# Как дома

Олеся Гончарова

Уютный дом, забота, горячие сырники по утрам… Только ощущение удушья становится все сильнее. Эта повесть – о контроле, невидимых границах и взрослении без громких заявлений.

## 1

В самом центре ванной комнаты, на отмытом добела кафеле лежит горстка кофейных зёрен. Приглядываюсь – твою мать! – никакие это не зёрна. Это мышиное дерьмо. Ну, знаете ли, это уже слишком!

Заезжая в дом полгода назад, я понимала, что мыши не просто завелись, а уже успели почувствовать себя полноправными хозяевами. Это и дало мне шанс применить убедительный аргумент в пользу переезда с котом. Само собой, никуда бы я без него не переехала. Но благодаря мышам мне удалось разыграть карту: «Они почувствуют кошачий запах и уйдут». Да я и сама в это верила – наивное дитя, выросшее в многоэтажке.

Мыши, конечно, никуда не ушли. Но перестали попадаться на глаза, что в целом меня более чем устраивало. Решение неидеальное, но терпимое. Особенно если сравнить с альтернативой. Поставить в нескольких местах мышеловку казалось жестоким – напоминает средневековую казнь. Раскидать по углам яд – грубо. К тому же вдруг до отравленного пискуна доберётся кот и тоже пострадает. Слишком рискованно. Так что в своей голове я заключила с мышами пакт: не мешаем друг другу и прекрасно. Но видимо, даже грызуны не собирались со мной считаться.

Вот почему меня так бесит эта утренняя находка. Какая наглость! Не в углу, не у плинтуса. А прям посередине. Это не случайная оплошность. Это стейтмент чёртового мышиного короля. «Хочешь войны? Ты её получишь!» – захлопываю дверь в ванную.

Дзынь! – всплывает новое уведомление на телефоне. Недовольно морщусь: кому не спится в такую рань? Открываю сообщение:

Полинка, доброе утро! Надеюсь, не разбудила☺

Прилетаю в следующий вторник на две недели – надо заняться зубами.

Отвези куда-нибудь кота на это время. А то, боюсь, меня аллергия совсем замучит.


Отвечаю: «ОК». Отличное начало утра, ничего не скажешь. Атака мышей, скорый визит тёти Марго – и это всё до восьми утра. Надо теперь придумать, кому доверить Вурхиза на такой срок. Кот общительный, даже слишком. Ему главное, чтобы рядом кто-то был, а кто – не так важно. А уж чистый лоток и полная кормушка еды ему везде гарантированы. Придётся что-то придумать. В конце концов, одно то, что Марго вообще разрешила держать его в доме – уже везение.

Ставлю чайник, машинально глажу кота по взъерошенной спине – он как раз злобно ворчит через окно на прилетевших к кормушке наглых синичек – и тут меня осеняет. Если кота две недели не будет – можно успеть потравить всех мышей. Надо же, даже у моего миролюбия есть пределы. Какое любопытное открытие на пороге двадцати девяти лет.

## 2

Три дня спустя я стою посреди зала, согнувшись кренделем, и смоченными руками пытаюсь убрать с тёмно-синего дивана остатки белой кошачьей шерсти. Вурхиз уехал погостить к своей и заодно моей любимой подруге Але. Будет сопеть у неё под боком, пока она проводит бесконечные часы в рабочих созвонах на кухне. И заодно медитировать на красочные бои без правил между цихлидами и гупёшками в аквариуме, настолько огромном, что Аля периодически накрывает его простынёй и использует как экран для проектора – чтобы в сотый раз пересмотреть «Звёздные войны».

Я, конечно, рада, что он там хорошо проводит время, но всё равно скучаю. Особенно когда под окно прилетают синички, и некому на них не ворчать. Ладно, всего-то две недели. Зато я уже разложила яд по всем стратегическим точкам. Насчёт эффекта не уверена, но, по крайней мере, больше я следов серого короля не видела.

Ещё раз прохожусь по дивану, на этот раз липучкой, и берусь за пол. Второй раз за утро. Со стороны может показаться, что я зачищаю место преступления. Но это не так. Мы с котом крайне аккуратны в быту. Просто Марго… она такая. Требовательная. И мне почему-то кажется, что если дом её встретит так, словно в нём никогда не было ни кота, ни меня, – встреча пройдёт спокойнее.

Но внутри нарастает тревога. Со мной всегда так: если нервничаю и пытаюсь не подавать виду – дыхание сбивается. Точнее, оно переходит из автоматического режима в ручной. Приходится подключать осознанность и силу воли. Вот как сейчас.

Вдох.

Выдох.

Привычным движением вожу шваброй по плиточному полу, собирая воду, и думаю: целых пять месяцев, как я въехала, и только начала чувствовать себя как дома. Почти поборола привычку запирать входную дверь на замок, когда выхожу в сад или, наоборот, захожу в дом. Теперь как истинный жилец частного дома – дверь запираю только на ночь, а в остальном – хватает замка на калитке. Стоило расслабиться – как едет ревизор.

Летом прошлого года мы с Марго встретились на семейном мероприятии, и она по секрету, между тостами, шепнула мне, что планирует переезжать вместе с мужем к морю. Мол, она давно хотела, а тут ему как раз предложили работу в Краснодарском крае. Они присмотрели землю недалеко от лавандовых полей и будут там строиться. Единственное, что её огорчало – их прежний дом останется пустовать. Тогда же она и спросила, не хочу ли я переехать туда со своим молодым человеком.

«Зачем ютиться на съёмной квартире, – добавила она. – А тут полной грудью задышите. Столько пространства. И воздух опять же. Ой, какой воздух!»

Марго всегда объявляла «самым лучшим» то, что имело к ней хоть какое-то отношение. Её машина, муж и даже воздух возле дома – конечно, не обладали никакими недостатками. Как и сама Марго, по её скромному мнению.

«Мы с Колей всё там под себя делали. Вам понравится. Да и нам спокойнее, что дом под присмотром. Тем более под твоим – ты у нас в семье самая ответственная. На тебя оставить дом не страшно. Ты своя, а я не хочу пускать непонятных чужих арендаторов. А если вы с парнем вдруг детей планируете, свободные комнаты под это найдутся. Так что, переедете?»

Марго вышла на болевой не целясь. Отношения, в которых я провела последние пять лет, медленно, но неумолимо сходили на нет. Без ссор. Без истерик. Я не признавалась в этом самой себе, но в глубине души знала: нет у нас будущего. Поэтому за предложение поблагодарила, но отказалась, сославшись на что-то невнятное.

Три месяца спустя в моей жизни случилось оно – самое тихое и безэмоциональное расставание, которое только можно представить. Просто два человека устали изображать хоть какие-то чувства. Тем более любовь.

В тот же вечер я набрала Марго. Она обрадовалась и пообещала прилететь на ближайших выходных, чтобы показать мне всё и отдать ключи. А мы с Вурхизом, его богатым скарбом и моим маленьким рюкзачком с вещами первой необходимости на это время перебрались к Але, её проектору и рыбьим бойцам ММА, полные надежд на этот новый этап жизни.


С Марго мы договорились встретиться на месте. Поэтому я налегке – с вещами на одну ночь – радуюсь пустой железной дороге: ведь можно махнуть через неё прямо здесь, а не идти метров триста к надземному переходу, чтобы обогнуть длинный состав.

Последний раз я была здесь много лет назад. С тех пор мало что изменилось, но всё-таки немножко другое. Потрёпаннее, что ли? «Совсем как я», – думаю с грустной улыбкой. Тихий, пригородный район, частные дома. Идеально, чтобы постепенно приходить в себя, восстанавливаться после разрыва и заодно ударно работать: я как раз взяла большой заказ на перевод руководства по ремонту внедорожника. «Эти перемены точно к лучшему», – пытаюсь подбодрить себя. Подхожу к высокому забору и нажимаю на кнопку звонка.

«Привет-привет! Проходи! Чувствуй себя как дома. – Марго сбивает с ног своим гостеприимством. – Смотри. У калитки два замка. Обычно если мы дома, то закрываем только на верхний. Если уходим – на оба. Вот – держи связку».

Она как и всегда – бодрая, подтянутая. Даже не скажешь, что ей хорошо за пятьдесят. Разве что внимательно приглядевшись к лицу, которое успело чуть поплыть от филлеров. Но процедуры корректируют только внешность. А вот уровень энергии тёти Марго – такого ни в одной косметологической клинике не предложат. Это заслуга генетики, а раз так, то остаётся надеяться, что и мне не грозит преждевременная усталость от жизни.

«Я только приехала, в дом не успела зайти. Ну давай сама открывай тогда. Тренируйся. Привыкай!» – в голосе Марго ярко проступают подбадривающие нотки.

Проворачиваю ключ и толкаю дверь – нас встречает спёртое дыхание дома.

«На запах внимания не обращай – он успел застояться. Ты не волнуйся, сейчас мы окна откроем – продует. Разувайся пока. Держи тапки, не ходи босиком – грязно».

Я захлопываю дверь и на автомате поворачиваю замок.

– Ты чего? – Марго смотрит на меня ошарашенно, будто у меня две головы.

– Дверь закрываю, – уверенно отвечаю ей.

– Зачем?

– Чтоб не зашёл никто. Посторонний.

– Понятно, – она снисходительно улыбается, обнимая меня за плечо. – Полечка, кроме нас никто не зайдёт. Мы для этого калитку закрыли.

Я с недоверием смотрю на Марго, потом на дверь, потом снова на Марго.

«Ладно, – неохотно соглашается она. – Со временем отучишься от этих своих городских привычек».

Мы проходим в дом, который и правда выглядит одиноким, даже брошенным.

«Пойдём, покажу, как отопление включать», – Марго направляется в комнату, которая служит бытовкой, и проводит мне быстрый и чёткий инструктаж: где включать отопление, как регулировать температуру, где находится электрощиток и когда снимать показания счётчиков – первого числа.

– Почему первого? – Мне это кажется странным. Я привыкла это делать в момент оплаты: с 15 по 20 число.

– Первого – чтобы понимать, сколько уходит за месяц.

– Так там в любом случае получается плюс-минус 30 дней.

– Да, но мне нужен календарный месяц. Я делаю так. И ты тоже, пожалуйста, снимай показания первого числа, – Марго улыбается, но её выражение лица больше похоже на оскал. Очевидно, что это не просьба.

– Хорошо. – Соглашаюсь, это хоть и странно, но мне несложно.

Экскурсия по дому продолжается. На втором этаже задерживаемся подольше: «Вот твоя комната, ванной можешь пользоваться на этом же этаже. Здесь кабинет и гостевая, если кто-то захочет остаться на ночь. А это наша хозяйская спальня – ты держи её закрытой и никого туда не пускай. Особенно кота. Но и людей тоже».