Август Огнёв
Какой цвет глаз у бога?

В своих бесплодных попытках найти выживших, он со слезами в душе смотрел на выжженные пустыни некогда ранее тут цветущих садов, руины города, в котором он рос со своими многочисленными братьями и сёстрами, и чувствовал родительское тепло. Он искал тех счастливчиков, которые может быть тоже, как и он, по своей глупости, а может по счастливому случаю оказались в таких же надёжных местах, как и он – в защитной капсуле, но их не было. Надедже суждено умереть… Его самодельный мотосёрф уже стал разваливаться, и тут он встретил храм Великого Богоподобного. И он был…цел! ЦЕЛ! Среди разрушенных домов и поваленных деревьев, среди затхлого смрада от ушедших, он, вашу ж матро, один был цел. Даже кирпичик не отлетел от его фасадов, ни одна щербинка не замечена на его идеальных колоннах слонового цвета. Словно его только что поставили тут. Словно для храма ничего не произошло. Храм Богоподобного, Богоподобного, который обещал, что все кто пойдёт за ним – будет жить вечно, среди райских садов и нескончаемых явств… И все те, кто верил ему и следовал, были сейчас мертвы. Все. Кроме Ирмина и этого храма....

Почему Богоподобный не пощадил никого, кроме меня и этого храма…зачем всё это, зачем? – Он с укоризной смотрел на место жестокого божества. Он не понимал совершенно ничего.

И Ирмин направился решительным шагов внутрь храма, чтобы узнать ответы на мучавшие его вопросы....

Храм внутри роскошен, как и любой дворец обожающего себя и своё положение сенатора, но если сенаторы города чуть скромнее выпячивали своё положение, это здание всем своим видом показывало что невозможно переплюнуть обычному смертному само божество. Горящие всюду мерцательные лампы, это такие огни редкого вида, которые, если верить преданиям, появились от самого яркого метеорита от расколовшейся когда-то звезды и пролетавшей мимо. Вопрос конечно – как его достали и заставили гореть вечно в этой лампе не покидал любопытствующих молодых юношей, привыкших везде искать зерно истины. Кое-где по золочёным стенам, усыпанным диковинными гранёнными камнями, стекали вниз капли серебра, которые воспрещалось использовать и уж тем более пить! Говорят что один из жрецов однажды это сделал и сошёл сума, ведь не может обычный смертный своим ограниченным умом постичь всю глубину многочисленных печалей из-за которых может хоть как-то, но всё же проливать слезы Богоподобный. Когда же люди приходили в храм и если это им удавалось сделать хоть раз в год, то считалось что это невероятная удача и теперь весь будущий год поломника озарён лучами света Божества и никакие беды, никакие болезни и неудачи его не тронут. Во главе центрального зала находился трон – сверкающее нечто, что с трудом можно назвать чем-то на чём можно было бы усидеть. Дети, попавшие впервые и ещё не отягчённые трепетом религии хихикали над тем каково сидеть на этом ёршике из кристаллов Богоподобному, может потому его никогда тут нет. Колонны зала были сделаны из камня, которым ранее лечили в народе – Матирах, он, как говорили учёные изучавшие его эффект, каким то необъяснимым науке способом пульсировал своими голубыми прожилками, периодически пуская свечение разных цветов и словно зная чем пациэнт болел, менял цвета. Правда со временем и приходом Богоподобного эти камни были под надзором и только высшее общество могло его использовать в многочисленных украшениях, или же в отделке дома. Да и не просто так – ведь только Богоподобный может исцелять, а сам камень – проявление его воли там, где он ещё не воплотил свои храмы. Ну а там где храм уже воплощён – уже не требуются какие-то там целебные камушки, ибо само присутствие его вместилища исцеляет город, даже страну и саму планету. Люди если и болеют то только от переедания или скуки.