# Рассказы, на ночь не посмотревши

Иван Куталябьев

Восемнадцать, сорок четыре, пятнадцать и девять. Мы живём эту жизнь, чтобы смертью измерить Сорок полных циклов у ног. Извращённые карты! Девять жизней прожил твой успех возжеланный. Пресловутая ссылка у подножия света, Сорок жизней прожиты и полно и где-то… Там где нас не пустили и не пустят едва ли, Мы своё «здесь» прожили – у подножья печали.

## Она сношает мои руки


Олег и Светлана были очень красивой парой. На втором курсе художественного института их познакомил общий друг Всесет Интэрнович. Светлана училась на факультете графического дизайна и не смотря на свой юный возраст подавала большие надежды. Её работы космической тематики уже украшали несколько частных коллекций, что придавало их общей с Олегом Альма-Матери, худ-Вузу мелкого провинциального городишки достаточно весомой значимости в художественном сообществе.

Всесет же всеобщий любимец и непроходимый подхалим был душою любой компании. И вот на одной из вечеринок, посвященной окончанию учебного года судьба решила свести воедино героев нашего повествования.


Увидев её впервые Олег почувствовал что-то необъяснимо родное… вроде некоего предчувствия или послания из того периода жизни, когда ты в раннем детстве впервые заглядываешься на непревзойденную грацию стрекоз, резвящихся в ярком солнечном свете на летнем лугу или же когда будучи совсем маленьким ты лежишь на снежном сугробе в нелепых варежках, раскинув руки и смотришь на ночное зимнее небо, усеянное звёздами и щемящее чувство бесконечности переполняет всё твоё нежное естество.


– Это Светлана, – представил девушку Всесет. Ты же помнишь её работы Олежа?


Немного потупив взгляд Олег промолвил – да….


Когда надевши домашний халатик после бурного соития Светлана вышла из кухни с чашкой горячего кофию, Олег залипал у монитора, разглядывая её очередные работы, увидевшие свет в начале месяца и украшающие выставочный зал их города уже пару недель.


– А ведь на этой работе ты изобразила, то что было бы…


– Забей на это милый!


Поставив чашку на пол, она раздёрнула халатик и в диком порыве набросилась на Олега, предвкушая очередные этапы любовной вакханалии.


– Что такое? Олежа… что с тобой?!


После нескольких этапов фрикционной баталии она заметила что Олег не шевелится и насколько “обмяк” в тех частях своего тела, что проникали в её страстное естество…


– О нет.. ну как же так? – простонала Светлана в ужасе.


Не самое же лучшее время ты выбрал, чтобы “отдать концы” любимый!

Бездыханное тело Олега не шевелилось.


Метнувшись молнией на кухню через пару мгновений она уже стояла над постелью, держа в руке огромный нож для разделки сырого мяса.

И со словами: “я знаю как исправить сию оплошность”, принялась пилить левую руку Олега.


– Тебе уже всё равно, а мне приятно милый!


Отхватив чуть выше локтя, она удовлетворяла себя его конечностью.

Брызги крови пролились на холст, стоящий чуть поодаль от кровати.

Закончив дело, она встала отпила кофию, подошла к мольберту и с мыслями:

“А не послать ли это всё к чертям собачьим..?” – принялась за работу, в правой руке своей держа остывающий напиток, чей аромат так бодрит тело и затмевает разум.


“Не пейте кофе перед сексом” – так назвала она свою новую работу и по сей день украшающую одну из стен тюремной камеры следственного изолятора № 14 замоскворечного районного округа. Ведь доказать её вину перед обществом так и не удалось. Но поговаривают, что ароматы кофе бодрят умы даже и в несколько иных обстоятельствах.


## Как студент Васька украл “ворА в законе”… в личное пользование


Абитуриент сано-эпидемиологического ВУЗа Василий Ждановский тщедушный мужичёнка лет 23-х стоял в это утро на автобусной остановки, ожидая ближайщего рейса на Можайск. Утро как утро, июль, природа, красота. Неожиданно со свистом, неимоверно громко заскрипели тормоза. Автомобиль, тормозящий на огромной скорости занесло прямиком в кусты. Несколько секунд тишины, затем два хлопка, похожих на выстрелы и снова тишина.


Ну дела! Василий несколько испунжавшись стоял молча, наблюдая за событием.


Вылезая из кустов этот человек производил впечатление солидного бизнесмена. И подходя к автобусной остановке на которой ожидал его Василий, чётко и громко представился:


– Валерий Шумовой. Ты ничего не видел парень. Я Валерий Шумовой – за меня люди знают. Пальцы на руках его были расписаны перстнями, олицетворением принадлежности к высшей иерархической группе теневого конгломерата.


– Приятно… – промямлил Вася.


– Закурить не найдётся?


– Угощайся Шумовой! – проговорил Вася, доставая пачку с сигаретами, пропитанными окси-дикло-хлористым раствором.  (ща и поглядим на тя… как ты пошумишь дядулечка)


## Канифоль Игнатыч


Сапожная будка на углу Замоскворечной и Садовой была выкрашена в темно зелёный. Трудился хозяин в ней уже более лет двадцати. Махмуд Мусарбек-Улы-Тау Кирмихиджан. Чинил обувь, заигрывал к женщинам. Особенную страсть имел к дамам особо пышной наружности.


Наш герой музыкант-неудачник Олежа наблюдал его поганую будку практически ежедневно из своего окна в квартире на втором этаже на пересечении Замоскворечной и Садовой улиц.


И как-то раз, засидевшись за ночной работой (заказчик требовал написать увертюру не позднее завтрашнего полудня, так как сроки уже горели и давно прошли), герой наш надумал несколько освежиться. Олежа прислонился к подоконнику своей комнаты, напоминающей по своим размерам скорее какую-то строительную бытовку, но тем не менее уютную и приспособленную для жизни и для работы весьма основательно.

Нежный снежочек моросил, было светло и тихо. Ночь как ночь, ничего особенного.


Опустив взгляд на будку погано-зелёного цвета, Олежа вдруг увидел или ему показалось… что конструкция несколько оторвалась от заснеженно-белой поверхности и под ней темнеется земля. Тьфу… пора бы попить чайку.


Откушав чаю, поигравшись с котом, у которого ночная активность перешла в фазу обострения, он вернулся к окну. Необычные ощущения захлестнули сенсорное восприятия Олега. Будки не было. Да, её не было. Был лишь квадратик тёмной земли на белом фоне.


Пи%дес х%$ня какая-то….


Простояв так минут пять у подоконника, Олежа Собрался, вышел на улицу. Стоит ждёт… А бабулька то идёт и приговаривает: “Чай на небеса собрался, а, милок?”.


“Да чё за по%ботина…?” – подумал Олег. Откуда… старуха… ночью… на улице? Обернулся, а старухи то и след простыл.


Не прошло и полминуты, как в небе он увидел нечто вроде тёмного пятна. И оно приближалось. Приятный снег и ветерок ласкали Олега этой ночью.


И вот видит – летит! Приближается. Будка.


ИдритьТюЛюсь….


Плюх. А в приоткрытом окошке свет горит.


Думал-думал Олехъ, чё делать…. Да так и стоит, глазами и хлопает.

Снег кружиться, ветерок ласкает. Хорошо то как – подумалось ему.


– Вай Алешэнька, дорогой! Спалил Махмуда, то а?! Чьой стошь, милый? Заползай. Базар будет.


“Да нах%й ты мне нужен…” – взгрустнулось тут Олегу. Щас бы в гамаке поваляться, да с книжкой толковой.


– Ну захаты – захоты, дорогой. Всё расскажу.


Стоит наш Олежа, репу чешет, а тут и старуха как раз и обрисовалася: “Чай, чай – горячай, сиди дома не серчай. Сорок восемь километров – увертюру назначай”. Тут нервы Олега не выдержали. Подскочив к бабуле, он пропечатал ей открытой ладонью по черепушке. Хуйак, а бабки то и нет.

Стоит он в лесу голый и вороны каркают. Солнце светит. Лето. День.


– Алыех, тырахой! Не переживай. Я эту суку знаю. С позапрошлой весны следит за мною. Сука старая. И всё она знает. И когда и куда… Вот сука, по звёздам вычисляет.


– Махмуд блэат! Чё за шуточки. Где я? Где мы? Где твоя будка…. А снег? Где сне-е-ег?! – заорал он.


– В этом мире я не Махмуд. Здесь называй меня Канифоль Игнатьечем. Льюиса читал? Львы, шкафы, колдуньи? Я чё вопрошаю то… – так то для тебя будет то понагляднее. Синие таблетки закончились. Чайку не желаете?


## Кот Мартин


Несколько раз в день мистер Брайан посещал сеньору Элизабет под предлогом починки пианино. Причём происходило это на регулярной основе. Не то чтобы ей это нравилось, но и сказать, что не нравилось, тоже было нельзя.


В это утро он привел с собой на поводке маленького кота с улыбкой Дездемоны.


– Очень милое создание, – проскулила сеньора Элизабет.


По правде говоря, в личной переписке он всегда называл её просто Эл. А их переписка была весьма обширна. Она вся, единым архивом, хранилась у Элизабет под кроватью и занимала целых два выдвижных ящика. Происходила их переписка следующим образом. После бурного соития миссис Эл, расположившись в большом и мягком кресле совершенно нагишом, начинала диктовать текст своего послания.


Он садился рядом за письменный стол и скрупулёзно записывал каждую фразу, произнесённую этой очаровашкой. Далее их роли менялись, и за столом уже сидела она, а Брайан играл со своими кокушками, произнося текст послания, которое и записывала на бумагу в свою очередь миссис Эл.


Кот же, приведённый Брайаном, был зеленовато-рыжего оттенка, и своим окрасом напоминал персидскую старинную вазу конца позапрошлого тысячелетия, украденную маркизом ДэЛакруа у шайки пиратов, захвативших его судно на абордаж, когда тот так неуместно вляпался в эту переделку. А что же подвигло маркиза пересечь черты замирового океана на своем худом судёнышке? Оставим этот вопрос для историков, этих экстравагантных личностей в одиноком пенсне и с усами.