, что-то рассказывала сама, и у меня сложилось впечатление, что мы с ней давным-давно знакомы, просто почему-то редко встречаемся. Позже она призналась, что тоже сразу почувствовала что-то похожее.

– У вас был роман? – осторожно, боясь спугнуть миг откровенности, спросила я.

– Роман? – Марчелло грустно улыбнулся. – Я бы не назвал это так, Ори. Просто мы поняли, что были, наверное, созданы друг для друга, но боги распорядились иначе. Шарлотта никогда не оставила бы мужа, не из-за большой любви, а просто чтобы не портить его репутацию. Хотя, как по мне, портить там было уже нечего: второго такого бабника, как Вильгельм Даттон, наверное, во всей Энгалии не было. Ну а потом, когда барон погиб на дуэли, что вполне закономерно, так как на тот момент он был пьян и с трудом держал в руках шпагу, меня уже выпер… в смысле – уволили из торгового представительства, и мне пришлось зарабатывать на жизнь иным образом. А пятнать честь вдовы отношениями с пиратом – на это я пойти не мог и постарался исчезнуть из её жизни. Хотя иногда, особенно поначалу, передавал с оказиями небольшие подарки. Но последние два вернулись ко мне даже не распакованными, и я понял, что это – тоже ответ. И то правда: где она, красавица и умница, а где я – человек, не раз и не два нарушивший законы Энгалии.

– Но ты просил Мэтью передать ей привет, – задумчиво проговорила я, – значит, ты всё же на что-то надеешься?

– Не то что надеюсь, – Марчелло тяжело вздохнул, – оно как-то само вырвалось. Если бы мне дали время подумать, я никогда не стал бы этого делать, потому что…

– У тебя проблемы? – сообразила я. – Поэтому ты оказался в лесу, так далеко от моря? Тебя ищут?

– Не обижайся, Ори, но это не только моя тайна, – поморщился Марчелло, – мне не хотелось бы впутывать в свои сложные отношения с Энгалией ещё и тебя. Зачем тебе дополнительные проблемы? Это была бы плохая благодарность за спасение моей жизни!

И тут, я сама не очень понимала, почему вдруг, я решилась рассказать о себе капитану. Может быть, я просто устала держать это в себе, а может, подсознательно рассчитывала на то, что он сможет дать мне толковый совет. Но я глубоко вздохнула и проговорила, старательно глядя в сторону:

– У меня нет никаких отношений с Энгалией и быть не может, – тихо проговорила я, – и со всеми остальным странами тоже…

– Почему-то я так и подумал, – улыбнулся мне капитан Саватти, – ты из другого мира, я правильно тебя понимаю?

Сказать, что я удивилась – это вообще ничего не сказать. Я молча смотрела на Марчелло и только глазами хлопала. Выглядела я, наверное, ужасно глупо, потому что капитан не выдержал и расхохотался.

– Мы давно знаем, что есть другие миры, – объяснил он, – просто на моей памяти оттуда никто к нам не приходил, хотя поговаривали, что давным-давно некоторые маги ушли из нашего мира в какой-то другой, где больше чистой магии и где им проще существовать. Но, знаешь, Ори, на твоём месте я не стал бы афишировать своё удивительное происхождение. Просто потому что тогда тебя непременно начнут изучать, а то ещё и запрут в каком-нибудь университетском подвале.

– Но как мне вообще объяснить своё появление здесь? Откуда я взялась? У меня же ни документов, ничего! Я в любом случае буду выглядеть странно. Не могу же я всю жизнь прятаться в доме Мэтью, правда?

– Проблема, – согласился капитан, – но, Ори, уверяю тебя: безвыходных положений не бывает, это я тебе как пират со стажем могу точно сказать. Леонтий, вылезай, хитрец, я же знаю, что ты подслушиваешь!

– Откуда? – высунулся из-за ближайшего куста номт, совершенно не выглядевший смущённым или виноватым. – Я же хорошо спрятался!

– В траве шевелилась кисточка твоего хвоста, – строго сказал Марчелло, выслушав мой перевод. – Ты, конечно, наш друг, – тут Лео гордо выпятил грудь, – но всё-таки подслушивать нехорошо.

– Почему? – искренне изумился Леонтий. – Я, между прочим, ещё раньше тебя с Ори познакомился, хотя я до неё никогда ни одной виктории не встречал.

– Теперь мне придётся взять с тебя клятву, причём не простую, а магическую, – очень серьёзно, отбросив всякие шутки, проговорил Марчелло, – пусть ваш язык понимают очень немногие, но рисковать благополучием Ори мы не можем. Мэтью, конечно, придётся рассказать, тут деваться некуда, но что-то мне подсказывает, что он не слишком сильно расстроится.

– Клятву дам, – тоже очень серьёзно ответил номт, – прав громила, я иногда сначала говорю, а потом думаю. Поэтому дедушка и говорит, что я глупый.

Большие уши номта печально поникли, и я, протянув руку, погладила его по шелковистой спинке.

– А насчёт Ори можно Шлосса спросить – он умный, – тут же успокоился Лео, – почти как дедушка!

– Шлосса? – выслушав меня, Марчелло нахмурился. – Ну а что, у нас в Коридии, например, змеи в разных легендах часто бывают символами мудрости.

– Ну вот давайте прямо сейчас и сходим! – воодушевлённый тем, что его предложение сразу приняли, Леонтий подпрыгивал на месте от нетерпения. – А то вдруг ещё кто-нибудь придёт, а у нас Ори непристроенная!

– Ну а почему бы и нет, – пожал плечами Марчелло, – кто его знает, какие дела и события свалятся на нас завтра, вдруг некогда будет, а вопрос-то действительно серьёзный.

И мы втроём, оставив Кешу сторожить дом, никого не впускать и не выпускать, направились по уже знакомой тропинке в заросли. Подойдя к лианам, закрывавшим вход в нору гигантского змея, мы переглянулись, а храбрый Лео на всякий случай запрыгнул на плечо к Марчелло.

– Шлосс, – негромко позвала я, чувствуя себя крайне неловко, – можно тебя побеспокоить?

Сначала ничего не происходило, а потом листья качнулись, и из переплетения лиан высунулась треугольная морда змея. Сердитым он не выглядел, но и восторга от нашего появления явно тоже не испытывал.

– Шшшшто ты ххххоччччешшшшь? – прошипел он, глядя на меня жёлтыми глазищами.

– Шлосс, извини, пожалуйста, – торопливо заговорила я, – но у нас проблема, которую мы не знаем, как решить. И мы подумали, что ты умный и вдруг сможешь нам что-нибудь подсказать…

– Лессссть… Это ххххорошшшшо… Это мне дажжжже нравитсссся… Шшшшто ты ххххоччччешшшшь уззззнать?

– Ори из другого мира, представляешь? – не вытерпел Лео, и Шлосс тут же к нему развернулся, а в пасти мелькнул раздвоенный язык.

– Тебя раззззве сссспрашшшшивали, мышшшшь?

– Ой, – Лео нервно дёрнул ушами и кубарем скатился на руки к Марчелло, видимо, в надежде, что капитан его спрячет. Понять Шлосса даже без переводчика было не слишком сложно.

– Я ззззнал, шшшшто ты другая, – треугольная голова повернулась в мою сторону, – ты иначе паххххнешшшшь…

– Надеюсь, не неприятно, – нервно улыбнулась я, – но мы хотели спросить, не посоветуешь ли ты нам… в общем, как мне быть? Как объяснить другим моё появление в этом мире? Мы очень рассчитываем на твой опыт и твою мудрость, и это вот вообще не лесть, а правда.

– Ты не обманываешшшшь, – Шлосс вытянулся из норы метра на три и завис где-то на уровне моих глаз, почти гипнотизируя меня взглядом, – в твоей душшшше нет ззззла… Но вссссё очень проссссто…

– Шлосс говорит, что всё просто, – пояснила я напряжённо вслушивающемуся в змеиное шипение капитану.

– Пуссссть он скажжжжет, шшшшто сссспасссс тебя, и ты ничего не помнишшшшь. А там придумаешшшшь иссссторию для ссссебя…

– Шлосс советует сказать, что ты меня где-нибудь спас, но у меня из-за произошедшего провал в памяти, следовательно, я ничего про себя не помню.

Марчелло внимательно выслушал и молча кивнул, потом подумал и сказал:

– Вполне может сработать. Нужно только придумать, чья ты дочь и почему оказалась в море.

– Ссссбежжжжала от сссстарого жжжженихххха, – предложил Шлосс, явно увлечённый придумыванием для меня «легенды».

– Неплохо, – Марчелло поклонился довольному змею, – осталось подобрать подходящую фамилию, но это мы с Мэтью поговорим, он в аристократических семьях лучше разбирается.

– Да я не претендую на титул, – замахала я руками, но капитан меня остановил.

– Ты понимаешь язык зверей, значит, обладаешь даром, а он есть только у аристократов, так что тут без вариантов.

– Спасибо, Шлосс, ты очень помог нам, – я благодарно улыбнулась змею и, повинуясь какому-то импульсу, осторожно погладила его по голове.

От этого моего жеста обалдели, казалось, абсолютно все: Марчелло, Лео, сам Шлосс и я. Змей удивлённо моргнул несколько раз, а потом молча втянулся в нору, и оттуда до нас донеслось озадаченное:

– Ты сссстранная, девушшшшка изззз другого мира, но ты мне нравишшшшься. Приходи ззззавтра…

## Глава 3

Мэтью


– Вы совершенно напрасно так скептически относитесь к моей инициативе, Карл, – невозмутимо проговорил я, так как именно такой реакции и ожидал. Тем интереснее будет посмотреть на министра, когда я всё ему расскажу и объясню.

– А как мне к ней относиться, Мэтью, если она именно что безумная?! – воскликнул министр Лифалинг, глядя на меня поверх очков. Кстати, нужно будет потом узнать, где он их заказывал: я бы прикупил себе парочку с простыми стёклами. Для солидности и максимально представительного вида, так сказать.

– Ничего подобного, – я даже руки потёр в предвкушении триумфа, – представьте себе, что неподалёку от устья Ривны, в каком-то десятке миль, стоит таверна с удивительным названием «Лапы и хвост».

– Каким-каким названием? – переспросил министр, беспомощно глядя на матушку. Та в свою очередь смотрела на меня очень внимательно, прищурившись, и задумчиво постукивала кончиками пальцев по подлокотнику кресла.

– «Лапы и хвост», – любезно повторил я, – мы подумали и решили, что никто не должен быть обижен. Слово «таверна» указывает на то, что принадлежит она людям, а упоминание лап и хвостов является свидетельством того, что двери заведения открыты и для зверей. Это не значит, разумеется, что хищники будут заходить в зал, ни в коем случае. Для них будут выстроены специальные загоны и площадки в соответствии с их предпочтениями. Я вот, например, теперь знаю, что рибусы и спанки любят рыбу, а змеи, – тут матушка побледнела, – молоко. А коргутов вполне устраивают кости, на которых есть хотя бы немного мяса. Кубуты же с удовольствием лакомятся человеческой едой, особенно, знаете ли, кашу и блинчики уважают, но и от чая с булочками тоже не откажутся.

– Откуда ты это узнал? – министр по-прежнему смотрел на меня с некоторой опаской, но сквозь неё начинала проглядывать заинтересованность. Погодите, министр Лифалинг, то ли ещё будет!

– У меня были очень насыщенные несколько дней, – сообщил я, – а так как родовой дар семьи Даттон позволяет мне общаться с самыми разными зверями, то я узнал нового больше, чем за несколько лет учёбы в Гратенсторском университете, это уж точно, не в обиду этому самому университету будет сказано. Правильно говорил в своё время профессор Крейф: никакая теория не заменит практики. Тогда я его не понял, зато теперь готов подписаться под каждым словом.

– Я передам ему, – слегка озадаченно кивнул министр, – думаю, он будет приятно удивлён твоими словами.

– Так вот, – продолжил я, – как выяснилось, значительная часть животных, обитающих в Ривенгольском лесу и поблизости от него, вполне доброжелательно настроена к людям, особенно если они не планируют на этих самых животных охотиться. Им, зверям, знаете ли, внутренних конфликтов хватает.

Тут я вспомнил свалку, которую наблюдал ночью возле реки, и зябко повёл плечами. Заметив это движение, матушка нахмурилась ещё сильнее.

– А почему ты решил, что им, животным, это будет интересно? Разве не заложен в них инстинкт охотника? – министр азартно сверкнул очками, и я понял, что он, так сказать, заглотил наживку.

– Насколько я смог понять из бесед с тумунгой и кубутой, – я специально выбрал двух наиболее опасных хищников и заметил, что их упоминание произвело на слушателей именно то впечатление, на которое я и рассчитывал, – им очень не хватает общения, возможности поделиться какими-то новостями, решить проблемы. А кракен так вообще обречён на прозябание под водой, хотя, как меня заверила одна знакомая тумунга, он на редкость эрудированное существо. И наша таверна могла бы стать таким островком безопасности, куда каждый мог бы прийти и решить наболевшие вопросы, не опасаясь быть сожранным или укушенным. Ну или просто поговорить… пообщаться. Нейтральная территория посреди кишащего опасностями леса. Чувствуете, какие захватывающие перспективы перед нами открываются?

– Звучит неправдоподобно, но… – тут министр Лифалинг зажмурился и мечтательно улыбнулся, – но чрезвычайно увлекательно. Я готов выслушать твои предложения, Мэтью. Ты же понимаешь, что организация подобного места потребует множества согласований и решения юридических тонкостей.

– Разумеется, – я понимающе улыбнулся, – именно поэтому я и пригласил вас, Карл. Естественно, большая часть акций данного проекта будет принадлежать нашей семье, то есть роду Даттон, но… – тут я сделал значительную паузу, – мы готовы принять небольшое количество концессионеров. У меня уже есть два партнёра, но мы готовы рассмотреть ещё одну кандидатуру. Не больше, иначе небольшой эксклюзивный проект «для своих» превратится в балаган, а мне не хотелось бы.

– Прекрасно тебя понимаю, Мэтью, – министр улыбнулся, – но могу я поинтересоваться, кто те два партнёра, которые уже успели присоединиться к проекту?

– Я не могу без их согласия разглашать имена, – я слегка понизил голос, подчёркивая приватность информации, – могу лишь сказать, что один из них – человек, очень неплохо известный в торговых кругах Коридии и Энгалии, – тут матушка бросила на меня крайне подозрительный взгляд, который я предпочёл не заметить, – а второй – представительница одного из аристократических родов, обладающая даром, схожим с даром рода Даттон. Простите, Карл, больше я пока ничего сказать не могу. Но хочу предложить вам, министр Лифалинг, присоединиться к этому перспективному делу в качестве одного из партнёров. Если мы, конечно, сможем договориться.

– Твоё предложение, Мэтью?

– Пятнадцать процентов, – спокойно проговорил я, будучи готовым к отчаянному торгу, но Лифалинг лишь молча кивнул, – и ваше содействие в юридическом сопровождении.

– Разумеется, – не стал спорить министр, явно уже просчитывая все возможные дивиденды, – но я хотел бы, чтобы моё партнёрство не слишком… как бы сказать… Я ведь государственный служащий, и наше участие в частных программах не слишком приветствуется.

– Конечно, я всё понимаю, Карл, – я прижал руку к груди. – Слово Даттона.

– А могу я спросить, как распределяются остальные проценты?

– Сорок пять процентов – роду Даттон и по двадцать процентов двум участникам. Вам пятнадцать, так как львиная доля работы непосредственно с обитателями леса и желающими встретиться с ними ляжет на их плечи. А нам сорок пять, так как поместье в Ривенгольском лесу принадлежит именно нам.

– Справедливо, – согласился министр, – а когда я смогу взглянуть на это удивительное место?

– Думаю, через пару месяцев, – я мысленно прикинул сроки, – за это время мы с вами, Карл, как раз успеем оформить всё это документально, верно?

– Да, полагаю, двух месяцев должно хватить, – подумав, кивнул министр, – официально это будет значиться, как ваша личная инициатива, барон. Под моим патронатом как министра. Думаю, для начала так будет правильно, ну а потом посмотрим по результатам. Хотя интуиция и жизненный опыт говорят мне, что всё будет в порядке. И, полагаю, мы пока повременим с широкой оглаской, а то ведь набегут… сначала критики, а потом желающие присоединиться. Сегодня будний день, так что я вполне успею навестить пару человек, которые проконсультируют меня по ряду позиций и не станут при этом задавать неудобных вопросов.

Договорив, министр поднялся с дивана и, поцеловав матушке ручку, направился к двери. Уже почти на пороге он обернулся и сказал:

– Мэтью, я польщён, что ты остановил свой выбор на моей кандидатуре. Мне действительно интересна твоя… инициатива, и я с удовольствием приму участие в этой необычной затее. Знаешь, твои предки были бы тобой довольны: ты настоящий Даттон.

– Благодарю, Карл, – я поклонился, причём на этот раз совершенно искренне. – С вашего позволения, я навещу вас в министерстве как только окончательно встану на ноги.

– Буду рад, Мэтью, заходи в любое время, – министр ещё раз склонил голову, прощаясь, и вышел из гостиной.

Какое-то время в помещении, где остались мы с матушкой, царила благословенная тишина, лишь птичье пение доносилось из приоткрытого окна.

– А теперь, когда Карл ушёл, я хочу задать тебе несколько вопросов, сынок…

Тон, которым матушка говорила, не обещал мне ничего хорошего, так же, как и её прищуренные глаза. Я поборол инстинктивное желание спрятаться куда-нибудь поглубже, а ещё лучше – просто оказаться в другом месте, по возможности подальше от этой гостиной.

– Знаешь, как-то я, видимо, переоценил себя, – торопливо проговорил я, – пойду-ка полежу, наверное. Прав был доктор Мэрфи: не стоит торопиться, пусть отрава окончательно выветрится, правда? Кто их знает, эти синие водоросли…

– Сидеть, – коротко, но как-то так очень весомо приказала матушка, и я шлёпнулся обратно на диван.

– Мэтью, – она внимательно посмотрела на меня, – скажи мне честно, во что ты ввязался? Откуда эти странные идеи? Какая, прости святая Бенедикта, таверна? Ты хоть знаешь, как она должна выглядеть? А как управлять подобным заведением? Ты хотя бы смутное представление об этом имеешь?

– Марчелло наверняка знает, – тут же ответил я, и матушка неожиданно замолчала, чтобы через несколько секунд уже совершенно другим тоном спросить:

– Как он?

– Марчелло? – зачем-то переспросил я.

– Нет, твой эрудированный кракен! – на щеках матушки вспыхнул румянец. – Естественно, я спрашиваю о капитане Саватти.

– Да нормально он, – я пожал плечами, – когда я после всех своих приключений добрался до поместья, то первый, кого я увидел, был именно Марчелло. Он был занят тем, что сооружал площадку для приготовления мяса дикого бурбита. А рядом с ним ошивался самый настоящий кубута, который, собственно, тушу бурбита и приволок. При этом кубута не делал ни малейших попыток напасть, и вообще при ближайшем рассмотрении он оказался очень добродушным и компанейским. Ори дала ему имя Кеша вместо его родного, какого-то очень заковыристого, что-то типа Ууаооых. Но в порядке букв я не уверен… И пообещала придумать третье, ну, чтобы было как у меня – Мэтью Энтони Даттон. А он будет Ууаооых Кеша как-то там ещё.

– Знаешь, вот я тебя слушаю и понимаю, что всё сказанное тобой, скорее всего, правда, так как придумать подобное не под силу даже тебе, Мэтью, – задумчиво проговорила матушка. – Но как капитан Саватти оказался так далеко от моря?

Я хотел было сказать, что этот вопрос возникал и у меня, но воздержался, тем более что интерес к этой теме со стороны организации, которую представлял бравый майор Орланд, уже говорил о многом.

– Насколько я понял из слов самого капитана, Ори спасла его, – сообщил я, – так как стая коргутов явно собиралась пообедать и рассматривала нашего Марчелло в качестве основного блюда.

Тут матушка побледнела и вцепилась в подлокотник кресла так, что тонкие пальцы побелели.

– А Ори, которую дом пропустил, – тут я сделал многозначительную паузу, но матушка не обратила на неё внимания. И то правда: тут на знакомого – просто знакомого! – коргуты нападают, а я про какую-то ерунду…

– Так вот, Ори открыла ему калитку и договорилась с коргутами, что отдаст им часть бурбита.

– А Марчелло?

– Коргуты подумали и решили, что упитанный бурбит всяко лучше жилистого капитана, тем более что бурбит уже дохлый, а Марчелло вполне себе живой и наверняка будет сопротивляться.

– Он не ранен? Майор что-то такое говорил…

– Во всяком случае, я не заметил, – я честно постарался вспомнить, не было ли у Марчелло каких-нибудь ран, – по-моему, он в абсолютном порядке. Собирался вместе с Кешей ловить рыбу для рибусов. В любом случае, за ним есть кому присмотреть, можешь мне поверить!

– Почему эта девушка его спасла? Она не боится коргутов?

Матушка прижала тонкие пальцы к вискам и страдальчески поморщилась.

– У меня от всего этого голова кругом, я перестала уже хоть что-то понимать, Мэтью. И меня это нервирует!

– Ори просто добрая, – с улыбкой ответил я, – ей и в голову бы не пришло, что можно оставить человека на растерзание коргутам. Так что Марчелло невероятно повезло, что она там оказалась.

– А как она, кстати, там оказалась? – тут же сменила тему матушка. – Чаща Ривенгольского леса – не самое обычное место для прогулок, согласись.

– У неё неправильно сработал портал, – не моргнув глазом сообщил я, так как давно придумал, что буду отвечать на этот неизбежный вопрос, – и она оказалась на берегу Ривны, как и Марчелло. Но Ори повезло больше: она встретила кубуту, с которым не только разговорилась, но и сумела подружиться. Он её пожалел и перенёс в наш дом. Кстати, Ори говорит, что впечатления от такого способа перемещения самые незабываемые.

– Ну да, в последнее время часто говорят о том, что порталы стали работать не слишком надёжно, – согласилась матушка, и я про себя с облегчением выдохнул. Теперь главное – успеть рассказать самой Ори о том, как она оказалась в лесу. Что же до правды… я очень надеюсь, что рано или поздно она станет доверять мне и расскажет, что же произошло.

## Глава 4

Виктория


Поняв, что аудиенция закончена и Шлосс на какое-то время скрылся от непредсказуемых нас в норе, мы отправились обратно в поместье, по пути обсуждая предложенную нашим будущим казначеем идею.

– А ты в реальности мог спасти какую-нибудь девушку? Ну вот чисто технически? Или там, где ты плаваешь… или правильно говорить «ходишь»?.. вероятность такого расклада минимальна?

Я проговаривала вслух вопросы, которые неизбежно у меня возникли, когда я стала обдумывать версию Шлосса. А вдруг там, где пиратские корабли бороздят бескрайние просторы моря, пассажирские суда не ходят? И тогда объяснить, откуда я там взялась, будет тоже проблематично.

– Всё в порядке, Ори, – успокоил меня Марчелло, – нас, конечно, в первую очередь интересуют торговые суда, но иногда встречаются и пассажирские. Но я бы предложил такой вариант: ты находилась на торговой шхуне, так как сбежала от жениха, которого тебе подобрал… кто-нибудь, это надо с Мэтью советоваться, я не слишком хорошо ориентируюсь в нынешней энгалийской аристократии. Чтобы тебя не смогли найти, ты договорилась с капитаном торговой шхуны, чтобы он тайком вывез тебя, предположим, в Коридию. Они довольно часто берут пассажиров, которые по тем или иным причинам не хотят, чтобы их нашли, и потому избегают официальных пассажирских судов. Лучше всего, если мы скажем, что ты отправилась в путь в сопровождении какого-нибудь доверенного лица, компаньонки или родственника. Для репутации так будет лучше, поверь.

– А где мы его возьмём? – слегка растерялась я, но Марчелло лишь отмахнулся.

– А он героически погиб, защищая тебя от свирепых пиратов, то есть от нас… Хотя нет, мы же тебя спасаем вроде как… Значит, защищая тебя от экипажа торгового судна. Это никого не удивит, так как все знают, что туда часто набирают всякое отребье безграмотное.

Я хотела было сказать, что зато на пиратских кораблях, видимо, все исключительно с университетским образованием, но благоразумно промолчала. Человек искренне старается мне помочь, а я тут вредничать стану? Это будет ужасно несправедливо по отношению к капитану.

– И ты меня спас, тем самым сохранив мою девичью честь и что-нибудь там ещё, – поддержала я Марчелло, – кстати, я бедная или богатая?

– Ну конечно, богатая, – не выдержал Лео, прыгавший рядом со мной, – бедная девушка никому не интересна. К тому же ты сама сказала, что таверна будет приносить денежки, значит, они и у тебя будут.

– Малыш прав, – подтвердил Марчелло, выслушав меня и не обращая внимания на возмущённое сопение Леонтия, не терпевшего, когда его называли не по имени, – Мэтью наверняка сможет вспомнить аристократический род, живущий в какой-нибудь глухомани, до которой сто лет ехать надо. Никто уже наверняка не вспомнит, богатые они или бедные, так что выберем, как говорится, золотую середину.

– А потом и замуж тебя выдадим, – решительно заявил Лео, – вот за Марчелло, например, или за Мэтью. Барон даже лучше, он помоложе. Это можешь не переводить, Ори, а то ещё обидится, а нам это не надо. Этот громила полезный.

– Лео говорит, что ты очень полезный, – сообщила я Марчелло, так как нужно же было что-то сказать, иначе это выглядело бы подозрительно.

– Спасибо, – абсолютно серьёзно ответил номту капитан, – я рад, что ты считаешь меня таким.

За разговорами мы добрались до дома: странно, но я уже на полном серьёзе стала считать поместье Мэтью своим домом, хотя с момента моего перемещения в этот мир прошло совсем немного времени. Может быть, дело было в том, что здесь я впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему нужной?

Постепенно стемнело, и я поняла, что этот казавшийся бесконечным день закончился. Как-то сразу навалилась усталость, но я заставила себя сделать тесто для пирожков и поставить его возле плиты, а также замариновать очередной кусок мяса бурбита. Оно, кстати, оказалось по вкусу практически как свинина и не требовало никаких дополнительных специй. Интересно, а в этом мире есть мясорубки? Если да, то можно было бы накрутить фарша и наделать котлет. Часть на поедание сразу, а часть – на ледник, в запас. Когда третья попытка подсчитать, сколько же нужно в итоге котлет, провалилась, я поняла, что соображаю уже очень плохо, и отправилась спать.

Утро встретило меня радостным птичьим пением и негромким спором, доносившимся из-под кровати. Хорошо, что в моей нынешней суматошной жизни есть хоть что-то постоянное, пусть это даже шёпотом переругивающиеся номты.

Я прислушалась и почти сразу открыла глаза, а потом свесилась с постели и увидела две пары круглых блестящих глаз. Рядом с кроватью сидели Леонтий и дедушка, тот, который очень умный.

– Ну вот, – расстроенно вздохнул Лео, – я же говорил, что надо на кухню уходить, чтобы не разбудить, а ты меня не слушал. Теперь получается, что мы Ори разбудили, а это не очень хорошо.

– Поучи меня ещё! – прикрикнул на Леонтия дедушка. – А рыбу кто распределять будет, а? На улице уже жарко, она испортится, и придётся выбрасывать. А ты вот знаешь, что Ори с ней делать собиралась?

– Нет, – печально согласился Лео.

– И я не знаю, – дедушка строго пошевелил усами, – зря, что ли, этот громила её наловил с утра? До рассвета, между прочим, встал…

Тут старый номт с намёком покосился в мою сторону, и я даже слегка устыдилась того, что все уже давно делами занимаются, а я тут бока отлёживаю. Потом вспомнила, сколько дел мне предстоит, и поняла, что, конечно, с удовольствием полежала бы ещё часик-полтора, но не судьба.

– Марчелло принёс рыбу? – уточнила я, нашаривая ногами кроссовки и в очередной раз думая о том, что скоро проблема с гардеробом встанет в полный рост. Одних джинсов и футболки надолго точно не хватит, тем более что я их даже постирать не могу: мне просто не во что переодеться. Нужно будет как-нибудь деликатно обсудить этот вопрос с Мэтью и Марчелло. Может быть, они купят мне что-нибудь подходящее, а я потом им отдам деньги, когда они у меня появятся. А то даже тапок нет, приходится с утра до ночи ходить в кроссовках, но это и не очень удобно, и жарко.

– Принёс, – номты слаженно кивнули и синхронно махнули длинными хвостами, – много рыбы.

– Целую сетку, вот такую, – Лео максимально широко развёл лапки, – но её надо разобрать, а то она испортится. Ты умеешь готовить рыбку?

– Конечно, – стряхнув остатки сна, я встала и отправилась умываться, в очередной раз жалея об отсутствии зубной щётки и хотя бы самого простенького мыла. Нет, в маленькой ванной, которой я пользовалась, стояли какие-то флакончики, но я не решалась ими пользоваться.

Приведя себя в порядок, я спустилась вниз: с кухни доносился бодрый голос Марчелло, который каким-то загадочным образом умудрялся беседовать с Кешей и Кари. Симпатичная мышка вообще прониклась к капитану симпатией, и её часто можно было обнаружить где-нибудь поблизости от Марчелло.

– Ори, доброе утро! – заметив меня, воскликнул капитан «Пёстрого орла». – Будешь чай? Я заварил свежий, и пирожки ещё остались, я для тебя припрятал несколько, а то некоторые…

Тут он взглянул на Лео, который моментально сделал вид, что его страшно интересует что-то под столом, в самой глубине.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, принимая из рук Марчелло чашку и забирая с тарелки пирожок. – Лео сказал, что ты наловил рыбы?

– Слушай, тут её столько!

Глаза капитана сверкали каким-то совершенно детским восторгом, но выглядело это настолько естественно, что я тоже почувствовала нечто похожее и улыбнулась.

– Мы с Кешей, – услышав своё имя, кубута отвлёкся от созерцания тарелки с пирожками и довольно оскалился, – еле дотащили сеть. Но он такой молодец! Я бы от такого парня в команде не отказался, честное слово!

– Было весело, – согласился огромный обезьян, – Кеша встал в воду и держал сеть. Ему дал Мар-чел-ло.

Имя капитана кубута выговорил с некоторым трудом, но был собой ужасно доволен: раньше ему такие непростые слова не давались.

– Представляешь, Кеша просто вошёл в воду, там, где течение сильное, и держал сеть, конец которой мы привязали к дереву. Меня бы сразу унесло, а ему ничего, стоит себе и скалится. Кеша очень сильный!

Кубута важно кивнул и выпятил мохнатую грудь, причём плиты мышц были видны даже сквозь густую шерсть.

– Ну так вот, минут через пятнадцать у нас была полная сеть рыбы, и он так спокойно вышел и сетку вытащил, а там рыбы… любой! Всем хватит! А потом прихватил меня – и по деревьям. Это что-то невероятное, ты была права!

– А что хоть за рыба-то?

Мне действительно было интересно, а в голове уже включился откуда-то взявшийся в последние дни хозяйственный калькулятор.

– Ну, так-то я больше по морской рыбе, – задумчиво потёр заросший подбородок капитан, – но криссу, лабрана и каду узнал.

– Надо смотреть, – вздохнула я, – мне эти названия вообще ни о чём не говорят, к сожалению. Кстати, Марчелло, ты сможешь, если что, поставить что-то вроде коптилки? Мы бы рыбки накоптили…

– В принципе, ничего сложного в этом нет, но одобрит ли Мэтью, вот вопрос, – пожал плечами капитан и тут же, бросив на меня быстрый взгляд, добавил, – хотя мне кажется, что Мэтью одобрит абсолютно всё, что придёт тебе в голову, Ори. Даже если ты надумаешь открыть здесь пансион благородных девиц.

– Он-то нам зачем? – изумилась я, чувствуя, как от слов Марчелло стало тепло на сердце. – Да и что забыли в лесу благородные девицы? К тому же я представления не имею, чему их можно обучать. Нет, таверна – оно как-то ближе и понятнее, согласись.

– Даже спорить не буду, – засмеялся капитан и, повернувшись к кубуте, торжественно произнёс, – кстати, ты можешь называть меня «кэп», как мои парни. Тебе, мне кажется, так проще будет.

Кеша сосредоточенно сдвинул брови, а потом широко улыбнулся, и мы с Марчелло даже не поморщились, хотя клыки на жутковатой морде выглядели очень внушительно.

– Кеше нравится, – сообщил он нам и дружески хлопнул капитана по спине, отчего тот чуть не улетел в ближайшие кусты. – У тебя трудное имя, нужно, чтобы Ори дала тебе другое, простое. А сколько у тебя имён? У Мэтью три, у Кеши два, – тут кубута взглянул на меня с намёком, мол, кто-то обещал третье имя.

– У меня тоже три, как у Мэтью, – сказал капитан, выслушав мой перевод, – я Марчелло Фабрицио Саватти.

– Вот, – Кеша вздохнул, – у всех три имени, а у Кеши только два.

– Я придумаю тебе третье, – пообещала я.

– Когда?

– Прямо сегодня и придумаю, только напомни мне после того, как мы разберёмся с рыбой. Нам же нужно и себе оставить, потому как нас как-то всё больше становится, и спанкам отдать за орехи, и рибусам за шкатулку. К тому же мы не знаем, кто свалится на нас сегодня или завтра, может, ещё какие-нибудь любители рыбы. И на ледник положить для тех же спанков…

– Тогда чего мы тут сидим? – проворчал Лео, который терпеть не мог разговоров, в которых по тем или иным причинам не мог принимать участия.

– Дай Ори позавтракать, – строго осадил его дедушка и заработал мою признательную улыбку. – А потом уже дела. Кстати, – тут дедушка скромно ковырнул лапкой пол, – мы, знаешь ли, тоже рыбу уважаем, только нам редко удаётся её попробовать. Особенно хороши пирожки с рыбкой…

– Я поняла, – обречённо кивнула я, – вам тоже отложить. Ну что же, раз такое дело, пойдёмте смотреть вашу рыбу.

И мы всё дружной компанией – Марчелло, Кеша, Лео с дедушкой и я – отправились во двор, где в тенёчке под навесом на куче травы лежала гора рыбы. Я совершенно не преувеличиваю: серебристых тушек, некоторые из которых ещё трепыхались и били хвостами, было много. Очень много. На вскидку – килограммов сто, никак не меньше. Приглядевшись, я опознала судака, щуку и жереха. Кажется, в моём прошлом мире эта крупная рыбина с тёмно-синей спиной и серебристыми боками называлась именно так.

– Это лабран, – пояснил мне Марчелло, показывая на местного жереха, – он вкусный, особенно копчёный.

Через полчаса рыба была разложена на несколько аккуратных кучек: что-то в ледник, что-то в кухню, отдельно – рибусам и отдельно самая большая щука – спанкам.

Я оглядела результат нашего коллективного труда и совсем было собралась отправиться в кухню, как раздалось громкое хлопанье крыльев и чей-то жизнерадостный голос:

– Ого! Рыбёшка! Свеженькая!

– Родриго!

Марчелло бросил здоровенную рыбину обратно на траву и теперь с радостной улыбкой смотрел на устроившуюся на ветке пёструю птицу с забавным хохолком, напоминающим элегантную шляпку. Основная часть перьев у нашего очередного гостя была чёрно-белая, только на шее они становились коричневыми, почти рыжими. Лапы яркого лимонного цвета были украшены мощными когтями.

– Привет, кэп! Рад видеть тебя живым!

## Глава 5

Мэтью


– Господин барон, – Бенедикт, уже второй день обитающий в доме матушки и чрезвычайно этим обстоятельством недовольный, вошёл в столовую, где мы с баронессой Даттон изволили пить дневной чай. Это матушка так выразилась, видимо, чтобы мой камердинер проникся и понял, что о той вольнице, которая была в моём доме, на ближайшее время стоит забыть. Во всяком случае, до тех пор, пока доктор Мэрфи не разрешить мне вернуться к себе.

– Что случилось? – с затаённой надеждой спросил я, уже начиная мечтать о том, чтобы произошло хоть что-нибудь, потому как чинная и размеренная жизнь в матушкином особняке наводила на меня смертную тоску. Мне до дрожи хотелось в лес, в поместье, снова окунуться в удивительные и непредсказуемые события, ну и увидеть Ори, естественно.

– Вам письмо, – Бенедикт, упакованный вместо привычных кожаных брюк, рубашки и жилета в «подобающую одежду» и выглядящий в строгом костюме непривычно солидно, протянул мне поднос, на котором лежал небольшой конверт. Издали я не смог рассмотреть, чьим перстнем он запечатан, но выглядело послание солидно.

– Кто принёс? – поинтересовался я, знаком подзывая Бенедикта поближе, так как ноги пока ещё зажили не окончательно.

– Курьер в форме министерства, – раздражённо одёргивая тёмный пиджак, сообщил камердинер, но, заметив строгий взгляд матушки, тут же сделал вид, что просто стряхнул с рукава пылинку. Так сказать, для максимального соответствия образу и должности.

– Спасибо, Бенедикт, можешь идти, – я кивнул камердинеру и незаметно подмигнул, мол, не переживай, скоро вернёмся домой, а потом отправимся в поместье. Правда, о предстоящем путешествии Бенедикт пока не знал, но сюрпризы – это так мило. Зато там-то точно никто не попытается запихнуть Бенедикта в костюм. Марчелло, например, иногда вообще в одних брюках ходит, щеголяя татуировками, и ничего, никто не ворчит и не пытается призвать его к порядку.

– Тебе написали из министерства? – матушка с любопытством взглянула на конверт. – Ты собираешься смотреть, что там, или нет? Мэтью, неужели тебе не интересно?

Я вздохнул и вскрыл письмо, заметив на сургучной печати оттиск родового герба Лифалингов: высокую башню над перекрещенными копьями. Там ещё молния должна быть, но оттиск был маленьким и рассмотреть детали было практически невозможно.

– Дорогой Мэтью! – я старался читать с выражением и должной почтительностью. – Надеюсь, ты чувствуешь себя значительно лучше и вскоре сможешь навестить меня в министерстве. Твоя инициатива вызвала нешуточный интерес в тех кругах, которые обладают властью и при этом не любят излишней публичности. Их представитель хотел бы с тобой переговорить исключительно приватно. Я за этого человека могу ручаться, так как нас связывают давние деловые отношения и крепкая личная дружба. Дай мне знать, когда ты сможешь встретиться с нами, разумеется, на территории министерства. Передай матушке низкий поклон и наилучшие пожелания. С надеждой на скорую встречу, твой друг (я ведь могу себя им считать, не так ли?) Карл Лифалинг.

– Кхм, – задумчиво кашлянула матушка, когда я закончил декламировать, – какое интересное письмо, не находишь, сынок?

– Угу, – я задумчиво глотнул остывшего чая и даже не заметил вкуса, – особенно если читать между строк. Кстати, а ты не знаешь, какой дар у рода Лифалинг?

– Конечно, знаю, – матушка с упрёком посмотрела на меня, – и ты знал бы, если бы ходил в университет не только для того, чтобы встретиться с такими же оболтусами, каким был ты сам. Лифалинги обладают даром чувствовать историю вещей, понимаешь? Могут увидеть наложенное проклятье или понять, сколько лет тому или иному предмету. Все они, кроме Карла, выбрали путь антикваров или искусствоведов.

– А он почему пошёл в министры? – совершенно искренне удивился я.

– Ты на самом деле такой бестолковый или прикидываешься, чтобы меня позлить? – нахмурилась матушка. – Гораздо удобнее быть антикваром или владельцем галереи, когда твой близкий родственник – министр. Даже если это министерство окружающей среды и природных ресурсов.

– О, какой полезный человек!

Я тут же вспомнил шкатулку, спрятанную в логове Шлосса: теперь я знаю, кому её можно будет показать для оценки. Судя по тому, что я успел увидеть, в качестве платы за еду нам могут принести вещи, истинную ценность которых сможет определить только специалист. И таких знатоков, полагаю, в семействе Лифалинг достаточно. Скорее всего, тот самый таинственный друг министра как-то связан с торговлей редкостями и, вполне возможно, знаком и с Марчелло.

– Это ты сейчас о Карле? – на всякий случай уточнила матушка.

– Разумеется, – я с трудом отвлёкся от своих планов и решительно заявил, – знаешь, я практически уверен, что вполне могу уже завтра вернуться домой. Я прекрасно себя чувствую, следовательно, присмотр мне совершенно не нужен.

– Хорошо, – неожиданно согласилась матушка, и я с подозрением всмотрелся в её спокойное лицо, – только пообещай мне, что ежедневно будешь показывать свои ноги доктору Мэрфи.

– А почему ты так легко соглашаешься?

Я не мог отделаться от ощущения, что упускаю что-то очень важное, так как баронесса Даттон никогда и ни с чем не соглашалась без долгих споров. А тут – на тебе…

– Чем быстрее ты придёшь в себя, тем раньше мы с тобой сможем отправиться в поместье, – как маленькому, объяснила мне матушка, – скажу тебе правду: если бы я не пообещала, я давно уже нанесла бы визит своей будущей невестке. Но Даттоны никогда не нарушают данного слова. Ты понимаешь мой намёк, Мэтью?

– Я же уже говорил, что и не подумаю отказываться от своих слов, – вздохнул я, – и, между прочим, пока я тут прохлаждаюсь, там может заблудиться какой-нибудь красавчик. Марчелло, конечно, кого ни попадя в дом не пустит, да и Кеша с номтами бдят… но всё равно как-то неспокойно.

– То есть ты о своих чувствах с девушкой пока не говорил, я правильно понимаю?– матушка нахмурилась. – Позволь спросить – почему?

– Да всё как-то не до того было, – попытался оправдаться я, – то звери шастают, то сокровища прятать надо, – тут матушка с некоторой опаской посмотрела на меня, видимо, подумав, что синие водоросли повлияли на меня сильнее, чем она предполагала, – да к тому же ноги болели страшно…

– Какие сокровища, сынок?

Понимая, что лучше я сам объясню ситуацию, чем матушка придумает ответ на свой вопрос сама, я решил немного приоткрыть завесу тайны. Тем более что она рано или поздно всё равно узнает, так как отговорить её от визита в поместье не представляется возможным.

– Видишь ли, – начал я, тщательно продумывая каждое слово, – Ори очень вкусно готовит, и ривенгольские звери, благодаря Кеше, уже прознали, что в поместье можно вкусно поесть и даже договориться о той или иной еде. Например, рибусы попросили слегка обжарить для них рыбу, а кубута обожает пирожки с хлоппи. И, естественно, Ори делает это не бесплатно, хотя она такая добрая, что, наверное, готовила бы и просто так. Ну, я так думаю…

– Я пока не улавливаю суть, – призналась баронесса, – как связаны кулинарные таланты твоей Ори с сокровищами.

– Так ты сначала дослушай, а потом говори, – проворчал я, и матушка согласно кивнула, – так вот, у зверей своё представление о том, как можно расплачиваться. Кто-то предлагает редкие продукты, например, земляные орехи или редкие грибы или травы…

– А лиловый мох они могут достать? – неожиданно оживилась матушка. – Говорят, он растёт только на северной окраине Ривенгольского леса и добыть его крайне затруднительно. Поэтому стоит он совершенно невозможных денег!

– А кому он нужен? – изумился я. – Это какой-то особый мох, что ли?

– Из него делают вытяжку, которая является изумительным омолаживающим средством для кожи, просто чудо какое-то! У меня есть флакончик, но я берегу его как зеницу ока. Поверь, шляпка от Оливии Дарлинг стоит меньше, чем маленький флакончик этого эликсира.

– Тебе он совершенно ни к чему! – почти искренне воскликнул я. – Ты великолепно выглядишь!

– Так, Мэтью, ты непременно должен добыть мне этого мха! – тоном, не предполагающим возражений, велела матушка. – И чем больше, тем лучше. И главное – никому пока не говори!

– Я спрошу, знает ли кто-нибудь про этот мох из тех, кто уже приходил к нам, – не стал спорить я, – хотя, думаю, до северных окраин леса новости могли ещё и не добраться. Но обещаю, что буду иметь в виду, и Ори с Марчелло передам…

– Ему-то зачем? – неожиданно всполошилась матушка. – Не надо Марчелло знать про эту вытяжку, ни к чему… Ори ещё ладно, а вот капитану Саватти эта информация совершенно не нужна.

– Как скажешь, – отчаявшись что-либо понять в женской логике, поспешил согласиться я, – так вот, если отвлечься от темы лилового мха… В качестве оплаты звери порой предлагают совершенно уникальные с нашей точки зрения и абсолютно бесполезные на их взгляд вещи. Рибусы вот шкатулку принесли, и она явно сделана ещё до исхода магов. Ты представляешь, сколько она стоит? Это без учёта содержимого? К тому же Лео… или кто-то из его родичей, я уже не помню… сказал, что знает место, где много всяких разных монеток. У нас уже и казначей есть…

– Казначей? – матушка несколько раз моргнула, а потом задумчиво прикусила нижнюю губу. – Мэтью, будь очень аккуратен, прошу тебя. Твоя идея, насколько мне подсказывает жизненный опыт, может сделать нас сказочно богатыми. Но где деньги, там и опасности, поэтому побольше помалкивай и поменьше говори. Старайся отделываться общими фразами. Кстати, у Ори двадцать процентов? То есть, когда ты женишься на ней, у нас станет не сорок пять, а шестьдесят пять?

– Ага, – я кивнул, – а если ты выйдешь замуж за Марчелло, то у нас станет восемьдесят пять. По-моему, звучит очень привлекательно.

– Замуж? Мне?! Мне бы тебя женить, а не о себе думать. Скажешь тоже – замуж!

Изумление баронессы Даттон было на самую малость более наигранным, чем нужно было бы для того, чтобы я в него поверил. Да и вспыхнувший на по-аристократически бледных щеках румянец говорил сам за себя.

– Ну а что? Судя по твоим словам, тебя смущает сам факт замужества, а не кандидатура Марчелло, что не может не радовать. Знаешь, когда всё дело сосредоточено в руках одной семьи, оно как-то спокойнее. А потом и сестрицу Марион можно выдать за Лифалинга, и тогда будет совсем замечательно.

Надо сказать, что моя сестра Марион уже больше пяти лет жила в каком-то там закрытом пансионе, куда её отправили после того, как выяснилось, что её дар целителя – неизвестно от кого полученный, видимо, отметились какие-то дальние предки – действует только вблизи гор. Почему так происходит, объяснить никто не мог, но так как целительство было разрешено официально, то она и уехала развивать дар.

Марион была моложе меня почти на десять лет и планировала в течение ближайшего года наведаться домой. Я сам, к стыду своему, за прошедшее время так и не удосужился навестить девчонку: некогда мне, видите ли, было. Тем более что мы никогда не были близки, сказывалась разница в возрасте. Матушка раз в пару месяцев порталом перемещалась к ней, но подобные визиты почему-то не поощрялись, так что баронессе оставалось терпеливо ждать возвращения дочери под отчий кров.

– Лифалинг женат, – как-то растерянно сказала матушка.

– Ничего, – бодро ответил я, – разведётся. В крайнем случае – овдовеет или примет гражданство Равенгарда, там разрешено многожёнство. Марион, полагаю, хорошенькая, – тут я дождался подтверждающего кивка матушки, – да ещё с развитым даром целительства. Чем не партия?

– Да, но Марион всегда будет жить на границе с Коридией, – напомнила мне матушка, – там горы и вообще… Логичнее подобрать ей мужа из тех краёв.

– Пожалуй, ты права, – я с сожалением отказался от такой, на мой взгляд, заманчивой идеи, – ну и ладно, пусть Лифалинг спит спокойно. Восемьдесят пять процентов – это тоже очень даже неплохо.

– Шестьдесят пять, – негромко поправила меня матушка, но собой уверенности я в её голосе не услышал.

– Мы ещё непременно вернёмся к этому вопросу, – пообещал я, – думаю, твоя обожаемая святая Бенедикта была бы очень довольна.

– Оставь святую в покое, – фыркнула матушка, – и пусть тогда твой бездельник собирает твои вещи, а то ему только бы с горничными флиртовать. Я завтра утром к тебе заеду, Мэтью.

Баронесса поднялась, вышла из гостиной, и я услышал, как она говорит Луизе, чтобы та велела приготовить экипаж, так как матушке нужно к модистке. Я хмыкнул и подумал, что восемьдесят пять всё же лучше шестидесяти пяти.

## Глава 6

Виктория


– … и тогда он как прыгнет, как мечом взмахнёт! – Родриго на мгновение отвлёкся от рассказа об очередном подвиге капитана Марчелло и отщипнул от румяного пирожка. – А они как закричат, да как побегут, и всё… Сокрушительная победа! Товаров полный трюм: ткани, деньги, редкости всякие… Даже земляных орехов ящичек нашли! Штук десять там было, не меньше. Ох и вкусные они, только мне совсем немножко досталось, меньше половинки одной штучки, со мной кэп поделился.

– Да было бы о чём разговаривать, – отмахнулся Хлиф, с комфортом устроившийся на низко растущей ветке, – у нас этих орехов – полное дупло, мы их на рыбку меняем. В этот раз вот принесли мешок, пускай и небольшой, и получили за него целых три! – тут глазки Хлифа затуманились от восторга и он облизнулся. – Три рыбки! Большущих! А Флох нашёл место, где этих орехов – нам на год хватит на рыбку менять. А потом мы другое место найдём.

– Это хорошо, – кивнул хохолком Родриго, – значит, кэп со мной поделится тоже, уж очень я эти орехи люблю!

Эта захватывающая беседа проходила у нас во дворе, неподалёку от забора, там, где через него перевешивались ветки какого-то здоровенного дерева, похожего на привычную мне берёзу. Только ствол у неё был не белый с чёрным, а шоколадный с серыми прожилками. На ветках расселись Родриго, моментально вписавшийся в наш неумолимо разрастающийся коллектив, спанки, прискакавшие с первой партией орехов, а чуть повыше расположился Кеша, удобно привалившийся к толстому стволу. В траве под деревом можно было увидеть большие уши номтов, которые тоже повадились прибегать, чтобы послушать истории, которых Родриго знал великое множество. В большинстве из них фигурировал капитан Саватти, и если хотя бы треть из рассказанного орлом было правдой, то Марчелло вполне мог претендовать на звания Человек-паук, Крепкий Орешек и Терминатор одновременно.

– Ори! – из травы высунулась любопытная мордочка Константина: я уже научилась различать номтов. Во всяком случае, Лео, Константина, Кари и дедушку Губту с остальными уже не путала. – Хлиф говорит, что у них ещё очень много орехов, наверное, Марчелло столько не надо, как считаешь? Мы могли бы их продавать и получать денежку.

– И кто будет этим заниматься? – я устало потёрла ноющую поясницу: всё же постоянное стояние у плиты – это достаточно утомительное дело. – Сразу скажу – это буду не я. Вот придёт барон Мэтью, с ним и договаривайся, хорошо?

– А когда он появится? – тут же спросил хозяйственный номт. – Пора бы ему уже и вернуться, чего там, в городе этом, делать-то?

А я подумала, что тоже не стала бы возражать против возвращения симпатичного барона, который повёл себя как настоящий джентльмен. Из дома не выгнал, хотя имел на то полное право, отнёсся очень доброжелательно, помочь пытался… Да и вообще, оказался очень милым и обаятельным.

Тут в моём поле зрения возник встрёпанный Марчелло, который занимался на заднем дворе сооружением коптилки. Это было совершенно необходимое устройство, так как рыбы было столько, что она одна заняла половину ледника, потеснив замороженное мясо бурбита. Интересно, а здесь есть какие-нибудь магические способы сохранять скоропортящиеся продукты? Молоко как-то ведь хранилось годами, если не десятилетиями, и нормально. Очень бы было неплохо, а то с такими запасами нам никаких ледников не хватит. К тому же Кеша, которому ужасно понравилось ловить рыбу, пообещал в следующий раз принести ещё больше. Мои робкие замечания по поводу того, что нам бы с этой разобраться, понимания не встретили. Меня покровительственно похлопали гигантской лапой по плечу и сообщили, что рыба многим нравится, и что Кеша непременно всем-всем расскажет, какая я молодец и как вкусно её готовлю.

Как ни странно, очень положительно отнёсся к появлению в рационе рыбы наш казначей: оказалось, Шлосс с огромным аппетитом лопает рыбу средних размеров. Это мы выяснили опытным путём, когда вечером я, как мы и договаривались, отправилась к норе отбывать литературную повинность.

Книгу я выбрала заранее, логично рассудив, что Шлоссу будет приятно, если в первой рассказанной мною истории будет фигурировать родственное ему существо. Поэтому я остановила свой выбор на «Маугли», так как мудрый питон Каа не мог не понравиться нашему змею. Ориентировалась я, к стыду своему, больше на мультфильм, нежели на книгу, но не на американский, а на старый наш, отечественный, ещё советский.

Сопровождать меня вызвались Кеша, который сказал, что ему тоже нравятся всякие интересные истории, и Марчелло, заявивший, что одну меня никуда не отпустит, потому что если со мной что-нибудь случится, Мэтью оторвёт ему голову, а она, голова, капитану ещё совершенно точно пригодится.

Отказываться я не стала, так как, несмотря на то, что Шлосс вроде как сам нас пригласил, огромной змеюки слегка побаивалась.

К норе мы отправились ближе к вечеру, прихватив на всякий случай пару рыбёшек среднего размера. Марчелло сказал, что, насколько он знает, большинство крупных змей, таких, как Шлосс, очень положительно относятся к разнообразию в рационе.

На полянке возле норы нашего будущего казначея было пусто, поэтому я, откашлявшись и на всякий случай спрятавшись за Кешу, позвала:

– Шлосс, это я, Ори! Мы договаривались, что я приду и расскажу тебе интересную историю…

– Ты пришшшшла, – раздалось из лиан, и оттуда высунулась змеиная голова, – это хорошшшшо, девушшшшка Ори… А шшшшто ты принессссла? Я чувсссствую ззззапах…

– Это рыба, её сегодня утром поймали капитан и Кеша, – я махнула рукой в сторону замерших спутников, – может быть, ты не откажешься попробовать?

– Сссспасибо, – в голосе Шлосса мне послышалось удивление и даже некоторая растерянность, – неожжжжиданно…

Я кивнула, и капитан положил на большой лист какого-то растения, похожего на гигантский лопух, две тушки крупного судака, которого здесь называли криссой.

– Пусть полежжжжит, – внимательно рассмотрев подношение, решил Шлосс, – потом ссссъем… Ссссначала иссссторию…

И я начала рассказывать, в первые минут десять чувствуя некоторую неловкость, наверное, из-за того, что пересказывала бессмертную книгу Киплинга настолько странной компании: огромной обезьяне, капитану пиратов, гигантской змеюке и ещё какой-то мелкой живности, явно увязавшейся за нами контрабандой. А потом незаметно для себя самой увлеклась и даже стала пытаться воспроизвести интонации, с которыми говорили герои мультфильма.

«– Так они называли меня жёлтой рыбой? – прошипел Каа, скользя в траве рядом с Багирой.

– Да! Да! И ещё червяком! Земляным червяком! – делая огромные прыжки, ответила пантера, стараясь не отставать от Каа».

Тут Шлосс, слушавший с огромным интересом, возмущённо зашипел и нервно скрутился в кольца, но тут же успокоился и лишь подполз чуть поближе. Видимо, чтобы ничего не пропустить.

«Раза два или три он прополз, делая большие круги и покачивая головой то вправо, то влево; потом стал свивать свое сильное тело в петли, восьмерки, тупые и острые треугольники, которые превращались в квадраты и пятиугольники; свертывался в виде холмика, и все время двигался без отдыха, без торопливости. В то же время слышалась его тихая, непрерывная песнь. Воздух темнел; наконец, мрак скрыл скользящие изменчивые кольца змеи; слышался только шелест ее чешуи. Балу и Багира стояли, как каменные, с легким ворчанием, ощетинившись, а Маугли смотрел на все и удивлялся…

– Бандерлоги, идите ко мне… – прошипел Каа, и никто не посмел ему возразить. – Ближе… Ближе…»

– Ззззаслужжжжили… – прошипел Шлосс, и мы молча с ним согласились, даже Кеша, который ни малейшим сочувствием к дальним родичам не проникся.

Интересно, но история Маугли как такового мало кого из слушателей заинтересовала, а вот звери – это совершенно другое дело. И Багира, и Балу, и Акела, и Табаки, и Шерхан, и, естественно, Каа – все они вызвали живейший интерес у обитателей поместья в Ривенгольском лесу.

– Ззззамечательная исссстория… – негромко прошелестел Шлосс, когда Маугли вернулся в деревню и решил там остаться, а я окончательно выдохлась. – Ты ззззнаешшшшь ещщщщё такие?

– Я разные знаю, – не стала отказываться я, – они не все про животных, в основном о людях или магах.

– Расссскажжжжешшшшь?

– Конечно, – я кивнула, – не обещаю, что смогу приходить каждый день, но пару раз в неделю точно выкрою время.

– Хорошшшшо… – довольно прошипел змей, а Кеша неожиданно заявил:

– Ори, можно я сам выберу себе третье имя?

– Ты меня спрашиваешь? – изумилась я. – Это же твои имена, делай с ними, что хочешь. А какое ты выбрал?

– Я хочу третье имя взять Балу, – сообщил нам обезьян и с чувством произнёс. – Я буду Ууаооых Балу Кеша.

Какое-то время мы все молчали: мы с Марчелло переваривали креативное имя кубуты, Шлосс, видимо, пытался оценить всю красоту озвученного варианта, а сам Кеша скромно наслаждался произведённым эффектом.

– Мощно, – помолчав, одобрила я, – я бы даже сказала, эпичненько так.

– Теперь Кеша как Мэтью и как кэп, – сообщил довольный кубута ничего не понимающему Шлоссу, – у него теперь тоже три имени. Кеше нравится! Ууаооых у него было, второе имя – Кеша – дала Ори, а Балу Кеша выбрал сам.

К счастью, Шлосс не изъявил желания получить ещё два имени, а сосредоточился на рыбе. Мы вежливо попрощались и удалились, чтобы не мешать ужину нашего казначея. Уже уходя, я услышала, как Шлосс ворчит:

– Зззземляным ччччервяком… Сссскажжжжут тожжжже… Я бы тожжжже не просссстил…

Какое-то время мы шли молча, а потом Марчелло задумчиво спросил:

– Интересно, этот мальчик, Маугли, наверное, мог бы быть родственником нашего Мэтью… как думаешь?

– С чего такие странные выводы? – оторопела я, так как сама никаких причин для подобных умозаключений не видела.

– Он умеет разговаривать с животными, – капитан удивлённо покосился на меня, явно не понимая, как я могу не замечать настолько очевидных вещей. – Ты, правда, тоже умеешь… Может быть, это особенность обитателей вашего мира?

– Не думаю, – я покачала головой, – дома у меня таких способностей не было. Но очень может быть, что при перемещении между мирами у меня и открылись какие-то таланты…

– А какой он, твой мир? – неожиданно заинтересовался Марчелло. – Расскажи! В нём есть магия?

– Нет, вообще никакой, зато хорошо развита техника, – я вдруг почувствовала, что моя прошлая жизнь действительно стала прошлой. Окончательно и бесповоротно. И пусть моё будущее здесь пока неопределённо и туманно, но этот мир с его магией, говорящими зверями и домом посреди леса как-то подозрительно быстро стал мне родным и близким. Может быть, потому что меня там никто не ждал, а здесь я вдруг стала нужна многим? А ещё здесь был симпатичный и славный барон Мэтью… Впрочем, это уже какие-то совершенно лишние мысли…

Следующие пятнадцать минут я пыталась рассказать Марчелло о земных технических достижениях, но он почти не впечатлился. Скорее всего, причина была в том, что объяснить я толком ничего не могла, и в моём изложении и самолёты, и скоростные поезда, и компьютеры выглядели как выдумка, сказка. Заинтересовался капитан только упоминанием подводной лодки, сказав, что если бы такая штука существовала на самом деле, то он бы себе непременно такую раздобыл бы.

– Марчелло, – я повернулась к капитану, – ты говорил, что можешь подобрать мне двух помощников, которые смогут взять на себя тяжёлую физическую работу. Помнишь? Ты мог бы этим вопросом заняться? Кеша собирался на днях приволочь ещё пару бурбитов и странного зверя под названием румша. Не спрашивай меня, кто это, я сама не знаю.

– Румша-то? – Марчелло довольно потёр руки. – Ну, он такой большой, с копытами и клыками, у него ещё полоски коричневые по спине и по бокам. У нас в Коридии их часто крестьяне запрягают в повозки, потому что румши послушные и сильные. А насчёт помощников… Ты права, одной тебе не справиться, а я тоже не смогу всё время находиться в поместье. Решено, завтра же отправлю Родриго. Уверен, Мэтью возражать не станет.

– Надеюсь, – я вздохнула. – Барон показался мне разумным человеком, так что должен понимать, что раз уж решил организовывать тут таверну, то без работников не обойтись.

Мы вошли во двор и увидели Кешу, который, размахивая огромными лапами, что-то оживлённо рассказывал внимательно слушавшим его номтам и спанкам.

– Ори! – первым увидел меня Лео. – В следующий раз с тобой пойду я, мне тоже хочется слушать интересные истории, которые ты рассказываешь.

– Хорошо, там договоримся, – не стала спорить я, чувствуя, что от усталости упаду прямо здесь и сейчас. – А сейчас вы как хотите, а я спать! Лео, разбуди меня завтра не очень поздно, хорошо?

Поднимаясь к себе в комнату, я успела услышать, как Марчелло инструктирует Родриго, куда тот должен слетать и кого найти. Хотела послушать, но поняла, что сил нет. Завтра… Всё – завтра!

## Глава 7

Мэтью


Министерство, как обычно, встретило меня тишиной, прохладным сухим воздухом, неуловимым ароматом бумаги, кожаной мебели и денег. Здесь не было случайных посетителей: для них были предусмотрены помещения поскромнее. Вход в них располагался с другой стороны здания. Нет, там тоже было достаточно комфортно и удобно, но уж очень шумно и суетно. Бегали клерки, сновали посыльные и лакеи, то и дело пробегали служащие, озабоченные скорейшим решением своих вопросов…

Здесь же, в привилегированной части здания, располагались кабинеты, в которых принимались решения и составлялись указы и распоряжения. Нужно, конечно, признаться, что таких кабинетов было не слишком много: десятка два. Остальные служили присутственными местами для состоятельных бездельников типа меня, то есть тех, кто иногда являлся на службу, чтобы все могли видеть: человек занят важным делом, он в министерстве служит.

Я поднялся на второй этаж и, слегка прихрамывая, направился к своему кабинету, но, проходя мимо распахнутой двери в одно из помещений, услышал жизнерадостный вопль:

– О! Смотрите-ка! Барон Даттон собственной персоной! Мэтью, заходи скорее!

Мысленно поморщившись, я вошёл в кабинет, находящийся по соседству с моим собственным, чтобы увидеть в нём двух своих давних приятелей. Один из них, Дэвид Моршер, числился при министерстве транспорта, а второй, Вальтер Придстон, при министерстве торговли.

Надо уточнить, что в этом здании, которое традиционно называлось просто Министерством, были собраны под одной крышей представительства практически всех направлений государственной деятельности, за исключением разве что министерства финансов, которое занимало отдельный роскошный особняк.

– Говорят, ты во время регаты попал в шторм и едва не погиб, это правда?

В глазах Дэвида горел огонёк жгучего любопытства, смешанного с лёгкой завистью: как же, ведь из-за этого происшествия я на какое-то время становился центром внимания, а граф Моршер очень болезненно относился к чужой популярности.

– Это так, – я присел в глубокое кресло, мягко обнявшее меня со всех сторон тонко выделанной кожей, – меня выбросило на берег в полутора милях от устья Ривны.

– И как же ты выбрался? – недоверчиво покачал головой Вальтер. – Там же дикие места, даже порталы не работают, насколько я знаю.

– Можно сказать, что мне просто очень повезло, – я почти не кривил душой, говоря это, – там неподалёку расположено наше заброшенное поместье, которое когда-то очень давно построил мой далёкий предок. И мне удалось до него добраться. Правда, ноги сильно пострадали, но я всё равно считаю, что легко отделался.

– Это точно! Ты просто везунчик, Даттон! Оказаться на пути локального шторма и остаться в живых – это суметь надо! Мне кажется, за это надо выпить…

И Вальтер кивком показал на шкаф, за стеклом которого поблёскивали бутылки самых разных размеров и форм.

– Не могу, к сожалению, – я притворно вздохнул, так как на самом деле никакого сожаления не испытывал, и чем дальше, тем больше мне хотелось оказаться в поместье, там, где кипит настоящая жизнь. А потом, чем боги не шутят, и сходить с Марчелло в море, пойти, так сказать, по отцовским стопам. И Дэвид с Вальтером, приятели, с которыми я с удовольствием проводил время, вдруг показались мне какими-то искусственными, неискренними. Я ведь прекрасно понимал, что если бы не выбрался тогда на берег, а утонул бы, то они с точно таким же энтузиазмом обсуждали бы мою гибель и вздыхали бы на показ.

– С каких пор ты стал отказываться от бокала хорошего вина? – воскликнул Вальтер. – Не иначе, тебя покусала какая-нибудь особо редкая тварь в этом твоём лесу.

– Да нет, – я заставил себя легкомысленно улыбнуться, – просто меня вызывает Лифалинг, не могу же я явиться к начальству, распространяя вокруг себя винные ароматы.

– Лифалинг? – спросил Дэвид и удивлённо переглянулся с Придстоном. – Что ему от тебя-то могло понадобиться?

И вот тут мне стало обидно: по тону приятелей было понятно, что они не допускали даже мысли о том, что я могу действительно понадобиться министру. То есть толку от меня нет и, с их точки зрения, быть не могло. Нет, они меня не осуждали, ни в коем разе, так как сами были абсолютно такими же никому не нужными бесполезными бездельниками.

– Не знаю, – я решил пока не распространяться о своей инициативе, так как, помимо всего прочего, не был уверен в том, что у нас всё получится. Если заранее рассказать, то потом – при неблагоприятном стечении обстоятельств – буду выглядеть полным дураком. – Наверное, хочет в очередной раз напомнить мне, что я получаю жалование не просто так, поэтому министру Лифалингу хотелось бы услышать о какой-нибудь инициативе.

– Мой министр точно такой же, – понимающе кивнул Моршер и раздражённо поморщился, – вечно чего-то от меня хочет. Пусть скажет спасибо, что я вообще сюда прихожу. Если бы отец не требовал от меня служить хоть где-нибудь, ноги бы моей тут не было. Но так как в качестве альтернативы он предложил мне гвардейский мундир… Уж лучше я здесь поскучаю, чем все эти смотры, учения, форма… То ли дело гражданская служба, не так ли, друзья мои?

Тут он с нежностью оглядел свой модный костюм цвета топлёных сливок и поправил нежно-лиловый шейный платок. Именно эти два цвета были наиболее популярными в нынешнем сезоне, а Моршер всегда был тем ещё модником.

– Кстати, – я положил ладони на мягкие подлокотники, собираясь выбраться из уютных объятий кресла, – а кто в итоге выиграл регату? А то я с этой болезнью совсем отстал от жизни.

– А ты не в курсе? – приятели снова переглянулись, а потом Вальтер сообщил, – представляешь, первым пришёл молодой Ричмонд, тот, который Мартин. Это произвело настоящий фурор, так как почти все были уверены, что первой снова финиширует «Серпентея». А тут раз – и такая неожиданность. Словно кто-то ему в паруса дул, честное слово!

Хм, и я даже, кажется, догадываюсь, кто именно…

– Складывалось впечатление, что больше всех удивился он сам, – продолжал делиться информацией Вальтер, – у него было такое ошарашенное лицо! Это надо было видеть!

– Поговаривают, – тут Дэвид напустил на себя таинственный вид, – что у него роман с графиней Карингтон, но не с Мелиссой, а с Анжеликой. Спору нет, она совершенно роскошная женщина, да и к тому же, между нами говоря, не слишком отягощённая излишними предрассудками.

– Да ладно! – Вальтер неверяще покачал головой. – Анжелика Карингтон и этот мальчишка? Не верится как-то, честно говоря. Она таких, как он, ест на завтрак вместо булочек. К тому же Мартин Ричмонд не выглядит человеком, которому по силам, ежели что, сойтись в поединке с Паулем Карингтоном. Тот хоть и в годах, но шпагой владеет отменно, я как-то видел один из его поединков – это было красиво, господа.

Ну вот, теперь я хотя бы был в курсе, кого именно желала осчастливить графиня Карингтон, когда обратилась ко мне с просьбой, больше похожей на ультиматум. И неплохо было бы выяснить, в какой степени прелестная Анжелика виновата в том, что со мной приключилось. Нет, так-то я даже готов сказать ей огромное спасибо, так как если бы не цепь случившихся событий, я мог бы никогда не встретить Ори. От этой мысли стало настолько не по себе, что я невольно поёжился.

– Вот и я считаю, что злить Карингтона себе дороже, – по-своему истолковал моё движение Моршер, – от таких типов следует держаться подальше.

– Ладно, господа, – я таки выбрался из кресла и тяжело вздохнул, – министр Лифалинг, конечно, менее опасен, чем граф Карингтон, но злить его тоже не рекомендуется. Поэтому прощаюсь и надеюсь в скором времени встретиться в более располагающей обстановке.

Привычные фразы слетали с моих губ словно сами собой, так как были настолько пусты и формальны, что не требовали ни малейших мыслительных усилий. Получив в ответ столь же округлые и ничего не значащие заверения в дружбе, я покинул приятелей и направился дальше.

Кабинет министра Лифалинга я отыскал быстро, так как уже был там несколько раз. В небольшой приёмной, как ни странно, никого не было, хотя, насколько я помнил, тут всегда сидел секретарь – какой-то дальний родственник министра, приставленный им к делу. Я даже не знал, как его зовут, так как этот вопрос никогда не представлялся мне заслуживающим внимания. Я с ним, по-моему, и здоровался-то не всегда… не помню.

Дверь в кабинет была приглашающе приоткрыта, поэтому я, на всякий случай вежливо постучав и дождавшись доброжелательного «войдите», заглянул внутрь.

Министр сидел за столом, а напротив него в кресле с комфортом расположился незнакомый мне господин. Средних лет, привлекательной, я бы даже сказал, благообразной наружности, но с цепким и холодным взглядом. В ответ на моё приветствие он лишь благосклонно кивнул, вопросительно посмотрев на министра.

– Мэтью! Заходи, присаживайся, мой мальчик, – просиял улыбкой Лифалинг, – рад, что ты уже хорошо себя чувствуешь. Роберт, позволь представить тебе моего юного друга, барона Мэтью Даттона, о котором я тебе совсем недавно рассказывал. Мэтью, счастлив представить тебе моего давнего друга и партнёра господина Роберта Бонатти.

Я вежливо поклонился и ответил на рукопожатие, оказавшееся крепким и энергичным. Бонатти… значит, коридиец. Следовательно, почти наверняка либо лично знаком с Марчелло, либо слышал о нём. Нужно будет потом спросить у капитана.

– Чрезвычайно рад, – проговорил гость неожиданно низким глубоким голосом, который подошёл бы, скорее человеку массивному и крупному, а не такому изящному господину, каким был Роберт Бонатти.

– Польщён, – вернул я любезность и, повинуясь жесту министра, занял второе кресло, стоявшее рядом со столом.

– Чаю? Может быть, что-нибудь прохладительное? – Лифалинг явно старался показать себя гостеприимным хозяином, но его друг лишь небрежно отмахнулся.

– Мы собрались по делу, так что не будем тратить ни твоё, Карл, ни моё время. Да и господин барон наверняка найдёт более интересное занятие, чем беседа с двумя стариками.

– Ну, не знаю, как ты, а я себя стариком не чувствую, – засмеялся министр, и я снова подумал про сестрицу Марион. – Но ты прав, сначала нужно решить деловые вопросы. Ты хотел о чём-то спросить Мэтью, Роберт.

– Карл сказал мне, что вы решили устроить в Ривенгольском лесу некое заведение, которое может, при определённых условиях, разумеется, стать местом, где можно будет производить взаимовыгодный обмен с обитателями леса. Я правильно понял?

– Совершенно верно, – я отвечал, взвешивая каждое слово, так как понимал: против господина Бонатти я примерно как Лео против Шлосса. – У рода Даттон в Ривенгольском лесу есть старое поместье, неподалёку от которого пролегают многочисленные звериные тропы. Так уж случилось, что наш наследственный дар состоит в умении понимать язык животных и возможности разговаривать с ними. И недавно я с удивлением узнал, что звери, даже опасные хищники, в общем-то заинтересованы в обмене. В частности, они готовы расплачиваться за вкусную еду старыми монетами, которых в Ривенгольском лесу, как я могу предположить, закопано немало, особенно вдоль древних торговых путей. В частности, один из моих партнёров, – тут господин Бонатти удивлённо дрогнул бровью, но я сделал вид, что не заметил этого, – уже заключил договор со спанками… это такие мелкие грызуны, живущие в дуплах старых деревьев… о поставке земляных орехов.

– Полагаю, ваш партнёр не захочет делиться, – тонко улыбнулся господин Бонатти, – но ведь орехи наверняка не единственное, что могут добыть эти… животные. Не так ли?

– Думаю, что так и есть, – отрицать очевидное было бы бессмысленно.

– У меня для вас есть интересное предложение, барон Даттон, – я спокойно выдержал тяжёлый, какой-то давящий взгляд, – меня не интересует всякая мелочь типа земляных орехов или каких-нибудь трав. Но я уверен, что рано или поздно вам в руки попадутся настоящие редкости. Поверьте, барон, я знаю, что говорю. Когда-то через Ривенгольский лес пролегал самый оживлённый торговый тракт, пользоваться которым не брезговали даже маги. Ну а где лес, там и разбойники, как же без этого, верно? Так что я уверен: земли Ривенгольского леса хранят немало ценнейших кладов.

Тут я вспомнил спрятанную в логове Шлосса шкатулку, по приложил все усилия для того, чтобы не выдать своих мыслей и сохранить невозмутимое выражение лица.

– И я хотел бы стать вашим приоритетным покупателем, барон. То есть в случае, если вам в руки попадёт какой-то клад, вы сообщите об этом в первую очередь мне. Поверьте, я дам вам достойную цену, Карл может подтвердить: в делах я кристально честен.

– В чём мой интерес?

– Защита и поддержка на самом высоком уровне. Ну и, разумеется, процент от реализованных находок. Вы же не станете сами заниматься продажей, допустим, старых драгоценностей, монет или артефактов. У вас, мой друг, просто нет ни нужных знакомств, ни репутации в определённых кругах. Поэтому вас просто-напросто обманут ещё на стадии экспертизы.

– Мой процент? – я понимал, что господин Бонатти абсолютно прав: я, например, даже приблизительно не представлял, сколько может стоит принесённая рибусами шкатулка. И уж тем более не знал, кому её можно предложить.

– Я возьму двадцать процентов как посредник, – помолчав, ответил господин Бонатти, – ещё около пяти процентов уйдёт на оплату экспертных заключений, услуг хранения и транспортировки. Следовательно, ваша доля составит семьдесят пять процентов.

– Это очень щедрое предложение, Мэтью, – проговорил Лифалинг, внимательно слушавший наш разговор.

– Я готов дать предварительное согласие, – подумав, решился я, – но для окончательного ответа мне нужно обсудить ваше предложение с партнёрами.

– Несомненно, – кивнул господин Бонатти и довольно улыбнулся, – поступи вы иначе, я бы очень удивился и, скорее всего, слегка разочаровался бы. Но пообещайте мне, что если на вас выйдут с более выгодными предложениями, вы сначала переговорите со мной.

– Конечно, – я кивнул, – это справедливо, ибо вы были первым.

## Глава 8

Виктория


Проснулась я от того, что кто-то щекотал мне ступню, опрометчиво высунувшуюся из-под одеяла. Дёрнув ногой, я услышала негромкое хихиканье и голос Лео:

– Ори, ты сама просила тебя разбудить, так что вставай, я же вижу, что ты проснулась. Точнее, слышу.

– Чем ты меня щекочешь? – спросила я, свешиваясь с кровати и с трудом преодолев желание закутаться в уютное одеяло и поспать ещё хотя бы часик.

– Хвостом, – честно ответил номт, – вот смотри…

И по ступне снова скользнула пушистая кисточка, а я душераздирающе вздохнула и сползла на пол. При взгляде на джинсы и футболку, я поняла, что вопрос гардероба встал уже очень остро. Ещё пара дней, и ходить в моей старой одежде станет просто неприлично. Нужно будет спросить у Лео, не найдётся ли тут каких-нибудь вещей для меня, так как в гардеробной, которую я обнаружила, были исключительно длинные платья, предназначенные для светских приёмов, а не для суеты на кухне и вообще по хозяйству.

– Лео, у меня к тебе будет просьба, – поднимаясь на ноги и чувствуя, как ноет не отдохнувшая за ночь поясница, сказала я номту, который тут же активно закивал, демонстрируя желание выполнить любое посильное поручение. – Мне нужна одежда, в которой я смогу ходить и при этом заниматься делами, понимаешь? Лучше всего брюки и рубашка, но на крайний случай юбка и блузка. Как думаешь, это возможно? А то я свои вещи даже постирать не могу, потому что сменных нет. Кстати, можно и для Марчелло что-нибудь поискать, а то он тоже, мягко говоря, поизносился.

– Хорошо, Ори, я поищу, – отозвался Леонтий, – если что, спрошу у дедушки, он умный, хотя я тоже в последнее время стал не таким глупым и бесполезным, как был, правда?

– Ты всегда был замечательным, – приободрила я номта, и тот, радостно задрав хвост с кисточкой, умчался решать вопрос с одеждой для нас с капитаном.

Я же умылась, посмотрела на свою встрёпанную со сна персону и вздохнула: да уж, даже если барон Мэтью и заинтересовался мной поначалу, то теперь, увидев меня, моментально разочаруется, это абсолютно точно. Надо как-то начать приводить себя в порядок, раз уж мне не досталось ни нянюшек, ни горничных, которые по умолчанию полагались любой приличной попаданке. Такое вот у меня случилось… нестандартное перемещение.

Не откладывая дела в долгий ящик, я решительно занялась изучением разнообразных флакончиков, обнаруженных в ванной комнате. Моего энтузиазма хватило ровно на пять минут, так как способа отличить шампунь от, например, средства для умывания я не нашла. Вот так вот решу помыть голову и облысею, перепутав шампунь с каким-нибудь депилятором местного разлива. Придётся выяснять у владельца дома, когда он наконец-то появится. Надеюсь, с ногами у симпатяги барона всё наладилось, хотя я и смогла оказать исключительно первую помощь.

В итоге, отряхнув многострадальные джинсы и одёрнув футболку, я спустилась на первый этаж, где обнаружились до отвращения бодрые Марчелло и Кеша. Первый выглядывал из кухни, держа в руках чашку, а второй сидел на полу в холле и меланхолично жевал пирожок.

– Доброе утро, – поздоровалась я, – что у нас новенького?

– Доброе, – кивнул Марчелло, а кубута, который Ууаооых Балу Кеша, лишь оскалился и проворчал что-то невнятное, но явно приветственное. – Родриго улетел за твоими будущими помощниками, коргуты доели бурбита и удалились в чащу, сказав, что скоро придут снова с платой за еду, во всяком случае, Родриго понял их именно так, а Константин старательно подсчитывает пока ещё не заработанные деньги. В общем, все при деле… Какие у тебя для меня на сегодня поручения, Ори?

– Не надейся, что я скажу: никаких, – засмеялась я, – нужно полки в леднике сделать, закоптить рыбу, ну и по мелочи всякие дела… Знаешь, я уже опасаюсь что-либо планировать, так как практика показывает, что жизнь неизбежно вносит свои коррективы.

– Это точно, – согласился капитан и хотел сказать что-то ещё, но тут откуда-то вынырнул запыхавшийся Лео и протараторил:

– Ори, мы нашли то, что тебе надо, хотя пришлось побегать, конечно, – маленький номт шлёпнулся на толстую попу и картинно смахнул несуществующий пот со лба кисточкой хвоста, – там есть комната, где много-много всякой одежды, не такой, правда, богатой, как наверху, но дедушка говорит, что она очень приличная.

– Ну, раз дедушка говорит, значит, так оно и есть, – уверенно заявила я и повернулась к Марчелло, – ты идёшь с нами, потому как мускулатура у тебя, конечно, роскошная, но всё время ходить в одних брюках – это как-то не очень, а от рубашки твоей остались лишь воспоминания. Жилетка ещё туда-сюда, но тоже не первой свежести, прямо скажем.


– Согласен, – вздохнул капитан, оглядывая себя, – как-то в мои планы не входило длительное путешествие. Так что если удастся подобрать что-то из одежды, буду искренне признателен.

– Та же проблема, – кивнула я, – так что идём смотреть, можем ли мы разжиться какими-нибудь более или менее приличными вещами.

Комнатка, куда нас привёл Лео, располагалась в тех глубинах дома, куда я ещё не добралась: за кладовкой, между какими-то двумя помещениями явно хозяйственного назначения. Судя по всему, здесь хранилась одежда для слуг или кого-то в этом роде. Была она намного проще той, что я обнаружила наверху, но это было и хорошо. Я с восторгом вытащила из стопки вещей несколько блузок простого кроя с рукавами до локтя и пару длинных прямых юбок. Марчелло отобрал для себя несколько рубашек и брюки, сказав, что сапоги у него свои хорошие.