Жюль Пайпер
Поезд до жизни мечты. Психологический роман про поиск счастья, предназначения и смысла

© Астафьева К.К., перевод на русский язык, 2025

© Бортник В.О., обложка, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящение

Для всех, кто хочет перемен в жизни.

Для мамы, которая называла меня «миссис Писатель» задолго до того, как вышла моя первая книга.

И для всех тех, кто сопровождает меня в этом путешествии, верит в меня, делает сильнее и превращает мою рутину в приключение.

Предисловие

Есть только две вещи, которые я должна сказать, прежде чем отправиться в это путешествие:

Первое: ни в коем случае не пропустите

подарки в конце книги.

Второе: нет, мама, это не о тебе. Эта мама целиком и полностью вымышленная.

Часть первая

Глава 1
Думать некогда!

Мысли проносятся в голове стремительно, как вихрь. Чувствую себя бабушкой, каждый шаг занимает по пять минут. Это из-за возраста? Неужели в 36 лет повседневная жизнь стала для меня слишком тяжелой? Больше не хочется так жить.

– Ауч! – вырывается у меня, когда я врезаюсь в столб, удар приходится прямо между ног. Столб всегда здесь стоял? Прижимаю руку к ягодицам, и, возможно, со стороны кажется, будто мне срочно нужно в туалет.

Оглядываюсь по сторонам, надеясь, что меня никто не заметил. Но, к сожалению, я в Берлине, а значит, на улицах всегда много людей.

Спешу дальше.

Постепенно возвращаюсь к прежнему темпу и изо всех сил стараюсь выиграть марафон. Опоздаю на автобус – не успею на поезд. А если пропущу и его, не попаду на встречу к друзьям. Друзья? Скорее, знакомые. Точно не больше. Почему я так переживаю за людей, волнующихся лишь об очередном подарке на новоселье? Не знаю. Вообще-то у меня нет времени даже на это. Нет возможности притормозить и подумать.

Могла бы я просто посидеть на балконе и посмотреть на небо? Подождать, пока осенит? Остановившись на красный свет, смеюсь, чем снова привлекаю к себе взгляды прохожих. Мысль выделить пару лишних минут на размышления о вещах, на которые долгие годы не хватало времени, кажется слишком забавной. Вижу, как несусь домой в бешенстве, ведь так велит календарь. Но потом выхожу на балкон и понимаю: сегодня я могу посвятить себя размышлениям о Карделии и Бернде.

– Черт! – восклицаю, увидев приближающийся автобус. Загорается зеленый, я бегу. Тяжелый рюкзак болтается за спиной. Мне было бы легче, если бы я нашла время на размышления о том, что туда положить. Мысленно отмечаю в воображаемом расписании: собрать вещи. Вот так и добираюсь до автобуса. Наконец-то повезло. Ура. Я действительно заслужила эту награду после того самого дня.

Так, соберись.

Иногда я радуюсь бешеному ритму, ведь некогда размышлять о неприятных делах. Например, о… Нет, именно об этом вспоминать не стоит. Лучше выбросить эти мысли из головы.

Тяжело дыша, снимаю рюкзак с плеч и валюсь на сиденье. Как раз вовремя, иначе водитель уехал бы без меня. Повезло, что успела. Не всегда дни проходят удачно. Но этот становится все лучше и лучше. Так о чем это я?

Ах да, нет времени на размышления.

Теперь не нужно ломать голову над целью поездки, ведь я уже сижу в автобусе. Достаю из стоящего между ног рюкзака бутылку. Сделав несколько глотков холодной воды, пытаюсь успокоить колотящееся сердце. Хотелось бы свежевыжатого сока. И почему я не подготовилась к поездке лучше?

Точно, у меня же не было времени. Я повторяюсь и начинаю раздражаться от этого. Постоянно думаю только о последнем визите к гинекологу. Можно ли отключить эти мысли?

Вернув воду на место, закрываю рюкзак и смотрю в окно. Через 15 минут я буду в поезде и, если повезет, смогу купить там перекус. Желудок урчит, напоминая: сегодня я еще ничего не ела. Стараясь отвлечься, оглядываюсь. Мои попутчики либо смотрят в мобильные телефоны, либо разговаривают, либо держат их у уха. Я тоже хочу достать телефон, поэтому лезу в карман куртки.

– О нет, – произношу вслух, и все вокруг удивленно смотрят на меня. В панике принимаюсь искать телефон в правом кармане куртки, затем в левом. После чего проверяю карманы брюк. – Нет-нет-нет, – повторяю. Сейчас мне не до чужих взглядов. – Этого не может быть, – говорю, и на глаза наворачиваются слезы. Я забыла телефон.

Вспоминаю, как шла в туалет, слушая голосовое сообщение от мамы, пока мыла руки. Я оставила телефон на дозаторе мыла. Неужели!

Осознав, что я не собираюсь делиться своей трагедией, пассажиры автобуса теряют ко мне интерес и возвращаются к смартфонам. Мне в этой роскоши будет отказано все выходные. Нервничая, я сильно потею. Сразу чувствую неприятный запах, хотя разумом понимаю, он не мог появиться так быстро. И все же морщу нос. Могу ли я вообще поехать туда без мобильного телефона?

Мне нужно добраться до центрального вокзала и сесть на поезд до Штутгарта. С этим я могу разобраться. Но, во-первых, как быть, если что-то пойдет не так? Во-вторых, без телефона я не смогу заранее найти нужный поезд. И, в-третьих, давайте не будем забывать: выходные в отсутствие смартфона – полный отстой.

Решительно встаю. Поеду домой и все отменю. Вспоминаю о цене на железнодорожные билеты. Снова сажусь на жесткое сиденье.

Как поступить?

Нужно время, я должна все спокойно обдумать. Взвесить за и против. Не хочу принимать решение спонтанно. «Центральный вокзал», – слышу объявление и готова заплакать. Что я делаю?

Взяв вещи, становлюсь у дверей. Жду, когда те откроются. Сначала нужно найти поезд, а затем уже распланировать свои дальнейшие действия. Вокзал переполнен. Пробираюсь сквозь толпу. Хочется стать незаметной. Или хотя бы выглядеть как кто-то, кому люди уступают дорогу из уважения или страха. Вроде борца сумо.

Откуда весь этот народ? Почему у них столько свободного времени? Наверняка туристы. Раздраженно качаю головой. Молодая женщина моего возраста стоит у лифта и открывает приложение «Поезда». Решаю воспользоваться моментом.

– Извините, – обращаюсь к ней, и она с недоверием смотрит на меня в ответ.

– Я забыла телефон дома, и мне срочно нужно успеть на поезд до Штутгарта. Могли бы вы мне помочь и посмотреть, с какого пути он отправляется, пожалуйста?

Дверь лифта открывается. Женщина медлит, будто не решаясь войти.

– Составлю вам компанию, – опережаю любое ее решение, надеясь, что возвращаться и петлять по вокзалу не придется.

Она кивает, и мы заходим в лифт, где уже стоит парочка с тремя чемоданами.

– Второй путь, – наконец произносит женщина, подвинув экран смартфона к моему лицу, словно я бы не поверила ей на слово.

– Спасибо большое! – с энтузиазмом отвечаю я. Все получится. Теперь мне просто нужно понять, успеваю ли я на поезд. Смотрю на часы на запястье женщины. Черт. Осталось всего три минуты. Почему автобус так долго ехал? Снова начинаю раздражаться. Непродолжительное чувство триумфа сходит на нет. В панике оглядываюсь, пытаясь понять, есть ли где-нибудь план здания. Дверь лифта снова открывается, выходит пара с чемоданами. Замечаю указатель. Мне надо вернуться ниже на два этажа. О нет, только не это. Пожалуйста-пожалуйста, дверь, закройся.

Она подчиняется, но не сразу. Кажется, у дверей времени больше, чем у меня было за всю жизнь.

Лифт приходит в движение и останавливается на один этаж выше моего пункта назначения. Женщина с мобильным телефоном выходит. Входят трое азиатов. Вокзальные часы показывают, что осталась всего одна минута.

«Дорогая Вселенная, пожалуйста, помоги мне», – коротко молюсь, хотя совершенно не верю ни в какое позитивное мышление и прочие духовные практики.

«Даже улитки быстрее!» – ругаюсь про себя.

Наконец лифт останавливается, и двери открываются. Протискиваюсь мимо азиатов и снова бегу.

Второй путь. Идеально. Здесь стоит мой поезд. Кондуктор как раз говорит:

– Проходите, пожалуйста.

Бегу к поезду ICE[1], запрыгнув в него буквально в последний момент. Двери закрываются у меня за спиной. Я сделала это.

На мгновение останавливаюсь, наслаждаясь облегчением и чувством победы. Но стоит поезду тронуться с места, вспоминаю о проблеме с телефоном. Действительно ли стоило ехать в Штутгарт без него? Я даже не смогу никому сообщить, если опоздаю.

В недоумении пожимаю плечами. Теперь в любом случае уже слишком поздно. Покоряюсь судьбе и ищу место.

Что дальше?

Можно подойти к кому-нибудь и попросить одолжить мобильный. Только я не помню номеров. Даже своего собственного. И в социальных сетях меня нет. Когда уже они войдут в мою жизнь?

Все равно ничего не поделаешь. Я уже здесь. А потому сажусь в кресло.

Откинувшись на спинку, опускаю руки. У меня нет выбора. Пожалуй, придется ехать к Карделии и Бернду. По крайней мере, я одна в вагоне.

Прихожу в ужас. Мой билет.

Он в телефоне. Черт!

Пульс тут же начинает зашкаливать, будто я выпила три литра энергетика. Вскакиваю. Надо найти проводника и решить эту проблему. Затем вернусь на место. Не хочу платить штраф. Уже не говоря о том, что меня могу высадить в поле. О черт, что я делаю? Может, спрятаться в туалете?

Нет. Слишком долгая предстоит дорога. Надо успокоиться. Снова опускаюсь в кресло. Просто все объясню кондуктору. Когда он придет, зайду в почту с любого телефона. Нет, нужно попробовать прямо сейчас, иначе у меня будет инфаркт.

Мимо проносится город. Странно просто сидеть здесь и смотреть в окно. В этом есть что-то, заставляющее замереть и задуматься. Вижу здание, мне хочется рассмотреть его поближе. Но поезд несется слишком быстро. Не получается ни на чем сфокусироваться. Так и с мыслями. Одна за другой они заполняют мой разум. Но как только начинаю прислушиваться и пытаюсь сосредоточиться – ничего. Может быть, сейчас, наконец, у меня есть шанс расслабиться и подумать?

– Добрый день, – из задумчивости меня вырывает голос. Что ж, шанс упущен. Поднимаю глаза, передо мной женщина с растрепанными волосами. В одной руке у нее младенец, за вторую цепляется ребенок чуть постарше. За спиной огромный рюкзак. Больше, чем кроха на ее руках.

– Добрый день, – удивленно отвечаю я. Что ей надо?

– Это место свободно? – спрашивает она. Всматриваюсь в ее изможденное лицо.

Ребенок постарше начинает хныкать. Наверное, от голода. «Этого только не хватало», – мысленно закатываю глаза.

Но произношу:

– Конечно, – надеюсь, она не заметила мое недовольство.

– Спасибо, – шепчет женщина. Кажется, младенец спит.

– Сядь там, дорогой. Сейчас дам тебе печенье.

– Ура! – ребенок подпрыгивает от радости.

– Сядь. И веди себя тише. Разбудишь Мию, – увещевает его мать. Он подчиняется, ожидая награду.

Женщина пытается усадить ребенка, но он крепко вцепился в нее и не отпускает.

До меня доходит, что я пялюсь на них. А это довольно неприлично. Быстро отворачиваюсь к окну.

– Мое печенье, мама, – напоминает мальчик.

– Да, Оскар. Дай мне минутку.

– Но я хочу сейчас.

– Подожди, Оскар. Извините, – она снова обращается ко мне.

Вновь смотрю на нее с удивлением. «А вот мне никто не даст печенья», – думаю я. Ругаю себя за то, что мне нечего есть. Может, стоит поискать вагон-ресторан. В конце концов, впереди несколько часов пути.

– Простите еще раз, могу я попросить вас о помощи? Не хочу вас беспокоить, но выхода нет. Либо дочка проснется и закричит, либо сын устроит истерику из-за печенья.

По ее голосу слышно, как сильно она устала.

– Чем могу помочь? – спрашиваю я.

– Помогите, пожалуйста, достать из рюкзака печенье. Не хочу будить мышку.

– Но не будете же вы сидеть с рюкзаком на плечах, – удивленно замечаю я.

Она лишь пожимает плечами. Видимо, готова согласиться на все, только бы не наживать еще больше проблем. Выглядит так, будто силы вот-вот покинут ее. Где отец? Типичный мужчина. Сбежал и оставил все на женщину. Придурок.

Помогаю ей снять этот чудовищный рюкзак с плеч и чуть не ломаюсь пополам под его весом.

– Там камни? – прихожу я в ужас. – Как вам вообще удается носить его больше двух минут?

Она снова пожимает плечами, но теперь с облегчением.

– Приходится, – достает печенье из стоящего между ног рюкзака. Со словами «держи» вручает его маленькому Оскару. После этого проверяет, не проснулась ли Миа. Со вздохом облегчения женщина откидывается на сиденье. Через три секунды вновь выпрямляется.

– Спасибо. Кстати, меня зовут Изабель.

– Очень приятно. Я Бетти.

Мне жаль эту женщину. И в то же время я рада, что смогла помочь ей. На мгновение воцаряется неловкая тишина. Я не понимаю, стоит ли начать вежливую светскую беседу. Или можно просто ехать дальше. Но, видимо, усталость взяла свое. Слышу, как на соседнем сиденье сопят, и это не ребенок. Пусть немного поспит. И хорошо, что ребенок плотно завернут в слип. Не упадет. Женщина, должно быть, смертельно устала. Что у нее за жизнь? В любом случае не позавидуешь. Мальчик хорошо себя ведет. Сидит на месте и ест печенье, чертовски вкусное на вид. С шоколадом. Я все же решила поискать вендинговый аппарат. Но безопасно ли теперь оставить спящую женщину с детьми одну?

– Хочешь печенье? – Оскар протягивает мне одно.

Первая реакция – отказаться. Детские руки могли трогать, что угодно. Но перспектива съесть сладкого и безумие всей ситуации заставляют принять его предложение.

– Спасибо, – шепчу я в ответ.

Он кивает и погружается обратно в свой мир. Эта семья вызывает у меня любопытство. Хотелось бы знать, почему здесь сидит женщина с двумя маленькими детьми и огромным рюкзаком. Куда они едут? Могу ли я ей чем-то помочь?

Как любит повторять моя мама, приятно отвлечься от собственных проблем.

О черт. Моя мать. Как только приеду, нужно срочно связаться с ней. К сожалению, ее номера я тоже не знаю наизусть. Ей не понравится, что я уехала на все выходные. А когда узнает об отсутствии связи, совсем взбесится. Уже чувствую ее беспокойство, которое она будет проецировать на меня. Пытаюсь отогнать эти мысли прочь. Получается плохо.

«Не все крутится вокруг тебя», – часто укоряет она. При этом никогда не дает мне, собственно, сосредоточиться на себе. Ведь внимания достойна только она.

Кроме того, она даже не представляет, как хорошо живется, когда игнорируешь интересы других. Такова моя стратегия выживания, иначе мой карточный домик рухнет. Мне в целом все нравится, хотя в глубине души я подозреваю, что несчастлива. Но все в порядке. У меня есть работа, я с ней отлично справляюсь и зарабатываю хорошие деньги. А отсутствие свободного времени не позволяет много тратить. Я прилично накопила. Это здорово, так ведь? Не то что мои друзья. Опять же, если их можно так назвать. Или, точнее сказать, я живу лучше, чем большинство людей старше 30. Те, кто покупает дома, берет кредиты на автомобили, путешествия, дачи и холодильники. Мой путь определенно успешнее. Ведь в старости я буду обеспечена и смогу не беспокоиться о долбанной пенсии.

Внезапно меня переполняет непреодолимое желание проверить телефон. Но, вспомнив, что забыла его дома, раздраженно вздыхаю.

Оскар смотрит на меня широко раскрытыми глазами:

– Что случилось?

– Я забыла, что оставила телефон дома, – послушно отвечаю я.

– У тебя Альтхаймер? – Он выглядит обеспокоенным.

– Ты имеешь в виду Альцгеймер? – уточняю я. Он яростно кивает.

– Нет. Не думаю.

– Тогда почему ты забывчивая?

Хороший вопрос. А почему ты бестактный? Не хочу думать над его вопросом, поэтому использую свою излюбленную стратегию. Отвлечение.

– Откуда знаешь про болезнь Альцгеймера?

– У дедушки Волле такая. Мы собираемся навестить его еще раз, прежде чем он отправится на небеса.

Мое сердце разбивается на части. Малыш говорит так, будто это самая обычная ситуация. Мне хочется обнять его.

– Сочувствую.

– Почему? Наконец-то он отправится к папе и расскажет ему свои истории.

Мальчик пинает ногами по сиденью, от этого звука Изабель просыпается. Или, возможно, она из тех мам, которые спят начеку и слышат, о чем их дети разговаривают с совершенно незнакомыми людьми в поезде.

Поймав мой наполненный ужасом взгляд, женщина спрашивает:

– Что случилось?

Не уверена, стоит ли говорить ей правду. Может, она поверит, будто я не слушала болтовню ее ребенка.

– Ваш сын рассказал мне о своих дедушке и отце. Мне очень жаль.

Она смущенно пожимает плечами.

– Спасибо. Я справляюсь. Жизнь сейчас сложнее, чем раньше. Мы были счастливы. Поэтому не переживайте. К счастью, у меня достаточно отвлекающих факторов, чтобы не слишком зацикливаться на своих чувствах.

Женщина смотрит на часы.

– Черт, – кричит она, – я заснула. Нужно немедленно выходить. – Изабель яростно копается в рюкзаке, младенец просыпается. – Подержите ее, – она достает подгузник из рюкзака с таким торжеством, будто у нее в руке кубок или медаль. – Простите, нужно переодеть малышку, прежде чем мы сделаем пересадку, – и тут же начинает действовать.

На мгновение у меня перехватывает дыхание. Что за запахи исходят от такого милого ребенка? Мне плохо. Миа, кажется, совсем не беспокоится; радостно и тихо смеется. К счастью, она еще такая маленькая и не понимает, что ее ждет в этой жизни.

Изабель самостоятельно надевает чудовищный рюкзак, а затем снова крепит слинг с Мией вокруг себя.

– Давай, Оскар. Мы выходим.

Оскар вскакивает. И глядя на меня, протягивает еще одно печенье:

– Пока. Не грусти.

Изабель выглядит удивленной, но, похоже, у нее нет времени поразмыслить о странных словах сына. Поблагодарив меня еще раз, она прощается. Я остаюсь в компании пахнущего шоколадом печенья и листа бумаги, лежащего на полу. Поднимаю его и слышу, как кондуктор объявляет остановку.

На бумажке розового цвета чернеют буквы:

Люди, которые приходят в вашу жизнь, всегда имеют значение.

Ниже нарисовано зеркало.

Отражает ли оно то, что скрыто от нашего взгляда?

Глава 2
Джентльмен

Я смотрю на записку, и мои брови ползут вверх. Люди, которые приходят в вашу жизнь, всегда имеют значение?

В вагон заходит пожилой мужчина. На его голове редкие седые волосы. Тусклые глаза смотрят на меня в окружении морщинок. У меня мгновенно вспыхивает желание ему помочь. Рефлекторно. Как когда вы говорите «Будь здоров» чихнувшему. Но чем помочь, я не знаю. И пока думаю, он самостоятельно, пусть и медленно, садится напротив меня.

– Благослови вас Господь, – произносит мужчина.

О, это мило.

– Добрый вечер, – отвечаю я. С Богом мы на разных полюсах.

Мужчина вытирает лоб носовым платком. Вероятно, дорога утомила его. На коленях он держит сумку.

Если все люди в моей жизни имеют значение, то что должна сказать мне встреча с этим господином? Что время быстротечно? Стыжусь этой мысли. Понимаю, что снова пялюсь в ответ. Надо проработать эту привычку.

– Что ж, куда держите путь, юная леди?

– Я еду к друзьям. А вы?

– Навещал внуков. Возвращаюсь домой, – он выглядит воодушевленным, произнося эти слова.

– Видимо, вы отлично провели время, – отмечаю я.

Он кивает:

– Счастлив наблюдать, как они взрослеют. Анни и Йонас – близнецы, вот-вот пойдут в школу.

Кажется, мужчину сейчас разорвет от счастья. Как чересчур плотно надутый воздушный шар.

– Как чудесно, – не знаю, что еще на это ответить. Своих бабушку и дедушку я помню, к сожалению, плохо.

Вновь возвращаюсь к листку, лежащему в руках. Почему предыдущая женщина – зеркало для меня? У нее двое маленьких детей, мертвый муж и умирающий дедушка с болезнью Альцгеймера. У меня ничего из этого нет. Любовь слишком опасна. Вокруг одни идиоты, хорошие мужчины моего возраста давно в отношениях. Не то чтобы я не пробовала найти пару, но опыт, мягко говоря, оказался разочаровывающим. Поэтому о детях не может быть и речи. Хотя биологические часы тикают.

– Уф-ф-ф, – произношу я вслух. Это заставляет пожилого джентльмена оторваться от газеты. На кончике его носа очки. Наши взгляды встречаются.

– С вами все в порядке, юная леди? – спрашивает он меня. Втягиваю воздух со свистом. Юная леди. Так меня не называли уже очень давно. Последний раз в детстве моя мать, когда ругала.

– Не подскажете, который час? – спрашиваю я.

Он поднимает куртку, которая ему слишком велика, и говорит:

– Без четверти восемь.

Благодарю. У меня полно времени, чтобы обдумать информацию с клочка бумаги. Поезд прибудет в Штутгарт только в четверть двенадцатого.

Джентльмен возвращается к своей газете, а я смотрю в окно. Поскольку делать все равно нечего, можно и поразмыслить. Использую освободившееся время как возможность задержаться хоть на чем-то и довести хотя бы одну мысль до конца. Буду относиться к этому как к работе. Моя учительница немецкого всегда говорила: если у тебя есть проблемы, создай в уме карту. До сих пор пользуюсь этим советом. Поэтому достаю блокнот и ручку, посередине пишу:

Кто эта женщина?

Подчеркиваю вопрос.

Мать. Двое детей. Мертвый муж. Умирающий отец или тесть. Болезнь Альцгеймера.

Ставлю точки вокруг вопроса в произвольном порядке и обвожу их кругами. Грусть – первое что приходит на ум.

Изнуренная. Несчастная?

Не имею ни малейшего понятия, так ли это на самом деле, но именно такой я ее увидела. «Тяжелый рюкзак», – пишу я. В голову приходит слово «балласт».

Пожилой мужчина обращает на меня внимание, в то время как я пишу «шоколадное печенье».

– Выглядит любопытно, – говорит он, когда я поднимаю взгляд. Его глаза тусклые. Стараюсь не обращать внимания на то, как дрожат его пальцы.

– Это трудотерапия, – отвечаю, – ваша газета определенно интересней. Случилось ли что-нибудь в мире, о чем следует знать?

Удивляюсь своей открытости. Может, это очередная попытка увильнуть от размышлений? Может, я не хочу сосредотачиваться на чем-то одном? Хм-м.

Он пожимает плечами.

– На самом деле, там всегда пишут одно и то же.

– А зачем тогда читаете? – удивляюсь я. Он кладет газету на колени поверх сумки и ненадолго замирает: – Привычка.

Киваю, потому что слишком хорошо его понимаю.

– Приятно видеть, когда кто-то не поглощен смартфоном. Расскажете о своем рисунке? – интересуется он.

Почему бы и нет.

– Я нашла одну бумагу на полу.

– Что за бумага? – переспрашивает старик, пока я обдумываю дальнейшие слова.

– Перед вами со мной сидела женщина с двумя маленькими детьми. Когда она выходила, то обронила лист бумаги, – протягиваю ему розовую записку. Он задумчиво поправляет очки и читает.

– Думаете, она намеренно оставила это? – мужчина пригладил редеющие волосы.

– Нет, наверное, выронила. А мне стало любопытно понять, что же значат эти слова.

– Почему вы думаете, будто они обязательно что-то значат?

Он возвращает мне листок.

– Не знаю, – отвечаю. Может быть, я мечтаю, чтобы хоть что-то в моей жизни снова обрело смысл? Кажется, это можно прочесть по моему взгляду.

– Вы в поиске, – заявляет он, откидываясь назад. Это выглядит забавно.

– Что?

– Вы ищете, – повторяет мужчина.

– Ищу что? – недоумеваю я в ответ.

– Может быть, в этом весь смысл?

Теперь и я откидываюсь назад.

– Ищу смысл, – повторяю я. Звучит разумно. И глупо одновременно.

Мужчина прерывает молчание:

– И что же вы там нарисовали?

– Да так, – я уже забыла начало нашего разговора, – это ментальная карта. Записываю все, что приходит в голову об этой женщине. Возможно, тогда я пойму, есть ли в ней что-то, скрытое от беглого взгляда. То, что она на самом деле отражает… если, конечно, этот листок бумаги что-то значит.

Я не рассказываю ему о том, что решила превратить это занятие в свой личный вызов. Это только покажет, насколько жалкая у меня жизнь.

– Понимаю. Прочитаете вслух?

– Мать. Двое детей. Мертвый муж. Умирающий отец или тесть. Болезнь Альцгеймера. Грусть. Изнуренная. Несчастная? Тяжелый рюкзак/балласт. Шоколадное печенье.

Он смеется:

– Итак, теперь мне стало интересно, какое отношение эти темы имеют к вам?

– Так. Первые пункты меня точно не касаются. В остальном… мне не хватило времени, чтобы подумать. Нужно сосредоточиться на остальном.

– Могу я вам помочь? Спасите меня от скучной газеты, – подмигивает он.

– Есть идеи? – спрашиваю я. Пытаюсь представить, каким образом старик поможет мне разобраться, какое значение имеет незнакомка.

– Закройте ненадолго глаза.

Почему бы и нет, я подчиняюсь.

– Теперь еще раз вспомните встречу с этой женщиной. И скажите все, что придет на ум.

Почувствовав, как он забирает блокнот, не сопротивляюсь. Мысленно пожимаю плечами. Верно. Вспоминаю: Изабель тоже так делала.

– Ее зовут Изабель. А детей звали… эм… Миа и Оскар. И она всегда пожимала плечами. Как будто смирилась или просто делала то, что требуют, не задумываясь об этом.

Я практически захлебываюсь. Картинка такая четкая. Буквально вижу, как она стоит передо мной, пытаясь не разбудить Мию.

– Я помогла ей. Если бы не сделала этого, ее ребенок проснулся бы и заплакал. А тот, что постарше, устроил бы истерику из-за печенья.

– Шоколадное печенье, – я слышу улыбку в голосе собеседника.

– Шоколадное печенье, – повторяю я. – Он просто отдал мне его. Очень мило. Спросил, нет ли у меня болезни Альцгеймера, ведь я такая забывчивая. Сказал, будто ему не грустно от того, что дедушка присоединится к его отцу на небесах. От этого у меня наворачиваются слезы.

«Он был таким сильным». Уж это точно не отражает меня.

Немного помолчав, открываю глаза:

– Думаю, я закончила.

– Хорошо. Я записал: Изабель. Миа. Оскар. Пожимать плечами. Смириться. Делать то, что требуется, не задумываясь. Помощь. Безвозмездный подарок. Милый. Забывчивость. Смерть. Сила.

Забираю блокнот.

– Что-нибудь из этого напоминает вам о себе самой?

В этот момент из динамиков звучит объявление. Следующая остановка.

– О, мне надо выходить.

Мужчина медленно встает. Теперь вновь вижу в нем старика. А во время разговора он стал казаться мне намного моложе. Признаю, что недооценила его.

– Юная леди, – протягивает мне руку, прощаясь, – было приятно познакомиться. Вы найдете то, что ищете, если начнете слушать. По крайней мере, так написано на открытке, мне ее подарила внучка. Но, думаю, вам эта открытка нужнее.

Он подмигивает, протягивая квадратик картона. Затем идет на выход, а я с удивлением смотрю на открытку.

На фиолетовом фоне изображена женщина.

Она сидит на горе и медитирует.

Вы найдете то, что ищете, если начнете слушать.

Ну что за поездка? У меня нет мобильного телефона, но я все равно постоянно получаю сообщения. Не успела разобраться с первой, как возникла следующая загадка. Но хотя бы не надо думать, отражает ли этот мужчина меня.

А-а-а-а. Помогите. Нужно срочно поесть. Иначе голова пойдет кругом.

Глава 3
Ситуационная мудрость

– Добрый вечер, – приветствует меня официант вагона-ресторана. – Что желаете?

Дерьмо. Я не готова сделать заказ. Думала, здесь можно купить только булочки, чипсы и шоколад, но передо мной настоящее меню. Видите, как мало у меня опыта путешествий. На самом деле, это даже грустно. Здесь есть все, от чили кон карне[2] до веганских фузилли[3]. Просто мечта. Хочется запрыгать от счастья.

– Пожалуйста, рисовый пудинг, – заказываю я.

– К сожалению, закончился.

– Тогда вегетарианский болоньезе, – пробую снова.

– Извините, у нас сейчас нет горячей еды, – с сожалением говорит он. – Все разобрали. Из вегетарианского могу предложить только цельнозерновой ржаной хлеб с маасдамом и салатом из капусты или итальянский бутерброд с овощами-гриль и майонезом. В противном случае остался только сэндвич с ветчиной.

Видимо, разочарование отразилось на моем лице.

– Простите, – повторяет он. Мой желудок громко урчит в ответ. К щекам приливает жар, мне некомфортно, урчание моего желудка смущает официанта.

– Бутерброд с овощами-гриль.

По крайней мере, сэкономлю. И у меня в кошельке было бы на пять евро больше, если бы я просто сделала себе сэндвич заранее. Снова злюсь на себя.

– Подогреть?

– Да, пожалуйста.

– Может быть, вина? – спрашивает он.

Вино? Пить алкоголь в поезде? Ну и ладно…

– Почему бы и нет, – слышу я свой голос, медленно задаваясь вопросом, станет ли это моим новым девизом на все выходные без мобильного телефона. Как будто нечего было делать, кроме как соглашаться на каждое предложение незнакомцев. Как насчет сосредоточиться на загадках, которые у меня уже есть. Этим и займусь до конца поездки. Сегодня социальных контактов у меня было больше, чем за последний месяц. Пожалуй, достаточно.

Пристально слежу, как официант ставит еду в микроволновку. У него короткие темные волосы. И он, кажется, на голову выше меня. Наверно, в поезде это мешает. Когда он приносит мне бокал вина, замечаю цвет его глаз – темно-карие. Он протягивает шоколадный батон-чик.

– Комплимент. В качестве компенсации.

Совершенно сбитая с толку, смотрю на конфету. Сегодня мне уже второй раз дарят сладости. Ух ты.

– Спасибо большое!

– Не за что. Не стесняйтесь, садитесь. Сейчас принесу еду.

– Останусь за стойкой. У меня…

Ой. Чуть не сказала, что у меня задница болит.

– Спина болит, когда долго сижу.

Это даже не ложь. Поскольку я только и делаю, что целыми днями сижу, боли в спине – дело привычное. Как, наверное, для каждого немца.

Стараюсь выглядеть убедительно. Вытягиваю левую руку высоко над головой вправо, будто разминаюсь, потом правую, но тянусь уже влево. Что я делаю? Поворачиваюсь к нему спиной, чтобы не было видно моего красного лица. Наверное, выглядит грубо. Чувствую жар, исходящий от щек. Как только я встречаю мужчину-ровесника, милого и красивого, веду себя так, будто мне 14. Это раздражает. И я не могу понять, что со мной не так.

Слышу звуковой сигнал микроволновой печи. «Сохраняй спокойствие, дыши и просто пей вино», – говорю себе и делаю большой глоток. Аллилуйя. Когда я выпивала в последний раз? Возможно, все же стоит присесть. Решаю притормозить с вином, пока не съем бутерброд. Надо было взять кофе. Немного вина – и мне сразу ударило в ноги.

– Приятного аппетита, – официант протягивает мне бутерброд.

– Благодарю.

Мгновение он задерживается рядом, словно ждет, что я скажу еще что-нибудь. Но в голову ничего не приходит, а потому он просто исчезает из виду. Наверное, ушел за стойку. Чувствую себя глупо, ведь я все еще стою к нему спиной. Поворачиваюсь, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, хотя мне крайне неловко есть под чужим взглядом. Не знаю, может ли ситуация стать еще глупее. Раздражаюсь. Почему? Уверена, другие не испытывают похожей неловкости. Так в чем, черт возьми, моя проблема?

Понимаю, что меня накрыл гнев. Быстро сделай еще глоток и успокойся. В голове расплывается туман. Вот так люди подсаживаются на алкоголь? Потому что он помогает заглушить чувства? Хочется швырнуть бокал об стену. Осознание пугает меня. Я стала агрессивной из-за одного бокала вина?

Я видела, что зависимость может сделать с людьми. Это вызывает во мне бурю эмоций. Гнев, разочарование, печаль, безнадежность, бессилие и еще раз гнев. Новые воспоминания выплескиваются из хорошо знакомого ящика.

Черт. Откуда это все взялось?

Если освободившееся время означает, что мой мозг хочет поразмыслить над этим, тогда торжественно решаю продолжать жить, как прежде. Это не так опасно и не так больно. Хотя бы точно знаю, кто я. Как бы рано я ни ложилась спать, встаю уставшей. Выбиваюсь из сил. Готовлю кофе с собой. И горжусь тем, что экономлю деньги на кафе, в отличие от остальных коллег. За это бросаю три евро в стакан-копилку, на котором уже много лет планирую записать свое желание. Не могу понять, чего именно хочу. Некогда об этом думать.

В офисе чувствую себя важной, ведь мою работу, в основном, ценят. К сожалению, только клиенты, а не начальник. И тем более не коллеги. Я не спасаю людей, но берегу им нервы. Так как забочусь об их налогах. И хотя многие коллеги сводят меня с ума, в основном я справляюсь хорошо. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Так что жаловаться не на что. Меня делает счастливой уверенность в цифрах, а вот жизнь такого предложить не может. Наверное, поэтому я так много работаю. Ну и еще потому, что коллеги любят уходить пораньше, заставляя клиентов бегать и искать их. Но это уже другая тема.

Может, я просто завидую, потому что всех моих коллег дома кто-то ждет. С другой стороны, они постоянно жалуются на этого кого-то.

Не знаю, чего я действительно хочу. Меня это не особо беспокоит. Но в глубине души понимаю, что несчастна.

– У вас все хорошо?

Симпатичный официант врывается в мои мысленные страдания. Черт, я опять полностью ушла в себя? Забыла обо всем вокруг. Половина бутерброда лежит на тарелке.

– Просто задумалась, – отвечаю, удивляясь непривычной фразе. Обычно я такого не говорю. Получилось ли у меня поразмыслить, когда удалось настроиться на нужную волну? Или это всегда будут тревожные и нежелательные мысли?

– Вы выглядите грустной.

Смотрю на него, обдумывая ответ. Мне грустно? Грусть. Слово из моей ментальной карты.

– А как узнать, грустно ли мне на самом деле? – за меня говорит вино. Зачем я задаю ему этот вопрос. Помогите.

На секунду он выглядит таким же ошеломленным, как и я.

– Я не психотерапевт или что-то в этом роде, но вы выглядите так, будто у вас плохое настроение, – его ответ нисколько не помогает. – Подождите, я погуглю.

Прежде чем успеваю успокоить его и сослаться на глупую шутку, он быстро подходит ко мне и читает с телефона:

– Подавленное настроение, чувство усталости, отсутствие радости и интереса к жизни, проблемы со сном, снижение аппетита. Похоже?

Поспешно впиваюсь зубами в бутерброд. Не все перечисленные симптомы ко мне относятся. Он улыбается, как будто понял мой ответ.

– Хочешь воспользоваться тем, что я совершенно чужой человек и мы больше никогда не увидимся? Я могу помочь тебе скоротать время. И мы поговорим об этом.

От его улыбки у меня теплеет в животе. Или это из-за разогретых овощей, приготовленных на гриле. Или от наспех выпитого вина. Мне нравится, как просто он перешел на ты. Видимо, результат моего депрессивного вопроса.

– Почему бы и нет.

Он смеется:

– То же самое ты сказала о вине.

– Кажется, это мой новый девиз.

– Я Патрик, – он протягивает руку.

– Бетти.

Приходит другой пассажир и заказывает кофе. Подаю сигнал Патрику сделать кофе и мне. Пока он занят, поспешно доедаю бутерброд и перевожу дух, разворачивая сладкий батончик.

– А остальные симптомы про тебя? – спрашивает Патрик, оказавшись рядом.

– Боюсь, что да. Но не знаю, грустно ли мне. Возможно, я недовольна, но испытываю ли грусть?

– А есть разница? И то и другое – отстой.

Смеюсь, соглашаясь с ним:

– На самом деле не знаю, что происходит в моей собственной голове. Почему у меня возникают такие странные мысли. У меня ведь отличная жизнь.

Угощаюсь теплым кофе и чувствую, как он стекает по горлу.

– Может быть, тебе просто скучно?

Сбитая с толку, смотрю на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, ты говоришь, жизнь отличная. Ты довольна. А это нередко значит, что мы просто смирились с повседневностью. Привыкли к рутине. Не испытываем ничего нового и упускаем приключения.

Хм. Его слова, кажется, не лишены смысла.

– Когда было твое последнее приключение? – спрашивает он меня.

– Что ты имеешь в виду под приключениями? Сафари или что-то в этом роде? – я смотрю в его темные глаза. Только сейчас замечаю, какие у него длинные и красивые ресницы. Любая женщина позавидует. С такими ресницами и тушь не нужна.

– Думаю, для каждого это что-то свое. Для меня сафари уже не приключение. Я трижды был там.

Я распахиваю глаза:

– Три сафари?! Где?

– Почему ты так шокирована? – смеется он.

– Ну потому что… Да, ну… Не знаю. Ты работаешь на железной дороге официантом.

– И это показатель? – веселится он. Видя мое замешательство, подбадривает: – Ну давай, дерзай. Мы больше никогда не увидимся, забыла? – напоминает он.

– Ну, у тебя не так много денег и времени из-за работы.

Мне конец. Кто говорит такое вслух.

– Железная дорога платит на удивление хорошо, благодаря коллективному договору. Конечно, этого не всегда достаточно. Но в основном я зарабатываю больше, чем большинство. И у меня 30 дней отпуска в году. На сафари можно поехать ненадолго. Совместить это с трехнедельным отпуском и отправиться в Уганду, Южную Африку или Танзанию.

Вновь озадачено смотрю, собираясь с мыслями.

– Тебе нравится в Африке?

– Моей жене нравится. Я открыт для всех континентов.

Его жена. Пузырь радости схлопывается. Но ведь хороших парней уже всех разобрали, помнишь? Да-да. «Обидно», – думаю и в то же время испытываю облегчение. Теперь мне не так стыдно, а то алкоголь не особо помог расслабиться.

– И что же тогда для тебя приключение? – спрашиваю, надеясь, что его ответ поможет мне продвинуться дальше в своих поисках.

– Необязательно поездка в отпуск. Приключения повсюду. Моя работа, например, позволяет каждый день знакомиться с путешественниками, со многими из них я общаюсь.

Чувствую разочарование на мгновение. Я не особенная. Он разговаривает по душам со всеми гостями.

– Нередко, выслушав их, я пополняю список того, что хотел бы сделать.

– Например? – с нетерпением ожидаю авантюрных историй.

– Ну-у, на прошлой неделе я впервые посетил вечер бинго.

Звонко заливаюсь смехом. Затем резко закрываю рот рукой.

– Знаю, звучит глупо. Но у нас в голове есть представление о бинго в зависимости от возраста. Слышим «бинго» и сразу думаем о стариках. Конечно, на вечере их тоже было много, но что в этом плохого? У них много жизненного опыта, и они пережили разное.

Думаю о пожилом господине из поезда. «Слушай», – сказал он. И именно это делает Патрик со своими гостями. Ух ты. Это ведь не совпадение?

– Больше всего мне нравится то, что они уже не относятся к жизни серьезно. Было довольно весело. Я много смеялся. Кроме того, познакомился с кучей классных людей.

– И это стало приключением?

– Приключение – это всегда что-то новое. Когда не знаешь, чего ожидать. Вырываешься из рутины. Выключаешь автопилот и снова начинаешь чувствовать.

– Чувствовать?

– Когда в последний раз ты чувствовала себя живой?

Смотрю в окно и вижу поля маков. Чудесный вид. Потихоньку темнеет, настроение по-весеннему прекрасное. Он об этом? Окажись я сейчас в поле, вдохнув аромат цветов, почувствовала бы я себя живой?

– Каждое утро, когда звонит будильник, – иронизирую в ответ.

Патрик смеется и пристально смотрит мне в глаза, как будто ждет другого, искреннего ответа.

– Откровенно говоря, уже не помню, когда чувствовала нечто подобное. Видимо, это было очень давно, – признаюсь я. Повисает пауза.

– Можешь рассказать мне еще о своих приключениях?

Его глаза загораются.

– Ну конечно. На днях мы впервые пробовали китайскую еду.

– Серьезно? – скептически смотрю на него. Он смеется?

– Не лапшу быстрого приготовления из супермаркета. А то, что действительно едят в Китае.

Смотрю на него, как будто он вдруг начал говорить на китайском, – внутренне улыбаюсь своему каламбуру.

Он продолжает:

– Расскажи я сейчас, что мы ели, ты расстроишься. Или испытаешь отвращение. Я понял, ты вегетарианка.

– Не переживай. Я не из тех, кто читает лекции.

Никогда не понимала, почему люди оправдываются, когда едят собак, ведь свинина кажется им совершенно нормальной. Для меня оба этих животных равнозначны. Но в одних странах их держат в качестве домашних питомцев, а в других употребляют в пищу. Ну что же.

– Ну ла-а-адно, – начинает он осторожно, следя за моей реакцией. – Мы ели свиные уши.

– То есть?.. – спрашиваю, позволяя словам осторожно растаять на языке. Свинья. Ухо. Вижу свиное ухо и громко восклицаю: – Фу-у.

– Говорил же, это не для слабонервных.

– Подловил. Это звучит отвратительнее, чем я думала.

– Все еще хочешь узнать больше?

Не знаю, готова ли. Прикусываю нижнюю губу.

– Давай, – в конце концов стоит выслушать, даже если это никак не пригодится мне в дальнейшем. И слегка отвратительно.

– Утиный язык.

– Ой, все! – у меня вырывается стон. – Этого достаточно. Не надо больше. Лучше расскажи о любом другом приключении.

Пожалуйста, пусть эти картинки исчезнут и больше никогда не всплывают в моем воображении. Он смеется, вскидывая руки.

– Я предупреждал, – подхватывает кружку и наполняет ее новой порцией кофе. – Что еще… Впервые катался верхом.

– На лошади? – недоумеваю.

– Угу. Всегда побаивался их. Такие большие и непредсказуемые. Но каким-то образом они еще и очень умные. Много лет назад я проходил реабилитацию в Линдау. И там была конная прогулка. Как часть терапии. Было впечатляюще.

– Конная прогулка, – повторяю я. – То есть ты гуляешь по парку на лошади?

Патрик смеется:

– Не совсем. Каждому выделили лошадь, ее разрешалось вести на поводке. Если ты не ведешь ее, она ведет тебя. Нужно было обозначить лошади свои границы и отстоять их. Иначе она не признала бы в тебе главного.

– Я бы вряд ли победила. Я кто угодно, только не главная.

– Тут дело не в доминировании. Речь о том, чтобы направлять, быть последовательным, внимательным. Трудно описать. Это частично помогло мне лучше себя понять, осознать некоторые проблемы.

– Зачем для этого становиться главным? – спрашиваю вновь.

– Тебя это зацепило, да? – интересуется он.

– Просто почему всегда находится кто-то, кому надо управлять? Почему бы не побыть на одном уровне? На равных?

– Хороший вопрос. Наверное, потому что иначе все вый-дет из-под контроля?

– Да, но зачем навязывать свои правила лошади? Это же лошадь! – внезапно во мне снова вспыхивает гнев.

– Слушай, ну это все же больше про установку личных границ, а не про доминирование. Я же говорил. Если у всех получится их соблюдать, то уже нет главных. Наверное, я как-то не так рассказал с самого начала. Я чувствовал, что мы с лошадью на равных, понимаешь? Просто соблюдаем взаимоуважение.

Задумчиво отпиваю кофе.

– А можешь рассказать подробнее? Я не до конца поняла.

– Дай подумать. Тогда мне хотелось, чтобы лошадь просто шла рядом. Чтобы никто никого не вел. И это работало, пока мои мысли крутились вокруг животного, а не причин, которые привели меня в клинику.

– А что случилось потом? – я ставлю чашку на стойку.

– Как только я стал думать о плохом, лошадь остановилась и дальше не пошла.

– Значит, вы не были на равных. Ты ведь не хотел останавливаться, значит, лошадь нарушила твои границы.

– Это только поначалу так кажется. Просто, когда у меня возникали негативные мысли, лошадь сразу же реагировала на это. Мне показалось это немного страшным и впечатляющим одновременно. Поскольку животное реагирует на твои переживания, словно человек.

– Угу, – мой высокоинтеллектуальный ответ. Просто «угу».

Немного помолчав, Патрик продолжил:

– Думаю, чтобы в полной мере понять, надо проделать нечто подобное самостоятельно. Как моделирование ситуации. И получится ситуационная мудрость или как-то так.

Необычное словосочетание рассмешило меня, мгновенно вырвав из задумчивости. Надо запомнить. Ситуационная мудрость.

– Давай подумаем, что это могло бы быть. Приходит ли тебе в голову что-нибудь?

– Пробежаться по поезду голышом, – слова вылетают изо рта, как выстрел пистолета. Я тут же испуганно замолкаю.

– Хорошая идея. Уверен, многие пассажиры были бы довольны. Но, к сожалению, это запрещено. И я как железнодорожный служащий не могу тебе этого позволить. Есть другая идея? – криво усмехается он.

Надеюсь, краснота сошла с моего лица, пока Патрик размышляет, ненадолго замолчав.

– Что-то, чего ты раньше никогда не делала… Собственно, а куда ты едешь? Может, там найдется что-то подходящее? Например, весь день прогулять без смартфона в незнакомом месте или что-то похожее.

– Ха! Я и здесь без смартфона. Совершенно забыла об этом.

– Великолепно, – просиял он. – И как?

– В новинку, – мой ответ лаконичен.

Взгляд Патрика призывает меня рассказать больше.

Что изменилось, когда я забыла смартфон? Я бы не выпускала его из рук и сидела в рабочей учетной записи, отвечая на письма. И уж точно не общалась бы тут с официантом. Да и ни с кем другим, пожалуй, тоже.

– Без смартфона я постоянно разговариваю с незнакомцами.

– И это хорошо. Слушай, что они говорят, и найдешь следующее послание.

Глава 4
Решения

– Благослови вас Господь.

Женщина чуть за 40 входит в вагон-ресторан.

Да что у них всех сегодня с Господом? Мы приветствуем ее.

– Есть ли еще кофе? – спрашивает она, а я в это время любуюсь белоснежными крупными бусами у нее на шее. Они идеально подходят к шелковой блузке. А также к черным брюкам, как у успешных деловых особ. По крайней мере, в моем мире все устроено именно так.

– Конечно, – Патрик наливает ей кофе и указывает на стойку, где посетителей ждут молоко и сахар.

– Ох, то, что надо сейчас. День был долгим и напряженным, – говорит она так, словно надеется на наши расспросы. Выглядит открытой. Общительной. Мне хочется, чтобы она ушла и не мешала нашему с Патриком разговору. Хотя эта мысль некультурная, я такая эгоистка.

– Звучит захватывающе, – говорит Патрик. – А у нас сейчас тоже был довольно захватывающий разговор, – он подмигивает мне.

– О, я не хотела мешать, – извиняется женщина, порываясь уйти.

– Нет-нет. Вы как раз вовремя. Можете нам помочь, – останавливает он ее.

Да что с ним такое? Серьезно? Говорить только со мной ему недостаточно?

– С удовольствием. Чем могу? – интересуется она.

– Расскажите о своем дне, – просит он. Посмотрев на меня, Патрик произносит одними губами: – Слушай.

– Вам действительно интересно? – Ее легкое смущение удивляет меня. Она казалась такой уверенной. Просто невероятно услышать нечто подобное от женщины, выглядящей, как она.

– Что ж, хорошо, – продолжает она через мгновение. – Моя сестра живет в Берлине. Она решила подарить мне несколько дней Сюзанна-Мони в столице. Ее зовут Мони.

– Значит, вы Сюзанна? – неожиданно спрашивает Патрик.

– Точно. Я Сюзанна. Сюзанна фон Гартен.

– Ух ты. Вот это имя. Я просто Патрик. Он протягивает ей руку, вновь поражаюсь его открытости.

Теперь оба смотрят на меня.

– О! Так… Да, я Бетти, – машу рукой, мне кажется, рукопожатие – это как-то чересчур. Не люблю этого, даже стоя лицом к лицу. Лучше просто помахать. Даже если меня при этом сочтут глупой.

– Давайте все-таки присядем. В это время редко кто-то приходит. В любом случае колокольчик даст мне знать, – Патрик указывает на звонок на стойке. Затем подталкивает нас к столику со стульями. Они кажутся мне невероятно удобными. Но согласиться посидеть с ними – значит, признать: разговор выходит куда серьезнее пустой болтовни. За баром у меня оставался шанс уйти в любой момент. Плюхаюсь на сидение у окна. Рюкзак запихиваю под стол между своих ног, а вино и кофе ставлю перед собой на красную скатерть. Патрик и Сюзанна садятся напротив меня.

– Итак, вы были в Берлине, – напоминает Патрик.

– Точно. Я не видела Мони двадцать лет, потому что мы… – она делает глубокий вдох. – Потому что мы были глупы и не общались. Но умерла наша кузина. Это встряхнуло нас и заставило начать все сначала. Или даже намного лучше. Продолжить с того места, на котором тогда остановились. Мое сердце переполнено любовью. Не понимаю, как все эти годы жила без Мони. Подростками мы были лучшими друзьями. Она всегда так меня поддерживала. Была моей опорой, родственной душой. Единственной и неповторимой, – по щеке у Сюзанны течет слеза. Женщина достает носовой платок и сморкается. – Прошу прощения. Я все еще в смятении.

Патрик кладет руку ей на плечо в молчаливой поддержке.

– Мы так сильно любим друг друга. Мне было интересно, как сложилась ее жизнь, как устроен быт в Берлине. Мони зарабатывает не так уж много, но при этом живет как королева. Мы ходили на бесплатный стендап-концерт. Чтобы поддержать артистов, можно было сделать пожертвование. Она водила меня на рынок. У нее есть расписание, в какое время на «Майбахуфере»[4] фрукты и овощи отдают за бесценок. Она знает самые зеленые места столицы, где, как мне раньше казалось, не было ничего, кроме строек. Еще водила меня на выставки современного искусства, которых я раньше никогда не видела. Наверное, у меня дома тоже есть такое, но я особо не увлекаюсь искусством. В течение многих лет для меня все было связано с моей духовностью. Времени на искусство не было, не говоря уже о простых развлечениях. И что самое интересное, мы верим в одни и те же вещи, просто называем их по-разному. Ох, я слишком много говорю, – она прикрывает рот рукой, как я раньше.

Впечатляет. Ее переполняет счастье, распространяясь и на нас. Вижу, как Патрик сияет. Мне тоже комфортно в присутствии Сюзанны. Это невероятно, что счастливые люди рядом могут с тобой сделать. Не это ли Патрик имел в виду, рассказывая о лошади? Он так же говорил об энергетике.

– Нет, нет, все в порядке, – успокаивает ее Патрик. – Мы в поисках приключений.

После удивленного, но заинтересованного взгляда он поясняет, пока я потягиваю вино. Мне неловко, я так скучна.

– Вот почему мы рады выслушать вас. Расскажите еще, чем вы занимались. Или нет, лучше расскажите, что для вас приключение.

– Для меня… Вновь почувствовать себя ребенком, должно быть. Неловким и заинтересованным. Открытым. То самое ощущение покалывания.

– Какого покалывания? – вопрос у меня вырывается слишком быстро. Не успеваю остановить себя.

– Помнишь состояние, когда ты влюблена?

Я помню состояние тоски, которое подарили мне некоторые мужчины.

– Судя по выражению лица, ты думаешь о разбитом сердце, а не о любви. А я про бабочек в животе. Когда полно адреналина. Когда чувствуешь, что можешь обнять весь мир. Хочется всем об этом рассказывать. Кажется, сердце вот-вот вырвется из груди. Ты чувствовала когда-нибудь такое?

Мучительно пытаюсь отыскать в голове ящик, где могло бы храниться подобное воспоминание. Осторожно открываю. Боюсь, на меня сейчас выпрыгнет что-нибудь смертоносное. Киваю и продолжаю тянуть на себя. Одновременно уголки рта начинают ползти вверх. Да, тогда. Давно это было. Вспоминаю. Но трудно не думать о печальном конце. На долю секунды я вижу и чувствую день первого поцелуя с моей первой большой любовью. Улыбка скользит по губам.

– Думаю, да, – отвечаю я. Но сердце тут же сжимается. Светлое чувство покрыто тяжелым, печальным покрывалом из шипов, пронзающих меня. Не получается отделить хорошее начало от грустного конца.

– Это чувство – счастье. Я испытываю его, когда окунаюсь во что-то новое. Иногда оно появляется сразу, а иногда только после события или до него. Я взволнована, в животе покалывает, будто внутри меня муравей-ник.

Патрик рассеянно кивает:

– Да, чудесное описание. Особенно это касается тишины. Я часто испытываю счастье только спустя несколько дней после радостного события. Например, сижу в парке и слежу за ветром, играющим в верхушках деревьев. И тут счастье наполняет меня, ощущается каждой клеточкой, окутывает, как сладкая вата.

– Мне бы так, – произношу я тихо. Видя, как они оба переполнены счастьем, завидую и смущаюсь.

– Тогда поищем для тебя приключения прямо сейчас, – глаза Сюзанны загораются.

Даже не заметила, как внезапно она перешла на ты.

– Это подводит нас к исходному вопросу. Что для тебя приключение? Чем на самом деле ты хочешь заняться? – Патрик ободряюще смотрит на меня.

– Могу ли начать с простого? Ну, хотя бы с еды.

– Конечно, а что для тебя будет в новинку? В конце концов, ты из Берлина. Там ведь есть всё, – Сюзанна берет в руки кофе.

– На самом деле, я никогда не хожу в рестораны.

Мне стыдно признаться в этом, звучит чертовски скучно. Но я просто люблю экономить деньги. Да мне и не с кем пойти на ужин. Бутерброд здесь – абсолютное исключение из правил. И я плачу за это отпускными. В конце концов, на этой неделе я почти не тратила деньги, да и на выходных сильно не потрачусь. А весь оставшийся отпуск просижу на балконе, и деньги для этого не нужны. Что ж, в этом есть свои плюсы.

– Ну, а что ты любишь? – продолжает расспросы Сюзанна, не подавая виду, что я ее утомляю. Напротив. Она выглядит так, будто отчаянно хочет помочь.

Пожимаю плечами.

– Не знаю. Есть идеи?

– Тоже едешь в Вену? Могу порекомендовать несколько хороших кафе.

– Нет, я еду в Штутгарт. К сожалению, у меня не так много времени. Завтра я иду на дурацкую вечеринку. Плюс исследовать окрестности будет сложно, я забыла телефон и никуда не смогу без него добраться.

Только тогда замечаю, что оба смотрят на меня странно.

Патрик подает голос первым.

– Не знаю, как сказать тебе… – он смотрит на меня с тревогой, – … но мы едем не в Штутгарт.

– Что? – выдыхаю я.

– Этот поезд едет в Вену.

– Этого не может быть, – возражаю, когда голос возвращается ко мне. – Я вовремя оказалась на правильном пути. Прыгнула в последнюю секунду. И женщина специально дважды повторила мне путь, – размышляю я вслух, пытаясь убедить их и себя в правильности моего решения.

– Поезд до Штутгарта опаздывал, как и мы. Он должен был прибыть, когда мы тронемся. Разве ты не видела объявление?

– Не видела, – неуверенно отвечаю. Конечно, я бы посмотрела на объявление, верно? Но у меня не было времени. На самом деле я прыгнула в поезд только потому, что верила, будто он тот, что мне нужен.

Патрик ненадолго уходит, чтобы вернуться с шоколадным батончиком.

– Думаю, сейчас сахар не будет лишним.

Апатично беру батончик и съедаю его на автомате. Вокруг царит тишина.

– Я еду в Вену, – бормочу с набитым ртом, целиком запихнув конфету в рот.

– Ты едешь в Вену.

Повторяю громче:

– Я еду в Вену без мобильного телефона.

Мой мозг пытается найти решение, но в голове пусто. Что же теперь делать?

– Вот это я называю приключением, – Сюзанна осторожно смотрит на меня и фыркает. Ее смех настолько заразителен, что мы невольно присоединяемся. Ситуация слишком абсурдна.

Когда все успокаиваются, я спрашиваю:

– Что мне теперь делать?

– А что ты хочешь делать? – спрашивает Сюзанна. – Что за вечеринка, на которую ты ехала? Важнее ли она этого приключения?

– Ты серьезно?

– Она права, – подтверждает Патрик, яростно листая что-то в телефоне. – Теперь можешь решить, вернуться или принять приглашение Вселенной.

– Так что с вечеринкой? Почему она дурацкая? – Сюзанна вопросительно смотрит на меня.

– Не знаю. Думаю, мне просто не хочется туда идти. Но остановиться, подумать и найти способ отказаться не было времени. А возможно, я и хотела туда. С другой стороны, у меня нет никакого желания встречаться с людьми, пригласившими меня, и веселиться. Я надеялась использовать эту поездку, чтобы поразмыслить. Моя жизнь почему-то настолько перегружена, что времени не хватает ни на что, – признаюсь им.

– Ну, теперь-то у тебя будет время на размышления. Ты можешь просто поехать дальше и посмотреть Вену. Ты когда-нибудь была там раньше?

– Нет.

– Отличный город. Живу там уже много лет. В Вене точно можно научиться чувствовать жизнь.

– Мне надо предупредить людей, что я не приеду, – мне трудно поспеть за Сюзанной. Срочно требуется ясность мысли.

– Сделаешь это, как только примешь решение, – улыбается Патрик.

– Но что мне выбрать?

– С тобой никогда подобного не происходило? – спрашивает Сюзанна. Пожимаю плечами. – Думаю, Вселенная дает тебе явный знак.

Снова чувствую гнев.

– Говорите так, будто это просто. Я совершила ошибку и должна интерпретировать это как решение Вселенной?

Сюзанна успокаивает:

– Я думаю, раз ты не хочешь идти на эту дурацкую вечеринку, то теперь у тебя есть веское основание отказаться от нее.

– Разве так стоит поступать? Делать только то, что хочется? И что тогда? Каждый будет делать, что ему вздумается. Никто больше не будет работать. Все будут заботиться только о себе, – говорю так, будто сейчас я о ком-то забочусь. Хотя… есть забота о маме. Это можно зачесть за десятерых.

– На самом деле, это действительно просто. Поверь мне, я мастер. Помочь тебе?

Киваю. Предполагалось, что я буду открыта, и это пойдет мне на пользу, как сказал пожилой джентльмен.

До чего странной стала жизнь с тех пор, как я села в поезд. Кажется, за это время мне пришлось пережить больше, чем за последние пять лет. Закрываю глаза.

– Окей, дорогая Бетти. Сейчас выясним, чего ты хочешь. Отвечай сразу, не задумываясь, – снова говорит Сюзанна. – Сделай глубокий вдох и выдох.

Следую ее указаниям.

– Тебе нравятся люди, к которым ты ехала?

– Нет, – четко отвечаю я.

– Ты им чем-то обязана? – спрашивает Сюзанна.

– Нет, – мой ответ вновь подобен пистолетному выстрелу.

– Хочешь испытать что-то новое в жизни?

– Да, – делаю глубокий вдох, это короткое слово зарядило меня энергией.

– Хочешь рискнуть и познакомиться с Веной?

– Да, – отвечаю удивленно, ведь это правда. Хотя согласие я выражаю не так уверенно, как несогласие.

– Супер. Решено. Можешь открыть глаза.

Моргнув, возвращаюсь к реальности.

– Я еду в Вену? Так просто?

– Все в мире просто, если позволяешь этому быть таковым, – Сюзанна ухмыляется до ушей.

Патрик протягивает мобильник.

– В Штутгарт сегодня ты уже не попадешь. Возьми. Не думаю, что тебе хотелось бы провести ночь на вокзале.

– А что мне делать с твоим телефоном?

– Я открыл Facebook. Можешь войти в систему и найти своих друзей.

– Меня там нет, – признаюсь.

Оба смотрят на меня, будто я с Марса.

– Тогда поищи через мою учетную запись. Может быть, тебе удастся написать им. Мне надо ненадолго отойти.

– А я пошла в уборную, – говорит Сюзанна.

Почему они бросают меня? Не хочу быть одна. Я еду в Вену без мобильного телефона и нуждаюсь в поддержке.

Сюзанна, кажется, заметила мой взгляд.

– Скоро вернусь и кое-что расскажу. Можешь пока поискать себе жилье. Только не бронируй, – предупреждает Сюзанна.

Ах, черт. Мне ведь нужен отель. И как туда добраться? Помогите.

– Сначала свяжись с друзьями. Если не найдешь их, создадим тебе учетную запись. Через соцсети можно найти кого угодно. Писать посты. Не торопись, будем действовать шаг за шагом. Когда почувствуешь, что сходишь с ума, просто возьми шоколадку или вина.

«Всегда ли стоит так избавляться от паники? Не очень здоровое поведение», – думаю я, качая головой.

– И у меня есть кое-что получше, – Сюзанна роется в сумке. – Подарок для тебя.

Зачарованно наблюдаю, как она достает белую чашку. Затем ставит перед моим носом.

Как жить легко и ни о чем не задумываться написано на ней. Ниже находится штампик с именем Сюзанны.

Это мое новое послание?

Глава 5
Как жить легко и ни о чем не задумываться

– Ну-у-у, – голос Патрика вырывает меня из мира соцсетей, – нашла?

– Да, написала длинное сообщение. Они сразу же ответили. Хотели узнать, когда я приеду. Решили, будто я задерживаюсь.

– Что ты ответила? – Сюзанна возвращается к столу.

Пожимаю плечами:

– Ничего. У меня просто нет ответа.

– Отсутствие ответа – тоже ответ, – Патрик откидывается на спинку кресла.

– Да, но это вроде неправильно? – размышляет Сюзанна.

– Окей. Напишу им, что не приеду.

Быстро набираю сообщение в телефоне Патрика. После выхожу из системы. Не хочется ни спрашивать, ни объяснять, потому что сказать мне нечего.

– Держи, – возвращаю Патрику телефон.

– Тебе не надо забронировать жилье? – напоминает Патрик о моей беде.

– Точно!

– Подожди, – Сюзанна придерживает телефон, не давая мне загрузить поиск.

– К сожалению, не могу пригласить тебя к себе, потому что у меня ремонт. Но я могу предложить квартиру подруги. Я ей только что звонила. Она уехала, и у меня есть запасной ключ. Говорит, она не против, если ты переночуешь на выходных. И что самое приятное, она живет в районе 1[5], – Сюзанна сияет так, будто я выиграла в лотерею.

– Вау, – комментирует Патрик.

– Твоя подруга просто разрешила незнакомому человеку жить у нее? – совершенно обескуражено смотрю на Сюзанну. В конце концов, кто так делает?

– Она доверяет мне и моей интуиции. А интуиция подсказывает: ты будешь внимательно и бережно относиться к чужому имуществу. Я права?

Киваю. Хотя, наверное, так поступил бы каждый. Может, Сюзанна немного не в себе или что-то типа того? Или все жители Вены наивны? Или дружелюбны? У меня гудит голова, будто в ней сидит тысяча шмелей.

– Заедем ко мне на такси, заберем ключ и поедем в квартиру моей подруги. Я проведу тебе инструктаж. А еще у меня есть путеводитель по Вене, могу одолжить. Завтра мне надо на работу. Так что ты будешь полностью предоставлена себе. Думаю, это пойдет на пользу твоему духу приключений, – подмигивает она мне.

– Какой дух приключений? У меня его еще нет, – я отвергаю ее заявление.

– Он есть у каждого. Просто его надо натренировать, как мышцу. На самом деле, это мускул мужества. Каждое приключение требует смелости.

– Я трусиха.

– Ты села в поезд без мобильного телефона.

Она поглаживает зеленый камень в кольце у себя на пальце.

– Только потому, что у меня не было времени подумать.

– Ты просто убеждаешь себя в этом. А я думаю, что твой поступок – проявление бунтарской натуры. Ты хотела доказать себе, что способна на смелые поступки.

– Не сходи с ума. Я далеко не смелая. Скучная. Нормальная. Посредственная.

– Поверь, почти никто из моих знакомых не решился бы на такое. Ты необыкновенная.

Смотрю на нее и не знаю, что сказать. Она права? Или я? Хочу ли, чтобы она была права? Или нет? Снова не знаю.

– Хорошо, пора сменить тему, – вмешивается Патрик. – Давайте отметим. Ты отправляешься в путешествие к настоящей жизни.

Он наполнил мой бокал вином, поставил второй перед Сюзанной и поднял свой, чтобы выпить с нами.

– Извини, я не пью. Я алкоголик в ремиссии, – говорит Сюзанна.

Широко распахиваю глаза. Кто говорит такое вслух? Разве такое не держат при себе как самую страшную тайну?

– О черт, извини, – Патрик немедленно забирает бокал и уходит с ним.

– Ты удивлена? Никогда не встречала женщину алкоголика? – смотрит на меня Сюзанна.

– Никогда не видела, чтобы кто-то говорил об этом так открыто.

– Почему бы и нет? Должна ли я притворяться, будто беременна? В моем возрасте немного поздновато, – смеется она. – И я не могу сказать, что за рулем. Я уже проговорилась, что мы поедем с вокзала на такси.

– Ты вообще не должна оправдываться. Можно же просто сказать: «нет, спасибо».

– Верно. Но за этим обычно следует долгий спор, когда меня пытаются все же склонить к выпивке. А так проще.

– Разве тебе не неловко?

Проявляю ли я смелость, когда задаю такие вопросы незнакомой женщине?

– Я горжусь этим. Вот уже 20 лет, как я трезва. Слава духовности.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

Тем временем Патрик вернулся с новыми бокалами и бутылкой воды.

– Мне удалось снова найти смысл жизни. Я была в поиске. Слово «зависимость» для меня то же самое, что поиск. Подумай об этом.

Сюзанна наливает себе воды.

– Я была несчастна. Алкоголь стал моим утешением, лучшим другом, пластырем на сердце. С промиллей в крови я ощущала себя смелой, веселой, жизнерадостной. А потом пришлось учиться обходиться без всего этого. Но на самом деле, употребляя, я только притворялась и маскировала грусть.

Ух ты. Я потеряла дар речи.

– 20 лет. Мое уважение, – Патрик поднимает стакан, на этот раз наполненный водой. Вино он оставляет нетронутым.

– Можешь спокойно пить. Меня это не беспокоит. В конце концов, я не твой начальник.

Она заглядывает ему за спину. Конечно, я вижу, что там никого нет, но у Патрика, похоже, случился легкий сердечный приступ.

– Провела, – Сюзанна громко смеется, я присоединяюсь. – Ну хорошо. Давайте вернемся к Бетти, – продолжает Сюзанна, – если ты хочешь начать с еды, рекомендую пойти на Нашмаркт[6]. Там есть совершенно очаровательный ресторан еврейской кухни.

Достает карточку из маленькой сумочки, стоящей на чемодане.

– Пробовала еврейскую кухню?

Отрицательно качаю головой.

– Супер. Тогда это задание для тебя.

Сюзанна торжественно вручает мне визитную карточку ресторана. Сияя так, будто делает дорогой подарок.

Не хватало еще и заданий. Я, черт возьми, несусь в другую страну без мобильного телефона. Даже если там говорят на немецком, это все равно за границей. Даже если бы пришлось провести выходные в Берлине без телефона, я все равно была бы в шоке. Чувствую себя бездомной.

– У тебя достаточно времени, чтобы исследовать город. Просто позволь себе плыть по течению.

– Слушай, – предупреждает меня Патрик.

Киваю. Значит, еврейская кухня. Что ж, по крайней мере, это кажется отличным заданием. И, главное, легким.

– У них ведь есть вегетерианское меню?

– Вот, посмотри сама.

Она протягивает телефон с открытой страницей ресторана.

– А я пока попрактикую цифровой детокс. Духовность или нет. Я всегда на связи со своими клиентами. Выходные без мобильного – отличная практика и для меня тоже.

Патрик кивает:

– Думаю, предложу жене что-то подобное. Бетти, ты вдохновляешь нас.

Никогда в жизни не слышала подобной фразы в свой адрес. Я ошеломлена.

– Помогите, нужна помощь!

К нам подбегает пассажир. Патрик тут же вскакивает:

– Что случилось?

– Женщина. Упала и вывихнула колено.

– Немедленно вызываю коллегу, – Патрик достает телефон.

Сюзанна вскакивает.

– Я тоже могу пригодиться. Практикую рэйки[7].

– Что бы это ни значило, пойдемте со мной.

Патрик и Сюзанна следуют за мужчиной. Я тоже поднимаюсь. Но не знаю, что мне делать. Пойти и выглядеть зевакой? У меня нет навыков оказания первой помощи. Я не врач и буду просто мешать. Оставаться здесь одной и бездумно сидеть без дела тоже кажется неправильным. Все еще держу телефон Сюзанны и смотрю на еврейскую еду. Наверное, это бесчувственно, ведь сейчас кому-то плохо.

С другой стороны, все равно я не могу помочь пострадавшей. Ей абсолютно все равно, волнуюсь ли я или просматриваю меню. Ни то, ни другое не поможет этой женщине чувствовать себя лучше. Заглядываю в меню. «Вегетарианские сигары» звучит забавно. Похоже на привычный турецкий донер[8], правда, я его никогда не ела. То, что уличную еду подают в ресторанах, меня удивляет. И хумус. Почти ко всему полагается хумус. По крайней мере, и то и другое я знаю. Как жительнице Берлина, фалафель мне тоже знаком.

Кажется, еврейская еда не таит в себе никакой опасности. Возможно, она мне понравится. Или по крайней мере моему желудку. О, черт. Мгновенно меня накрывает осознанием. Я еду в Вену – без телефона – и буду жить у незнакомки. Вот это я называю открытость новому опыту! Взгляд падает на новую чашку. Я даже не поблагодарила за нее Сюзанну. Решаю поискать в Google ее имя. В конце концов, оно выгравировано на чашке, может, она знаменита. Ладно, в наши дни, наверное, каждый может напечатать свое лого на чашке. И это ни о чем не говорит.

Ввожу «Сюзанна фон Гартен» и нахожу веб-сайт. Увиденное впечатляет. Она помогает людям вернуться в поток жизни. Так написано на домашней странице.

«Я задаю правильные вопросы, которые помогут Вам добиться устойчивых и позитивных изменений. Хотите яркой жизни, наполненной счастьем и легкостью? Тогда свяжитесь со мной».

Эх. Я хочу. Совпадение ли, что я встретила Сюзанну сегодня? Может, забронировать у нее консультацию. Она довольно быстро сумела помочь мне понять, чего я хочу. Хотя действительно ли это так, узнаю позже. Если опыт будет негативным, то зачем он нужен.

«Мы поговорим о том, что любой Ваш опыт – ДЛЯ Вас. Найдем пользу в кризисе. Ведь каждый вызов – приглашение к росту».

Не слишком преувеличено? Если меня изнасилуют, я должна быть благодарна? Это сделает меня сильной? Я шокирована. Она все утрирует.

Смотрю на чашку. «Как жить легко и ни о чем не задумываться?» – кричит она мне. Сюзанна сказала, будто все на свете легко. Спрошу ее об этом позже.

«Как жить легко и ни о чем не задумываться? – спрашиваю я себя. – Легко ли принять то, что со мной случилось? Если поездка окажется полной хренью, я зря потрачу выходные. С другой стороны, рядом с Корделией и Берндом любая хрень кажется подарком. Безусловно, поездка в Вену выглядит куда привлекательнее. И вообще, все уже случилось. Возможно, речь именно об этом». Я начинаю ощущать легкое покалывание. Не знаю, чувствую ли бабочек в животе, но внутри меня точно распространяется воодушевление. Как во время катания на американских горках. Хотя я не особо помню, каково это. Последний раз я каталась лет 20 назад. В этом есть что-то сумасшедшее. Я на американских горках. Считается ли это чем-то новым, если я всего-навсего давно не делала что-то похожее? Достаю блокнот и пишу один вопрос для Патрика, один для Сюзанны.

Что еще более важно, записываю третье сообщение. Подумываю о том, чтобы составить ментальную карту и здесь.

Как жить легко и ни о чем не задумываться?

Но перед тем, как начать, перечитаю предыдущую. Посмотрю, какие мысли теперь придут ко мне. Там была смерть. Кузина Сюзанны умерла, и это помогло ей помириться со своей сестрой. Грусть. Она пристрастилась к алкоголю, настолько ей было грустно. Скептически смотрю на бокал с вином и отодвигаю от себя. Возможно, сейчас не самое подходящее время, чтобы начать пить.

Делать то, что требуют, не задумываясь. Что ж, сейчас я делаю нечто прямо противоположное. Ладно, я особо не задумывалась, но сделала. Возможно, не всегда стоит думать часами, чтобы понять свои желания. Смогу ли я научиться этой легкости? Как, например, только что с Сюзанной.

О, ее подарок.

«Вот о чем стоит поразмыслить», – бормочу. Она подарила мне кружку и позвала к себе переночевать. Причем мы даже не обсуждали, будет ли это безвозмездно. Я должна заплатить. Только Сюзанна ничего не говорила об этом. О боже, квартира в престижном районе. Что, если я не смогу себе этого позволить? Или она выставит мне огромный счет? Отец всегда говорил: за все в жизни надо платить. В конце концов счет всегда выставляют. Из его уст это звучало как угроза. А вдруг сейчас будет не так? Мне могут и не выставить счет, не так ли? Меня это успокаивает. Теперь думать о подарке Сюзанны гораздо легче. За подарки ведь не принято платить, верно? А-а-а. Мысли ходят по кругу.

Почему мне так трудно принимать дорогие подарки? С мелочами вроде кружки все в порядке, но жилье? Разве не стоит радоваться вместо того, чтобы ожидать неприятного сюрприза и расстраиваться? В некоторых культурах отказываться от подарка считается грубостью. Могу ли я задеть ее чувства, если предложу оплатить жилье? Обязательно спрошу Сюзанну, как принято в Австрии.

Я так давно не размышляла. И уж точно не о стольких вещах одновременно. Улыбаюсь, потому что это приятно. Оборачиваюсь и смотрю в окно. Уже стемнело. Снаружи практически ничего не видно. В каком-то смысле это здорово. Соответствует моему будущему. Чувствую формы, но не вижу их ясно. Какие впечатления принесут эти выходные? Смогу ли я вообще выйти из квартиры без телефона? Может, купить новый? Или начать с ментальной карты?

Глава 6
Жизнь всегда для тебя

Пишу вопрос заглавными буквами в блокнот: «Как пройдет моя поездка в Вену?»

Как только задаюсь этим вопросом, сразу же находится ответ.

– Эй, что ты там пишешь? – Патрик внезапно возвращается, напугав меня до смерти.

– С женщиной все в порядке? – отвечаю я встречным вопросом.

– Да, Сюзанна все еще делает рэйки, но дама уже может ходить.

– Что такое рэйки?

– Это исцеление энергией. Она кладет руку и, так сказать, лечит тебя и твои раны.

«Ясно…» – думаю я. Предпочитаю держать мысли при себе.

– У тебя тоже есть для меня задание?

– О да, – он ухмыляется. – Позволь Сюзанне сделать тебе рэйки. Не нужно ждать до выходных. Можно заняться этим прямо сейчас, когда она вернется.

Поднимаю бровь, или по крайней мере пытаюсь. Хочу, чтобы он понял: я настроена скептически.

– У тебя инсульт? – спрашивает он.

Я усмехаюсь.

– Я точно видел, как ты закатила глаза, когда разговор зашел о рэйки. Но тебе было интересно. Думаешь, это не совпадение? Прямо при тебе произошел несчастный случай, и ты впервые услышала про рэйки?

– Почему ты ведешь себя так, будто все на свете имеет смысл?

– А разве это не так?

– Что не так? – раздается знакомый женский голос позади.

Оборачиваюсь и вижу сияющую Сюзанну.

– Вот и ты, – излишне резко замечает Патрик.

– Да, та женщина собирается поспать и, если что-нибудь случится, сообщит. Я дала ей свой номер.

– Ты пришла вовремя. Есть идеальное задание для Бетти. Она очень хотела познакомиться с рэйки.

Собираюсь возразить, но, увидев радость в глазах Сюзанны, прикусываю язык.

– Отлично. Слышала когда-нибудь об этих практиках?

Отрицательно качаю головой.

– Я помогаю людям расслабиться. Или бороться с симптомами и болезнями.

– Для этого существуют врачи, – в моем голосе слышится сарказм.

– Это правда. И, работая совместно, мы можем многое изменить.

Ах, ладно. Она не против традиционной медицины. Это хорошо.

– Наверное, ты думаешь, будто это полная чушь. Но мне удалось исцелить множество людей.

– Да. Если верить, то и крестики-нолики помогают, – это прозвучало резче, чем я хотела. Но я действительно настроена скептично. – По крайней мере, так всегда говорил мой отец, – добавляю я, чтобы немного смягчить свое заявление.

– Допустим. Но рэйки часто работает даже без веры. Расскажу тебе давнюю историю. Моя подруга – противница всего такого. Несколько недель у нее болела нога, и ничего не помогало. Мы сидели в баре, и я спросила ее, что она потеряет, попробовав рэйки. По итогу она согласилась положить ногу мне на колени. И, попивая пиво, я сделала ей рэйки. К концу вечера отек ушел. Теперь она называет меня ведьмой, – искренне смеется Сюзанна. Похоже, она вновь переживает воспоминание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Inter City Express – система скоростных железных дорог в Германии, управляемая Deutsche Bahn. – Прим. ред.

Вернуться

2

Чили кон карне, также известно просто как чили – блюдо мексиканско-техасской кухни. Название взято из испанского языка и означает буквально «чили с мясом». Основными компонентами являются острый перец и измельченное мясо, все остальные ингредиенты добавляют в зависимости от региона или личных вкусовых предпочтений. – Прим. ред.

Вернуться

3

Фузилли – классические итальянские макаронные изделия в виде спирали из твердых сортов пшеницы. Здесь имеется в виду блюдо – паста фузилли с овощами. – Прим. ред.

Вернуться

4

Турецкий рынок в Берлине. – Прим. ред.

Вернуться

5

1-м районом Вены называется Внутренний город, он является историческим центром австрийской столицы. – Прим. ред.

Вернуться

6

Нашмаркт (нем. Naschmarkt – «продуктовый рынок») – открытый рынок недалеко от центра Вены. – Прим. ред.

Вернуться

7

Рэйки (яп. 霊気) – вид альтернативной медицины, в котором используется техника так называемого «исцеления путем прикасания ладонями». Профессионалами иногда классифицируется как вид «восточной медицины». – Прим. ред.

Вернуться

8

Донер кебаб – это закуска из мяса, свежих овощей и соуса. Блюдо придумал турецкий кулинар Кадыр Нурман. В основе закуски была тонкая лепешка, сверху на которую выкладывалось много баранины, говядины или куриного мяса, кусочки свежих овощей, и все это щедро поливалось соусом. В России принято называть шаурма или шаверма. – Прим. ред.

Вернуться