Максим Беккер
Метаморфоз

Пролог

Размышления Карла Монитуса о природе вирусов

Человек не вправе называть себя царем зверей и считать, что весь мир пал перед ним на колени. Мне становится смешно, когда кто-нибудь пытается убедить меня в обратном.

Всего пару миллионов лет назад, прошу заметить, что в масштабах вселенной слово «всего» употреблено верно, человек был забитым мелким зверьком, который только и мог, что побираться в джунглях, пугаясь каждого шороха, в попытке поймать зверька еще более мелкого и еще более забитого.

Со временем человек обрел разум, но история показывает, что разум не отождествляется с разумностью. Еще вчера запуганный мальчик прятался по пещерам, а сегодня он выжигает леса, убивает зверей в промышленных масштабах, начинает развязывать войны. Завтра он научится расщеплять атом, строить ракеты, способные покорить другие планеты. Одна деталь: научный прогресс не убавит жестокости человека. Расщепленный атом будет сброшен на города, ракеты будут снаряжены не учеными, а порохом: человек всегда был жесток и искусен в войне. Природа человека не успевает развиваться так же стремительно, как наука. Человек все еще остается забитой обезьяной, правда теперь у него в руках появилась граната. Вы можете возражать мне, наперекор высказывая свое «правильное» мнение. Я, с вашего позволения, останусь при своем.

Все же моя специфика не история и не палеонтология, я работаю немного в другой сфере. Моя профессия позволяет мне не терять надежду и веру в светлое будущее: человек не самый сильный на этой планете. Существуют субстанции, настолько микроскопические, что человек никогда не видел своего хозяина невооруженным взглядом. Парадоксально то, что настоящие правители планеты не просто не обладают разумом, их даже нельзя отнести к живым организмам. Меня зовут Карл Монитус, я вирусолог. Думаю, вы понимаете, о чем я пытаюсь вам рассказать.

Человек смог победить бактерию, потому что бактерия – живой организм, а значит ее можно убить. Да, человек может убить любой живой организм. Но как быть с тем, что не является живым в прямом смысле этого слова? Вирус человек победить не сможет, силы сторон не равны.

Вирус – это явный индикатор хрупкости человечества. Вирус должен победить. Не поймите меня неправильно, я ведь сам являюсь человеком. Как мать любит своих детей просто потому что она мать, потому что ей управляет животный материнский инстинкт, я люблю свой вид. Но мой вид болен, жесток и уродлив. Человек уже давно заражен вирусом не в прямом понимании этого термина: наши корни, наше происхождение отравляют нас, тянут вниз. Мы должны отсечь фундамент, на котором построен наш вид. Только так человек сможет возвыситься.

Я работаю с вирусами уже тридцать лет, меня поражает экономность, аккуратность и прагматичность этих созданий. Знаете, я вижу в вирусах не гибель человечества, а спасение. Пока мои коллеги корпят десятилетиями над попытками уничтожать вирусы, я пытаюсь использовать другой подход: пытаюсь вирус подчинить, нет, не подчинить, подружиться с ним. Даже здесь просвечивает моя человеческая природа: не можешь подчинить – возглавь, не можешь возглавить – подружись, чтобы вонзить нож в спину в удобный момент. Проект “Метаморфоз” – это не попытка играть в Бога. Это конец естественной эволюции. Человек перестанет влачить свое жалкое существование на Земле.

Вы можете посчитать меня самонадеянным, дескать, я много на себя беру. Но вы не видите проблему, смотрите на нее сквозь пальцы. Я беру на себя много, потому что смотрю шире и глубже. Моя работа не проходит даром, дорогие представители моего вида. Ваш метаморфоз начинается прямо сейчас.

К. Монитус

Часть 1: Контакт

Глава 1

Лаки медленно и осторожно передвигался по лаборатории. Каждый шаг его был выверен и отточен за сотни авантюрных вылазок, которые наполняли его жизнь с семи лет. Вся жизнь профессионального вора строится на таких вылазках, но жизнь это обычно короткая, хоть и яркая.

Лаборатория располагалась в главном офисе корпорации “Супримаси”, в бесчисленных подземных лабиринтах, которые в случае чего могли бы послужить достойной крепостью или убежищем на случай ядерного апокалипсиса. Обстановка в лаборатории поражала своей чистотой и перфекционизмом: темный резиновый пол, шершавые стены, стеклянная автоматическая дверь. Комнату заполняли шкафы: одни выполняли функции серверов, другие предназначалась для хранения оборудования. Несколько столов были заполнены склянками с разноцветными реактивами, центрифугами, мониторами, осциллографами и высокими стопками бумаг. Около одной из стен стояла доска, заполненная стикерами с пометками и уравнениями.

Карл Монитус был ученым старой закалки, он любил писать все на бумаге, а если что-то приходилось делать на компьютере, он печатал результаты на принтере, который стоял на одном из столов. Трудно было сказать, где было его рабочее место: складывалось ощущение, что он слоняется по лаборатории, словно вихрь. Несмотря на свой преклонный возраст, Монитус за работой мог дать фору даже самым амбициозным молодым ученым. Его ассистентка Эмили каждый день наводила порядок, оцифровывала все, что он писал от руки, на эти уступки он согласился, потому что совету директоров и так сложно разбираться с результатами его работ, а этот процесс еще больше усложняется вакханалией, которую он создает в своем рабочем процессе.

– Так, эта штуковина должна быть здесь, под стеклом, у меня есть еще около девяноста секунд, спокойно, – подумал про себя Лаки.

Лаки проник в лабораторию по вентиляционной шахте. Он купил на теневом рынке план здания, а чтобы построить оптимальный маршрут, он работал над ним почти месяц, продумывая каждую мелочь. Разумеется, у него все было под контролем. У него всегда все было под контролем, он был слишком педантичен в данном вопросе. Эта педантичность отталкивала нетерпеливых клиентов, которых раздражали доскональные вопросы Лаки о деталях дела, но в то же время она привлекала клиентов, которые предлагали такие заказы, что лишь единицы готовы были согласиться. Клиенты такого рода были способны предоставить колоссальное количество информации, получая ее через свои связи в криминальном мире, они понимали сложность своих заданий, поэтому готовы были выделять круглые суммы для исполнителей.

Таких “особенных” дел Лаки за свои двадцать восемь лет выполнил не один десяток, поэтому он был в почете в своей сфере деятельности практически по всему миру. Светлый парень с правильными чертами лица и голубыми умными глазами, он не создавал впечатление человека, вовлеченного в преступную деятельность, но Лаки был настоящим профессионалом, поэтому такое дело досталось ему.

Конечно, у здания в соседнем квартале его ждет мотоцикл, верный железный конь Лаки, управляемый автопилотом, который подъедет как раз к моменту появления Лаки. Несомненно, охранники либо пошли проверять, что за странный источник шума в конце склада, либо оказались вырублены. Без сомнений, камеры наблюдения магическим образом начали крутить запись недельной давности, ведь Лаки раскошелился на софт от Броуди, а софт, который способен подменить данные на сервере “Супримаси”, стоит очень дорого. То, что сервер локальный и изолированный сильно упростило задачу, иначе бы Броуди не согласился, он не любит светиться перед корпорациями. Никто не любит светиться перед корпорациями. Лаки контролировал каждый этап своей авантюры, но все равно даже такого специалиста изнутри выжигал страх.

Матерые представители касты воров, с которыми Лаки приходилось пересекаться из-за издержки профессии, всегда утверждали, что страх уходит уже на второй или третьей вылазке.

– Мальчик мой, путь вора не сказать что уж сильно замысловат, – кряхтел Хельге, сорокалетний рыжебородый домушник, в одном из баров, в котором Лаки искал себе заказ, будучи еще подростком. – Ты либо на первом же деле ловишь пулю, либо просто в штаны себе наложишь, но выкарабкаешься. Ко второй вылазке твои нервы будут как канат.

– Чушь это все, – возражал ему мудрый Бартоломей. – На второй вылазке страх все еще будет держать тебя в ежовых рукавицах, зато к третьей вылазке твои нервы будут сродни стальному пруту.

Лаки всегда с упоением слушал Бартоломея, а Хельге, от которого несло, он терпеть не мог. Но в этом вопросе он не согласен был ни с тем, ни с другим. За плечами Лаки было уже два десятка “вылазок”, так в их касте называли заказы клиентов, но его до сих пор пробирал страх. Он умел его контролировать, внешне страх не проявлялся, но Лаки чувствовал себя забытым чайником на плите, который уже начинал свистеть и вот-вот закипит.

– Вот же он! – Лаки едва не выпалил вслух, что он наконец нашел нужный стеклянный ящик. Его воспоминания о тяжелом отрочестве словно рукой сняло.

За стеклянной дверцей на постаменте стоял непримечательный черный параллелепипед, размером со спичечный коробок, материал его был настолько черный, словно он поглощает весь падающий на него свет. Лаки был уверен, что дверца под сигнализацией, но и на это у него был с собой специальный инструмент, на который он угробил солидную часть своего аванса. Портативный генератор электромагнитного излучения дает импульс очень маленького радиуса, но большой интенсивности. Проблема заключалась в том, что предмет явно был оснащен трекером местоположения, причем, конечно, самым передовым, новейшая разработка “Супримаси”. Проблема? Педант Лаки подготовил непритязательную коробочку, покрытую листовым металлом, которая идеально подходила под габариты черного предмета. Способ поражает своей наглостью и грубостью, но это надежное решение для блокировки спутникового сигнала.

– Птичка в клетке! – продекламировал про себя Лаки, пряча металлический футляр с ценным содержимым во внутренний карман куртки.

Скрип автоматически открывающейся двери прервал радость вора. Доктор Монитус вошел в кабинет, словно это разгар рабочего дня, хотя сейчас глубокая ночь субботы. Доли секунды потребовались Лаки, чтобы оценить обстановку и нырнуть за стенку одного из столов. Время было явно не на его стороне. Датчики оживут меньше, чем через минуту, а ему еще надо выбраться из здания.

– Проклятье, – думал Лаки, задерживая воздух в груди и обдумывая путь отхода.

Доктор Карл Монитус, – шестидесятилетний седой мужчина, к огромной досаде вора, не зашел в кабинет за забытым зонтиком или портфелем с бумагами. Он направлялся к месту, откуда Лаки только что извлек ценный артефакт. Аккуратность и осмотрительность Лаки высоко оценивались некоторыми легендами преступного мира, пусть эта оценка и была со скрежетом зубов, ведь он часто уводил крупные заказы прямо из-под носа маститых представителей воровской касты. Однако случались инциденты и промахи, которые приводили к тому, что Лаки оказывался на волоске от смерти, но он всегда выходил сухим из воды. Скорее для его рода деятельности это случалось слишком часто, что послужило одной из причин появления его прозвища. Удачлив как в хороших заказах, так и в мастерстве выпутывания из передряг.

Ученый замешкался у передвижной маркерной доски на колесах, преграждавшей ему путь. Сначала он отодвинул ее в сторону, окинув взглядом каракули, затем продолжил движение, но через мгновение остановился и вернулся к записям. Пока Монитус что-то бормотал себе под нос, выводя маркером новые символы, Лаки получил в запас еще немного времени. Прижимаясь спиной к одному из столов, Лаки переместился в противоположный конец лаборатории. Вариант «затаиться» он отмел, ведь Лаки считал, что ученый точно заметит пропажу. Сегодня ошибка Лаки может стоить ему жизни. Он даже не удосужился сделать муляж предмета, такое простое действие спасло бы его от неприятностей. Все-таки он заигрался. Излишняя внутренняя самоуверенность, сгубившая ни один десяток карьер и жизней очень успешных воров, теперь погубит и его. Лаки был пессимистом, пожалуй, это хорошее качество для его рода деятельности.

Тогда Лаки рискнул. Одним ловким прыжком, плавно перетекающим в кувырок, он добрался до вентиляционного отверстия, по которому он сюда проник. У Лаки появился шанс, мизерный шанс выбраться из ловушки, в которую он себя загнал. Через несколько секунд ударили сирены тревоги, но Лаки не обращал на них внимания. Извиваясь словно змея в высокой траве, он двигался по шахте вентиляции с предельной скоростью. Большое преимущество подземных лабораторий для вора – вентиляция, служащая лазейкой, соединяющей внешний мир с потаенными уголками этих мест, где ученые создают вещи, многие из которых меняют нашу жизнь к лучшему, а некоторым из них лучше никогда не покидать стены лабораторий. Однако существует особенная категория изобретений, которые, честно сказать, лучше бы ученые не придумывали. К сожалению, последнее относится к вещице, которую Лаки нес в кармане своей куртки.

Подготовка к операции давала о себе знать. В голове Лаки, от которой он всеми силами отгонял тревожные мысли, прорисовывался четкий маршрут: каждый поворот шахты, каждую развилку и каждое тяговое отверстие он знал досконально. Многочисленные удары спиной об верхние стенки шахты, удары локтями и лбом не останавливали вора, прилив адреналина и усиливающийся гул приточного вентилятора заглушали боль.

Наконец, миновав запутанный лабиринт, Лаки втянул ноздрями воздух улицы, воздух свободны. Загрязненный выхлопными газами, вонючий запах, который проникал даже в элитный деловой район, где располагалась высотка корпорации, сейчас был для него самым приятным запахом, что он когда-либо улавливал. Воткнув предварительно вытащив из кармана декодер, Лаки воткнул его в панель управления и остановил вращение лопастей. Ловким движением он умудрился развернуться вперед ногами и мощным ударом выбить решетку. Он был на свободе.

Воры редко задумываются, зачем заказчику нужен тот или иной предмет, у них есть только установка о том, что им нужно выкрасть. Приличным тоном для вора считается не лезть в суть того, что является объектом его изысканий, иначе карьера такого любознательного исследователя заканчивается где-то на окраинах большого и шумного города. Такова специфика мира, в котором вырос Лаки.

Глава 2

Неразбериха переполошила сначала лабораторию, а потом охватила и все здание. Директор отдела Саймон был вырван из своего законного отдыха звонком посреди ночи, уже через десять минут он сидел в машине, везшей его к “Супримаси”. Недовольству директора не было предела, потому что последний месяц квартала он как всегда вкалывает за троих, ведь, по его мнению, его окружают болваны, которые ничего не смыслят в бизнесе. Тем не менее, он и правда был толковым специалистом, его отдел прикладной вирусологии был одним из самых передовых, всегда получал хорошее финансирование и даже часто выставлялся в качестве примера для подражания на совещаниях больших шишек компании.

Для такой высокой оценки надо было платить высокую цену, поэтому Саймон и зашивался на работе, как проклятый, и поэтому вторжение в его единственный за последние две недели выходной казалось ему верхом невежества и наглости. Но он слишком дорожил как своим местом, так и своим отделом, поэтому был готов засунуть куда подальше свое мнение и разбираться в бардаке, произошедшим ночью в лаборатории.

Кабинет Саймона, располагающийся на том же подземном уровне, что и лаборатория Монитуса, был обставлен довольно аскетично. Темные стены, инкрустированные деревянными причудливыми узорами, серая плитка на полу, массивный стол посередине комнаты и глубокое кресло. На столе стоял лишь компьютер, потому что Саймон, в отличие от Монитуса, был сторонником современных технологий, и все его рабочие дела велись в электронном виде. Позади рабочей зоны располагалось окно в половину стены, которое было, конечно, не окном, а экраном, который хоть как-то пытался создать иллюзию, что Саймон работает не под землей. Директора это не особо волновало, потому что на работе он отдавался ею полностью, по этой причине его кабинет находился непосредственно в отделе, а не в верхней части здания. Это тоже скверно влияло на его здоровье: в свои сорок пять он выглядел старше своего возраста лет на десять. Впалые глаза, бледная кожа, округлый и скрученная спина создавали образ офисного планктона, но никак не могли принадлежать директору одного из самых успешных отделов “Супримаси”.

Саймон не стал дожидаться, пока двери лифта откроются до конца, он проскользнул в появившуюся щель, и представшая перед ним картина сначала удивила его. Звуковые сирены выключить успели, но световая сигнализация продолжала заливать стены красными отблесками. По коридорам слонялся персонал вперемешку с агентами отдела безопасности, около дверей его кабинета также стояли два агента – крепкие парни, одежда которых более походила на тактическую броню. Автоматы они держали на изготовку.

– Уилтон, твою мать, – бросил Саймон, ускоряя шаг.

Нельзя сказать, что у Саймона были плохие отношения с главой отдела безопасности, скорее, он высоко ценил профессионализм главного “безопасника” корпорации. Саймона лишь раздражали бесконечные потоки инструктажей и приказов, с которыми он, хоть и бегло, должен был знакомиться, подписывать, учитывать. Такая монотонная рутина раздражала директора, особенно если ему приходилось отрываться от более важных дел во время очередной отчетной недели.

Но директор Саймон все равно уделял время всей этой активности, ведь от этого зависит безопасность отдела, а учитывая специфику работы его подчиненных, вопросы безопасности вставали даже на более высокий уровень, чем в других отделах. Он давно размышлял в подобном ключе: «Разве будут существенные проблемы, если кто-то умудрится похитить гиперкалорийный батончик, закрывающий потребности человека в энергии на целый день, который разрабатывают в отделе инновационной гастрономии? Конечно, если из отдела экспериментальных источников энергии похитят новенькую аккумуляторную батарейку, от одного заряда которой электрокар может проехать три тысячи километров, хлопот будет больше, все сводится к одному: в мире больше нет корпораций, способных воссоздать украденное изобретение. Даже если есть такие, одна украденная технология будет попросту задавлена обширным ассортиментов “Супримаси” и ее агрессивной маркетинговой машиной, корпорация этого даже не заметит. Другое дело, если что-нибудь решат выкрасть из отдела прикладной вирусологии, ведь тут работники вовлечены в опасные проекты, конечной целью которых может быть и оружие, и лекарства, и косметика. Природа вирусов, непостижимая, органичная, невероятно сложная, в этом месте ее пытаются обуздать, подчинить себе. Безопасность в таком месте должна быть на крайне высоком уровне. А что я получаю? Гребаные безопасники на зарплате черт его знает куда смотрят, пока из одного из самых опасных отделов крадут разработку? Да еще и из лаборатории самого Монитуса, Бог его знает, чем он занимался на этот раз».

Саймон подошел к тонированным стеклам дверей своего кабинета.

– Разойтись, сопляки, – брызжа слюной, кинул директор двум охранникам, – это мой отдел, моя территория, мой кабинет, что вы тут устроили? Раньше нужно было заботиться о вопросах безопасности, а не гоняться за призраками спустя уже несколько часов после инцидента.

Охранник, стоявший ближе к валидатору идентификационной карточки, открывающему доступ в кабинет, попытался было открыть рот, но тут Саймон продолжил:

– Вы плохо понимаете меня что ли, может, вы глухие? Вор давно уже на улице, либо его выследили менее тупые, чем вы, и устроили погоню, либо он успешно скрылся, отдал ценное изобретение своему заказчику, получил жалкие банкноты за это и уже залег на дно. Так что быстро расступитесь, мне нужно войти в свой кабинет! – Саймон оттолкнул охранника, заслонявшего валидатор, и приложил карточку доступа.

Двери кабинета раскрылись, за столом директора сидел Роберт Уилтон, глава отдела безопасности. Стол был завален распечатанными отчетами, которые Уилтон изучал, а глаз Саймона, привыкший к минимализму, стал нервно подергиваться.

– Как вы это допустили? – Директор Саймон начал свою линию атаки на Уилтона. Он понимал, что от главы безопасников и мокрого места не оставит, но, во-первых, у него оставались остатки уважения к этому человеку, во-вторых, он хотел сохранить лицо, ведь он, прежде всего, директор.

– Ситуация довольно туманна, – ответил Уилтон, крепко сбитый высокий сорокалетний мужчина, с коротким ежиком темных волос и густой бородой. Уилтон имел за плечами военное прошлое, наложившее отпечаток на его характере. Еще в армии он заслужил признание: командиры ценили его за непоколебимое следование приказам, а сослуживцы ценили его профессионализм. Своим гибким умом Уилтон проложил себе карьеру в “Супримаси” после увольнения из армии, со своими обязанностями он справлялся блестяще. Для Уилтона безопасность корпорации стояла выше всего, моральные принципы легко отходили на второй план, если случалось что-то из ряда вон выходящее. Он не боялся пачкать руки, поэтому его опасались, но уважали.

– Туманна? Интересное, емкое описание. Ты меня совсем за идиота держишь? Твоя машина безопасности оказалась рухлядью, которая испещрена дырками, а теперь могут пострадать люди. К чему были эти сотни бумаг, которые я подписывал все эти годы? Ты будешь за это отвечать? – Саймон начал переходить на крик, но тут в кабинет постучали.

– Не сейчас, – ответил директор, так как он считал, что недостаточно втоптал Уилтона в грязь. Само собой, он догадывался, что Уилтон и его команда взяли след грабителя, что лучшие люди уже хищно идут по этому следу, но он не мог не насладиться моментом, когда может указать человеку, равному по статусу себе, на его прокол. Саймон терпеть не мог проколы, поэтому сейчас он закипал.

Стук повторился, а голос секретарши из компьютера довел до сведения присутствующих в кабинете, что доктор Монитус просит его впустить.

– Переведи меня на громкую, – небрежно бросил Саймон в микрофон, встроенный в монитор. – Доктор Монитус, сейчас здесь совещание, вам следует подождать, я приму вас чуть позже, – сказал Саймон уже другим голосом, более уважительным.

К Монитусу директор относился хорошо, потому что он был его главным активом. Почти все прорывные исследования велись под руководством этого ученого, и многие из них приносили плоды.

– Нет, это не может ждать! Откройте немедленно! – прохрипел Карл Монитус в микрофон.

Саймон был поражен тоном ученого, потому что ранее он не позволял себе такого вольного поведения. Изображение Монитуса на мониторе его тоже смущало: ученый был белым, как мел, лоб покрывала испарина, глаза были красными. Директор впустил Монитуса в кабинет.

Ученый вихрем влетел в едва открывшиеся двери. Несмотря на обстоятельства сегодняшней ночи, Монитус был как всегда элегантен: облаченный в белоснежный гладко выглаженный халат, в очках с толстыми коричневыми оправами из лакированного дуба, с длинными прямыми волосами по шею и густой бородой. Удивительно, как в этом человеке совмещались такой бардак в кабинете и такой опрятный внешний вид.

– Это задача первостепенной важности, был украден ключевой элемент проекта “М”. Мистер Уилтон, вы напали на след вора? – вопросил запыхавшийся ученый.

– Да, он скрывается на мотоцикле, который припарковал неподалеку, ведется погоня, ему не удрать. Преступник довольно опытный, он догадался о том, что все прототипы снабжаются трекерами, поэтому предусмотрел подавление сигнала. Но мои ребята все равно его схватят, – ответил Уилтон, а директор Саймон улыбнулся своей правильной догадке. «Все-таки этот Уилтон не промах», – подметил он про себя.

– Что за проект “М”? – задал вопрос глава отдела безопасности.

– Вам не положено знать, в чем заключается сам проект, скажу лишь то, что вам нужно искать матовый черный футляр размером пятьдесят на сорок миллиметров и толщиной порядка двадцати миллиметров, – ответил Монитус.

В голове Уилтона закрутился вихрь мыслей, он начал цепляться за ниточки, чтобы ничего не упустить. Во-первых, Монитус – ученый. Во всех случаях взаимодействия Роберта Уилтона с делами, когда что-либо крали из лабораторий “Супримаси”, ученым было досадно, что они потеряли разработку. Однако у них оставался опыт разработки за плечами, благодаря которому они быстро смогут восстановить утраченное. Значит Монитус разрабатывал нечто такое, что либо нельзя воссоздать, либо может быть слишком опасно в неумелых руках. Первый вариант Уилтон отбросил, потому что слабо верил, что есть проекты, которые невозможно восстановить. Он помнил о Монитусе как об ученом хаотичном, работающем в бардаке, но Саймон худо-бедно ведет отчетность благодаря лаборантке Монитуса. Остается второй вариант. Учитывая то, что Монитус работает в отделе прикладной вирусологии, вывод напрашивается сам собой: выкрали вирус, проект “М”, и этот вирус достаточно опасен, чтобы беспокоиться о его распространении.

– Может быть вы расскажете еще какие-нибудь детали? В чем заключается ваш проект?

– Вам не… не…– Монитус закашлялся, а его голос задрожал— вам не положено знать!

– Монитус, вы понимаете, что нам будет проще работать с этим делом, если у нас будут хоть какие-то подробности?

– Нет! Это чрезвычайно секретно! – гаркнул Монитус.

Ученый переменился в лице: его щеки налились кровью и порозовели, с глаз спал красный отек, дыхание стало ровным, а голос спокойным. Уилтон заметил, что для старика, который бежал сюда в испуге, он слишком быстро восстановился. Роберт понял, что от упертого ученого-фанатика сейчас не получить нужной информации, но сделал себе мысленную заметку о том, что к Монитусу надо будет заглянуть на днях.

– Мистер Саймон, может хотя бы вы удосужитесь раскрыть детали этого покрытого пеленой тайны проекта? – с ноткой издевки обратился Уилтон к директору.

– Если честно, и меня это немного настораживает, я ничего не слышал об этой разработке. Вы же знаете нашего доктора, как он любит держать все в секрете! Да, Монитус? – директор укоризненно посмотрел на ученого.

– Мне комфортнее работать, когда в мои дела не суют носы, задавая глупые вопросы. Я приношу вам конечные результаты, а то, как я к ним пришел, извольте, останется при мне. Есть возражения? – ответил Монитус на выпад в свою сторону.

– Никаких претензий в вашу сторону, Карл. По крайней мере, пока, – последнее предложение Саймон сказал с особой осторожностью, боясь задеть доктора еще больше.

Роберта сильно настораживала перемена в характере доктора, объяснение которой он не мог найти. «Неужели так сильно задели его самолюбие? Какие же тяжелые люди эти ученые. Ладно, разберусь с этим потом», – подумал Уилтон.

– Мистер Саймон, у вас есть еще вопросы ко мне? Если нет, то мне надо удалиться, чтобы разобраться в вопросе, касаемом проникновения этого злоумышленника, – после небольшой паузы сказал Роберт Уилтон. С ученым он диалог решил не продолжать.

– Нет, вы свободны, задержите подлеца как можно скорее, а также верните проект доктору Монитусу, чтобы он смог продолжить его реализацию. Свободны, – недовольным тоном директор ответил на вопрос Уилтона. Последнее слово он выделил особенно едко, – А вы, доктор Монитус, расслабьтесь, наша служба безопасности разрешит эту неудобную ситуацию и вы сможете продолжить работу над своим проектом. Пока вам следует отдохнуть, вы очень сильно перенервничали, – дружеским тоном обратился Саймон к доктору.

– Да, вы правы, я отправлюсь к себе. Просто надо было убедиться, что все под контролем, – холодным тоном без единого эмоционального оттенка ответил Монитус и направился к выходу, Уилтон отправился вслед за ним.

Директор Саймон уселся в свое кресло, чтобы почитать о проекте “М”, виновнике ночного переполоха, виновнике срыва его единственного за долгое время выходного.

Глава 3

Мартин Морби уже переоделся после рабочей смены и вешал свой комбинезон в шкафчик. Он был мужчиной тридцати лет, худощавого телосложения и среднего роста. Его карие глаза при определенном свете казались черными. Гладко выбритая щетина и обычный ежик темных волос завершали его облик.

Мартин работал пайщиком на одном из крупных предприятий города, где собирали дроны для дальнейшей продажи. Завод работал круглые сутки в три смены, для Мартина самой удобной была третья, поэтому он заканчивал работу под утро. Формально завод принадлежал какой-то неизвестной компании, но на самом деле он относился к активам мэрии.

Мэр болезненно относился к своему статусу, поэтому всячески открещивался от всех связей с производством дронов, отгружавшимся странам третьего мира где-то на юге или востоке. Это не касалось города и страны, где этот город располагался, поэтому никого особо не волновало, кому эти дроны продаются, ведь главное, что это приносит хорошую прибыль, составляющую приличную часть городского бюджета. Тем не менее, мэр продолжал настаивать на том, что даже не в курсе о существовании этого предприятия. Основная из причин такого поведения – экономия. Так как предприятие не считалось государственным, оно освобождалось от львиной доли бюрократии и постоянных попыток вмешательства со стороны людей, которые, по их мнению, «знают лучше». К тому же на заводе практиковался ручной труд и практически никакой автоматизации, на современном государственном предприятии это было бы недопустимо. На аналогичных предприятиях в современных реалиях уже давно реализовывалось конвейерное производство с минимальных участием человека. Установка и обслуживание конвейера – мероприятие дорогостоящее, требующее привлечения высококлассных специалистов, а прибыль такой технологичный завод начнет приносить лишь через лет пять в лучшем случае. Такой расклад не мог устраивать мэра, срок избрания которого заканчивался в этом году. Он, будучи по своему призванию больше бизнесменом, чем политиком, решил взвалить решение этих проблем на плечи будущих правителей.

Мартин облачился в свой повседневный наряд: серые джинсы, уже протертые и грязные в местах, закрывающих голень, черная футболка без рисунков и надписей, темно-коричневая массивная кожаная куртка с эффектом патины и внутренним подкладом из белого искусственного меха, черные блестящие ботинки. Куртка была на размер больше, чем необходимо Мартину, он смотрелся в ней нелепо, но хозяин куртки дорожил этой вещью, которая была, пожалуй, самым ценным предметом его гардероба. Мартин закрыл свой шкафчик, попрощался с коллегами. Этим и утренним приветствием ежедневное общение Мартина с коллегами и ограничивалось. Он вышел через проходную, интерьером напоминавшем больше заброшенный склад, чем технологическое предприятие, неспеша выбрался на улицу, где царил поздний вечер. Хотя в промышленном районе города, где располагалась нынешняя работа Мартина, небо круглые сутки застилал смог, и вывод о текущем времени суток можно было сделать, если только посмотреть на часы, ведь заводы, которые работают круглосуточно, и люди, приходившие на третьи или даже четвертые смены, могли сбивать с толку.

Для Мартина Морби это уже было пятое место работы, и для жителей города сменить столько профессий к тридцати годам было обычной практикой: предприятия закрывались, персонал сокращался. Но случай Мартина был особенным: он всегда уходил по собственному желанию, потому что ему становилось скучно. На своих прежних местах работы, будь то механик или сантехник, Мартин добивался мастерства довольно быстро, но он был человек без стимула к карьерному росту, хотя обладал хорошей предрасположенностью к обучению и быстрому усвоению информации. Его не интересовала грызня за должность повыше и оклад побольше, но больше всего он не хотел руководить кем-то. Он выбирал профессии из незнакомых сфер, главным требованием к которым был достаточный для его скромных нужд заработок. Спустя некоторое время, когда освоение нового ремесла переставало приносить ему удовольствие, он уходил, чтобы найти новый источник интереса.

Пеший путь до дома Мартина занимал тридцать минут ходьбы, он жил в однокомнатной непримечательной квартире в приличной высотке, хоть она и располагалась не в самом благополучном районе. Учитывая густонаселенность мегаполиса, практически все дома представляли собой город в городе: муравейники на тысячи квартир, совмещенные с офисами, торговыми центрами, больницами и школами. Месяцами не покидать собственный дом для некоторых жителей было обычной практикой. Дома-высотки, которые были просто зданиями для размещения квартир, остались пережитком минувших лет. Тем не менее, такие дома оставались в городе. Их было не так много, если сравнивать с типовыми муравейниками, в основном покупку такого жилья могли позволить себе очень состоятельные люди. Эта квартира досталась Мартину от родственника матери, которого он никогда не видел. Как оказалось, для старика под конец жизни поперек горла встали бесконечные споры его детей о том, кому он должен завещать квартиру, так что на зло им он оставил ее Мартину. Потомки бывшего владельца имущества были в ярости, пытались таскать Мартина по судам, но дело ни к чему не привело, собственность законно закрепилась за Морби.

Миновав границу промышленной зоны и жилой городской территории, Мартин подметил, что ночью было нечто вроде погони, потому что защитные кордоны еще не были до конца сняты. Для района, где постоянно орудуют банды, это было нормой, поэтому он не предал этому значения. Мартин вспомнил, что сегодня суббота, а значит ему следует пройти не по привычному маршруту, а сделать крюк через радиорынок. У Мартина не было постоянного хобби, поскольку он считал, что увлечения должны были перекликаться с работой. Он не любил распыляться: если его что-то заинтересовало, он стремился добиться в этом совершенства. Он не видел смысла в бесконечном скроллинге социальных сетей или просмотре телевизионных шоу, но нельзя было сказать, что он презирал популярность такого времяпрепровождения. Мартину было скучно этим заниматься. Когда он устроился на нынешнюю работу, Морби как-то раз припомнил, что недалеко от его дома расположен радиорынок. Одним промозглым утром, когда очередная смена закончилась, он прошел через этот рынок и удивился многообразию его ассортимента. Тогда Мартин решил, что ему нужно захаживать сюда почаще, чтобы покупать домой разный хлам, пытаясь разобраться в пока туманном для него мире электроники. Чтобы не просадить здесь всю зарплату, он зарекся посещать рынок раз в неделю.

У Мартина друзей особо не было, так повелось с самого детства. Сначала причиной неприязни от сверстников была болезнь Мартина – Эпилепсия. Когда мальчишки бегали по улице с пластиковыми винтовками, представляя себя то солдатами, то бандитами, Мартин не мог играть с ними, потому что у него несколько раз случался приступ. Дети бывают очень жестокими, поэтому вместо сочувствия Мартин получал в свою сторону издевки. Тогда он отдавал предпочтение изучению окружающего мира. В угоду детского возраста изучение заключалось в желании потрогать и попробовать на вкус камень, лежащий на дороге, или ржавые ворота гаража. Удивительно, что такие эксперименты ни разу не уложили маленького мальчика в больницу с отравлением. Болезнь перестала проявлять себя в подростковом возрасте, но тогда Мартину самому уже было не интересно общаться со сверстниками, хотя люди к нему тянулись, видя в нем незаурядного гения. Сам Мартин себя таковым не считал. Со времен инженерной школы, которую он закончил с отличием, у него осталась подруга Эмили, хотя отношения у них были странные. Мартин любил проводить с ней свободное от занятий время в разговорах, в которых она не пыталась как-то задеть или подколоть его за особенности. Она принимала его несовершенства, за что он очень ценил Эмили.

Радиорынок не менялся на протяжении целого года. Можно предположить, что он не менялся десятилетиями, но Мартин не мог этого знать, хоть и догадывался. Длинные ряды пластиковых столов, покрытых невообразимым количеством барахла, раскинулись почти на сотню метров. ветхий брезент, во многих местах уже покрытый дырками, худо-бедно спасал торговцев и товары от дождя. Подозрительные личности продавцов зазывали каждого прохожего к себе, ведь на их столе представлен «самый лучший ассортимент». В утро субботы народу было много, потому что торговцы имели обыкновение привозить свои товары как раз в этот промежуток времени. Грохот проезжающих по шоссе машин, которое раскинулось около рынка, шум и ругань продавцов с клиентами создавали неповторимую какофонию, которая раздражала и злила Мартина.

Морби не любил шум, потому что он мешал сосредоточению и размывал поток мысли. Он выбирал профессии, где взаимодействие с шумными местами было минимальным. На своей первой работе, как ни странно, в библиотеке, он изучил множество книг древних и не очень философов, пытаясь найти в них ответы на вечные вопросы, но вскоре понял, что ответы эти его не интересуют. Мартин решил для себя, что извечные проблемы бытия не волнуют его. Общество навязывает людям, что поиск глубинного смысла – это самоцель жизни, но Морби определял его пустой тратой времени. Куда более важную роль в его жизни стали играть вопросы прикладные и приземленные, решение которых могло занимать Мартина перед сном иногда по несколько часов.

Тем не менее, хоть этого он и не показывал, Мартин переживал о том, что проживает жизнь в пустую. Пряча нежелание обрести для себя амбициозную цель и строить далекие планы под личиной отстраненности, в глубине души он жаждал хоть каких-нибудь приключений. Однако каждый раз вспоминая, что дорога авантюриста часто переходит грань закона, он старался откреститься от этих мыслей. Возможность вступить на территорию криминала пугала его, ведь с такой жизнью он зарекся не связываться.

Он прошагал вдоль первого ряда, где его ничего особо не привлекло.       В прошлый раз он приметил один интересный стол, где взял за скромную сумму сломанный источник импульсного напряжения у Тодеуса, скрюченного неряшливо одетого старика, от которого веяло тухлятиной. Его стол располагался в третьем ряду, туда Мартин и направлялся. Несмотря на грязь, разруху и вонь, являвшимися неотъемлемыми атрибутами этого рынка, попасть сюда продавцом было задачей сложной. Рынок контролировался местной бандой, и продавцы не просто отдавали львиную долю своей прибыли на милость покровителей, они должны были быть в хороших отношениях с приближенными к правящей верхушке банды, иначе дорога сюда тебе закрыта.

Подойдя к столу Тодеуса, Мартин расстроился: ничего интересного мерзкий старик на этот раз не притащил.

– Мальчик, возьми эти батареечки и экранчик вот этот, я тебе скидку сделаю, – прохрипел Тодеус, расплывшись в улыбке, которая обнажила гнилые зубы.

– Мало интересует, отец, – ответил ему Мартин.

Когда это было нужно, Мартин надевал маску вежливого представителя общества. Он понимал, что в этом мире выжить иначе нельзя.

– Может быть пакетик резисторов вот этих? – Тодеус практически вложил Мартину в руку испачканный в мазуте зип-пакет. Настойчивости продавцу было не занимать.

Мартин проигнорировал попытку старика реализовать хоть какой-нибудь хлам, продолжая шарить глазами по ассортименту. Девяносто процентов представленного товара представляло собой мусор, который даже в дар принять не было никакого желания. Но тут внимание его привлекли электронные часы с разбитым экраном.

– За эту безделушку сколько возьмешь? – нехотя бросил Мартин. Он специально придал своему вопросу окрас безразличия, прекрасно зная о том, как работает ценообразование в таких местах. Попытка Мартина провалилась, Тодеус был опытным продавцом.

– За это? Ну раз ты спросил, тогда две сотни! – радостно заявил старик.

Аналогичная сумма позволила бы Мартину купить продуктов на неделю, но интерес одолевал его изнутри.

– Перевел, – сказал Мартин, скрипя зубами, и взял часы из рук продавца.

– Больше здесь не появляйся, придурок! – гаркнул Тодеус и отвернулся от Морби.

Старого продавца порадовало, что он смог вытянуть кучу денег из ничего, ведь эту вещичку с утра принесла одна из его пташек, которые по ночам шарят в мусорках по всему городу, желая найти хоть что-нибудь, что можно впарить. Мартин же, раздосадованный необоснованно высокой тратой, отправился домой.

Он вышел из ухоженного лифта, прошелся по свежевымытому коридору, отметив, что робот-уборщик закончил работу минут десять назад, открыл дверь своей квартиры и переступил порог. К нестандартному распорядку дня Мартин уже привык, до момента времени, когда он обычно ложится спать, оставалось еще около четырех часов. Однако он чувствовал невероятную усталость, видимо, так на нем сказался утренний конфликт со стариком на рынке. В сон тянуло со страшной силой, но сначала Мартин решил перекусить.

Интерьер однокомнатной квартиры-студии Мартина был довольно аскетичным: выкрашенные белой краской стены и потолок, светлый линолеум со следами, оставшимися после частых перестановок мебели. Черные рамки стеклопакетов, грязные от наружной пыли, пронзали соседние стены. У третьей стены располагался холодильник и скромный кухонный гарнитур, скорее выполнявший функцию декоративную. Мартин готовить не любил, в кухонных шкафах у него хранились сублимированные полуфабрикаты, которые надо было заливать водой. Холодильник также был забит готовой едой. Обеденного стола не было, пищу Мартин принимал за рабочим столом, располагавшимся под одним из окон. На рабочем столе стояли ноутбук и аппаратура, которой бы мог позавидовать даже опытный электронщик. За порядком хозяин квартиры следил, но не особо тщательно, поэтому рабочее пространство было захламлено обрезками проводов, электронными компонентами и капельками от припоя, под столом располагался комод с хламом. Роль рабочего кресла выполнял пластиковый стул. Под другим окном стоял продавленный серый диван, который служил для Мартина кроватью. Рядом с диваном стоял пластиковый шкаф для одежды.

Скинув куртку на крючок, висевший прямо на входной двери, Мартин умылся, поставил чайник – главный прибор для приготовления пищи в этой квартире, и сел в свой рабочий стул.

Заварив себе овсяную кашу с высушенными ягодами, Мартин сел на диван, чтобы перевести дух. Как вдруг в дверь раздался звонок. Удивленный Мартин, гостей у которого не было никогда, подошел к дверному глазку. За дверью стоял незнакомый мужчина.

Глава 4

– Пропало, все пропало, кейса нет! – кричал Лаки, метаясь по комнате, как смерч. Его распирала злоба, ведь он рисковал жизнью, уходил от преследователей из “Супримаси”.

Старушка Прима пыталась успокоить его, пока он не разнес их убежище.

– Лаки, дорогой, неприятные ситуации случаются со всеми нами, зато на этих ошибках закладывается фундамент настоящей личности, – с теплотой в голосе сказала она.

– О нет, бабуль, это практически конец. “Супримаси” знают, кто я, значит они будут меня искать. Предмета у меня нет, значит и Темпестес будет в ярости. Меж двух огней далекое не уедешь. Мне надо валить из города, пока все не осядет, – прошипел Лаки. Его грела лишь одна приятная мысль: про это убежище и связь Лаки с ним никто не знает, поэтому Прима и братья будут в безопасности.

– Лаки, сынок, ты всегда выходишь сухим из воды. Удача тебя не покидает, сейчас она тоже с тобой! – теплым тоном продолжала Прима.

Она сидела в своем кресле качалке и вязала. Сгорбленная старушка с невообразимой паутиной морщин на лице, с двумя черными бородавками над сухими губами, но с широкими добрыми глазами. Для Лаки она заменила и маму, и папу, когда подобрала его на улице. Маленький сверток с младенцем, выброшенный около мусорного бака, долго бы не протянул. Прима выходила малыша, за что он любил ее больше жизни.

Дверь распахнулась, в берлогу ввалились двое запыхавшихся мальчишек. Несмотря на рванную одежду, волосы и кожа их были ухожены, они оставляли после себя приятное впечатление.

– Лаки, мы перерыли там все окрестности, но ничего, прости нас, – хором продекламировали дети.

Одного мальчика звали Йонас, а второго Михаэль. Оба они были братьями Лаки не по крови, а по духу. Старуха Прима нашла их так же, как когда-то нашла Лаки. Хоть и возраст ее уже был сильно далек от того, когда обычно становятся мамами, она все равно оставила детей себе и выходила их, в чем ей немало помогал Лаки.

– Да, ребята, вы молодцы, ничего страшного, – с улыбкой на лице сказал Лаки, пытаясь всеми силами скрыть от них свои внутренние терзания.

Берлога их была уютной, хоть и выглядела бедно обставленной: изрисованные граффити стены, ободранный линолеум, незатейливый потолок, черный от копоти в том уголке, где Прима готовила еду. Кухонная зона была любимым местом всех обитателей убежища, потому что Прима творила там кулинарную магию. На одной из стен висел телевизор, напротив которого стоял ветхий диван, а за диваном на полу лежали матрасы, на которых спали Михаэль и Йонас. В другой стене виднелись прорези дверей: ванная, комната Примы и комната Лаки. Окон в подвальном помещении не было. Интерьер и скудный набор мебели были продиктован тем фактом, что если, а учитывая специфику работы Лаки, это весьма вероятное событие, конспирацию раскроют, они смогут быстро уйти из временного жилища и найти новое.

Лаки зарабатывал своим незаконным делом много денег, но часть он тратил на снаряжение, часть на конспиративные мероприятия, а самую большую часть он отдавал Приме. Старушка ни в коем случае не пыталась нажиться на Лаки, она спонсировала больницы и школы в трущобах, а Лаки был рад ей поспособствовать. Таким образом не самый честный путь заработка приводил к спасениям жизни бедняков и приоткрывал дорогу к знаниям детишкам, выросших в трущобах.

– Лаки, расскажи еще раз, как ты его потерял. Может я смогу заметить какие-то подробности, – попросила Прима.

– Еще раз повторюсь, – нехотя начал свой рассказ Лаки.

Вылетев из здания, Лаки за несколько десятков секунд добрался до мотоцикла. Прыгнув на него, он сразу дал по газам, но уже услышал, как за спиной приближались крики, и звуки сирен. Летя на бешеной скорости, Лаки заметил, что погоня не отстает, а в скором времени услышал звук вертушки. «Да, они и вертолет подняли», – заметил он. Тогда Лаки нырнул в промзону, где стал петлять меж узких переулков. Высоченные громады трущоб скрывали его силуэт от вертолета. Пропетляв там минут десять, до него дошло, что они строят окружение, выехать из района будет в скором времени невозможно. Тогда вор кинул байк около бака с мусором, на всякий случай прикрыл его брезентом. Приметив пожарную лестницу, Лаки рывком на нее рванулся, полез вверх. Ползти пришлось долго, с каждой ступенькой мышцы все больше горели от накапливаемой молочной кислоты. В конце концов он оказался на крыше, припоминая, что с нее можно аккуратно перелезть на шоссе. Гуськом передвигаясь по мокрому резиновому покрытию, он пересек крышу, внимательно следя, чтобы луч прожектора вертолета на него не попал. У противоположного конца крыши виднелся вынос рекламного баннера, его верхняя часть была шириной примерно в ступню. От баннера до шоссе было метра два, прыжок не сложный. Однако высота, на которой Лаки бы оказался на шоссе, была почти четыре метра, учитывая скоростной поток, даже если он приземлится без травмы, какая-нибудь машина на большой скорости в лепешку бы его раздавила. Витая в своих мыслях, Лаки не заметил, что он на крыше не один. Незнакомец ударил вора в голову ногой, затем резко бросился на него, прижимая тело Лаки к земле. Удостоверившись, что вор без сознания, незнакомец обшарил карманы Лаки, стараясь найти металлический футляр как можно скорее. После того, как он нашел коробок, незнакомец осторожно подтащил тело Лаки к краю крыши, стараясь подгадать момент, когда будет проезжать подходящий транспорт. Когда на горизонте появился мусоровоз, незнакомец подготовился и затем, когда машина была уже совсем близко, точным движением забросил вора в ее кузов.

Лаки очнулся, ощупывая место удара. «Отделаюсь синяком, но что это вообще было?» – приходил в сознание Лаки. Осознав, что легко отделался, он сначала обрадовался, но потом мир перед ним сузился в точку: он не мог нащупать предмет в кармане. Тогда он стал рыскать по всему кузову машины, изрядно испачкавшись. Лаки отчаялся, он пытался вспомнить, когда последний раз точно чувствовал вес украденного предмета в кармане. Тогда он пришел к неутешительному выводу: его ограбили. «Дерьмо, дерьмо!» – закричал вор, но его голос перебивали проезжающие машины. Когда мусоровоз остановился, он выпрыгнул из кузова, зашел в переулок и начал бить кулаком в стену. Так он выпускал пар. Поразмыслив, он еще тешил себя надеждой на то, что предмет мог просто выпасть, однако не решился соваться в гущу оцепления, он заглянет туда позже. Он спустился по стенке, как капля воды, грузно приземлился на мокрый асфальт, голова его была пустой.

Прождав час, он отправился к промзоне. Вертолета уже не было, солдат “Супримаси” тоже. Удостоверившись по знакомому баннеру, тому самому, на котором он висел вниз головой час назад, что стоит у нужного здания, Лаки увидел у стены мусорные баки. Он обшарил каждый из них, но эти попытки были безуспешны. Лаки смертельно устал, но продолжал рыться в мусоре. В конце концов он сдался, отправившись домой.

– Интересно, кто был этот незнакомец, неужели на тебя доложили? – спросила Прима.

– Это же надо было так, скрыться из секретной лаборатории, уходить от погони, и потерять все по щелчку пальцев! – взывал Лаки.

Тут их диалог прервал звонок с неизвестного номера.

– Темпестес, только не сейчас, – сглотнул Лаки.

Альфред Темпестес выступал заказчиком, заинтересованным в предмете из “Супримаси”. Не до конца было понятно, зачем это было нужно Альфреду, но Лаки и не стал бы вникать в его мотивы. Темпестеса боялись и уважали, он в шестнадцать лет сколотил банду “Фрателли”, куда завербовал своих друзей. Таланта управления Альфреду было не занимать, поэтому уже через три года банда обрела заметное влияние, а к восемнадцатилетнему главарю приходили на службу даже сорокалетние бандиты. Головорезы начинали с разбоя, но быстро сменили род деятельности: переключились на рэкет и шантаж, быстро подмяв под себя большое количество активов, включающих в себя магазины, торговые дома и рынки. Конкурентов Темпестес не боялся, он их безжалостно давил.

Он был двухметровым амбалом от природы, а в восемнадцать лет его мускулатура превосходила мускулатуру известных бодибилдеров. Лицом Альфред не удался, он был некрасив, а шрам, пересекающий лицо по диагонали, нагонял на его собеседников жути. Темпестес часто сам участвовал в операциях банды, он рвался вперед, беря удар на себя, за что его уважали приспешники, а он уважал их в ответ. Дороже своего нелегального бизнеса для Альфреда были только его люди, он дорожил ими, как ценными активами. Кровная месть ждала любого, кто перейдет дорогу участнику “Фрателли”.

Сейчас Альфреду было сорок три, он был одним из самых влиятельных гангстеров города. Вторая причина возможной ненависти Темпестеса к человеку заключалась в непрофессионализме. Если кто-то не выполнит поручение Темпестеса, он жестоко карает дилетанта. Лаки прекрасно знал об этом, поэтому трубку брать не хотелось.

– Да, я слушаю, – вздохнул Лаки.

– Лаки, мальчик мой, салюти! Мне уже доложили, какую ты взбучку в промке устроил, отпад! Ушел у них прямо из-под носа. Но ты же мне работу тихую обещал, дорогой, чего же случилось? – ласковым голосом с ноткой издевки раздался бас Альфреда Темпестеса из динамиков телефона.

– Непредвиденные обстоятельства, так получилось, – виноватым тоном сказал Лаки, оттягивая неизбежное.

– Так получилось. Угу, понятно. Когда тебе на счет придет на тридцать процентов меньше, чем мы договаривались, я тоже тебе скажу, что, мол, так получилось. Ладно, дорогой, я на тебя не в обиде, никаких санкций не будет, у меня сегодня слишком хорошее настроение. Когда вещицу занесешь? – продолжал ласковым тоном Темпестес.

– Это еще не все непредвиденные обстоятельства, – выдавил из себя Лаки, ожидая лавину ругательств в свой адрес.

– А чего еще? – не унимался Альфред.

Тогда Лаки пересказал цепочку событий минувшей ночи. С минуту Альфред молчал, затем обрушил поток ругани на Лаки. Последний терпел. После оскорблений Темпестес перешел к конкретике.

– Значит так, даю тебе сутки, если ты не устранишь свой косяк, полетят головы, уяснил? – злобным тоном спросил гангстер.

– Предельно, – ответил Лаки.

Альфред Темпестес повесил трубку. Лаки был подавлен. Если от тупых корпоратов он мог скрываться успешно и долго, то от “Фрателли” не побегаешь. У Альфреда связи по всему миру, поэтому его найдут очень быстро. Лаки стал думать, хотя время было явно не на его стороне.

Глава 5

Кейси Монитус, сын знаменитого ученого не знал, куда податься. Только что он вступил в опасную игру, послушавшись отца. В игру, которая станет для него финальной.

Вырубив на крыше высотки вора, он раскаялся: вор ни в чем не виноват. Он просто выполняет свою работу, как и все люди. Да, его работа проходит за гранью законности, но он не обкрадывает простых людей. «“Супримаси” не погибнет, если не смогут поймать этого человека», – решил он и сбросил тело вора в проезжающий мусоровоз, затем отправился домой.

«Открывать кейс дома нельзя, выследят», – твердо решил сын Монитуса. Тогда Кейси вспомнил, что в здании его дома существует подвал, причем двухуровневый. Сигнал трекера не должен будет пробиться через грунт и бетон, под которыми скрыты помещения подвала. На всякий случай Кейси взял ноутбук, чтобы проверить, какой диапазон частот применятся в трекерах местоположения, затем достал из комода две рации, которые он купил месяца три назад. Он решил использовать их для создания контрольного канала. Раздосадованный севшими аккумуляторами архаичных средств связи, Кейси воткнул штекеры зарядки в обе рации, а сам доел овсянку и пошел принять душ. Через пятнадцать минут он, не дожидаясь полной зарядки, настроил обе рации на один канал связи, затем выставил частоты, сопоставимые с диапазоном трекера. Изначально эти трубки не обладали такой возможностью, но неделю назад Кейси установил в них широкодиапазонные приемные модули, чтобы они могли пробивать куда большее расстояние. Улыбнувшись своей своевременной покупке, Кейси открыл окно, приклеив одну рацию на двусторонней скотч к стеклу, а вторую сунул в карман. Бережно взяв металлический футляр, Монитус порылся в комоде и отыскал ключ-карту от подвала.

Спустившись в новое для себя место дома, в котором он жил почти пять лет, Кейси удивился его состоянию: следы плесени и сырости на потолке, ржавые двери, лужи на бетонном полу. Состояние подвала было скверным, но Кейси это заботило не особо сильно. Сориентировавшись в одинаковых на первый взгляд коридорах, он нашел лестницу, ведущую на этаж ниже. Второй подземный этаж был копией первого, только еще более обветшавшей. Света от круглых ламп, располагавшихся над каждой дверью, хватало, чтобы Кейси не доставал из кармана фонарик, который всегда носил с собой.

Удостоверившись, что на этаже никого нет, он подергал двери помещений, но они предательски были глухо заперты. Однако после нескольких минут скитаний его ждала удача: одна дверь была приоткрыта. Зайдя в помещение, Кейси попытался нащупать выключатель, но лампочки в плафоне не было. Тогда он достал свой фонарик, окинув лучом света комнату. Помещение оказалось пустым, на полу валялись пивные банки и упаковки от сигарет, в углу стоял пластиковый стол, покрытый точками от затушенных бычков. Запах стоял скверный. Кейси использовал петельку фонарика, чтобы подвесить его на место бывшей лампочки, затем прикрыл дверь.

– Проверка связи! – задорно сказал Кейси в пустоту и достал рацию.

Включив устройство, он начал прислушиваться. На улице стоял громкий гул от проезжающих машин, который должна улавливать рация, вывешенная за окном. Кнопку на внешней рации, отвечающую за передачу сигнала, он предварительно зафиксировал изолентой. Ничего не услышав, Кейси ухмыльнулся. Он и так был уверен, что сигнал не будет проходить, но меры предосторожности никогда не бывают лишними. Наконец он достал ценный артефакт из внутреннего кармана куртки и выложил его на стол.

Затаив дыхание, Кейси начал вскрытие. Крышка шла туго, но в итоге поддалась. Он решил пошарить в коробке пальцем, когда палец уперся во что-то. Кейси перевернул коробку и постучал по ее дну, тогда черный предмет выпал на стол, издав глухой звук. Это был очень легкий коробок, но Кейси был доволен. Сняв фонарик с плафона, он попытался изучить его более детально: коробок был цельным параллелепипедом из черного прочного пластика. Удостоверившись, что все делает так, как ему сказал отец, Кейси положил предмет обратно, вернулся в свою обитель, сложил в портфель ножовку, плоскогубцы, молоток и скальпель, достал рацию, висевшую за окном, и пошел обратно. Метания туда-сюда начинали раздражать Монитус, энергия иссекала, к тому же он уже возится с этим больше двух часов.

На входе в подвал его ждал сюрприз: консьерж дома стоял прямо у двери, скрестив руки на груди.

– Шпана, выметайся отсюда по-хорошему, я наблюдал по камерам, как ты шастал в комнате той. Оставлял ведь заявку четыре раза уже, чтоб заварили проклятую дверь к чертям, сидят на жопе ровно! А мне жильцы с первого этажа жалуются, что куревом у них в ванной пахнет! – злобно высказал недовольство управляющий домом.

Кейси был совсем не в настроении выяснять отношения, поэтому сказал:

– Уважаемый, мне плевать, что, кому и чем пахнет, мне нужно пройти. У меня есть ключ-карта, поэтому я имею право там находиться.

– Имеешь право? Нахал! А я ведь знаю тебя! Монитус из семьдесят второй, берегись, я же полицию вызову! – ответил консьерж, пытаясь пригрозить пальцем.

– Вызывайте кого хотите, мне все равно, – сказал Кейси, поднося карточку, отпирающую дверь.

Консьерж отошел в сторону, а Кейси провалился в пучину подвала, захлопнув за собой дверь.

«Скверно конечно выходит, что он меня видел, полицией еще пугает. Да никого он не вызовет, а если и вызовет, кто по такой мелочи сюда дернется, когда город в более серьезных преступлениях утопает?» – подумал Кейси. «Одна головная боль от этой херни, лучше бы я не послушал старика», – продолжал он.

Вернувшись в открытую комнату, Кейси достал из рюкзака инвентарь. Высвободив черный предмет из плена металлического чехла, он принялся с ненавистью пилить пластик ножовкой. Металл ножовки проходил сквозь преграду, как нож сквозь теплое масло, но тут зубья ножовки ударились в нечто твердое.

– Твою мать! Новая ножовка! – вскрикнул Кейси, доставая инструмент из пластика. – Хотя, какая уже разница…

Так как инструмент был временно испорчен, можно было не бояться, что зубья снова встретят преграду. Кейси вынул ножовку, повернул предмет и продолжил пилить, пока не сделал четыре надреза с каждой стороны. После этого он взял плоскогубцы и принялся отковыривать вырезанный кусок. Пластик шатался, но не хотел поддаваться, тогда Кейси сделал еще несколько надрезов, в итоге отделив кусок предмета. Что-то блеснуло в свете фонарика. Что-то круглое.

– Кольцо, да, все, как ты говорил», – грустно сказал Кейси. Он высвободил круглый предмет из пластмассового плена окончательно и стал разглядывать под источником света.

Да, это было кольцо малого размера, выполненное из черного металла с красными разводами. Кольцо было маленьким, но он решил нацепить его на указательный палец левой руки.

Перед тем, как надеть кольцо, Кейси еще раз все обдумал. «Да, папаша, не думал, что ты зайдешь так далеко. В прочем, если дело такое… Я верю тебе, отец. Я тебя не подведу!» – заключи сын ученого.

Кольцо шло туго, в конце концов Кейси смог едва натянуть его на ногтевую фалангу. Странная пульсация охватила палец Кейси. Он нашел ее причину в том, что кольцо передавило его сосуды и перекрыла кровоток. Он стал нажимать на кольцо, стучать, щелкать пальцами, но ничего не происходило.

– Ну и как тебя включить? Голосовое управление? Сезам откройся? – терялся в догадках Кейси.

После пяти минут безуспешных попыток палец начал зудеть. Кейси подметил, что реакция организма выглядела необычно: палец не опух и не посинел. Тогда он сослался, что у него хорошее кровообращение. Но тогда откуда зуд? «Брехня какая-то», – Кейси начал снимать бесполезное украшение, но оно и не думало поддаваться. Он тянул со всей силы, но кольцо сидело мертвой хваткой.

– Зараза, да это же смешно. Очередная твоя шутка, отец? – перешел на крик Кейси. – Нет, в этот раз ты не шутил. Кто тут у нас из ближайших?

Кейси достал телефон, чтобы свериться, кто из списка, присланного отцом, находился к нему ближе всех. Мартин Морби. «Ну что, Мартин, извини, такова твоя учесть!» – сказал Кейси, смахивая все инструменты обратно в рюкзак.

– Кто вы? Что вам нужно? – кричал Мартин через дверь.

– Мартин Морби, это дело чрезвычайной важности, откройте! – отвечал ему Кейси.

Мартин, озадаченный неизвестным гостем, но заинтригованный, открыл замок.

Кейси ввалился, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной.

– Времени мало, Морби. Тебе, аааа… Тебе нельзя ничего знать!

– Кто ты, что ты тут делаешь? – не переставал Мартин.

Кейси отпрянул от двери, прошел в центр комнаты.

– Классная хата! Сам на такую накопил?

– Перейдем к сути, парень, ты меня пугаешь!

– А вот это тебя не сильно пугает? – спросил Кейси, показывая кольцо на пальце.

– Кольцо? Ты подобрал себе украшение не по размеру, – съязвил Мартин.

Терпение хозяина квартиры было на исходе, как вдруг Кейси достал нож.

– Прости парень, но так надо, – сказал он, вонзая нож себе в сердце.

– Стой, идиот! – воскликнул Мартин, бросаясь к гостю, но было поздно.

Нож вошел в сердце Кейси. Монитус обмяк, опустился на колени, затем отбросил нож от себя.

– Прости, Мартин, – на последнем издыхании прошептал Кейси и упал лицом вниз.

«Идиот, сраный идиот! Ты что натворил?» – заметался Мартин. На этом странные события не закончились. Кольцо, которое парень показывал Мартину, засветилось красным светом, закрутилось вокруг пальца трупа, а затем, превратившись в нить, бросилось в сторону Мартина. Хозяин квартиры попытался увернуться, но кольцо обвило его фалангу. Мартин схватил себя за палец, стараясь сорвать украшение, но попытки были тщетны. «Что за хрень, ты что, живое что ли?» – кричал он.

Захлопнув дверь квартиры, Мартин проклинал субботний день. Все пошло наперекосяк, начиная с этого идиота продавца. Залив палец маслом в ванной комнате, он предпринял еще несколько безуспешных попыток освобождения. Мартин закипал. Подавленный мыслью о том, что в его квартиру труп, он рухнул на диван, но тут в дверь раздался еще один звонок.

– Мартин Морби, это полиция, откройте дверь, соседи жалуются на шум, – железным голосом сказал представитель органов правопорядка, тыча своим идентификационным удостоверением в глазок двери.

Мартина охватила паника. «Дерьмо, дерьмо, как неудобно получается», – пробурчал он у себя в голове. «Нет, в полицию мне нельзя. Не сейчас! Как все не вовремя!» – практически кричал Мартин внутри, его распирала злоба на все события, которые составили его сегодняшний день, а накопившаяся усталость давила сверху, как огромная наковальня.

– Откройте немедленно, управляющий домом подтвердил информацию, что вы в квартире. Если вы не разблокируете дверь, я воспользуюсь универсальным ключом, у меня есть на это полномочия, – продолжал железный голос из-за двери.

Ехать в участок было опасно: все сильно смахивало на убийство. «К тому же, чертово кольцо. Если его опознают, то возникнет логичный вопрос: зачем я снял кольцо с только что самоубившегося при мне парня, который вломился в мою квартиру? Да с этим даже разбираться никто не будет!» – размышлял Мартин. Он судорожно перебирал в голове свод законов уголовного кодекса, чтобы припомнить важные ему подробности. «Дело дрянь. Бежать? Потом снять кольцо. Затем объяснить, что просто испугался, точно!» – решил Мартин. Главным условием было не задеть полицейского, а то это уже будет расцениваться как нападение на представителя правопорядка. Криминальный путь Мартина начинался прямо сейчас. Он уже прочно вставал на рельсы деятельности, которая была ему противна.

Настойчивый стук в дверь не прекращался, а терпение полицейского заканчивалось.

– Мистер Морби, я даю вам десять секунд, иначе я открываю дверь, – подвел черту полицейский.

Мартин подорвался, одним прыжком приблизился к кухонному шкафу, достал нож и рассек фалангу указательного пальца, на котором блестело кольцо. Боли Мартин не почувствовал, но не обратил на это внимание. Следом он выхватил из ящика бинт, обмотал палец и подошел к входной двери, приоткрыв ее.

– Мистер полицейский, добрый день, в чем причина вашего визита? – сказал Мартин, скорчив глупое лицо полного идиота.

– Соседи жалуются на шум, повторюсь. Так, это что еще такое? – озадачился полицейский.

– Это, эээ… – Мартин пытался тянуть время.

Вздохнув, Мартин окинул квартиру взглядом. Далее он плечом резко навалился на дверь, пытаясь сбить полицейского с ног. Когда пространства для маневра стало достаточно, он рванулся в коридор к пожарной лестнице. Тут спину Мартина пронзила боль, ноги перестали слушаться. Он упал на колени, пытаясь ловить воздух плохо слушающемся носом. Сзади подошел полицейский, убирая стреляющий электрошокер в кобуру. Представитель закона отработал по протоколу, молниеносно отправил заряд тока в спину Мартина, когда тот пытался скрыться. Еще вчера Мартин был бы рад, узнав, какого уровня подготовки полицейские охраняют его район. Но сегодня Мартин уже был другим человеком, он был по другую сторону закона. Мартин вздохнул, закрыл глаза и потерял сознание.

Глава 6

Роберт Уилтон пылал и метался. Он был в ярости от того, что разгильдяи и дилетанты упустили вора. Многомилионная корпорация с высококлассным снаряжением и специалистами на больших зарплатах не смогла угнаться за наглым преступником. Он не мог в это поверить. Уилтон уже предчувствовал, какую взбучку ему устроит начальство, как потянется нить разбирательств, а в итоге он окажется крайним. Роберт не мог оставить все на произвол судьбы: он обязан был поймать вора.

За последние годы Уилтон засиделся в кресле начальника и обрюзг: бесконечная череда бумажек и собраний не давала ему возможности поучаствовать в реальных делах. Но он считал, что окружил себя хорошими специалистами, поэтому мог делегировать им разбирательства на улицах, пока сам он сосредоточился на вопросах более тонких. Однако сегодня он опять вернулся к убеждению, которого придерживался в начале своей карьеры: доверять можно только себе.

Кадровые перестановки ждали отдел безопасности неминуемо, но сначала нужно было разобраться с вором. Уилтон вернулся в свой кабинет, начав собственное расследование. У начальника безопасности было особенное чутье, которое редко его подводило. Его мозг умудрялся замечать мелкие детали, которые в процессе мышления складывались в цельную картину. Тогда он делал выводы. Многие называют это интуицией, Уилтон же считал это своим профессиональным навыком.

«Итак, что мы имеем?» – начал Уилтон и грузно опустился в свое кресло. Вор скрылся, предмет вместе с ним. Личность вора установили, Им оказался некий Лазарь Бридж, в преступных кругах известный как “Лаки”. «Ребячество. Грабители никогда не могли выбирать себе достойные клички», – заметил Уилтон. Сделав глоток обжигающего кофе из огромной чашки, Уилтон детально изучил 3D-модель Лаки, которую специалисты построили, исходя из изображений, полученных камерами наблюдения на улице.

«Прошло уже около двенадцати часов, скоро этот Лаки заляжет на дно, но прежде всего он должен будет получить перевод значительной суммы денег», —размышлял Роберт. Перевод на личный счет – это было бы самым глупым решением, однако Уилтон, не желая упускать ничего, запросил выписки по счетам, связанным с Лаки и его окружением, хоть и понимал, что там ничего не найдут. Лаки был не обычным вором. Он был птицей высокого полета, раз смог обвести корпорацию вокруг пальца. «Наличные? Нет, отмывать деньги в наше время стало слишком сложно, к тому же существуют куда более простые методы», – продолжал Уилтон. Разумеется такие переводы делаются с помощью криптовалюты ради безопасности и анонимности, но в данном случае для Уилтона это не было преградой. Операции по криптовалютам на биржах открыты, скрыты лишь получатели и отправители. Стоит посмотреть, производились ли за последние двенадцать часов значительные переводы, чтобы удостовериться, что заказчик получил товар. Однако подняв отчетность, Роберт нахмурился: мелкие сделки, сегодня вообще ничего крупного не было. Перед Уилтоном развернулось три варианта развития событий: либо Лаки получил все деньги заранее, что глава безопасности сразу отмел, ведь серьезные заказчики так не работают, либо предмет он пока держит у себя, что тоже маловероятно, потому что вору нужно как можно быстрее избавиться от заказа и залечь на дно.

Уилтон покачал головой. «Нет, не верю», – продолжал он, теперь озвучивая свои мысли вслух. Приблизившись к монитору, он пристально всматривался в изображение Лаки. Роберт пытался понять, куда вор мог положить украденный предмет. На первый взгляд, ничего подозрительного не было. Приблизив изображение, он увидел выпирающий бугорок на куртке, сопоставимый с размерами кражи. Уилтон схватил телефон и попросил прислать ему изображения грабителя с камер до того, как он проник в лабораторию. Через несколько минут его запрос удовлетворили, и тогда Роберт подтвердил свою догадку. «Значит, предмет в куртке», – заключил Уилтон.

Тогда Роберт ухмыльнулся: «Вот юнец, дилетант». Третий вариант развития событий заключался в том, что вор потерял украденное. «Выбраться из охраняемой лаборатории, уйти от погони, но потерять заказ – это же просто уму непостижимо, смешно!» – заметил Роберт. «Парень не очень хорошо оправдывает свое прозвище», – добавил он.

Если предмет не у вора, это облегчает задачу, нужно всего лишь найти иголку в стоге сена. Если, конечно, вор потерял предмет. Роберт нажал нужную комбинацию клавиш на компьютере, его соединили с техническим крылом.

– Вы воссоздали модель погони? – спросил Уилтон.

– Так точно, сэр, отправляем вам, отчет большой, на отправку уйдет еще минут десять, – ответил молодой специалист с веснушками по всему лицу.

– У меня нет этих десяти минут, я иду, – бросил Роберт и завершил звонок.

Зайдя в крыло техников, Роберт как всегда удивился количеству холодного синего света, падающего с бесчисленного множества экранов. Он нашел парня, с которым только что разговаривал и затребовал отчет.

Реконструкция погони была достаточно достоверной, чтобы опираться на нее в поисках. Она обрывалась после прыжка Лаки в мусоровоз. Модель использовала записи с камер наблюдения домов, а также записи с машин “Супримаси”, что преследовали Лаки. Для начала Роберт просмотрел маршрут в ускоренном виде полностью. Затем мысленно разбил его на этапы, подметив места, где вор мог совершить ошибку. Перебирая видеопоток погони на мотоцикле, он не нашел ничего подозрительного. Когда они добрались до записи с крыши, Роберт прильнул к экрану: «Должно быть здесь, я чувствую». Запись резко оборвалась.

– Что? Это все? – разозлился Уилтон.

– Да, сэр. На крыше камер нет.

– Есть камера, смотрящая на эту стену у земли? – спросил Уилтон, указывая пальцем на монитор.

Сдерживать злобу было сложно, но глава отдела безопасности старался изо всех сил.

– Секунду, посмотрю. Нет, сэр, к сожалению, – ответил работник.

– Дерьмо, ладно, уже хоть что-то – бросил Уилтон парню, отвечавшему за работу над симуляцией и ушел в свой кабинет.

Даже если вор потерял предмет, радоваться успеху было рано, как и посылать ищеек рыскать по окрестностям. Уилтон хорошо знал свой город, он понимал, что в мусоре ничего не пропадает просто так. Он набрал уже другие цифры на клавиатуре, дозвонившись до отдела городской безопасности.

– Я сейчас к вам зайду, подготовьте информацию о торговцах, реализующих товар в промзоне, – быстро сказал Уилтон и завершил звонок.

Перед тем как отправиться в отдел, он снова взялся за телефон.

– Во сколько вывозят мусор от дома, адрес которого я сейчас отправил? – задал вопрос Уилтон.

– Сэр, одну минуту. Сейчас. Ага. В шесть утра, раз в два дня, – донесся суетливый голос из динамиков.

– Спасибо, – сказал глава отдела безопасности и бросил трубку. – Так, мусор вывезти не успели. Это не совсем нам на руку.

В большом городе каждый зарабатывает, как может, Роберт хорошо это понимал. Торговцы продают на рынках всякий хлам, часть из которого они находят в мусорках. Разумеется, что ползают по бакам они не сами. У каждого продавца были маленькие ручные ящерки – резвые детишки, которые снуют по ночам в мусорках в поисках хабара. Благодаря удобному стечению обстоятельств отдел безопасности обладал и такой информацией, хотя совет директоров выступал за сокращение подобного. Однако Роберт удержал свою позицию, аргументированную полезностью при различных поисках, и, как оказалось, не зря.

Роберт вошел в кабинет, где его ждала подготовленная интерактивная доска с картой промышленной зоны.

– Вот, сэр, как вы просили, – обратился к Уилтону лысый толстый работник.

– Меня интересует здание, к крыше которого примыкает шоссе. Да, вот оно, – указал пальцем Роберт.

– В этих окрестностях работают пташки Кира, Флосси и Тодеуса, – работник вывел на экран информацию.

– По времени суток и дням недели они орудуют хаотично? – вопросил Уилтон.

– Эээ, секунду. Птички Флосси работают днем, а Кировские и Тодеусовские по ночам, но тут уже как пойдет, к дням недели они не привязаны, – помявшись, ответил толстяк.

– Спасибо за работу! – сказал Уилтон, уходя в свой кабинет.

Вор явно вернулся бы на место, где, как бы ему думалось, он потерял заказ. Вернулся бы как можно скорее. Следовательно, ящерки утащили добычу еще ночью, вор ничего не нашел. Уилтон понимал, что все его теории пока строятся лишь на догадках, но это было хоть что-то. У него уже было два имени, круг сужался. Проверив по базе Тодеуса и Кира, он заметил, что оба сбывают свой товар на одном радиорынке. Уилтон решил туда наведаться. Уилтон вышел к секретарше и запросил машину и двух помощников, они отправлялись в промзону.

Машина с автопилотом довезла их за пятнадцать минут. Рынок оправдал ожидания Роберта: зловония, шум и гам били по всем рецепторам, мешая сосредоточиться. Уилтон обратился к ближайшему торговцу:

– Уважаемый, где тут у вас стоят Кир и Тодеус?

– Зачем тебе? – ответил продавец азиатской наружности с сильным акцентом.

– Товар у них хочу закупить, – продолжал Роберт.

– Не бери у них товар, у меня бери, – напирал торговец на Уилтона.

Вспоминая особенности торговых отношений на рынках, глава безопасности понял, что предстоящие разговоры будут трудными.

– Плачу сотню за этот журнал, но ты мне говоришь, где Кир и Тодеус, – улыбнулся Роберт.

– Брат, по рукам! Кир в конце первого ряда, крайний стол, Тодеус в третьем, ближе к середине, у него там у одного стол синий, найдешь, – радостно ответил продавец, потирая руки.

Уилтон перевел ему затребованную сумму и отправился дальше. Вместо того, чтобы начать качать права и запугивать ушлого торговца, Уилтон решил сэкономить время, пользуясь главным ресурсом, который так желал заполучить каждый продавец и которым Уилтон располагал в большом количестве – деньги. Логично было бы сначала пройти через Кира, потом, если понадобиться, направиться к Тодеусу. Роберт с приспешниками миновали длинный торговый ряд, подмечая людей с оружием, видимо, охранников – на самом деле бандитов, крышующих рынок. Подходя к крайнему столу ряда, Роберт окинул взглядом продавца: высокий черноволосый мужчина лет тридцати пяти, с жидкими усами и залысиной. Далее Роберт стал изучать ассортимент: ничего похожего на металлический коробок он не видел.

– Это все, что есть? – спросил Роберт.

– А что еще надо? Оружие и наркотики это не ко мне, – парировал Кир.

– Я ищу одну вещь, металлический коробок, если он у тебя, я готов заплатить тысячу за него. Если он у тебя был, а ты его продал, за установление личности покупателя я заплачу ту же тысячу, – перешел к делу Уилтон.

– Ты тут совсем охренел? Условия будешь мне ставить? А я ведь знаю, кто ты. Корпоративный ублюдок! Мужики, помогите, – взвизгнул Кир. На его вопли сразу подошли двое с оружием.

– Кто такой? Че надо? – в лоб спросил один из бандитов.

– Ребят, не будем ссориться, у вас пушки, у нас тоже. Только сноровки у нас побольше. А если тронете кого из нас, мы на ваш рынок бомбу скинем, а главарю вашей шайки глаз на жопу натянем, – также прямолинейно ответил Роберт. Безопасники за его спиной потянулись за стволами.

Один охранник отступил, в то время как второй начал поднимать оружие. Тут отступающий положил руку на его пушку, прильнул к его уху и стал шептать: «Да это же Супримасовские, они реально тут положат нас, не мельтеши». Слушающий задумался, потом тоже отступил.

– Извини, отец, не наш уровень это, – развел плечами охранник, обращаясь к Киру.

– Так-то лучше, господа, – сказал Уилтон бандитам.

Роберт повернулся к продавцу.

– Достопочтенный Кир, теперь я жду ответ на свой вопрос. Заметь, деньги я тебе все равно заплачу, услуга за услугу, хоть ты и свинья, – бросил он торговцу, надеясь на успех.

– Да не было ни хрена, начальник, ни коробушки, ни покупателей сегодня вообще, – досадно ответил Кир.

– Так бы сразу, а то сразу головорезов звать, – ответил ему Уилтон, удаляясь от прилавка.

Остается Тодеус, последняя тонкая ниточка. «Времени у нас мало, сейчас дебилы очухаются, что нехорошо, когда корпорат по их территории ходит, начнут боссу звонить. Тот сюда сразу две машины отправит, перестрелки не избежать. Нужно будет убраться побыстрее», – сказал Уилтон своим бойцам.

В третьем ряду они сразу наши синий стол и стоящего за ним мерзкого старика, на столе предмета вновь не было.

– Тодеус? Расскажи мне на милость, был ли сегодня покупатель, который вещичку взял, металлический маленький футляр? – любезным тоном спросил у продавца Роберт.

–Ни черта не было! – ответил старик.

– Точно?

– Да не трогайте вы меня! Ладно, был один парень – хрипел Тодеус.

– Старик, заплачу тысячу, если скажешь, кто купил ее у тебя, – заявил победным тоном Роберт.

– Да иди в жопу со своей тыщей, не уперлись мне деньги эти! – взвыл продавец.

Терпение Роберта было на исходе, специфичная манера общения торговцев его выматывала. Он схватил старика за ворот, начал его трясти.

– Говори долбанное имя, иначе я тебе остатки зубов выбью, – хрипел Роберт, брызжа слюной.

Насилие хорошо подействовало на старика, он обмяк, затем сказал:

– Хер с тобой, возьми телефон и посмотри историю транзакций, только отстань от меня!

– Что он купил?

– Безделушку какую-то. Думаешь, я запоминаю все, чем барыжу?

Роберт взял смартфон с разбитым экраном, открыл приложение банка и увидел зачисления: сначала двести, а потом еще восемьсот, все от одного абонента – Мартина М. Роберт сфотографировал лицевой счет Мартина, отдал телефон продавцу и начал уходить, сопровождение отправилось за ним. Он уже отправил фото секретарше и ждал результат, ждал адрес. Подходя к машине, он расстроился: колеса были сдуты, на капоте, крыше и рядом с машиной сидели и стояли головорезы. Роберт все-таки не успел.

Выдохнув, он не стал вступать в словесную перепалку, только лишь кивнул своим парням, потом рывком нырнул за ржавую железную бочку, служившую источником тепла по ночам, достал свой пистолет и открыл огонь. Шесть выстрелов, шесть попаданий, шесть трупов. Роберт поразил каждого головореза точным ударом свинца в голову, его ребята даже не успели достать оружие. Тела с грохотом повалились на землю. Роберт еще раз кивнул одному бойцу, тот понял приказ, метнулся к багажнику, достал оттуда ремонтный комплект для латки шин. Второй боец принялся стаскивать тела в одну кучу.

Роберту поступил звонок от секретарши, его это не сильно обрадовало: если бы все было в порядке, она скинула ему адрес текстом.

– Да, слушаю, – сказал в трубку Уилтон.

– Сэр, пробила я этого Мартина. Живет в высотке около промзоны, но интересно другое. К нему полиция заявилась. Сначала соседи жаловались на шум, но там коп обнаружил труп, а Морби скрыться попытался, поэтому он сейчас в участке, – пролепетала секретарша.

– Кинь адрес, наведаемся к нему, пока его нет, так даже удобнее, – ответил Уилтон и бросил трубку. На телефон пришло сообщение с координатами. К этому времени машину уже починили, так что они отправились в путь. «Труп? Интересно. Неужели Морби прикончил этого Бриджа», – размышлял Уилтон, смотря в окно.

Высотка Мартина и правда считалась элитной, в похожей жил и сам Роберт. Поднявшись на нужный этаж, они проследовали в квартиру сто три, где зарегистрирован Мартин. Уилтон не до конца понимал, что владелец дорогой квартиры может делать на рынке в промзоне, но сейчас его волновало не это. Квартира была опечатана, но Уилтона это мало волновало: он сорвал печать.

Окинув пространство взглядом, Роберт не заметил ничего необычного. Лишь силуэт на полу, обведенный мелом, и следы крови наталкивали на мысль о том, что здесь произошло убийство. Телефон Уилтона зазвенел.

– Шеф, по поводу трупа. Личность не установили, но в ходе экспертизы было выяснено, что он носил кольцо. На трупе кольца не было. Странно это все. Морби не стал бы убивать человека, который пришел к нему, из-за украшения, – отрапортовал голос.

– Спасибо, – бросил Уилтон в трубку и завершил разговор.

За десять минут они перерыли всю квартиру, но больше ничего не нашли. Роберт вновь набрал номер секретарши, чтобы попросить отправить ему отчет о приметах Мартина. Через несколько минут он получил сообщение с подробным описанием, где сразу выцепил главное: указательный палец перемотан окровавленным бинтом. «Гаденыш, решил замаскировать, чтоб вопросов не было. Мы с тобой поиграем», – прошипел Уилтон.

Роберт встал, набрал номер отдела тактического вооружения, чтобы подготовить группу захвата без опознавательных знаков.

Время играло против Уилтона. «Мартин Морби. Что ты за персонаж? Откуда ты узнал про устройство слежения? Еще и так невовремя угодил в участок», – погрузился в раздумья Уилтон. Отношения у “Супримаси” с полицией было ужасным, они и за километр не подпустят корпоратов. Всему виной новые законы, антикоррупционные схемы и прочие реформы. Уилтон должен был добраться до Морби как можно скорее. Официальный запрос, который бы обрабатывали несколько дней, накалил бы ситуацию до предела. «Придется немного поиграть бандитов-налетчиков, взять штурмом небольшой полицейский участок, поразив пару копов усыпляющими пулями. Существуют рамки, которые иногда приходится переступать, чтобы добиться успеха», – сказал Роберт вслух.

Глава 7

Мартин лежал на полу камеры без сознания, но в чувство его понемногу возвращал звук сигнализации, походивший на удары молота по колоколу, звеневшему где-то в глубине мозга Мартина. После слуха начало возвращаться зрение, но картинка была размытой: он лежал на бетонном полу, выкрашенном в зеленый цвет, как и стены его клетки. Потолок был белым, в его центре красовалась светодиодная лампочка, тускло освещающая камеру. Позади Мартина располагалась скамейка, окрашенная в цвет интерьера, рядом со скамейкой была дверь, ведущая в уборную. Зрение обретало четкость, а мышцы тем временем наливались кровью, которая возвращала им чувствительность. Мартин попытался встать, опираясь на руки, но организм еще пока не пришел в себя. Въедливый шум раскалывал голову на две части, природа его Мартину была непонятна. Откуда вообще может быть сигнализация в полицейском участке? Пожар? Война? Мысли никак не могли собраться в единый пазл. Окровавленный палец, перемотанный бинтом, продолжал пульсировать, но боли не было. Обретя возможность двигать руками, Мартин развернул бинт, прилипший от спекшейся крови. От места пореза он отходил с неприятным ощущением.

Мартин наконец смог подняться, но сразу же осел на скамью. Прутья клетки напомнили Мартину о его положении. К повторному удивлению, палец все еще не синел и не терял чувствительность, единственное что засыхающая красная рана украшала его фалангу. Звон в ушах утих, сирена теперь ощущалась не такой громкой, какой была на самом деле. Мартину очень хотелось пить, поэтому он встал, чтобы пройти в ванную комнату, но тут его уши пронзил писк, а кольцо стало мерцать. Поначалу Мартин принял мерцание кольца за простое свечение, но вскоре он осознал, что это текст, который был зациклен. Красные буквы, въедающиеся в глаза, говорили Мартину следующее: «Ты в опасности. На твои плечи легла большая ответственность. Не подведи». Ошарашенный Мартин подождал, пока текст прокрутиться еще раз, чтобы удостовериться, что он ни в чем не ошибся.

Черный микроавтобус был глухо затонирован. Внутри сидели восемь лучших бойцов Уилтона, включая его самого. Они были экипированы черной униформой без опознавательных знаков, лица их были скрыты балаклавами. Транспорт уже почти подъезжал к полицейскому участку, так что нелетальное оружие бойцы держали на изготовку.

Уилтон был приятно удивлен, что группа была уже собрана, когда он вернулся в офис. Он все еще не видел ничего преступного в том, чтобы уложить парочку полицейских спать, а самому захватить Мартина Морби. Скорее всего, пацан даже не будет сопротивляться, он просто отдаст колечко и останется в камере с лужей под ногами. Но тут Уилтон припомнил, что Морби не так прост, ведь он вскрыл коробку так, чтобы сигнал не был засечен, следовательно он либо знал, что сигнал могут ждать, либо догадался. А ведь он мог быть в сговоре с вором Лаки, почему-то эту информацию Уилтон проверять не стал, на такие мероприятия не было времени. Возможно, пацана надо будет усыпить, вскрыть камеру, забрать кольцо. На этом их миссия будет закончена, вся неурядица будет улажена. Нападение на полицейский участок казалось приемлемым риском ради такой цели.

– Внимательно послушайте инструкцию. Я повторю. Мы здесь не для убийства представителей закона, мы здесь для поимки опасного элемента – Мартина Морби, портрет его вы видите на своем визуальном интерфейсе, уяснили? – вопросил Уилтон.

– Так точно, сэр, – хором ответили бойцы. Они были рады, что глава безопасности участвует в операции вместе с ними.

Уилтон не стал вводить парней в курс дела до конца, не стал рассказывать им про кольцо. Им нужно было просто притащить ему Мартина Морби, живым или мертвым.

Перед поездкой Роберт набрал номер доктора Монитуса, чтобы узнать у него про кольцо и его связь с проектом “М”, но ученый не ответил на звонок. Понимая, что делать крюк через отдел вирусологии займет много времени, Уилтон решил отложить разговор с ученым на потом.

Автобус подъехал к полицейскому участку – трехэтажному кирпичному зданию. Операция началась, группа захвата в количестве восемь человек выскочили один за другим из машины, занимая позиции.

Мартин не особо понимал, о какой ответственности, возложенной на него, идет речь. Голова начала болеть, пульсировать в такт пальцу. Тогда к визгу сирен добавился звук, природой которого было кольцо. Оно вибрировало, но вскоре вибрация начала передавать воздуху колебания, рождая звук. Сначала этот звук напоминал писк старой ЭВМ, создавалось ощущение, что кольцо калибрует свой динамик. Догадку Мартина подтвердило то, что после того, как резонансы звука были приглушены, писк прекратился, а его место занял машинный голос, который декламировал: «Активатором активности кольца послужила стрессовая ситуация, которую предмет опознал, анализируя ваш пульс. Вероятнее всего, вы находитесь в опасности. Вы должны видеть в кольце союзника. Ваш метаморфоз начинается прямо сейчас».

Когда машинная монотонная речь закончилась, плененную фалангу Мартина пронзила боль. Мозг не мог обработать информацию, разом поступающую ото всех рецепторов, которые находились в фаланге, да еще и в таком количестве, в глазах у Мартина начало темнеть, а уши пронзил звон. Сначала он подумал, что это приступ эпилепсии, коих не было уже лет восемнадцать, но симптомы были не такими. Вместо этого ощущения были схожи с тем, если бы десятки тысяч раскаленных толстых игл вонзались в плоть одновременно на огромной скорости. Боль начала раскатываться по всему телу владельца, поражая руку, туловище, ноги, вторую руку и голову. Мартин упал со скамьи, корчась в агонии.

Камеры для преступников находились на третьем этаже здания, чтобы добраться до Мартина, группе захвата придется пробиться через все здание. В участке было порядка тридцати полицейских, и хоть развернутая сетевая блокада в виде купола глушила всю связь внутри, все равно они найдут способ доложить о нападении и потребуют подкрепление. Действовать надо было быстро.

В здание Уилтон и ребята вошли спокойно, двое парней отправились штурмовать пожарный выход с обратной стороны. Открыв дверь, Уилтон сходу выстрелил нервно-паралитическим снарядом в дежурного, тот упал с широко открытыми глазами. Далее трое полицейских, находящихся на кухне, увидели эту картину, среагировав переворотом кухонного стола, который теперь служил им баррикадой. Звук сирены разорвал пространство помещения.

Дополнительной сложностью для команды Уилтона было то, что их нелетальные снаряды не обладают разрушительным эффектом, поэтому простреливать противников через преграды было невозможно, а таковым преимуществом обладали сами полицейские, потому что они использовали оружие боевое. Неравный бой разгорелся на первом этаже. Бой, причина которого, как и причина использования налетчиками нелетальных патронов, полицейским была не ясна.

Пока часть группы под руководством Уилтона вела отвлекающий обстрел полицейских на первом этаже, двое корпоративных бойцов, зашедшие через другой вход, обошли обороняющихся со спины и поразили их.

Разобравшись с первым этажом, группа двинулась на второй этаж. Для Уилтона было очень досадно, что окна в участке были только на первом этаже, иначе бы он провернул операцию тихо, высадив десант прямо к камере Мартина. К сожалению, приходилось пробиваться через все коридоры. Дополнительной проблемой в строении здании было то, что лестница, ведущая со второго этажа на третий, была в противоположном конце коридора от лестницы, по которой сейчас шла группа Уилтона. Им придется пробиваться с боем, причем окружение не на их стороне. Тем временем на втором этаже собрался весь оставшийся персонал участка в количестве двадцати шести человек. Полицейские строили кордоны и готовы были встретить непрошенных гостей.

Боль прекратилась резко. К Мартину вернулась ясность мысли, но вставать он не спешил. Изучая кольцо, которое минуту назад чуть его не убило, Мартин заметил, что оно вращалось, причем с каждым оборотом кольцо расширялось в сторону кончика пальца, постепенно отвоевывая плоть. Мартин попытался помешать этому процессу, но это не возымело никакого эффекта. Кольцо продолжало вращаться, переливаясь черно-серым металлом с разводами красного свечения. В конце концов движение прекратилось, и оно перестало напоминать кольцо, а стало больше похоже на наперсток.

Мартин вновь почувствовал пульсации в фаланге, но теперь это больше напоминало легкое покалывание. Когда покалывания прекратились, кольцо стремительно зашевелилось вновь, но уже в обратную сторону, освобождая кожу фаланги. Вернувшись в свое изначальное состояние, оно засветилось ярко-красным светом, а кожу под фалангой пальца пронзила боль: кольцо отрубило часть пальца. Фаланга упала на бетонный пол, образуя под местом разреза небольшую лужицу крови. Мартин был поражен. Боль была настолько резкой и короткой, что она его не обеспокоила, учитывая, что он испытывал пару минут до этого. Однако Мартин был в ужасе от происходящего, до конца не веря в его реальность. «Кольцо отрубило ему часть гребанного пальца, что это значит вообще, черт возьми?» – бился он в догадках.

Еще большее потрясение Мартина настигло, когда кольцо зашевелилось в третий раз, повторяя движения своей первой активности и расширяясь. Через минуту кольцо окончательно перестало быть кольцом, став новой искусственной фалангой для владельца. «Охренеть!» – сказал Мартин. Тем временем мысли в его голове прояснились полностью, тогда он заметил, что персонала на этаже нет, а помимо звука сирены, снизу доносились крики и стрельба. Пытаясь вспомнить случаи из хроники, когда на полицейский участок нападали, к нему в голову пришли только ситуации, когда из участка вызволяли какого-то гангстера. Окинув взглядом все клетки в помещении, Мартин удостоверился, что он здесь один. Тогда он сделал неутешительный вывод: шли за ним, точнее за его новоприобретенной частью тела. Хорошего исхода ждать точно не приходилось, тогда Мартин начал думать о том, как выбираться из западни.

За двадцать минут бойцы Уилтона уложили десятерых и продвинулись на половину коридора. Одного из нападавших ранили в ногу, но тот оперативно достал аптечку, перевязал рану, вколол обезболивающее и продолжил бой.

– Какого хрена им надо? Они ведь нерво-паралетиком стреляют, убивать нас не хотят? – спросил полицейский, прижимаясь к шкафу, периодически высовываясь, чтобы отпустить очередь в налетчиков.

– Хрен знает, но падлы опытные, они уже почти половину наших уложили без потерь. Связь еще глушат всю, но Хьюи через лазейку успел выскочить, подмога скоро будет. Тогда мы их с двух сторон прижмем, – ответил ему рядом стоящий коп в фуражке.

– Кому дорогу может перешли, или ценное у нас чего в вещдоках? – третий полицейский с пистолетом в руках присоединился к разговору, пока все переводили дух.

– Да нет нихрена, полудохлик только в камере за попытку к бегству сидит, – ответил ему первый.

– Может за ним и пришли? – спросил полицейский в фуражке.

– Не создает он впечатление человека, ради которого будут затевать эту самоубийственную вылазку, – немного подумав, ответил ему коп, держащий пистолет.

– Насчет самоубийственной я бы поспорил. Пока что у них все хорошо получается…

Дежурящий на улице боец, который ехал вместе с водителем, уложил Хьюи метким выстрелом, так что подкрепления ждать защищавшимся было еще долго. Уилтон и компания за пятнадцать минут уложили всех, кто оказывал сопротивление на втором этаже. Разослав бойцов проверить кабинеты, сам Роберт начал подъем на третий этаж.

Замок в камере был электронный, ковыряние отмычкой тут не помогло бы. Мартин попытался вынести дверь с ноги, старательно целясь в область около замка, но после двух попыток бросил эту затею. «Ну, достопочтенная фаланга, решай мои проблемы, выпутывай меня из передряги. Тебя же за этим создали?» – задавал Мартин вопрос своей фаланге. Зрелище было комичным. «Предположим, что фаланга напичкана электроникой. Мартин коснулся металла, который теперь заменял ему кожу. Материал был холодный, но на касание отозвался легкой вибрацией. Тактильность сохранилась на прежнем уровне. Тогда может это сработает?» – вновь сказал вслух Мартин и поднес указательный палец к замку.

Замок щелкнул, а дверь открылась. Мартин не особо верил в мистику, поэтому просто счел это дешевым трюком: «детектор электромагнитного поля в виде маленькой катушки считал электрическую активность двери, тем самым запустив генератор поля противоположной направленности и вдвое большей напряженности, замок воспринял этот сигнал как стимул к открытию». Быстро выйдя из камеры, он заметил, что выход только один, вниз по лестнице, где сейчас была стрельба, значит этот выход отпадает. Он прошел в кабинет, расположенный напротив камер, где удивился отсутствию окон. Тем не менее, он подметил под потолком вентиляционное отверстие, куда с большим трудом сможет пролезть худой человек. Такой худой человек, как он. Стрельба внизу стихла, Мартин уже слышал шаги по лестнице. Он двинул шкаф к своему единственному пути спасения, забрался на него и вырвал вентиляционную решетку. Протиснувшись внутрь, он вдохнул гору пыли и чихнул. Тогда он толкнулся от шкафа, пробираясь глубже. Шахта была короткой, через пару неловких попыток продвинуться вперед, он уперся в стенку. Далее шахта шла вверх, на крышу, куда Мартин стал ползти, упираясь плечами и ногами в стены узкой квадратной трубы. После трех неудачных попыток он все-таки добрался до конца шахты, выбив рукой наружную решетку.

Мартин был на свободе. Сразу подметив пожарную лестницу, он рывком бросился к ней и спустился вниз, скользя руками по опорным трубам и не касаясь ступенек, как он любил делать в детстве. Оказавшись на улице, он увидел тень приближающегося человека с автоматом за углом здания, поэтому просто рванул в другую сторону. Прореха в заборе из колючей проволоки бросилась ему в глаза, он нырнул в нее, окончательно выбираясь из своей тюрьмы в прямом смысле этого слова.

Уилтон поднялся на третий этаж, но камеры были уже пусты. Глаза главы безопасности налились кровью: он отказывался верить в происходящее. Случайный человек с улицы догадывается, что купленный на рынке предмет отслеживается по спутнику, догадывается спрятать футляр от него в потайном месте в квартире, умудряется сбежать из тюрьмы, пусть и не охраняемой, но все-таки тюрьмы. Уилтон пнул стоящий рядом со столом дежурного стул, скинул со стола лампу и журналы.

– А может ты еще здесь, Мартин Морби? Выходи! – Попытался воззвать к справедливости Роберт, не надеясь на успех.

Тогда он увидел открытую дверь камеры, на полу которой лежал какой-то предмет в луже крови. Зайдя внутрь, Уилтон понял, что это фаланга. Он достал зип пакет и положил фалангу внутрь: нужно было удостовериться, кому принадлежит эта часть пальца. Далее он проследовал в кабинет, дверь в который была тоже распахнута. Вентиляционный люк и придвинутый к шахте вентиляции шкаф позволил Роберту сделать вывод о том, как выбрался Мартин. В помещении его нет. Но как он открыл замок камеры?

– Всем постам, вести наблюдение в прилегающих к участку кварталам, Морби скрылся, далеко он уйти не мог, – со скрежетом на зубах сказал Уилтон в рацию.

Его опять обставили, обошли, какой уже раз за день? Он не считал свои неудачи. Они раздражали его, но в итоге он все равно добьется своего, как всегда добивался. Его нынешняя цель: Мартин Морби, сопляк, доставивший главе безопасности слишком много хлопот.

Мартину хорошо был знаком его район, потому что он любил вечерами выходить на прогулки-исследования. Он понимал, что идти домой было бы самым глупым решением, идти к Мэри, если она его еще не забыла, тоже было опасно, а денег у него с собой не было, как и телефона: номер в хостеле снять будет нереально. Оставался самый грустный вариант: он проведет остаток дня и выспится в ночлежке. Ночлежек по всему городу было много, они были пристанищем для бомжей и наркоманов, но насилие там было запрещено, негласное правило позволяло провести там ночь и обычным людям, попавшим в неприятное стечение обстоятельств. Мартин однажды даже ради эксперимента провел там ночь, опыт был не из приятных, но вполне сносных. Сейчас у него другого выбора не было.

Путь до ночлежки занял у Мартина двенадцать минут, но с каждой минутой ему было хуже. По дороге его два раза стошнило, температура явно превышала норму, конечности пробивал озноб. К дверям заветного подвала он пришел, когда был совсем плох. Мартин ввалился в подвальное помещение, которое было в состоянии даже более ужасном, чем подвал его дома: снующие крысы, запах пота, лука и дерьма, почти полная темнота. Мартин включил фонарик, который достал из кармана куртки, прошел по кирпичному коридору, опираясь рукой о стенку. Внезапно его рука не нащупала опоры и он упал в помещение, где спали люди. Правда сейчас здесь никого не было, что порадовало Мартина. Он увидел у стенки старый матрас, покрытый пятнами и разводами, и обрадовался еще больше: он будет спать даже не на голой земле. Поднявшись на четвереньки, он дополз до заветного ночлега, лихорадило его все сильнее.

Когда он улегся на матрас, по пораженному пальцу опять прошла вибрация: кольцо засветилось и зашевелилось. Такой дикой боли, как в первый раз, уже не было, текстового оповещения не было тоже. Лишь знакомый ненастоящий голос сообщал: «обнаружено превышение уровня стресса, метаморфоз запущен». Фаланга раскинулась на весь указательный палец Мартина, движение остановилось, он снова ощутил покалывание, ожидая, что материя вернется в свое исходное состояние. Однако этого не случилось: бывшая фаланга начала вращаться в другую сторону, а кончик указательного пальца, который был утерян и замен металлом, стал укорачиваться. Движение прекратилось, когда предмет снова сформировал кольцо, только теперь уже у основания указательного пальца. Мартин осмотрел место среза фаланги: аккуратный слой кожи покрывал то место, где должна быть кровоточащая рана. Такой быстрой регенерации позавидовали бы даже ящерицы. Тут палец пронзила знакомая боль, и остатки того, что было указательным пальцем, полетели вниз. Мартин отрубился от усталости и накрывшей его болезни, а кольцо сформировало своим вращением ему новый искусственный металлический палец. Процесс метаморфоза был в самом разгаре.

Глава 8

Мартин проспал больше четырнадцати часов. Сон его был глубоким, крепким, скорее всего, если бы над его ухом выстрели из пистолета, он не услышал выстрел. Открыв глаза, он обрадовался своему состоянию: тяжелая лихорадка прошла, но о ней еще немного напоминала ватная голова. На секунду Мартин подумал, что все события прошедшего дня были кошмарным сном, но стоило ему взглянуть на своей палец, он с горечью отбросил эту мысль: металлический отросток источал пульсирующее красное свечение. За минувшую ночь искусственный палец преобразился, приняв более агрессивную форму. Часть, которая раньше была ногтем, вытянулась, образуя острый конец, а текстура перестала напоминать гладкий металл: теперь она была шершавой, в канавках, заполненных тусклым красным светом, бугорках и выбоинах по всей длине черно-красного отростка.

Мартин опомнился, встал. На удивление тело было легким, послушным, несмотря на все испытания, которые вчера его затронули. Удивление продолжилось осознанием того факта, что Мартина не мучали жажда и голод, а крайним приемом пищи у него была овсянка больше суток назад. Он решил, что подумает над этим позже, сейчас перед ним стояла куда большая проблема: Мартин не знал, что ему делать. За ним велась охота, точнее не за ним, а за его новоприобретенным пальцем-компаньоном. Тогда он задумался, что, наверное, потеря пальца была не такой уж и большой платой за сохранение жизни. Но тут же эта мысль была откинута, потому что он не был приверженцем веры в добрые сказки: опасные люди, способные взять штурмом полицейский участок, не позволят Мартину оставаться в живых, как свидетелю. «Как они вообще могли узнать, что кольцо у меня, а я в участке? Может быть они и сейчас знают, где меня искать. Ждут у входа в подвал, а когда я высунусь, мешок на голову, тело в багажник, так жизнь и закончится», – с грустью подумал Мартин.

Оставаться в плесневелой ночлежке Мартин не хотел, но и идти домой было опасно: его там явно ждут. Податься правда было больше некуда, это тупик. Тогда он решил что пойдет в подвал своего дома. Да, Мартин хотел перебраться из одного грязного сырого подвала в другой, но последний ему казался безопаснее. К тому же новая электромагнитная открывашка поможет ему со вскрытием замков помещений в домашнем подвале, где он явно сможет найти что-нибудь съедобное и что-нибудь из одежды. Проблема была в камерах, которыми коридоры подвала были усеяны, а консьерж явно не потерпит очередного проникновения в его владения.

Мартин попытался вспомнить, как выглядел щиток распределения питания для камер, хотя бы примерно. Он явно был недалеко от двери: металлический ящик, покрытый белой краской и пиктограммами, предупреждающими об опасности поражения электрическим током. В теории он может зайти в подвал, открыв дверь пальцем, далее быстро прислониться своим новым универсальным инструментом к щитку: если он все правильно рассчитал, питание камер должно будет отключиться. Момент нападения на щиток будет зафиксирован камерой над входом, но Мартин помнил повадки консьержа: раз в четыре часа он идет на обход дома, такая прогулка занимает у него как минимум минут двадцать. Мартин знал эту информацию, потому что несколько раз забывал ключи от дома, но чтобы попасть в подъезд, он звонил в комнату консьержа. Мартин восстановил в голове расписание его походов и решил воплотить свой план в жизнь.

Аккуратно выглянув из подвала и удостоверившись, что подозрительных лиц в округе нет, Мартин вышел. На улице было свежо, путь до дома займет минут десять. Консьерж пойдет на свой обход через двадцать минут, если часы, горевшие синими светодиодами в окне магазина подарков не врали. Мартин потянулся и отправился в путь, предусмотрительно закатав левую руку с металлическим пальцем в рукав. Острый ноготь неприятно царапал кожу ладони, сжатой в кулак, но это было небольшой ценой за отсутствие любопытных взглядов.       Мартин подошел к своему дому, не увидев ничего подозрительного. Скорее всего люди, которые его ищут, притаились внутри квартиры, чтобы не спугнуть его на подходе к подъезду. Дверь в подвал располагалась поодаль, так что Мартин должен остаться незамеченным. По крайней мере, он на это надеялся.

Он выждал еще десять минут, сверяясь с часами, горевшими на магнитоле старой машины, за которой он прятался. Далее он быстрым шагом направился к подвалу. Подойдя к выкрашенному серым цветом проходу, Мартин провел пальцем по валидатору для идентификационных карточек: дверь поддалась. Мартин ухмыльнулся, выдохнул и рванулся внутрь. Аналитические способности подвели Мартина: в подвале его кто-то ждал. Электрический щиток был распахнут, в порт прошивки была воткнута флешка: решение было более элегантным, чем решение Мартина, но у него не было ресурсов, чтобы выполнять такие операции. Присмотревшись вдаль коридора, Мартин ничего не заметил. Тогда он развернулся и начал уходить, переведя взгляд на улицу.

– Стой! – раздался мужской голос позади Мартина, а его плечи схватили крепкие руки и втащили внутрь подвала.

Мартин решил, что так просто сдаваться не будет, поэтому попытался высвободиться и дать отпор нападавшему. Однако он был никудышным бойцом, ни разу в жизни не участвовавшим в драках, крепкий удар в нос заставил его повалиться спиной на стенку. Далее темный силуэт, который Мартин пока не успел разглядеть, втащил его в открытую дверь одного из подвальных помещений.

– Слушай парень, я не желаю тебе зла, я тебя не виню, просто к тебе волей случая попало то, что принадлежит мне. Давай ты мне это отдашь, а я тебя не трону, на этом и разойдемся! Если хочешь, я тебе даже заплачу, – сказал Лаки.

– Ты кто такой? «Это ты напал на участок?» – спросил Мартин. Кровь шла носом, он прикрывал его своим рукавом, – хорошо ты мне зарядил, наверное перелом.

– Ну за это извиняюсь, ты первый пытался мне втащить. Самооборона! А с участком ты ошибся. Я уже слышал про эту операцию. Жесть. Там тебя корпораты достать хотели, точнее вещичку, что при тебе. Как ты вообще выбрался? Классный палец, кстати! «Сувенирка или протез? – подозрительно веселым голосом говорил Лаки.

– Какие корпораты, какая сувенирка, какой протез, кто ты такой, черт возьми? – ничего не понимал Мартин.

– У меня нет времени объяснять, но если вкратце: заглянул я на ближайший рынок. Там у меня друзей много, но когда я пришел и увидел шесть трупов, особо меня это не порадовало. Потолковав со знакомыми продавцами, я узнал, что корпораты уложили шестерых, чуть не прихлопнули Тодеуса, а потом еще и поехали за неким Мартином Морби. Такие истории быстро разлетаются по торговцам, любителям обмывать косточки. Поняв, что дело пахнет кисло, я пробил тебя по своим каналам, узнав, что ты уже и в участок успел загреметь, и каким-то образом деру оттуда дал, оставив корпоратов с носом. Потенциал у тебя явно имеется, но лучше на криминальную дорогу не вставай! Затем я домыслил уже, что домой ты не пойдешь, к друзьям тоже не сунешься. Деньги у тебя с собой вряд ли были, учитывая, что ты из участка сбежал, остается подвал: решение наглое, глупое и, самое главное, неверное, взгляни, – пролепетал Лаки.

Мартин посмотрел в угол, куда указывал рукой Лаки: там громоздилась куча, прикрытая черными мешками. Под полиэтиленом мешков угадывались силуэты двоих людей.

– Блин! Они тут были? Меня ждали? – спросил ошарашенный Мартин.

– Еще бы, а ты чего хотел. Отдел безопасности “Супримаси” работает хорошо, когда одно место им подпекает. Но мы уже с тобой заболтались, отдавай предмет и я помчал, – с победоносной улыбкой сказал Лаки.

– Я тебе благодарен конечно, и все это здорово. но есть загвоздка, предмет отдать вряд ли получится, – с грустью заметил Мартин.

– Да я же с тобой по-хорошему хотел, что ты начинаешь. В героя хочешь поиграть? – улыбка сползла с лица Лаки, он нахмурился.

– Нет, ты не подумай. Предмет физически отдать не получится. Хочешь, попробуй сам снять, – сказал Мартин, протягивая Лаки свой палец.

– Ты меня за дурака не держи, я предмет этот в руках держал, габариты у него были раз в десять меньше, – ответил Лаки, теряя терпение.

Тогда Мартин выложил ему пересказ событий с его стороны, умолчав лишь о тексте, который вращался вокруг кольца при его первой активации. Почему-то ему хотелось верить Лаки, в какой-то степени он был таким же заложником обстоятельств, как сам Мартин.

– Это кабзда, видимо для нас обоих. Хрень то походу типа живая, и ни хрена ее второй раз будет не применить. Даже если мы тебе руку отрубим, ничего я потом с ней не сделаю. Дерьмо! – досадно выругался Лаки.

Мартин видел, что Лаки сильно расстроился. Глупое стечение обстоятельств не шло на пользу никому из них.

Не успев как следует осознать, что будущее их ждет печальное, оба собеседника услышали шум. Далее их накрыла взрывная волна, отбросив обоих к стенке. Крыши и части противоположной стены больше не было: лучи солнца пробивались через пыль, оседающую после взрыва. В ушах стоял звон.

– Лаки, время вышло. Тебе привет от Альфреда. Ты все-таки молодец, почти справился, нашел вещичку! Мы тебе тут немного решили задачку упростить! – писклявый голос донесся из разлома.

Затем в разломе показался низенький человек, точнее его силуэт. Человек держал автомат на изготовку. За его спиной показались еще трое, все вооружены.

– Это и есть корпораты? Тон у них явно не похож на тон людей, которых ты обокрал, – спросил шепотом Мартин у Лаки.

– Нет, это люди пострашнее корпоратов. Ищейки моего заказчика, все-таки взял мой след и решили взять тебя теплым, – с досадой заметил Лаки, – не повезло.

– Нас убьют? – спросил Мартин.

– Тебя да, причем на месте. Меня чуть позже, когда поймут, что предмет уже использован, – спокойным голосом ответил Лаки. У него сильно болела рука, видимо, он ее вывихнул, когда врезался в стенку.

Мартин отчаялся. Грустный, нелепый конец. Он хотел приключений, но не думал, что они обернутся такой дорожкой, усеянной трупами.

Низкий человек, видимо главарь операции, подошел к сидящему у стенки Мартину. Он был одет в элегантный серый смокинг, припорошенный пылью от осыпавшегося бетона.

– Морби, ты доставил нам всем кучу хлопот. Догонялки кончились, отдавай предмет! – приказным тоном гаркнул бандит и наставил ствол автомата на голову жертвы.

В ушах Мартина по-прежнему стоял звон, но к нему добавился уже знакомый писк. Следом за писком монотонная компьютерная речь сообщила владельцу: «Обнаружено превышение уровня стресса, метаморфоз запущен». Мартин обрадовался, ведь он со всем забыл, что палец, который стал для него предметом ненависти, однажды уже помог ему при побеге, видимо, помочь он может и сейчас, осталось только понять, как.

Теперь неприятное чувство пронзило всю кисть Мартина: палец уже привычно закрутился и стал светиться. Мартин аккуратно спрятал руку за спину, пытаясь тянуть время.

– Ребята, я вижу, что вы парни серьезные, все такое. Предмет я вам отдам, но обещайте мне, что меня не тронете, я ничего никому не расскажу! – начал Мартин.

– Да тебя все равно корпораты вальнут, правда перед этим недельку попытают, чтоб признание выбить. Так что считай пулю в башку актом милосердия, – улыбнулся налетчик.

Мартин чувствовал, что уже вся левая кисть охвачена металлом, а движение прекратилось. Привычное покалывание длилось в этот раз короче обычного, металл свернулся за несколько секунд. Палец превратился в тонкий браслет, сковавший кисть.

– У меня для вас плохие новости. Я умирать пока не собираюсь, – сказал Мартин таким уверенным тоном, каким, пожалуй, не говорил никогда в своей жизни.

Кисть у основания пронзил разрез, звук насторожил нападавших. Лаки все это время с ужасом наблюдал за ужасным превращением, происходившим за спиной Мартина. Он понял, к чему все идет.

– Это че за звук? Че ты там прячешь за спиной? Бляха, – сказал бандит, зажевав последнее слово. Глаза его расширились, когда он увидел кисть без пальца, которая упала на пол.

Мартин, как уже говорилось, драться не умел. Однако сейчас ему не надо было контролировать ситуацию: рука словно сама вела его. Мышцы удивительным образом сокращались правильно, движение походило на работу механизма. Он резко встал, бросил левую руку вперед, рассекая автомат нападавшего своими пальцами, которые вновь приобрели новый вид. Теперь вместо пальцев у него были длинные острые лезвия, рассекающие металл, как лист бумаги. Следующим движением он безжалостно вскрыл горло обидчика: из тонкого надреза полилась темно-красная жидкость. Не дожидаясь, пока жертва рухнет, Мартин выставил руку перед собой, а кисть снова стала менять форму: теперь она слилась в единый ком, который начал раскрываться, словно зонт. Остальные нападавшие начали пальбу, но пули отскакивали от крепкого щита, не оставляя на нем повреждений. Мартин двинулся к стрелявшим, а тем временем превращения не заканчивались: в центре щита стал вырастать острый шип. После обретения своей формы шип вылетел из щита, как из катапульты, оставляя за собой толстое металлическое щупальце. Мартин заметил, как в помещении похолодало и стены покрылись инеем. Не придав этому значения он одним ударом пронзил голову стрелявшего, который стоял слева, пролетев после цели еще несколько метров. На этом его путь не закончился: шип развернулся, вновь стал набирать скорость, целясь в затылок нападавшего, который стоял по середине. Повторив кровавый пируэт через голову бедняги, шип наконец поразил и третьего бандита. Затем монструозная конструкция проделала свой путь в обратном направлении, выпуская фонтаны крови. Рука Мартина обрела прежнюю форму.

– Охренеть, это чо щас нахрен было? Ты вообще отбитый наглухо? За пару секунд четверых покромсать! – Закричал вскочивший Лаки.

Мартин не отвечал, он стоял без проявления эмоций. До него наконец дошел ужас происходящего: он только что убил человека. Точнее даже четверых. Он не был убийцей, само насилие ему было противно. Да, формально он защищался, но это было слишком жестоко, дико. Это был не он, это все мерзкое кольцо. «Метаморфоз продолжится в ускоренном темпе», – вспомнил Мартин слова голоса в голове. Значит, это не конечная стадия.

Мартин упал на колени, обдав испуганным взором свои руки. «Я убийца. Я даже хуже, чем мой отец», – с горечью размышлял он. Мартин и подумать не мог, что тяга к приключениям привнесет в его жизнь такие изменения. «Нужно избавиться от кисти, отсечь ее. Дело становилось слишком опасным», – думал он. Не о такой жизни мечтал Мартин. Кровь на его руках не смыть, а гримасы убитых, их искалеченные тела будут сниться ему в кошмарах, если существу, которым он стал, вообще снятся сны.

– Ты завис, чувак? Меня теперь тоже завалишь? – продолжал Лаки.

Мартин начал приходить в себя. Обстоятельства не позволяли ему скорбеть о своих поступках.

– Заткнись, нам уходить нужно. Все, расход, теперь каждый сам по себе, – злобно ответил Мартин, не контролируя свои эмоции. Да, он был зол, был зол на все происходящее, но Лаки просто попал под раздачу.

– Слушай, пожалуй я с тобой спорить не стану, пожалуй, никогда, – сказал Лаки, отряхиваясь от пыли, – а валить и правда пора.

– Стой, как тебя зовут? – спросил Мартин, осознав, что он так и не узнал имя человека, с которым он попал в тяжелую передрягу.

– Зови меня Лаки, меня так все обычно называют, – ответил новоприобретенный знакомый Мартина.

– Извини, вспылил, ты ни в чем не виноват. Нам пора, – сказал Мартин, пытаясь скривить улыбку.

Лаки пожал плечами, видимо принимая извинения и начал выбираться из пролома. Мартин полез за ним. У входа в подвал стоял байк Лаки, владелец кивнул Мартину на свой транспорт.

– Тут сейчас копов будет немерено, пешком ты не уйдешь. Прыгай, я тебя подальше отсюда высажу, – пригласил его Лаки.

Мартин вновь надел маску любезности, на самом деле доверия к Лаки у него пока не было. Однако деваться было некуда: надо уходить. После нескольких секунд раздумий, он все же сел на пассажирское сиденье черного мотоцикла, но даже не успел занять удобное положение, как Лаки ударил по ручке газа. Мотоцикл набрал бешеную скорость, а вдали послышались мигалки пожарных и полицейских машин.

Глава 9

Сью Морган получила звание капитана полиции месяц назад. Ее переполняла гордость, потому что в таком городе, который был поражен вирусом криминала, женщина полицейский уже было редким случаем, а капитанов к двадцати восьми годам не успевали получить даже лучшие выпускники академии. Помимо успеха в карьерном пути, в личной жизни у нее тоже все было прекрасно: любящий муж Лукас и прекрасная дочь Элли. Вдобавок ко всему, Сью была красавицей: светлые прямые волосы, собранные в аккуратный хвост, широкие зеленые глаза, тонкая таллия, большие бедра и крепкий бюст. Даже повседневная синяя форма копа не портила ее привлекательность, приковывавшая внимание многих коллег. Правда, когда те на попытку позвать Сью на чашечку кофе или бокал вина после работы, получали отказ, то они непременно примыкали к группе недоброжелателей, считавшей Сью проституткой, получившей свое звание через постель.

Однако коллеги с разбитыми сердцами были не правы: Сью и правда была выдающимся детективом. Звание она получила за разоблачение схемы наркоторговца Эрио, за которым гонялась почти год. Сейчас Эрио сидел за решеткой, а улицы стали чище – все это заслуга Сью Морган.

Капитан не горела желанием ехать к месту происшествия около пром зоны. Взрыв в подвале, четыре трупа, два тела без сознания – обычное дело в рамках разборок банд. Детали инцидента заставили Сью отнестись к делу серьезнее. Тела бандитов из “Фрателли” были растерзаны с жестокостью, а рядом с ними оглушенные сотрудники “Супримаси”. Дело сразу приобрело иной масштаб.

Морган приехала на место происшествия на служебной машине. На местности уже работали ее коллеги: все было перетянуто желтой лентой, дежурили машины скорой помощи и пожарные расчеты. Угрозы обрушения высокого здания не было. Сью направилась к месту взрыва у подвала.

– Добрый вечер, капитан! Сразу к делу? – обратился к ней один из полицейских, Джон.

– Случай необычный, я жду подробностей, потом сама посмотрю место, – ответила Сью.

– Пока расклад следующий: трое, что стояли сверху, убиты острым предметом, все одинаково. Предмет с круглым сечением диаметром около трех сантиметров пробил их головы, в одном и том же месте. Судмедэксперты уже готовят отчет. Четвертого убили внизу, перерезано горло тонким лезвием. Двое выживших до сих пор без сознания – их обездвижили инъекцией снотворного, – отчитался Джон.

– Спасибо, дальше я осмотрюсь сама, – любезно ответила Сью, проходя к разлому в земле.

Внутрь разлома, частично обрушившего часть здания, а также землю перед ним, была спущена лестница. Сью опустилась вглубь, достав фонарик, там сновали еще два работника в белых комбинезонах. Зоркий взгляд капитана сразу отметил следы от пуль на стенах – их было невообразимое количество. Судя по траекториям, пули отражались от какого-то щита. Далее Сью посмотрела на стену, противоположную разрушенной. Стена была покрыта пылью, но невооруженным взглядом можно было заметить два силуэта, которых пыль не затронула. «Значит, во время взрыва в помещении были двое, ударной волной их отбросило к стене», – запомнила Сью, изучая пылевые отпечатки. Рядом с одним силуэтом была лужа крови, рядом с которой валялся автомат, разрубленный на несколько частей: складывалось ощущение, что тут побывал какой-то монстр с острыми когтями. Еще более интересной деталью была отсеченная кисть человека. У нее отсутствовал указательный палец. Работник в комбинезоне уже убирал кисть в пакет для улик. Сью не давало покоя, что в одном месте оказались люди из “Супримаси”, бандиты из “Фрателли”, к тому же последние были жестоко убиты неизвестным оружием. Последние два дня “Супримаси” вели себя подозрительно активно, субботняя погоня с вертолетом не ушла от внимания полиции. К тому же нападение на участок неизвестных, вооружённых нервно-паралитическим оружием. Теперь кровавая баня в подвале. Такие насыщенные события не могут произойти в один промежуток времени, если они не взаимосвязаны, даже в прогнившем от преступности городе такое маловероятно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.