Борис Крылов
Рай для богов

Пролог

Если бы все, причастное жизни, умирало, а умерев, оставалось бы мертвым и вновь не оживало, – разве не совершенно ясно, что в конце концов все стало бы мертво и жизнь бы исчезла?

Платон. Федон

Последнее, что я помнил из своей земной жизни, – как крылатый многоликий Херувим вознес меня до седьмого неба. Передо мной открылась невообразимая картина: тысячи, нет – сотни тысяч ангельских чинов служили Тому, кто восседал во дворце из чистого золота, кто держал мироздание в Своих руках – могучих и справедливых. Это был Царь Духов, Владыка вечной славы. Ангелы непрестанно возвещали: «Свят! Свят! Свят Господь Саваоф!»

Но прежде чем я успел опомниться, все вокруг поплыло, смешалось в разноцветные фракталы, превратившись в психоделическую кашу. А затем… я очутился в безлюдной пустыне. Впервые в жизни я ощутил невесомость, будто мое тело стало легче воздуха. Над головой простиралось чистейшее голубое небо, словно бирюзовые глаза влюбленной красавицы, сияющие счастьем. Солнце, огромный огненный шар, излучало приятное тепло, слегка припекая мою и без того сухую кожу. Гелиос, казалось, гордился своей работой.

Прищурившись, я разглядел вдали мерцание воды. Идеальная гармония мироздания, такое нечасто встретишь в нашем мире. Я даже не пытался задаваться вопросом, где я и зачем, а просто с неописуемой радостью в сердце наслаждался тем самым покоем, что меня окружал. Но эта безмятежность длилась недолго, по крайней мере, мне так показалось. Оглушительный раскат грома потряс землю, его гулкое эхо еще долго отзывалась где-то у самого горизонта. Молнии тремя ослепляющими вспышками ударили в водную гладь, навсегда нарушив тем самым этот благостный покой. Я оцепенел: неведомая сила сковала все тело, оставив лишь возможность безвольно наблюдать за происходящим. Сгустки золотистой энергии с огромной скоростью ринулись в мою сторону, но, приблизившись, замерли в воздухе.

Вернул меня в чувство очередной раскат грома такой силы, что я почувствовал, как внутри меня все задрожало. Яркая фиолетовая молния вонзилась в песок буквально в двух шагах от меня, оплавив его. Я инстинктивно зажмурился…

Когда я, наконец, осмелился открыть глаза, то, к немалому своему удивлению увидел какого-то старца. Он был в белоснежных ризах, богато расшитых золотыми нитями. Скорее всего, это были не узоры, а какие-то неизвестные мне древние символы. Старец стоял прямо передо мной. Его лицо скрывал большой капюшон, а седая борода ниспадала почти до пояса. Отделяли Его от трех сгустков два золотых аналоя. На каждом лежала, нестерпимо сверкая в лучах, огромных размеров книга. Страницы одной из них были из кроваво-красного рубина, другая же, судя по всему – алмазная. Удивительно было то, что каждая страница в этих книгах была из драгоценных камней.

Старец что-то старательно записывал в них, сначала в одну, потом, резко переходя к другой – во вторую. Вдруг его взгляд замер на сгустках. Было впечатление, что он даже не обращал на них внимание, но тут он резко, как будто опасаясь что-то забыть, начал что-то быстро записывать в книгу из рубина. Остановившись, он вновь посмотрел на сгустки или даже, скорее, сквозь них.

– Я есмь Сущий! И я желаю видеть подобного Себе! – прогремел Его голос. Галаахан, Абаддон, Малахан, на вас, чада Мои возлюбленные, возлагаю я волю Свою и исполнение промысла Моего, – уже более спокойно добавил Он. Три сгустка, также с раскатами грома, устремились обратно в небо. И как только они скрылись за голубой пеленой, я увидел, как семь звезд ринулись вниз, разрывая лазурь недавно спокойного неба, пытаясь как можно скорее столкнуться с земной поверхностью. Только потом я узнал, что это были первые патриархи, которые положили начало жизни на планете и создали ее такой, какой мы знаем ее сейчас.

Гея, чьи шаги превращали песок в плодородную почву, порождая красивейшие исполинские леса и наполненные зеленью луга. Уран чье могущество и сила смогли обуздать атмосферу планеты и создать идеальные условия для жизни своих будущих потомков – титанов. Океан же приземлился в водную гладь и рассыпался на множество икринок, что наполнили моря разнообразной жизнью, а из остатков великого Патриарха, дающего новую жизнь, появились на свет наги. Ицтлаколиуки, который принес холодные ветры и сковал воду льдами на далеком крае земли, должен был служить надежной защитой для земного царства. Приземление Вулкана ознаменовалось настолько мощным ударом, что он расколол землю, и оттуда потекла лава, образуя горы и острова, подъемля скальные плиты огромными и высокими горными хребтами. Важная роль Апофиса была направлена на разрушение и смерть, но и на созидание и жизнь: вступив в брачный союз с Пандорой, он породил множество других существ различных рас, таких как сатиры, кентавры и прочие. От союза Геи и Урана появились могучие титаны, что должны были править этим земным царством. И первым правителем, преемником патриархов, стал свирепый Кронос.

Я даже не заметил, как старец и аналои просто растворились в воздухе, а огни на небе становились все ближе, звезды патриархов приближались… Тогда я даже не мог себе представить, свидетелем каких невероятных событий мне суждено было стать. Кто был тот старец? Что Он на моих глазах вписал в свои сакральные книги – мне осталось неведомо! Однако мне открылось знание, что я должен поведать людям об увиденном мною от начала времен и до последних дней. Когда-то меня звали Енох, и все, что изложено в этой книге – это мое откровение потомкам Адама, дабы спасти их от неправедного пути богов.

Глава 1. Бесовское явление

Как в великом промысле Творца оказался такой персонаж, как Степан, и какую роль ему суждено было сыграть – остается лишь гадать. Это неясно даже мне, видевшему многое, однако нет и не может быть сомнений в том, что даже падающая звезда учтена в свитках Вечности.

За шесть Иом чинам удалось сделать основное, оставалась седьмая – последняя. Для исполнения задуманного все должно было идти своим чередом. Для понимания происходящего следует оговориться, что Иомы – это не отрезки времени в нашем понимании, а, скорее, этапы, вмещавшие в себя части замысла. В конце шестой Иомы херувимы сотворили Адама и Лилит.

Степан был неплохим парнем. В Москву, как и многие, приехал из глубинки в поисках лучшей жизни и за образованием. Однако в результате череды нелепейших совпадений и случайностей его отчислили из института и, соответственно, выселили из общаги. Начались скитания по друзьям и знакомым, а средства на жизнь составляли случайные заработки. Со временем он вкусил и ночной жизни столицы – алкоголь, наркотики, прочие сомнительные прелести. Еще чуть-чуть – и покатился бы вниз по наклонной. Но каждому в этой жизни дается шанс, и главное – не упустить его. И тут этот охламон (как он сам себя порой называл) на удивление не облажался.

На очередном дне рождения одного из друзей он неожиданно поймал лучистый взгляд девушки, который, как ему показалось, буквально осветил темную полосу его жизни и подарил надежду. Девушку звали Верой. Она была из приличной семьи, воспитана строго, но без занудства. Ее миниатюрную точеную фигурку с тонкой талией, стройными ногами и аккуратной грудью хотелось ласкать и лелеять восторженным взглядом. Лицо ее, милое и приветливое, обрамлял светлый ореол волос, а толстая коса была ниже пояса. Степан не раз думал о том, как ему повезло в жизни, встретив ее, и главное, что она не отвернулась от него. Они поженились и вскоре родился сын, которого назвали Василием в честь деда Веры. Жизнь вроде бы наладилась. Но счастье важно не только поймать, гораздо важнее суметь его уберечь, приложив порой немало усилий. Степан же, похоже, то ли не знал, то ли забывал об этом. Его неудержимо тянуло в тот привычный круг, где в ходу были вещества, запрещенные законом и совестью. Какой жене это понравится? Семейная идиллия затрещала по всем швам.

В один из вечеров, после очередной гулянки, он брел домой через пустырь. Тропинка едва освещалась редкими фонарями. Вот что могло пойти не так и перевернуть жизнь человека? Преодолев большую часть пути, он вдруг заметил неясную тень, что мелькнула в ближайших кустах. Степан на секунду даже протрезвел. Страх сковал было все тело, но любопытство оказалось сильнее. Он шагнул ближе и отпрянул: из зарослей выскочило нечто, то ли зверь, то ли аниматор в дурацком костюме, и сбило его с ног.

И тут Степан понял: перед ним возник настоящий черт. Он был невысокий и сухощавый; ноги, обильно покрытые шерстью, опирались на мощные копыта; из густой темной гривы торчали острые рожки длиной в две ладони. Желтые глаза дьявольски блестели в лунном свете, и они не сулили ничего хорошего.

– Пошел на хер! Мудак, сволочь, паскуда! Убирайся прочь! Чур меня! – завопил Степан, вспомнив наставления покойной бабки, мол, нечисть следует отгонять матом, а потом, неожиданно для себя, выдохнул: – Господи, помилуй, спаси и сохрани! – впервые за долгие годы он вдруг вспомнил о боге.

– Ты что разорался, мудила? – с каким-то странным акцентом начал было черт, однако, услышав какой-то шорох позади Степана, остановился и, насторожившись, стал пристально вглядываться в темноту.

Степан обратил внимание на то, что бес уставился в ту сторону, откуда послышались шорохи и решил, что это его шанс сбежать, пока нечистый выяснит, что и как, но не успел.

Из темноты раздался крик:

– Стоять, ублюдки!

И тут же – очередь из автомата. Ловкий бес мгновенно среагировал и сиганул в кусты, а Степану увернуться не удалось. Он почувствовал, как что-то жгучее пробило правое легкое и изо рта хлынула теплая кровь. Падая, он увидел трех вооруженных людей, бежавших к кустам, в которых скрылся черт. Потом перед глазами возникла огромная шаровая молния. Яркая вспышка – и на ее месте появился крылатый ангел – гигант ростом под четыре метра. Те, с автоматами, даже не успели открыть огонь, как взмахом огненного меча он рассек всех троих пополам.

– Ираклий, быстро сюда! – крикнул великан, наблюдая, как расползаются по земле останки тел поверженных им боевиков. – Когда ты угомонишься? Сколько еще хомо должно погибнуть из-за твоих выходок?

– Давно ты начал за них переживать? – отозвался из кустов черт. – Одним больше, одним меньше. Их уже миллиарды! Не то что нас, причем по их вине!

– Знаешь ведь, что убийство – страшный грех, а снова и снова толкаешь меня на это. Понятно, что вояки без души, – и крылатый исполин взглянул на истекающего кровью Степана: – А этот-то чем тебе помешал? – Мы должны его спасти. Быстрее!

– Хватит из себя святого строить! – заворчал Ираклий. – Не в Агарту же его тащить! Брось его, и дело с концом! – черт всем своим видом показывал, что не желает участвовать в спасении хомо.

– Придется, выбора нет, – сурово прервал пререкания своего рогатого собеседника гигант.

– Да как нет-то? Давай его тут бросим и дело с концом, – продолжал ворчать Ираклий. Но ангел без лишних слов подхватил Степана на руки и вместе со своим странным рогатым знакомым испарился в таком же электрическом сгустке, как и появился.

* * *

«Бли-и-и-и-н! Что со мной случилось? Кто были эти черт с ангелом? Да и было ли это вообще? Пора, пора завязывать с запрещенкой», – думал Степан, лежа с закрытыми глазами и изо всех сил пытаясь что-то припомнить. Но тут он осознал, что жжение в груди никуда не исчезло. Мгновенно открыв глаза, он инстинктивно схватился за то место, где ощущался сильный зуд, и понял, что рубашка том месте разорвана и вся перепачкана чем-то мокрым и липким.

Степан осторожно осмотрелся. Насколько позволял лунный свет, он разглядел жалкую лачугу из дерева. Внутри нее кое-как было обустроено непонятное лежбище, посередине сиротливо стоял трухлявый стол, позади которого прятался колченогий стул. Тут до Степана с улицы донеслись голоса. Приподнявшись, он постарался незаметно выглянуть в окно: к лачуге подошли тот самый строптивый черт и огромный ангел.

– Так, Ираклий, – прозвучал юношеский голос ангела, – из-за тебя он чуть не умер, поэтому мы взяли его с собой. Пусть пока он побудет у тебя, и не спорь.

– Гаврюша, имей совесть! Даже не пытайся спихнуть на меня этого обрыгана. Ты его притащил, тебе с ним и возиться. Бросил бы его там, как я предлагал, и проблем бы не было, – мелкий чертяка взвился и даже попытался повысить голос на крылатого исполина.

– Еще раз назовешь меня так, я отправлю тебя на болото к нагам, – в глазах ангела сверкнули молнии, он постарался быть убедительным.

– Да что ты меня все время болотом пугаешь? Совет будет куда страшнее этих нагов. За укрывательство хомо они с меня шкуру сдерут, – уже гораздо любезнее продолжил Ираклий. – Ну правда, Гавр, ты же сам знаешь.

– Ничего с тобой не случится, об этом даже не думай. Вот ведь нет в вас милосердия, потому вы и не заслужили места в великом Промысле. Если бы в вас было больше сострадания, а не желания вражды – все могло быть по-другому, – с долей сочувствия произнес ангел.

– Да хватит давить на больное! Ты прекрасно знаешь, что мы лишены перерождения и дальнейшего размножения только из-за того, что застряли под Куполом, а не потому что какие-то высшие силы кастрировали нас во всех смыслах! – завопил сразу осмелевший черт.

«Что тут вообще происходит? Это просто какие-то галлюцинации… Так не бывает», – пытался убедить себя Степан. Но факты – вещь упрямая, и они говорили, что это реальность. «Разве в нашем мире могут вот так спокойно существовать и вести беседы бесы и ангелы? Да и живут какой-то земной жизнью, если судить по халупе, в которой я нахожусь. Высота потолков точно не для ангела, но и на дом черта не похоже: они же в аду живут».

– Действительно, козел есть козел, – помотал головой гигантский юноша. – Вы имели все шансы мирно существовать с хомо. И я говорю сейчас не только о сатирах или кентаврах. Исполины тоже могли жить в мире с хомо, но они захотели сделать их рабами, возомнив себя богами. А вы поддержали их лукавство и не уступали во лжи. Я скажу одно: на все есть Великий Промысел, и все происходит по замыслу Творца. Но многое зависит и от нас: кем мы останемся в этом путешествии по страницам книги жизни. Ты же сам понимаешь – из Чинов только я вас и поддержал и пожертвовал всем в надежде на достойный пример для вас.

Гавриил был прав. На суде он был на волосок от развоплощения, после чего навсегда бы ушел в Линию Жизни, лишившись и перерождения, и возвышения в высшие ангельские чины. Тогда же перед судом предстал и его давний друг Харон, что был из Сил. Престолы вынесли очень рассудительное и справедливое решение: если Гавриила приговорили к вечной жизни под Куполом со всеми его постояльцами, то Харона отправили в Стикс – на место прошлого смотрителя, о котором ничего никому не поведали.

– Ну а как с ними мирно жить? Ты вспомни ту бойню, что они нам устраивали – и не раз! – Ираклий никак не хотел соглашаться с крылатым юношей.

Степан услышал, как дверь в лачугу открылась и послышались цокающие шаги. «Ага, вот мой шанс», – подумал отчаявшийся гость Агарты. Выскочив в окно, он чуть не врезался в крылатого исполина. От страха и желания поскорее удрать отсюда, он совершенно забыл про тот факт, что ангел просто не смог бы даже войти в эту халупу и остался ждать Ираклия на улице. Выпучив глаза, Степан попятился назад, споткнулся о какой-то камень и больно шлепнулся прямо на копчик.

– Пожалуйста, пощадите меня, о высокочтимые господа! Не убивайте! Требуйте все, что только пожелаете! – завопил бедолага, пытаясь хоть как-то разжалобить своих стражей.

– Что мне, архангелу, может быть нужно от простого смертного? – с издевкой задал вопрос крылатый исполин.

– А мне очень даже нравятся «высокочтимые господа», – ехидно захихикал Ираклий, выходя из дома с бутылкой какой-то бормотухи в руках.

– Да ладно тебе, смертный, успокойся. Мы не причиним тебе вреда. Хотели бы твоей смерти, бросили бы умирать на пустыре, – успокоил трясущегося от страха Степана архангел.

– Где я нахожусь и что теперь со мной будет? – осмелев, поинтересовался Степан, все еще не решаясь подняться с земли.

– Ты находишься в Агарте – последнем пристанище богов. После Великой Охоты тут укрылись последние выжившие исполины и не только. Здесь они находятся под защитой Купола, созданного из эфира благодаря старейшинам из разных пантеонов. Я тоже когда-то был архангелом в ангельской иерархии, до тех пор, пока не создал этот купол для защиты жителей. Меня сослали сюда Престолы за неповиновение законам, – поведал архангел гостю сказочной страны. – После того как тебя подстрелили Вечные Стражи, у меня не было выбора, и я был вынужден перенести тебя сюда, чтобы излечить с помощью амброзии, – продолжал крылатый исполин.

– Пантеоны богов, амброзия… Никак не могу взять в толк, что со мной происходит. Неужели же все это на самом деле?! – эти вопросы Степана, скорее, были его мыслями вслух. – А как же я вернусь домой? И вернусь ли вообще? – спохватился вдруг он.

– Вернешься, можешь не беспокоиться. Нужно просто выждать некоторое время, чтобы эффект амброзии прекратился. Иначе попадешь к Вечным Стражам, а они непременно сделают из тебя подопытного с целью извлечения амброзии.

– Что за Вечные Стражи? Кто они такие? – Степан пытался понять, во что он ввязался по воле случая.

– Это подонки, которые устроили настоящую бойню не только исполинам, но и другим расам, – не удержался и встрял Ираклий, сделав большой глоток бормотухи из запылившейся бутылки.

– Но все не так просто. Вечные Стражи – это древний орден, в появлении которого виноваты сами исполины. В большей степени к их созданию приложила руку Артемида. Но она даже не думала, что все так обернется. Она передала им все свои знания об оружии и охоте и из них получились самые свирепые хищники, которые когда-либо жили на земле. После Великого Потопа, когда силы стали покидать исполинов, эти охотники поняли, что те не такие уж всесильные боги, не бессмертные и не всемогущие, и начали истреблять их одного за другим. Кроме того, проникали во власть, подкупали мудрецов и философов, чтобы те настраивали людей против богов. К тому моменту, когда Малахан воплотился в теле Иешуа для исполнения пророчества, тысячи исполинов погибли от рук этих «воинов веры», – поведал архангел о таких событиях истории, о которых не расскажут ни в одном учебном заведении.

– Подожди… Значит, рай и ад все же существуют? А как же дьявол и демоны? – Степан оживился, поскольку эти вопросы давно волновали его, но в своем мире он не находил им ответа.

– Рай был утерян еще первыми людьми – Адамом и Евой. Другого рая не будет, а изгнаны они были как раз в ад, которым и является наша земля. Дьявол в смысле Люция? – с насмешкой спросил Гавриил и тут же продолжил: – Куда без него? Он тоже архангел, только отвечает не за духовное возвышение и перерождение людей, а наоборот: проверяет на прочность, пытаясь проявить в них лучшие качества. Он проводит обряд инициации – испытания, которые сложно, но можно осилить. Хотя тут уже все зависит от человека.

– Какое еще перерождение? Теперь я окончательно запутался, – недоуменно посмотрел на Гавриила Степан.

– В руках Саваофа – три Великие Линии. Линия Жизни отвечает за души всех существ, давая новую жизнь из своего вечного потока. Линия Материи – за все, что мы видим и можем потрогать. Линия Законов упорядочивает хаос, соединяя все в единое целое. Когда человек умирает, он не исчезает – душа направляется в астрал, где под контролем ангела-наставника наблюдает за миром и готовится к новому перерождению, осмыслив ошибки прошлых жизней. Но может случиться, что душа возвысится дальше по ангельской иерархии – начиная с чина ангела и выше.

– Да нахрен ты ему все это рассказываешь? Посмотри только на эту бестолочь! Он даже не понимает, о чем речь! – уже явно набравшийся сатир снова попытался вставить свое слово. – Надо избавиться от него, и дело с концом!

– Нет, Ираклий, вижу, что оставить его с тобой – все-таки плохая идея. Пойдем лучше проведаем Артемиду, – повернулся архангел к Степану и указал на тропу, что вела в лес. – Побудешь ночку у нее. Всем спокойнее будет.

Глава 2. Ангельские заботы

Дорога к дому Артемиды пролегала через лес. Широкая тропа петляла между исполинскими деревьями, чьи вершины терялись где-то в поднебесье, будто пытались проткнуть саму небесную твердь. Несмотря на то, что уже был поздний вечер и сумерки сгущались, многое в окрестностях еще можно было разглядеть.

– Почему здесь все такое… гигантское и необычное? – не удержался от вопроса пораженный Степан.

– Я же объяснял – это эффект защитного Купола, – терпеливо ответил Гавриил. – На этом участке материка особая атмосфера, отличная от земной. Даже физические законы здесь работают иначе. Чтобы создать такое место, – архангел сделал многозначительную паузу, – потребовались колоссальные усилия. Вмешаться в устройство Вселенной – задача не из легких, особенно когда ты всего лишь, – он иронично усмехнулся, – какой-то архангел. Пришлось обратиться к высшим ангельским Чинам, превышающим пределы Сил.

– Погоди! Почему «какой-то архангел»? – не понял Степан. – Я думал, ты – высшее существо! И что еще за силы такие?

– О, это очень долгая история о циклах перерождений, – Гавриил немного задумался, а потом начал посвящать Степана в тонкости устройства мироздания. – Видишь ли, существует девять ангельских чинов, и у каждого – свое предназначение, свои возможности и свой уровень доступа к информации и знаниям. Сущий обладает всей полнотой истины – всеми ста процентами информации, но нижестоящим чинам передает лишь девяносто. И так далее – каждый следующий уровень получает знаний меньше предыдущего. Ровно столько, сколько необходимо для выполнения их миссии, – архангел многозначительно посмотрел на Степана. – У людей после смерти есть шанс однажды переродиться и возвыситься до ангелов низших чинов, а затем – подниматься еще выше.

– А как же тогда святые, верующие? Ведь даже в Библии написано: если живешь без греха, соблюдаешь все заповеди, то после смерти – сразу в рай, к Богу? – в голове у Степана роились десятки вопросов – когда еще представится такой шанс узнать ответы на загадки мироздания.

– Во-первых, понятие «смерть» существует только для людей, а во-вторых, надеяться приблизиться к Богу за такой короткий срок – самонадеянность сродни глупости! Тебе даже не вообразить, сколько деяний я совершил, будучи всего лишь ангелом, и тем не менее еще не переродился даже до сил. Малахан воплотился в Иешуа, чтобы на собственном примере показать, как нужно жить, чтобы хоть немного приблизиться к ангельским чинам, а люди принялись выдумывать секты, пророков, манипулировать друг другом, запугивать адом! Впрочем, ад вы сами и создаете, – сурово произнес Гавриил.

Степан внимательно слушал, однако вопросов не становилось меньше:

– А какие еще существуют ангельские чины и какие у них задача? – продолжал он выспрашивать.

– Это ангелы, архангелы, Начала, Власти, Силы, Господства, Престолы, серафимы и херувимы¹. Ангелы – незримые хранители людей, которые оказывают влияние на их помыслы и могут направлять ситуацию к лучшему, предоставляя тем самым возможность человеческим душам возвыситься для дальнейшего перерождения. Они обитают в астрале, помогая и живым людям в их земной жизни, и их душам уже в обители душ, указывая им на ошибки прошлых жизней.

Но человек – существо упрямое: даже зная о своих промахах, он забывает прошлый опыт и повторяет те же ошибки. Архангелы – следующий чин, они контролируют деятельность ангелов и вмешиваются редко, в очень серьезных случаях. Начала отвечают больше за законы природы, в основном следят за флорой. Власти управляют стихиями и способны даже контролировать более низшие чины. Им подвластны все стихии на земле, например, потопы – их рук дело. Силы способны вмешиваться именно в физические законы: гравитацию, пространство и время. Многие их проявления у вас, людей, называются магией. Именно они подсказали мне, как создать этот Купол. Господства контролируют все нижестоящие чины и порядок во Вселенной, не давая ей погрузиться в хаос. А Престолы – это всевидящие очи Саваофа, через них свершается праведный суд и решается, кто какого перерождения достоин. Они же наблюдают за астралом, где души ждут нового воплощения. А Серафимы и Херувимы служат непосредственно Владыке, выполняя Его волю а какие и как именно, нам остается только гадать, – поведал Гавриил смертному.

– Да я смотрю, у вас бюрократия похлеще нашей, – пребывая все в большем недоумении от услышанного сказал Степан, – то есть нам все время врали. И получается, все наши знания чистой воды выдумки. А кстати, хоть кто-то вообще знает всю правду? – оглядываясь по сторонам и заметив, как что-то человекообразное, но с крыльями летучей мыши, пролетело над ними, спросил Степа.

– Знают, но немногие. Те самые Вечные, что напали на тебя на пустыре, владеют этой информацией. Они научились вычислять, где и в кого из людей переродится тот или иной адепт их кровавого культа. Каждый Вечный знает, чьей реинкарнацией является. Их ряды пополняются и свежей кровью: им подчинены правительства, крупнейшие банки, корпорации. Все войны начинаются по их сценарию. На Земле сейчас все происходит по плану Вечных.

– И что это за план?

– Вечно жить и править земным шаром. Для них главное – власть и бессмертие. Их устраивает нынешнее положение, перерождаться не в их интересах.

– Почему же чины не вмешаются и не положат этому конец? – спросил Степан.

– Мы не можем влиять напрямую на судьбы людей. Взять и уничтожить Вечных – значит изменить промысел, а команды его менять не было. Сам я не раз приходил на помощь тем, кого люди довели до края гибели. Из архангелов лишь я встал на защиту исполинов. Сначала даже хотели отправить Люцифера со своим воинством, чтобы добить исполинов, дабы они не несли угрозы людям, но, увидев методы Вечных, решили отказаться от такого кардинального вмешательства. Я же был молод, действовал по зову сердца. Получилось так, что исполины стали для меня как семья. Я не мог бросить их на произвол судьбы, как и остальные расы. Силы, вопреки запретам, открыли мне, как я могу уберечь остатки своих друзей с помощью Купола. Конечно же, господства узнали об этом. Меня и Харона, который мне помог, едва не лишили воплощений. Но престолы не смогли вынести однозначный вердикт: с одной стороны, я нарушил промысел, а с другой – поступил так исключительно из милосердия. Поэтому меня оставили архангелом, но лишь в пределах Купола. За его границами я – просто крылатый исполин, и возможности мои весьма ограничены. Правда, иногда какой-нибудь неугомонный Ираклий сбегает через внезапно открывшиеся воронки за пределы Купола и устраивает неразбериху. Тогда мне приходится вмешиваться, как в случае с тобой. Через эти же воронки иногда и люди попадают к нам. Если успеваю, то отправляю их обратно. Сам теперь понимаешь, в Агарте не рады гостям из вашего мира.

В этот момент они свернули с большой дороги на тропу, ведущую к дому. Все здесь было невероятных размеров: и окна, и двери, и сама постройка из монолитных блоков с тяжелым деревянным полотном входа. В щелях между камнями зеленел мох, а огромная с накатом крыша, выложенная новенькой черепицей, сверкала на солнце золотистыми бликами. Неподалеку горел костер, вокруг которого сидели около десяти обнаженных девушек с длинными волосами, украшенными цветами и травами. Рядом с ними стояла исполинка, вдвое выше их, лет тридцати с небольшим на вид по человеческим меркам. Она была одета в темно-зеленую эллинскую тунику до пят. Ее прекрасное лицо от правого глаза до щеки пересекал шрам, тело покрывали следы ожогов и старых ран, а светлые волосы рассыпались по плечам. Услышав шаги, она вскочила, нацелив копье в сторону звука, но через мгновение опустила его, приветливо улыбнувшись.

– Гавриил, приветствую тебя! – звонко воскликнула исполинка.

Девушки тут же вскочили на ноги и хором повторили приветствие. Легко, словно юная нимфа, исполинка бросилась к архангелу с распростертыми объятиями. Гавриил обнял ее, укрыв белоснежными крыльями от взглядов свидетелей их страстного поцелуя. «Твою ж мать! Да что тут вообще творится?» – мелькнуло в голове у Степана. Как только Гавриил убрал крылья, Артемида обратила внимание на человека, что был рядом с ним.

– Зачем ты его привел? – спросила она, подозрительно оглядывая незнакомца.

– Нужно, чтобы он на время побыл у тебя. Опять проблемы с Ираклием – долго объяснять, – ответил архангел, нежно касаясь ее щеки.

Степан бросил взгляд на обнаженных дев, и в голове промелькнула мысль: «О, да я проведу незабываемый уикенд в компании сказочно красивых нимф под Куполом на берегу Австралии!» Его лицо озарилось восторгом.

– Это вообще безопасно и разумно? – нахмурилась Артемида, наблюдая, как Степан пожирает глазами океанид. Но он тут же он получил увесистый подзатыльник от Гавриила, достаточно сильный, чтобы пролететь пару метров, но не упасть. У архангела был талант объяснять все доходчиво и с первого раза.

– Даже не вздумай к кому-то или чему-то прикоснуться! Отправишься к нагам на болота, – пригрозил Гавриил с блеском молнии в глазах.

– Все понял, виноват, исправлюсь, – тут же ответил Степан, даже не пытаясь представить, что за болота и наги его ждут. Ясно было – это далеко не экскурсия.

– Пусть побудет у тебя. Мне надо кое-что уладить, – попросил Гавриил, беря возлюбленную за руку. По ее лицу было видно, что ему-то отказать она не сможет.

– Хорошо, но возвращайся скорее, – уже не скрываясь за крыльями архангела, страстно поцеловала его Артемида. Гавриил явно боролся с собой, но все же отстранился и шепнул:

– Ну зачем… при всех…

– Одно крыло здесь, другое там. Помни о долге, – многозначительно напомнила она и игриво подмигнула. Архангел вспыхнул румянцем, как юнец, и исчез во вспышке шаровой молнии.

– Ну что ж, пойдем, расскажешь, что там у вас за Куполом творится, – сказала Артемида, глядя на смущенного Степана.

* * *

Ираклий попивал медовуху, развалившись в кресле у дома и играя в нарды со своим старым другом кентавром Хироном. Когда-то Хирон был могучим воином, воспитавшим немало легендарных героев. Теперь это было дряхлое больное существо, не способное даже поднять копье, а не то что метнуть. Да он уже и не пытался. Целыми днями по-стариковски рассказывал байки за стаканом вина и время от времени пытаться дать какие-то наставления молодому поколению. Хотя Ираклию самому шел третий тысячелетний круг, кентавр по-прежнему считал его юнцом.

– Ну чего задумался, ходи уж! – бурчал изрядно поддатый Ираклий.

– Подожди… думаю я… – не менее пьяный Хирон водил дрожащей рукой над доской.

В этот момент Ираклий заметил спускающегося с неба Гавриила. «Твою ж мать! – мелькнуло у беса в голове. – Сейчас начнется».

– Приветствую тебя, Хирон, – поздоровался архангел.

– И я тебя, Гавриил, – кентавр выпрямился, тщетно пытаясь изобразить трезвость.

– Ты мне ничего не хочешь рассказать, Ираклий? – сурово произнес Гавриил.

– Да в чем дело, Гавр! Вот клянусь, я тут ни при чем. Я случайно попал во временную воронку! – начал оправдываться рогатый.

– В третий раз за лунный месяц? – уточнил архангел.

– Да я-то тут при чем? Все вопросы к силам, это у них возникают проблемы с пространством, – строил из себя невиновного Ираклий.

– Ты понимаешь, насколько это опасно? Сюда могут попасть те, кому здесь не место, – Гавриил пытался вразумить Ираклия. – Где была последняя воронка? Не заставляй меня лезть в твои мысли! Говори!

– Ладно, ладно! Возле поселения нагов есть ущелье. Достаточно укромное место, где постоянно происходят какие-то аномалии. Наги не распространяются об этом, но воронки там появляются все чаще, – сдался Ираклий, понимая, что на этот раз не отвертится и что больше уж не получится улизнуть за Купол.

– И ты об этом молчал?! – глаза архангела вспыхнули гневом.

Подлетев к ущелью, Гавриил сразу ощутил искажение реальности – пространство пульсировало странными энергетическими вибрациями. Внутри ущелья, на первый взгляд, все казалось обычным: пещерная речушка, вдоль которой шла узкая тропа. Но когда архангел углубился в пещеру, его внимание привлекли темно-фиолетовые пятна, которые то проявлялись на стенах, то бесследно исчезали. Вода текла из трещины в скале, наполняя глубокий природный колодец, прежде чем продолжить путь, превратившись в небольшую реку. И тут Гавриил заметил нечто странное – водная гладь перестала отражать стены пещеры. Вместо них в колодце мелькнул незнакомый город, затем картинка сменилась океаном с закатом на горизонте, а через мгновение – азиатским автобаном. Колодец оказался постоянно действующей временной воронкой, беспрестанно меняющей локации.

Глава 3. Восхождение архангела

Я очень хорошо помню, как Гавриил появился на свет. Это было после того Всемирного потопа, когда Саваоф очистил землю от множества непокорных Его воле и на сороковой день падали последние слезы Божьей кары, словно силы выжимали из туч остатки капель.

Родители Гавриила, Шаул и Архаза, успели вовремя укрыться высоко в горах, чтобы переждать тот страшный потоп. Но сам Гавриил не смог насладиться первыми лучами восходящего над землей солнца: Силы словно взбесились в час его рождения и другого ответа найти мне не удалось. Ветер многократно усилился, подобно морским водам яростно хлынули с неба проливные дожди и Шаул не смог удержать на руках младенца…

Прежде чем стать хотя бы просто ангелом, Гавриил бесчисленное множество раз перерождался. И каждая земная жизнь заканчивалась для него мученической смертью в юном возрасте, а последний его земной облик запечатлелся на его ангельском лике. Но ни в одной из прожитых жизней он не познал любви. Не изведал он жарких и страстных ночей с возлюбленной, не знал он и женской ласки, и семейного счастья. Сама судьба как будто насмехалась над ним: он то заживо сгорал, то был растерзан свирепыми хищниками.

Но все же престолы сжалились над ним и решили возвысить мученика до низших ступеней ангельской иерархии. Как ангел он проявлял себя безупречно и мог решить любые необычные и сложные проблемы. Самым замечательным в нем было то, что он так и не познал в земной жизни зла. Его кристально чистое сердце благодатно отразилось на его ангельской сущности, что вскоре обещало возвышение до архангела. Он был желанным гостем в любом пантеоне богов и был знаком со всеми старейшинами.

Все чаще он стал появляться в землях эллинов: его внимание привлекла юная Артемида. Уж слишком она была тогда легкомысленной и доверчивой. И очень многое позволяла себе, украдкой передавая тайные знания узкому кругу людей. Она обучила их охоте, причем не просто метанию копий или стрельбе из лука, а тому, как подобно свирепым хищникам, уметь дать в этом жестоком мире достойный отпор тем, кто смеет творить бесчинства. Конечно и тщеславие трогало ее девичье сердце и туманило разум. В ее честь возводились храмы и устраивались пышные праздники, называемые артемидиями, и она по праву считала себя богиней – великой богиней охоты.

Иногда Гавриил украдкой следил за ней в дни артемидий. Все чаще он ловил себя на мысли, что его любопытство по отношению к ней перерастает во что-то большее. И уже каждый его день начинался и заканчивался мыслями о ней. Я молил Всевышнего долгие годы, пока Гавриил жил на земле, чтобы в его сердце вспыхнула та искра, что разжигает огонь любви. И не думал я, что этот момент настанет, когда юноша возвысится до архангела. Когда он смотрел на Артемиду, его взор был подобен взгляду Азазеля. Да, точно! Только у него я тогда замечал такие глаза, полные неукротимой страсти с одной стороны, и любви и нежности – с другой. Именно так Азазель смотрел на свою Лилит, мечтая возлечь с ней вместо Адама.

Однажды он увидел, как Артемида шла в сторону водопада в окружении своей свиты из океанид. Стояла знойная жара, и было такое ощущение, что Гелиос решил испепелить все живое. Водопад был скрыт зарослью деревьев и кустов, что делало его почти невидимым со стороны. Гавриил впервые за столько веков поддался искушению и решил тайком проследовать за Артемидой, догадываясь, куда она направляется.

Легкой и грациозной походкой она шла по тропе в окружении веселых девиц, а Гавриил подобно влюбленному мальчишке, спрятавшись, наблюдал за ней из кроны дерева, надеясь, что она его не заметит. Пройдя под тем деревом, на вершине которого затаился любопытный архангел, она слегка улыбнулась. По этой улыбки я понял, что она заметила или догадывалась о присутствии тайного наблюдателя.

Пройдя к небольшому водоему, куда шумливым потоком стекала ледяная вода, она чуть расставила руки. Океаниды без промедления развязали ей пояс, и Артемида, слегка прогнув спину, отставила назад руки, отчего туника сползла по ее бархатистой коже, оставив прекрасное юное тело полностью обнаженным. И когда она ловким движением руки расплела хвостик у себя на затылке, золотистые волосы водопадом рассыпались по ее плечам. Как же она была прекрасна! Не зря барды и поэты воспевали ее красоту! Она медленно, с наслаждением ощущая долгожданную прохладу, стала заходить в ледяную воду. И как только отошла подальше от берега, то попросила свою свиту удалиться:

– Нимфы мои светлые, оставьте меня, я хочу побыть сейчас одна.

Океаниды поспешили уйти, а Гавриил взирал на нее как завороженный: он никогда раньше не видел ее нагой. Его тело охватила дрожь и какое-то новое, ранее неведомое ощущение нахлынуло на него.

Артемида встала под тугие струи водопада и обернулась. Искусная охотница предстала перед Гавриилом во всем своем великолепии. Красивую упругую грудь с маленькими аккуратными сосочками омывала кристальная вода. Пушок золотистых волос обозначил треугольник внизу живота и так и манил изведать, что там скрывается. Ее изящные движения были исполнены кошачьей грации и безмятежной естественности. Неожиданно подняв вверх голову и вытянув к небу прелестные руки, не открывая глаз, она вдруг негромко произнесла:

– Ты так и будешь смотреть или все-таки присоединишься ко мне? – ее взгляд устремился на то самое дерев, где спрятался архангел. Гавриил плавно опустился на тропу, не спуская глаз с охотницы. Он не мог понять, что с ним происходит. Крылья и ноги едва слушались его и неумолимо притягивали все ближе и ближе к предмету его очарования. Вот он уже в воде почти рядом с ней. В голове сплошное помутнение – такого он еще никогда и ни в каком обличии не испытывал.

Мягко но уверенно Артемида взяла его руку и прижала к своей обнаженной груди. Молнии засверкали в глазах Гавриила. Он нежно и страстно положил свои сильные руки на ее маленькие упругие холмики. Легкий стон вырвался из мягких и притягательных губ богини. Для Гавриила это был как призыв к действию. Не пытаясь больше сдерживаться, архангел впился своими губами в манящие уста очаровательной искусительницы. Какой же это был страстный и пьянящий поцелуй! Легкие молнии слегка покалывали богиню, что возбуждало ее еще больше. Белоснежные крылья архангела бережно укрыли влюбленных, давая им всецело насладиться друг другом. В тот момент я даже не думал осуждать Гавриила, что он подобно наблюдателям поддался искушению и вступил в любовную связь с потомками Азазеля. Хотя это и большое беззаконие для ангельской иерархии. Но кто я такой, чтобы осуждать его? Я лишь невольный свидетель всего того, что будет дальше.

* * *

В ту ночь стояла непроглядная тьма, поглотившая Каир и его окрестности. Только множество звезд на небе несли с собой мерцанье тусклого света. Легкий теплый ветерок проносил частицы песка по плато Гизы. Было уже далеко за полночь, как на вершине одной из пирамид вспыхнула небольшая шарообразная молния и тут же голубой вспышкой растворилась в темном небосводе, а на ее месте появился архангел. Вскинув руки к небу, он начал что-то бормотать себе под нос на неизвестном мне языке. Спустя какое-то время перед ним появилась светящаяся линия высотой с три человеческих роста. Вдруг линия раздвинулась в ширину и со стороны это выглядело как будто небесные светлые двери распахнулись на фоне черного покрывала ночи. Оттуда шагнул, как показалось, пожилой архангел. Это был старец в длинных светлых ризах, которые скрывали низ его тела, а из-под накинутого на голову капюшона вырисовывалось источавшее свет лицо. Его черты расплывались в ярком свете, и только борода до пояса, подобно алмазам, закрепленным на невидимой нити, блестела от лучей, исходящих от лика.

– Даже странно, что для разговора со мной ты не пришел к нам в обитель, а позвал меня сюда – металлический голос донесся откуда-то из-под капюшона.

– Прости за беспокойство, Харон, – начал архангел. – Я очень озадачен одним вопросом. И ответа на него мне самому не найти. Я не могу смотреть, как чины остаются безучастны, когда идет такое истребление жизни во владениях Саваофа, – растерянно продолжал он.

– И что же ты от меня хочешь, Гавриил? Я не волен сам вмешиваться во все происходящие. Если чины непричастны и пребывают в бездействии, значит все идет согласно промыслу, – ответил старец, распахнув крылья.

– Ты же видел, что творят эти Вечные? Они бесчинствуют как отчаянные злодеи, кровь исполинов течет рекой так, что даже Гея вопит от ужаса на все земное царство. Я прекрасно понимаю, что мне не по силам это остановить, да и чины ничего делать не станут. Но умоляю тебя, скажи мне, как сохранить тех, что остались – исполинов и остальные расы? – В отчаянии Гавриил уже надеялся хоть на какую-то помощь Харона.

– Они же и так укрываются на отколовшейся земле. Да и чем я-то могу помочь, не преступив закон? – ответил Харон, давая понять, что ему особо нет до этого дела.

– Ты же понимаешь, что Вечные и туда придут. Они не остановятся, пока не перебьют всех исполинов. Помоги мне создать для них защиту подобную той, что охраняла Эдем. Только так я смогу уберечь их от людей.

– Глупец! – вскричал старец. – Как ты смеешь меня о таком просить?! – Я даже испугался, услышав, с какой злобой Харон прокричал эти слова. – Престолы нас тысячу раз уничтожат только за одну мысль об этом! И бессмертие не спасет, а лишь продлит пытки на целую вечность! Это кощунство, потому что тогда то было по благословению Всевышнего – Он так задумал.

– Я не прошу тебя участвовать, лишь скажи, что для этого надо? – Гавриил вновь стал умолять о спасении несчастных исполинов.

– Ты считаешь, что сможешь сделать один то, для чего потребовалось множество сил? В чем причина такой жажды развоплощения ради спасения этих убогих? Не в той ли белокурой красавице? – Гавриил все же надеялся сохранить тайну, но пред оком вездесущих это бесполезно.

– Дело не только в ней, множество жизней под угрозой и мой долг архангела это предотвратить. И если есть хоть малейший шанс на их спасение, то я готов сгинуть хоть в линию жизни, хоть в вечных мучениях, но воспользоваться этим шансом.

– Тебе потребуется очень много эфира и те, кто обуздали его силу. На костях агнца, что чувствует линию жизни, ты сможешь воздвигнуть нерушимый Купол, – как-то неожиданно легко и для Гавриила, и для меня согласился Харон. – Большего от меня не жди.

– Благодарю тебя, Харон, – радостно произнес Гавриил, еще не понимая до конца разгадку сказанного старцем.

Глава 4. Гибель богов

Начало нового тысячелетия после смерти Малахана ознаменовали громкие походы. Люди поняли, что с богами пора покончить раз и навсегда. Настало время разрушить пантеоны и обратить заблудших язычников к истине. У тех, кто поддерживает лжебогов, будет лишь две возможности: поклясться в верности Саваофу, встав на истинный путь, в конце которого ожидает Царствие Небесное, или мучительная смерть. Следующей целью был поиск амброзии. Ну и конечно же Вечные хотели расширить сферы своего влияния на другие страны.

До этого дня надежные стены храма в Эдфу всегда защищали богов и людей от любых угроз. Храм был посвящен великому покровителю царей, богу неба и власти Гору. Во дворе храма раскинулся прекрасный сад с различными редкими растениями, уникальными статуями, и чудесными редкими птицами. Подобно оазису располагалось это сокровище в неприветливых песках Египта. Массивные ворота оберегали укрывшихся там исполинов и людей, что были верны своим богам. Гор стоял на вершине пилона и наблюдал, как облако пыли поднимается над приближающейся конницей в сотни голов. Позади нее волы тащили за собой несколько требушетов: огромных метательных сооружений, что разбивали самые неприступные стены.

Несколько десятков лучников поднялись к Гору и приготовились к обстрелу приближающегося неприятеля. На некотором расстоянии от храма столб пыли осел, и стали видны отряды неприятеля, которые остановились в ожидании дальнейшей команды. Враги зарядили в смертоносные орудия огромные камни и дали первый залп. Десятки этих снарядов ударили в крепкие стены храма, разрушая верхушки пилона и повергая вниз с огромной высоты его защитников. Гор же и те лучники, что уцелели, поспешили покинуть стены и заняли оборону в саду храма. Один за другим следовали залпы требушетов, громя стены здания, так что покосились уже и массивные ворота.

Вот и еще один залп, но вместо прежних каменьев полетели ужасающие снаряды, рассчитанные не на разрушение, а на устрашение: десятки мертвых тел исполинов врезались в стены, оставляя на них кровавые отметины. При этом какие-то тела даже перелетали через полуразрушенные стены храма, падая в сад. Это была какая-то вакханалия зла: свирепые выродки не питали никакого уважения даже к покойникам, чьи сердца уже перестали биться, а тела нуждались в погребении. Смрадный запах тухлой мертвечины опустился на чудный цветущий сад.

После очередного каменного града одна из створок многотонных ворот рухнула, открывая проход Вечным Стражам. Гор и лучники отступили в помещение перед гипостильным залом, и из дверей прицелились в образовавшуюся брешь. Но последовала еще серия залпов, разбивая остатки пилона. Перед таким натиском старинная стена уже не устояла. Около пяти десятков воинов ринулись через руины в сад, но на них тут же обрушился град стрел. Прочная броня и щиты, изготовленные благодаря знаниям, полученным от Гефеста, с легкостью защитили их, дав возможность укрыться в саду и не понеся ощутимых потерь. Адепты Вечных начали выбираться из укрытий, прикрываясь щитами от редких атак обороны. Позади Гора показались Тот, Онурис, Исида, Бастет и Шу – немногие оставшиеся боги египетского пантеона. Шу, почитаемый как бог ветров, вышел вперед из ворот храма и звонким хлопком в ладоши пустил мощную воздушную струю, сбивая солдат с ног.

– Пли! – закричал он и стрелки тут же осыпали упавших воинов очередным градом стрел. И так как не все из них смогли подняться на ноги, то в какой-то момент я даже подумал, что у богов есть шанс отбиться. Расшвыривая солдат, раздалось еще несколько подобных хлопков, а следующий залп стрел последовал одновременно с хлопком Шу, что значительно увеличило их силу и скорость. Вот уже десятки солдат неподвижно лежали или судорожно извивались в предсмертных конвульсиях. Но вдруг откуда-то из-за обломков стены взметнулось несколько стрел, и все они попали в цель. Шу попытался закрыть руками пробитые артерии на шее, но еще десяток стрел пронзил его руки, не давая ими даже пошевелить. Из ран бога ветров хлынули потоки крови, и он упал в бордовую лужу, которая почти сразу образовалась под ним. Тот и Гор подхватили его и занесли в зал.

В это время на вершине того, что осталось от пилонов и ворот, появился Хазр с несколькими десятками лучших лучников. Остатки от первой волны солдат, уворачиваясь от стрел, кинулись в бой. Навстречу им ринулся Онурис, размахивая своей увесистой палицей и раскидывая солдат по сторонам. Глупец! На что он рассчитывал? В мгновение ока он был нашпигован стрелами, и его громоздкое тело упало на его собственную палицу. Исида, подбежав к истекающему кровью Шу, поднесла руки к его ранам, и от них распространился необычайно яркий фиолетовый свет.

– Я не смогла, я не успела! – безутешно рыдала богиня. – Сколько же будет продолжаться этот ужас?! – прижимая к себе голову покойного бога ветра, воскликнула богиня жизни и плодородия.

Тот и Гор забаррикадировали ставнями двери.

– Исида и Бастет, вы должны бежать в святилище с оставшимися преданными нам ополченцами. За жертвенником есть ход, который выведет вас в ущелье за пределами Эдфу. У вас будет шанс спастись. А я и Тот, мы задержим их, – пытаясь спасти оставшихся, произнес Гор, понимая, что надолго им не удастся задержать такое многочисленное войско.

– Я буду сражаться вместе с вами! И не побегу! – стала протестовать Бастет. Эта свирепая хищница и кровожадная охотница не знала страха и всегда была готова к битве. Ее тело стало покрываться черной шерстью, а оранжевые глаза напоминали кошачьи.

– Мы тоже не можем трусливо сбежать, оставив вас на верную гибель, – выступил один из ополченцев. В этот момент раздался сильный взрыв, который вынес двери храма.

– Бегите, умоляю вас! – закричал Гор и вместе с Тотом кинулся в столб пыли, поднявшийся после взрыва, скрывшись за пределами храма.

В высоких окнах убежища исполинов появились Вечные, которые принялись закидывать зал бочонками с какой-то горючей жидкостью. Поднявшееся пламя и окутавший все вокруг едкий дым отрезали все пути к отступлению.

Глаза Бастет стали все больше походить на кошачьи, на концах пальцев появились длинные и острые, как бритва, когти. В два прыжка, оттолкнувшись сначала от статуи, а потом уже от стены, она цепкими лапами выхватила из окна двух воинов и разорвала им шеи своими когтями. Тут же она начала выбирать следующую цель, но, спрыгнув вниз, увидела, как в зал вкатились головы Тота и Гора. Тем временем в ворота вбежало еще около двух десятков солдат во главе с Хазром.

Исида стояла в оцепенении. Страх и паника обуяли ее. Такое не могло ей привидеться даже в ночном кошмаре: все, кого она так любила и знала, истреблялись, как больной скот. А солдаты накинулись на оставшихся в живых ополченцев, у которых не было никаких шансов против опытных и закаленных в боях воинов.

Бастет приметила Хазра и с кошачьей ловкостью кинулась на него. В смертельном прыжке, выставив когтистые лапы вперед, она рассчитывала вцепиться ему в горло и порвать на куски, отправив вновь его душу в астрал, но Хазр лишь пригнулся ближе к полу, выставив позади себя клинок, которым и распорол живот пролетавшей над ним женщины-кошки. Тело Бастет еще не успело шмякнуться на землю, как ее кишки уже вылетали из смертельной раны. Упав, она еще хрипела и пыталась схватиться за рану в надежде на спасение, однако Хазр, недолго понаблюдав за ее предсмертной агонией, воткнул ей в сердце клинок, навеки упокоив ее душу.

В панике Исида упала на колени и зарыдала, закрыв лицо руками. Вечные уже добивали остатки сопротивлявшихся. Хазр же неспешной прогулочной походкой направился в сторону единственной, уцелевшей в этой бойне.

– Ты вот, мразь, наверное думаешь, что это за чудо, что мы тебя еще не убили? – произнес гроза исполинов. – Сразу скажу: нет. И у тебя еще все впереди, если ты не дашь мне нужные ответы, – он изо всех сил ударил ее копьем по голове, отчего Исида вскрикнула. – Как создать амброзию? В чем ее секрет? Отвечай, дрянь!

Невольно я задумался: что же творилось в голове у Создателя, если все это его промысел? К чему такая жестокость? Что же за ужасная конечная цель, если к ней ведет такая кровавая и мучительная дорога, полная страданий, в которой нет места любви и милосердию? А я же, возможно, увижу результат Его виденья… Когда наступит конец седьмой Иомы… Закончится Его покой, и Он вновь посетит Свое творение… Что же будет тогда? От этих мыслей меня бросило в дрожь. За что мне все это, Господи?! Царь духов! Пощади меня, Еноха, дай просто сгинуть навсегда, чтобы не видеть всего этого ужаса!

– Хочешь знать, как получить источник жизни? – прекратив рыдать, внезапно отозвалась Исида. Ее тело начало покрываться фиолетовым коконом, который разрастался все больше и больше. Богиня поднялась во весь рост. Хазр попытался нанести ей удар по ноге мечом, но меч отскочил от кокона.

– Запомни, выродок, жизнь всегда граничит со смертью! – крикнула она и кокон оглушительно взорвался, раскидав все вокруг, а Хазр от удара взрывной волны вылетел через ворота.

В этот момент столбы, на которых держалась крыша, начали оседать. Древний храм стал обрушиваться, погребая под своими руинами всех, кто в нем находился, а после взрыва на месте Исиды осталось лишь небольшое фиолетовое облачко дыма, быстро растаявшее в воздухе.

* * *

Великая охота на богов поразила не только прекраснейшие берега Нила. Земли олимпийцев тоже стали наполняться реками крови. Эрида и Энио – верные спутницы бога войны. Это был смертельный тандем обворожительной брюнетки и жгучей рыжей бестии. Они храбро сражались бок о бок с ним во многих сражениях. Эти смертоносные амазонки вселяли страх и ужас в сердца не только людей, но и исполинов. Они были самыми лучшими и преданными ученицами Ареса, а к тому же и любовницами. Воинствующие девушки никогда не соперничали между собой за сердце бога войны, а просто разделяли с ним ложе, предаваясь любви.

Теперь они поклялись отомстить за смерть Ареса. Никто и никогда не сбежит от их кары. Они хорошо запомнили лицо того воина, который смог одолеть могучего бога войны, не знавшего поражений. Но его сразил какой-то обычный человек! Он откуда-то знал все слабые и сильные стороны Ареса, и было такое чувство, что они уже не раз устраивали смертельную дуэль.

В тот роковой день Арес пролил немало крови, и многие его собратья пали: как исполины, так и люди – те, кто остался со своими богами. Многие раны и усталость целого дня сражения сказались на силе и ловкости эллинских богов. Недалеко от Пафоса в лесу укрылись небольшие остатки когда-то сильного войска – подальше от открытого поля, где шансы выстоять против такого большого войска были ничтожны.

– Арес, какой будет план? – спросила запыхавшаяся Эрида, последней прибежав в укрытие.

– Нам надо заманить их в лес, в открытом поле у нас нет надежды на победу, ведь их слишком много. Уйти от них уже не получится, так попробуем отбиться, – предложил Арес, который даже не подозревал, что они уже давным-давно оказались в ловушке самого опасного хищника на земле – человека.

Сотни воинов из Вечных Стражей окружали их со стороны леса еще до того, как те в него вошли. С верхушек деревьев полетели зажженные бочонки, обмотанные мелкими кусками железных осколков. Подлетая к земле, они взрывались, вызывая многочисленные травмы. Исполины пытались укрыться за щитами, деревьями и камнями, но эти многочисленные бомбы и разные траектории их полета почти не оставляли шансов уцелеть. Многих зацепило и ранило, так же как и некоторых Вечных, спрятавшихся в листве. Но в целом это были незначительные потери по сравнению с исполинами.

Через мгновение уже десятки Вечных окружили гигантов и принялись добивать изувеченных богов. Но все же олимпийцы не спешили сдаваться. Кто-то уже в предсмертной агонии бросался на солдат, размахивая мечом, как безумный. Нашелся даже такой, кто, объятый огнем, все равно бросился в атаку. Это было даже не сражение, а какая-то бойня, где с жизнью вообще не считались. Эллинские боги, свирепо рыча и крича, ринулись в свою последнюю атаку. Еле держась на ногах, они находили в себе силы прихватить с собой на тот свет хоть кого-то из врагов. Сражение стало походить на атаку живых мертвецов – тех, кто уже был обречен на смерть.

Одна за другой души уходили в астрал. Увиденное причинило мне очередную сердечную боль: не может быть такой Божья земля!.. Мне хотелось верить, что подобное безумие – не вечно. Что это время пройдет, и вновь настанет мир, а главное – долгожданный покой.

Обессиливший Арес с трудом выдернул свой тяжелый клинок из тела заколотого солдата. Глядя по сторонам, он пытался кого-то найти. И не мог понять, куда же пропали Эрида и Энио. Их тел не было видно поблизости, да и среди тех нескольких воинов, что еще стояли на ногах и сражались, их тоже не было. «Неужели они впервые в жизни испугались? Никогда я не думал, что они оставят меня в смертельной опасности. Как же они сейчас нужны», – промелькнула мысль в голове бога войны. И тут его внимание привлек крик одного из Вечных.

– С каким же удовольствием я тебя убью, – произнес Хазр, выдергивая свой клинок из черепа одного из гигантов. Арес, не теряя времени, тут же кинулся в атаку на болтливого смельчака. Хазр с легкостью отскочил в сторону, одновременно нанеся удар под коленную чашечку исполина. Бог войны упал на одно колено, но вновь продолжил атаку, но уже как то небрежно махал мечом, пытаясь ранить противника. Но все безуспешно: в ответ он получил лишь новые колотые раны на теле. От потери крови у Ареса помутилось в глазах, взмахи меча стали беспорядочны и не могли быть опасны Хазру.

– Боги, стоящие на коленях, – моя излюбленная картина, которой позволяет мне наслаждаться моим ремеслом, – убийца исполинов резким взмахом меча отрубил кисть Ареса и его оружие, звеня о камни, вывалилось из рук бога войны. – Долго же я за тобой гонялся и хотел убить тебя собственноручно, – Арес, теряя сознание, свалился прямо под ноги Хазра.

Скинув с головы исполина шлем, Хазр схватил его за волосы и оторвал от земли, после чего без долгих размышлений сильными ударами, как мясник, стал отрубать богу войны голову. После нескольких ударов голова отделилась от тела и, насадив ее на копье и подняв высоко вверх, он неистово проорал:

– Наконец-то я покончил с этим ублюдком! Да покроет меня слава на века, когда я уничтожу все пантеоны!

Солдаты громко закричали, приветствуя своего храброго полководца. Грохот мечей, бьющих по щитам, раскатился металлическим звоном по лесам Пафоса.

Из оврага, выглядывая из-за старого трухлявого дерева, Эрида и Энио с ужасом наблюдали это побоище. Впервые в жизни они были морально сломлены и испытали не просто страх, а леденящий ужас. Две свирепые хищницы, элита бога войны, истекающего сейчас кровью – и дрожат, словно зайцы, в каком-то овраге! Рыдая, они взмолились чинам и Саваофу, выпрашивая помилование и спасение. Возможно, их молитвы были услышаны, хотя вряд ли. А может, таким и был промысел Всевышнего. Но им чудом удалось спастись, и они успокаивали себя мыслью, что все равно бы погибли, а теперь у них будет шанс отомстить за все сполна, тем более что долгожданная победа над Аресом, похоже, вскружила голову Вечным.

Глава 5. Им уже не быть прежними

Через леса Пафоса пробирался довольно крупный исполин – по телосложению он превосходил многих сородичей, мышц и жира в нем хватало с избытком, и они скрывались под зеленой длинной рубахой и кожаными просторными штанами. Длинные волосы и борода сальными спутанными лохмами свисали с его головы. Правая часть лица у него была парализована с детства, и даже амброзия не смогла помочь ему в лечении от этого недуга. Главным его атрибутом, с которым он никогда не расставался, был молот кузнеца. С помощью знаний и этого молота и были созданы могущественные артефакты, многими из которых завладели люди. Уже приближаясь к выходу из леса и направляясь к своей цели, храму Афродиты, Гефест почувствовал запах гари. Его быстрый хромающий шаг перешел на бег. В голове билась одна мысль: «Неужели я не успел, только не она».

Подходя к храму, исполин увидел следы побоища и изуродованных жриц: кто-то был исколот, кого-то повесили. Мне уже приходилось видеть подобные кровавые картины, но для добродушного Гефеста, что не знал зла, это было дико. Сперва его даже стало подташнивать от смрадного запаха трупов. Он медленно ступал среди покойников – простых прихожан, которые хотели принести дары богине любви. У ступеней храма стояла та самая тележка, что источала этот запах гари – в ней были свалены останки тел девственных девушек, которые готовились стать жрицами богини любви и которых заживо сожгли на пороге храма. За что так с ними поступили? Безумие, не иначе, правит людьми. Подобно зараженной бешенством гиене, они набрасываются на все, в чем подозревают угрозу.

– Что за подонки могли это сделать? – бормотал Гефест, оглядываясь и поднимаясь по ступеням храма.

Пройдя в храм, он увидел в конце зала около жертвенника залитое кровью тело девушки-исполинки, Подойдя ближе на подкашивающихся ногах, исполин заметил рядом с телом и отрубленные руки девушки, а в ее изуродованном и окровавленном лице он узнал свою возлюбленную, необыкновенно прекрасную Афродиту, единственную, которая дарила ему тепло и ласку и, несмотря на его уродство, смогла разглядеть в нем нечто большее – то, чего не было в других исполинах.

– Негодяй Арес не уберег мою принцессу! – Гефест разразился таким неистовым криком, что даже вороны, которые уже вовсю расклевывали мертвые тела, недовольно слетели с них и начали кружить вокруг в ожидании затишья.

– Дорогая моя возлюбленная, они за все ответят, я перебью их всех до единого, – упав на колени и прижав к себе голову богини любви, еле сдерживая рыдания, прошептал Гефест. По суровым щекам скатились скупые капли слез, полных боли и скорби. Оглядевшись по сторонам, он попытался найти тело Ареса. Кругом было много трупов и исполинов, и людей, но бога войны среди них не было. И Гефест подумал, что славный воин и великий полководец просто трусливо бросил Афродиту на растерзание этим монстрам.

– Зря ты, любовь моя, оставила меня тогда, отдавшись в руки этого трусливого ублюдка, – с мокрыми глазами, как в бреду, бормотал кузнец, прижимая к себе бездыханное тело. И только голос за спиной тут же привел его в чувство:

– Смотри Савл, не всех еще добили.

Гефест тут же вскочил, сжимая молот и, обернувшись в сторону ворот, увидел пятерых воинов Вечных Стражей. Четверо из них держали луки, готовые в любой момент пустить стрелы, и в том, что они не промахнутся, Гефест даже не сомневался. Исполинский верзила поставил перед собой молот и освободил руки.

– Я смотрю, ты готов к разговору, – произнес Савл, давая понять, что он среди них за старшего.

– Какие вообще могут быть разговоры с такими мерзавцами, как вы? – Гефест провел одной рукой по другой как будто что-то собирая с нее и резко смахнул это нечто в сторону воинов. Красноватые брызги, превратившись в сгустки адского пламени, взрывной волной обрушились на воинов, и только одна из наспех выпущенных стрел попала в плечо исполина. – Мрази, вы познаете всю мощь бога огня! – Гефест направил на Вечных Стражей еще пару огненных потоков, и этого хватило, чтобы полностью обезвредить их: Вечные лежали на полу храма, хрипя и корчась от пожирающего их плоть пламени.

Взяв свой любимый инструмент, Гефест, не торопясь, подошел к ним. Теперь Вечные Стражи казались не такими уж и Вечными, катаясь по земле в надежде сбить с себя пламя. Их истошные крики далеко разносились по округе, предвещая беду каждому, кто осмелился бы приблизиться к этому месту.

Только тот, что был в центре, отхаркивая кровь, попытался привстать, несмотря тлеющую одежду и глубокие раны. Невзирая на боль и мучения, к тому моменту, как бог огня подошел к нему, воин смог приподняться, опираясь на свой меч. Но Гефест без лишних слов снес смельчаку с размаху молотом голову, отправив его душу в астрал, и в безумной ярости принялся добивать лежавших на полу Вечных, превращая их тела в кровавую кашу на пороге когда-то прекраснейшего и не знающего насилия храма богини любви Афродиты.

* * *

«Как же могло так получиться? Если бы я только знала, чем это обернется для исполинов! Как же я была глупа и наивна. Даже в страшном сне я не могла представить себе, что такое может произойти после того, как мы сделали для людей столько хорошего!», – голову Артемиды буквально разрывали на части мысли о том ужасе, что устроили люди.

Ведь исполины буквально взрастили их в своих ладонях, передав знания и одарив умениями для достойной жизни, и по праву стали для людей богами, заслуживающими бесконечного уважения и почитания. Не стоило, значит, столь щедро одаривать этих хищных, кровожадных существ, которые, ничтоже сумняшеся, обернули против своих благодетелей то оружие, которое им и помогли создать, и научили пользоваться.

Теперь пришла расплата за собственную глупую жалость и сострадание. Великая богиня охоты, истекая кровью в храме своего брата в Эфесе, стояла на коленях перед горсткой вооруженных людей, которые вырезали всех простых прихожан, что чтили богов. Проткнутые копьями икры ног лишали возможности дальнейшего сопротивления, и по лицу Артемиды было видно, что надежда на спасение покидает ее.

– За что вы с нами так, Хазр? Вы же должны были стать нашей поддержкой и опорой, мы возлагали на вас большие надежды, а вы обернули против нас все то, чему мы вас научили, – голос охотницы дрожал, и в нем явственно чувствовались нотки страха и безысходности.

– Нет, тварь, вы растили себе рабов и прислугу, которых можно было бы прикончить в любом удобном случае. Расскажи мне секрет амброзии и тогда, возможно, я пощажу тебя, – сурово произнес воин в черных доспехах и с черными длинными волосами, которые волнами ниспадали с его головы. Это был Хазр – великий воин, перерождавшийся множество раз с единственной целью истребления исполинов.

– Поверь, ты ошибаешься, мы хотели для вас только лучшего. Прекрати эту безумную охоту на исполинов, ведь это в твоей власти. Умоляю тебя… – ее слезы медленно стекали по окровавленным щекам, увлажняя засохшую на них кровь. Многочисленные раны на всем теле продолжали кровоточить, вызывая нестерпимую боль.

– А как же вы, ублюдки, поступили с титанами, что оберегали вас? Напомнить тебе это, мерзкое отродье? – сильным ударом рукояткой меча он почти припечатал голову охотницы к каменному полу, что вызвало новый приступ мучительной головной боли. – Отвечай, мразь, в чем секрет амброзии или где ее взять? – еще несколько хлестких пощечин оставили пунцовые следы на ее некогда прекрасном лице.

Пока Хазр продолжал пытки и издевательства над исполинкой, около десятка адептов Вечных Стражей добивали тех, кто подавал хоть какие-то признаки жизни.

В моих глазах это были уже не люди, а, скорее, кровожадные мясники, что без раздумий могли убивать даже женщин и детей. Я, тот, кто видел многое, ужасался их жаждой крови. И если бы высшие силы даровали мне власть вмешаться в происходящие, то, право слово, я бы без колебаний встал на защиту невинных с мечом в руках. Но все, что я мог сделать, это только горестно наблюдать за этим жестоким зрелищем.

– Я не знаю, сколько можно тебе повторять! Мне неведом секрет амброзии! – ее сдавленный стон походил теперь скорее на истеричный хрип.

– Ладно, посмотрим, дрянь, как ты сейчас заговоришь, – невозмутимо произнес тиран.

В дверях храма появились четыре силуэта здоровенных мужчин в доспехах Вечных. Они, цепляя крюками беззащитную плоть, тащили изувеченного исполина с отрубленными ногами. Только когда Хазр схватил за волосы окровавленную голову мученика и задрал ее вверх, Артемида в ужасе узнала в нем своего брата-близнеца Аполлона. Он почти не подавал признаков жизни и лишь иногда пытался выплюнуть сгустки крови, а его прекрасное юношеское лицо было превращено в кровавое месиво.

Из последних сил, отталкиваясь руками от пола, Артемида попыталась броситься на помощь брату, но несколько впившихся в ее руки стрел сломили остатки стремления к сопротивлению. Она упала лицом на пол, и ее раздробленный нос опять отозвался сильной болью. Чувство страха и паники медленно сменилось отчаянием и безысходностью, ведь все, что она могла сделать – это наблюдать за тем, как Хазр взял факел и поднес к лицу брата, медленно обжигая его языками пламени, отчего Аполлон еле заметно задергался, возможно, уже в предсмертных конвульсиях.

– У тебя еще есть шанс спасти это ничтожество и укрыться с остальными убогими на отколовшейся земле, – он с удовольствием тыкал факелом в лицо исполина. И в этот момент в дверях храма появился еще один силуэт с мечом в руках.

– Ха, на одного идиота, убитого сегодня мной, будет больше, – Хазр, бросив факел, резким движением выдернул меч из украшенных золотом и драгоценными камнями ножен. Лучники же направили свои стрелы в сторону нежданного гостя, готовые в любой момент поразить его своими стрелами. Это была элита Вечных Стражей и их стрелы могли даже точно поразить вену или сухожилие жертвы, даже находящейся на приличном расстоянии. В знак того, что они никогда больше не призовут богов, их рты были зашиты медной проволокой. Хазр же медленно и осторожно, подобно хищнику, начал приближаться к исполину, готовый в любой момент вступить в бой.

И тут Артемида увидела, как исполин расправил крылья: не могло быть сомнений, это был любимый Гавриил! Теперь появился шанс на спасение, и даже легкая улыбка радости осветила ее израненное лицо.

– Почему он именно вас, мерзавцев, избрал высшей расой?! – в гневе прокричал Гавриил.

В его глазах засверкали голубоватые молнии. Таким разгневанным я его никогда прежде не видел и даже не мог себе представить. Казалось, что Хазр стоял совершенно невозмутимо, без капли страха на лице, но растерян он был точно.

Молнии же переметнулись из глаз на тело архангела, покрывая его голубыми электрическими разрядами, и в мгновение ока из него стали одна за другой вылетать шаровые молнии, поражая Вечных и разрывая их в куски. Не нашлось молнии только для Хазра, который продолжал стоять, наблюдая за происходящим.

Гавриил одной рукой схватил Хазра за голову и с легкостью поднял его так, что тот смог глядеть архангелу прямо в глаза. И даже тогда ни единый мускул не дрогнул на лице у воина, который прекрасно понимал, что в этот раз ему несдобровать. Да, только не сегодня: ныне Лохесса сыграла с ним очень злую шутку.

Гавриил смотрел ему в глаза, прищурившись, как будто пытаясь понять причину его ненависти и кровожадности, но ничего, кроме пустоты, там не разглядел. Голубые разряды молний начали постепенно перескакивать на голову убийцы исполинов, обжигая его кожу своими разрядами, но даже сейчас он не проронил ни звука, который мог бы указать на испытываемую боль. И вот мощный разряд молнии разорвал голову Хазра, окропив бордовыми пятнами светлые ризы архангела и его юношеский лик.

Лишь когда Гавриил подлетел к Артемиде и, приподняв, обнял, она окончательно поняла, что находится в безопасности и что ей больше ничего не угрожает. Хотя она была вся в крови и изранена, он по-прежнему смотрел на свою прекрасную избранницу влюбленными мальчишескими глазами, полными заботы и верности. Но тут ее взгляд упал на бездыханное тело брата и впервые в жизни она, могучая и бесстрашная охотница, горько зарыдала, как обычная маленькая девочка…

Глава 6. Хазр и Харон

За многие века и множество перерождений Хазр уже привык к смерти. Он точно знал, что вернется в мир живых и продолжит свое правое дело. Но сейчас он был слегка озадачен. Почему то он не попал в астрал после того, как архангел разнес ему череп. Оглядевшись вокруг, он был удивлен, что оказался после смерти совсем в другом месте. Вокруг него была сплошная темнота и тело, как невесомое, находилось в воздухе. Он не мог знать о существование Стикса: туда попадали нечасто, а если и оказывались здесь, то оставались пленниками смотрителя на века и рассказать о нем было некому.

В Стикс попадали только самые падшие души, которым было необходимо очищение через боль и страдание. Вот что бывает, если совершить слишком много зла и погрязнуть в грехах. Где то вдалеке появился слабый огонек. Свет становился все ближе, и можно было разглядеть старую деревянную лодку, в которой находились двое. Один, судя по всему, был лодочником. Но тут же где-то наверху появился и еще один огонек, только двигался он сверху вниз по диагонали, а за ним еще и еще, которые перемещались по разным направлениям в хаотичном порядке. Возле каждого огонька появлялась точно такая же лодка, как и первая. Разница была только в том, что пассажиры были разные, но лодочник в странном плаще, словно сшитом из черных крыльев гигантской птицы, оставался тем же, хотя наброшенный на голову капюшон не давал разглядеть его лица.

Хазр замер и с интересом наблюдал, пытаясь понять, что происходит и где он находится. Ему показалось, что лодки и лодочники начали двоиться, и скоро их стало десятки, а может, даже сотни, только пассажиры в них были разные.

– Тебя долго ждать-то? – неожиданно послышался голос позади Хазра. Он резко обернулся: этот лодочник возник теперь позади него. Его тело прикрывал такой же черный плащ, как будто сделанный из огромных крыльев. Наконец-то Хазр смог разглядеть его лицо. Оно было словно у покойника, бледно-серое, с седой, вьющейся бородой до пояса, а вместо глаз блестели алмазы с кровавыми жилками, что придавало старику еще более жуткий вид.

– А ты еще кто такой? Раньше я тебя в астрале не видел, – спокойно, как всегда, произнес убийца исполинов.

– А кто тебе сказал, что ты в астрале? Это Стикс, – с легкой издевкой произнес мрачный смотритель. Остальные лодки начали растворяться в воздухе, а под ногами Хазра появился берег подземной реки, которая уходила вглубь какой-то пещеры. Если бы он только знал тогда, сколько мучений может принести эта на первый взгляд безобидная речушка!

– Забудь про астрал, отныне ты в моей власти! Меня зовут Харон. Хорошенько запомни мое имя, ведь теперь тебе придется долго молить меня о пощаде, – уже не скрывая злобы произнес смотритель Стикса. И он не лгал: с помощью своих сущностей он мог учинить самые изощренные пытки. Эти сущности были некогда богами, которые после смерти были осуждены на развоплощение обратно в линию жизни. Но в попытке уцепиться хоть за какое-то существование, они заключали сделку со смотрителем, чем обрекали себя на вечное прозябание в убогих сущностях Стикса и потому их жажде крови и ненависти ко всему живому не было предела.

– Приветствую тебя, Харон, – без капли страха произнес новый посетитель обители страданий. – Меня зовут Хазр. Я был избран херувимами для благой цели ради промысла Сущего. Не вижу причин нам враждовать, если, конечно, ты не служишь другой цели.

Хазр, следует отдать ему должное, умел быть сдержанным в любых ситуациях.

– Враждовать?! С тобой?! – Харон откровенно рассмеялся, не скрывая того, как его потешил очередной мученик. – Ты тут ничто! – злорадный смех смотрителя эхом разнесся по пещере. – Расскажи, мне «избранный», если ты такой благодетель, как же ты попал сюда, – продолжил ехидно смеяться Харон.

– Увы, я этого и сам не могу понять. Может, в этом виноват архангел, который меня и убил. В любом случае я всегда со смирением принимал все то, что мне предназначала судьба. Если я обречен на страдания волей Божьей, то так тому и быть.

– Ты так смело говоришь, поскольку еще не знаешь, что будет с тобой в Стиксе, – уже как-то задумчиво произнес Харон. Было такое впечатление, что он выбирал для Хазра пытку.

В мгновение ока они оказались в лодке, плывущей по реке вглубь пещеры. Мутная вода начала приобретать бордово-красный оттенок.

– Ну что, ты готов? – с ухмылкой спросил Харон. Лодка вдруг остановилась, вода вокруг закипела, и Хазр увидел, как из пузырей лениво возникла гигантская голова змеи.

– Для начала я познакомлю тебя с Персефоной, а то она уже заскучала, – произнес смотритель, когда из воды высунулась морда самой Персефоны. Как же она была прекрасна при жизни, вся в свою мать Деметру. И в какую же мерзкую сущность она превратилась сейчас: лучше бы уж она выбрала развоплощение, чем такое бессмертие. Она была похожа на гигантскую миногу с маленькими кровавыми глазками, которые, казалось, уже приметили свою добычу. Хазр вспомнил это имя. Когда-то, несколько жизней назад, он убил ее вместе с мужем Аидом. Тогда он со своими воинами сжег их заживо, и убийц не остановило даже то, что богиня была беременна.

– Удачи желать не буду, не поможет, – как безумный расхохотался старик, плавно растворившись в воздухе и в тот же момент появившись на берегу.

Хазр даже не думал пытаться сбежать из лодки, понимая, что в этом не было смысла. Когда открылась огромная пасть Персефоны, он заметил в ней множество острых зубов, которые рядами тянулись вглубь адской глотки. Маленькие глазки змееподобной забегали, всматриваясь в лицо своей жертвы. Без сомнения, она узнала в нем того самого душегуба, который отнял у нее жизнь и семью.

Лодка плыла по течению к открытой пасти змеи, напоминающей мясорубку, но Хазр как всегда был хладнокровен, и лишь слегка улыбнулся своей мучительнице, вспомнив как при жизни заживо ее поджарил. Улыбка не исчезла даже тогда, когда мощные челюсти, с треском ломая лодку, захлопнулись, утянув Хазра в адские жернова. Он почувствовал, как зубы один за другим впивались в его плоть, разрывая мясо и ломая кости. Персефона все глубже заглатывала мученика, перемалывая его множеством зубов и проглатывая лишь кровавую массу, оставшуюся от некогда великого война.

Харон же стоял с довольной улыбкой, наблюдая, как новый гость Стикса сгинул в змеином чреве. Если Персефону с ее кровожадном безумием и жаждой мести я еще мог понять, то уж никак не Харона, который еще недавно принадлежал к ангельской иерархии. Как же быстро в нем умерло все то светлое и доброе, что должно быть у чинов. Неужели вся эта садистская злоба, ненависть и жажда смерти таились в нем все те века, что он был в небесной иерархии?

* * *

Харон стоял на берегу Стикса, когда к его ногам вынесло омываемые кровавыми водами раздробленные кости с остатками плоти. С каждой волной небольшие сгустки облепляли их. Постепенно кости стали срастаться и приобретать вид, более похожий на человеческий скелет. Волна за волной воды реки наносили все больше непонятной субстанции на обглоданный скелет мученика, наращивая на останках плоть. Через какое-то время поверх мяса стала появляться кожа и даже волосы на голове, а вскоре под ногами Харона лежало уже невредимое тело Хазра. Приподняв голову, тот вновь поглядел на старика.

– Ну что, теперь ты представляешь, что тебя ждет? – опять, словно сумасшедший, разразился злорадным смехом Харон. Воин попытался подняться, опираясь руками о берег, но резкий толчок ноги в спину придавил его обратно к земле. – Не торопись так, мы ведь еще даже не начали, не убирая ногу со спины, продолжил он.

Внезапно из воды стали появляться плотоядные скорпионы размером с ладонь и, жадно щелкая клешням, начали приближаться к пленнику. Хазр почувствовал у себя на спине цепкие лапки маленьких хищников, и вот уже десятки скорпионов кольцом окружили его, а самые смелые принялись сдирать с него небольшие куски мяса. Другие последовали примеру первых, и скоро десятки кровожадных тварей продолжили трапезу воином. Все, что оставалось Хазру, это, стиснув зубы, терпеть, не выказывая боли. Несколько жал вонзились в его плоть, впустив яд и добавив к нечеловеческим мучениям еще и лихорадку. Неожиданно Харон схватил пленника за голову и поднял перед собой в воздух.

– Ну что же, ты даже о пощаде молить не будешь? – удивленно спросил старик. – Давненько я таких стойких не видел.

– А смысл мне молить тебя? – выдавил через боль Хазр. Несколько скорпионов осталось висеть на нем и сдирать плоть.

– А я думал, ты хотя бы попробуешь. Селкет, пора и тебе присоединиться к своим детям, – куда-то в сторону реки крикнул Харон. Посредине Стикса показалось огромное жало скорпиона, которое, подобно плавнику акулы, двигалось к берегу. Вот уже показались гигантские клешни, готовые одним движением перекусить Хазра пополам. На удивление воина тело монстра венчала женская голова с мертвецки бледным лицом. Как только сущность выползла из воды, она сразу же проткнула жалом тело Хазра и выхватила его из рук старца, оставив в висящем положении.

– Вот теперь можно и продолжить знакомство. Так где архангел тебя настиг и за что лишил жизни? – поинтересовался Харон.

– Я его раньше не видел и, увы, он не представился, – сплюнув кровь, пробормотал Хазр. – Это было в Эфесе, в храме Аполлона, когда я собирался убить Артемиду.

– Неужели это был Гавриил… – задумчиво произнес хозяин Стикса. – Надо же, как все интересно получается. Да, судя по всему, это благодаря ему ты попал сюда. Но это не отменяет моих планов касательно тебя, – клешни Селкет слегка ухватили ноги мученика. – А я ведь в Стиксе тоже по его вине. Правда, не могу сказать, что мне здесь не нравится, – заулыбался Харон, глядя на подвешенную жертву. – Но наказать Гавриила все же хотелось бы.

– Как и мне… Того, кто противился промыслу Вседержителя, – прохрипел Хазр.

– Да, такие воины, как ты, встречаются крайне редко. И откуда такие фанатичные безумцы вообще берутся? Ладно, готов заключить с тобой сделку: я помогу вернуться тебе в мир живых в нужное время, но ты убьешь Гавриила. В нем уже не будет таких сил, как раньше, и он будет смертен. Как его можно будет убить и как попасть в Агарту, я научу, – Харон протянул руку пленнику, и тот без раздумий пожал ее.

– Я пополню Стикс всеми жителями Агарты, – все так же хрипло отозвался Хазр.

Харон стянул пленника с жала гигантского скорпиона и с размаху закинул в воды Стикса. Тело Хазра погрузилось в пучину, и его стало затягивать водами страданий.

Глава 7. Страх пантеонов

– Семаргл, ты в своем уме, что ты чушь-то порешь? Быть такого не может, – Перун в недоумении смотрел на исполина. – Как вообще поляне с радимичами и вятичами могли пойти войной на кривичей и словен? Им что делить-то?

– Не суди гонца строго за весть дурную, великий держатель Тартарии, – начал Семаргл. – Они за веру новую идут войной на братьев своих, оставив почитание исполинов и забыв все то доброе, что мы им сотворили.

– Чушь какая-то. Сколько столетий все шло своим чередом, но после того потопа все поехало наперекосяк. Мы утратили былую мощь, но мы вернем былое, и все, кто не преклонится, не устоят перед силой славянского пантеона. А непокорных будет ждать праведный суд. Что Радим и Вяточ вообще говорят по этому поводу? Есть от них хоть что-то? – Перун был в бешенстве от всего происходящего.

– Они присягнули на верность Великому ордену, и верят не в многобожье, а в Единого создателя и промысел Его. Им стала доступна истина, что от них скрывали долгими годами. Они поклялись новому Богу убить всех исполинов или, как они назвали, лжебогов, – Семаргл потупил взгляд.

– Не ожидал я такого, не думал, что и нас это будет ждать. Этот орден слишком распоясался, пора бы уже его аппетит немного поубавить. Да и Радима с Вяточем тоже можно бы на место поставить, а то позорят род предков междоусобной войной, – Перун был полон решимости. – Зови ко мне Яровита, Святовита и Триглава – нужно готовиться к битве.

– Боюсь, отец наш, им еще нужно оправиться от предыдущих битв. Они тоже подверглись атакам. Но весть разошлю, что вы их созываете.

– Да что же творится-то у нас в конце концов? Не хозяева что ли мы на земле своей и что нам – сдаться и сложить мечи?! Так не бывать этому! Славене и кривичи с нами по-прежнему?

– На смерть стоять готовы, но веру предков не предадут. Но сил у них тоже немного осталось. Еще неизвестно, что другие племена надумают, чью сторону примут.

– Нам надо нанести им опережающий удар и застать врасплох, – молнии заблестели в глазах Перуна.

– Вы слышали, что стало с пантеоном Египта и как эллины сейчас страдают? От них нет спасения, они знают о нас все, а может, даже больше! В бой их ведет великий полководец, каких земля не видела со времен Александра. Ходят слухи, что в нем переродился сам Давид.

– Но он еще не встретился со мной! – заорал Перун в гневе. – Я разорву и его, и всех остальных, кто встанет у меня на пути. Они получат сполна за всю боль и страдания исполинов, и не только.

– Отче, я хочу, чтобы ты знал: нам придется биться не только с людьми, – тихо начал Семаргл.

– Не понял, что ты этим хочешь сказать? – Перун сурово посмотрел на гонца.

– Земли Ингрии были обещаны тем исполинам, что поддержат Вечных Стражей. Чернобог, Троян и Карна примкнули к иго Вечных Стражей, обольстившись или из трусости, – Семаргл уставился в пол, потом тихо пробормотал: – Мокошь и Сварог попали как раз под их атаки и чудом уцелели, оставив тела других предателей для трапезы воронов.

– Ох, безумные времена настали! Как же чины стоят в стороне и ничего не предпринимают? Значит, нам надо действовать самим.

Перун понимал, что теперь предстоит опять пролить кровь исполинов, как и во времена битвы пантеонов, когда произошел раздел земель после гибели титанов. Он вспомнил тот момент, когда Один, Зевс и он вступили в битву с Кроносом. Им также помогали другие боги, так как Кронос был самым могущественным и сильным титаном. Он был и самым жестоким и не щадил никого. Как же потом все исполины посходили с ума, устроив бойню из-за наследства титанов. Теперь же они стали доминантами в земном царстве, и все принадлежит им по праву сильного. Но это еще надо и разделить.

Тогда погибли многие сильнейшие и могущественные исполины, планета была усеяна сильнейшими взрывами различных сил. У исполинов были знания, как максимально использовать силы природы, стихий, черпать мощь из Вселенной. Немногие после этой войны сохранили те умения, так как многое было уничтожено. Сотнями взрывов покрыли землю так, что Гея кричала от боли. Вокруг на сотни километров не оставили камня на камне.

И вот среди всего этого кровопролития нашлись те, кто захотел положить ему конец. Скромные остатки исполинов по сравнению с тем, что было, стали создавать отдельные цивилизации и заново заселять землю, заключив между собой союз – жить в дружбе и мире, чужого не желать и своего не отдавать, обычаи других, будучи в гостях, блюсти и, гостей принимая, быть чистым сердцем, так что ни один исполин от рук другого не должен погибнуть. Конечно, не всегда этот договор соблюдался, находились и те, кто его нарушал. Правда, потом очень сожалели об этом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее для устранения разночтения основные чины иерархов пишем с заглавной буквы.

Вернуться